Читать книгу: «Три секунды до никогда»

Часть I. Кэссеми Сеймет

Глава 1

Утро отчаянно пыталось свалиться в бездну с самого пробуждения, но по прибытии в офис я поняла, что стоило терпеть мелкие неурядицы ради ожидающего в кабинете подарка судьбы.

«Подарок» оказался весьма впечатляющего размера и гневно буравил меня глазами из инвалидного кресла. И было удивительно, как оно выдерживает такую мышечную массу: плетённая из лозы спинка, украшенные замысловатыми узорами тонкие колёса – кресло больше подошло бы какой-нибудь пожилой леди, нежели такому плечистому здоровяку.

Скользнув по мужчине нарочито равнодушным взглядом, я уверенно прошествовала к своему столу и поставила стаканчики с кофе, купленные по дороге для себя и Саманты: артефакт в нашей офисной кофемашине вчера приказал долго жить, а новый нам ещё не привезли.

Подруга обнаружилась в углу кабинета. Она стоически делала вид, что разбирает громадные стопки бумаг, коими было уставлено почти всё свободное пространство. А на деле же блондинка банально пряталась от страховидного посетителя.

Поймав её взгляд, я вопросительно приподняла бровь и еле заметно мотнула головой, призывая её хотя бы притвориться, что она является моей помощницей. Саманта опасливо покосилась на визитёра, встала, одёрнула короткую узкую юбку и протянула мне лист бумаги.

– Леди Кэссеми, к вам Джереми Дрэ… Дрэ… – тут она запнулась и, нахмурившись, заглянула в листок.

– Джереми Дрэвек де Крэвер, – раздражённо прорычал мужчина, и Саманта испуганно вжала голову в плечи. – Соискатель на вакансию бухгалтера. Жду вас уже полчаса.

– Начальство не опаздывает, а задерживается, – холодно фыркнула ему, забирая его анкету у Саманты.

С картинной вальяжностью присела на краешек стола и принялась читать. Вернее, просто скользнула глазами по листу наискосок, уже внутренне уверенная на все сто процентов, что, несмотря на то, что там написано, я его приму. Интуиция просто вопила: он тот, кто мне нужен!

«Военнослужащий. Участие в боевых действиях, спецназ… ранения… Особые сложности психологического характера при восстановлении… бухгалтерские курсы в центре по реабилитации ветеранов боевых действий…» – гласило резюме. То есть даже не колледж. И всё же…

Продолжая делать вид, что увлечённо изучаю бумагу, я позволила себе хорошенько рассмотреть его из-под ресниц. От меня не укрылись ни испещрённое шрамами лицо, ни отсутствие одной ноги, ни напряжённо сцепленные пальцы рук: ого, а он переживает!

Но при этом Джереми демонстративно окатывал меня девятибалльными волнами презрения, по-волчьи колюче зыркал и сжимал губы в тонкую нить, словно пытался всем видом сказать:

«Ну, давай, дамочка! Удиви меня. Что ты придумаешь, чтобы отказать мне?»

Мало кто из работодателей сейчас соглашался брать на работу «проблемных» сотрудников. А уж с такой характеристикой в анкете, как у Джереми, мужчине везде наверняка указывали на дверь. Надо бы и мне, но…

– Опыт работы в бухгалтерской сфере есть? – безразлично бросила ему, продолжая скользить взглядом по листу и подмечая нужные мне контакты.

– Помогал дяде с бумагами в его маленькой лавочке по ремонту артефактов, – холодно процедил в ответ. Помолчал и будто ругательство выплюнул: – Мэм.

– Ясно, – вздохнула я, отложила анкету в сторону, сложила руки на груди, медленно и скептично измерила мужчину глазами, принимая окончательное решение.

Джереми напрягся и не смог уже скрыть волнения: желваки на его лице заходили ходуном, пальцы до побелевших костяшек вцепились в тонкие подлокотники кресла, грозя сломать их.

Огромный сильный зверь, играми судьбы заточённый в это плетёное убожество. Свирепый, покрытый шрамами медведь. Побеждённый, но не сдавшийся.

– Вы приняты, – решила его больше не мучить.

– Что?.. – моментально сдуваясь, удивлённо моргнул он, точно сомневаясь, что правильно меня расслышал.

– Ч-чего-о?! – взвыла из угла Саманта.

– Я невнятно изъясняюсь? – проигнорировав подругу, окатила холодом здоровяка, придав голосу стальные нотки «большого босса». – Вы приняты. Жду завтра на работу к девяти часам. И это, – презрительно мотнула головой на инвалидную коляску, – не повод, чтобы опаздывать. Всё ясно?

Чутьё шептало мне, что Джереми не потерпит к себе снисходительного отношения.

– Так точно, сэр! То есть… Всё ясно, мэм… – мужчина окончательно стушевался и стал больше похож на огромного растерянного медвежонка. – До свидания.

– До завтра, – благосклонно кивнула я и не удержалась от насмешливого плевка: – Джей, – из мести за «мэм» сократив его имя до одной буквы.

Он бросил на меня удивлённо-нечитаемый взгляд, неуклюже развернулся на коляске, с трудом открыл дверь, выехал и старательно тихо закрыл её с другой стороны. Я сознательно не помогла ему сама и не попросила об этом Саманту.

Только когда его коляска доскрипела до конца коридора, позволила себе снять с лица маску «ледяной леди» и расплыться в довольной улыбке: нет, ну каков экземпляр? Спецназ и главбух в одном флаконе! Конечно, следовало ещё пристально присмотреться к нему, но внутренний бесёнок уже довольно потирал загребущие ручонки. Джереми – это по-настоящему ценное приобретение для моего бизнеса!

– Ты, что, с ума сошла?! – зло прошипела Саманта, вылезая, наконец, из угла. – Ты его анкету читала вообще? У него проблемы с психикой после участия в войне! Какой из него бухгалтер, к Забытым?! Там чёрным по белому написано: он – агрессивный психопат!

Саманта, моя подруга и помощник руководителя по совместительству. Очень женственная и заботливая. Добрая. Но, как и все добрые девушки, без холодной расчётливой дальновидности.

А я же продолжала молча смотреть на закрытую дверь с блуждающей по лицу довольной улыбкой.

– Ой, подруга-а-а… – Саманта села на торчащий между стопок бумаг шаткий скрипучий стул и трагично сложила руки на пышном бюсте. – Мужик тебе нужен. Хороший такой, чтоб самец-самец. Ты увидела его бугры мышц, потекла и не тем местом решение приняла. А самого главного-то и не разглядела. Что у него всего одна нога. А вдруг и то самое у него недокомплект?

– Что «то самое»? – не поняла я, отвлекаясь от радужных мечтаний, и внимательно посмотрела на блондинку.

– Ну… то самое… Бубенцы и остальное не в полном составе, – краснея, улыбнулась она.

Тут очередь пылать щеками пришла мне: в какой-то момент, когда я рассматривала Джереми, у меня проскользнула пара-тройка пошлых мыслишек. Не к месту захотелось увидеть, какие у него губы, когда он не сжимает их в напряжении. Почувствовать, так же ли ласковы его руки, насколько и сильны?

С усилием отогнав от себя вспыхнувшее вожделение, наигранно рассмеялась:

– Ну и дурочка же ты! Нам для бухгалтерии эти его части не нужны, только голова. А она у него в наличии, сама видела.

– Не особо-то у него и голова, – обиделась Саманта.

Я вздохнула и примирительно, мягко проронила:

– Ладно, не обижайся. Может быть, он не так уж и плох окажется. Уволить всегда успеем. А пока мы на мели, слава богам, хоть кто-то на нашу вакансию откликнулся. Мир?

Саманта согласно кивнула в ответ.

– Давай перетащим все эти папки в соседнюю каморку. Там ему кабинет сделаем, чтобы он тебя своим видом не нервировал.

Блондинка возмутилась:

– Что, всё? Я их две недели сортировала!

– И от старых владельцев здания тоже, – злорадно ухмыльнулась я. – Пусть сразу покажет, на что он способен.

Поняв, что я в очередной раз что-то задумала, но делиться планами с ней не собираюсь, Саманта безропотно принялась мне помогать.

Вечером я созвонилась с реабилитационным центром Джереми и попросила к телефону его лечащего врача. Разговаривали мы больше двух часов. Я предполагала, что придётся по крупицам вытаскивать из доктора информацию. Но врач оказался весьма словоохотлив, и раскалённые иглы, которыми я намеревалась пытать лекаря, не пригодились. Видимо, такие аспекты, как врачебная этика и личная информация пациента, его мало заботили. Только услышал имя своего «самого сложного» подопечного — и всё, доктора было не заткнуть. Два часа говорил только он. Я же, прижав телефонную трубку к плечу, торопливо делала карандашом пометки на полях анкеты Джереми: многое мне становилось ясно.

В конце беседы попросила доктора Смита оставить разговор в секрете для Джереми. Господин Смит, в свою очередь, выразил мне благодарность за небезразличное отношение к судьбе ветерана.

Ох, если бы он только знал, кому так наивно доверился! Коварный план уже созрел в моей злодейской головушке.

Глава 2

Утром Джереми прибыл на пятнадцать минут раньше. Но я находилась уже в офисе и лично, не скрывая садистского удовольствия, продемонстрировала ему рабочее место.

Маленькая тёмная каморка, до самого потолка забитая папками с бумагами. Еле-еле туда вмещались небольшой офисный стол и простой табурет. Где уж тут разместиться ещё и верзиле в старушечьей инвалидной коляске? Узкое оконце угрюмо синело под потолком и даже не пыталось разогнать светом густую пыльную мглу.

Джереми окинул меня пренебрежительным взглядом и недобро прищурился: «Так вот что ты задумала, дамочка? Чтобы я сам от должности отказался? Ну-ну», – отчётливо читалось в глазах.

Я с трудом сдержала рвущуюся из-под маски «ледяной леди» довольную ухмылку.

– Мы долго не могли найти бухгалтера, – холодным тоном пояснила ему. – Вот документация и накопилась. Нужно разобрать, рассортировать и перепроверить. В общем, ты знаешь, что делать, Джей.

Не дав ему и шанса отпустить в мою сторону что-нибудь колкое и ядовитое, развернулась и, цокая каблучками новых туфель, гордо удалилась в кабинет.

После чего целый день изображала «очень занятого босса». Из кабинета даже носа не показывала. Хотя на самом деле в основном занималась только тем, что просто пялилась невидящим взглядом в журналы, листала сообщения на техномагическом браслете, пила кофе и чутко прислушивалась к тому, что происходит за стенкой.

Инвалидная коляска скрипела, сам Джереми периодически витиевато ругался себе под нос, громко пыхтел, но позиций не сдавал. Упёртый тип.

«Значит, я в нём не ошиблась, такой, как Джереми, меня не предаст», – с удовлетворением размышляла, безразлично взирая, как от доносящихся из-за стены звуков Саманта в очередной раз вздрогнула, скорчила мне рожу, выпучив глаза, и покрутила пальцем у виска.

* * *

Чтобы разобраться с тем завалом, который мы ему устроили, Джереми потребовалось всего три дня. Хотя я ожидала, что на это у него уйдёт минимум пять. Он вновь меня приятно удивил.

Когда, явно гордый собой, он с трудом вкатился в кабинет, чтобы отрапортовать о проделанной работе, я привычным ледяным тоном огорошила его сообщением о том, что санитарные службы выявили несоответствие нормам имеющихся в нашем здании пандусов и обязали их переделать.

– Вот это, – пренебрежительно ткнула карандашом в сторону инвалидной коляски, – становится проблемой.

Довольное выражение сползло с лица Джереми.

– Сегодня вечером, чтобы не получить штраф, старые пандусы будут разобраны. Однако средств, чтобы поставить новые, соответствующие стандартам, у нас сейчас нет, – и с язвительной ухмылкой подытожила: – Ты можешь взять отпуск за свой счёт или найти иной выход…

Джереми побагровел. Громко засопев, он пошевелил извилинами и попросил несколько дней отгула, чтобы «навестить родных». Со снисходительным фырканьем я согласилась, и он, гневно играя желваками, выкатился прочь.

– Ой, подруга-а-а… – вновь из «защитного угла» тихо протянула перепуганная насмерть Саманта. – Не знаю, что за игру ты с ним затеяла, но вот помяни моё слово, свернёт он тебе шею в конце концов как цыплёнку… Голыми руками ведь голову оторвёт! Да так, что лекари её обратно не приделают!

Я же тихо рассмеялась в ответ: это мы ещё посмотрим!

Вечером следующего дня на меня с телефонным звонком обрушился доктор Смит. Преисполненный негодования, принялся отчитывать, точно сопливую девочку. Что-де, рассказывая в доверительной беседе о тяжёлой судьбе Джереми, он даже предположить не мог, что собственноручно вверяет пыточные инструменты в руки самой настоящей садистки.

– Я не понимаю, что вы пытаетесь донести до меня, доктор Смит, – устало процедила в трубку, даже не пытаясь быть милой: этот день выпил из меня уже все силы, заставив изрядно помотаться между верфью, офисом и салонами с подержанными магомобилями. – Вы же мне жаловались, что Джереми наотрез отказывался от протеза, предоставленного в качестве компенсации военной страховой компанией. А теперь высказываете, что он приехал и забрал его. Что вас не устраивает?

– Но… но это так не делается! – возмутился в трубке лекарь. – Своими действиями вы вынудили его согласиться на протез! А он должен был сам, понимаете? Сам захотеть его носить!

Это окончательно вывело меня из себя, и я грозно рявкнула, отметая прочь всякую вежливость:

– Не говорите глупостей, доктор! Вы прекрасно понимаете, почему Джереми не соглашался принимать протез! Эта треклятая военная компания пыталась засудить его, обвиняя в ужасающих вещах! Почти в госизмене! Их адвокаты лишили его всего: заслуженных наград, пенсии и даже чуть не посадили! Выставили его агрессивным психопатом с серьёзными расстройствами личности, лишив даже крохотной возможности заработать себе на кусок хлеба! А после, когда ему удалось немного оправдаться, вместо извинений плюнули в него этим протезом! Знаете, доктор, я прекрасно понимаю, почему Джереми не принимал его. Потому что даже у собак есть гордость! А с ним поступили хуже, гораздо хуже, чем с бродячей псиной!

Ошалевший в трубке от моего эмоционального взрыва лекарь молчал и слушал, не перебивая. Немного отдышавшись, я взяла себя в руки и сбавила тон.

– Да, признаю, – продолжила гораздо спокойнее. – Возможно, я в чём-то где-то перегнула палку. Поступила с Джереми жестоко. И может быть, даже низко, подло, вынуждая его принять что-то от тех, кому даже я руку пожать побрезговала бы. Но проблема в том, что такие вещи нельзя свободно купить, а Джереми нужен был этот протез, понимаете? Позарез нужен. Чтобы отпустить всё и начать снова жить. С чистого листа. А сейчас вы строите из себя ханжу и пытаетесь доказать мне, что я поступила негуманно. Что надо было по-другому, но не так. Но спешу вам напомнить, уважаемый доктор Смит, что вам тоже приходится причинять пациентам боль, чтобы сохранить их здоровье. Разве вы не отрезаете им руки-ноги, чтобы не допустить развития гангрены?

– Да, но…

– Джереми не забрал протез и заявил о желании уволиться? – резко перебила врача.

– Нет, и я бы сказал, даже наоборот, полон какой-то решимости, огня… – пробормотал сникший лекарь на другом конце провода.

– В таком случае я не вижу здесь никакой проблемы. Всего доброго! – холодно процедила ему и повесила трубку.

* * *

Джереми появился на работе через два дня. На своих «троих»: нога, протез, лёгкая трость. И злой, как тварь из Пограничья.

Стоя теперь он пугал Саманту ещё больше: его рост с лихвой превосходил даже самых высоких представителей нашего небольшого офиса.

Пока сотрудники шарахались и прятались по углам от хромающего и пышущего яростью Джереми, я улучила момент, когда рядом никого не будет, подошла вплотную, подбоченилась и смерила его ехидным взглядом с ног до головы.

– М-ды… – в картинной задумчивости протянула я, пользуясь тем, что он напряжённо замер, ожидая нового подвоха. – Нелегко же будет давить тебя, Джей, своим авторитетом большого босса… И как, позволь спросить, теперь бросать на тебя презрительные взгляды сверху вниз?

Мой взгляд достиг его лица, и в этот момент я впервые увидела скользнувшую по губам тень от улыбки. Будто что-то тёплое мелькнуло и спряталось в жёстких складках у рта.

Но мне и этого было достаточно. Довольная собой, повиливая бёдрами в такт весело цокающим каблучкам, я направилась в кабинет, спиной ощущая на себе задумчивый взгляд Джереми.

* * *

Через неделю, когда Джей пообвыкся с протезом и стал уже ходить без трости, я вручила ему ключи от старенького жёлтого магомобиля, полностью на ручном управлении.

– Это что? – презрительно скривился Джереми. – Подарок фирмы «ценному сотруднику»? Не слишком ли…

– Это тебе вменяется дополнительная обязанность моего личного водителя, – хладнокровно перебила его. – И закатай губу, Джей, машина остаётся на балансе фирмы.

По его вопросительно изогнутой брови и упрямому выражению лица я поняла, что Джереми с места не сдвинется, пока не получит объяснений.

– Мне прописаны сезонные лекарства от… от аллергии, – нехотя сдалась я. – Во время их приёма мне противопоказано водить транспортные средства. А ноги у меня не казённые.

И тут я почти не врала: мне действительно нельзя было водить магомобиль во время сезонного курса лечения. Вот только назначены лекарства совсем не от аллергии, а от «посттравматического синдрома с острыми периодами обострения». С головой, в общем, у меня нелады. Только вот Джереми об этом знать совсем не обязательно.

– А так как я ещё не разбогатела до личного водителя, – продолжала язвительно вещать, – то эта обязанность вменяется тебе. И если ты хочешь быстрее от меня избавиться, то начинай уже шевелиться шустрее. Быстро двигаемся – больше клиентов, много клиентов – больше денег, много денег – личный водитель. Не ты. Улавливаешь суть, Джей?

Джереми пристально посмотрел на меня и, сдавшись, вздохнул:

– Ладно. Мне всё равно нужно было обсудить с тобой кое-что по бухгалтерии. А ввиду того, что ты вечно носишься где-то и в офисе почти не появляешься, выбора, похоже, у меня нет.

– В таком случае, возьми с собой всё, что требуется, жду тебя возле машины, – радостно прощебетала я, довольная маленькой победой.

Мужчина нагнал меня достаточно быстро. Сев за руль, сразу вручил толстую папку и завёл мотор.

– На верфь, – распорядилась. – Эти гады почему-то стопорят ремонт «Марии-Луизы». Денег, наверное, больше хотят… Это что? – постучала ноготком по папке.

– А это и есть суть моих вопросов, – ответил Джереми, выруливая с парковки.

– Давай по порядку, – безмятежно откликнулась я, опуская стекло и блаженно жмурясь под тёплым ветерком.

– Ты переводишь деньги в детские дома и приюты Соединённой Империи Аронии и в Карсанию через личные счета.

– Угу.

– Разве не было бы выгоднее переводить их через счета фирмы? Так мы могли бы рассчитывать на уменьшение налогов, льготы…

– Нет, – отрезала и мысленно хмыкнула: а он умнее, чем кажется. И всё-таки я в нём не ошиблась. – Можешь списать это на благотворительные причуды будущей богачки, – насмешливо пояснила на его недоумённое выражение лица.

– Вот, кстати, об этом, – Джереми достал сигарету и закурил. – Ты всем говоришь, что нищая. Однако на твоих счетах лежит очень и очень солидная сумма. Это, конечно, не моё дело…

– Это не твоё дело, да, – перебила его, но вновь снизошла до объяснения: – Это не мои деньги. Нет, по закону они мои, но… Это деньги моих приёмных родителей. Они были добрые люди, но… всё равно не хочу пользоваться этими деньгами. Так что можешь считать, что я нищая, – и кивнула, разрешая допрашивать меня дальше.

– Но в то же самое время ты платишь капитанам кораблей и дирижабля просто немыслимо большие зарплаты! Извини, но ты так точно не разбогатеешь.

– Капитанов не трожь! – в шутливой строгости я нахмурила брови. И тут же хохотнула: – Они просто очень ценные работники, отличные специалисты и вообще славные ребята, – с невинным выражением развела руками в стороны, мол, вот такие дела.

А сама в это время мысленно присвистнула:

«Ого, Джереми! Вот это ты даёшь, почти вплотную подобрался к моему секретику!

Но рассказывать ему, впрочем, как и Саманте, пока ничего не собиралась: я ещё не была до конца уверена, могу ли доверять ему.

Мы заехали на верфь, и я отправилась на поиски старшего у ремонтников, чтобы выяснить причину задержки. Джереми не остался сидеть в машине. Заметно прихрамывая, он старался не отставать и следовал за мной, как привязанный.

Старший в этот раз не стал долго мурыжить, сразу развернул передо мной план «Марии-Луизы» и ткнул пальцем в схему:

– Вот здесь и здесь оборудовать душевую и гальюн, как вы хотите, не представляется возможным. Отходы из кают с верхних палуб будут бить из трюмового сортира и душевой этаким единым дерьмо-гейзером.

Джереми внимательно смотрел и слушал. Мельком подметила, с какой опаской на бухгалтера косились рабочие: всё-таки я поступила верно, взяв на работу этого здоровяка. Сейчас, даже не подозревая об этом, он играл ещё и роль моего телохранителя. На верфях всегда было полно сброда. Даже бригадир резко стал вежливее и сговорчивее.

– Может быть, можно сделать отдельную систему? Такую, как на подводных маглодках… – рассеянно предложила я.

– Если только соорудить перегородку и поставить биотуалет, – развёл руками бригадир. – Это старый корабль, леди Сеймет. Чтобы внести такие кардинальные изменения, необходимо разобрать старушку. До самого днища. Стоить это будет столько, что дешевле паруса на новый лайнер приляпать.

Джереми посмотрел в разложенные на столе старшего карты, планы, сметы и нахмурился.

– К тому же, мэм, – продолжал бригадир. – Сомневаюсь, что кто-то в здравом уме захочет приобрести билеты в каюту в трюме: рядом машинное отделение, во время плавания там будет стоять невыносимо оглушительный шум.

– Так… что ж… – сникла я, и вынужденно выбрала меньшее из зол: – Делайте отгородки под биотуалеты. На удивлённо вскинутые брови ремонтника пояснила: – Это будут комнаты отдыха для служебного персонала. Стюардам тоже необходимо отдыхать от гостей, – тот понимающе кивнул.

Я попрощалась и направилась обратно к машине, в раздумьях совершенно не обращая внимания на Джереми. Новость неожиданно выбила меня из колеи.

«Что ж, отсутствие душевых – это, конечно, беда, – уныло мыслилось мне. – Но не настолько критичная, как отсутствие туалетов».

Сев в машину, дождалась, когда Джереми сядет за руль, и распорядилась:

– Давай, наверное, сейчас по магазинам сантехники проедемся: может быть, у них найдутся и душевые с артефактами по типу биотуалетов?

Мужчина побарабанил пальцами по рулю, не спеша трогать магомобиль с места. Играя желваками, угрюмо глядел перед собой в одну точку. Я уж хотела спросить, всё ли в порядке с ним, как он внезапно выдал:

– Чем ты занимаешься, Кэссеми?

– Что? – в первую секунду не поняла я.

– Какова суть твоего бизнеса? Чем ты занимаешься на самом деле?

Холодок противной дрожью скользнул по спине.

– О чём ты? – пытаясь сохранить самообладание, в наигранном недоумении передёрнула плечами. – Ты прекрасно всё знаешь, Джей. У нас скромная туристическая фирма, ориентированная на тематические туры. В частности, исторические: мы разыгрываем «Великое переселение в Аронию». Ты видел бумаги — кто, что, сколько и где. Кому, как не бухгалтеру, всё хорошо известно по цифрам?

В отчаянии я пыталась вывернуться, чувствуя, будто барахтаюсь и утопаю в холодной воде. Не так я представляла, как Джереми узнает правду, ой, совсем не так!

– Боги, прямо как в дешёвом бульварном романчике, – покачав головой, иронично ухмыльнулся мужчина. Старательно не глядя на меня, закурил сигарету и спародировал наигранно-трагичным тоном: – «И тут он всё понял»! Какая глупость, Кэсс! Неужели ты думала, что я не догадаюсь?! Сколько ещё ты была намерена водить меня за нос? Признайся, под видом тематических туров ты надумала… таскать в Аронию нелегалов?!

Вот и всё. Холодная вода сомкнулась над головой, и мне уже не выплыть. Тело будто в лёд сковали. Зубы от нервного напряжения начали выбивать неуёмную чечётку.

«Быстро! Слишком быстро он раскусил меня! И что теперь? Вот ты и допрыгалась, Кэсс?» – мысли, словно переполошённые воробьи, метались в голове.

Джереми повернулся, и его глаза поражённо округлись на меня:

– Только не говори, что ты уже таскаешь их на своих кораблях через границу… – надтреснутым голосом просипел он.

Из-за клацающих зубов я не могла вымолвить ни слова и лишь согласно кивнула в ответ: теперь-то врать уже бессмысленно. Подтянув колени, уселась на сиденье с ногами, обняв их и испуганно сжавшись в комок.

Он пару раз глубоко затянулся, выпуская клубы дыма в окно.

– Ладно, чёрт с ними, с нелегалами. Чёрт с ней, с Аронией. Мне на неё плевать так же, как и ей на меня, – хрипло пробормотал он, глядя перед собой в лобовое стекло. – Знаешь, когда я раскусил твою затею с этим, – он постучал пальцем по протезу, и он отозвался глухим звуком, – в тот момент я не знал, чего же я хочу больше – обнять тебя или от души врезать. Обнять, потому что какой-то тощей малявке буквально за несколько дней удалось вправить мне мозги туда, куда два года не смогли их вставить врачи. Ты пробудила во мне интерес к жизни, заставила меня снова сражаться и показать, что я ещё чего-то стою…

Я улыбнулась, слушая его. Нервная дрожь стала постепенно отпускать меня, я начала успокаиваться и перестала клацать зубами.

– А врезать, потому что твои идеи хоть и действенны, но безумны. Ты – сбрендившая, зарвавшаяся самка, Кэсс. И знаешь что? – Джереми снова посмотрел на меня и окатил волной презрения. – Сейчас я склоняюсь ко второму варианту. Какая же ты тварь, Кэсс! Скажи мне, для чего ты платишь детским приютам? Ты таскаешь не просто нелегалов, ты таскаешь через границу детей?! Для чего?! Сдаёшь в подпольные бордели для педофилов?! Или на органы?! Ответь мне, Кэсс!

Улыбка моментально сползла с лица, и я задохнулась от взметнувшегося в груди возмущения:

– Да как тебе такое только в голову пришло?! Ты же знаешь, что я приёмная! Да, я вожу сирот через границу и плачу огромные деньги, чтобы им подобрали хорошую семью, без нареканий. Чтобы у них был шанс, как и у меня! На будущее! Понимаешь?!

Джереми смотрел на меня с лёгким прищуром, и я поняла, что он мне ни секунды не верит. Что ж, придётся стать предельно честной, раз уж начало положено. Весь страх исчез, и холодный рассудок вернулся ко мне. Вздохнув, я откинулась и спокойно проговорила:

– Ты уже в курсе, что я приёмная, – Джереми кивнул. – Так вот, я не просто приёмная, я – нелегал. Все мои документы, кроме об образовании, фальшивка. По национальности я – дарсевийка, – для пущей убедительности я перешла на родной язык. – Меня зовут Кэссимилейра Орлейви.

Челюсть Джереми гулко ударилась об пол. Вытаращив глаза, он пару секунд рассматривал меня так, будто видел впервые: медленно переводил взгляд с головы до ног и обратно. А когда мне стало уже не по себе от этих «гляделок», внезапно расхохотался.

Воздух упругими мощными толчками покидал его рот, сливаясь на выходе в оглушительное «ха-ха-ха». Не ожидая такой звуковой атаки, я вжала голову в плечи.

– Красивая, умная и сумасшедшая! Я – идиот! Ну, конечно же! Ты – дарсевийка! Вы там все на голову ушибленные!

– На себя посмотри! – прошипела, нервно озираясь по сторонам: звуки, доносящиеся из машины стали привлекать внимание рабочих верфи. – Не мог бы ты потише ржать?! Да, дарсевийка, успокойся уже! Я, правда, не вожу детей на органы или в бордели. Я просто хочу, чтобы им повезло с приёмными родителями так же, как мне.

Смех Джереми стал сходить на нет, пока, наконец, он выдохнул и, утирая слёзы ладонью, произнёс:

– Да я верю тебе, верю. Прости, что вспылил. Просто дети… сама понимаешь. Как ты попала в Аронию? Кто-то перевёз?

– Сама перевезлась. Забралась в трюм корабля и спряталась. Команда, правда, обнаружила меня. Но мы уже были в открытом море. Мне повезло, ребята оказались славные. Кормили, возились со мной, не обижали. Я была для них вроде щенка: аронийского ещё не знала, а на дарсевийском они почти не изъяснялись. Наверное, хотели меня сдать властям по прибытии. Но я побоялась, что меня вернут в Дарсевию, улучила момент, когда корабль только-только пришвартовался, и сбежала. Бродяжничала, голодала. Потом встретила их, приёмных родителей. Всё, счастливый конец, можно рыдать в платочек.

Джереми понимающе покивал, дав понять, что не будет глубже лезть в душу, и сменил тему:

– Ясно. А почему ты так много платишь капитанам? Нет, то, что они в курсе твоих делишек, это я уже понял. Но всё равно это просто запредельная цифра!

– Потому что капитанов кораблей в два раза больше, – хмыкнула я. Наткнувшись на пристальный взгляд Джереми, не без самодовольства пояснила: – «Мария-Луиза» – это два корабля. Точно так же, как и «Санта Магдалина». Поэтому капитанов не двое, а четверо. Дирижабль «Одинокий Циклоп», к сожалению, один, потому что надзор за летательными аппаратами другой. Но ему приходится так мотаться, почти не приземляясь, что этот капитан свои деньги точно заработал.

Брови Джереми сошлись к переносице, отражая сильный мыслительный процесс хозяина. Мужчина открыл рот, словно собираясь что-то сказать, потом захлопнул его и продолжил шевелить извилинами.

Я не вмешивалась, с удовольствием наблюдая за ним и ожидая результата.

– Сейчас вообще не понял, – наконец сдался мужчина.

Поковырявшись в бардачке, я извлекла карту, развернула и принялась водить по ней пальцем.

– Смотри, вот здесь, предположим, «Мария-Луиза» номер один покидает порт, приняв на борт туристов. В это время, вот отсюда, при выключенных артефактах-маячках начинает движение «Мария-Луиза»-два. Этот корабль выходит в нейтральные воды, где на него с катеров пересаживаются нелегалы. На борту они переодеваются в форму сотрудников фирмы, пока корабль уходит вот в эту бухту. Как только он там становится, «Мария-Луиза»-один гасит маяки и продолжает движение к той же бухте. «Одинокий Циклоп» уже реет в том районе. В случае, если «Марию-Луизу»-два обнаружит береговая охрана, всё списывается на сбой артефактов: ретро-корабль – такая вещь, вечно что-нибудь ломается…