Читать книгу: «Темная ведьма ищет инструкцию»

ПРОЛОГ Deadline

Елена уставилась на экран ноутбука и поняла — она умрёт. Не завтра, не послезавтра, но к концу следующей недели точно.

Дедлайн горел красным в календаре. Четырнадцать дней. Пятнадцать аннотаций. Тридцать постов для соцсетей. Слоганы для новой серии. И концепция, которую Марина Владимировна хотела видеть «свежей, яркой и продающей, три слова, за которыми скрывалось «я сама не знаю чего хочу, но ты должна угадать».

— Архи, слезь с клавиатуры.

Кот посмотрел на неё зелёными глазами и ещё плотнее устроился на кнопках. Толстая рыжая задница накрыла половину букв.

— Я серьёзно. Мне работать надо.

Архивариус зевнул и закрыл глаза. Если бы он умел говорить, наверное, сказал бы что-то вроде: «Пофиг мне на твои дедлайны». Но коты не разговаривают, так что Елена осталась наедине с экраном и тремя кружками на столе — вчерашний кофе, позавчерашний чай и что-то неопознаемое из позапозавчера.

За окном стемнело. Опять. Как это вообще возможно — только что было утро, а уже ночь? Время пожирало себя, как змея кусает хвост.

Телефон завибрировал. Настя. Опять.

«Лен, ты жива? Не видела тебя сто лет. Может кофе завтра?»

Елена посмотрела на сообщение, потом на экран с недописанной аннотацией, потом на календарь. Завтра — совещание. Послезавтра — правки. Послепослезавтра — новый проект.

«Извини, завал на работе. Как-нибудь потом?»

Отправила. Почувствовала укол вины, но что поделать. Работа есть работа.

Она откинулась на спинку стула и потёрла глаза.

— Может, хватит на сегодня? — спросила она вслух, ни к кому особо не обращаясь.

Архивариус открыл один глаз. Типа, поддерживаю.

Елена потянулась к тумбочке и достала книгу. Потрёпанную, зачитанную до дыр. «Тёмная Ведьма». Автор — какая-то Джессика Крейн, о которой в интернете ни слова. Елена покупала книгу в переходе у метро три года назад. Просто потому что обложка понравилась.

Оказалось — лучшая покупка в жизни.

Елена знала текст почти наизусть. Перечитывала раз в месяц, а когда было совсем паршиво — и чаще. История Морвейны, которую судили за преступление, которого она не совершала. Обвинили в убийстве, хотя она защищалась. Изгнали, превратили в чудовище — а потом убили за то, кем её сделали. Принц Каэль и светлая волшебница Элара сражались с ней на протяжении трёхсот страниц.

В конце Морвейна погибала.

И Елена каждый раз плакала. Не от грусти — от злости.

Потому что всё было неправильно.

Она открыла книгу на закладке. До финала осталось страниц двадцать. Знала, что не стоит — завтра утром глаза будут опухшие, а работы невпроворот. Но не могла остановиться.

Морвейна стояла на башне и смотрела, как к лесу приближается армия Света. Одна против всех. Никого рядом — все предали, все отвернулись, все поверили красивой лжи.

— Ты же не виновата, — пробормотала Елена. — Ты просто защищалась.

Архивариус урчал как трактор. За стеной кто-то включил телевизор. На кухне капал кран — надо было починить, но руки не доходили.

Елена читала финальную сцену и чувствовала, как внутри всё сжимается. Каэль поднимал меч. Элара читала заклинание. Морвейна падала с башни в бездну.

Красиво, справедливо и правильно. Херня полная.

— Если бы я могла попасть туда, — Елена захлопнула книгу и положила на грудь, — я бы всё переписала. Всё.

Архивариус мурлыкал громче. В ноутбуке тикали часы — полночь плюс что-то. Завтра подъём в семь, кофе на бегу, офис, Марина Владимировна с вопросом «где черновики».

Елена зевнула. Встала, доплелась до ванной. В зеркале смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Волосы торчали. Взгляд уставший.

— Красота неземная, — пробормотала она.

Умылась кое-как, вернулась в комнату. Архивариус уже перебрался на кровать и занял всю подушку.

— Подвинься, жирный.

Кот не подвинулся.

Елена легла рядом, не раздеваясь. Книга осталась на груди. Телефон завибрировал — Настя прислала стикер с обнимающимся мишкой и надписью «люблю».

Елена улыбнулась и положила телефон экраном вниз.

Последняя мысль перед сном: если бы можно было исправить — она бы сделала всё по-другому..

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Чужая кожа ГЛАВА 1 Это не моё тело (Елена)

Елена проснулась от того, что кто-то стучал в дверь — вежливо, настойчиво, с паузами между ударами, как стучат люди, которые привыкли ждать ответа, но знают, что он последует. Странно, подумала она сквозь сон. Архивариус обычно орал на всю квартиру, если кто-то приходил, а сейчас молчал, и это было неправильно, как всё остальное — тишина, запах старого дерева, ощущение, что тело стало длиннее, будто кто-то растянул её на несколько сантиметров, пока она спала.

— Архи? — пробормотала она, не открывая глаз. — Ты где?

Тишина. Даже урчания не слышно.

Елена попыталась потянуться и застыла. Кровать была жёсткой, с запахом чего-то смолистого, совсем не похожей на провалившийся диван с пружиной, которая каждое утро тыкала в бок. Она лежала неподвижно ещё несколько секунд, пытаясь убедить себя, что это просто сон, что сейчас зазвонит будильник, что Архивариус запрыгнет на грудь и потребует завтрак.

Стук повторился — настойчивее.

— Одну секунду, — сказала Елена и открыла глаза.

Потолок был не тот. Вместо знакомых трещин и жёлтого пятна от протечки над головой простирался тёмный камень — старый, покрытый резьбой, которая в полумраке напоминала переплетённые ветви деревьев. Елена смотрела на него, не двигаясь, ожидая, что сейчас всё растает и вернётся на место, но камень оставался камнем, холодным и очень настоящим.

Она села — медленно, с нарастающим ощущением, что что-то идёт очень, очень неправильно — и огляделась. Комната была огромной, в три раза больше её однушки. Высокие окна с тяжёлыми шторами пропускали серый утренний свет. Мебель массивная, тёмная, похожая на музейные экспонаты — резное кресло, письменный стол, заваленный бумагами, кованые подсвечники со свечами, догоревшими до основания. У восточной стены стояло зеркало в полный рост, рама из чёрного металла в виде переплетённых ветвей, и даже отсюда, с кровати, Елена видела, что отражение в нём неправильное.

Она посмотрела на руки и перестала дышать. Это были не её руки. Длинные пальцы, бледная кожа, тёмные вены, проступающие под ней как чернильные разводы. На ладонях и под ногтями — засохшая кровь, тёмная, почти чёрная.

— Что за... — начала она и осеклась, потому что голос был чужой. Совсем чужой — низкий, хрипловатый, с каким-то аристократическим акцентом, бархатный и немного пугающий, голос человека, которому не нужно повышать тон, чтобы его слушались.

Елена схватила себя за горло, провела рукой по лицу, по волосам — всё было не то, не её, чужое. Что-то тёплое и покалывающее прошло по венам, живое, ждущее. Елена замерла в ожидании, но ничего не произошло.

— Нет, — сказала она вслух этим чужим голосом. — Нет-нет-нет. Это сон. Точно сон.

Она ущипнула себя за руку — больно, очень больно. Ущипнула ещё раз, сильнее, до синяка. Боль была настоящей. Сон не может быть настоящим, правда? Сны не бывают такими подробными — запах воска от свечей, холод камня под босыми ногами, шершавость ткани ночной рубашки.

— Господи, — прошептала Елена. — Что происходит? Кома? Я в коме? Или... или я сошла с ума?

За дверью послышались шаги — размеренные, приближающиеся.

— Госпожа? — донёсся мужской голос, пожилой и вежливый. — Прошу прощения за беспокойство. Мне необходимо с вами поговорить.

Елена встала с кровати — слишком резко, ноги оказались длиннее, чем привыкла, она едва не споткнулась о подол длинной рубашки и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Добралась до зеркала, держась за стену, и посмотрела на отражение.

На неё смотрела незнакомка. Высокая, бледная, с чёрными волосами, рассыпавшимися по плечам. Глаза цвета грозового неба — серо-синие, почти металлические. Красивое лицо, холодное и аристократическое, с тонкими тёмными венами, уходящими от висков вниз по шее. Елена подняла руку — отражение повторило движение. Открыла рот — отражение тоже.

— Это не я, — сказала она своему отражению. — Это не моё лицо. Это не моё тело. Это...

— Госпожа Морвейна? — голос за дверью стал тревожнее.

Морвейна…

У Елены в голове что-то щёлкнуло — как вспышка, как страница, перевёрнутая слишком быстро. Тёмная Ведьма, та самая, которая жила в башне посреди Велорна. Которую все ненавидели. Которая умирала в конце.

Елена отшатнулась от зеркала. Посмотрела на руки — кровь на ладонях, засохшая, тёмная. Огляделась — свечи, догоревшие до основания, на полу у кровати какие-то начерченные знаки мелом, почти стёртые. Остатки ритуала.

Елена почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами. Она схватилась за раму зеркала, пытаясь удержаться, пытаясь дышать ровно, но воздух не шёл в лёгкие. Она заставила себя дышать медленно. Паника не поможет.

Я в книге. Я попала в книгу. Я — это она. Я копирайтер, который пишет слоганы для шампуней, моя самая сложная проблема — это когда Марина Владимировна просит «креатива побольше», я понятия не имею как быть злодейкой, я не умею пользоваться магией, я даже кофеварку освоила только в прошлом году, и сейчас я в теле самой опасной ведьмы континента, которая умрёт через три недели от меча принца Каэля, и это невозможно, это не может быть правдой, это...

— Госпожа, всё в порядке? — за дверью забеспокоились по-настоящему.

Нужно думать. Вспомнить что было в книге дальше, понять в какой именно момент сюжета она оказалась, что произошло до её пробуждения.

— Ритуал, в какой главе был ритуал? — тихо произнесла Елена с нотками паники в голосе.

Она видела это описание в книге — автор не вдавался в подробности, только упоминал вскользь: после ночного ритуала Морвейна просыпается усталой, с кровью на руках.

Она вспомнила. Начало второй части, третья глава.

Она знала что будет дальше. Знала кто стоит за дверью. Знала какие новости он принесёт.

Это был управляющий Зиар.

Елена сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Снаружи она должна выглядеть спокойной — Морвейна всегда была спокойной, холодной, контролирующей каждое слово. Внутри бушевала паника, но снаружи нужно держать лицо, иначе всё рухнет прямо сейчас. Она вспомнила сцену из книги — управляющий стучится, Морвейна отвечает ему, принимает гонца, даёт указания. Диалог она помнила почти дословно, потому что перечитывала эту сцену раз двадцать.

Играй роль. Просто играй роль, пока не разберёшься что к чему.

Она огляделась в поисках одежды. На стуле лежало тёмное платье с множеством шнурков и пуговиц в самых неожиданных местах. Елена натянула его поверх рубашки, кое-как справилась с застёжками дрожащими руками, попутно обнаружив, что у Морвейны была совершенно другая комплекция — выше, с более длинными руками и талией, которую это платье подчёркивало с явным намерением произвести впечатление.

— Одну минуту, — сказала она громче и услышала, как голос прозвучал почти ровно. Почти.

Она подошла к двери, положила руку на ручку и замерла на секунду, давая себе последний момент просто постоять и собраться. Потом открыла.

За дверью стоял пожилой мужчина в тёмной одежде — высокий, худощавый, с седыми волосами и проницательными серыми глазами. Держался прямо, несмотря на возраст, в руках свиток с печатью. Зиар. Управляющий башни. Верный слуга Морвейны. В книге он всегда появлялся в нужный момент с нужными новостями.

— Зиар, — сказала Елена, и это прозвучало как утверждение, потому что она знала кто стоит перед ней.

Он поклонился — неглубоко, но уважительно.

— Госпожа. Прошу прощения, что разбудил. Прибыл гонец из Солейна.

Солейн. Светлое королевство. Враги Морвейны. Сейчас он протянет свиток, скажет что принц требует аудиенции, и она должна ответить так, как отвечала книжная Морвейна — дерзко, не принимая чужих условий. Елена цеплялась за эту мысль как за спасательный круг. Если она знает что будет дальше, если помнит слова, может получиться не провалиться.

— Что передал? — спросила она, и мысль промелькнула сама: боже, я разговариваю с персонажем из книги, это как интервью с Дартом Вейдером.

— Принц Каэль требует аудиенции, — Зиар протянул свиток. — Завтра, на нейтральной территории у южного тракта.

Елена взяла свиток и попыталась выглядеть грозно. Морвейна никогда не принимала чужих условий — это было важно для её образа, для той игры в силу, которую она вела с королевством.

— Пусть приходит сюда, если хочет говорить, — сказала Елена. — На моей территории. Иначе — нет разговора.

Зиар кивнул, как будто ожидал именно этого ответа.

— Передать именно так?

— Именно так.

Он направился к лестнице, но у первой ступени остановился и обернулся.

— Госпожа, надеюсь, ночной ритуал прошёл успешно. Вы выглядите усталой.

— Всё в порядке, — быстро сказала Елена. — Ритуал был... сложным.

Зиар кивнул и ушёл. Звук его шагов растворился где-то внизу, в глубине здания. Елена закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и наконец позволила себе задрожать. Руки тряслись, дыхание сбивалось, внутри всё сжималось от паники. Она попала в книгу. В тело злодейки. За три недели до финала, где эту самую злодейку убивают. Как это возможно? Вчера она читала книгу, заснула с ней на груди, Архивариус сидел на ногах, а сегодня она здесь, в чужом теле, в чужом мире, и это невозможно объяснить ничем кроме того, что она окончательно сошла с ума.

Но сумасшедшие не знают что они сумасшедшие, правда? А она знала. Значит, это не безумие. Значит, это как-то произошло по-настоящему, и теперь нужно разбираться что делать дальше.

Елена разжала руки, которыми вцепилась в складки платья, и заставила себя дышать медленно. Паника не поможет. Нужно думать.

Она знала сюжет. Знала каждый поворот, каждый разговор, каждую ошибку, которую совершала книжная Морвейна. Может быть, этого достаточно чтобы что-то изменить? Может, именно поэтому она здесь?

Елена оттолкнулась от двери и заставила себя двигаться. Стоять и трястись бесполезно. Нужно осмотреться, понять где что находится, собрать информацию. Действие помогало не думать о том, насколько всё это безумно.

Покои Морвейны занимали весь третий этаж основного здания — большая комната с рабочим столом, заваленным бумагами и свитками, и узкой дверью у северной стены, которая вела в башню. Елена открыла её и обнаружила винтовую лестницу, уходящую вниз сквозь три яруса и вверх к вершине. Библиотека, вспомнила она. В книге упоминалось, что Морвейна очень образованная, знает языки и историю, проводит много времени среди книг.

Она спустилась на один ярус и замерла на пороге. Библиотека была огромной — полки до самого потолка, сотни книг в кожаных переплётах, свитки в трубках, старинные фолианты, от которых пахло бумагой и чем-то травяным. Свет падал через узкие окна, освещая пыль в воздухе. Тихо. Красиво. Нереально.

Елена прошла вдоль полок, не решаясь ничего трогать. Названия на корешках были на разных языках, некоторые она узнавала — что-то похожее на латынь, что-то на старофранцузский — но большинство оставались загадкой. Здесь можно было бы искать ответы, если бы она знала какие вопросы задавать.

Лаборатория на вершине башни пахла резко и незнакомо — смесь трав, металла и чего-то горького. Столы были завалены инструментами, колбами с жидкостями разных цветов, пучки сушёных растений свисали с потолка. Елена ничего не трогала — слишком велик шанс, что половина этого ядовитая или взрывоопасная.

Она вернулась в основное здание и спустилась на первый этаж. Зал для приёмов с камином, в котором горел огонь, хотя никто не подкладывал дров — магия, поняла Елена, и от этой мысли стало не по себе. Кухня с запахом свежего хлеба. Столовая. Кладовая. Всё массивное, тёмное, функциональное, и совершенно не похожее на её однушку на окраине Москвы.

В зал бесшумно вошёл Зиар.

— Госпожа, гонец отправился обратно. Принц Каэль будет здесь завтра к полудню.

— Хорошо.

Он смотрел на неё чуть дольше обычного, и Елена почувствовала как внутри снова начинает нарастать паника. Он что-то заметил? Понял, что она не та, за кого себя выдаёт?

— Позволите узнать, как вы планируете проводить переговоры?

— Посмотрим, что он скажет, — уклончиво ответила Елена. — Прикажите приготовить зал. Угощение.

— Разумеется.

Зиар направился к выходу, но Елена его остановила. Ей хотелось знать — не потому, что это было важно для сюжета, а потому что именно этот вопрос не давал покоя с тех пор, как она открыла книгу в первый раз.

— Зиар. Что люди говорят обо мне? В деревнях, в Солейне. Какова репутация?

Он помолчал — коротко, но заметно.

— Вас боятся, — сказал он наконец. — Считают опасной. Рассказывают истории про тёмные ритуалы, проклятия, сделки с тёмными силами.

— А вы? Что думаете вы?

Зиар снова помолчал, на этот раз дольше, как будто взвешивал каждое слово.

— Я думаю, что вы делаете то, что считаете правильным, — сказал он тихо. — Не всегда это выглядит красиво. Но правильно.

— Спасибо за честность.

— Не за что, госпожа.

Он ушёл, и Елена осталась одна в большом зале с потрескивающим в камине огнём. Правильно, но некрасиво. Интересная формулировка для человека, который знал Морвейну с детства, служил её семье, потом пошёл за ней в изгнание и остался здесь, в башне посреди леса, который все называли мёртвым.

Может, Морвейна и правда не была злодейкой. Может, просто делала сложные вещи ради хороших целей, и никто не давал себе труда разобраться.

Кто-то осторожно постучал в дверь зала.

— Госпожа? — женский голос, молодой. — Можно принести завтрак?

— Заходите.

Дверь открылась, и вошла девушка лет двадцати — светлые волосы, заплетённые в косу, карие глаза, простое серое платье и белый фартук. В руках поднос с едой. Кира. Служанка Морвейны. В книге у неё было всего несколько реплик, но Елена её запомнила — единственная, кто не боялся ведьму.

— Доброе утро, госпожа, — сказала Кира, входя с подносом. — Зиар сказал, что вы плохо себя чувствуете после вчерашнего. Я принесла хлеб, мёд и травяной отвар.

— Спасибо, — автоматически сказала Елена.

Кира замерла прямо на пороге — и поднос с грохотом упал на пол. Тарелки разбились, хлеб рассыпался, мёд потёк золотыми ручейками по каменным плитам.

— Простите! — Кира бросилась собирать осколки. — Я сейчас всё уберу, принесу новый завтрак, я не хотела...

— Кира, стой, — Елена присела рядом и стала помогать собирать черепки. — Ничего страшного. Просто тарелки.

Кира смотрела на неё так, будто увидела привидение.

— Госпожа... вы поблагодарили меня.

— Ну да.

— Вы никогда не благодарите. Никого.

Елена замерла с осколком в руке, и только тут до неё дошло. Морвейна не благодарила прислугу. Морвейна вообще была холодной, высокомерной, держала всех на расстоянии. А она сказала «спасибо» автоматически, как нормальный человек.

— Ритуал был тяжёлый, — быстро сказала она. — Возможно, это временно.

Кира кивнула — осторожно, не до конца поверив — и убрала осколки. Принесла новый поднос, поставила его на стол и направилась к двери, но у порога остановилась и обернулась.

— Госпожа, извините за дерзость, но... вы выглядите по-другому. Не только усталой. По-другому.

— Ритуал, — повторила Елена и услышала как голос дрогнул. — Если что-то понадобится — позову.

Кира поклонилась и вышла.

Елена взяла кусок хлеба, но есть не могла. В горло не лезло. Она сидела за столом в большом зале средневековой башни, в чужом теле, в мире из любимой книги, и всё это было настолько невозможным, что мозг отказывался это принимать. Одно неосторожное слово — и Кира заметила. Зиар тоже смотрел странно. Сколько она продержится, играя роль человека, которого не знает? День? Два?

Три недели — вот сколько было у книжной Морвейны до финала. Три недели до сцены на башне, до армии Света у леса, до меча принца Каэля. Книга шла к этому концу неотвратимо, каждая глава приближала развязку, и Елена всегда злилась, перечитывая, потому что всё было неправильно, несправедливо, потому что Морвейну не слушали, не давали объясниться.

А теперь она в её теле. И знает сюжет наперёд.

Елена подошла к окну. За стеклом простирался Велорн — деревья с тёмной корой уходили к горизонту, между стволами стелился туман, лёгкий и постоянный, как дыхание. Не мёртвый лес, поняла она. Просто старый. Живой по-своему, просто другой, чем те леса, что описывают в сказках.

Где-то там, за деревьями, шёл мир, который её ненавидел. Завтра сюда приедет принц Каэль — красивый, благородный, непоколебимо уверенный в собственной правоте. Тот самый Каэль, которого она постоянно читала, которого немного любила, воображая благородного рыцаря, борющегося со злом.

Интересно, каким он окажется вживую.

Может, стоит написать ему записку, подумала Елена, глядя на туман между деревьями. «Дорогой принц, я случайно попала в тело вашего врага, давайте договоримся мирно, я обещаю не применять магию, которой всё равно не умею пользоваться». Почему-то казалось, что такая записка успеха не возымеет.

Что-то тёплое прошло по венам. Магия. Она была здесь, внутри этого тела, живая и ждущая. Елена не знала как ей пользоваться, боялась даже думать об этом, но магия всё равно была, молчаливая и терпеливая.

Очень скоро Морвейна должна была умереть.

Но Елена знала сюжет. Знала каждую ошибку, каждый неверный шаг. И может быть, если повезёт, если получится не провалиться раньше времени, она сможет что-то изменить. Переписать хотя бы финал.

В конце концов, она всегда хотела исправить эту историю.

Глава 2 Инструкция не прилагается (Морвейна)

ГЛАВА 2 Инструкция не прилагается

Морвейна открыла глаза и в первое же мгновение поняла три вещи: её усыпили, тело подменили, и потолок над головой сделан из странного белого материала, который не является ни камнем, ни деревом. Она лежала неподвижно ровно столько, сколько потребовалось, чтобы просчитать варианты. Привычным усилием она попыталась дотянуться до магии — и не нашла ничего. Пустота. Чистая, глухая, как пересохший колодец. Внутри этого чужого тела не было ни тени силы, ни отголоска. Её будто ослепили — не грубо, не больно, просто выключили то, что было с ней с самого рождения.

Тот, кто это сделал, знал, что делает. Святая Инквизиция? Вполне в их духе — вырвать ведьму из башни, запереть в слабом теле, лишить силы и оставить гнить в неизвестности. Или принц Каэль? Сам Каэль слишком помешан на чести для подобной грязи, но за его спиной стоит Совет Света.

Когда-то давно, когда Морвейна была наивной придворной дурочкой и искренне его любила, эта ослепительная правильность принца казалась ей добродетелью. Теперь она знала цену этой правильности: ради неё он предаст кого угодно. И старики из Совета вполне могли сделать грязную работу за его спиной.

Эта мысль совершенно не радовала

Морвейна медленно повернула голову. Комната была маленькой, тесной, с низким потолком и странной обстановкой. Прямоугольные предметы, полки, забитые книгами, какие-то плоские блестящие поверхности, ткани неестественных цветов. За окном стоял серый утренний свет, но окно было слишком большим и прозрачным для обычного стекла.

Она села, и первое, что её удивило, — лёгкость. Тело было чужим. Ниже ростом, слабее в руках, с мягкими ладонями, на которых не было ни одного шрама. Она посмотрела на свои руки долгим оценивающим взглядом и сделала первый вывод: тот, кто занимал это тело до неё, не знал ни меча, ни грубой работы.

— Полагаю, ситуация усложнилась, — произнесла она вслух.

Голос тоже был чужим, выше и мягче её собственного.

С кровати рядом раздался басовитый недовольный звук. Морвейна обернулась и увидела крупного рыжего кота. Он лежал на подушке, положив морду на лапы, и смотрел на неё зелёными глазами с выражением глубокого возмущения.

— Ты собираешься, наконец, встать и покормить меня, или я должен всю жизнь ждать, пока двуногие соизволят вспомнить о своих обязанностях? — сказал кот с интонацией существа, привыкшего получать желаемое. — Миска пуста уже целую вечность. От тебя, кстати, пахнет иначе. Грозой пахнет, если тебе интересно.

Морвейна замерла. Магии в ней не было, но способность понимать животных, её врождённая природа, никуда не исчезла. Правда, никогда прежде ни один зверь не разговаривал с ней с такой откровенной наглостью.

— Ты кто? — спросила она, глядя на кота в упор.

— Архивариус, — ответил кот, широко зевая. — Но хозяйка зовёт меня Архи. Ты, кстати, тоже хозяйка. Или была ею до сегодняшнего утра. Не понимаю, куда она делась, но раз уж ты здесь — миска на кухне. Направо и прямо.

— Кто занимал это тело до меня, кот?

— Женщина. Лена. Или Елена. Кормит вовремя, спит много, работает ещё больше. Иди уже на кухню.

Морвейна медленно поднялась с кровати. Ноги были непривычно слабыми, равновесие приходилось искать заново. Она сделала несколько шагов, привыкая к новому центру тяжести, и осмотрелась. Жилище одного человека. Магии в помещении не было. Совсем. Ни защитной, ни следовой. Морвейна без магии — это стратег без карты. С этим придётся как-то жить.

— Скажи мне, кот, — обратилась она к Архивариусу. — Этот мир — какой он? Есть ли здесь войска, властители. Святая Инквизиция?

— Слушай, — сказал он, спрыгивая с кровати. — Я домашний кот. Мой мир заканчивается там, где заканчивается квартира. Там за окном — большой город. Много шума. Всё.

Она направилась к двери и оказалась в коридоре, а затем в купальне — белые стены, странное сооружение, чуть—чуть наполненное водой, зеркало над раковиной. Морвейна подошла к зеркалу и посмотрела на своё новое лицо. Молодая женщина, с тёмными волосами и усталыми карими глазами. Обычное лицо. Симпатичная. С этим лицом никто не будет её бояться. Это осложняло почти всё.

— Придётся адаптироваться, — сказала она отражению.

— Пока ты там любуешься, я всё ещё голоден! —мяукнул кот из коридора.

На кухне оказалось ещё сложнее. Странные шкафы, гудящий белый ящик, плоские устройства.

— Миска слева, — скомандовал кот, усаживаясь посреди прохода. — Корм в нижнем ящике.

Морвейна нашла пакет, насыпала коричневые шарики в керамическую миску. Кот немедленно принялся за еду. Она обернулась и увидела на столешнице чёрный аппарат с кнопками и носиком. Рядом стояла чашка, а на боку аппарата висела бумажка: «НЕ ЛОМАЙ, УМОЛЯЮ».

— Это что за устройство? — спросила Морвейна.

— Это устройство, которое делает кофе, такой коричневый напиток, — ответил Архивариус, жуя. — Хозяйка называет его кофемашина.

Морвейна изучила устройство. Кнопок было много. Она решила, что крупная круглая рукоятка на боку — это, вероятно, какой-то запорный кран, и уверенно повернула её до упора. Прибор гулко вздрогнул. Внутри металлического нутра что-то застучало — глухо, дробно и часто, будто маленький молоточек принялся быстро бить по железу. Морвейна слегка наклонилась, пытаясь рассмотреть источник звука, и в этот момент из тонкой металлической трубки сбоку с треском вылетела капля кипятка, а следом вырвался резкий, оглушительный свист, похожий на шипение рассерженной змеи.

Из сопла ударила тонкая, но мощная струя белого пара. Она с силой обрушилась на поддон, обдав пальцы Морвейны влажным жаром.

Морвейна резко отшатнулась, инстинктивно вскинув руку в защитном жесте — так, будто перед ней только что лопнула перегретая алхимическая реторта. Она замерла, глядя на шипящую сталь: магии в руках не было, щит не выставился, и это внезапное осознание собственной беззащитности разозлило её.

— Хватит! — прикрикнула она на аппарат.

— Ручку крути! — проорал Архивариус, прижав уши к голове. — В другую сторону! Ты его сейчас взорвёшь! Это кран для пены!

Морвейна подалась вперёд и резким движением вернула рукоятку в исходное положение. Свист оборвался.

— Это дыхание какого-то металлического беса, — процедила она сквозь зубы.

— Это капучинатор, — утомлённо поправил кот. — Нажми теперь клавишу с нарисованной чашкой и больше ничего не вращай. Умоляю. И не забудь поставить кружку посередине.

Она взяла кружку, поставила и осторожно нажала на клавишу. Аппарат заурчал, и в чашку полилась тёмная жидкость. Морвейна сделала глоток, обожгла язык и поморщилась. Горечь с непонятной кислинкой.

— Это отвратительно.

— Пей, — философски заметил кот. — Через десять минут почувствуешь себя человеком.

На столе завибрировал плоский чёрный предмет. Засветился экран, заиграла назойливая мелодия. Морвейна тут же отшатнулась, выставляя перед собой ладонь — рефлекторно, как перед летящим заклинанием.

— Что это? Ловушка? Проклятый артефакт? — резко спросила она, не сводя глаз с пульсирующего предмета.

— Телефон, — фыркнул Архивариус, даже не подняв головы от миски. — Не взрывайся. Это просто связь. Кто-то звонит хозяйке.

— Связь? Без магии? Как он работает?

— Неважно. Внутри никого нет, если ты об этом. Возьми, нажми на зелёную картинку — и услышишь голос. Если не возьмёшь — он будет орать до вечера. У тебя есть выбор: слушать сейчас или слушать потом, но с перерывами.

Морвейна помедлила ещё секунду, оценивая риски. Затем, стараясь не касаться лишнего, двумя пальцами подцепила предмет за край и осторожно поднесла к уху, держа его на расстоянии, словно дохлую крысу.

— Говори, — бросила она в трубку, готовая в любой момент швырнуть аппарат об стену.

— Лен, ты живая? — раздался мужской голос. — Ты где вообще? Совещание в десять было, Марина Владимировна спрашивает. У тебя всё нормально?

Морвейна аккуратно подбирала слова. Половина была ей непонятна, но суть ясна: её ждали, она не пришла.

— Прошу простить, — сказала она ровным голосом. — Я плохо себя чувствую. Не смогу прийти.

— Не сможешь? — переспросил голос. — Лен, у тебя все нормально? Простыла что ли?

— Да, — ответила Морвейна. — Мне лучше остаться дома, пока не восстановлю силы.

— Восстановлю... Слушай, ты точно в порядке? Голос какой-то не твой. Может, скорую вызвать?

— В этом нет необходимости, — сказала Морвейна. — Я справлюсь сама.

— В этом нет... Лен, ты меня пугаешь. Ты книги перечитала или что?

— Мне нужно отдохнуть. Передайте мои извинения, — отрезала она и нажала красную кнопку.

Морвейна допила кофе, чувствуя, как в голове действительно проясняется, и принялась исследовать дальше. Она вышла из кухни обратно в комнату. В гостиной на стене висело большое чёрное стекло. Морвейна внимательно осмотрела его, пытаясь понять назначение, и нашла маленькую кнопку снизу на пластиковой панели.

Нажала.

Стена ВЗОРВАЛАСЬ звуком.

Морвейна даже не подумала — рефлексы сработали мгновенно. Она перекатилась через спину, ушла за диван, вскочила на одно колено и вскинула руку для боевого заклинания.

На кухне грохнула миска, и оттуда донёсся отборный кошачий мат.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — заорал кот, влетая в комнату с распушённым хвостом, напоминающим ёршик.

— ДОБРОЕ УТРО, СТРАНА! — заорал человек из стены.

Морвейна медленно опустила руку, тяжело дыша, и уставилась на стену, в которой двое людей в ярких одеждах сидели за столом и радостно что-то обсуждали, глядя прямо на неё.

— Ты в курсе, — сказал кот ледяным тоном, — что я чуть не УМЕР от инфаркта?

— Рефлексы, — Морвейна медленно встала из-за дивана, отряхивая колени.

— РЕФЛЕКСЫ?! ОТ ТЕЛЕВИЗОРА?!

— Откуда мне знать что это?!

— В следующий раз спрашивай что к чему, прежде чем крушить квартиру. Нажми кнопку ещё раз, выключи этих идиотов.

Морвейна осторожно дотянулась до панели и телевизор погас, вернувшись в состояние чёрного зеркала. В комнате снова повисла относительная тишина, нарушаемая только гулом улицы.

Она перевела дыхание и подошла к кровати, чтобы поправить сбитое одеяло. Возле самых ножек, прямо на полу, лежал предмет. Тонкая книга в мягкой обложке, которая, видимо, выскользнула из рук прежней хозяйки перед сном. Морвейна наклонилась, подняла её и посмотрела на переплёт.

На обложке была изображена женщина в тёмном плаще, стоящая на башне. Чёрные волосы, бледное лицо, серо-синие глаза. За её спиной клубился туман, а внизу горело красное небо. Название было выведено крупными резкими буквами: «Тёмная Ведьма».

Морвейна замерла.

Она узнала эту башню. Узнала эти волосы, эту позу. Узнала это лицо, потому что видела его в зеркале каждое утро десять лет подряд. Ниже, мелкими буквами, стояло имя Джессика Крейн.

Морвейна опустилась на край кровати, открыла первую страницу. Пробежала глазами первый абзац. Потом второй. Всё было там. Её башня. Её лес. Её история, описанная кем-то, кто знал вещи, которые не должны были знать посторонние. Она перелистнула к концу. Последняя глава называлась «Падение». Автор в деталях описывал её смерть.

— Ты чего замолчала? — раздался голос кота. Он запрыгнул на кровать и посмотрел на обложку. — А. Это. Хозяйка её пару месяцев назад купила и с тех пор из рук не выпускает. Ревёт каждый раз. Раз ревёт — значит, важная.

— Она читает это регулярно, — сказала Морвейна, не отрывая взгляда от текста.

— Ага. Чуть не наизусть знает. Обычно цитирует главную героиню книги. Морвейну какую-то.

Морвейна медленно подняла глаза от страницы и посмотрела на кота.

— Это я, — тихо сказала она. — Я Морвейна.

Кот замер. Хвост, до этого лениво покачивавшийся, застыл в воздухе. Он повернул голову набок и уставился на неё зелёными глазами, в которых впервые за всё утро появилось что-то, отдалённо напоминающее человеческое удивление.

— Погоди, — медленно произнёс Архивариус. — Погоди-погоди-погоди. Ты хочешь сказать, что вот эта тётка с обложки, из-за которой хозяйка ревёт по ночам как белуга, — это ты? Настоящая?

— Настоящая. Живая. Пока.

— И теперь ты сидишь на её кровати, и разговариваешь со мной, а она сидит в твоём теле где-то там... — Кот покрутил головой, как будто это «там» находилось за окном. — В книге?

— Судя по всему, да.

Архивариус посмотрел на обложку. Посмотрел на Морвейну. Посмотрел снова на обложку. Медленно опустился на лапы и лёг на бок, будто у него закончились силы держать этот мир на своих плечах.

— Двуногие, — сказал он с глубочайшим презрением к мирозданию. — Всегда всё усложняют. Я думал, у меня сегодня будет спокойный день.

Морвейна закрыла книгу.

— Мне понадобится твоя помощь, кот, — сказала она, глядя на рыжего зверя. — В этом мире я знаю слишком мало.

Кот посмотрел на неё очень серьёзно, шевельнул ушами и выпрямился.

— Хватит называть меня котом, — сказал он веско. — У меня есть имя. Зови меня Архивариус.

Глава 3 Связь установлена (Елена)

ГЛАВА 3 Связь установлена

Вторая половина дня прошла в каком-то лихорадочном, почти неестественном напряжении, от которого у Елены ломило виски. Одно дело — читать про средневековый замок, с комфортом лёжа на продавленном диване в Москве, и совершенно другое — пытаться спуститься по крутой каменной лестнице в длинном платье, подол которого так и норовил подвернуться под каблук. Елена продвигалась по коридорам основного здания с максимальной осторожностью, судорожно вспоминая всё, что знала из книги об устройстве обороны башни. Завтра к полудню под стены Велорна должен был прибыть принц Каэль со своим отрядом. В романе этот визит описывался как короткая, полная пафоса словесная дуэль, после которой светлое воинство убиралось восвояси, чтобы вернуться через три недели уже с осадными орудиями. Но находиться внутри этой сцены оказалось намного страшнее, чем читать в книге.

Елена миновала первый этаж и через тяжелую дубовую дверь вышла во внутренний двор. Взгляд сразу зацепился за широкую булыжную площадку, окруженную высокой каменной стеной. Погода стояла пасмурная, из леса доносился свежий запах прелой хвои и сырой земли, а над зубцами замковых стен медленно клонился туман. В центре двора стоял мужчина и методично, без суеты, проверял крепежи на кожаном доспехе. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными тёмными волосами и глубоким ровным шрамом, рассекавшим левую бровь, он выглядел именно так, как его описывала Джессика Крейн. Аш. Командир стражи башни, бывший наёмник, который остался служить Морвейне не из любви к тёмной магии, а потому что она всегда платила вовремя и никогда не врала своим людям.

Заметив хозяйку, Аш медленно выпрямился, опустил руки и коротко кивнул. В его серых глазах не было ни страха, ни подобострастия — только холодная, въевшаяся в плоть и кровь собранность профессионального солдата.

— Вы редко спускаетесь во двор без веской причины, госпожа, — проговорил он низким, слегка охрипшим голосом. — Обычно ваше появление здесь не сулит страже ничего хорошего. Кого-то нужно наказать?

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей нужно было выглядеть грозной, неприступной и смертоносной владычицей, но вместо этого она чувствовала себя школьницей, проникшей на чужой закрытый объект. Она попыталась принять величественную позу, скрестив руки на груди, но мгновенно запуталась в невероятно широких и длинных рукавах платья. Один рукав съехал, второй обмотался вокруг локтя, и вместо зловещего жеста получилось что-то отдалённо напоминающее попытку выбраться из смирительной рубашки. Елена торопливо расправила ткань, мысленно проклиная фасоны этого мира, и заставила себя посмотреть Ашу прямо в глаза.

— Я пришла проверить готовность, — выговорила она, пытаясь придать чужому бархатному голосу максимум суровости. — Завтра здесь будут гости из Солейна. Сколько у нас людей, готовых держать оружие?

Аш едва заметно вскинул брови — движение было почти неуловимым, но для человека его выдержки это равнялось глубокому изумлению. В книге Морвейна никогда не спрашивала командира о количестве солдат, предпочитая в случае угрозы пообещать «испепелить весь Солейн вместе с его урожаем».

— Десять человек в строю, госпожа, — ответил Аш, выждав паузу. — Двое на северных зубцах, двое на южных, один у ворот, остальные отдыхают перед ночным дежурством. Если Солейн решит штурмовать прямо с дороги, десятью мечами мы удержим надвратную башню минут на десять. Но вы ведь обычно не рассчитываете на мечи.

— Завтра штурма не будет, они приедут говорить, — быстро уточнила Елена, проигнорировав его последний намек, после чего задала вопрос, который окончательно выбил бы книжную Морвейну из образа: — А что с провизией? Насколько хватит запасов, если нас заблокируют?

— На месяц, — коротко отрезал командир. — Зиар проверял кладовые в начале недели. Мука, солонина, сушёная рыба. Вода в колодце чистая. Если южные ворота заперты и засов опущен, изнутри нас не взять без тяжелых таранов.

— Хорошо, — Елена снова попыталась заложить руки за спину, чтобы не путаться в рукавах, и слегка кивнула. — Проверьте засов лично. И чтобы люди выспались. Завтра не должно быть никаких накладок.

Аш посмотрел на неё очень внимательно, на мгновение задерживая взгляд на её лице, после чего склонил голову в строгом военном поклоне.

— Будет исполнено, госпожа.

Елена развернулась и поспешила обратно в здание, ощущая спиной его долгий, оценивающий взгляд. Она знала, что ведёт себя не так, как настоящая ведьма, но ничего не могла с собой поделать. Хозяйственные вопросы казались ей куда более понятными и осязаемыми, чем загадочные ритуалы, от которых на руках оставалась подсохшая чужая кровь.

К вечеру в башне стало совсем тихо. Елена поднялась в свои покои на третьем этаже и сразу направилась в смежное помещение — купальню. Здесь стояла огромная деревянная бадья, под которой уже остывали угли, а воздух был наполнен густым, пряным паром сушёных трав. Ещё полчаса назад служанка Кира натаскала сюда горячей воды и молча удалилась, так и не решившись больше заговорить с изменившейся хозяйкой. Елена подошла к каменно-металлическому умывальнику, опустила длинные тонкие пальцы в тёплую воду и принялась оттирать подсохшую тёмную грязь, въевшуюся под ногти.

Глядя на то, как сукровица и остатки ритуального мела смываются с её бледной кожи, на которой четко проступали темные вены, Елена с головой ушла в тяжелые размышления. Завтрашний день пугал её своей неизбежностью. Ей предстояло лицом к лицу встретиться с принцем Каэлем — настоящим книжным рыцарем, о котором она перечитывала неоднократно..

Книгу «Тёмная Ведьма» она купила всего два месяца назад у метро, абсолютно случайно. Все эти шестьдесят дней она буквально жила этой историей, зачитав страницы до дыр. Каэль казался ей воплощением идеала: ослепительный, статный полководец с золотыми волосами, защитник Света, чей образ заставлял её сердце биться чаще. Она так искренне сочувствовала ему, так хотела, чтобы финал истории оказался иным, где рыцарь не убивает ведьму, а понимает её. Но теперь, находясь внутри тела Морвейны и обладая не только текстом романа, но и живым чувством этой реальности, Елена испытала внезапный приступ липкого отвращения.

Красивая сказка рассыпалась в прах. В книге про это упоминалось лишь мельком, скользящими фразами, но факты были беспощадны: тридцативосьмилетний принц Каэль не всегда был бескомпромиссным борцом со злом. Десять лет назад он был женихом Морвейны. Они любили друг друга, когда она ещё служила придворным магом и верила в справедливость. И когда Церковь Света фабриковала фальшивое обвинение, именно Каэль первым отвернулся от неё. Он мог спасти её одним словом, но предпочёл промолчать, сдав невесту инквизиции ради сохранения собственного статуса, военной карьеры и благосклонности Совета. А вскоре после её изгнания нашел себе новую «светлую музу» в лице юной Элары.

— Какой же ты слизняк, — прошептала Елена чужим, бархатным голосом, ожесточённо растирая руки с травами. — Прекрасный, благородный, идеальный престолонаследник. Настоящее чудовище здесь вовсе не Морвейна.

Детский восторг перед книжным персонажем испарился без остатка. На его месте осталась только глухая, сухая злость и стойкое желание не дать этому «праведнику» одержать победу.

Ближе к полудню башню окончательно накрыла ночная тишина. В огромных покоях на третьем этаже горели лишь одинокие угли в камине да две свечи на массивном рабочем столе. За окном шумел Велорн — древний лес дышал туманом, раскачивая ветви чёрных деревьев.

Елена сидела в глубоком кресле, поджав под себя длинные ноги, и уставшим взглядом смотрела на восточную стену. Там, укрытое лёгкой тенью, стояло двухметровое Чёрное зеркало в тяжелой раме из переплетённых металлических ветвей. Едва она подумала о том, что пора бы попытаться уснуть, как в комнате раздался низкий, едва уловимый гул.

Елена вздрогнула и подалась вперёд.

Поверхность зеркала, до этого абсолютно гладкая и тёмная, внезапно задрожала. По стеклу пошли крупные частые волны, словно в стоячую воду бросили тяжелый камень. Тёмный металл рамы тихо зазвенел, а глубина внутри стекла стала наливаться мягким, ровным, совершенно нездешним светом.

Елена соскочила с кресла, сжимая кулаки и готовясь закричать или побежать, но замерла как вкопанная. Волна на стекле улеглась, и перед ней проступила четкая, яркая и невероятно знакомая картинка.

Это была её московская однокомнатная квартира.

Сквозь магическую гладь Елена отчётливо видела угловой диван, стопки книг у стены, свет от уличного фонаря из окна и светлую белую раму напольного зеркала IKEA. Но самым шокирующим было другое. Прямо перед зеркалом в Москве стояла её собственное тело — двадцать шесть лет, тёмные волосы в небрежном хвосте, серая домашняя футболка с выцветшим принтом и спортивные штаны. Но осанка у этого тела была совершенно чужой: прямая, как натянутая струна, подбородок высоко поднят, а взглядом карих глаз можно было резать сталь. У её ног, прямо на паркете, абсолютно спокойно просто сидел толстый рыжий Архивариус, обернув хвост вокруг лап.

— А-а-а! — не удержалась и закричала Елена, хватаясь за голову двумя руками. — Это моё лицо! Это моя любимая футболка! Как там Архивариус?!

— Замолчи! — резко и строго оборвала её девушка из зеркала. Голос Морвейны, звучавший из колонок или прямо в её голове, был ледяным и полным нетерпения. — И перестань кричать, ты позоришь меня! Нас могут услышать слуги в коридоре!

Елена моментально зажала рот ладонями, быстро оглянулась на дверь, после чего снова прильнула к зеркалу, разглядывая своё прежнее тело.

— Боже мой... — уже шепотом выговорила Елена. — Ты правда там? Ты в моей квартире? В Москве?

— К сожалению, да, — Морвейна в Москве скрестила руки на груди — её жест выглядел безупречно, в отличие от дневных попыток Елены. — Я пребываю в этом крошечном, забитом странными механизмами жилище. И пытаюсь осознать, как в одном месте может быть сосредоточено столько бесполезных вещей.

— Каких ещё вещей?! — Елена прищурилась, и тут до неё начали доходить детали их сегодняшнего дня. — Погоди... А что ты сделала с моей квартирой за эти сутки?

Морвейна слегка нахмурилась, отведя взгляд в сторону, что мгновенно вызвало у Елены самые худшие подозрения.

— Ничего необратимого, — сухо проговаривала тёмная ведьма. — Твой медный сосуд на кухне — кофемашина, как утверждает кот, — исторг из себя столб пара, потому что устройство сделано с крайне сомнительной логикой. Мне пришлось его усмирить.

— Ты включила капучинатор без воды?! — Елена в шоке прижала ладони к щекам. — Она же стоит как половина моей зарплаты! Что ещё ты успела натворить за одно утро?!

— Чёрное стекло на стене издало оглушительный вопль про какую-то «страну» и утро, — без тени раскаяния ответила Морвейна. — Я приняла необходимые меры предосторожности.

— Стой, стой, стой, — Елена нахмурилась и провела рукой по лицу, пытаясь осознать сказанное. — Какие ещё «меры предосторожности»? Что именно ты сделала?

— Ушла в укрытие за мягкое ложе, — с абсолютным достоинством пояснила ведьма. — Заняла оборонительную позицию на одном колене и приготовилась к контратаке. Ваш рыжий зверь в это время проявил крайнюю несдержанность и орал на всю комнату.

— Ты сделала боевой кувырок за диван от утреннего шоу?! — Елена готова была провалиться сквозь каменный пол от смеси смеха и ужаса. — Ты испугала Архи!

— Этот рыжий зверь вполне способен за себя постоять, — резонно заметила Морвейна. — Более того, мы провели переговоры, и он потребовал называть его исключительно Архивариусом. Также мне пришлось ответить на ваш артефакт связи. Звонил некий мужчина по имени Димка.

Елена чуть не подпрыгнула на месте:

— Димка?! Мой редактор?! Что ты ему сказала?! Ты же не испортила всё?!

— Я сообщила ему, что нездорова и мне надлежит остаться дома для восстановления сил, — ответила ведьма с ледяным спокойствием. — На что оный Димка заявил, что я перечитала книг, и пообещал успокоить какую-то Марину.

— «Надлежит»? «Оный Димка»? — Елена схватилась за виски, медленно сползая по раме зеркала. — Ты правда так с ним и разговаривала?! Он теперь думает, что я сошла с ума или вступила в сектантский культ! Господи, Морвейна, только не трогай мой ноутбук! Пожалуйста! У меня там открыт файл с проектом, дедлайн через две недели! Если ты сотрёшь концепцию, Марина Владимировна меня заживо закопает!

Морвейна молча подняла руку, и в её пальцах появилась тонкая книжка в мягкой обложке. «Тёмная Ведьма».

Елена замерла, переставая дышать.

— Твой плоский ящик с кнопками меня не интересует, — тихо и тяжело произнесла Морвейна, разглядывая обложку книги. — Меня интересует вот это. Я нашла эту вещь на полу у твоего ложа. Откуда это у тебя, Елена? Почему вся моя жизнь расписана здесь? Кто такая Джессика Крейн, и как она узнала то, чего не должен знать ни один посторонний человек?

В покоях башни повисла звенящая, давящая тишина. Свечи на столе трещали, за окном качался туман, а две женщины из абсолютно разных миров смотрели друг на друга сквозь волшебную гладь.

— Я не знаю, — тихо призналась Елена, опустив плечи. — Я купила эту книгу два месяца назад у метро, совершенно случайно. Про автора в интернете ни строчки, никаких других её работ, никаких интервью. И я зачитала её до дыр. Там... там написано, что через три недели принц Каэль приведёт армию, пробьёт защиту леса, и ты упадёшь с вершины этой самой башни.

Морвейна в Москве не дрогнула ни одним мускулом на чужом лице, но её карие глаза темно блеснули.

— Значит, падение, — медленно проговорила ведьма. — Солейн всегда любил красивые зрелища. Однако я не намерена умирать ни через три недели, ни через три года. И уж тем более я не намерена оставлять свое тело человеку, который не умеет даже справляться со своими рукавами.

— Эй! Я вообще-то стараюсь! — возмутилась Елена, но тут же вздохнула. — Слушай, я тоже не хочу умирать в твоём теле! Я копирайтер, я пишу тексты для рекламы шампуней! Я не умею колдовать, я не умею драться, и завтра в полдень сюда приедет Каэль! Твой бывший жених, между прочим! Он потребует капитуляции, а если я скажу что-то не то, они могут напасть раньше!

Морвейна на той стороне задумчиво пробежалась пальцами по корешку книги.

— Мы должны выяснить, кто поменял нас местами, — твёрдо сказала она. — Ни один ритуал в моём мире не способен на подобное без сильнейшего источника силы. Это не случайность и не ошибка. Нас переместили намеренно. Но пока мы не нашли ответ, нам придётся выжить. Обеим.

— Каким образом? — всплеснула руками Елена. — Ты застряла в мире без магии, а я — в мире, где меня все хотят сжечь!

— Мы договоримся, — отрезала Морвейна. — Каждую ночь, в этот час, мы будем активировать это зеркало. Я стану для тебя учителем. Научу тебя, как сдерживать магию, как управлять Зиаром и Ашем, что говорить Каэлю и как сделать так, чтобы армия Солейна боялась подходить к лесу. В обмен ты дашь мне чёткие указания по выживанию в твоём мире.

Как вести себя с твоей Мариной, как отвечать этому Димке и что нужно делать, чтобы твой «дедлайн» не уничтожил мою новую жизнь.

Елена посмотрела на тёмную ведьму, которая стояла в её серой футболке посреди московской квартиры, и впервые за весь этот безумный день почувствовала, как паника уступает место собранности. Это был понятный, деловой подход. Тот самый, к которому она привыкла на работе.

— Договорились, — быстро произнесла Елена. — Первое правило для тебя: не говори никому «надлежит» и «оный». С Димкой общайся короткими фразами: «всё норм», «занята», «скину позже». Кофемашину пока не трогай, пей чай из пакетиков. И корми Архивариуса рыбой по средам, иначе он нассыт тебе в кроссовки.

Морвейна едва заметно дернула уголком губ:

— Принято. Теперь твоё первое правило, Елена. Завтра приедет Каэль. Он будет говорить красиво, громко и пышно, ссылаясь на волю Света и Совета. Ты должна смотреть на него сверху вниз. Никаких оправданий. Никаких просьб о пощаде. Каэль — трус, который прячет свою слабость за блестящими доспехами. Если ты покажешь сомнение — он раздавит башню. Покажи ему силу.

Поверхность зеркала внезапно задрожала. Изображение московской квартиры пошло рябью, свет в раме стал тускнеть. Магическая связь, подпитываемая эмоциями и силами артефакта, истощалась.

— Зеркало гаснет, — быстро сказала Елена, подаваясь ближе к стеклу. — До завтра?

— До завтра, — ответила Морвейна. — И помни: ты носишь моё имя. Не опозорь его.

Гладь зеркала резко потемнела, вспыхнула напоследок серебряной искрой и превратилась в обычную отражающую поверхность из тёмного металла.

Елена осталась стоять в полумраке своих покоев. За окном всё так же шумел древний Велорн, а в камине тлели угли. Но страх, сковывавший её с самого утра, исчез. Она больше не была беспомощной попаданкой в чужом мире. У неё была цель, был план и, главное, у неё на связи находилась самая опасная темная ведьма континента.