Читать книгу: «До встречи в прошлых жизнях»

Пролог

Алёна, 2025

Сон слетел с меня, будто бы его и не было. А я пыталась уловить ускользающий шум моря, топот копыт по пыльной степи и ощущение поцелуя на губах.

Разве можно видеть такие реалистичные сны? Время на телефоне показывало три утра, и до работы оставалось ещё целых пять часов. Можно попробовать уснуть и погрузиться в сон, где косы мои полощет ветер, а под задом ритмично отстукивает ритм твёрдое седло. И нет ни дедлайнов, ни проектов, ни мужчин. Я - ветер. Я - сама свобода!

И если бы я могла заглянула вперёд, чтобы узнать, что принесёт с собой этот сон — я бы, не раздумывая, погрузилась в него снова. Потому что это видение — не просто очередной сумбурный набор штампов. Это была моя прошлая жизнь.

Глава 1

IV век до нашей эры

Причерноморье, Большая Скифия

Я смотрела в его магические глаза и не могла оторвать взгляд. Этот новенький охранник появился у входа в мой шатёр только вчера, и сразу обратил на себя внимание. Его бледные глаза, почти на грани с бесцветностью, напоминали разбавленный топаз с золотыми искорками. Темный, почти чёрный ободок у этих топазов делал взгляд пустым и притягательным одновременно.

И прямо сейчас они светились любовью и радостью, и я испытала жгучий укол ревности. Всегда думала, что такой редкий цвет глаз не может быть тёплым и расплавленным от страсти — только холодным и расчётливым. Но всё же мускулистый воин как-то умудрялся передавать любовь к моей служанке одними глазами, что невероятно меня разозлило.

Я нехотя оторвала взгляд и подозвала служанку, чтобы разорвать этот порочный обмен взглядами. Она тут же склонилась передо мной и передала в руки просимое — погасший масляный светильник, который надо было заново разжечь. Но ум её был занят другим. Готова поспорить, что она всем телом чувствовала его присутствие и торопилась вновь занять своё место, чтобы впитывать лучи этих невозможных глаз, устремлённых на неё с любовью и обожанием.

Но моя рука не дотянулась до светильника всего полпальца, и этого хватило, чтобы он упал прямо на её стройные ноги, обтянутые невесомым шелком, и кипящее масло выплеснулось наружу, обжигая гладкую плоть. Запахло жареным.

Я усмехнулась одними уголками рта, потому что накидка скрывала нижнюю половину моего лица, оставляя видимыми только непроницаемые глаза. Я знала, что им далеко до его загадочного взгляда. В моих тёмно-карих глазах нет ничего необычного: у всего моего племени были такие, и у племени моего мужа тоже. Он взял меня замуж не за красивые черты или цвет глаз, а за молодое тело, способное рожать. Две его жены не справились с этой обязанностью, и их тела упокоились глубоко на дне моря. Настала моя очередь доказать своё право на жизнь рядом с одним из самых могущественных главнокомандующих в истории нашего народа. За всё, как известно, нужно платить.

Топазы его глаз стали ещё бледнее, когда он бросился на помощь своей обожжённой любимой. Две служанки кудахтали над ней, выпроваживая из шатра мужчин, чтобы поскорее снять пропитанные маслом одежды с расплавленной плоти. Мне же от запаха стало дурно и я, кивнув двум преданным охранницам, вышла вон.

По степи гулял ветер, перекатывая высушенные беспощадным солнцем шары травы, которые скрывались за горизонтом. Прямо за моим шатром, стоявшим на краю обрыва, плескалось бескрайнее синее море. В дни шторма оно чернело и тогда волны почти доставали до края скалы, закидывая солёные брызги прямо на мягкие войлочные стены моей палатки.

Было начало осени, и наше племя прикочевало к морю, где погода была мягче и приветливее к людям, чем на северных границах наших пастбищ. Полукруглые войлочные шатры раскинулись вдоль побережья, чтобы у каждого высокопоставленного воина был свой кусочек моря. Кочевники победнее и простые пастухи селились дальше, разбивая стоянки в глубине полуострова. Там они могли пасти овец и лошадей, не прогоняя их через зимнее стойбище. И туда же прибывали торговцы из соседних племён, чтобы обменять награбленное в походах добро на мясо, шерсть, вино и пшеницу.

Рядом раскинулся самый высокий в племени шатёр, и он принадлежал моему мужу. Оттуда доносился его недовольный голос, распекающий подчинённых. Солёный морской ветер растрепал мои волосы, которые я сегодня оставила распущенными. С момента, как я увидела сегодня глаза моего нового охранника, присланного повелителем, в голове мгновенно созрел план. Столь же дерзкий, сколь и невыполнимый. Но я знала, как всё провернуть. Потому что жить мне осталось — до весны. Вряд ли я увижу когда-нибудь северные земли, куда мы откочёвывали каждое лето, спасаясь от изнуряющей жары и перебираясь на свежие пастбища, если не предприму что-нибудь прямо сейчас.

Четыре года я выжидала, изучая повадки своего мужа. То, чего не смогли понять многочисленные военачальники, я уловила уже ко второму году жизни бок о бок с ним. И если женщина в нашем племени не могла выбирать свою судьбу, то она должна была уметь наблюдать и быть умной, чтобы выжить. Я умела и то, и другое.

Перед входом в мужнин шатёр стояли два охранника, которые при виде меня скрестили свои копья. Я метнула глазами вправо, молчаливо велев им убираться. Они подчинились, бесшумно исчезнув с пути.

Пройдя сквозь многочисленные занавески, свисавшие у входа в шатёр, резко свернула вправо, в комнату, отделённую плотным войлоком от места, где муж принимал подчинённых.

Там, на ложе из набитых шерстью матрасов и шёлковых простыней, были разбросаны маленькие подушечки и пустые курильницы.

Достав пучки медовых трав из сундучка напротив, я разложила их вокруг ложа. Потом капнула душистого розового масла на курильницы и подожгла тонкий фитиль.

Голос с той стороны занавески осёкся, уловив призывный запах ароматного масла. Я услышала тяжёлые шаги — это все лишние выходили из шатра, повинуясь жесту своего хозяина. Затем я притаилась в тёмном углу, как тень, и стала ждать.

И он меня не разочаровал. Двигаясь грузной походкой пожилого человека, который уже вряд ли вскочет на лошадь, мой муж вошёл в опочивальню. Я быстрым ветром скользнула к нему сзади и закрыла ладонями глаза, призывно прижавшись к спине мягкими полукружьями груди. Простая мера предосторожности, чтобы он ненароком не убил меня от неожиданности.

— О мой тигр, — прошептала я в самое ухо. — Позволь доставить тебе наслаждение, которое ты так жаждешь в эту минуту.

Я мурлыкала и призывно тёрлась о его спину своим телом, выписывая зигзаги, словно змея. Он кивнул.

Тогда в моих ладонях появился шёлковый шарф, который нежно скользнул на его глаза. Мгновенное напряжение в его плечах, а потом расслабление. Что ж, разрешение получено. Теперь он — в моей власти.

Подтолкнув его к ложу, я с удовольствием увидела, как неловко он бухнулся на колени и часто задышал. В меня влилась первая порция возбуждения, наполняя пьянящей властью. Меня воспламеняла та свобода, которой он платил за наслаждение. Могущественный воин, правитель целого племени и сборного войска кочевников стоял сейчас на коленях перед моими ногами и дрожал от предвкушения. Я распахнула полы своей шелковой туники, под которой уже не было шаровар. Позволила ему вдохнуть аромат моего возбуждения и даже прикоснуться губами, но потом резко отодвинула от себя. Ещё не время.

Точными движениями освободив мужа от одежды, я уложила его на ложе и принялась колдовать над дряблым телом. Умелыми руками растирая усталые мышцы, я напевала колдовскую мелодию, которой меня научила знахарка из рода моей матери. Она много мудрости передала мне, беседуя ветреными зимними вечерами. Даже тогда, когда уже не могла видеть, но всё ещё умела говорить.

С её помощью я смогла быстро поработить своего мужа, бесстрашного правителя, на его же ложе. Из робкой девственницы я быстро превратилась в львицу — в ту, которая сама решает, когда быть любовным утехам и как их провести по тонкому лезвию наслаждения, смешанного с подчинением. И поэтому её невозможно застать врасплох.

Этот великий воин и бесстрашный мужчина терял голову от страсти на моём ложе и бесстыдно упивался запретными удовольствиями, скрытыми меж моих ног, касаясь их губами и языком. А после шептал, утомлённый нашей схваткой:

— Если ты когда-нибудь об этом расскажешь, я убью тебя вот этими же руками.

Я же заливисто хохотала в ответ и загадочно улыбалась одними уголками губ. Я была бы сумасшедшей, если бы позволила кому-нибудь узнать, какую власть я приобретаю над ним в опочивальне.

Никто никогда не узнает, что храбрейший из мужчин мог расслабиться, только почувствовав себя в моей власти.

Прямо сейчас он, связанный по рукам и ногам, извивался на шёлковых простынях, ослеплённый шёлковым шарфом. Удушливый запах роз смешался с моим мускусным запахом, а я властвовала над его телом, используя его как наездница. Затягивая его удовольствие и ускоряясь, когда он терял интерес, я три раза подводила его к пику скачки, прежде чем дала ему излиться.

Обессиленный, он распластался на ложе и счастливо улыбнулся. Я же, не меняя позы и не выпуская его из объятий, налила в руки ещё драгоценного масла с запахом мускуса и принялась массировать его мышцы, а потом завершила ритуал, мягко касаясь кожи кончиками пальцев, чтобы он вздрагивал от удовольствия. Добившись полного расслабления, я дождалась, пока он уснёт. Развязала его глаза, накрыла простынкой и вышла из шатра.

Солёный ветер растрепал волосы, выбившиеся из-под платка, и я полной грудью сделала вдох. Неутолённая похоть ныла между бёдер, натруженные мышцы ног гудели. От меня пахло розовым маслом и терпким потом. Увидев меня, охранники снова заступили на своё место у входа в шатёр военачальника. Ни один мускул не дрогнул в их лице, потому что их предшественники уже поплатились за свои двусмысленные ухмылки.

Особо доверенная служанка доносила, что меня боятся и презирают за жестокость. Настоящая женщина, по мнению воинов, должна быть мягкой и податливой, молча сносить все обиды и прощать своего мужа. Ну что ж, все мягкие и податливые жёны моего повелителя уже давно пошли на корм рыбам. Если бы на моём месте был кто-то из этих мужчин, я бы посмотрела, какими бы они были.

И всё же эти колдовские глаза не шли у меня из головы. Сопровождаемая незримыми, как тени, охранницами, я спустилась к самому морю и прошлась по песку вдоль всей нашей стоянки, пока самый последний штёр не исчез из виду. Мне нужно было подумать и побыть в уединении. Не доходя до скалистой пещеры, которую я нашла ещё в прошлую стоянку, я остановилась и уселась прямо на песок. Прикрыла глаза и прислушалась к шуму волн. Солёные брызги долетали до моего лица, которое я открыла, подставив ветру и солнцу. Пахло водорослями и морской пеной. Песок под моими ногами был крупный, легко осыпающийся с кожи, стоило его только стряхнуть, и состоял из мелких-мелких раковин давно погибших существ. Когда-то они жили, кормились, дышали. А теперь — всего лишь пыль под моими ногами.

Просидев так довольно долго, я устала молиться. Сегодня ни ветер, ни вода, ни внутренний голос ничего не сказали. Спасение моей жизни перекладывалось только на мои хрупкие плечи.

Поднявшись, я краем глаза уловила, как от скалы беззвучно отделились две моих тени. Эти девушки были со мной с самого начала — мать настояла, чтобы рядом со мной с самого рождения всегда были две девочки, которых воспитали воинами и умелыми убийцами. Пока я изучала женские премудрости, они тренировались и охотились, а когда мы все вместе выросли, то их включили в моё приданое.

«Не доверяй никому, Арга» — любила повторять моя мать. — «В племени твоего мужа у тебя будут только они. Береги их».

И я берегла, зная, что они жизнь отдадут за меня. Поэтому верила им, как себе. Они сопроводили меня в шатёр и по знаку оставили одну.

После происшествия с кипящим маслом там прибрали, а охающая служанка осталась лежать в углу, на раскатанном тюфяке, набитом соломой. Я подошла к ней, взглянув в замутнённые от боли глаза. У меня было средство помочь ей.

— Позови охранника, что дежурил сегодня утром, — распорядилась я, открывая свой дорожный сундучок, набитый снадобьями.

Спустя мгновение светлоглазый вошёл в шатёр и тут же устремил свои чудесные бирюзовые глаза на мою служанку. Поморщившись, я спросила у него:

— Кто она тебе?

— Наречённая, — ответил воин, на секунду отведя взгляд от пострадавшей. Он равнодушно мазнул по мне бесцветными глазами, и вновь впился в её лицо, перекошенное от боли.

— Любишь? — с вызовом спросила я. Все, кто знал меня чуточку лучше, уловили бы в моём тоне угрозу. Но не он.

— Что вы от меня хотите, госпожа? — спросил он, а я невидимо улыбнулась под накидкой.

— Сегодня ночью одна из моих девушек проводит тебя в условленное место. Там ты узнаешь, что от тебя требуется. И если ты всё сделаешь правильно, то она получит лекарство, от которого заснёт и не будет чувствовать боли до утра. Ты всё понял?

— Госпожа, я выполню всё, что вы прикажете. Только дайте ей лекарство сейчас! Вы видите, как она мучается?

Страдание в его глазах сделало золотые искорки ярче, а тёмный обруч слегка посветлел. Я не могла оторваться от этого зрелища, наблюдая за игрой света.

— Так ты не отступишь от своего обещания, когда узнаешь, что за дело я тебе поручаю? — вкрадчиво спросила я, загоняя в ловушку.

— Нет, — твёрдо ответил он и впервые осмысленно взглянул на меня. Я затянула момент, изучая выражение его лица.

— Хорошо, я дам ей лекарство прямо сейчас. Чтобы ты видел цену своей преданности.

И я накапала прямо в рот страдающей служанке сонное зелье, которое избавляет от боли и уносит в страну снов. Через пару минут всё было кончено — страдальческие складки на лице разгладились, тело обмякло и она уснула.

Воин коротко кивнул, развернулся и вышел. А я осталась сидеть, продумывая детали своего плана. До полуночи осталось всего несколько часов.

Когда наступила темнота и на небе зажглись яркие низко висящие звёзды, а у границ нашего лагеря сменился караул, одна из моих теней пришла к охраннику с голубыми глазами и молча велела следовать за ней. Она запретила ему брать оружие и проводила ко мне в дальнюю пещеру, той же дорогой, что я ходила днём.

В пещере было темно, а я притаилась за одним из выступов, дожидаясь шагов и пытаясь различить их за шумом волн.

Но я так и не услышала, как они подкрались. Просто свод пещеры загородили два силуэта, и лунный свет перестал попадать на каменный пол. Я посмотрела на свою тень и велела ей охранять нас, чтобы никто из лагеря даже приблизиться не смог к этому месту. Та послушно кивнула и вынырнула в ночь.

Воин же, зажмурившись, открыл глаза и постарался разглядеть меня посреди тьмы. Но не тут-то было. В пещере не было ни одного источника света, кроме света Луны, падающего снаружи. Я же знала её наощупь, двигаясь бесшумно, словно кошка.

Подкравшись сзади, я содрала с его головы шлем, почувствовав терпкий запах мужского пота. Втянув его в себя, осталась довольна. Легонько подтолкнула вперёд, принуждая уйти вглубь, в самую темень. Поступь мужчины осталась уверенной, несмотря на тьму и неизвестность. Он хороший воин, — пронеслось у меня в голове. Тем лучше.

— Что вы от меня хотите, госпожа? — прошептал он.

— Дай мне сына, — произнесла я, обвив его телом и приблизившись своим ртом к самому его уху.

Он отпрянул, убрав руки за спину и всем телом давая понять, что не хочет меня касаться.

— Дай мне сына, и я вылечу твою наречённую, — жарко прошептала я, воспламеняясь от его близости. Он совсем не походил на моего мужа. Его плоть была твёрдой и упругой под моими пальцами, вцепившимися в его руку.

Он молчал.

— Или убью, если в следующий раз она окажется такой же неловкой, — добавила я спустя мгновение.

— Я родственник вашего мужа, госпожа, — промолвил он, отстраняясь.

— Я знаю. Именно поэтому ничего страшного не случится — наследник будет его крови, — возразила я.

Как он смеет возражать мне?

— Все знают, что мой муж бесплоден. Две жены не смогли родить от него. Ни одна наложница не понесла за всё время, что он мужчина. Только он сам не догадывается, что он пуст и бесплоден, как камень, а все вокруг уже давно это поняли.

Я только что высказала то, что нельзя было произносить вслух. Самая страшная тайна, охраняемая лучшими воинами племени, не может пройти мимо женского уха. Из уст в уста передаются интимные тайны, в которых не могут признаться самим себе даже самые влиятельные люди мира.

— Но если вы понесёте, госпожа… — начал возражать воин, но я раздражённо перебила его:

— Если я понесу его сына, то все злые языки будут посрамлены. А две его жены окажутся бесплодными на самом деле, как оно и есть. А я рожу сына, у которого будут такие же глаза, как у тебя и как у моего мужа.

На всё племя были только два светлоглазых человека: мой муж и этот молодой юноша, его дальний родственник. Какие такие древние крови перемешались в их жилах, что природа выдала такой чудесный оттенок глаз, который я никогда ранее не встречала? Все наши народы, кочующие от Великого Моря до Северных Лесов, были смуглы и темноглазы. Даже беря невольницами белокожих русинок, жительниц Севера, они не могли перебить тёмную породу наших мужчин. И вот — два светлоглазых воина в одном племени. Это не могло быть совпадением. Это был мой шанс, знак от судьбы, и единственный путь к моему спасению. С помощью молодого воина я могла не только выжить, но и укрепить своё положение в племени. Это был самый правильный выход.

— А если это будет не сын? — неуверенно спросил он, выравнивая дыхание после того, как я позволила своим рукам вволю погулять по его телу.

— Если будет дочь, то ты дашь мне ещё одного ребёнка, и ещё. Пока не будет сын.

Моя рука спустилась вниз и нашла соблазнительную выпуклость. Потеревшись грудью о его спину, я промурлыкала в самое ухо:

— Никто ничего не узнает. Когда ты выполнишь свою задачу, ты будешь свободен. И я освобожу твою наречённую от службы, чтобы вы смогли пожениться. Или уйти. Как захотите.

Я впилась в его шею, пахнущую терпким запахом юного тела, и ощутила жар в самом низу живота. Мои женские энергии уже начали свой танец, и я знала, что сегодня в моём чреве, наконец, зародится жизнь. Словесного согласия не требовалось — тело уже предало юного воина, и он, ещё не осознавая, уже плясал под мою дудку.

Глава 2

2025 год, Самара

Алёна

Будильник зазвонил, и я еле разлепила глаза. Между ног сладко тянуло, а тело налилось свинцом. Я поднесла к глазам руки, но вместо унизанных кольцами тонких пальцев увидела свои, белые руки со свежим маникюром. Выдох. Я дома.

Повернув голову к окну, увидела чистое голубое небо и горы на той стороне реки. Знакомый пейзаж, никаких степей и моря. Ну что ж, день обещает быть ясным, а это значит, что надо вставать и заняться утренней рутиной.

Кипяток с лимоном, пока кофемашина визжит и воет на всю кухню. Душ. Пенка, тоник, крем. Сурья намаскар на йоговском коврике ровно на десять минут. Потом кофе и яйцо всмятку в чистой кухне, лицом к окну. Рассвет, поднимающийся где-то за моим домом, окрашивает горы в ярко-розовый цвет, и я заряжаюсь этим видом на весь день.

Потом укладка, костюм, каблуки, пальто, поиск ключей от машины. Так, что ещё? Ничего не забыла? Сумочка, тёмные очки. Два пшика из модного флакона. Последний взгляд в зеркало, улыбка самой себе, и я побежала.

На парковке кто-то колотил носком ботинка по шине машины, перегородившей выезд владельцу авто. Я отвернулась, радуясь, что сегодняшняя жертва — не я. Моя машинка заводится быстро, и пока она прогревается, я разрешаю себе углубиться в телефон. На редкость тёплый сентябрь неожиданно сменился холодом, и нос по утрам подмерзал. Но печка и тёплое пальто выручали, поэтому я влилась в поток утренних машин в хорошем настроении.

— Привет, Алёна, — пропела на ресепшне милая девушка. Кажется, Мария. Или Дарья? Они менялись у нас в рекламном агентстве с периодичностью в три месяца, как времена года. Приходили с азартным настроем придумывать что-то гениальное и обязательно успешное, но через несколько месяцев исчезали, напуганные ритмом работы и количеством капризных клиентов. Только единицы переходили сначала в отдел продаж, а потом, если повезёт, то и в креативный отдел. Все учились в универститете маркетингу и были почти что на одно лицо.

Утреннее собрание прошло энергично, все разобрали свои задачи и разошлись по рабочим местам, и у меня наступила первая передышка за утро. Обычно я просила Марию-Дарью (или как там её зовут) сделать мне некрепкий кофе и обдумывала свой следующий день. Если кто-то не успевал вклиниться в это время, около десяти утра, в моё завтрашнее расписание, то отодвигался на следующее утро. День был расписан по минутам.

Сегодня в ежедневнике значился обед с подругами. А это значит, минимум два часа перерыва на обязательную болтовню и обмен сплетнями. Поэтому стоило все важные дела раскидать за два часа.

Я занимала должность креативного директора, утверждая рекламные кампании для клиентов и организовывая финальные презентации. Шла я к этому долгих десять лет, начав с позиции простого копирайтера. Теперь же в моей команде было более десяти человек и отдельный кабинет в одной из высоток делового центра.

Наскоро раскидав входящие, я засела за просмотр макетов. Два часа пролетело незаметно, и вот уже пора было выходить на обед. Я посмотрелась в зеркало — там по-прежнему отражалась подтянутая кареглазая блондинка с пышными светлыми волосами чуть ниже плеч. Добавив капельку румян и освежив помаду, я кинула телефон в сумочку и, оставив пальто на вешалке, спустилась на лифте вниз. Ресторан находился в соседнем здании, поэтому машина не понадобилась.

— Дорогая, отлично выглядишь, — пропела Наташа, подставляя лицо для поцелуя.

— Спасибо, и ты тоже, — вернула я комплимент.

Затем подтянулись Катя и Марина. Мы сделали заказ и принялись обсуждать общих знакомых. Наша встреча традиционно назначалась на четверг, когда можно было немного выдохнуть и начать планировать выходные. Катя с Мариной были замужем, имели каждая по ребёнку, мы же с Наташей были свободными независимыми девушками. Ну, как девушками. Дело уже шло к сорока, и наша свобода начинала казаться слегка затянувшейся. Поэтому разговоры крутились то вокруг поклонников, то перескакивали на жалобы в сторону школы и учителей. В общем, обычная женская болтовня, ничего такого.

— Алёна, не оглядывайся, — внезапно прошипела Наташа, многозначительно поглядывая куда-то мне за спину и чуть ниже склоняясь над столом. Я тут же напряглась. — Там ОН.

Я занервничала. Кто он? Максим из ночного клуба в прошлые выходные или Ярослав, который ухаживал за мной почти полгода. А может?.. Да ну, не может этого быть.

— Кто он? — не выдержала я. — Ну, не томи.

— Алёна, прям ОН! Невский! — и я похолодела. Таким тоном она могла говорить только про одного человека — а именно моего бывшего мужа, которого я не видела уже почти десять лет.

— Он один?

Наташа многозначительно покачала головой и закатила глаза вверх.

— Сидит с какой-то бабой и жуёт салат. И бросает на тебя косые взгляды.

Встречаться со своим бывшим, особенно случайно, стало у меня нехорошей традицией. Как правило, он появлялся на моём горизонте именно тогда, когда жизнь налаживалась. И стал поистине предвестником неприятностей. Вот и сейчас я поняла, что готова на всё, лишь бы избежать неприятной встречи.

— Натуль, прикрой меня перед девочками. Мне срочно нужно сбежать, — прошептала я ей, нашаривая руками сумочку. Проверив, на месте ли телефон, я встала и пошла на выход не оглядываясь. Нет, даже не думай на него посмотреть. Нет!

Но на повороте, перед дверью, я все же бросила осторожный взгляд через плечо и тут же поймала его ответный прямой взор. Быстро отвернувшись, толкнула плечом стеклянную дверь и сбежала.

Желудок голодно урчал, а впереди было целых полтора часа свободного времени. Ни съесть свой обед, ни расслабиться перед второй половиной рабочего дня он мне не дал. Поэтому в офис я вернулась злая и заказала себе доставку, тщетно борясь с воспоминаниями. Они приходили внезапно и захлёстывали, словно цунами.

«Ты самая красивая девочка из всех, кого я встречал». Томный взгляд, мускулистые руки на моей талии.

«Вернись ко мне, Алёна». Глаза, обещающие так много. И даже когда лжёт, он не отводит их в сторону.

А потом — мои слёзы и острый нож в груди, который поворачивается сам, стоит мне только подумать о нём. Нет! Нужно работать. Только так придёт забвение.

Я смогла погрузиться с головой в новый проект и проработала до самого конца рабочего дня. А потом, ни на кого не глядя, схватила свои вещи и почти выбежала из офиса, чтобы ни с кем не столкнуться. Прыгнула в машину и вернулась домой, надеясь вечером доработать то, на чём так и не смогла сосредоточиться.

Мандраж от случайной встречи почти прошёл и я смогла взять себя в руки. По дороге передумала насчёт вечера и поехала в спортзал. Сумка со всем необходимым всегда лежала в багажнике, и я нагрузила своё тело сначала кардио, а потом и силовой тренировкой, чтобы прочистить голову. Выходила из фитнес-центра уже спокойная и сосредоточенная. Спорт всегда помогал.

Вернувшись домой, погладила одежду на завтра, съела протеиновый йогурт с целой миской салата и уже приготовилась спать, когда телефон на столе завибрировал.

«Привет, Алёна» — высветилось на экране от незнакомого номера. А я похолодела. Только не он.

Я отвернулась, решив не отвечать. Воткнула наушники, включив аудиокнигу, и приготовилась засыпать. Пусть лучше я буду следить за чужой мыслью, чем думать о том, что на по ту сторону экрана он ждёт моего ответа.

«Я знаю, что ты меня сегодня видела. Ты прекрасно выглядишь!»

Три минуты.

«Я не надеялся тебя встретить, но очень рад, что судьба сама нас столкнула»

Пять минут.

«Можешь не отвечать, но я знаю, что ты читаешь. Просто знай, что я тоже о тебе думаю».

Боже мой, какой же ты гад! Гад! Мне хотелось закусить зубами подушку, выть от злости, бить кулаками об стену, лишь бы его слова не вызывали в душе целую бурю чувств: от злости до щемящей нежности. От боли до сладкой радости от того, что он вновь объявился. И, хуже того — от возбуждения, внезапно разлившегося по телу.

«Спокойной ночи, и если надумаешь ответить, пиши хоть в три часа ночи. Я всё равно не засну».

Я закрыла руками лицо и тяжко вздохнула. Нет, этого не может быть. Он не может снова появиться, чтобы меня разрушить. Я уже не соберу себя по кусочкам, потому что слишком поздно. И мне слишком много лет, чтобы я вновь велась на его сладкие речи.

Этот гад хорошо умел подбирать слова. Успешный московский адвокат, он очень тонко чувствовал, что женщина хочет услышать в каждый конкретный момент. Как часто я это видела: он находил слова в любой ситуации. Он умел умаслить даже самых злобных фурий: от усталой гардеробщицы в театре до самодовольной чиновницы в каком-нибудь департаменте. Его речи обладали магией, которой я была не в силах сопротивляться.

В конце концов я подняла руку, взяла телефон и просто выключила его. А потом голосом попросила Алису продолжить мою аудиокнигу. Шах и мат тебе, предатель. Не знаю как ты, а я совершенно точно собираюсь спать.

***

Утром я первым делом отправила в блок номер, с которого писал Данила. После сна всё казалось уже не таким драматичным, и я немного расслабилась. Всё зависит от меня. Я не хочу снова впускать его в свою жизнь, и значит, не впущу. Хватит себя накручивать и шарахаться собственной тени.

Привычно собравшись на работу, я весь день, как заведённая, разгребала завалы. К сожалению, в моей профессии они создаются искусственно неграмотными заказчиками, слишком требовательными клиентами или неопытными сотрудниками. И предусмотреть признаки приближающегося аврала — моя прямая обязанность.

А потом, под самый конец рабочего дня, курьер принёс цветы. Шикарный букет в моём любимом сочетании: охапка нежных роз с веточками эвкалипта, и ничего лишнего. Разворачивая записку, я затаила дыхание. И тут же выпустила весь воздух, прочитав: «Приглашаю сегодня на вечернюю прогулку. Максим».

Мне моментально полегчало. Вечер окажется заполнен, а значит, мысли о бывшем не смогут вновь меня одолевать. Я постараюсь не думать о том, что он снова в городе и может меня где-то подкарауливать.

Я сделала селфи с букетом и отправила фото Максу с благодарностью. Искренне поблагодарила и в ответ получила короткое: «Заеду в офис к шести». Я отправила смайлик и воспряла духом.

С Максимом меня связывали странные отношения. Он много лет за мной ухаживал, дарил цветы, приглашал на свидания. Но замуж не звал. Этакий спасительный круг в минуты печали. И сейчас он в очередной раз спасал меня от самой себя. Он был холост, свободен, весел и богат. И нам было хорошо вместе.

Когда я выпорхнула из офиса и нырнула в его машину, меня обдал аромат элитного парфюма. Машина всё ещё пахла тем особым запахом, которым обладает только новенький автомобиль из салона. Чмокнув небритую щёку, я улыбнулась и скомандовала:

— Давай сначала в парк! Хочу гулять, а потом поесть.

Макс с сомнением покосился на мои туфли.

— Ну давай хоть ненадолго! Я устала сидеть весь день в офисе…

В этом весь он. Слишком хорошо меня знает и плохо переносит женское нытьё.

Прогуляли мы и правда недолго. Цепляясь за руку своего спутника, я доковыляла до машины и мы поехали в ресторан. И уже там, сидя у окна над моей любимой карбонарой, я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Я часто задышала, пытаясь прогнать противное ощущение. Но по коже всё равно пополз холодок, и я привалилась к спинке дивана. Только на одного человека моё тело реагировало подобным образом.

Резко обернувшись, я поймала на себе пристальный взгляд Данилы. Он сидел с какой-то дамой, и я тут же усмехнулась: это такое странное дежа вю? Он обедает с дамами в каждом ресторане города, или только там, где появляюсь я?

Еда резко потеряла свой вкус. Я зависла над бокалом, а потом почувствовала, как ноги сами несут меня прочь. Прочь из-за стола.

— Максим, прости, я на минутку, — бросила я и поспешила укрыться в дамской комнате.

Там я долго смотрела на себя в зеркало, пытаясь восстановить дыхание. Как всегда в минуты волнения, по шее пошли красные пятна. Я намочила одноразовое полотенце и осторожно приложила к щекам. Дождалась, когда из глаз исчезнет затравленное выражение и уверенно толкнула дверь на выход. Там стоял он.

Толкнув меня внутрь, он закрыл дверь на щеколду и надвинулся на меня. Попятившись, я упёрлась задом в край столешницы с раковинами и поняла, что бежать некуда.

— Ты меня избегаешь? — улыбнулся Данила, глядя мне прямо в глаза. Его светло-голубые глаза смеялись, и сам он светился какой-то искрящейся радостью, которую я, увы, разделить не смогла.

— А ты меня преследуешь? — с вызовом спросила я, но отвести взгляд не смогла. Он, как всегда, околдовывал меня, вбирая всё моё нутро одними только глазами.

— Да, потому что по-другому ты не выходишь на связь, — его рука коснулась моей ладони, напряжённо сжимающей столешницу. Пальцы ритмично гладили тыльную сторону, посылая сигналы удовольствия во все уголки моего тела.

Подавив дрожь возбуждения, которое разлилось в воздухе туалетной комнаты, я прошептала:

— Я не хочу тебя видеть, Невский, — пробормотала я, безуспешно борясь с собой. Он по-любому уже заметил и быструю жилку на шее, и расширенные зрачки. Данила всегда считывал моё возбуждение с первого взгляда.

— Прости меня, — прошептал он, приближаясь к моему лицу. — Ты знаешь, я всегда избегал привязанностей…

И эти слова, наконец, вывели меня из оцепенения. Словно ярость, поднявшаяся из глубины души, придала мне сил.

— Да пошёл ты! — с чувством произнесла я, оттолкнув его крупное тело и одним движением отпирая щеколду и распахивая дверь.

Один-ноль, Невский. Сегодня я победила.

Вернувшись за столик, я сделала большой глоток и улыбнулась Максиму. Почти спокойно.

Он уже заказал десерт и с кем-то разговаривал по телефону, судя по всему, по работе. Я по-быстрому расправилась с карбонарой и постаралась выкинуть мысли о бывшем из головы. Пусть идёт к чёрту.

Краем глаза я заметила, как он со спутницей покинул заведение и расслабилась. Вот теперь можно и отдохнуть. Максим, как всегда, смешно шутил и в лицах рассказывал о новом клиенте, который выставлял невообразимые требования. Мы смеялись, общались, и я была очень рада его обществу.

Выйдя из ресторана, я ощутила, насколько сильно похолодало. Осень по-серьёзному брала дело в свои руки, и одинокие жухлые листья, которые ветер гонял по асфальту, только добавляли уныния. Тёплое нутро машины казалось уютным и камерным после уличного холода.

Макс затормозил у подъезда и выключил фары. Мы ещё немного поболтали, а потом потянулся ко мне и поцеловал. Его большая ладонь опустилась на мои лопатки, притягивая к себе, а дорогой парфюм ударил в нос. Обстановка была интимная, но я почувствовала ровным счётом ничего. Ни возбуждения, ни предвкушения. Ни грамма тех эмоций, которые совсем недавно сотрясали меня в присутствии Данилы. А ведь он почти не касался меня…

— Прости, Максим, сегодня кофе не будет, — пробормотала я, отстранившись от его губ. — Я устала, и у меня… в общем, я не могу.

Я мило улыбнулась, и, не дожидаясь его реакции, вылезла из машины. Хлопнула подъездная дверь, выпуская припозднившуюся бабульку с собачкой, и я нырнула в ярко освещённый подъезд. Так низко я ещё не падала, чтобы лгать ухажёру насчет «этих дней». Похоже, с появлением Невского жизнь снова пошла кувырком.

Дома, уже почистив зубы и запустив сериал на ноутбуке, я обнаружила на экране телефона сообщение:

«Ты же знаешь, что чем дольше будешь от меня бегать, тем хуже будет потом. Ты никогда не могла мне сопротивляться, не сможешь и сейчас. Я изменился, Алёна. Правда. И единственное, чего не хватает в моей жизни — это ты. Поэтому я не сдамся. Спокойной ночи, Златовласка».

Чёрт. Чёрт! Чёрт!!!

Глава 3

IV век до нашей эры

Причерноморье, Большая Скифия

Тяжело переваливаясь с ноги на ногу, я гордо несла свой живот вперёд. С момента, как муж узнал о том, что в моём чреве зародилась жизнь, я стала истинной владычицей в племени. Стоило мне только произнести жалобу или выразить недовольство, как виновник тут же жестоко карался.

Первая беременность за столько бесплодных лет совсем затмила мужу разум. Он окружил меня плотной охраной и слугами, готовыми по первому зову исполнить любое моё желание. Если бы кто-то оказался виновен в том, что я (да не допустят такого духи!) потеряла бы ребёнка, то его участь была бы поистине ужасна.

Холодные ветры, дующие с моря, вот-вот сменятся воздухом, который пахнет весной. Впереди — день весеннего солнцестояния, и даже в шуме волн уже слышится дыхание тепла. Мой повелитель велел не сниматься со стоянки до наступления родов, и сейчас нёс бремя этого решения. За долгую зиму все приморские пастбища оказались вытоптаны, и впереди маячил призрак голода.

Поэтому было решено снарядить несколько самых сильных воинов для охраны овец и лошадей, и отправиться на летние пастбища без остального племени. Светлоглазого родственника мой муж направил командовать отрядом, потому что за длинную зиму он успел завоевать расположение своего повелителя.

И сейчас я, раздражённая своим состоянием, которое вынуждена терпеть из-за мужской прихоти, я скучала. Почти всю осень я скрывала весть о наступившей беременности от своего любовника с бирюзовыми глазами, чтобы продлить наши игрища. Только с ним мне хотелось быть рядом, только его руки горячили мою плоть. Мужу же доставались жалкие остатки, которые я доносила до его ложа. Впрочем, он об этом никогда не узнает.

— Госпожа, повелитель зовёт вас к себе, — с поклоном передал приказ своего господина юный слуга, и, не посмев заглянуть в моё лицо, тут же ретировался.

Поплотнее запахнув тяжёлую овечью шубу, расходившуюся на огромном животе, я развернулась, спрятав неудовольствие на лице. Ещё рано. Ещё не настал тот миг, когда я буду повелевать всеми этими людьми. Сначала нужно родить сына и проследить, чтобы он выжил.

Войдя в жарко натопленный шатёр, я увидела, что мой муж ждёт меня к обеду. Когда несколько месяцев назад он прекратил со мной супружеские отношения, боясь навредить ребёнку, он внезапно открыл во мне интересную собеседницу. И теперь жаждал общения.

Я же, страдая от отсутствия его голубоглазого родственника, находилась в дурном расположении духа. За ту осень, что мы с юным любовником провели в пещере у моря, я поняла, что никогда уже не смогу отпустить его. И теперь, глядя в светлые глаза мужа, потускневшие со временем, я искала в них отблески глаз совсем другого мужчины.

Почти не притронувшись к еде, я сидела, грузно привалившись к стене шатра и подложив под поясницу подушки, и поглаживала живот руками.

— Я велел гонцам собираться в дорогу, пусть захватят с собой последние шкуры на обмен и помогут Дефтару закрепиться на новых пастбищах, — вдруг проговорил муж, облизывая толстые жирные пальцы после куска сочной баранины с лепёшками. — Уже должны были ускакать.

Имя моего тайного мужчины вырвало меня из забытья, в которое унесли беспорядочно скачущие мысли.

— Ты думаешь, они там будут голодать, мой господин? — лениво спросила я.

— Припасы заканчиваются не только у нас. Пусть у мальчика будет вся необходимая помощь, — сказал супруг и жестом подозвал меня к себе. — Присядь у моих ног, дай прикоснуться к сыну.

Я нехотя приподнялась и медленно подползла к мужу. Он обнял меня сзади и положил руки на живот. Даже не вытер после еды. Фу!

— Ворочается, — довольно проговорил он после нескольких минут. — Сильный будет.

Помолчал, потом продолжил.

— Я также послал к Дефтару моего доверенного друга Савлина. Пусть заменит его на севере, а юноша вернётся назад. Он из моего рода, и должен находиться при мне. Признаться, я думал сделать его моим наследником, пока в твоём чреве не зародилась жизнь. Теперь же пусть будет подле тебя и охраняет мою семью. Я уже немолод, и если к моменту, когда меня призовут предки, мой сын будет ещё мал, то Дефтар поможет ему удержать власть над племенем.

На этих словах я задержала дыхание, надеясь, что муж не уловил биение сердца, которое вдруг пустилось вскачь при мысли о том, что любимый скоро будет рядом. Всё складывалось даже лучше, чем я представляла.

В тот вечер я укладывалась спать с улыбкой на лице. Даже Игнур, наречённая Дефтара, не раздражала меня своим присутствием. Я нарочно держала её близко к себе, чтобы контролировать каждый вздох. И если она открыто скучала по жениху, то мне приходилось скрывать свою тоску, отчего ей доставалось ещё больше моего гнева и раздражения.

— Игнур, ты слышала, что твой жених возвращается? — елейным голосом спросила я её. Вспыхнувший блеск глаз и невольная улыбка выдали её с головой, а я снова почувствовала раздражение. — Смотри, чтобы к его приезду была здоровая, а то он будет пенять мне, что опять за тобой недоглядела. Мало ли, что ты ещё на себя уронишь?

Страх волной распространился по шатру от испуганного тела служанки, а я удовлетворённо прикрыла глаза. Хоть какая-то отдушина!

***

Когда отряд во главе с Дефтаром вернулся к племени, степь уже зазеленела. Мой живот раздался вширь, сделав из меня поистине необъятную бочку. Я и гордилась им, и злилась одновременно. Скорее бы уже долгожданный сын покинул моё тело и стал отдельным человеком. О духи, я клянусь любить его, хранить и оберегать, только бы вновь стать себе полноценной хозяйкой!

При виде Дефтара, ловко держащегося на коне, я ощутила прилив возбуждения. Что за дурацкое правило не касаться жены, пока она в тягости? Я была согласна на любого мужчину, даже на мужа, у которого с Дефтаром одни глаза на двоих. Можно притвориться и представить, что это он доставляет мне удовольствие.

Но бирюзовые глаза с золотыми искорками искали в толпе не меня. Они шарили по лицам, не останавливаясь, а когда нашли то, чего желали, то зрачки их расширились и по лицу разлилась радостная улыбка. Игнур! Сука!

Но я быстро овладела с собой. Шёлковая накидка, скрывающая лицо, была отличным прикрытием для тайных мыслей. Поприветствовав вновь прибывших, я удалилась в шатёр и разлеглась среди подушек. Сил практически не оставалось, и я то и дело ложилась спать, когда живот тянуло особенно сильно.

Этой же ночью начались схватки, и к утру родился крепкий здоровый ребёнок. Сын. У меня всё получилось!

Всё племя ликовало и праздновало рождение долгожданного наследника! Вокруг меня неотлучно находились прислужницы, которые исполняли любое моё желание. Отныне я возвысилась так, как ни одна другая женщина в племени. Я не отпускала Игнур, сделав её своей самой близкой служанкой. Нельзя допустить, чтобы они с Дефтаром встречались, даже тайно!

Три дня и три ночи пировали мужчины. Я слышала звуки их веселья: пьяные крики и песни заканчивались звуками очищения желудка, после чего они снова бросались к своему вонючему пойлу. Жаль, что мне ещё сорок дней сидеть безвылазно в своём шатре!

На пятый день после рождения сына, который неотлучно находился при мне, за мной прислали стражника. Муж хотел видеть меня и ребёнка.

Бережно укутав наследника в войлочное одеяло из верблюжьей шерсти, я самолично понесла его в шатёр к повелителю. Сердце билось быстро-быстро, предвкушая перемены. Только что-то необычное могло заставить мужа прервать моё послеродовое заточение. И это — либо погибель, либо возвышение.

В шатре пахло лекарствами и рвотой. Повелитель лежал на мягких подушках бледный и часто-часто дышал. В глубине души зажёгся огонёк надежды. Совсем допился, старик? Нет уже былого здоровья и могущества. Но я старательно спрятала ухмылку под вуаль и приняла смиренный вид.

— Подойди, Арга, — просипел муж и расслышала свистящие хрипы в его груди.

Я, смиренно склонив голову, подошла и осторожно опустилась на колени. Подошёл стражник — забрать ребёнка — но я не отдала.

— Духи говорят, что мне недолго уже осталось, — просипел он. — Выслушай же моё последнее наставление.

Я кивнула, опустив взгляд. Самые мои смелые мечты начали сбываться.

— Открой личико. Выйдите все вон! — прохрипел умирающий муж.

Я, дождавшись, пока все до единого покинут шатёр, отцепила вуаль от шапочки и посмотрела ему в глаза. И отшатнулась. Он неожиданно сильно схватил меня за руку, и заставил приблизиться к самому лицу. Чтобы не задавить драгоценного наследника, я осторожно положила его на кошму у своих ног.

— Что, дочь ишака, ты думала, я не узнаю, откуда у тебя сын? — с ненавистью шипел он мне прямо в лицо. — Ни одна женщина не понесла от меня за всю мою жизнь! Ты думаешь, ты особенная?!

Я смотрела в сверкающие злобой глаза и чувствовала смрад на своём лице от гнилого дыхания покойника. Волна страха захлестнула с головой, но я не позволила себе ни тени отчаяния на лице. Ни один мускул не дрогнул, и глаз я не отвела. Такие красивые, бирюзово-золотистые глаза, и такие злобные!

— Как у тебя только хватило наглости спутаться с чужим мужиком за моей спиной? Совсем страх потеряла? — у мужа уже что-то булькало в горле от натуги, но я не отводила глаз и молча ждала, чем всё закончится. И мои усилия оправдались.

Умирающий внезапно отпустил мою руку и обессиленно уронил свою на ложе. Потом взглянул на меня из-под прищуренных глаз и губы его тронула лёгкая улыбка.

— Я не ошибся в тебе. Только ты одна из всех трёх дур сообразила, что от тебя требуется. Ты думаешь, Дафтар просто так появился у тебя в охране? Не у одной у тебя глаза на нужном месте и мозги имеются.

Он замолчал, переводя дух. Я же, не двигаясь, смотрела в его лицо и не могла поверить, что всё это происходит наяву и со мной. Ангел смерти уже присел ко мне на плечо, и я уже чувствовала когти от его лап на своей шее. Но, кажется, сегодня он улетит ни с чем.

— Я думал, что если и ты окажешься пустышкой, то Дефтар станет главой племени вместо меня. Но он ещё молод и горяч, а сын мой слишком мал, чтобы управлять войском и исполнять обязанности вождя.

Он снова замолчал, а я мысленно подгоняла его: скорее, скорее! Скажи уже всё, что ты задумал! И я не буду душить тебя шнурком, который припасла у себя в рукаве.

— С такой дьяволицей, как ты, мой сын будет в безопасности. Ты будешь при нём правительницей, и Дефтар станет тебе помогать. Надо же, дочь суки, ты даже глазом не дёрнула, когда я тебя раскрыл! Именно такая мать и нужна моему наследнику!

Презрение смешивалось в его голосе с восхищением, и я позволила себе лёгкую полуулыбку.

— Только помни, о хитрая шакалица: никаких шашней с Дефтаром! Если мужчины племени прознают про вашу грязную тайну, вы все трое будете мертвы в тот же миг. Если кто-то хоть на минуту усомнится, кто твой сын на самом деле, ты заплатишь за это жизнью!

— Так если и ты и я догадались, о мой повелитель, о твоей способности продолжить род, то что мешает другим сделать то же? — задала я вопрос тихим голосом. Малыш под боком начал похныкивать, и я взяла его на руки, чтобы легонько покачать.

— Ты сама будешь следить за тем, чтобы злые языки ничего попусту не болтали. Я признал своего сына, признал и тебя и моего племянника. К моменту твоего правления злые языки должны быть вырезаны, а все сомневающиеся — лежать на дне моря. Ты меня хорошо поняла?

Я кивнула, медленно осознавая происходящее.

— А сейчас опусти ребёнка и позови всех назад.

Я, словно кошка, на цыпочках прокралась к выходу из шатра, готовая застать любого, кто посмел подслушивать. Но дисциплина у мужа была строгая. Никто не посмел ослушаться, и кроме немых стражников у входа никого не было. Отправив слугу с зовом, я вернулась в шатёр, где под боком у мужа лежал свёрток с наследником. Он положил на него руку и ждал, когда все ближайшие приближённые займут свои места на подушках.

Когда все расселись, муж прокашлялся, и властно произнёс:

— Сим признаю своего сына и наследника и нарекаю его именем Сагнур. Мать его, Арга, в случае моей смерти назначается правительницей племени до момента, как Сагнуру исполнится тринадцать лет. При нём будет неотлучно находится главнокомандующий — Дефтар, в его подчинение отдаю войско и все дела, связанные с управлением воинами.

Если кто-то посмеет сказать что-то против моей воли, тому сразу вырезать язык и кидать на корм падальщикам. Любой, кто не примет власть Сагнура и его матери, подлежит смертной казни. Да проклянут духи того, кто не подчинится моей воле!

И он произнёс короткую молитву духам степи. Мужчины произнесли вслед за ним и прикрыли лицо руками в знак солидарности.

Я внутренне ликовала.

Этой же ночью повелитель скончался. Я поручила сына прислужницам, повелев принести его в середине ночи на кормление. Грудь налилась молоком и распирала платье, и мне всё время хотелось есть. Но приходилось выполнять волю умершего и соблюдать погребальный обряд.

Войдя в шатёр, где предстояло всю ночь находиться подле тела усопшего, я огляделась. Тело уже прибрали, закутали в вышитый саван. У изголовья лежало оружие и монеты, у ног — миски с фруктами и пшеницей. Рядом — незажжёный факел, которым подожгут костёр и проводят повелителя в последний путь.

Я уселась на колени и принялась молиться. И впервые в жизни искренне благодарила своего мужа за то, что предпочёл оставить мне жизнь. Он мог, не раздумывая, забрать её, но решил, что лучше меня никто не защитит его наследника. Того, в чьих жилах всё же текла кровь его рода. Сагнур — значит, сильный. Хорошее имя выбрал он для моего сына.

Ближе к полуночи шатёр стали покидать приближённые и оставили меня одну. Тело уже затекло от одной позы, и я позволила себе немного размять спину.

— Ты обещала отпустить нас, — внезапно услышала тихий голос сзади, от которого мурашки пошли по спине. Дефтар.

Я ещё не видела его с того момента, как он вернулся. Повернувшись на голос, я оглядела его с ног до головы. Он возмужал, плечи раздались вширь, взгляд светло-бирюзовых глаз стал твёрже и сильнее. Прекрасного отца для моего сына подослали ко мне духи.

— Я не властна над волей покойного, — также тихо промолвила я. — Он назначил тебя главным над войском, и ты не можешь отказаться. Разве не за тем ты приехал в наше племя от своей матери?

— Я могу управлять войском и жениться на Игнур, — возразил он мне, и я услышала, как часто он задышал. Волнуется. Это хорошо. Значит, ниточка, за которую я дёргала всё это время, ещё прочна.

— Ты можешь управлять войском и делать то, что прикажу тебе я, — в моём голосе зазвенел металл. — А Игнур послужит мне гарантом, что моя воля будет исполняться.

Медленно поднявшись с колен, я подошла к нему вплотную и запрокинула голову. Потом ладонью нежно коснулась его щеки, поросшей, жёсткой щетиной, и пальцами обвела губы.

— К тому же тебе было хорошо со мной. Погляди на сына, которого я родила. Разве не готов ты теперь отдать жизнь за него?

По моим пальцам прошёл разряд тока, и он дёрнулся, почувствовав силу моего желания.

— Тебя слишком долго не было рядом со мной. Всё изменилось, Дефтар, — я неотрывно смотрела в его глаза и ловила золотистые искорки, которые вспыхивали в самой его глубине. Будто себя саму, я знала его наизусть. Сейчас в нём борется гнев и желание, и в моей власти сделать так, чтобы одно уступило место другому. Но не сейчас. Не у смертного ложа моего супруга. Я отдам ему все почести и наконец-то начну жить по своим правилам.

Глава 4

2025, Самара

Алёна

Очнувшись ото сна, я долго смотрела в потолок. Из головы не выходила бескрайняя степь, синее море и ощущение, что моя грудь полна молока. Поглядев на неё под тонким шёлком пижамы, я убедилась, что моя грудь по-прежнему держит свою форму и никаких молочных рек не предвидится.

Сон — если это был он — оставил странное послевкусие власти и вседозволенности. Будто бы на языке я всё ещё ощущала привкус команд и приказов, а сердце ярко пело от того, что я всемогуща. Ещё никогда я не смотрела такие яркие сны. Всегда какие-то обрывки — то пещера на берегу моря, то влажный летний вечер на бульваре под свет газовых фонарей, то особый запах притираний и эфирных масел.

Помотав головой, я вспомнила вчерашний день. Данила — это плохо. Это очень, очень плохо. Он был моим кошмаром на протяжении долгих лет и вот явился вновь.

Я вспомнила, каким он был тогда, когда мы познакомились. Молодой яркий преподаватель, который взялся вести «Семейное право» на третьем курсе университета. Все девчонки тогда были в него влюблены, а я смотрела на них слегка свысока. Никогда не любила быть, как все.

Я не подкарауливала его у дверей деканата, не выспрашивала номер телефона под предлогом дополнительных занятий. Я молча слушала его лекции, вставала и шла на следующее занятие. Но в глубине души я следила за ним, зная, что только выделяясь среди других студенток, смогу привлечь его внимание.

— Кузнецова, задержитесь, есть вопросы по реферату, — деловым тоном попросил как-то Данила Олегович после лекции.

Сердце попдрыгнуло, но виду я не подала. Собрала тетрадку, ручки, телефон и подошла к нему.

— Вот здесь я выделил моменты, которые вы никак не расшифровываете. И я не понимаю, вы это бездумно списали с источника или просто не стали расписывать. Переделайте, пожалуйста, и сдайте до следующего семинара.

Я пробормотала «Угу» и, не глядя на него, забрала реферат. Заталкивая его в сумку, услышала:

— У первокурсников по Римскому праву будет практический семинар с публичным судом. Мне нужны судьи в помощники. Я пригласил Соколова и Красавину. Вы сможете им помочь?

Подняв глаза к его серьёзному лицу со стёклами очков без оправы, я автоматически кивнула.

— Тогда мне нужен ваш телефон. Диктуйте, — и я послушно продиктовала ему свой номер.

Это было начало.

Помотав головой, я вынырнула из воспоминаний и поплелась на кухню ставить чайник. После вчерашнего вечера и странного сна голова была как в тумане. Вечер с Максимом, потом Невский. Его проклятые смски… Я, действительно, не могу больше от него скрываться. Не я. И не в этом городе. Мой единственный выход — встречать его с открытым забралом и раз за разом доказывать ему, что его психологические штучки на меня больше не действуют. Я все их выучила наизусть, и на каждой эмоциональной качельке покаталась по полной. С меня хватит.

Принимая душ, суша волосы и накладывая макияж, я мысленно подбадривала себя и прогоняла внутри мысленные диалоги с ним. Ну что такого он может мне сказать? Ничего нового. Он снова набегался где-то там и вернулся, потому что его ко мне тянет. Всё. Я слышала это уже минимум два раза. Неужели не смогу спокойно выслушать в третий и послать его на… юг?

Вооружённая кофе и тостом, который забросила в бумажный пакет и доедала в пробке, я добралась до работы. В офис я заходила во всеоружии, полностью погрузившись в мысли о предстоящих делах.

Завершив планёрку и проверив выполнение вчерашних задач, я откинулась на кресло и заглянула в телефон. Новых сообщений не было. Я выдохнула и улыбнулась. Всё хорошо.

— Алёна, зайди ко мне, — заглянул мой руководитель и я пошла за ним в его кабинет. Там уже сидели двое моих сотрудников.

— Присаживайся. У нас образовался входящий клиент, — начал речь Евгений Борисович, обращаясь к нам троим. — Заказ сложный, потому что завязан на личном бренде. Тут нужен будет полный фарш: брендинг, стратегия, продвижение в медиа, подключение СМИ и пиар-службы. Только это даст результат. Но — я не уверен, что клиент готов к такому масштабу и готов платить. Скорее всего, там дела на уровне «А что, мне придётся вести соцсети? Сделайте это за меня». Необходимо подключить тяжёлую артиллерию и донести до него суть работы с нами.

Я кивнула. Тяжёлая артиллерия — это я. Спокойно рассказать, какие мы даём результаты, гарантии, чем действительно полезны клиенту и мягко подвести к покупке — это была моя стезя. И если надо поймать крупного клиента, то отправляюсь всегда лично я.

— До конца дня Маша и Вика подготовят тебе презентацию, всю аналитику по его узнаваемости, цитируемости, присутствию в медиапространстве. Заодно пробьют его реальное положение финансов. К пяти вечера у вас встреча, он уже предупреждён.

— Девочки, презентацию жду к трём, чтобы успеть, если что, поправить, и добраться до места встречи. — Я встала и направилась к выходу, чувствуя азарт и подвох. Я уже догадывалась, что это был за клиент. Решил играть по-крупному? Я высосу из тебя все денежки, можешь не сомневаться.

***

К концу дня у меня уже было полное досье на Невского. Он представлял крупную юридическую фирму из Санкт-Петербурга «Богданов, Невский и партнёры», и приехал открывать филиал конторы у нас. С нашей помощью хотел прокачать личный бренд, чтобы привлечь первых клиентов. Понятное дело, что клиенты к юристам приходят по сарафанному радио, но публичность и медийная поддержка, которая гремит на весь город — солидное подспорье там, где репутация решает всё.

Закинув в сумку ноутбук, в четыре я выехала из офиса. Решив дать себе немного времени и прогуляться перед встречей, я припарковалась и немного посидела на набережной, глядя на реку. Собравшись с мыслями, поднялась и пошагала к ресторану.

— Ты имеешь нездоровую страсть к ресторанам, Данила Олегович, — вместо приветствия сказала я и опустилась за столик у большого, от пола до потолка, окна.

— И тебе здравствуй, Алёна, — улыбнулся он одними губами. — Я заказал тебе кофе без сахара и твой любимый крем-брюле.

— Благодарю, — удержалась я от того, чтобы сказать, что кофе я сегодня уже пила. Это будет смешно и по-детски, а я давно уже не ребёнок.

Он отхлебнул из своей кружки горячий напиток и продолжил:

— Приехала отговаривать меня от работы с твоим агентством?

— Нет, отчего же, — с вызовом ответила я, открывая ноутбук. — Я приехала ободрать тебя как липку. Поэтому даже не думай отказываться.

— У меня солидный бюджет на продвижение от компании, поэтому можешь не стесняться, — расслабленно улыбнулся он. — Но учти, никакой туфты я не потерплю. Каждый уплаченный рубль должен быть отработан.

И он двусмысленно уставился на меня, приподняв бровь.

Я же смогла удержать на лице спокойное выражение, хотя кулак под столом сжался. Так невыносимо хотелось ударить его в отбеленные зубы или двинуть каблуком в причинное место, что пришлось опустить глаза. Иначе он бы точно прочёл там, что я испытываю в этот момент целую бурю эмоций.

Официантка принесла кофе, и я схватилась за него, как за спасительную соломинку. Отхлебнула, разбила ложечкой карамельную корочку на десерте и с наслаждением зачерпнула сладкую сливочную массу. Размяла на языке, наслаждаясь вкусом. Я и правда обожала крем-брюле, и это был тот десерт, с которым меня познакомил именно он. Поэтому я не ела его очень давно.

Взяв себя в руки, я подвинула к нему презентацию и стада излагать наши идеи по поводу его продвижения как адвоката по уголовным делам. Имея юридическое образование, я понимала, что на самом деле ему нужно, и какого рода известности он добивается. Поэтому мои предложения были точны и били чётко в цель.

Я раскручивала его на пакет для VIP персон с ежемесячными вложениями на кругленькую сумму. В итоге он, практически не торгуясь, согласился. Я торжествующе улыбнулась.

— И это всё? Я думал, у вас есть пакеты и подороже, — поддел он меня, но я не поддалась на провокацию.

— Это только начало, Невский. Вот увидишь, работа со мной тебе дорого обойдётся, — парировала я. Он кивнул, расплатился за кофе и десерты и протянул мне руку.

— Прогуляемся? Я давно не был в городе, — протянул он руку, помогая мне встать.

Проигнорировав раскрытую ладонь, я поднялась.

— Мне нужно домой, — коротко сказала я, глядя ему в лицо.

— Ну, я думал, что ты выдержишь характер и не сбежишь от меня так рано, — поддразнил он. — Ты отлично держишься, как взрослая самостоятельная девочка. Все эмоции в кулаке, прошлое давно забыто. Разве не так?

— Я не поддамся на твои манипуляции, Невский, — холодно парировала я.

— Данила. Можешь звать меня просто по имени, — улыбнулся он, а в ушах эхом прозвучало воспоминание из другой жизни.

«Можешь звать меня просто по имени», — прошептал он и снял мои трусики.

Я усилием воли отогнала непрошеное воспоминание и ответила:

— Я буду звать тебя так, как захочу. Моя помощница пришлёт тебе договор на подписание. Момент, с которого первый платёж будет у нас на счету, и начнётся наша работа. А пока — моё рабочее время кончилось. До свидания, Данила Олегович.

Я схватила сумку и медленным шагом, без спешки, еле переводя дыхание, вышла из ресторана. Он остался стоять и буравил взглядом мою спину. Умница, Алёна. Ты справилась. Так держать!

***

Вечером, слоняясь по дому и пытаясь себя чем-то развлечь, я, наконец, сдалась и набрала Наташку.

— У тебя свободен вечер? — спросила я и получила утвердительный ответ. — Приезжай, и захвати с собой чего-нибудь к чаю. Только безалкогольного. Мне нужна ясная голова.

Через полчаса подруга уже вешала своё пальто у меня в прихожей и, румяная с холода, доставала из бумажного пакета полезный вечерний перекус. Креветки, кальмары, камамбер, авокадо, рукколу и отступление от правил — хрустящий багет из пекарни.

Вскипятив чайник и поставив на стол ароматный чай с облепихой и шиповником, я уселась напротив, раздумывая, с чего бы начать.

— Ну, не томи, — поторопила меня Наташа. — Он снова тебя преследует?

— Да, — наконец призналась я. — Всё, как обычно. Только в этот раз он ещё и на работе припёр меня к стенке. Собирается стать нашим клиентом и получит неограниченный доступ ко мне в рабочее время.

— А передать его кому-то не получится?

— Конечно, я передам. Но, зная Невского, я уверена, что у меня это не выйдет.

— Алён, ну неужели ещё не всё у тебя? Ну в прошлый раз он так сильно тебя уделал, я думала, там умерло уже всё!

— Я тоже так думала, — вздохнула я. — И я не понимаю, что происходит. Почему я так на него реагирую? Только на него!

Я отхлебнула чай и уставилась в окно. Мысли, как жёлтые листья, порхали с ветки на ветку, а я пыталась их поймать в один связный рассказ.

— Ведь сколько мужиков вокруг! И замуж зовут, и ухаживают, и просто внимание уделяют. Но — всё не то. Ни один не цепляет так, как надо. А этот гад только одно слово скажет — и у меня мурашки по телу!

— Да, я никогда этого не понимала. Почему ты, такая красавица, с шикарной квартирой, машиной, с образованием и карьерой, никак не найдешь своё счастье? Ведь самые лучшие мужики вокруг тебя!

Сама Наташка тоже была одинока, но имела уже взрослого сына и была разведена больше десяти лет. Она порхала с цветка на цветок, нигде особенно не задерживаясь, но замуж больше не хотела. Разница между нами была в том, что её большая любовь уже давно перегорела, и она в неё не верила. Жила в своё удовольствие, проводила время в театрах, на выставках, бегала на свидания с мужчинами. В целом вела точно такую же жизнь, как я, с одним только исключением. Она смирилась с тем, что её вторая половинка нашлась и даже успела разочаровать, и жила с чувством выполненного долга. Я же упорно искала мужчину, который вызовет во мне хотя бы долю тех эмоций, которые будил Невский.

— Я, Наташ, как будто проклята.С каждым новым поклонником наступает момент, когда я верю, что — всё, это оно. Я нашла того самого, с кем мы будем счастливы и умрем в один день. Но потом я начинаю сравнивать его с Невским. И всегда он выигрывает! Никто не может с ним сравниться. Не так пахнет, не так смеется, не те подарки выбирает. Я так устала от этого, — еще минута, и я расплачусь. Слова рвались из глубины души и открывали передо мной ту истину, в которой я не хотела признаваться себе самой. Никто не сравнится с Невским. Уже десять лет никто не может и близко к нему приблизиться.

— А ты точно уверена, что не хочешь быть с ним вместе? — заглянула она мне в глаза.

Я отрицательно помотала головой, разглядывая вкусности, разложенные на столе. Но ни морепродукты, ни вкусный бутерброд не привлекал. Внутри тела как будто бы образовалась сосущая пустота, которую я ощущала, как раковую опухоль. Она саднила и пульсировала, не давая забыть что он рядом. В одном со мной городе. Возможно даже, что в соседнем доме.

— Не смогу. Он снова предаст, и снова убежит в момент, когда я наиболее уязвима. Не понимаю, почему он так делает. Ты же знаешь, какой он умный. Он знает каждое движение моей души, предугадывает мои реакции! Но просто стать надёжным, тем, кто не предаст и будет стоять за тебя до конца — нет. Я не смогу быть с ним рядом, зная, что в любой момент я снова могу оказаться одна на развалинах своей жизни…

Наташка знала Невского столько же, сколько и я. Мы вместе учились в университете, и она была свидетелем моего романа от самого начала до самого конца. Поэтому именно ей я позвонила, чтобы поделиться своими мыслями. И мне и правда стало легче.

Роман с преподавателем был чем-то неслыханным, поэтому мы с Данилой Олеговичем всё тщательно скрывали. И только моя верная Наташка была в курсе, только ей я могла изливать душу и рассказывать всё без утайки.

Девчонки из группы, конечно, заметили особое отношение симпатичного препода к Кузнецовой и завидовали, пытаясь понять причину постоянных олимпиад, ознакомительных поездок в суд и прочих активностей, на которые он меня подбивал, чтобы быть рядом. Они из кожи вон лезли, чтобы попасть в группу его «особых» студентов, которым доверялось чуть больше, чем всем остальным. Я и пара других избранных писали ему исковые заявления, просматривали решения судов и подкидывали аргументы. Это было интересно, волнительно, и очень душевно. Все девочки из его «актива» были влюблены в блестящего преподавателя.

Но началось всё это только на пятом курсе. Целый год с момента, как он сохранил номер моего телефона, он хранил молчание.

И вот, как-то раз, с незнакомого номера пришло сообщение:

«Ты готова к завтрашней поездке?»

Моё сердце замерло и пропустило удар. Я всё ещё не верила, что это он. Поэтому не ответила.

«Почему молчишь?»

«Я не общаюсь с незнакомцами»

«Это твой преподаватель. Сохрани номер.»

И я, конечно же, сохранила. Он сам написал! Первый! Боже, мне хотелось прыгать на стену от радости. Интересно, он всем студенткам писал сообщения, или только мне?

— Алёна, я наверное, пойду. Ты как, ничего? Сможешь одна уснуть?

Я вынырнула из воспоминаний и торопливо проговорила:

— Да-да, я в порядке. В конце концов, через год мне уже будет сорок. Когда, если не сейчас, быть в порядке?

Наташка расцеловала меня, накинула пальто, обулась и вышла. Внизу её ждала машина, а я побрела умываться и искать то, что можно почитать перед сном.

Выбрав наугад книжку, я раскрыла её на закладке и углубилась в чтение. Это оказался любовный роман. Нет, это не то, что мне нужно. Погрузиться бы сейчас в какое-нибудь полезное чтиво про рекламу или личный бренд. Освежить память, почерпнуть новых мыслей. Но мысли упорно возвращались к Невскому. Я никогда не умела предугадывать его шаги, а защищалась только игнором. Вот и сейчас предусмотрительно выключила телефон и постаралась уснуть.

Глава 5

IV век до нашей эры

Причерноморье, Большая Скифия

— Выйдите все вон! — скомандовала я прислужницам и охранникам-мужчинам, приставленным к моему сыну. — Дефтар и две мои тени — останьтесь.

Властным жестом я выпроводила всех из шатра, оставшись наедине с Дефтаром. Почти. Две мои незримые тени прятались сзади, готовые в любой момент защитить хозяйку.

— Ну что, главнокомандующий Дефтар, ты доволен? — промурлыкала я, обходя его кругом и едва касаясь кончиками грудей спины. — Твой сын — наследник, ты сам — повелитель войска. Я — правительница при сыне. Не об этом ты мечтал, когда покидал дом матери и ехал в её родовое племя?

Моя ладонь, будто бы невзначай, погладила бугристые мускулы на руках, поправила волосок, спадающий на лоб. Я доставала светлоглазому юноше до плеча, и оттого чувствовала себя рядом с ним маленькой и хрупкой.

— Не об этом я мечтал, Арга! Не жить во лжи и ублажать ненасытную потаскуху! — прошипел он. Его голос походил на рычание собаки, когда она предупреждает прохожих о том, что готова напасть.

— Разве можно так говорить о своей госпоже, м? — промурлыкала я, игнорируя его злобу. Она радовала меня, потому что была выше его обычного равнодушия. — Ты сохранишь своё место подле меня, если будешь как следует исполнять все мои пожелания.

Дефтар сделал еле уловимое движение и схватил меня за подбородок, приблизив своё лицо к моему:

— Послушай, ты… Дочь осла! Ты — всего лишь женщина, и я смогу придушить твою тощую шейку всего одним движением руки… — он прервал свои злобные слова, потому что моя рука нежно обхватила его мошонку и чуть сжала.

— Не сможешь, — прошептала я в изогнутые губы и провела по ним языком. — Никто на свете больше не сможет ублажить тебя так, как я…

И мы, обхватив друг друга руками, сплелись телами в неистовом поцелуе. Его ненависть служила топливом для возбуждения, и устоять он не смог. Как не мог отказаться от наших утех тогда, когда мы прятались в пещере от лишних глаз.

Ненавидел ли он меня? Да! Любил ли? Нет! Хотел ли? Очень! И вот этот сплав ненависти и желания действовал на меня, как наркотик. Я смотрела в его бирюзовые глаза, тонула в них и чувствовала, как по позвоночнику ползёт огненный столб энергии жизни. Только в такие моменты я чувствовала себя живой.

Оторвавшись от поцелуя, он схватил меня рукой за горло, а другой вытащил длинный кривой нож из кожаных ножен. Секунда — и у моего горла прижато ледяное лезвие.

Я улыбнулась. В тот же миг, в который он потянул нож за рукоятку, у его боков стояли две мои неуловимые львицы. Отравленные короткие лезвия были прижаты к его горлу с двух сторон, а рука, держащая кривой нож, блокирована мускулистыми руками.

— Я же сказала, что ты не сможешь убить меня. Этого не позволят мои тени. Да и как ты посмеешь нарушить наши родовые законы? Убив мать своего ребёнка, ты навсегда покроешь себя позором и лишишься счастья в следующих жизнях.

— А ты? Ты сама? Не боишься, что я найду тебя во всех последующих жизнях и лишу тебя всего?

— Не боюсь. Мой муж всё знал! — выплюнула я ему в лицо ту правду, которая чуть не убила меня в ту ночь, когда умер мой муж. — Он специально привёз тебя в племя, чтобы я зачала наследника! Он выбрал тебя, как и я — по цвету глаз. Чтобы никто даже подумать не мог, что наследник — не его плоть и кровь. Он знал, что бесплоден! И он ждал, чтобы я сама догадалась, как спасти свою жизнь и дать ему сына. Поэтому я — невиновна! Так хотели духи!

Я шептала ему в лицо, а сама гладила его безупречный торс руками, умело воспламеняя страсть и наблюдая, как его тёмные зрачки расширяются, поглощая бирюзовую радужку и гася золотистые искры. Всё ещё обездвиженный моими тенями, он был вынужден терпеть и наблюдать за мной, оставаясь скованным.

Подав знак глазами, что его можно отпустить, я молча наблюдала, как мои девушки отобрали у него оружие и отпустили. Оставшись без защиты, он возненавидел меня ещё больше.

Я же, зная, как сломать эту стену отчуждения, опустилась на колени. Глядя снизу вверх, прошептала:

— Ты можешь сделать со мной всё, что хочешь, господин. Этой ночью — прочь все запреты, только ты и твои желания.

Этот мужчина был полной противоположностью своему дяде. Если тому для расслабления нужно было подчиниться женщине и почувствовать, что он сам ни за что не отвечает, то Дефтару нужно было повелевать женщиной, управлять любовной схваткой и указать мне на моё место. У его ног.

Увидев, что он готов к танцу страсти, я закрыла глаза и полностью отдалась ночи. В конце концов, я мечтала об этом несколько месяцев.

***

Утром, спрятав следы от его сильных пальцев на своей шее и надев торжественную вуаль на лицо, я собрала совет старейшин племени.

— Уважаемые, я собрала вас для того, чтобы вы, как самые старейшие и досточтимые мужчины, решили судьбу слабой женщины. Великая Сульнур поведает вам о видении, которое было ниспослано ей этой ночью.

Все притихли. У меня на руках молча спал младенец, сзади расположились мои верные тени. По правую руку на подушках сидел хмурый Дефтар, который не смотрел ни на меня, ни на ребёнка. Старейшины заполнили шатёр повелителя по кругу и напряжённо ждали.

С колен тяжело поднялась главная жрица племени — Сульнур, чьи одежды были расшиты мелкими золотыми ракушками. Ей дозволялось ходить без вуали на лице, и она носила на голове особый золотой обруч, который указывал на её священный статус. Её одежды были украшены богаче, чем у самого повелителя.

— Этой ночью мне было послано видение. В нём на белоснежном жеребце наш повелитель, почивший сорок лун назад, вновь показал свой лик. Он был зол и лицо его омрачилось гневом.

Все ахнули, поползли шепотки. Дефтар, подняв правую руку, положил конец разговорам.

— Он указал на восток, откуда были видны клубы пыли от тысяч жеребцов под сёдлами наших врагов. Они, прознав о племени, которым управляет женщина и младенец, собирают многотысячное войско, чтобы разграбить наши сундуки и захватить пастбища.

Ропот вновь поднялся под стенами шатра, и вновь умолк, подчиняясь руке Дефтара.

— Он велел защитить его женщину и его сына! — голос Сульнур прогремел над головами присутствующих, и она вытянула руку, указав перстом на меня и сына. Я же, склонив голову в безмолвном почтении, молча ожидала решения своей судьбы.

— В нашем племени, у нашего народа есть священный обычай, который защищает женщин, ставших вдовами.

Я со своего места видела, как некоторые старейшины согласно покачали головами и стали перешёптываться между собой.

— Вдову обязан взять в жёны следующий по старшинству член рода её мужа, будь то брат или племянник.

Я скосила глаза вправо и увидела, как у Дефтара напряглись скулы и заходили желваки на лице. Только бы чего не выкинул в гневе…

— Повелитель завещал править своему сыну под защитой своей жены и племянника. Сегодня же он велел мне провести обряд бракосочетания между его вдовой и племянником Дефтаром, не дожидаясь конца траура, который наступит через одну зиму и одно лето…

Дефтар вскочил на ног, вокруг него зашевелились старейшины и поднялся гвалт. Одни кричали, что это невозможно и нужно ждать окончания траура, другие требовали убить Дефтара, так как он не должен был становится правителем.

Сульнур крикнула зычным голосом:

—- Молчать! Я ещё не закончила!

Все, наконец, уселись и замолчали.

— Правителем остаётся сын и наследник покойного повелителя, великий Сагнур. Дефтар, который должен взять в жёны овдовевшую Аргу, остаётся главнокомандующим и не может стать повелителем по нашим законам. Но дети, которые появятся от этого брака, смогут быть наследниками Сагнура, — жрица перевела дух и продолжила. — Повелитель указал на восток и велел собирать шатры, чтобы отогнать стада на северные пастбища. Если выполнить его волю немедленно, то мы спасём многие жизни.

Она, наконец, закончила села на подушки. Воцарилась тишина.

— Твоё видение, Сульнур, очень своевременно, — Дефтар взял слово и грозно оглядел всех присутствующих. — Но я не давал согласие на женитьбу ни Арге, ни её покойному супругу, нашему повелителю. У меня уже есть наречённая, и зовут её Игнур. Я обещал её отцу взять её в жёны и не могу забрать своё слово обратно.

— Ты, Дефтар, — проскрипел верховный старейшина, который до этого молчал слушал и смотрел на реакцию окружающих, — волею повелителя отвечаешь за жизнь членов нашего племени. Ты — главнокомандующий, и обязан управлять войском. Ты — человек, связанный долгом перед целым племенем и перед своим родом. Ты теперь не можешь выбирать. Сульнур права, такой древний обычай существует, и он направлен на защиту вдов и сирот.

Я сидела, затаив дыхание. Верховный старейшина обладал непререкаемым авторитетом и его суждение имело решающую роль.

— Нарушение обычая тут только одно — свадьба до истечения срока траура. Но уж если так хочет наш повелитель, то так тому и быть. А Игнур ты можешь взять второй женой, если захочешь, и если Арга, как главная жена, разрешит.

Остальные молча склонили головы, выразив тем самым согласие с верховным.

Моё сердце ликовало. Всё вышло даже лучше, чем я хотела. Уловив движение справа, я увидела, как Дефтар поднялся на ноги и стремительно вышел из шатра. Спрятав ухмылку в вуали, я подняла глаза на присутствующих и промолвила:

— Я благодарю вас за скорое и справедливое решение. Как вдова нашего усопшего господина и мать его наследника, я подчиняюсь вашей воле.

Грациозно поднявшись, я повернулась и вышла из шатра через второй вход. немного отойдя, я кивнула теням и приказала одной из них:

— Проследи за ним, чтобы не наделал глупостей, — и та мгновенно исчезла.

Я, качая чутко спящего сына, пошла с ним к берегу моря. Совсем скоро мы покинем эту стоянку и я уже не буду слышать шума волн, так любимых мною. Я хотела насладиться им сполна, впечатать в слух и сознание этот ритм, пляску волн и шипение, с которым они откатываются назад, катая за собой гальку.

Обернувшись, я увидела Сульнур, которая стояла, воздев руки к небу, и молилась, устремив лицо на восток.

Направившись к шатру, я прошла мимо, не останавливаясь, а она прошептала так, чтобы слышала только я:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!

Ухмыльнувшись, я прошла мимо и не ответила. Необходимо было приготовить всё для свадебного обряда, и у меня ещё было много дел.

***

На берегу моря, в свете девяти разожжёных костров, совершался обряд, которого я желала всем сердцем. Прекрасный мужчина с бирюзовыми глазами был обещан мне в мужья перед всем племенем. Сульнур, в своём самом торжественном облачении, с крошечными кусочками зеркал, нашитых на длинную мантию, читала слова древней молитвы духам земли, воды, воздуха и огня.

Я, с ног до головы покрытая длинной шёлковой вуалью, кусала губы, предвкушая брачную ночь. В моём чреве уже набирался сил следующий сын этого светлоглазого мужчины, и я вновь сделала всё для того, чтобы спасти жизнь и ему, и себе. Срочный свадебный обряд был просто необходим.

Но об этом не знали еще ни сам Дефтар, ни Сульнур, ни старейшины. Завтра мы снимемся со стоянки и уедем вглубь полуострова, спасаясь от летней жары, засухи и выдуманных врагов. А сегодняшняя ночь станет защитой моему нерождённому сыну и его законным оправданием.

Слева от меня дёрнулся Дефтар, которому взрезали вену и теперь тёплая алая кровь капала в подставленную церемониальную чашу. У меня уже был шрам на руке от другого свадебного обряда, поэтому я перенесла болезненный рывок ровно, без звука. Когда наша кровь соединилась, ему дали отпить из чаши первым. Я же, когда пила солёную вязкую жидкость, не спускала с него глаз, улыбаясь и дерзко утверждая над ним свою власть.

Прямо перед началом свадебной церемонии обе мои тени и двое охранников из свиты покойного мужа притащили вырывающегося Дефтара в мой шатёр, где я расчесывала волосы, которые готовилась заплести в церемониальные косы.

— Госпожа, он пытался бежать, — коротко сказал один из охранников, а Дефтар дёрнулся, удерживаемый верёвками, накинутыми на его запястья. — Два коня, две седельные сумки. Он и девица Игнур, ваша служанка.

Я кивнула и отпустила охранников, велев ждать за пределами шатра.

— Зачем ты опозорил мою служанку, украв её на виду у всех? — промурлыкала я, отлично зная ответ.

— Ты сама знаешь! Я не буду всю жизнь плясать под твою дудку! Я люблю другую, неужели же тебя это не унижает? Подбирать объедки с её стола? — попытался он меня оскорбить. Но напрасно.

— Ты не видишь дальше собственного носа, Дефтар. И никогда не видел. Вот почему не быть тебе повелителем племени! К крепким мышцам должен прилагаться ещё и разум, — и я легонько постучала по его голове согнутым пальцем. Он дёрнулся, но тени держали его крепко.

— Отпустите его, негоже будущему мужу стоять связанным перед своей женой. А ты, — вновь обратилась я к нему, — можешь заставить меня плясать под свою дудку. Если станешь моим мужем. Тем более, что … твоя дудка мне тоже очень по душе.

Я улыбнулась, но не дала ему возразить и продолжила:

— Ты будешь иметь жену-правительницу, твой сын итак уже наследник и будущий правитель племени. И у нас будут другие дети — я ещё молода, а семя твоё крепко. Мы будем единоличными правителями племени. Не о такой ли жизни ты мечтал? Ты ведь честолюбив, Дефтар. Ты не остался в племени матери на правах младшего сына обычного воина. Ты захотел возвыситься и поехал на поиски приключений. Так возьми же всё, о чём ты мечтал, Дефтар! Что тебя так смущает? Что у тебя будет умная жена, которая просчитывает все шаги наперёд? Так иные правители убили бы за такое ценное сокровище. Или тело твоё жаждет презренную девку, простую служанку, которая не даёт тебе познать себя без брачного обета?

У Дефтара на лице дрогнул мускул, и я рассмеялась.

— Так вот оно что, дело в одной маленькой девчонке, которая и мизинца моего не стоит? Ну так что ж — угоди мне и я разрешу тебе взять её второй женой. Просто протяни руку и возьми всё то, что ты так сильно желал, Дефтар!

Я смотрела ему прямо в глаза и тонула в них, удивляясь их магической власти. Боже мой, если у меня будут сыновья с такими же светлыми колдовскими глазами, то мы покорим вместе весь мир! Как он этого не видит? Как можно быть таким слепым?

— Если ты даёшь мне обещание, что Игнур станет моей второй женой — то я пойду с тобой сегодня к кострам и отведаю вкус твоей крови.

— И больше не будешь сбегать от меня? — поддразнила я его.

— Да! — твёрдо ответил он и впервые прямо посмотрел мне в глаза. Внизу живота стало мокро и я, не удержавшись, погладила пальчиком его полные губы.

— Спасибо, — прошептала и сделала знак рукой. — Тогда иди готовься, потому что уже совсем скоро взойдёт Луна!

И он вышел, оставив меня возбуждённую, раскрасневшуюся, мечтающую о той ночи, что ждёт после священного обряда. Я вознесла молитву духам, которые исполняют все мои желания. Нужно будет принести им жертву, чтобы отблагодарить за все дары.

Почувствовав, как моих ладоней коснулись пальцы Дефтара, я подняла глаза.

— Помни о своём обещании, — прошептал он так, чтобы слышала только я.

— Пусть этой ночью нас будет только двое, — гневно сверкнула я глазами. — И я свои обещания всегда выполняю.

Под звуки труб и бубнов нас проводили в украшенный шатёр, где я впервые за все ночи с этим красавцем не боялась быть придушенной.

Зная, что он любит, я полностью отдала ему власть над собой, превратившись в послушную кошечку. Он смог выместить всю свою злость, и обиду, и горечь. Не понимая, что затягивает шнурок на своей собственной шее. Потому что такая любовь связывает крепче, чем самая прочная верёвка. И с овечкой Игнур он не сможет достичь таких же высот страсти, сдобренной болью и властью. Но он пока этого не знает…