Цитаты из книги «Шелкопряд», страница 24

роман о жизни в СанФранциско. Познакомил нас Майкл. Майкл считал, что Джо – первоклассный

Страйк, успевший от души подкрепиться (чеснока перебор, но с голодухи – терпимо), решил, что не

зашуршала бумага. Опустив взгляд, Страйк заметил ворох рекламных листовок с предложениями доставки– Он показал ее мне, прежде чем отослать в журнал. Стыдно сказать, – Элизабет

Готическая, нереальная история была изложена цветистым и вычурным слогом. Двое братьев, носивших имена Варикосель и Ваз, оказались замурованными в склепе, где медленно разлагался в углу труп их старшего брата. Между пьяными спорами о литературе, верности и творчестве французского писателя Бальзака они пытались в соавторстве создать жизнеописание гниющего брата. Варикосель без конца ощупывал свою ноющую мошонку (Страйк усмотрел в этом метафору творческого тупика)...

Создав себе все удобства, к тому же мысленно разрываясь между футболом и убийством, Страйк не удосужился выглянуть в окно на заснеженную улицу, где стойкие к непогоде покупатели сновали по музыкальным магазинам, мастерским и близлежащим кафе. Догадайся он это сделать, от его внимания, возможно, не укрылась бы гибкая фигура в черном пальто с капюшоном, прислонившаяся к стене между шестым и восьмым домами, откуда удобно было наблюдать за его квартирой. Но притом что Страйк сохранил острое зрение, он вряд ли заметил бы, что длинные, тонкие пальцы ритмично поигрывают канцелярским ножом.

Орудие убийства исчезло, компрометирующих записей с камер наружного наблюдения нет, бдительные бомжи не увидели свежераскопанной земли, никто не наткнулся на холмик гниющих, завернутых в черную паранджу кишок, никто не сообщил о дорожной сумке Куайна с рукописью «Бомбикса Мори».

Ничего.

За шесть дней.

Мы любим не конкретного человека, мы любим свое представление об этом человеке

опять попытаешься сбежать, я вызову полицию, дам показания – и с радостью

сил. Страйк взял со стола мобильный и позвонил Дейву Полворту

до того как Робин начала работать у Страйка, она всегда первой делала шаг к примирению, первой извинялась, но ее мягкий характер словно затвердел от этого проклятого, дурацкого рода занятий… У них в квартире была только одна спальня. Робин сняла со шкафа сложенные там запасные одеяла, взяла с полки постельное белье и заявила, что ляжет на диване. В полной уверенности, что надолго ее не хватит (спать на диване было жестко и неудобно),