Читать книгу: «Наблюдающие в ночи»

78 параллель

За иллюминатором крошечного Боинга расстилалась кромешная тьма. Доктор Стеллан Хольм прижался лбом к холодному двойному стеклу, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь похожее на землю, но Баренцево море в середине ноября выглядело как чаша, до краёв залитая чернилами. Солнце покинуло эти широты неделю назад, и то, что пилот называл двумя часами дня, на самом деле было глухими сумерками, стремительно растворяющимися в арктической тьме.

Когда самолёт с жутким грохотом сцепился с заледеневшей полосой, доктор выдохнул. Он прилетел из Тромсё в Лонгйир спецрейсом по срочному и очень конфиденциальному запросу руководства университета. Там Хольм оставил уютную частную практику, светлую квартиру с видом на фьорд и пациентов с понятным, цивилизованным выгоранием. Здесь, на семьдесят восьмой параллели, его ждали полярный психоз, массовая истерия и труп в ледяном гроте.

*******

Уже через два часа Хольм сидел в мягком кресле в кабинете, который ему предоставил Университетский центр на Свальбарде. Запах свежепоклеенных обоев и новенькой мебели из ИКЕА вызывали дискомфорт. Единственное окно было завешено тяжёлыми плотными шторами, а мощная яркая лампа под потолком, имитирующая холодный дневной свет, неприятно слепила. Всё это должно было каким-то образом помочь ему обмануть биологические часы.

— Вы часто пьёте кофе? — спокойным, монотонным голосом, каким их всегда и учили, проговорил Хольм.

— А вы как думаете, доктор? — нервным, дрожащим голосом проскрипел парень напротив.

На его бледно-сером лице были ещё не зажившие царапины, впавшие глаза хаотично бегали по орбитам, зрачки расширены, а трясущиеся руки он то скрещивал на груди, то прятал в карманы. Подушечки пальцев и костяшки на них имели желтоватый оттенок, видимо, из-за переохлаждения. Под ногтями Хольм заметил что-то похожее на кожную ткань с кровью.

— Вы можете рассказать мне всё с самого начала? — доктор взял личное дело Эспена Нильсона — студента кафедры гляциологии, блокнот и перьевую ручку.

— Под руководством профессора Бакке мы отправились в двухнедельную экспедицию к горе Саркофаген, — Нильсон пытался говорить ровно и складно, но всё равно периодически запинался.

— Сколько всего человек было в группе? — Хольм наблюдал за каждым движением парня, то и дело оставляя заметки в блокноте.

— Вместе с профессором — семь, — студент зажмурился, достал руки из карманов и начал тереть ладони.

Резкий порыв ветра ударил в окно, и Нильсон дёрнулся, уставившись в сторону источника звука.

— Продолжайте, — Хольм заметил, что парень завис, уставившись на окно. — Эспен, — окликнул его доктор.

Парень вернул безумный взгляд обратно на Хольма.

— Из-за сильной бури мы расставили палатки прямо в ущелье, — Нильсон облизал высохшие губы и тут же вытер их рукавом. — Всё началось в первую же ночь, — почти шёпотом проговорил он.

— Что началось, Эспен?

Парень зажмурился изо всех сил, и в уголках его глаз скопилась влага.

— Я никак не мог разбудить его, — он начал заикаться ещё сильнее, и тряслись уже не только руки, а всё тело.

— Вы имеете в виду Руаля Берга? — сделав запись, спросил доктор.

Тот кивнул и вытер сорвавшуюся слезу.

— Что было дальше? — Хольм снова сконцентрировал взгляд на студенте.

— Он издавал такие звуки... — Нильсон замялся. — Будто ему наступили на горло. Такой... тихий, скрипящий стон. Руаль проснулся и рассказал, что кто-то сидел у него на груди и давил на неё, не давая вдохнуть.

— Вы говорите про сонный паралич? — спокойно уточнил доктор.

— Он так и сказал, — поспешил добавить парень. — Но он не должен длиться больше пары минут, так ведь?

— Сколько же он длился?

— На пятый день Руаль не просыпался до рассвета, — в голосе парня был неподдельный, почти животный страх.

Доктор выпрямился в кресле и внимательно посмотрел на студента.

— К седьмому дню его уже было не узнать, — продолжил Нильсон. — Он не мог уснуть днём, а ночью не выходило не спать. Начал слышать звуки, голоса. А после начались зрительные галлюцинации.

— Он упоминал, что он видел в эти моменты?

— Да, кажется, — замялся парень. — Какие-то тени. Вроде бы. Сначала Руаль видел их лишь боковым зрением, мельком, а после они не покидали его ни на секунду.

Хольм после каждой фразы парня делал записи.

— В ночь мы дежурили по очереди. Каждый час сменяли друг друга. Кроме Руаля, конечно. Все дежурные наблюдали ещё и за ним, — Нильсон сделал короткую паузу и тяжело вздохнул. — Я проснулся, а передо мной стоял он, с карабином в руках.

За стеной громко загудела вентиляция, а ледяной ветер усиливался, и казалось, что вот-вот ворвётся сквозь стены прямо в кабинет.

— Дежурный задремал, и Руаль взял в палатке профессора оружие, которое мы используем против медведей, — Нильсон сглотнул, собирая в голове слова в правильном порядке. — Он сказал, что больше не хочет спать, улыбнулся и сунул ствол себе в рот, — парень зарыдал и обхватил голову руками.

— Мы можем сделать перерыв... — успокаивающим голосом начал Хольм.

— Помогите нам, доктор! — прервал его Нильсон, повысив голос.

Хольм замер, видя, как парень теряет контроль над собой.

— Мы вернулись из пещеры пять дней назад, и жизнь превратилась в ад, — он положил трясущиеся ладони на стол перед доктором, и костяшки пальцев словно отбивали чечётку на лакированном дереве. — Днём уснуть невозможно. Я перепробовал все седативные, которые только смог найти. Но как только солнце полностью уходит за горизонт... — он сглотнул и зажмурился. — Не уснуть тоже нельзя. Вчера я уколол себе лошадиный транквилизатор, — Нильсон закатал рукав, и Хольм увидел огромный синяк от очень грубо поставленной инъекции. — Но всё равно провалился в сон.

— Это небезопасно, Эспен, — кивнув на его руку, сказал доктор. — Вы могли нанести непоправимый ущерб здоровью или, что ещё хуже, умереть.

Свет в кабинете на мгновение замерцал, и парень уставился в потолок. Хольм не окликал его, наблюдая и записывая.

— Я не мог пошевелиться, хотя уже и не спал, — переводя взгляд с лампы на доктора, продолжил студент. — Он сидел у меня на груди и давил, давил, давил... Шептал. Не могу вспомнить что. Такое чувство...

— Кто сидел у вас на груди? — спросил Хольм. — Это был ваш друг Руаль? Или это была ещё какая-то сущность?

— Я не хочу больше спать, — с мольбой в глазах прошептал Нильсон. — Помогите мне.

Хольм отложил ручку и блокнот в сторону.

— Я пропишу тебе лекарство, которое поможет тебе уснуть без всяких сновидений.

— Вы меня не слушаете?! — голос парня срывался на крик. — Я не хочу спать! Не хочу больше видеть и чувствовать это! Пока солнце не встанет, оно не уходит! Вы хоть представляете, какого это?! Через три дня солнечный свет исчезнет полностью, и ночь продлится три месяца! Понимаете?!

Хольм откинулся на спинку кресла и внимательно всматривался в лицо пациента. В кабинете повисла оглушающая тишина.

— Вы можете возвращаться в палату, — спокойно произнёс доктор. — Я вас навещу после того, как побеседую с остальными членами группы. Вам дадут сильное успокоительное, а вы попробуете просто отдохнуть.

— Какой в этом всём смысл?! — Нильсон вскочил, и стул опрокинулся на пол, глухо ударившись о мягкий ковёр. — Они вам скажут то же, что и я! Нам нужна помощь, а не слова!

В кабинет вошёл санитар и вопросительно посмотрел на Хольма.

— Проведите пациента в его палату, будьте добры, — доктор перевёл взгляд на Нильсона. — Я помогу вам, даю слово.

Парень отмахнулся и направился к двери. У самого выхода он остановился, повернул голову и через плечо посмотрел на Хольма.

— Совсем скоро помощь нам уже не понадобится, доктор.

Санитар пропустил вперёд Нильсона и вышел вслед за ним, тихо прикрыв дверь.

*******

Хольм тяжело выдохнул, протёр глаза и встал с кресла. Переваривая информацию, он направился к рабочему столу. Доктор положил на него свой блокнот с записями и достал из кармана старенький кассетный диктофон. Хольм зажал кнопку, и со скрипящим звуком плёнка в приборе закрутилась.

— Пациент Эспен Нильсон, студент, 22 года. Жалобы на страх засыпать. Также невозможность уснуть днём и неконтролируемые провалы в сон ночью с удушьем и давлением на грудь. Тактильные галлюцинации — пациент ощущает, что кто-то сидит на груди. Вербальные галлюцинации в виде шёпота, неразборчивого содержания. Не исключаю зрительные галлюцинации, так как пациент периодически фиксирует взгляд на окне, потолке или других поверхностях.

Внешне отмечаю бледность, гипергидроз, тремор рук и всего тела, тахипноэ, расширенные зрачки, хаотичные саккады, нарушение контакта — периодически "зависает", эмоциональная лабильность с переходом в крик и рыдания, снижение критики. Также у пациента имеется гематома на локтевом сгибе от грубой инъекции и подногтевое содержимое — предположительно кожная ткань с кровью. Возможно — саморасчёсы.

Анамнез: травматический опыт — суицид коллеги на глазах, пятидневное ухудшение после возвращения из пещеры. Седативные неэффективны, использовал ветеринарный транквилизатор.

Состояние расценено как острое психотическое с суицидальной настроенностью. Госпитализацию продлить обязательно.

Как только он закончил записывать мысли на плёнку, в дверь постучали и вошла молодая девушка. Хольм сразу же понял, что это очередной член группы. Внешний вид мало чем отличался от прошлого пациента.

— Здравствуйте, — поприветствовал её доктор и указал ладонью на кресло. — Располагайтесь, пожалуйста.

Девушка молча прошла мимо него, словно призрак, и бесшумно опустилась в кресло.

Хольм тяжело вздохнул, натянул лёгкую приветливую улыбку и пошёл к столу за блокнотом и ручкой.

*******

Через несколько часов все члены группы, кроме их профессора, побывали у него в кабинете. Тот не явился на приём, передав санитарам, что непременно заглянет завтра. Доктор, не вставая с кресла, нажал на диктофоне кнопку записи и монотонным уставшим голосом заговорил.

— У всех членов группы — синхронный сдвиг восприятия реальности. Началось всё не с психики, а с телесного ощущения во время сна: тяжесть, давление на грудь, невозможность вдохнуть. Затем — акустический феномен: шёпот без слов, который не воспроизводится по памяти. Потеря автономии сна. Человек перестал быть хозяином собственного засыпания. А суицид одного из группы — не депрессивный, а освобождающий. Он улыбнулся перед выстрелом. Это не отчаяние. Это — решение проблемы.