Читать книгу: «Ты ко мне вернешься»

Пролог

Снова дождь. Его мокрые волосы вьются крупными кудрями, непокорные. Как тогда, в день, когда все между нами случилось. Это дождь виноват – мы вдруг оказались слишком близко друг к другу...

Но теперь просто стоим и мокнем на перроне, как два придурка. Делая вид, что нам обоим все равно. Стремясь быть рядом еще хоть несколько последних минут.

Капля воды на миг замирает, дрожит на кончике тонкой пряди, прежде чем сорваться. Стекает по гладкой щеке к подбородку, так похоже на слезу.

Но нет, это я плачу, не он. Внутри, тайно, без рыданий, без слез – поклялась, что он их никогда не увидит. Слезами сердца. Притворяясь, что дрожу вроде как от промозглой сырости.

Сентябрь...

А он – улыбается. В глазах безмятежность. Сейчас они серые, точь-в-точь как низкие тучи над нами. Его глаза всегда отражают небо. Когда лицо загорелое, кажется, будто они светятся изнутри.

Я пока еще не знаю, что сочетание золотистого загара, темных волос и светлых глаз на всю жизнь станет для меня идеалом красоты. Я еще верю, что сумею его забыть. Проститься навсегда.

Наивная.

– Соглашайся. Бросай все и поехали, прямо сейчас, – озвучивает он мое самое горячее желание. – В последний раз предлагаю.

Смотрит поверх моей головы на электронное табло. Невольно оборачиваюсь. До отправления поезда в Санкт-Петербург осталось семь минут.

– Перестань, это не смешно, – отзываюсь нарочно грубо. – Зря я вообще согласилась тебя провожать. Лучше бы друзей позвал.

А он смотрит исподлобья, слегка заломив левую бровь. И говорит тихонько:

– Я хотел тебя.

Обидная двусмысленность, потому что в прошедшем времени. Случайная ли? Иногда думаю, что все между нами было случайно. Неправильно. Зря. И ничего не выйдет, дальше будет только хуже.

Он пока что об этом не догадывается, и я не могу подсказать. Это лишь сон. Воспоминание о прошлом. Я вижу его время от времени, но даже во сне ничего не в силах изменить.

Повторяю все те же давно известные фразы, будто репетирую сцену из спектакля. Снова и снова. Должно быть, совесть тревожит, ведь расстанемся мы в итоге как-то совсем уж нехорошо.

Или это намек от мироздания – вот он, момент, когда я приняла неверное решение. И жизнь повернула не туда...

Я не могу ничего исправить. Даже во сне. Просто наблюдаю, зная все наперед. Хоть тогда и не представляла, как сильно этот момент врежется в память.

Вот теперь он ухмыльнется и скажет:

– Ты все равно ко мне вернешься.

Помню, я еще подумала: какой он все-таки самоуверенный нахал. А сейчас, вспоминая, жалею, что между нами все случилось именно так. Мы могли остаться хотя бы приятелями. Могли бы...

Но отвечаю снова то же, не в силах перестать играть эту роль. Да и к чему, ведь уже поздно что-то менять.

– Нет, Павлов, никогда. Даже не мечтай.

Суббота. 1.1. Зина

“Понедельник начинается в субботу”.

Что еще за хрень? Обрывок сна? И почему эта фраза заставляет резко проснуться? Это же название книги, я ее читала, только очень давно. Суббота. Сегодня суббота. Можно спать до талого...

У меня же встреча с заказчиком!

Черт! Черт! Черт!

Прихожу в себя, моментально стряхивая остатки сна, будто липкую паутину. Тяжко-то как... Та бутылка вина определенно была лишней. Интересно, во сколько мы закончили?

Запоздало ругаю себя – не надо было и начинать. Нетрудно было догадаться, что загул в компании Андрюши ни к чему хорошему не приведет. И вот я просыпаюсь с выключенным будильником, телефоном, зажатым в руке, а в голове бьется изнутри о черепную коробку свинцовое ядро.

Оборачиваюсь и вижу Андрюшу. Дрыхнет в позе звезды, всем своим видом показывая, что раньше обеда глаз открыть не соизволит. Одеяло сбилось к ногам, демонстрируя пресс (даже в расслабленном состоянии рельефный) и грудные мышцы (отлично проработанные).

Андрюша красивый. Следит за собой, в спортзале жестко точится, подозреваю, что и солярием не брезгует. Он на стиле, во всем, даже белье какое-то модное покупает. От него всегда вкусно пахнет.

Правда, сейчас рот его приоткрылся, а на щеке виден след от подсохшей слюны. И от этого лицо жутко глупое. Еще и сопит. Мне становится противно...

Так, Зинаида, соберись. Ну его. У тебя есть дела поважней. Пусть тебя ждет не работа мечты, но нищие не выбирают. Все-таки опыт. Страничка в портфолио, строчка в резюме. Очень-очень нужная строчка.

Времени хватит только на душ, после позавтракаю. Собираю разбросанную по комнате одежду. Юбка – есть. Пиджак – вот он, висит на спинке стула. Блузка - почти не помялась. Один чулок сразу нашелся, второй спрятался под кроватью. К счастью, оба целые – заехать домой переодеться, как вчера легкомысленно планировала, не успею.

– Зинуш, ты встала? – сонно бормочет Андрейка. Пауза – смотрит на часы, видимо. – Ммм, ненормальная, в такую рань... Лучше иди ко мне. И водички принеси.

– На кухне возьмешь, в кране, – рявкаю, не оглядываясь. – А мне бежать пора.

Лифчик, где же он? Мечусь взглядом по комнате и нахожу искомое на рабочем столе. Свисает с монитора... Опачки. Там, где обычно находится застежка, он аккуратно разрезан. Застежка-то у этой модели спереди.

Вспоминаю, как Андрейка в порыве страсти пытался его с меня, хихикающей, снять, но никак не мог сообразить, почему не получается. Ну, он ведь не совсем тупой качок, справился. По-своему.

– Заинька, ты чего злая какая? – канючит герой-любовник. Еле справляюсь с желанием отхлестать его загубленным бельем по лицу.

– Я в душ.

Хорошо, что у меня всегда с собой косметичка, а волосы не требуют ежедневного мытья и держат укладку. Расчесала – и готово, лежат длинными густыми локонами. Натягиваю одежду со скоростью, которой позавидует любой солдат.

Упс. Этот чудак еще и пуговицу на блузке оторвал. Он что, специально?! Теперь мое декольте выглядит весьма кокетливо. Да что там – в сочетании с открытым строгим пиджаком и узкой юбкой пошловато выглядит, особенно если сверху смотреть.

– Слушай, у тебя иголка с ниткой есть? – спрашиваю у Андрейки.

С неохотой поднимается, от души потягивается, хрустя суставами. Словно нарочно долго роется в тумбочке и вручает мне дешевый китайский набор. Успеваю сделать лишь пару стежков – звонит телефон. Такси подъехало. Ладно, сойдет, мне ведь на часок всего.

– Может, вечером продолжим? – спрашивает мой заспанный друг.

Окидываю его прощальным взглядом. Стоит, привалившись к косяку, одетый в одни трусы. Замечая, что внимание обратила, машинально поигрывает мышцами. Жесткие темно-русые волосы взъерошены. Он выглядит аппетитнее пирожного и прекрасно знает об этом. Старается оставаться красавчиком всегда и везде, даже едва встав с кровати.

– Извини, я занята. Пока.

Разворачиваюсь и выскакиваю в подъезд, слушая, как пиликает смартфон в сумочке. Наверняка сообщение от шефа. Если не успею ответить до того, как начнет звонить, он меня прибьет.

– Может, завтра? – доносится в спину. – Эй, давай только опять не пропадай, а?

Не хочу ждать лифт, выслушивая, как Андриотти канючит. Сбегаю по лестнице, благо, всего пятый этаж.

И вообще, с ним было хорошо, весело, но в том-то и проблема, что было. Теперь же меня в нем постоянно что-то бесит.

К тому же легкие ни к чему не обязывающие отношения грозят превратиться в нечто иное, унылое и мне совсем не интересное. Он все чаще расспрашивает, где я и с кем. Шлет тупые сообщения с пожеланиями сладких снов или о том, что соскучился. Смотрит щенячьими глазами...

– Бизнес-центр «Миллион», – уточняю адрес таксисту, и чистенькая белая реношка трогается с места.

Короче, пора с Андреем распрощаться, пока все не скатилось в полный отстой. Но об этом как-нибудь потом подумаю. Не горит, и вообще – у меня дела.

Пишу шефу, что буду с минуты на минуту. Которых всего осталось пять. Надеюсь, мой потенциальный заказчик не упоротый маньяк в плане пунктуальности.

«Павлов на месте, раньше подъехал, – звучит в наушнике голос начальника. – В отличие от тебя. Если он допьет чай, а ты еще не появишься – отдам заказ другому сотруднику».

Не звонит, значит не очень зол... Павлов. Наверное, эту фамилию он при мне называл уже, просто внимания не обратила. Но в подсознании засело, вот и приснился опять тот сон. Интересно, родственник или однофамилец?

Ерунда. Фамилия распространенная, я так часто ее за все эти годы слышала, что и дергаться перестала. Тем более, что он, тот Павлов, который мне ночами снится, давно отсюда уехал.

Пора бы его забыть. Он-то обо мне вряд ли вспоминает – подумаешь, подружка детства, ошибка молодости. Хотя кому я вру, конечно же любопытно, где он сейчас. Чем занимается. Изменился, наверное, ведь и я теперь совсем другая.

– Хорошего дня, – желает таксист, на прощание мазнув взглядом по вырезу моей блузки.

Захлопываю дверцу и пытаюсь нащупать наскоро сделанные стежки. На их месте торчит обрывок нитки. Разошлись все-таки. Еще одно движение – и опять выставлю свои достоинства напоказ. Кривлюсь от досады. Ну почему у меня вечно все через одно место?

Да что я нервничаю: подумаешь, небольшой беспорядок в одежде. Не мятая, не рваная, а так даже пикантнее. Может, клиенту еще и понравится.

– Доброе утро, Сергей Леонидович! – расплываюсь в улыбке навстречу шефу. – Извините, что опаздываю, пробки.

– Какие пробки в субботу с утра? – приглушенно рявкает в ответ, грозно глядя с высоты своего почти двухметрового роста. Его гладкая лысина сверкает под лампой, словно нимб. Архангел возмездия, карающий тунеядцев и опоздунов. – Потом поговорим. Идем.

Послушно семеню следом (один его шаг – три моих, я считала), мимоходом успевая увидеть себя в зеркале. Конфетка. Ночные излишества ни следа не оставили, вид вполне свеженький.

– А вот и наш перспективный молодой специалист, – возвещает шеф, галантно пропуская меня в кабинет.

И чуть не врезается в мою спину, когда застываю столбом в дверях. Дежурная улыбка примерзает к лицу. Секунда возникшей тишины кажется вечностью. Время остановилось, и мое сердце, кажется, тоже.

Это он. Изменился, возмужал, выглядит таким солидным в этом дорогом костюме. Раньше я его никогда в костюме не видела... Взгляд другой, строгий, пристальный. И все-таки он.

Никита, чтоб его, Павлов. Ник. Тот, к кому я поклялась больше никогда в жизни не приближаться и на метр.

На ватных ногах подхожу и усаживаюсь напротив. А в ушах звучит пронзительный голос, который я в детстве ненавидела до дрожи.

«Резиновую Зину купили в магазине!»

Воспоминания врываются яркой картинкой прямо в мозг. Совершенно не вовремя. Против моей воли. Слова начальника, что-то вещающего Павлову, звучат словно издалека. А перед глазами вместо нашей переговорной возникает совсем другое...

***

Залитая солнцем улица. На мне любимый полинявший красный сарафан, последние дни его донашиваю. Чешутся ободранные коленки, нагретое яблоко оттягивает карман. Еще чуть-чуть – и лету конец, через неделю школа. Я пойду во второй класс.

По этому поводу мы с лучшей подружкой Светкой считали себя жуть какими взрослыми. Не носились по двору с малышней (пусть и очень хотелось), а чинно прогуливались вдоль улицы.

Обсуждали очень важные для завтрашних второклашек темы. У кого сколько блузок куплено. Чья форма красивее – наши серые сарафаны в клеточку или темно-синие юбки и жилеты учениц второй гимназии. Будем ли в следующем году дружить с Катькой – ведь летом она вероломно нас бросила и гуляла с другими девочками...

– Резиновая Зина упала из корзины! – заорал звонкий мальчишеский голос. – Измазалась в грязи!

Раскатистый многоголосый смех посыпался в спину камнями. Не пришлось даже оборачиваться, я и так знала, кто это. Павлов со своей компашкой.

– Не обращай внимания, – взяв меня под локоток, утешала Светка. – Он дурак. А они все – придурки. Потому что с дураком водятся. При дураке.

На последней фразе она нарочно прибавила громкость, чтобы точно услышали. Но Павлов будто и не заметил. С воодушевлением продолжал выкрикивать обидный стишок. Надо же, наизусть выучил, а ведь все в курсе, что он ни одной книжки целиком не осилил!

– Пойдем, Зиночка, на качели.

Я бы хотела ему ответить. Выдумать что-нибудь такое же обидное. Только ничего в голову не приходило, а еще каким-то шестым чувством понимала – нельзя. Я должна притворяться, будто мне все равно. Будто я его знать не хочу, иначе...

Павлов был и в школе, и в наших дворах личностью известной. Слыл одним из главных хулиганов и дураком, разумеется. Он учился на год старше. Дружил с ребятами из гимназии. Папа привозил его в школу на самой шикарной машине. У него были самые крутые кроссовки.

А главное, он был красивым. Уже тогда девчонки хором по нему вздыхали, но пока еще тайно. Не желая признаться в этом даже себе, вслух говорили гадости.

Лишнее внимание с его стороны для меня ничем хорошим не обернулось бы. И так не скроешь, что мы соседи по даче и что наши бабушки дружат. Вот и приходилось делать вид, будто мы тут ни при чем, нас друг другу навязали.

– Эй, резиновая Зина! Пойдем обратно в магазин! – вопил вслед чей-то восторженный голос.

Я не оглянулась, промолчала. Лишь прикусила губу, изо всех сил сдерживая слезы от злой обиды, пошла быстрее. Повторяя про себя: “Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!”

Не помогло. С легкой руки Ника “резинкой” меня дразнили чуть ли не до старших классов. За ним вообще быстро все перенимали, ведь он был популярным. А я – обычной скромницей-зубрилкой.

1.2. Ник

А она изменилась. Повзрослела, оформилась окончательно и приобрела лоск. Чуть поправилась в нужных местах – грудь явно стала больше. Но лифчиков по-прежнему не признает...

Однако! Вольный у них тут дресс код, вырез ее строгой блузки хоть и узкий, но глубиной аж до солнечного сплетения. Еще и тонкая ткань облегает при каждом движении, позволяя оценить и форму, и размер. Или это ее личный способ добиваться успеха в переговорах?

Вряд ли для меня старалась. Мы ведь тогда нехорошо расстались, поссорились насмерть. И с тех пор она не давала о себе знать. Да и сейчас, судя по реакции, не ожидала встречи.

С трудом переведя взгляд выше, встречаюсь с огромными от удивления глазами. Глазищами: миндалевидными, ярко-карими, лучистыми. Когда-то я считал, что она похожа на сказочную принцессу Жасмин.

Зина. Зинуша. Зита. Моя первая детская любовь. Моя глупая обида. Знала бы ты, как я рад тебя видеть, и что все у тебя вроде бы хорошо...

Справившись с потрясением, она отмирает и настороженно, аккуратно садится за стол напротив. Подобралась, словно готовая в любой момент сорваться с места. Снова сбежать, как уже делала не раз.

Вот только догонять я больше не стану. Думаю, еще будет время объясниться, и она поймет – все прошло, я не собираюсь ничего припоминать. Просто захотелось помочь девчонке, в память о старой дружбе.

Нет, не то. В память о дружбе наших семей. Так гораздо лучше.

– Раз вы познакомились, я вас оставлю, – приводит меня в чувство голос ее начальника.

Он ведь что-то говорил все это время, а я не слушал. На Зиту засмотрелся, надо же. Благодарю его, а сам невольно отмечаю, что с его места и с его ростом открывается выгодный обзор на ее откровенное декольте.

Прогоняю неуместные мысли – что я, в самом деле, слюни развесил как малолетка, женскую грудь что ли ни разу не видел! Я собираюсь предложить Зите работу. Говорят, она талантливая, а я не желаю доверять загородный дом чужим людям. Слишком он мне дорог. Ей должно быть тоже, ведь воспоминания о нем у нас во многом общие.

– Ну здравствуй, Зинаида, – чтобы не мучить ее, начинаю первым. – Давно не виделись.

– Ты... – вскидывается она в своей обычной манере, но немедленно берет себя в руки. Все-таки девочка стала совсем взрослой. Другой. И от этого неожиданно становится грустно. – Не ожидала тебя тут увидеть. Ты же вроде уехал, далеко и надолго.

Спокойно говорит, вежливо. Если и нервничает, ничем не выдает. Голос ее почти тот же, изменилась манера говорить – приглушенно, на низких грудных нотах. Раньше на эмоциях звенел как стекло.

– Не так чтобы очень... Неважно. Я вернулся, надолго, если не навсегда. Дела на мне, вряд ли в ближайшие годы получится кому-то перепоручить.

Кивает с понимающим видом и прячет взгляд за длиннющими ресницами. Стыдится воспоминаний или растерялась, выражать ли запоздалые соболезнования?

– Значит, дом бабы Лизы теперь твой? – спрашивает, изящным движением кисти отбрасывая локон, упавший на лицо.

Ее волосы снова длинные, темные и блестящие. Как в детстве, только не стянуты в тугие косы отличницы, а роскошной гривой рассыпаны по плечам. На мой взгляд, эта прическа ей больше всего идет. Когда мы в последний раз встречались, она носила кошмарные дреды цвета спелой морковки.

– Да, он очень понравился моей невесте, – отвечаю, исподтишка присматриваясь к ее реакции. – Хотим привести его в порядок до конца лета.

– Решил наконец остепениться? Поздравляю!

Вежливая улыбка – и только. Зита научилась сдерживать чувства? Трудно поверить, такой взрывной характер запросто не переделать. Или ей действительно все равно.

А почему нет? Какой я ждал реакции от человека, с которым несколько лет не виделись? Чего вообще ждал от этой встречи...

– Понимаю, сроки маловаты, это было спонтанное решение. У нас ведь свадьба через неделю, но Ксюша так вдохновилась, побывав там, что захотела начать немедленно, – продолжаю я разговор.

Зита внимательно слушает и кивает. Уточняет, что именно мы планируем сделать, сроки и бюджет. Мы пока договорились о дизайн-проекте небольшого участка, веранды и внутреннего двора, но, если всех все устроит, сможем поручить ей дом целиком.

– Почему именно мне? – внезапно спрашивает она. Темные глаза глядят с прищуром, недоверчиво. – Я ведь далеко не самый опытный специалист.

Потому что когда я узнал, что она стала дизайнером, первой мыслью было ее нанять. Без каких-либо конкретных целей и причин, просто вдруг понял, что не успокоюсь, если этого не сделаю.

Ради этого, собственно, и затеял срочный ремонт. Моя невеста на нем не сказать чтобы настаивала, она вообще такой привычки не имеет. Всего лишь сказала, что было бы здорово там лето проводить, а я и ухватился.

– Потому что ты хорошо там все знаешь. И понимаешь, что для меня это не просто дача, а место, с которым связаны очень важные воспоминания, – отвечаю с невозмутимым видом. – Для тебя тоже, значит, отнесешься к нему бережно.

– Вот только не начинай, – вспыхивает она. С удовлетворением наблюдаю, что никуда ее характер не делся. Она все та же, моя Зита, просто сейчас на работе, вот и старается вести себя как профессионал. – Извини. Я понимаю, конечно же. И мне действительно нужен этот проект, опыт и все такое... Давай попробуем?

Вопросительно, немного робко, будто не на мое предложение соглашается, а сама обращается с просьбой. Тонкие смуглые пальцы вертят карандаш, выдавая, что она все-таки нервничает. Замечаю, что она все так же не любит яркий маникюр – аккуратные ногти коротко подстрижены.

Надо же, столько времени прошло, а я до сих пор эти мелочи помню...

– Тебе нужен проект, мне тоже нужен проект, так почему бы не помочь друг другу. Все-таки не чужие. К тому же бабушка была бы рада, что ее домом займешься именно ты, – говорю примирительно.

Я ведь не ссориться пришел. Да и сам толком не знаю, зачем пришел – увидеть хотел, наверное, вот и выдумал повод. Просто так она бы, скорее всего, встретиться отказалась.

– Ты больше на меня не злишься? – спрашивает тихонько.

Ей неловко. А мне странно. Когда она здесь, на расстоянии вытянутой руки, всех прошедших лет будто не было, кажется, что недавно расстались. И она другая, но в то же время прежняя. Только вот я изменился, слишком много всякого произошло.

– Ну что ты. Конечно же нет. Это все в прошлом.

Она сделает проект, и сможем считать, что замяли. Вполне сойдет за примирение. Разойдемся если не друзьями, то хоть не в обиде друг на друга. И поставим наконец точку во всей этой истории.

Мы договариваемся встретиться завтра. На объекте – так теперь она называет бабушкин дом. Зита... Зина, надо отучаться называть ее будто близкую подругу, даже в мыслях. Зина за вечер набросает примерные варианты, чтобы было с чего начинать.

Предварительно заезжать и осматриваться на месте ей не надо – она не раз бывала у нас во дворе. Когда жива была моя бабушка, а Зита приезжала в гости к своей, нашей соседке по даче. В детстве каждое лето мы вынужденно становились друзьями. Куда деваться, если скучно, и кроме этой девчонки больше совершенно не с кем играть. А с нею нас разделял лишь простой забор с лазейкой из неприбитой снизу доски.

Чем мы только не занимались в том дворе и на той веранде...

***

– Совсем что ли? А если баба Лиза увидит? – сердито зашептала Зита, пытаясь вывернуться из моих объятий.

Ее волосы, недавно остриженные в каре, растрепались и забавно торчали на макушке. В сочетании с хмурым взглядом из-под насупленных бровей это делало ее похожей на нахохлившегося воробышка.

И сердце билось быстро-быстро, как у пойманной птички.

– Она в город уехала, в поликлинику, – сказал я, притягивая ее еще ближе. Впечатывая в себя. – Мы с тобой одни.

– Она что, заболела? Что-то серьезное? – напряглась Зита в моих руках. Но вырываться уже не стала.

– Нет, на осмотр, родители еле уговорили. Это надолго.

Не давая больше ни слова сказать, я поцеловал ее. А она ответила, конечно. Меня снова накрыло удушливой волной, и все вокруг перестало существовать. Кроме горячих губ, тонкого гибкого тела и нежной как шелк кожи под ладонями.

– Подожди! Не здесь же, – запротестовала было она, прерываясь с видимой неохотой. – Вдруг во двор заглянет кто!

Безуспешно пытаясь отдышаться, я прижал ее спиной к широкой лавке. Темные волосы разметались, засияли, поймав лучи утреннего солнца. Оно поднялось еще невысоко, залило веранду горячим светом. Яркими мазками позолотило плечо Зиты, тонкую ключицу, скулу, мочку уха. Запутались в ресницах, вынуждая заслонить глаза ладонью...

Утро. Август – все экзамены сданы, а учеба начнется нескоро еще. Времени у нас полно.

Зита молча смотрела на меня. Губы приоткрыты, грудь вздымалась от частого дыхания. Во взгляде смесь испуга и того же неудержимого желания, которе горело во мне самом.

Я просто дурел от этого взгляда.

– Нет. Я хочу здесь...

***

Телефонный звонок врывается в воспоминания, и они рассеиваются без следа как обрывки тумана солнечным утром. Остается лишь нежное, едва уловимое сожаление. Ностальгическая печаль – как же все было тогда легко и радостно.

Казалось, что эта радость навсегда, и будет еще лучше. Жизнь виделась увлекательным приключением, впереди ждало только хорошее. Наверное, это и было счастье, а я не понимал.

Звонят настойчиво, нетрудно догадаться, кто это может быть. Только у нее такая привычка. Если не возьму трубку – немедленно начнет трезвонить опять.

Включаю громкую связь и выруливаю со стоянки.

– Да, дорогая.

– Привет, – голос звучит сонно. Первым делом мне звонит, едва глаза открыла. Это так мило. – Ты уже освободился? Как все прошло?

Она права, все прошло, и плохое, и хорошее. А мое будущее – вот оно, мурлычет тихонько в телефоне. У него белокурые волосы, курносый нос с веснушками и привычка спать до обеда.

Ксения. Девушка, в которой я так и не нашел ни единого недостатка – это ли не повод на ней жениться. Мы три года вместе и ни разу всерьез не поссорились. Она самый спокойный, ласковый и понимающий человек на свете. Награда, которую я не иначе как в прошлой жизни заслужил, в этой было нечем.

– Да, солнышко. – Надо бы купить ей какую-нибудь приятную мелочь по дороге, она это любит. – Приеду – расскажу.

– Люблю тебя, – произносит она томно.

– Я тоже. Все, я за рулем. Увидимся.