Цитаты из книги «Кровавый остров», страница 5

— Мне было пятнадцать, и мое первое чудовище звали так же, как меня, — сказал Джейкоб Торранс. — Оно явилось домой от любовницы, высосав бутылку ядовитого пойла, и принялось избивать мою мать столярным молотком. Так что я схватил первое, что подвернулось под руку — так вышло, что это был его мушкет, "спрингфилд", — и проделал у него в затылке дыру размером с репу. С тех пор я и убиваю чудовищ.

Я следовал за ним по путаным полутемным коридорам, от пола до потолка забитым невскрытыми, подлежащими каталогизации ящиками: гирлянды паутины и полувековой слой копоти и грязи по стенам, «щелк-щелк-щелк» трости по пыльному полу, запах бальзамирующего состава, кислый привкус смерти на языке, глубокие ямы теней, робкие нимбы желтого света газовых ламп, и кошмарное одиночество единственного крохотного человека в огромном пространстве.

Доктор был его шедевром – монстролог, свободный от всех душевных терзаний, ученый, начисто лишенный предубеждений и робости.

Я сидел в кресле у камина и дулся, как Ахилл в шатре, а война жизни продолжала бушевать без меня.

Мы - больше, чем простая совокупность наших страхов, и выше, чем одно только притяжение бездны.

Лицо чудовища - наше лицо.

Убийство создаёт больше проблем, чем решает.

Нечто либо истинно (реально), либо нет. В науке невозможна полуправда.

Самое жестокое в любви - её нерушимая цельность. Мы не выбираем любить - или, лучше сказать, мы не выбираем не любить.

Порой наша главная сила - также наша главная слабость.