Читать книгу: «Мир Айсенов. Рэйкс Мэйфлауэр»

Пролог:

« Во всем есть черта, за которую перейти опасно;

Ибо, раз переступив, воротиться назад не возможно».

Я — Рэйкс Мэйфлауэр, сын короля Вильдора, владыки земель Этэрнити из сияющего королевства МунураСуох. И это — не просто рассказ. Это крик моей души, застывший между мирами.

Когда-то мы дарили людям мудрость древних веков, делились магией, что струилась сквозь наши пальцы, словно жидкий свет. А они платили нам любовью к земле, храня хрупкий баланс между миром чуда и миром плоти. Это было прекрасное время… время, когда гармония пела в унисон.

Но алчность — червь, что точит даже самые благородные сердца. Людской король Альтаирис Сильверворд, ослепленный жаждой власти, с помощью магии Айсенов пленил мою мать. Королеву Ксинтарию Мэйфлауэр, чей смех был звонче горных ручьев, заточили в башне — в холодной каменной клетке, чтобы лишить её магии, высасывая по капле, словно яд из раненого цветка.

Мой отец… О, его горе было подобно урагану. Он собрал верных Айсенов и обрушил ярость на человеческое королевство СулусКингдом — некогда прекрасное, как утренняя заря. Он стер его в пыль. А выживших жителей запечатал за золотой завесой — AurumVelum, прокляв их до скончания веков. Так родились Слуаг: темные, искаженные тени тех, кто когда-то улыбался солнцу.

Но королевское сердце не выдержало утраты. Сердце Вильдора разбилось. И из осколков его боли вырвалась такая сила, что навсегда разделила мир людей и мир магии. Эта стена — MagicVelum. Магическая завеса. Граница между «было» и «стало».

Айсен… На языке людей это слово звучит гордо — «высшие существа». На нашем же - хранители энергии жизни земли. Чем мы отличаемся от вас, смертных? В наших жилах течет не красная, а голубая кровь — кровь, что поет от прикосновения магии. Мы безупречны. В нашем мире нет места уродству или изъянам: каждый Айсен — живое стихотворение, изящное и прекрасное.

Мы заботимся о каждом листочке, о каждой капле воды в озере, о ветре, что ласкает ваши щеки, и о буре, что сотрясает небеса. Мы — сама суть жизни. Сплетение чистейшей магической энергии, которая, как серебряные нити, пронизывает землю и всё живое на ней. Даже в людях, сами того не ведая, дремлют крошечные искры нашей силы. Иногда они просыпаются… и тогда рождаются легенды.

Когда наш мир отделился от людского, мы установили правило, не вмешиваться в ваши дела. Людей мы называем Homo — от слова «хомосапиенс». Звучит иронично, не правда ли? «Человек разумный»…

Многие существа не могли выжить без магии, без подпитки древними обрядами. И они, плача и теряя дома, переходили за завесу, принося клятву верности мне. Я был тогда еще ребенком, но помню эту боль — сжимающееся сердце при виде осиротевших созданий. Поэтому теперь в моем королевстве живут бок о бок разнообразные существа. И каждый из них нашел у нас приют.

Я учился жадно, словно сухая земля впитывает дождь. Моими наставниками были самые мудрые Айсены из близкого круга отца. Каждый владел лишь одним даром — и каждый с безграничным терпением оттачивал мои навыки. Но больше всех я привязался к Айсену Малику. Он рос вместе с моей матерью, и его рассказы о днях её юности были для меня драгоценнее любого золота. В них она оживала.

Позже мои учителя решили создать школу для всех детей Айсенов. Место, где можно собрать бескрайнюю библиотеку знаний, изучать историю и взращивать новое поколение. Школу назвали в честь королевы — Ксинтариум. А самых мудрых Айсенов стали величать Астен. На нашем языке это слово звучит как «профессор». С гордостью

Но есть правило, выжженное в нашей крови: Айсен никогда не должен ступать на то, к чему прикасалась рука человека. Ибо человеческое прикосновение разрывает магический круговорот. А это — опасность. Мы связаны с потоками силы, что, подобно паутине, пронизывают всё живое.

Я — самый могущественный Айсен в моем мире. Во мне течет кровь самого короля Вильдора. Я владею всеми стихиями, и только я способен подпитывать магические завесы. Только я удерживаю миры от падения.

Мое королевство состоит из пяти земель. И каждая — словно живая драгоценность.

Этэрнити — моя колыбель. Земля, что имеет форму листа, утопает в изумрудных лесах. Здесь живут Айсены со светлой кожей, ореховыми и зелеными глазами, с огненными волосами, словно само солнце запуталось в их прядях. Наша одежда проста и элегантна: рубахи на шнуровке, мягкие кожаные штаны, и сапоги из замши. И легкие плащи с капюшоном, что шелестят на ветру. Здесь поселились драконы, болотные жители, эльфы, феи, гномы, домовые и лешие. Это — сердце моего мира.

Дан-Шин — родина моей матери. Бескрайняя пустыня, где за каждым барханом прячется оазис с хрустальной водой. Здесь живут смуглые, как карамель, темноволосые и кареглазые Айсен. Их одежды струятся, словно музыка: свободные халаты, длинные рубахи, широкие штаны и остроносые туфли из мягкой кожи. Всё расшито золотом и шелком. Мужчины носят вуаль, оставляя открытыми только глаза — глубокие, как ночное небо. Здесь обитают мантикоры, джинны и духи пустыни.

НордЛэнд — царство вечного льда. Земля суровых, как сами скалы, Айсен со светлыми волосами и глазами цвета ледяной стали. Их одежда шьется из шерсти и меха: туники с наручами, кожаные штаны, высокие сапоги до колена и плащи, подбитые мехом. Здесь правят белые медведи, йети и ругару. Холод делает их сильными.

ЛанХуа — влажный, душный тропический лес, где каждый лист дышит жизнью. Айсен с желтоватой кожей, раскосыми глазами и прямыми черными волосами. Традиционная одежда состоит из рубашки прямого кроя с воротником-стойкой, разрезами по бокам и пуговицами-узлами из тончайшего шелка, прямых брюк и удобных туфель из мягкой кожи. Здесь живут единороги, птицы феникс и зеленые орки.

ТэрраПрайд — знойная саванна. Темнокожие Айсен с небесно-голубыми глазами. Их волосы заплетены в тысячи мелких косичек, в которых звенят бусины и серебряные монетки — музыка ветра. Они носят короткие туники на одном плече и сандалии с ремешками, обвивающими щиколотки. Здесь поют сирены, грохочут кентавры и ступают великаны.

Все Айсен носят одежды цвета своего дара, но бережно хранят традиции родной земли.

Мой мир ближе, чем ты думаешь, человек. Он во всём, что тебя окружает.

В цветке, что раскрывается на рассвете. В земле – тёплой, живой, пульсирующей. В каждом крохотном камешке, хранящим память о древних пожарах.

Энергия жизни течёт, как паутина, из самого сердца Земли. А мы – те, кто оберегает саму жизнь.

«И я – самый могущественный из нас – переступил черту».

Я пренебрёг правилами. Я подверг хрупкое равновесие магических сил дисбалансу.

«И сейчас, когда ты читаешь эти строки… Возможно мир уже никогда не будет прежним»

А пока запомни: меня зовут Рэйкс Мэйфлауэр. Я сын разбитого сердца короля и пленённой королевы.

И это моя история.

Глава 1

Хмурое осеннее утро. Хотя, по идее, в моем провинциальном городке давно должна была наступить зима. Но зима в этом году почему-то решила запоздать, хотя уже середина ноября.

В такие моменты особенно остро чувствуешь, как природа живёт по своим законам, а не по-человечески. Плевать ей на календарь.

С трудом разлепив веки и отключив долбаный будильник, я села на кровати. Сидела и думала: какого фига, я полночи читала фэнтези! Очередной роман о тёмных королях и хрупких девушках, которые почему-то умудряются спасать мир. Закрыла книгу только когда за окном начало сереть – и вот результат… Так, что утро оказалось совсем не добрым. Но реальный мир, к сожалению, никто не отменял. С тоской подумала, что хорошо бы иметь возможность отмотать время назад и лечь пораньше. Но будильник – безжалостная штука.

В полудреме я попёрлась на кухню, чтобы сварить себе кофе. Засыпав кофе в кофеварку, я решила приоткрыть окно – чтобы впустить свежий воздух и окончательно проснуться. Открыв окно, я почувствовала, как в кухню ворвался осенний холод. Кожа покрылось мурашками, но это даже помогло – сонливость отступила на пару пунктов.

В воздухе пахло мокрой древесиной и увядшей листвой. Но больше всего ощущался запах мокрой древесины с толикой перчинки. Я задержала дыхание, прислушиваясь к этому аромату. Почему-то он казался смутно знакомым, хотя не могла припомнить, где встречала нечто подобное.

Я стояла, смотрела в открытое окно, ощущая поток холодного воздуха, и рассматривала клумбу у соседнего дома. Эта клумба выглядела, как последний оплот зелени в моем городе. Ибо мой город превращался потихоньку в каменные джунгли. От этой мысли мне стало не по себе. Я стараюсь жить в гармонии с природой: весной высаживаю цветы на придомовые территории, подкармливаю бездомных животных и, по возможности, пристраиваю их в добрые руки. Поэтому, выбирая жилье, я в свое время искала место, где сохранились зеленые насаждения.

Иногда я ловила себя на мысли, что город душит меня. Не буквально, конечно, но каждый год зелени становится всё меньше, а серого бетона – все больше. И ничего с этим не поделаешь, кроме как цепляться за каждую жалкую клумбу.

Я живу на четвертом этаже девятиэтажного старого здания. Вокруг моего кондоминиума еще сохранились клумбы и палисадники. Под моим окном растет вишня, которая радует своим цветением весной, а летом расстилается ковер из одуванчиков. Осенью и зимой, к сожалению, вид не такой приятный.

А потом я заметила под своим окном елочку - так что на душе стало чуточку теплее, и я улыбнулась. Ведь совсем недавно думала о том, что было бы здорово посадить еще какое-нибудь деревце под окном.

Закрыв окно, я налила себе кофе, добавила в него топленого молока и пару чайных ложек мёда. Сладкое утро – единственное, что может примирить с ранним подъемом. Затем достала из холодильника свои вчерашние блинчики с малиновым вареньем и приступила к завтраку. Блинчики, кстати, получились на славу – тонкие, кружевные, с хрустящими краями. Варенье с собственного приготовления, банку передала бабуля из деревни.

После завтрака как и всем простым смертным, сборы на работу. Хотя я работаю риелтором и график в принципе у меня достаточно гибкий, но за окном хмурая осенняя погода, которая нагоняет меланхолию и шепчет: «Оставайся дома с любимыми книжками». Я вздохнула, натянула свитер и мысленно послала этой меланхолии средний палец. Работа не волк, но оплачивать счета как-то надо.

Ну как назло, с утра пораньше у меня был показ квартиры в соседнем районе.

Выйдя на улицу и вдохнув холодный воздух, я поежилась, хотя была одета тепло. Подошла к припаркованному старенькому автомобилю и бросила взгляд на клумбу, где росла рябина. Дерево было усыпано плодами, рябиновые гроздья были ярко-красного цвета и четко выделялись на сером фоне поздней осени. Но мое внимание привлек странный тип, который стоял в клумбе под этой рябиной.

«Вот идиот», – подумала я и уже собиралась озвучить свою мысль, но застыла с открытым ртом, так как в лицо подул легкий холодный ветерок, и до меня донесся аромат мокрой древесины с толикой перчинки.

Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Я не суеверная, но в этот момент по спине пробежал холодок, никак не связанный с погодой.

Я смотрела на этого странного мужчину. Он был высокий, одет в развивающийся на ветру плащ, капюшон надвинут так, что лицо невозможно было разобрать. Я моргнула – и в тот же момент рядом с рябиной никого не оказалось.

«Вот капец», – подумала я. Дочиталась фэнтези, так что мой мозг проецирует фантазии наяву. Внутри шевельнулось смутное беспокойство. Я ещё раз оглядела пустую клумбу – никого. «Точно пора читать что-то более приземлённое», – мысленно сказала я себе, но почему-то не поверила.

В реальность меня вернул звонок телефона. Это звонили покупатели квартиры, которые были в пути и в течении пятнадцати минут должны были прибыть на объект. Я вздохнула с облегчением – пунктуальный клиенты это редкость. Обычно кто-то опаздывает, кто-то теряется, а кто-то и вовсе забывает о договорённости. Так что сев за руль своего авто, я помчалась к нужному адресу. Дорога заняла минут двадцать – пробок в моей части города почти не было, разве что у школы. Я ехала на автомате, прокручивая в голове детали предстоящего показа: этаж, планировка, состояние сантехники. Рутина, тысячу раз пройденная..

Добравшись до места назначения, я припарковалась и почапала к подъезду, параллельно рассматривая клумбы и деревья рядом со зданием. «Как же хорошо», – подумала я, что рядом со старыми высотками есть еще островки живой земли, хотя цветы завяли, а деревья сбросили листву и выглядели устрашающе.

Возле подъезда меня уже ждали покупатели.

Миловидная женщина средних лет и поздоровалась со мной.

– Добрый день Мила! – прощебетала тонким голоском женщина.

Свое полное имя я не люблю, поэтому давно сократила его до второй, более нежной части.

– Добрый день, Ирина Олеговна, – промолвила я, улыбнувшись, и открыла магнитным ключом подъездную дверь.

– Проходите, надеюсь вы не долго ждали?

– Нет, что вы, мы как раз, только-только подошли, – ответила она.

Ирина Олеговна была не одна. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял её сын – примерно мой ровесник, среднего роста и заметно тучный. На его голове уже пробивались первые признаки будущей лысины: редкие, безнадёжные волоски, которые отчаянно пытались прикрыть розовеющую макушку. Лицо припухшее, с мелкими, будто заплывшими глазами и тонкими губами. Однако на этих губах расплылась такая масляная улыбка, словно перед ним только что поставили миску густой сметаны – и никто не помешает её слизать.

Он шагнул ко мне и протянул руку.

– Я Вадик, добрый день, – выдавил он басом, и его ладонь оказалась влажной и липкой, как старая перчатка после дождя.

Взгляд мужчины был цепким, будто оценивал меня не как риелтора, а как товар. Я мысленно поставила галочку: с этим придётся быть и осторожнее.

«Извини, мужик, но ты далек от книжных героев» – подумала я, убирая свою руку из его потной ладони, и в ответ просто улыбнулась, входя в душный подъезд.

Лестница пахла сыростью и старой краской – стандартный набор любого многоэтажного здания, построенного лет тридцать назад. Лампочка на первом этаже мигала, создавая ощущение, что мы попали в фильм ужасов.

Закончив с показом объекта и, наконец-то, распрощавшись с клиентами, я стояла рядом с подъездом, вдыхала свежий осенний воздух и наслаждалась. Тишина после получасового говора Ирины Олеговны и масляных улыбок Вадика было блаженством. В лицо начал моросить мелкий дождик, так что я направилась на парковку к своему автомобилю.

Проходя мимо высокого тополя, который рос на придомовой территории, а верхушка которого заканчивалась на уровне пятого этажа, я остановилась. В голове возник звон – такой мелодичный.

«Что за хрень?» – подумала я, а затем возникло такое острое желание обнять этот тополь, что я поддалась искушению.

Теперь представьте: стоит деваха и обнимает мокрое дерево – картина маслом! Но, прижавшись щекой к шершавой и мокрой коре, я ощутила какое-то благоговение. Я стояла, вдыхая аромат мокрой древесины с толикой перчинки. Закрыла глаза. Вдох- выдох. Кора пахла влагой и чем-то древним – не так, как пахнет обычное дерево. Словно оно видело больше, чем я могла себе представить.

«О боги! Как приятно просто стоять и наслаждаться прохладой осеннего дня, вдыхать этот аромат… Пусть весь мир подождёт! Только единение с природой – здесь и сейчас».

Но, прохожие люди начали таращиться, так что я, собрав волю в кулак, отпустила дерево и почапала к своему авто. Усевшись на холодное сидение, я, придя в себя, подумала: «Что за хрень была?» – но на ум ничего не шло.

До Обеда побывала ещё на нескольких объектах. Обычная рутина: показать, рассказать, улыбнуться, записать пожелания. К третьему объекту я уже механически перечисляла плюсы квартиры, не вслушиваясь в собственный голос.

Затем шеф нашего риелторского агентства скинул адрес и поручил съездить на объект, чтобы сделать фото для продажи. Вбив адрес в навигатор, я увидела, что это пригород – в минутах тридцати езды от города. Отличный повод проветриться. И заодно посмотреть, как там живётся за городом – может, когда-нибудь и сама решусь на переезд. «Ну что ж, поехали! Все лучше, чем сидеть в офисе».

Добравшись до места назначения, я вышла из машины и немного поежилась от холода. Тишина стояла такая, что заложило уши. Домик был небольшой, деревенский, с резными наличниками, но выглядел уютно – будто ждал, что кто-то обязательно вернётся.

Я открыла входную дверь – та тихонько всхлипнула петлями – и шагнула внутрь. Дом был добротный, пахло сухой древесиной, солнцем и лёгкой, чуть горьковатой пылью, но совершенно пустой. Я сделала несколько фоток, чтобы выставить его на продажу, затем вышла на улицу – сделать фото фасада.

Рядом с домом росла береза. Не простая, а раздвоенная в стволе, словно вросшие в небо две сёстры-близняшки. Ей, наверно, лет тридцать или около того – посадили когда-то прежние хозяева дома, наверное, ещё молодыми, с надеждой. Такие берёзы часто сажали молодожёны – как символ будущей семьи. Интересно, что случилось с теми, кто посадил эту?

В моей голове снова возник мелодичный звон. Я стояла, рассматривая прекрасное дерево, и чем дольше смотрела, тем сильнее разливалась теплота от сердца по всему телу.

Как же всё-таки хорошо за городом – где нет городского шума, асфальта и суеты! Я вздохнула полной грудью, наслаждаясь свежим воздухом пригорода.

Закончив делать фотографии этого маленького уютного домика, я собралась возвращаться в «каменные джунгли».

Однако прежде чем, покинуть пригород, еще раз бросила взгляд на березу, и краем глаза успела заметить: на секунду в одном из закон пустого дома мелькнул отблеск, будто кто-то глянул вслед и тоже улыбнулся.

Добравшись до города, я решила, что в офис возвращаться уже поздно, и прямиком направилась в свою квартиру.

Мои апартаменты состоят из комнаты, гостиной, кухни, ванной комнаты и не большего коридорчика. Апартаменты оформлены в сине-голубых тонах – мой любимый цвет. На окнах в вазах красовались фиалки, но моей гордостью был – декабрист, который радовал белыми цветами, как только приходила зима и цвел он акурат на мое день рождения – всегда.

Все мои она выходят во двор, где открывается прекрасный вид на не большие островки с деревьями и цветами - летом.

Открыв дверь своей квартиры, я почувствовала цветочный аромат, который всегда ощущается после того, как побываешь на свежем воздухе. Аромат, который всегда стоит в моем уютном гнездышке, где я могу зачитываться любимыми книгами и предаваться фантазии.

Облачившись в свою любимую домашнюю и чертовски удобную одежду – пижамные брюки в черную с красной полоску и худи цвета хаки ( я обожаю этот цвет: от него мои глаза похожи на болото), – я зашла на кухню, положила на стол ноутбук и телефон.

Затем ощутила, что я чертовски голодна, а готовить еду было лень. Я решила заказать себе пиццу – обычную “Маргариту”: как говорится, все просто и со вкусом. Пиццу делают в соседнем доме, и доставка занимает не более двадцати минут. Идеальный вариант, когда лень даже разогревать еду.

Потом я села за ноутбук, чтобы опубликовать объявление с фотографиями того самого маленького уютного пригородного домика. Перекинула фотки на компьютер и начала медленно листать их, задерживаясь на каждом кадре. Сердце екнуло от ностальгии. Я выбирала лучшие, те, где солнечный свет ласково ложился на старую веранду. «Вот этот кадр – самый чувственный. Именно его увидят люди» – решила я, наводя курсор на кнопку публикации.

Взгляд остановился на фото фасада домика, рядом с которым росла берёза, причудливо раздвоенная в стволе будто сама природа в нерешительности развела руки.

Мой взгляд приковало к себе дерево: между стволами, облокотившись, стоял тот самый странный широкоплечий мужчина, которого я встретила утром рядом с рябиной.

В этот раз капюшон был снят, и я смогла рассмотреть его лицо.

Полюбоваться было чем: темные, чуть вьющиеся волосы, не слишком короткие – до подбородка – черные как ночь; темные брови домиком; синие, как море, глаза – глубокие, как омут; пушистые темные ресницы (любая девушка по завидовала бы); прямой нос; чётко очерченный подбородок, с легкой щетиной в тон его цвета волос. Черты лица казались идеально правильными.

На нём была все та же одежда, которую я заметила утром: тот же плащ тёмного цвета, развивающийся на ветру, как крыло ночной птицы. Порывы ветра прижимали ткань к телу, открывая обзору мощные бёдра и накаченные ноги, облаченные в кожаные штаны. Каждая складка, каждый мускул – все в нём дышало первобытной, хищной грацией.

«Ну ни фига себе!» – пронеслось в голове, но где-то на задворках сознания, потому что передняя часть мозга просто отключилась. – Прям герой фентезийного романа. Сошедший со страниц.»

Он стоял, облокотившись на ствол берёзы, скрестив руки на широкой груди – поза расслабленная, почти ленивая, но чувствовалось в ней скрытая пружина. Взгляд задумчиво устремлён вдаль, мимо объектива, мимо меня. Или сквозь меня?

Дрожащими пальцами я перелистнула на следующее фото. Пусто. Только берёза, дом и ветер. Никого. Вернулась к предыдущему. Экран застыл – там тоже не души. Пустота смотрела на меня с фотографии, словно насмехаясь. Сказать, что я охренела – ничего не сказать. Меня накрыло ледяной волной, от макушки до пяток. Мурашки побежали по коже, а волосы на затылке зашевелились. Мистика? Галлюцинации? Или…

Резкий звонок домофона разорвал тишину. От неожиданности я подскочила на стуле так, что сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там колосящимся комком. Потом я вспомнила, что это доставщик пиццы. Мой желудок заурчал при упоминании пищи. Я пошла открывать дверь, чтобы забрать свой заказ.

Вернувшись на кухню, я принялась поглощать пиццу, не забывая при этом обжечь язык.

Желудок требовал своего, а мозг – объяснений. Я жевала и одновременно листала в голове все фантазийные романы, которые прочла за последний год. Ни в одном из них героиня не сталкивалась с призраком на фотографиях. Покончив с едой, я вернулась к объявлению о продаже маленького пригородного дома. Завершив все манипуляции с объявлением на нашем официальном риелторском сайте, я с чувством удовлетворения закрыла ноутбук.

«Интересно, кто этот мужчина?», – задавалась я вопросом. Красивый, да не человечески красивый. Слишком правильные черты, слишком яркие глаза. Что меня реально поразило, так это то, что его одежда была не совсем обычная для нашего городка. «Красивый глюк. На сегодня с меня хватит работы и непонятной чертовщины», – подумала я усмехнувшись, отогнав мысли о красавчике.

Я решила в новь окунуться в мир фэнтези и, уютно расположившись на диване в гостиной, раскрыла книгу. Книга лежала на диване, заложенная на середине. Я плюхнулась рядом, поджала ноги и открыла на нужной странице. Пообещав себе, что сегодня лягу по раньше спать, я мысленно распрощалась с реальным миром.

Но первые три строчки пришлось перечитать четырежды – мысли все равно возвращались к нему. К его позе, к его взгляду, к тому, как плащ облегает плечи.

Моя фантазия разыгралась…

А в мире, скрытым магическим покровом MagicVelum, где деревья умели чувствовать, а воздух пел древними заклинаниями, Рэйкс Мэйфлауэр не мог найти себе места.

Я стоял на не большой клумбе – на одном из последних оплотов живой земли, в окружении деревьев, которые еще не успели закатать в камень.

«Вот шпынь голова!» – подумал я. – Мерзкие людишки истребляют своим присутствием все живое. Эти машины делают воздух ядовитым, так что оставшиеся деревья еле справляются с очисткой воздуха. И лишь моя магия и сила жизни хоть как-то облегчают их участь».

Я чувствовал под ногами дрожащие корни, пьющие моё тепло.

И тут мое внимание привлекла женская особь Homo. Я наблюдал, как она смотрит акурат на то место, где стоял я. Что меня поразило – так это выражение печали на ее лице. Такую печаль я видел лишь однажды – у старого дуба, который терял последние листья перед тем, как засохнуть навсегда.

А затем меня поразил ее цвет глаз: они были цвета болота на краю моего королевства – тёмного, вязкого, где в сумерках бродят тихие огни и под ряской прячутся забытые тайны.

У нее была бледная кожа и темные волосы с холодной серой дымкой. «Цвет волос напоминал мышку, – невольно улыбнулся я. Ту самую, что в весеннюю пору любит резвиться в корнях берез». Странное сравнение для короля, но от этой нелепой ассоциации в груди шевельнулось что-то давно забытое.

«Хм! почему ее лицо выражает печаль вселенского масштаба?», – подумал я. Меня начало разбирать любопытство.

Затем она перевела взгляд на маленькое хвойное деревце, растущее рядом с каменной башней, которая походила больше на улей, чем на дом.

Я не давно высадил ель вместо сгнившего дерева, не выдержавшего всего того яда, что витает в воздухе.

«Надеюсь, она приживется и хоть немного облегчит работу по очистке воздуха другим деревьям», – подумал я.

«Хм, это улыбка!» – Homo смотрела маленькую елочку с теплотой, искренней улыбкой, и это показалось мне забавным. Я почувствовал что-то вроде укола – то ли зависти, то ли сожаления. Она улыбалась дереву так, будто оно было живым существом. А многие смертные Homo в ее мире давно забыли, что деревья и есть живые существа.

Затем она закрыла окно и исчезла из моего поля зрения, а меня по-прежнему разбирало любопытство.

Через какое-то время я вновь ощутил этот ласковый взгляд на одном из деревьев. И в тот же миг материализовался рядом с рябиной, к которой был прикован ее ласковый взгляд. «Вот Ащеул! – подумал я. – Кажется, она меня увидела, судя по ее очумелым глазам и открытому рту».

Так что пришлось ретироваться, пока совсем не спалился. Я вернулся в свою хвойную рощу и задумался: что за ерунда и почему она меня видит? Это не возможно – я не досягаем взору смертных.

И почему, ащеул его подери, я ощущаю ее взгляд на всем? Будь то дерево, или увядший цветок, и ее тонкий аромат… Что это? Запах ландыша – черт, как дурманит!

Я снова ощутил ее. В этот раз я был осторожен и вошел в ствол высокого тополя. Я стал этим деревом, а затем рискнул позвать ее.

Интересно, услышит ли она мой зов?

– О, Мироздание! – Она подошла аккурат к тому самому тополю и с таким теплом его разглядывала, затем всем своим крохотным тельцем прильнула.

Она стояла обняв ствол дерева, и я ощутил нежную кожу ее щеки на коре, горячие ладони, нежно поглаживали ствол. Они были теплее, чем обычное человеческое тепло. «Тресни моя кора! – думал я. – Я был этим деревом, и каждая щепка ощущала ее».

– О, опилки мне на голову! – Как же приятно было чувствовать это прикосновение, этот аромат нежного ландыша, ее размеренное, умиротворенное дыхание…

Затем в какой то момент она отпрянула и покинула высокий тополь.

Я стоял в опьянении, пытаясь собраться с мыслями. Я – король всего сущего, всего живого. Черт подери, я и есть сама жизнь! Но почему эта маленькая Homo будоражит мой покой? Почему мне так хочется узнать, кто она и как смогла увидеть меня за завесой MagicVelum? Не уже ли природа на столько ослабла? Надо выяснить, и больше не экспериментировать с деревом, а то чуть не рехнулся. Я попытался убедить себя, что дело в магическом сбое. В том, что завеса истончилась. Но где-то глубоко, в сердце, я знал: дело не в магии. Дело в ней. «Ветер мне в помощь!», – мысленно улыбнулся я.

И тут меня непроизвольно дернуло – я оказался рядом с березой. Я выдохнул, скрестив руки на груди, и облокотился на березу, чтобы не рухнуть от такого резкого скачка.

И тут снова она. Но, похоже, в этот раз она меня не видит. Так что, расслабившись, я с любопытством наблюдал.

Она стояла и с любопытством разглядывала дерево, рядом с которым я стоял. Ее взгляд блуждал по белоснежному стволу березы, а на ее лице отражалось умиротворение.

«Щауль, какая она мелкая!», – подумал я. Маленькие ручки и ножки, а в росте – от силы метр с конусообразной шляпой той, что так любят носить хранители знаний – Астены из школы Ксинтариум, где учатся Айсен.

Интересно если на нее подуть, унесет ли ее ветром? Хорошая мысль – надо как-то реализовать, нечего заглядывать за MagicVelum.

Затем она развернулась, и сквозняк подхватил аромат ландыша от ее растрепанных волос. Я замер, жадно вдыхая запах этого хрупкого весеннего цветка. Она и сама была как этот цветок – такая же хрупкая Homo.

Прийдя в себя, я итеренференцировал в свой замок – а точнее, в свой рабочий кабинет, который за тысячу лет больше напоминал библиотеку. Из кабинета выходило витражное окно в сад; под ним стояла кушетка, а посередине, на восточном зеленом ковре, располагались массивный деревянный стол и не менее массивный стул. По бокам расставлены полки с книгами и свитками. На центральной стене висел портрет моей матери во весь рост.

– Км! – донеслось до меня. – Прошу меня извинить, мой король, но у вас просит аудиенции предводитель Бронз Бон из Лощины Дрейков.

Голос принадлежал советнику Роуэну. Это был мужчина крепкого телосложения с коротко остриженными волосами, тронутыми легкой сединой. Его светло-голубые глаза, холодные как лед, и мощный гладко выбритый подбородок производили неизгладимое впечатление. Он был одет в графитового цвета мундир советника, состоявший из классического пиджака и брюк. На левом рукаве красовался вышитый золотом знак бесконечности – символ наивысшего чина в королевстве. А за правым ухом сияла серебристая метка в виде снежинки – знак того, что он был ФростУэзер, хранитель льда и представителем северных земель НордЛэнд.

– А советник Роуэн, – выдохнул я.

– А еще… – начал было советник.

Я поднял руку, призывая замолчать советника.

– Думаю, для начала надо разобраться с вопросом старины Бронз Бон. Вы же в курсе: все, что касается касается драконов, приходится решать сразу же, как возник вопрос, – иначе они от злости снова учинят пожар, – молвил я.

– Как скажете, мой король, – ретировался советник.

– Ну тогда на этом все. Оставшийся доклад жду после того, как вернусь из Лощины Дрейков, – бросил я склонившемуся в почтительном поклоне советнику и интерференцировал.

Драконы – это грозная боевая единица моего королевства, живое оружие, закованное в чешую. Веками эти прекрасные создания истреблялись Homo. Но когда их осталось считанное количество, Сильвер Ай, король драконов, возжаждал крови и захотел развязать войну с людьми. И драконы отвернулись от него: выживание для них стало важнее, чем бессмысленная война. Король потерял свою корону и превратился в изгнанника, чье имя теперь шепчут с горечью.

Тысячелетием назад, когда драконы были на грани полного исчезновения, Бронз Бон – ставший их предводителем и собравший остатки своих собратьев в единую коалицию – попросил меня о защите. Я позволил им пересечь завесу MagicVelum. С тех самых пор они принесли клятву верности.

Драконы не обладают магией – лишь пламенное дыхание, способное испепелить все на своем пути. И только у драконьей королевы есть магия, но вреда мне оне не приносит, так что я остаюсь самым могущественным в королевстве.

Лощина Дрейков открылась моему взору, как зелёное, сочное чудо: мягкие луга, уходящие к подножию массивного горного хребта, чьи вершины серебрились нетронутым снегом. В глубоких расщелинах скал драконы устроили свои логова – тёплые, пахнущие серой и древностью. А с крутых вершин детёныши, неуклюже взмахивая крыльями, учились падать в небо. Воздух здесь звенел от тишины и покоя.

Но в тот день покой был нарушен. Едва я ступил в Лощину Дрейков, как до меня донёсся яростный, полный боли рев Бронз Бон, и я поспешил выяснить, в чем дело. Огромный крылатый дракон цвета бронзы, не истово рычал на свою пару.

Дракониха была не менее внушительна: ее гладкая чешуя отливала фиолетовым, а крылья, напоминавшие крылья бабочки – такие же яркие и разноцветные, – в сложенном виде ниспадали с ее спины, словно разноцветная мантия. Лиловый гребень тянулся от головы до кончика хвоста. В глазах драконихи читалось беспокойство и готовность защищаться, а вокруг ее головы вспыхивали крошечные молнии.

«Мощная королева Драконов», – подумал я и хлопнул в ладоши, чтобы обозначить свое присутствие. Бронз Бон умолк, но дракониха оставалась в боевой стойке.

– Приветствую тебя, мой генерал, – сказал я, слегка поклонившись.

Бронз Бон кивнул в ответ и произнес:

– На смерть идущий, приветствуют тебя, Мой король.

Я отбросил формальности.

– В чем дело, друг мой? – спросил я.

Бронз Бон взревел, а потом гневно выпалил:

– Она осмелилась принести сюда яйцо из совместной кладки с Сильвер Ай! Ты знаешь законы драконов: потомство от прежнего партнера должно быть УНИЧТОЖЕНО! – неистовствовал Бронз. – К тому же этот детеныш – от изменника, да еще и хилый! В мире драконов нет места слабым. Слабые детеныши всегда уничтожались, без права на первый вздох! Я вправе истребить это недоразумение, эту ошибку природы! – ревел Бронз.

Молнии вокруг головы драконихи разрослись, едва не срываясь разрядами.

– Это мой детеныш! Ты его не получишь! – зашипела дракониха.

– Заткнитесь оба! – прогремел мой голос, подобно раскатам грома.

И в этот же миг из-под крыльев драконихи вывалился белый детеныш. Совсем крошечный по стандартным меркам драконов.

Бронз Бон взревел и ударил лапой по детенышу.

Я щелкнул пальцами и интерференцировал белого детеныша дракона. А куда его закинул – даже не знаю.

«Надеюсь, выживет», – подумал я.

Дракониха взревела и долбанула молнией свою пару. Бронз Бон отлетел, врезался в скалу и пару минут приходил в себя.

– Угомонись, Эльддиль! – рявкнул я. – Я сделал все, что мог для малыша! – Я задолбался от драконьих разборок.

– Тыыы! шипела Элддиль. – Как ты посмел?

– Я посмел, потому что я – король! Скажи спасибо, что детеныш остался жив! – прогремел я. – Ты не знаешь наверняка! – шипела дракониха.

– О, милая, я, как раз и знаю, ведь я – сама жизнь этого места. Но если хочешь сохранить своему детенышу жизнь – не ищи его. Бронз Бон я скажу, что детеныш за пределами MagicVelum.

Когда к нам присоединился Бронз, я озвучил ему эту версию.

– Думаю вопрос исчерпан, и мне пора возвращаться к другим насущным делам, – сказал я.

– Да мой король, – отозвался Бронз Бон.

Я едва кивнул головой и интерференцировал.

Я вновь оказался в своем кабинете и сел за стол. Уже практически с темнело. Я щелкнул пальцами – магический светильник на потолке вспыхнул. Затем открыл книгу «Мироздание», которая лежала на столе.

Это была огромная книга в кожаном переплете с золотым тиснением. В ней описывались все рассы и существа за MegicVelum, а также история самой завесы.

Я попытался найти информацию или миф, чтобы понять, почему Homo видит меня.

Листая пожелтевшие страницы в поисках ответа, задавался вопросами.

«Почему её прикосновение жжёт сквозь кору? Почему её запах сводит с ума?

Ведь в её мире магия давно покинула землю, оставив лишь безжизненную силу технологий. Но тогда… откуда эта тяга?»

Я провёл пальцем по строкам, но ответа не находил. Только тишина кабинета, да мерцание магического света, да где-то далеко — едва уловимый аромат ландыша, который никак не мог долететь сюда, но почему-то щекотал ноздри.

Я поднялся с кресла, подошел к витражному окну и уставился на звезды, которые мерцали на черном бархате неба.

– Кто же ты? — прошептал я в пустоту.

И впервые за тысячу лет не знал, что делать дальше.

Глава 2

В реальный мир меня вернул телефон. Настойчивая трель разрезала тишину, вырывая из объятий очередной фэнтезийной саги. Это звонила Виктория — моя подруга, персональный тренер в элитном фитнес-клубе. Платиновая блондинка с глазами цвета летнего неба, пухлыми губами и аккуратным носиком. Среднего роста, с фигурой-песочные часы и рельефными мышцами, которые она демонстрировала с гордостью.

— Приветик, дорогая! — голос Виктории ворвался в динамик бодрым, энергичным ручейком.

— Привет, красотка, — ответила я, ещё не до конца вернувшись из мира грёз.

— Я так полагаю, ты опять сидишь с книжкой, — в её тоне смешались укор и забота.

— Угу, — промычала я, поглаживая пальцами шершавую обложку.— Да сколько можно! Ты уже полгода, как рассталась с тем… недоразумением. Давно пора возвращаться в строй! А ты ушла с головой в книги, — с досадой заметила Виктория. Я представила, как она сейчас закатывает свои голубые глаза.

— Ты права, дорогая, — вздохнула я, соглашаясь. — Но наш мир такой скучный и примитивный. Ни магии, ни драконов, ни школы чародейства, ни сливочного пива… Я бы не отказалась от дракона. Хотя бы самого маленького, — мечтательно протянула я, глядя на танцующие за окном снежинки.

— Алло, спустись с небес, дорогая! — прервала меня Виктория. — Твой бывший — конечно, ещё та скотина, но не нужно впадать в другую крайность. Книжные герои не придут к тебе на ужин.

Я мысленно усмехнулась. Последние отношения, мягко говоря, были похожи на болото: тягучие и безрадостные. Он — стереотипный качок с кубиками пресса вместо мозгов. Ел за троих — готовить приходилось вёдрами. Домашние хлопоты в его понимании ограничивались фразой «это женское». Даже виртуозная работа языком, которая поначалу кружила голову, со временем перестала компенсировать его потребительскую суть. Апофеозом стало заявление, что моя работа риелтором — «несерьёзная и не несёт развития личности». В тот же вечер я собрала его манатки и выставила за дверь, ощутив невероятное облегчение. С тех пор я дала себе слово: никаких идиотов в свою жизнь больше не пускать.

— Кстати, ты когда придёшь на тренировку? — вернула меня в реальность Вика. — Ты уже сто лет обещаешь.

— Нууу… как-нибудь возьму себя в руки и обязательно приду, — промямлила я, чувствуя себя нашкодившей ученицей.

— Пфф, ты всегда так говоришь, — фыркнула она. — В общем, у нас завтра общий сбор в библиотеке Регины. Постарайся выкроить обеденное время, — твёрдо заявила она. — Подробности у Регины. Ах да, и не строй планы на субботу — мы идём тусить. Звони Регине прямо сейчас. Ну всё, дорогая, чмоки! Увидимся завтра — никаких отговорок!

Трубка пикнула. Виктория положила её, чтобы я не успела возразить. Я улыбнулась — с такими подругами, пропасть не дадут.

Через минуту я уже слушала гудки в ожидании Регины.

— О, привет, мышонок! — раздался её бархатистый голос.

Регина… Мы дружим ещё со старших классов. Я всегда была мелкой шатенкой с холодным, почти серым отливом волос — действительно похожей на мышку. Регина знала, как я не люблю своё имя, и придумала это прозвище. Оно прилипло намертво.

Она — полная моя противоположность: высокая, с пышной грудью и правильными, почти античными чертами лица. Большие карие глаза, бровки домиком, волосы цвета тёмного шоколада. На носу — прямоугольные очки без оправы, придающие ей вид профессора тайных наук. В школе все думали, что Регина станет моделью. Я — в том числе. Но она выбрала ум: окончила филфак и теперь работает в центральной библиотеке нашего провинциального городка. Она — мой главный поставщик фэнтези-книг, мой проводник в другие миры.

— Я только что говорила с Викторией, думаю, она уже успела тебя предупредить, — сказала Регина. — Собираемся у меня в библиотеке, в обед.

— Ага, — отозвалась я. — А почему именно в обед?

— Ну, в это время в библиотеке ни души. Смогу с вами пообедать, обсудить субботний выход. А заодно сходим в ресторан, который открылся рядом. У них как раз открытие — заценим молекулярную кухню, — в голосе Регины заиграли хитрые нотки.

У меня закралось смутное подозрение.

— У Виктории как раз окно в расписании. Осталась только ты, но у тебя график гибче, — с озорством продолжила она. — Кстати, как тебе книга? Дочитала до пикантных моментов?

— О да! Моменты — просто огонь. Я практически закончила — осталось пару страниц, — сказала я, и сердце предательски ёкнуло от воспоминаний о прочитанном.

— Офигеть! Когда успела? Книга-то немаленькая, — удивилась Регина.

— В общем, случайно зачиталась… И не заметила, как на часах стало три ночи, — призналась я.

— Ты с ума сошла! — констатировала Регина, но в голосе сквозила не столько строгость, сколько тревога. — Ты давай поосторожнее, а то работу проспишь или за рулём уснёшь. Сон важен, стресса нам и так хватает. Ну всё, мышонок, до завтра. Чмоки!

И она положила трубку — так же стремительно, как Виктория.

Я задумалась. Если эти двое что-то задумали, от них не отвяжешься. Вдвоём они и горы свернут. Я взглянула на часы — время ещё было, чтобы принять душ и лечь вовремя.

Под горячими струями я пыталась расслабиться, но мысли всё возвращались к книге, которую дочитывала перед сном. К королю. К его миру, такому яркому, опасному и манящему. Выключив воду, я расчесала мокрые волосы — иначе потом пришлось бы стричься налысо, настолько они любили превращаться в тугую копну кудрей. Натянула любимую пижаму — мягкую, фланелевую, в мелкий цветочек — и завалилась спать с мокрой головой. Сушить было лень.

Утро встретило меня странной лёгкостью. Я проснулась сама, за минуту до будильника, чувствуя себя отдохнувшей и… странно приподнятой. Будто во сне случилось что-то важное, но воспоминание ускользало, оставляя лишь тепло под ложечкой. Подруги оказались правы: выспаться — это магия.

Как всегда, я почапала на кухню и открыла окно. За окном шел крупными хлопьями снег «Ну что ж, с первым снегом!», – подумала я. На конец-то зима пришла! Впустив свежий воздух и вдохнув его, я почувствовала только морозную свежесть, запах мокрой древесины с толикой перчинки – исчез. Подмерзнув, я поспешила закрыть окно.

Сегодня я решила сварить овсянку на молоке: в готовую кашу добавила банан, орехи и изюм. Вспомнила нотации Виктории о правильном питании – завтрак является самым главным приемом пищи. А вот без кофе жить не могу.

После завтрака, приведя себя в порядок, я стояла возле шкафа, глядя на себя в зеркало, и раздумывала, во что себя одеть. Открыла створку шкафа – на меня вывалился свитер, один из моих любимых: темно-синего цвета, в крупную вязку, с завязками по бокам, а по низу пришит низ голубой рубашки. «О, как замечательно! – подумала я. – Как раз, что надо». Выбрала темно-синие джинсы, окончательно определилась с одеждой, но решила пока надеть осенние ботинки. Куртку сменила на зимнюю парку.

Выходя из подъезда, я чуть не села на шпагат. «Блин, вот дурында! Надо было надеть зимнюю обувь» – пронеслось в голове. Но возвращаться – плохая примета, как говорила моя бабуля. Она верила в приметы, старалась жить в гармонии с природой, знала множество обрядов и оберегов.

Когда я приобрела жилье, бабуля провела ритуал по призыву домового.

– У каждого дома должен быть хранитель, – говорила бабуля. – И не забывай оставлять угощение на кухонном столе, чтобы задабривать домового – тогда твой дом будет под защитой от всякого зла, – вещала моя бабулька.

Она всегда верила, что магия есть в каждой травинке и деревце. Моя бабулька была знахаркой, собирала целебные травы и коренья.

– Помни внученька, мы всего лишь гости в их мире, – говорила бабуля нравоучительно. – Ведь старый мир поделился знаниями с нашей семьей, в нашем роду всегда были целители. Так что не забывай благодарить за все блага которыми делится матушка природа, понапрасну не губи травинку или деревце, – поучала бабуля.

Я помню, как в детстве мы ходили с ней в лес. Она всегда брала с собой краюху хлеба и мёд в маленьком горшочке.

– Для лешего, – объясняла она серьёзно. – Чтобы не заблудиться.

Я тогда смеялась. А теперь, глядя на заснеженный двор, почему-то подумала: «А вдруг она была права?»

Кое-как смахнув снег с машины, балансируя, как акробат в скользкой обуви, я поехала в офис.

Зайдя в офис поздоровалась с сотрудниками и направилась к своему столу – готовить документы на продажу одного из своих объектов. Затем позвонила Ирине Олеговной, чтобы узнать, решились ли они на покупку.

Набрав ее через стационарный телефон, после пары гудков услышала:

– О, Милочка, я только что думала набрать вас!

– Добрый день моя хорошая!

– Вы знаете, нам очень понравился последний вариант из предложенных вами квартир: удобное расположение, все в шаговой доступности, а лепнина на потолке – просто загляденье! – щебетала она в трубку.

– Замечательно! Тогда приходите в офис – мы подготовим документы.

– Оформлять будем на сына. Передам, чтобы Вадик к вам заехал.

– Ах да, мой сын холост, – игриво добавила Ирина Олеговна. – После нашей встречи он немного о вас спрашивал. А ещё он ведущий юрист в юрфирме – думаю, из вас получится прекрасный дуэт!

«Жесть, – подумала я, только этого мне не хватает!»

Вежливо ответила:

– Хорошо, Ирина Олеговна, я обязательно буду иметь в виду. Попросите, пожалуйста, Вадика связаться со мной, дабы уладить все юридические вопросы и договориться о встрече в офисе.

– Хорошо, моя хорошая, я все передам Вадику.

– Тогда жду звонка. Хорошего вам дня Ирина Олеговна!

– И вам, – пропела женщина.

Покорпев над документами купли-продажи, я распечатала целую кипу бумаг, разложила их по файлам и посмотрела на часы. «Чёрт, уже почти полдень! Фигасе, как время пролетело!», – мысленно удивилась я.

Из кабинета появился шеф и, бросил в приказном тоне:

– Людмила Николаевна, зайдите на секундочку! – поманил рукой.

«Ну блин, – подумала я. – Почему именно сегодня? В кой-то веке выспалась, настроение отличное – и тут шеф на ковёр вызывает!»

Шеф – темноволосый мужчина лет пятидесяти с пышными усами – пробасил:

– Добрый день, Людмила Николаевна! – за басил шеф.

– Добрый день, Анатолий Николаевич, – пропищала я, как мышка (сейчас это сравнение казалось особенно уместным).

– Со мной связались клиенты, которые хотели продать деревенский дом. Я вчера поручил вам подготовить его к продаже, но они передумали. Можете снимать объявление.

– Хорошо, Анатолий Николаевич. Прямо сейчас займусь этим, – пискнула я и поспешила выйти из его кабинета.

Весь офис вопросительно смотрел на меня: попало ли мне, насколько зол шеф? Я мотнула головой, показала пальцами знак «окей» – мол, всё хорошо – и пошла к своему столу. Включив компьютер, удалила объявление о продаже загородного домика.

Немного порадовалась, что клиенты передумали продавать семейную реликвию.

Открыла сайт и вновь пересмотрела фотографии с деревенским домиком, мысленно пожелав, чтобы городские каменные джунгли никогда не коснулись живого уголка этого пригорода.

Расправившись с делами, я тихонько с линяла из офиса.

На парковке я лавировала между машинами, как на коньках, и наконец оказалась в спасительном тепле салона. До встречи с подругами оставался час. Я откинула сиденье, достала книгу — ту самую, последнюю, с закладкой на предпоследней странице — и открыла её, проваливаясь в другой мир и залпом дочитала.

За стеклом машины бешено кружился, плясал и извивался вихрь из чистых, хрустально-прозрачных снежинок — каждая из них, словно живая, сверкала и трепетала в ледяном танце.

Снежный вихрь стремительно уносился прочь, в молочную даль, нежно и щедро окутывая землю королевства пушистым, девственно-мягким покрывалом, — сквозь загадочно, мерцающую завесу MagicVelum. А в своём кабинете, за тяжёлым, иссечённым временем столом, перед распахнутой книгой, недвижимо сидел Рэйкс, погружённый в тишину и полумрак.

От книги меня отвлек серебристый портал, из которого шагнула фигура, закутанная в белый пушистый плащ. Это была Танака Сноуфлейкс из ледяных земель НордЛэнд – что находится на севере моего королевства. Высокая дева с белоснежной кожей, изящной, утонченной фигурой, платиновыми волосами, длинными до округлых бедер, с огромными серыми глазами, обрамленными черными пушистыми ресницами – от чего взгляд ее был выразителен. На круглом личике красовался маленький курносый нос и пухлые губы цвета спелой малины.

Танака соблазнительно улыбнулась и произнесла томным голосом:

– Приветствую тебя, мой король, – слегка поклонившись.

Затем она сбросила плащ – он упал у ее ног, превратившись в кучку снега. Оставшись в кружевном нижнем белье цвета утреннего инея, она направилась к моему письменному столу.

Я резко закрыл книгу «Мироздания» – так, что по кабинету прошёлся лёгкий ветерок, — прежде чем она села на стол.

– О, мой король, ты как всегда, в делах, – сказала она, поглаживая меня по щеке. Ее пальцы пахли мятой и вечной мерзлотой.

– Позволь скрасить твой вечер, – прошептала она, склонившись к моему уху.

Затем она нежно прикусила мочку моего уха. По позвоночнику пронеслась волна мурашек. Я — король, повелитель Айсенов, самый могущественный из живущих, но моё естество откликнулось мгновенно, с грубой первобытной силой. В паху разлилось тепло, член напрягся, требуя освобождения.

Я жадно поцеловал ее малиновые губы — они оказались обжигающе холодными, но от этого ещё более сладкими. Встал между её округлых бёдер, раздвигая их шире.

Правой рукой высвободил ее грудь из кружева, уже с затвердевшими от возбуждения сосками. Слегка сжал, массируя, чувствуя, как под пальцами бьётся её пульс.

Целуя ее шею, где за ухом горела и пульсировала в такт ее сердцебиению, серебристая снежинка – руна ледяных хранителей. Проведя языком по руне, я заставил Танаку застонать от удовольствия, выгнуться дугой, издав глубокий, горловой стон. Её тело задрожало в сладостной истоме..

Скользя поцелуями ниже, я добрался до ее пышной белоснежной груди, с малиновыми сосками. Они затвердели ещё сильнее, стоило мне коснуться их горячим языком. Я ласкал их, то втягивая в рот, то обводя кругами, чувствуя, как она стонет и вцепляется пальцами в мои волосы.

Левой рукой я скользнул по её изгибу спины, а правой притянул раскрытые для меня бедра, прижал к своему члену.

Танака продолжала стонать — низко, протяжно, как ветер в ледяных пещерах. Её тонкие пальцы нетерпеливо расстегнули мои брюки, освобождая член. Прохладные ладони обхватили его — контраст температуры заставил меня выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Она нежно поглаживала вверх и вниз, дразня, замедляясь у головки, где собралось влажное предвкушение. Затем, неожиданно, толкнула меня в грудь — и я рухнул в кресло. Она нависла сверху, легким мановением руки расстегнула пуговицы моей чёрной рубашки. Ткань разошлась, открывая мускулистый торс. В её ладони, сотканный из воздуха и магии, возник кусочек льда — прозрачный, как слеза, и смертельно холодный.

Она медленно, мучительно медленно, водила льдом по моей груди. Сначала по контурам мышц, затем обводя затвердевшие розовые соски. Холод обжигал, превращаясь в огонь. Я глухо застонал, вцепившись в подлокотники кресла. Её рука скользнула ниже, к прессу, обводя ледышкой каждую мышцу, оставляя мокрую дорожку, которая тут же испарялась от жара моего тела. Прохладным языком она проследила путь льда — от груди до сосков, лаская их, посасывая, одновременно продолжая ритмично поглаживать мой член. Возбуждение достигло предела: член стал твёрдым, как драконья чешуя.

Почувствовав это, Танака развязала завязки своих трусиков — кружево упало на пол. Она оседлала меня сверху, сама направляя мой член в своё влажное, горячее лоно. Первые движения были медленными — она принимала меня дюйм за дюймом, и мы оба застонали от полноты ощущений. Затем темп нарастал, её бёдра двигались всё быстрее, её стоны становились громче. В кабинете резко похолодало — из наших ртов вырывались клубы пара, смешиваясь в едином ритме.

Я рывком усадил её на стол, продолжая двигаться внутри неё, в такт нарастающему оргазму. Ещё несколько мощных, глубоких толчков — и меня накрыло с головой. Горячая струя семени излилась в её лоно, и в тот же миг Танака закричала от удовольствия, изгибаясь всем телом. Её метка-снежинка сверкнула ослепительной вспышкой. По кабинету расползся иней — он покрыл стены, потолок, книги. Затем начали падать пушистые снежинки, которые таяли от соприкосновения с нашими разгорячёнными телами, превращаясь в мелкие капли.

Я нехотя вытащил член из её влажного, сжимающегося лона, натянул кожаные брюки. Подобрал с пола плащ и трусики. Плащ накинул ей на плечи, а трусики… поднёс к лицу, втянул носом аромат её лона — терпкий, сладковатый, с нотками горного снега — и бережно положил в карман. Танака улыбнулась — томно, довольно этому жесту.

– Как на счет того, чтобы принять ванну? – хрипло спросил я, протягивая ей руку.

– О, если ты предлагаешь посетить королевскую купальню, – ответила она с хрипотцой, хитро улыбаясь, – то я с большим удовольствием составлю тебе компанию, мой король.

Взяв Танаку за прохладную ладонь и притянув к своему разгоряченному мускулистому телу, я интерференцировал.

Купальня представляла собой помещение из темно - красного мрамора с золотистыми прожилками, с большим круглым бассейном из голубого мрамора, над которым клубились влажные облака пара.

В помещении имелось две массивные двери из моренного дуба: одна предназначалась для обслуживающего персонала дворца, а вторая вела в мои покои.

По левой стене, врезанной в мрамор, тянулся стеллаж, на котором были сложены белоснежные махровые полотенца и такие же халаты.

Со стороны моих покоем в бассейн спускались ступеньки.

Вода источала аромат мокрой древесиной с толикой перчинки; в ней плавали лепестки роз, от которых исходил тонкий, едва заметный аромат.

Оказавшись в купальне, я отпустил Танаку и поспешно снял свою одежду, войдя в воду температуры парного молока.Танака скинула свой плащ, и я подал ей руку, чтобы она смогла присоединиться ко мне. По правовому бортику бассейна стояли флаконы с ароматными маслами и мылом.

Я расслабился, лёжа в воде, а Танака устроилась рядом. Закрыв глаза, я мысленно пронёсся в прожитый день. Вспоминая эту Homo с глазами цвета болотной тины. Её аромат ландыша, её нежная бледная кожа… Ащеул подери, она будоражит. Моя плоть восстала при мысли о ней.

Из плена моих мыслей меня выдернула Танака.

– Мой король, ты снова возбуждён, – прошептала она, проводя по моему члену.

Не выдержав ласки, я притянул её к себе, впился в губы — грубо, почти собственнически. Затем резко встал, подхватил её за бёдра и усадил на край бассейна. Она оказалась передо мной, раскрытая и влажная. Я опустился на колени — я, король Рэйкс Мэйфлауэр из королевства МунураСуох, самый могущественный из Айсенов, стоял на коленях перед прекраснейшей женщиной. Но в моих мыслях была другая. Та, чей образ не желал уходить.

Я стал ласкать языком её лоно — влажное, горячее, пахнущее снегом и желанием. Танака застонала, её метка загорелась, замерцала в такт сердцу. Снова пошёл снег — пушистый, невесомый, тающий на лету.

– О, мой король… возьми меня, — простонала она.

Я встал с колен. Резким, глубоким толчком вошёл в неё. На этот раз я растягивал удовольствие, двигаясь медленно и размеренно, глядя, как она изгибается, как её пальцы впиваются в мрамор. Она кончила с криком, дрожа всем телом. И тут — снова эти глаза. Зелёные, как омут болота на краю леса. И запах ландыша, заполнивший ноздри, перебивающий аромат роз и древесины. Я застонал — от смеси наслаждения и бессилия — и мощным, последним рывком излился в неё.

Мы дышали, словно пробежали кросс, жадно глотая воздух. Беляба, я все ещё ощущаю запах ландыша.

И тут Танака хихикнула и довольно, уставшим голосом сказала:

– О! мой король, кажется, мы набедокурили и опрокинули целый пузырёк с маслом ландыша.

«Теперь этот аромат долго не выветрится», – мысленно простонал я.

Она медленно соскользнула в бассейн и принялась наслаждаться в ванной. «Теперь мы будем благоухать ароматом этого весеннего цветка», – сказала улыбаясь, Танака.

Я погрузился в воду, наслаждаясь в ванной, и попытался хоть как-то перебить запах ландыша запахом мокрого дерева с толикой перчинки – это было моё любимое ароматическое масло. Так что теперь я пах весной.

Закончив водными процедурами, я вышел из бассейна и взял со стеллажа белый махровый халат, надел его, взял ещё один и протянул Танаке, попутно помогая выйти ей из бассейна. Выйдя из воды, она прижалась ко мне и поцеловала, позволив накинуть халат ей на плечи. Затем, отстранившись, я спросил:

– Хочешь остаться на ужин?

– Прости, мой король, но я воздержусь – в твоем замке готовят только веганскую пищу,– ответила она. – А как ты помнишь, я мясоед. О да, и я успела потрапезничать до того, как навестить тебя. К тому же, скорее всего, мой отец обыскался меня, так что я, пожалуй, отправлюсь домой, – сказала Танака, накидывая свой плащ и открывая серебристый портал.

– Приятных снов, мой король, – молвила она и шагнула в портал.

Я щелкну пальцами и интерференцировал в столовую. Помещение столовой было расшито синим гобеленом. Посередине стоял огромный массивный стол с резными ножками, его окружали стулья с резными спинками и мягким сиденьем, обшитым серым шелком – на десять персон. По углам столовой расставлены вазоны с не большими цитрусовыми деревцами. По середине стола стояли серебряные канделябры с магическими огнями, мягко освещавшие помещение. С одного края стола был накрыт ужин на одну персону. Рядом со столом стоял домовой Никифор.

Десять веков назад обездоленная семья домовых попросила защиты, и я пропустил их за завесу MagicVelum. В благодарность за спасение, они остались заботиться о моем хозяйстве и обо мне в целом.

Когда-то Homo сожгли его дом вместе с хозяином и его детьми. Хозяина добротного подворья обвиняли в колдовстве и нежелании принять другую веру. Так домовой Никифор и его домовиха Марфа остались без дома. А чтобы вновь его обрести, нужно, чтобы Homo провел обряд по призыву хранителя дома. В то время Homo перестали жить в гармонии с природой и стали верить в другого бога, которому чужды предание о волшебстве и необычных существах.

Домовые были ростом с подростка. Никифор был одет в красные шаровары, перевязанные лаптями, в белую рубаху-тунику с вышитыми красной нитью рунами-оберегами на рукавах и подпоясанную красным кушаком. Домовой носил бороду и волосы до плеч, а из-за кустистых бровей выглядел сурово.

Домовиха Марфа носила белое платье, на рукавах которого тоже красовалась вышивка-оберег. Поверх платья был повязан яркий передник, вышитый разноцветными нитями. На голове красовался платок зелёного цвета с вышитыми цветами, а по краям обрамлённый бахромой. Она была чуток в теле, розовощекая женщина.

Ну так как в моем королевстве лапти никто не носил, я подарил им красные добротные сапожки.

Никифор поклонился и спросил:

– Хозяин, что желает ваша душа?

Я тоже вежливо кивнул и молвил:

– Все в порядке, все, что мне нужно, уже есть на столе, спасибо.

– О, отведайте моей медовухи, она как раз поспела, – сказал домовой и наполнил стоящий на столе бокал.

– Благодарю тебя, хранитель дома, это то, что сейчас мне нужно, чтобы забыться сном, – поблагодарил я, садясь на стул.

На серебряном блюде лежала рыба с запечёнными овощами, а в глиняном горшочке дымилась каша с репой. Мой живот за урчал от аромата пищи. И принялся вкушать яства, запивая забористой медовухой, которая действительно опьяняла.

Покончив с ужином и чуток шатаясь, я поблагодарил Никифора и передал свою благодарность за вкусный ужин, его домовихе Марфе. Никифор сиял, как медный таз.

Я щелкнул и интерференцировал в свою комнату. Шатаясь, сбросил махровый халат на пол и лёг спать. Как говорит всегда домовиха Марфа: «Утро вечера мудренее». И постарался погрузиться в объятия Морфея.

Но мой мозг отчаянно сопротивлялся, а ещё этот запах ландыша, которым я пропах в купальне, терзал мой мозг и дразнил мои ноздри и нервы. Так, завтра обязательно надо посетить архив в школе Ксинтариум и посоветоваться с Астеном Маликом. Нужно обязательно выяснить причину, по которой это мелкая Homo способна заглядывать за MagicVelum.

Я сделал пару глубоких вдохов и выдохов и постарался унять свое тело и мозг. И наконец-то усталость взяла свое, и я отключился.

Во сне я крепко обнимал ту самую мелкую Homo, нежно, с осторожностью целуя её губы и вдыхая аромат ландыша.

Плавно скользя по бархатистой коже её спины, я медленно опускал руки все ниже, пока не достиг ее бедер. Прижимая её к себе с нарастающей страстью, я чувствовал, как каждое прикосновение отзывается внутри электрическим разрядом. Я застонал от удовольствия – тело словно оживало под властью этого невозможного, но столь реального сна.

Внезапно реальность хлестнула меня, как холодный душ: я резко выпал из сна и сел на кровати, тяжело дыша. «Ащеул подери, – пронеслось в мыслях, – она уже проникла в мои сны!»

За окном забрезжил рассвет — бледные звёзды таяли на глазах, уступая место серому утру. Я сжал простыню в кулаках, чувствуя, как дрожат пальцы. Никогда прежде я не испытывал такого странного, почти болезненного облегчения от пробуждения. И никогда прежде так отчаянно не хотел вернуться обратно — в сон, где меня ждала девушка с глазами цвета ряски, что покрывала болота.

Глава 3

Захлопнув книгу, удовлетворенно хмыкнув, завела мотор своего авто, прогрела его и направилась в сторону центральной библиотеки, чтобы выяснить, что задумали мои подружки.

«Регина с Викторией – те ещё интриганки. Если уж они что-то затеяли, просто так не отстанут. В прошлый раз, например, они подсунули мне свидание с сыном начальницы Регины. Закончилась тем, что я сбежала через окно туалета. Интересно, какой сюрприз ждёт меня сегодня?»

Я, к тому же, опаздывала. Кое-как нашла парковку и, оставив свой авто, снова за скользила по направлению библиотеки.

Массивное здание было серого цвета с огромными зеркальными окнами. При входе стоял ресепшен где сидел библиотекарь, который выдавал читательский билет и контролировал целостность возвращенных книг и в носил в компьютер. Далее тянулись бесконечные полки с книгами. В воздухе витал терпкий запах пыли и типографической краски. Где-то в глубине залов мирно тикали часы. Солнце, пробиваясь сквозь окна, чертило на полу золотые прямоугольники, в которых танцевали пылинки. Не знаю, как Регина там ориентируется — у неё, должно быть, встроенный навигатор. А по середине стояли читательские столы для студентов, ведь некоторые редкие экземпляры не разрешалось выносить за территорию библиотеки.

Зайдя в библиотеку, моя обувь сыграла злую шутку на кафельном полу здания. В общем, стоя как на ленте транспортёра, я поехала мимо ресепшен, где стояли Регина и Виктория. Регина, которая сегодня дежурила за стойкой, поперхнулась воздухом. Её рука, потянувшаяся было к журналу выдачи, замерла на полпути. Виктория стоявшая рядом приоткрыла рот, но не издала ни звука – только молча провожала меня взглядом, как провожает падающую звезду, у которой нет парашюта.

У обоих девушек глаза стали круглыми, как плошки, затем очухавшись, обе вскрикнули в один голос:

– Ты куда?

А я так боялась пошевелиться, чтобы не потерять равновесие, гордо проскользила мимо… и врезалась в широкую спину высокого мужчины, рухнув, чуть не содрав с него брюки. Он успел придержать свои брюки, а я валялась у его ног, крепко их обнимая.

Тут мужчина сказал таким глубоким и сексуальным голосом:

– Я, конечно, привык к вниманию девушек, но ни одна ещё не пыталась снять с меня штаны, не узнав моего имени и не представившись в целом, —и в его голосе слышалась усмешка, от которой мне захотелось провалиться сквозь кафель.

– Милая, может, всё-таки отпустишь? А то светить пятой точкой в библиотеке как минимум неприлично.

Я покраснела как рак — и не только от смущения, но и оттого, что его голос обволакивал, как горячий шоколад. Отпустила брючины, вставая на колени в позе кающейся грешницы. Мужчина повернулся в мою сторону, а затем резко дёрнул меня, как куклу, за шиворот и поставил меня на ноги.

«О, мои печеньки, как же он был прекрасен!» – пронеслось у меня в голове. Платиновые волосы, небрежно уложенные – не слишком короткие и не слишком длинные, идеальные для того, чтобы запустить в них пальцы,— не скрывали мощную шею. За ухом красовалась чёрная пятиконечная звезда, таинственная и манящая. Чётко очерченный подбородок с ямочкой, гладко выбритый. Фиалковые глаза с чёрными ресницами и такими же тёмными, чёткими бровями. А его чувственные губы цвета чайной розы взбудоражили мою фантазию. А его аромат терпкой лаванды заполнял меня всю без остатка, так что я ещё больше покраснела.

Он был настолько высок, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на него. Одет он был в классический серый костюм, который оттенял фиалковые глаза. Он был чертовски хорош, как скандинавский бог, спустившийся за земными грехами. А тембр его голоса — такой обычно используют для озвучки аудиокниг, чтобы женщины падали в обморок от одного звука, — просто сводил с ума.

– Надеюсь, вы не ушиблись? – произнес, чуть склонив голову.

– Нет, я в порядке, спасибо, – заикаясь, ответила я.

– Ну тогда скажите свое имя, леди, чтобы я знал, кто пытался меня так безжалостно обесчестить, – усмехнулся он, и в его глазах заплясали чёртики.

– Людмила, – выпалила я от неожиданности свое ненавистное полное имя.

– Людям Милая? Очень красивое имя, – улыбнулся он.

– Ну что же, хорошего дня тебе, Людям Милая, – молвил он, надевая тёмно-серое пальто и беря в руки трость с серебряной головой дракона, в пасть которого был инкрустирован черный Диамант.

Он чуть задержал взгляд на моих глазах – всего на долю секунды, но мне показалось, что в его фиалковых глазах мелькнуло что-то ещё, кроме насмешки. Любопытство? А потом он просто улыбнулся уголком губ.

Обойдя меня, плавным, хищным шагом, он направился к выходу. Мне было так неловко, что я боялась даже дышать в его сторону, не то что смотреть вслед.

— Ау! Земля вызывает Милу! — окликнули меня подруги, и я поняла, что он уже покинул библиотеку.

Оглянувшись, я заметила, что, кроме нас трёх подруг, в библиотеке больше никого. Не осталось,

– Вот это ты выдала фортель, дорогая! – удивленно воскликнула Виктория.

– Ты прям сразу с козырей зашла! – хохоча, добавила она, – Снимай штаны — и будем знакомы!

– Да ладно тебе, Ви, это же так романтично! – подхватила Регина, тоже смеясь.

– Мы, конечно, очень хотели, чтобы ты вернулась в строй, но ты прям сразу к делу! - хохотала Виктория.

В общем, обе мои подруги ржали, как кони.

– А когда ты проехала мимо ресепшена, это выглядело эпично! – смеялась Регина.

– Да ладно вам, харе ржать! – обижено сказала я.

– А теперь колитесь: зачем мы тут собрались? – спросила я.

– А причина как раз в том, с кого ты чуть не сняла брюки, – всё ещё смеясь, сказала Регина. – Он уже дня четыре ходит сюда в одно и то же время, берет книги по истории и алхимии, – продолжала она.

– Так что, посовещавшись, мы решили, что как-то надо его показать тебе, – констатировала Виктория.

– Ты единственная без парня, – сказала Виктория.

– А тут такой хороший генофонд: умный, красавчик, вежливый, эдакий джентельмен – упускать жаль! – добавила Регина.

Наконец, отсмеявшись в вдоволь, мы всё-таки решили пойти пообедать. На улице я взяла девчонок под руки, и мы направились в сторону ресторана.

Так как возле нового ресторана молекулярной кухни в связи с открытием было много народу.

Мы зашли в привычный итальянский ресторан, который был практически забит. Нам всё-таки нашли свободный столик. Это было маленькое уютное заведение в итальянском стиле. Девчонки заказали себе стейк из лосося с овощами, а я – гамбургер с картошкой фри. Виктория, как всегда, прочитала нотации о здоровом питании, а Регина с ней согласилась.

Официант, молодой парень с кудряшками, принёсший мой заказ, заметив укоряющий взгляд Виктории, понимающие подмигнул мне. Мол тоже люблю вредную еду. Я украдкой протянула ему кусочек картошки фри – он смутился и убежал на кухню.

Затем принялись обсуждать субботнюю вылазку, решали, куда лучше пойти. Придя к общему мнению, переключились на красавчика из библиотеки.

– Знаете, девчонки, обычно такую внешность, как у красавчика, называют альбиносной, ибо только у альбиносов бывают фиалковые глаза, но парадокс, в том, что брови и ресницы у него тёмные, – сказала Регина.

– Да пофиг, самое главное, что он красавчик, да ещё и умный. А умные красавчики нынче в Красную книгу занесены, – отозвалась Виктория.

– Ну а ты что думаешь? – сказали подружки хором.

– Но я думаю, что мне ещё так стыдно никогда не было, – сказала я.

– Кстати, он не представился, да и я как-то забыла спросить, – сказала с досадой я.

– О, ну это не проблема, гляну в его читательскую карту, – хитро улыбнувшись, пообещала Регина.

Так что шалость моих подружек удалась.

Покончив с едой, мы разбежались по своим делам. Я кое-как до скользила к своему старенькому автомобилю и, стряхнув снег с обуви, села на чертовски холодное сиденье, несмотря на то, что на мне была зимняя парка, попа моя под мёрзла. Я какое-то время сидела в холодном салоне машины, пытаясь привести мысли в порядок. Вспомнила странного мужчину, который топтал клумбу, и каким-то образом исчез с фото, странные ощущения, которые преследовали меня в тот день. И сегодняшний случай с таинственным красавчиком. И жизнь не казалась уж такой унылой.

Я завела двигатель, чтобы согреться, и уставилась на снежинки, разбивающиеся о лобовое стекло. Странные чувства не покидали меня: будто кто-то невидимый смотрит на меня со стороны. Потрясла головой – выдумки. Наверное, просто переутомилась после всей этой эпопеи в библиотеке.

Тут раздался звонок телефона, на дисплее отобразился незнакомый номер – это был Вадик.

– Добрый день, Мила, ваш номер дала моя мама, чтобы мы могли с вами договориться о сделке с недвижимостью, – сказал он.

– Добрый день, – ответила я.

– Да, нам надо определиться с днём и временем, когда вам будет удобнее всего подписать договор, – отчеканила я уже заученную фразу.

– Думаю, в обеденное время смогу вырваться к вам в офис, – сказал Вадик.

– Отлично, тогда я предупрежу хозяина квартиры и подготовлю все документы, вы не забудьте паспорт и номера счетов банка, – сказала я.

– Хорошо, тогда до завтра, Мила, и хорошего вам дня, – выдал басом Вадик.

– Вам тоже хорошего дня, – сказала я и положила трубку.

Заведя свой автомобиль, я решила заскочить домой, чтобы сменить обувь, а то как-то надоело ходить, как на коньках, чего доброго, ещё убьюсь ненароком. Двинулась в сторону дома. Зайдя в свою квартиру, как всегда, насладилась цветочным ароматом своего жилья. Затем нехотя переобулась в зимние ботинки, вышла из квартиры. Выйдя на улицу, подумала: «Вот так-то лучше», – теперь твёрдо шагала по снегу.

На сегодня был показ за городом, в одном садовом посёлке, ехать туда примерно час. Так что, созвонившись с покупателями – это была пожилая семейная пара, – чтобы подтвердить встречу (ибо ехать туда не близко), затем уточнила их адрес, чтобы заехать за ними. Через пятнадцать минут я была рядом с девятиэтажным зданием. Старички уже ждали у подъезда. Худощавая, среднего роста старушка в норковой шубе до пят – она выглядела моложе своих лет. А старичок с седой головой и гладко выбритым подбородком, с прямой осанкой, которая выдавала в нём отставного офицера, с любовью в глазах смотрел на свою спутницу. Они сели в машину, и мы двинулись за город, в сторону садового посёлка.

– Добрый день, Мила, – поздоровались они.

– Добрый день, – отозвалось я.

– Наконец-то в наш город пришла зима, – сказала старушка. – Снег прикрыл всю серость, – продолжила она.

– Согласен с тобой, душа моя, – с ноткой нежности сказала старичок.

– Сколько вы уже вместе, Анна Валерьевна? – решила поинтересоваться я.

– О, мы уже полжизни вместе, – с любовью в голосе ответила она.

– Всю жизнь душа в душу живём, – сказала старушка.

– А как вы поняли, что ваш муж – именно тот мужчина? – спросила с любопытством я.

– А он просто не оставил мне выбора, – улыбаясь, сказала она. – Ухаживал пуще всех, проходу не давал, ну и я сдалась, – вещала старушка.

– О да, я был настойчив, ибо когда заприметил её в офицерском поселении, я тогда ещё обычным лейтенантом был, и конкуренция у меня была большая, приложил все усилия, чтобы она заметила меня, – про басил с нежностью отставной офицер.

У обоих старичков сияли глаза, когда они вспоминали свои молодые годы. Они такие счастливые и до сих пор сохраняют нежные чувства друг к другу. Как жаль, что в наше время это редкость, – подумала я. Не осталось мужчин вот такой старой закалки.

Добравшись наконец-то до садового участка, на котором красовался кирпичный двухэтажный дом с огромным палисадником, мы вошли внутрь. Старички стали рассматривать комнаты и совещаться, стоя посреди пустовавший гостиной. А я решила проверить, закрыта ли вода и не потух ли огонь в обогревающей системе.

Я двинулась в сторону кухни и, войдя, заметила метнувшуюся тень. А затем увидела чёрного кота.

– Так, ну, здравствуй, мой хороший! Как же ты в пустом доме остался совсем один? – запричитала нежно я.

Люблю животных: зимой помогаю волонтером кормить бедолаг, и всегда вожу с собой корм в багажнике, на всякий случай. Но пока я глазела и думала сходить за кормом в авто, кот бессовестно растворился на моих глазах.

На секунду мне показалось, что воздух стал гуще, как кисель. Где-то на грани слышимости прозвучал мешок – то ли детский, то ли кошачий. И пропал. Я замерла, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся.

– Ах ты ж хрень! – выругалась я, очумело глядя на пустое место, где только что стоял чёрный кот.

Моя бабуля рассказывала мне про хранителей дома – мол, они могут показываться в образе кошки, но такое я видела впервые в своей жизни. «Надо будет дома оставить на столе конфеты, печенье и молоко, чтобы задобрить своего домового – а то, чего доброго, вот так появится и напугает до чёртиков», – нервно размышляла я.

Проверив воду и обогревающую систему убедилась, что всё в порядке, поспешила к старичкам. По пути в гостиную решила: в этот дом одна я не ногой!

Пока я показывала дом и придомовую территорию, попутно рассказывая, я держалась поближе к старичкам. Ночью, скорее всего, буду спать со светом: до сих пор боюсь темноты и бабайки под кроватью, особенно вспоминая все рассказы бабули про сказочных существ населяющих наш мир.

Старички обошли все углы в доме и удовлетворённо заявили, что в восторге – но надо посоветоваться с детьми. После этого мы двинулись в обратный путь, и всю дорогу я краем глаза поглядывала в зеркало заднего вида — не сидит ли на заднем сиденье чёрный кот с желтыми глазищами. Но, слава всем домовым, сзади были только две счастливые старые души и тишина.

Завеса MagicVelum, сотканная из утренних теней и полудрёмы, вдруг пошла мелкой рябью — первые лучи солнца, пробившиеся сквозь снежные облака, заскользили по её невидимой глади. Тишина салона автомобиля истончилась, вытянулась в нить, оборвалась, и на её месте возникла другая тишина — глубокая, утренняя, пахнущая мокрым деревом с толикой перчинки и спальней залитой первыми лучами солнца.

Посидев пару минут на своем ложе и успокаивая свое тело и мысли, я встал с кровати направился в купальню. Зайдя в помещение, я ощутил, как в нос ударил аромат ландыша. «Щауль подери!», – застонав, подумал я. «Ну как теперь принимать ванну, если здесь витает аромат этой мелкой Homo? Даже аромат моего масла не улучшает ситуацию, а наоборот наталкивает на мысли о сплетении разгорячённых тел, когда оба аромата соединяется во едино, порождая что-то запретное и тягучее, как мёд на губах».

Тряхнув головой, чтобы отогнать эти мысли, я поспешил принять ванну и удалиться оттуда побыстрее, пока совсем с ума не сошел.

Одевшись в своей комнате – в коричневые кожаные брюки и тёмно-коричневую рубашку широкого кроя, – я напялил ботинки и накинул на плечи плащ с капюшоном зелёного цвета. Покончив со сборами, щелкнул пальцами и интерференцировал в школу Ксинтариум, дабы разобраться, что за фигня со мной творится. Не пристало королю терять самообладание — особенно из-за запаха цветочков и смутных образов в голове.

Школа находилась на парящем острове по среди океана, над которым даже самолёты Homo не пролетают и не ходят корабли: когда дети учатся совладать со своей магией, они вызывают волнения и катаклизмы даже за пределами MagicVelum. Отсюда и бывают всякие наводнения и цунами в мире Homo, а то и землетрясение. «Бедные Homo, они даже не подозревают, что их любимые новости о «катаклизмах века» — это просто первокурсник не смог зажечь свечу», – мысленно позлорадствовал я.

Это было величественное каменное здание с четырьмя башнями по квадрату, а в центре – замок со стеклянным куполом, который переливался всеми цветами радуги, стоило солнцу выглянуть из-за облаков. Посреди двора красовалась арка, с помощью которой распределяли Айсен по факультетам.

Зайдя в здание, я поинтересовался у дежурного студента – худощавого и лопоухого Айсен с меткой Аквос в виде волн синего цвета за торчащим ухом.

– Где я могу найти Aстен Малика? – спросил я.

Студент, заикаясь от испуга так, что его уши шевелились от волнения, промямлил:

– Директор в своем кабинете, у него только что закончилось лекция по истории Земли.

Дабы не тащиться по всем лестницам до центральной башни со стеклянным куполом, я щелкнул пальцами и интерференцировал к двери кабинета Астен Малика.

Это был высокий статный мужчина с тёмными волосами до подбородка и карими добрыми глазами, со смуглой кожей. Он был одет в восточную яркую одежду: коричневые шаровары, красную рубашку свободного кроя без воротника поверх которой – традиционный для земли Дан-Шин халат из коричневого шелка. На ногах – туфли из мягкой замши тёмно-коричневого цвета с загнутыми кверху носами. Голову венчала чалма из красной ткани, из середины которой торчал конус со звёздами. За ухом горела медного цвета метка в виде горизонтальной черты, посередине которой изогнутая дуга, подчёркнутая ещё одной горизонтальной линией. Лицо, по традиции Дан-Шин, было прикрыто вуалью, так что видны были только карие глаза, подведённые с сурьмой по привычке.

Моя мать тоже была из земель Дан-Шин. Ее смуглая кожа и темные как ночь волосы достались мне. А вот глаза, синие, как море мне достались от отца. Поэтому я испытывал тёплые чувства к этому Астен: когда-то он обучал и меня, непоседливого и любознательного, всегда журил по-отечески.

Вежливо постучав в массивную дверь, я услышал:

– Войдите.

Aстен Малик уже знал что это я.

– О, мой король, как я рад тебя видеть! – вставая из-за массивного стола и приложив руку к сердцу, поклонившись сказал по-отечески тепло Астен Малик.

– Полно вам, Астен Малик, это мне в пору кланяться вам, ибо вы обучили меня всему, что я знаю, – молвил я, заходя в кабинет и копируя жест Астен Малика.

– Что привело тебя в мою обитель, мальчик мой? – спросил он.

От его тона я вновь почувствовал себя тем самым непоседливым юнцом.

– Знали ли вы случаи, когда Homo могли заглядывать за MagicVelum? – перешёл сразу к делу я.

– Хм, дай-ка подумать, – задумался он. – Последний Homo, у которого проснулась магическая сила, был Мерлин из британского королевства Homo. Он даже обучался в нашей школе, – всё ещё задумчиво говорил Астен Малик. — Правда, он вечно жульничал на экзаменах.

Тут его рука засветилась медным светом, и на его столе материализовались свитки. Один из них завис в воздухе и развернулся.

– Вот, точно, есть даже запись об этом, – утвердительно сказал он. – Но это было много столетий назад, с тех пор магия окончательно покинула мир Homo, – вещал он.

Затем свиток свернулся в воздухе и пролевитировал на стол. В воздух поднялся и развернулся другой свиток. И, так просмотрев все свитки, Астен Малик подытожил:

– У оставшихся без магии Homo больше не просыпалась магия, только целительские способности.

– А что есть прецедент? – спросил он.

– Думаю, да, – ответил я. – Есть одна Homo женского пола, кажется, она имеет способность смотреть за завесу MagicVelum , – с нежностью в голосе сказал я.

Что не утаилось от Астен Малика, глаза которого округлились и смотрели на меня с интересом.

– О, мальчик мой, будь осторожен в своих помыслах и намерениях, – по-отеческие сказал он. – Сила, зародившаяся в Homo, развращает их сердца, – предостерег меня Aстен Малик. – Поэтому была создана завеса MagicVelum когда-то, чтобы отделить магию от мира Homo. Но не знаю, чем тебе ещё помочь, мальчик мой: уже много веков нет упоминания о проснувшейся магии в Homo. Если действительно в ней она проснулась, то школа Ксинтариум призовёт её. Нам осталось только наблюдать издалека и ждать, – подытожил Aстен Малик.

– Ну что же, дорогой мой учитель, я не буду больше отрывать тебя от дел, – сказал я.

– Хорошо, мальчик мой, держи меня в курсе, – сказал он, снова приложив руку к сердцу и поклонившись, а потом по-отечески обнял меня за плечи.

Я обнял его в ответ, все ещё чувствуя себя юнцом.

Затем, отстранившись, щелкнул пальцами и интерференцировал в свой кабинет, оставив задумчивого учителя.

В дверь кабинета по стучали.

– Войдите, – сказал я.

Это был советник Роуэн.

– О, мой король, мое почтение, – кланяясь, сказал советник.

– Здравствуй, советник Роуэн, – отозвался я на приветствие.

– О, мой король, есть дела, которые требуют твоего внимания, – обеспокоено сказал советник. – На границе MagicVelum нужно подпитать магией березовую рощу: по другую сторону Homo ведут строительство, и деревьям трудно справится с ядом, который выделяют их машины, и им все сложнее удерживать завесу. Ведь только у тебя есть мощь подпитывать завесу, чтобы она не рухнула. – А еще твоего внимания требует завеса AurumVelum, которая отделяет нас от проклятых земель, где обитают Слуаг, ибо за завесой что-то происходит. Как раз пришел отчет из фортпоста пограничья: служители форта ощущают эманации магии, как будто кто -то пытается прорвать завесу. Пока что только тени имеют способность пройти сквозь AurumVelum, и форт быстро с ними разбирается, уничтожая их прежде, чем они касаются земли вашего королевства.

– А еще болотные кикиморы жалуются, что в их болотах завелось какое-то существо.

–Также вашего внимания требует бал Зимнего равноденствия: нужно подписать приглашения. Ваши поданные ждут, что возможно, на этом балу вы выберете себе королеву.

– А еще Астен Малик рассказал о вашем беспокойстве по поводу Homo, в которой, возможно, просыпается магия. Думаю, вы понимаете, что, как только она переступит через MagicVelum, нам придется лишить ее магии: потому что, как показывает история, Homo становятся алчными и жадными до власти. Поэтому мы не можем допустить, чтобы в их мире снова была магия. И поэтому ваш отец пожертвовал своей жизнью, чтобы появилась завеса MagicVelum; поэтому было запечатано завесой AurumVelum проклятое королевство людей, все жители которого превратились в Слуаг. Homo, из-за которых погибла ваша мать. Помните об этом мой, король. Homo не место в нашем мире, они с легкостью справляются и без магии по уничтожению своей земли, – выпалил целую тираду советник Роуэн.

После слов советника к горлу подступил ком горечи и злости: когда-то Homo лишили меня родителей. Но стоит ли лишать магии девушку? Ведь магическая сила становится ее частью, ее сутью… шаврик его подери, окончательное решение придется принимать мне. Возможно, поэтому у меня к ней такой интерес. Возможно, зарождающаяся магия в ней так меня будоражит. В одном советник прав: Homo больше не достойны знаний Айсен. Но почему тогда внутри всё переворачивается при мысли о том, чтобы вырвать из неё этот огонёк?

– Хорошо, советник, начну с приглашений, – моя рука за светилась, и на столе материализовалась из дымки кипа конвертов. Я положил руку на конверты, и моя рука за светилась золотистым светом.

– Так, готово, приглашения подписаны, – сказал я.

– Остальные организационные вопросы по поводу бала Зимнего равноденствия, поручаю вам всецело, – подытожил с решением этого вопроса я.

– Думаю, для начала я отправлюсь в ближайший форпост на земле Этэрнити – проверю завесу AurumVelum. Затем проверю завесу на землях севера НордЛэнд и запада ЛанХуа и выясню, насколько фортпосты на этих землях справляются со своей задачей, – произнес я. – После займусь березовой рощей. А по поводу девушки Homo, буду пока, что наблюдать.

– Надеюсь на этом все?

– Ах, мой король, есть еще маленькое недоразумение: кто-то воркует цветы из вашего сада. К сожалению, воришка пока не опознан, – отозвался советник Роуэн.

– Думаю, на этой ноте оставлю вас решать дела насущные, – добавил он, кланяясь и пятясь к выходу.

Легким кивком я выразил уважение, и советник скрылся за массивной дверью.

Я щелкнул пальцами и интерференцировал в свой сад – там магией поддерживалось весенне-летнее время года: благоухали не вероятной красоты цветы, а над ними летали яркие бабочки.

Мое внезапное появление слегка напугало Айсен Флорес – высокую, худощавую девушку в зеленом платье. У нее были карие глаза, светлые, как лен, волосы и россыпь веснушек на носу; за ухом красовалась зеленая метка в форме еловой лапы.

– Ой! – пропищала Айсен Флорес.

– О, простите, мой король! Я не ожидала увидеть вас здесь, – произнесла она, склоняясь в поклоне.

– Добрый день, Гвиникс Кловер, – кивнул я в знак приветствия. – Я по поводу воришки цветов.

– К сожалению, мой король, этот пакостник не оставил никакого магического следа. Остались лишь срезы на стеблях – там, где когда-то были цветы, – доложила Флорес.

Я прошелся по саду, действительно не почувствовав чужеродной магии – лишь ауру Флорес. Решил заняться этим вопросом позже. Попрощавшись со смущенной Айсен Флорес Гвиникс Кловер, я вернулся в кабинет.

Затем, взяв регалий, увенчанный черным ониксом, скорее всего, его сила сегодня мне по надобиться, я интерференцировал в фортпост на земле Этэрнити.

Глава 4

Вернувшись в город, я завезла старичков домой и двинулась в сторону своей квартиры.

Зайдя домой, я снова насладилась цветочным ароматом, который ощущается сильнее всего после свежего воздуха. Я всё чаще ловила себя на мысли, что в моей квартире пахнет не просто цветами, а каким-то особенным, почти нереальным букетом — словно кто-то невидимый подкладывает свежие лепестки мне под подушку. Раньше я списывала это на хорошую бытовую химию, но теперь, после всей чертовщины, начала сомневаться.

Сняв с себя верхнюю одежду и переодевшись в домашнее, я решила приготовить еду – а точнее, свекольный салат. Помыла корнеплоды и поставила вариться. Сама ушла в гостиную, чтобы читать книгу.

Пока я растворялась в мире фентези, почувствовала запах чего-то жаренного – причем пахло очень аппетитно. Затем, подскочив, я побежала на кухню, ибо поняла, что аромат исходит из моей кухни.

Вот хрень: свекла не просто сварилась – она еще и слегка поджарилась. Хорошо, что я обладаю тонким обонянием и могу учуять любой запах за версту. Иногда это хорошо – как в случае со свеклой или ароматом цветов дома, – но вместе с тем я чувствую вонь и амбре, а это как-то не очень приятно.

Приготовив салат, я поджарила котлетки. Навернув приготовленную пищу, снова взялась за книгу и не заметила, как дочитала ее до конца. А время уже полночь, так что я отправилась спать.

Проснувшись, я проделала всю утреннюю рутину, как обычно: кофе, окно, завтрак, душ. Начала собираться в офис. Сегодня я решила надеть свой кремовый брючный костюм, так как на сделках нужно выглядеть презентабельно. На ноги – классические зимние ботинки на шпильке, и завершила образ бежевым пальто.

Выйдя на улицу, я ощутила морозную свежесть. Разогрев машину поехала в офис.

В офисе витал запах кофе. Почти все сотрудники были на местах, что-то обсуждая. Шефа пока что не было на месте.

Я села за свой компьютер, предварительно включив его, и принялась за документы купли-продажи для Вадика и продавцов жилья. Затем проверила почту – на ней красовалось письмо от одного из наших застройщиков, в котором говорилось, что нужно подъехать и забрать кое-какие документы на объект застройки.

Затем снова со звонилась с продавцами квартиры, попутно уточняя время сделки. Скинула сообщение Вадику с точным временем – от него в ответ пришло:

– Все понял, до встречи.

Тут я увидела сообщение от Регины:

– Привет, мышонок! Как и обещала, я нашла читательскую карту блондинчика – его имя Александр Дрейк.

– Спасибо, – отправила я в ответ.

«Дрейк… как дракон?» — усмехнулась про себя. Но внутри шевельнулось что-то тревожное, будто кто-то невидимый провёл пальцем по моему позвоночнику.

Убедившись еще раз, что все документы готовы и распечатаны как надо, решила попить кофе и поболтать с коллегами.

Ближе к обеду пришел шеф – видимо, не в духе – потому что, собрав оперативку, он многим сделал выговор. Басил недовольно и долго. Но мне не пришлось торчать на оперативке до конца: пришли мои клиенты, и я смылась из конференц-зала.

Продавцы квартиры и Вадик пришли вовремя. Мы проверили и заполнили все бумаги. Затем нам пришлось ехать в ближайшее отделение банка. Вадик любезно предложил подвести меня, на что я согласилась.

В банке мы провели все операции по переводу денег и, наконец завершили сделку. Я поздравила всех участников и вручила маленькие презенты от нашего офиса. Так пролетело мое обеденное время.

Вадик вернул меня в офис. Он любезно открыл дверь авто и подал мне свою руку. Все еще держа мою руку в своих потных ладонях, сказал:

– Спасибо, что так оперативно сработали, я доволен покупкой. Как насчет того, чтобы по ужинать вместе?

– Я рада, что все быстро завершилось без заминок, и что вы довольны покупкой, – сказала я. – Простите, но поужинать с вами сегодня не могу, у меня еще много дел, – вытаскивая с трудом свою руку из его цепких и потных ладоней.

– Ну тогда в другой раз, – не сдавался Вадик.

– Я дам вам знать, – сказала я направляясь в офис.

– Я буду ждать, – бросил мне в спину Вадик.

Но я уже скрылась за дверью офиса.

«Блин, ну только этого не хватало», – отвыкшая от такого рода ухаживания, подумала я.

Сидя уже за своим столом, я отметила в компьютере завершение сделки и отнесла в архив документы. Затем решила съездить на объект застройщика – он находится в центре, рядом с березовой рощей, не далеко от библиотеки. Заодно решила вернуть книгу, которую уже прочла, в библиотеку своей подруги.

Я сбежала из душного офиса: отопление фигачило на всю катушку, а из-за того, что практически все сотрудники были на месте, в воздухе смешались запахи парфюма и пота – мое обоняние едва выдержало.

На улице я вдохнула свежий воздух и еще пару минут посидела в машине, затем двинулась к объекту застройщика, дабы забрать не достающие документы. Припарковавишись недалеко, я двинулась по территории стройки, пробираясь сквозь снег, перемешанный с землей, к вагончику, где организовал себе офис застройщик.

Стройка шла полным ходом – уже возвели пару этажей. Изрядно вымазав свои ботинки (видимо, надо было взять другую обувь – шпильки явно не подходили для таких походов), я забрала нужные документы, заодно прихватила бумаги для коллеги, и двинулась обратно к машине.

Положив документы в машину, я решила по чистить обувь об снег. И решила пройтись до библиотеки – она находилась в паре шагов от березовой рощи. Захватив книгу, я почапала по тротуару рядом с рощей.

Роща выглядела обычно: голые белые стволы, снег на ветках, тишина. Но стоило мне поравняться с самой старой берёзой на краю, как я почувствовала чей-то взгляд. Прямо физически — тяжёлый, прожигающий спину. Я резко обернулась — никого. Только снег кружился в пустоте. «Нервы», — сказала я себе, крепче сжимая книгу.

И тут, откуда ни возьмись, налетел ветер – он пах мокрой древесиной с толикой перчинки. Ветер дул мне в спину, да так, что я бежала вприпрыжку, еле успевая перебирать ногами. Мне казалось, что я не просто бегу, а лечу – так я практически до бежала до светофора.

Но тут я врезалась в мускулистую грудь мужчины. Подняв глаза, я увидела фиалковые глаза и платиновые волосы красавчика из библиотеки.

– Добрый день, Людям Милая, – сказал он глубоким, сексуальным голосом, прижимая меня к себе.

– Кажется, у вас входит в привычку сталкиваться со мной таким бессовестным образом, – уже шептал он, наклоняясь к моему уху и касаясь моей щеки своей.

– Как ваше имя? – опомнилась я.

– Мое имя – Александр Дрейк, – все еще шептал мужчина, почти касаясь моего уха, и в этом шёпоте скользило что-то запретное.

На секунду мне показалось, что время остановилось. Его дыхание обжигало кожу, а от лёгкого прикосновения губ к щеке по телу разлилась странная истома — будто я выпила тёплого медового вина. Я должна была оттолкнуть его, но вместо этого замерла, как кролик перед удавом.

Тут, словно по волшебству, набежали тучи, и молния ударила в дерево, росшее на тротуаре рядом. В какой-то миг у меня закружилась голова, а мужчина крепко прижимал меня к себе. Затем он обеспокоено отстранился и спросил:

– Ты в порядке?

Я заметила, что стою на другой стороне дороги. А на тротуаре через дорогу, там, где я была мгновение назад, лежало поваленное дерево. Его обгоревшие сучья дымились в ледяном воздухе, и пахло теперь не древесиной с перчинкой, а озоном и смертью.

Мои глаза округлились – до меня начало доходить суть происходящего. Фиалковые глаза мужчины тоже расширились: видимо, он понял то же самое. В них мелькнуло не удивление — холодный, древний ужас.

Александр Дрейк подошел ближе, положил теплую ладонь на мою щеку – она засветилась лилово-черным светом. Он произнес:

– Забудь все, что ты видела: нашу встречу, меня!

Его голос уже не был сексуальным — он звучал как приказ из другого мира, от которого сводило скулы.

Затем отстранился и растворился в воздухе. Мои ноги подкосились, и я села на мокрый снег, охреневая от происходящего.

«Какого черта? – думала я. – Почему зимой ударила молния? Как я оказалась на другой стороне тротуара? Кто этот Александр Дрейк? Почему он велел мне забыть о нем?»

Вопросов было множество, а спросить не у кого. Я продолжала сидеть, пока не почувствовала, что моя попа промокла и замерзла, в этом дурацком, телесном ощущении холода было единственное, что оставалось настоящим. Всё остальное пахло магией и ложью.

Я потёрла щёку, которой он касался, и с ужасом поняла, что пальцы пахнут лавандовым мёдом — хотя на морозе никаких духов быть не могло. «Это реально, — прошептала я. — Всё это реально». Но разум отчаянно цеплялся за версию с обмороком и галлюцинациями.

Рассказать подругам? Скорее всего, не поверят и решат, что я рехнулась. Собравшись с мыслями, я огляделась, чтобы удостовериться, что никто не видел случившегося, и направилась в библиотеку.

Зайдя в здание подошла к ресепшен, поздоровалась с подругой.

– Приветик дорогая! – промямлила я, все еще оставаясь под впечатлением пережитых событий.

– Привет мышонок, – отозвалась Регина.

– О, ты уже прочла всю книгу – ну ты рекордсмен! – подытожила она.

– Возьмешь еще что-нибудь почитать? – спросила она.

– Думаю, нет. На работе чуток запара, так что в другой раз, – сказала я рассеянно.

Тут она заметила мое грязное пальто и спросила:

– Что случилось? Ты опять в осенних скользких ботинках и села на улице на попу?

– А, нет, сегодня в зимней обуви. Видимо испачкалась на стройплощадке – я как раз только что оттуда, забирала документы на объект, – оправдалась я.

– Ну ладно, дорогая, не буду тебя отвлекать от работы. Да и мне надо за скочить домой, а затем успеть вернуться в офис до окончания рабочего дня – так что до связи дорогая! Помахав ручкой, я направилась к двери.

Направляясь к своему авто, я прошла мимо пенька от дерева, в которое ударила молния: ветви и ствол уже убрали коммунальные службы. Я остановилась, рассматривая пенек, и думала о красавчике с фиалковыми глазами. На моей щеке остался аромат его парфюма – он ассоциируется у меня с запахом лавандового меда. Потом вспомнила, как он прижимал меня к себе, как шептал своим сексуальным голосом…

«Вот блин, будь он не ладен!» – отогнала я сладкие мысли об Александре Дрейк. За торопилась к машине.

Заведя машину, тронулась с начала в сторону дома – сменить грязную одежду. Переодевшись и сложив испачканную одежду в пакет, по пути в офис заехала в химчистку.

В офисе я отдала папку своей коллеге, а оставшуюся папку положила в стол. Просмотрела свои объявления на нашем риелторском сайте, обзвонила клиентов и запланировала встречи на объектах. Так мой трудовой день закончился.

Покинув офис, заехала в ближайшее «Лидо» и купила еду на вынос, затем посетила супермаркет и прикупила корма для животных. Затем решила по ездить по округе и по кормить бездомных животных. Накормив и перегладив всех кошек (а за одно и собак), я в более-менее в умиротворенном настроении вернулась домой.

Дома, разогрев купленную еду, поужинала и решила идти спать по раньше. Не забыв оставить конфеты и печенье с молоком на столе для своего домового, я оставила включенным ночник и завалилась спать.

Но, как говорится, как можно уснуть сразу? Неужели у вас нет фантазии? А у меня она была богатой. Так что пол ночи я думала об Александре Дрейк – ух, чего только не нарисовала моя богатая фантазия!

Аромат, оставшийся от его прикосновения, даже после душа все еще ощущался.

«О Боги – лавандовый мед! – манил меня, как пчелку к цветку». Его горячее дыхание, обжигавшее мою кожу на шее и ухе, шепот глубокого голоса, губы цвета чайной розы, сильное тело, ладонь на моей щеке, оставившая аромат лавандового меда…

А за тем вспомнился момент, когда мы оказались на другой стороне улицы. Я пыталась объяснить себе: «Адреналин». Но как потом исчез красавчик – тоже вопрос. И, черт подери, почему зимой долбанула молния? Что происходит, или я реально сошла с ума? Промучившись вопросами, я уснула на конец-то.

А в прекрасном королевстве, скрытом от людского взора, могущественный король правил не с помощью силы и страха, а с помощью доброты и мудрости. В его владениях даже ветер шептал стихи, а деревья шептали старые сказания. И каждый житель этого королевства знал: настоящее могущество — в умении дарить счастье, оставаясь невидимым для тех, кто остался по другую сторону завесы и утратил магию.

Прибыв в форпост на земле Этэрнити, я заметил, что меня уже ожидает командующий Айсен. Он был одет в военный мундир цвета хаки – на рукаве красовался знак бесконечности, символизировавший принадлежность к командующему сословию моего королевства.

Айсен оказался широкоплечим, коренастым мужчиной. Его рыжая копна волос была убрана в длинный хвост, спускавшийся до пояса. Глаза цвета лесного ореха обрамляли столь же ярко-рыжие ресницы и брови. Гладко выбритый подбородок и мощная шея дополняли внушительный облик. За ухом виднелась оранжевая метка в форме языков пламени – знак ФаэрУэзер, хранителя пламени. На поясе командующего висел регалий с красным рубином.

Отсалютовав, как подобает, и четко произнес:

– Айсен королевства МунураСуох с земель Этэрнити, идущие за своим королем, приветствуют тебя!

Я кивнул в знак уважения и торжественно ответил:

– Я – король Рэйкс Мэйфлауэр, сын короля Вильдора с земель Этэрнити и правитель королевства МунураСуох. Приветствую тебя, Айсен ФаэрУэзер Данмис Эмбер!

– Ну что же, довольно приветствий, – сказал я. – Хочу осмотреть форпост и поздороваться с Айсен, которые стоят на страже между мирными жителями королевства и проклятыми землями.

– Да, мой король, – твердо ответил Данмис Эмбер. – Как пожелаете.

Форпост представлял собой массивное каменное здание с четырьмя башнями, расположенными по углам. На башнях несли дежурство часовые Айсены. В центре находился тренировочный двор, а в его середине возвышался флагшток с развивающимся на ветру знаменем, на котором изображен вековой зеленый дуб, корни которого оплетали серебряное сердце. На конце флагштока сияла магическая серебристая сфера – она улавливала любой всплеск магии. По задней стене квадранта здания располагались жилые помещения.

Осмотрев территорию и убедившись в слаженной работе форпоста, я направился к завесе AurumVelum. Золотистое свечение на границе с проклятыми землями удерживало Слуаг и нечисть за собой.

Я решил подкрепить завесу своей магией: направил свой регалий с черным ониксом – тот вспыхнул золотисто- черным светом – и влил в завесу силу жизни.

Когда золотистая энергия коснулась барьера, я на мгновение ощутил чужое присутствие — нечто тёмное, скребущееся с той стороны. Оно отступило, но не исчезло. «Они ждут, — подумал я. — Тени знают, что завеса слабеет». Я усилил поток магии, заставляя барьер засиять ярче. Командующий Этэрнити, наблюдавший за мной, одобрительно кивнул.

По прощавшись с командующим, я щелкнул пальцами и интерференцировал в ледяные земли, расположенные на севере моего королевства.

Форпост НордЛэнд был идентичен Этэрнити – за исключением снега во круг, и на флагштоке красовалось знамя, в виде разъяренного белого медведя, и с такой же магической сферой на конце.

Меня встречал командующий Айсен, одетый в серый мундир с таким же медным знаком бесконечности на рукаве. Это был огромный, как мамонт, мужчина с длинными, до пояса, серебристыми волосами, также убранными в хвост; с серыми, как тучи, глазами, обрамленными пушистыми белыми ресницами – это придавало ему суровый вид; с длинной серебристой бородой.

На шее за ухом сияла серебристая снежинка – она означала, что он ФростУэзер, хранитель льда и снега. На поясе висел регалий с голубым топазом.

Командующий от салютовал мне – так же, как прошлый командующий. Басом, скорее похожим на рев медведя, он отчеканил заученную фразу.

Я кивнул в знак приветствия и молвил заученную фразу:

– Приветствую тебя, Айсен ФростУэзер Эллэй Близзард!

Командующий показал мне весь форпост – и я был доволен, что все под контролем.

Напитав завесу AurumVelum своей магией, я покинул форпост. В этот раз я интерференцировал на западные земли ЛанХуа.

Форпост был столь же идентичен предыдущим, так же развивалось знамя, с магической сферой, на котором красовались цветы орхидей.

Меня уже поджидал командующий, облаченный в небесно-голубой мундир с таким же медным знаком на рукаве. Это был высокий, поджарый мужчина: темные волосы, убранные в пучок на голове, темно-карие раскосые глаза, гладкий подбородок и тонкая нить усов. За ухом виднелась метка – три параллельные полосы, закругленные на концах (средняя длиннее), сияющие серым светом. На поясе поблескивал регалий с серым кварцем.

Как и прошлые командиры, он произнес заученную фразу, назвав землю ЛанХуа. Я в ответ произнес заученное приветствие:

– Приветствую тебя, Айсен ВиндУэзер Фэйвин Гуафэн!

Осмотрев форпост, командующий отвел меня в лазарет. Там лежал раненый Айсен – его метка в форме трех капель воды лилового свечения практически угасла. Он был худощав, темноволос и обладал такими же раскосыми глазами.

– Отец, мой прародитель! – воскликнул я. – Что произошло?

– Когда тени вышли из-за завесы AurumVelum, за ними потянулась лоза с ядовитыми шипами на конце. Она успела ужалить Айсена. Такое было в первые за века!

Я поспешил помочь раненому. Черпая силу из своего регалия, приложил руку к ране и направил исцеляющую энергию. Я практически опустошил магию своего камня.

«Что за Ащеул! – подумал я, покрываясь холодной испариной. – Эта темная, мощная энергия, высасывающая жизнь из этого бедняги, поглотила львиную часть моей силы… Но я справился!»

Дыхание и цвет лица раненого Айсена восстановились, а его метка засияла ярким лиловым светом.

– Как его имя? – спросил я.

– Лин Шуй,– ответил командующий, нервно теребя рукав своей рубашки.

Фэйвин Гуафэн склонился:

– Благодарю тебя, мой король!

– Это моя обязанность как короля – заботиться о своих подданных, – ответил я,

– В следующий раз сразу зовите меня, пока не стало слишком поздно, – добавил я.

– Хорошо, мой король, – с досадой произнес командующий. – Прости, мы не заметили, что он был ранен, пока он не свалился на тренировке и больше не смог встать.

– Теперь мы будем на чеку.

– Предупредим остальные форпосты об опасностях, которые приходят вместе с тенями, – сказал Фэйвин Гуафэн.

Я ещё раз взглянул на Лин Шуя, который уже открыл глаза и слабо улыбнулся. «Эта тёмная лоза была не случайна, — подумал я.— Кто-то направляет её». Внутри закипела злость, но я подавил её. Сейчас важно сохранять ясность ума.

Затем я подпитал остатками магии своего камня завесу – так же, как и в предыдущих форпостах.

Простившись с командующим, я интерференцировал в свой кабинет в замке.

Устало опустившись в кресло, задумался о той темной магии, на излечение Айсена от которой у меня ушло много сил. «Что будет, если вся эта нечисть вырвется наружу? – размышлял я. Справлюсь ли я? Хватит ли мне магических сил, чтобы противостоять злу.

Я встал, подошел к полкам с книгами, нашел книгу о магии разрушения, вернулся за стол и начал читать. Я не заметил, как уснул за чтением.

Очнувшись от сна, я понял, что проспал всю ночь за своим письменным столом. Чувствовал себя не много помятым, но уже не таким уставшим. Магия моего камня полностью восстановилась.

«Это хорошо, – подумал я, – ведь еще нужно подпитать березовую рощу».

Интерференцировал в купальню. После ванны я чувствовал себя лучше. Накинув на бедра полотенце, зашел в свою комнату и достал чистую одежду: серую свободную рубаху, темно-серые брюки, а на плечи набросил куртку графитового цвета.

Снова интеференцировал – на этот раз в столовую, где меня поджидал завтрак: каша из злаков, тост с омлетом и парное козье молоко. Подкрепившись, я отправился в березовую рощу, прихватив из кабинета свой регалий.

Подпитывая деревья свой магией, черпая силу из черного оникса, я вдруг уловил запах ландыша.

По тротуару топала та самая мелкая Homo, из-за которой нарушился мой покой.

Она даже не подозревает, что за ней наблюдает король целого королевства.

«Ах так!» – подумал я и решил немного повеселиться. Я направил на нее достаточно сильный поток ветра – и мелкая пакостница побежала вприпрыжку. Было забавно наблюдать, как она не может совладать с порывом ветра. «Так тебе и надо!» – подумал я.

И тут она врезалась в объятия высокого платинововолосого мужчины с фиалковыми глазами.

«Кто это? Почему он обнимает ее? Почему он наклонился к ней,?» – пронеслось у меня в голове. «О нет! Кажется, он хочет ее по целовать!»

В ту же секунду мир для меня померк. В груди вспыхнула такая ярость, какой я не испытывал даже в битвах с тенями.

Я так разозлился на этого мужчину, мои пальцы сами собой сжались в кулак, а магия взбесилась, вырываясь наружу без моего приказа, согнав тучи над головами и долбанула молнией в дерево рядом с ними. Дерево разлетелось в щепки.

И тут я почувствовал эманацию незнакомой магии – что-то чужое, неизвестное и темное. Камень на его трости загорелся фиалково-черным светом… Он интерференцировал на другую сторону тротуара через дорогу.

«Какого Баляба происходит?», – подумал я. «И какого черта он все еще ее обнимает?».

Затем последовал новый всплеск магии – и он исчез, оставив мелкую Homo сидеть на снегу.

В моем сердце бушевала буря: я злился и на нее, и на незнакомца. Над головой мелкой Homo снова сгущались тучи. С трудом совладав с гневом, я интерференцировал в пустыню на земле Дан-Шин.

Песок взметнулся под моими ногами, когда я обрушил на него всю свою злость. Молнии били одна за другой, оставляя воронки в дюнах. Я кричал — от ярости, от боли, от бессилия. «Почему?», — вопил я ветру.

Я метал молнии, устроил настоящую песчаную бурю – злился до шавриков на все происходящее, что выбило меня из колеи. Злился на свои чувства, туманившие разум, на боль в сердце: кто-то посмел к ней прикоснуться – к моему весеннему цветку.

Исчерпав практически всю магию, я обессилел и упал на колени от досады, что не могу ничего изменить. Ведь по правилам Айсен вмешиваться в жизнь людей запрещено, а я сегодня, без зазрения совести, не совладав с эмоциями – это и сделал.

Так я стоял на коленях какое-то время, пока рядом со мной не открылся портал – и из него не возник мой наставник Астен Малик.

Мальчик мой, что с тобой происходит? – поднимая меня с колен и обнимая за плечи, обеспокоенной спросил Астен Малик.

– Что ты тут учинил? Ты напугал жителей Дан-Шин, устроив настоящее стихийное бедствие. Хорошо, что никто не пострадал, – добавил он.

– О, ты практически исчерпал свою магию, мальчик мой. Хватит ли тебе сил вернуться в свой замок? – спросил наставник.

Я кивнул и интереференцировал в свой замок вместе с Астен Маликом. Усадив меня в кресло, наставник произнес:

– Теперь рассказывай, что произошло.

Я рассказал ему все: свои тревоги, чувства, описал незнакомца и его темную магию.

– Ты озадачил меня, мой мальчик, – задумчиво сказал Астен Малик. – Темная магия заперта вместе с повелителями теней ShadowDominus и смерти за завесой AurumVelum. О них не слышали с момента возникновения завесы MagicVelum. Если только они не затаились и не нашли способ покидать свои проклятые земли – а это очень плохо. Возможно, просыпающаяся магия в Homo влияет на равновесие сил в мире магии.

– Нужно вернуться на место, где ты встретил ShadowDominus, чтобы отследить след темной магии.

Пришлось надеть корону, ибо все камни регалий Айсенов, которые были инкрустированы в нее, давали силу – а она мне сейчас чертовски нужна, я практически исчерпал свою магию.

Мы интерференцировали в березовую рощу. Я указал на пенек дерева, что остался после того, как я метнул в него молнию. Мы переместились на клочок земли рядом с деревом, и я по пытался уловить отголоски магии незнакомца – от нее не осталось и следа.

– Как странно! – сказал я.

– Я ничего не ощущаю, только свою магию, – недоумевал я.

– Действительно странно. А ты уверен, что незнакомец интерференцировал? Сможешь ли ты описать незнакомца? – спросил Астен Малик.

– Да, это был высокий мужчина с платиновыми волосами и фиалковыми глазами, – вспоминал я. Во мне опять забурлила злость.

Астен Малик положил на мое плечо руку, успокаивая мой гнев сказал:

– Успокойся: мой мальчик. Знаешь, внешность этого мужчины кажется знакомой… Надо поискать в архивах и запретных книгах магии ShadowDominus.

– О! А ,что, есть такие книги? – спросил я.

– Да, есть. Поэтому ты о них и не знаешь – они запретные, – улыбаясь, сказал Астен Малик. – Ну что же, нам пора возвращаться, – произнес он уже серьезным тоном.

Мы интерференцировали снова в мой кабинет.

– Я по ищу все книги и свитки об упоминании ShadowDominus и передам тебе. Не переживай, мальчик мой – мы вместе разберемся, – тепло сказал Астен Малик, обнимая меня за плечи.

– Сейчас мне нужно покинуть тебя, – произнес он, приложив руку к сердцу кланяясь.

Я кивнул и сказал:

– Хорошо наставник. Я буду ждать любую весть.

Астен Малик открыл бронзовый портал и исчез.

Я остался в своем кабинете, размышляя обо всем, что произошло сегодня. И о том, что впервые столкнулся с неизведанной темной магией – и с тем, кто управляет тенью… и, возможно покидает, AurumVelum, – что озадачивает еще сильнее.

За окном замка мерцали звёзды, но я не видел их. Перед глазами всё стояла она — испуганная, сидящая на снегу, и тот мужчина, который держал её в объятиях. «Клянусь, — прошептал я. — Я узнаю, кто он. И если он причинит ей вред… я уничтожу его, даже если для этого придётся пройти сквозь саму завесу AurumVelum». С этими мыслями я встал и подошёл к потайному шкафу, где хранились древние свитки. Ночь обещала быть долгой.

Глава 5

Проснувшись утром не выспавшейся, вырубила долбанный будильник, села на кровати. Идти сегодня никуда не хотелось абсолютно. В довесок ко всему, кажется я простыла. Но на работу топать надо – были запланированные встречи с клиентами.

А мои мысли уже погрузились в Александра Дрейк. Мой лавандовый кайф.

Я понимала, что это глупо — грезить о незнакомце, которого видела всего раз. Но что-то в нём цепляло меня сильнее любого рационального довода.

«Интересно, каков на вкус его поцелуй? Возможно, такой же сладкий и терпкий, как мед», – размечталась я. Но, окончательно разозлившись на свою разыгравшуюся фантазию, решила, что надо возвращаться в реальную жизнь.

Потащилась на кухню и открыла окно. На меня хлынул морозный воздух – и вот хрень, клянусь, учуяла запах лавандового меда! Я быстро закрыла окно. Черт меня подери, но сколько можно – теперь наяву чувствую запах Александра Дрейк!

Сварила кофе – его аромат разнесся по квартире. «Вот так-то лучше», – подумала я. Сделала себе пару бутербродов на завтрак.

Ела без аппетита — горло саднило, а каждый глоток кофе отдавался неприятным теплом в груди. Простуда набирала обороты, но признаваться себе в этом не хотелось: впереди были клиенты, документы, беготня по объектам.

Приняла душ и, стоя замотанной в полотенце перед шкафом, думала, что надеть. Извечная проблема всех девушек: шкаф ломится от одежды, а надеть нечего.

Достала белую рубашку и темно-синий блейзер. Когда стала доставать черные джинсы с полки, на пол упал цветок невероятной красоты.

«Так, откуда здесь цветок?», – задалась я вопросом.

И в момент, когда я хотела его поднять с пола, цветок растворился на моих глазах.

Я протёрла глаза, подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Ничего необычного — только уставшее лицо и лёгкий румянец, похожий на начинающийся жар. «Спокойно, — сказала я себе, — глюки от температуры — это нормально».

Надо как-то пережить сегодняшний день, а в грядущие выходные отлежаться. Видимо, тусовка с подружками откладывается.

Кое-как собравшись с духом, поехала в офис.

В офисе, как всегда, пахло кофе – самое то после холодной улицы, горячий кофе.

Коллеги перекидывались привычными утренними фразами, кто-то гремел кружками, кто-то обсуждал завал на работе. Я кивала улыбаясь, направляясь к своему столу.

Проверив сайт, обзвонила всех клиентов – некоторые встречи решила перенести. Проверила свой сотовый: там куча сообщений от Вадима.

«Блин, – подумала я, – вот прицепился на мою голову!», – решила просто игнорировать. Офисная жизнь текла своим чередом: оперативка, обед, бумаги.

Просидев в душном офисе до обеда, отправилась по объектам. Успела забежать на перекус в ближайшее «Лидо» и аптеку, затем вернулась в офис, чтобы подготовить документы для новых клиентов.

Так мой рабочий день завершился в душном офисе.

Я вышла из офиса, чувствуя, что окончательно расклеилась. Решила: выходные буду отлеживаться по полной программе. Когда дошла до парковки, из машины неожиданно выскочил Вадик.

– О, я как раз вас жду! – сказал он.

– Здравствуйте! – заикаясь от неожиданности, выпалила я.

– Почему вы не отвечали мне? Это, как минимум, невежливо с вашей стороны, – с раздражением произнес он.

– Прошу прощения! Я была так занята, что не было возможности связаться с вами, – вежливо начала я.

– Сейчас ваш рабочий день окончен. Думаю, мы можем поти поужинать, – сказал Вадик и взял меня за руку.

– Ой, я не могу сегодня. Я неважно себя чувствую и хочу вернуться домой, – ответила я.

Он с силой дернул меня за руку к себе и заявил:

– Вы отказываете мне? Любая девушка на вашем месте уже бежала бы за мной вприпрыжку! А ты кочевряжился! – злился Вадик.

Я оглядела паковку – она была безлюдной. На помощь вряд ли кто-то придёт. Адреналин ударил в голову, виски пульсировали от страха.

– Я не хотела вас обидеть! – заикаясь от страха пролепетала я.

Вдруг за спиной я услышала глубокий голос:

– Оставь ее, девушка сказала, что не хочет никуда идти с тобой.

Голос принадлежал Александру Дрейк.

– А тебе какое дело? Иди своей дорогой! – огрызнулся Вадик, все еще удерживая меня за руки.

– Это моя девушка, и я делаю, что хочу! – бесился Вадик.

– Она не принадлежит тебе, лжец, – спокойно сказал Александр Дрейк.

Внезапно лаза Вадика округлились, он захрипел, словно кто-то сжал его горло. Он отпустил мои руки, схватился за свое горло и начал хрипеть.

Это длилось всего несколько секунд, но мне они показались вечностью. Я не могла двинуться — ноги приросли к асфальту, а в ушах стоял мерзкий звон. Я смотрела на Вадика, на его выпученные глаза, и не понимала, что вообще происходит.

Адреналин фигачил так, что у меня подкосились ноги, я чуть не рухнула на асфальт. Сильные руки подхватили меня, и я утонула в аромате лавандового меда.

Вадик заорал:

– Какого хрена, ублюдок?! Я создам тебе такие проблемы, что ты пожалеешь, что на свет родился!

Камень на трости Александра Дрейк вспыхнул фиолетово-черным светом и Вадик отлетел под колеса машины въезжавшей на парковку.

Из машины выбежал водитель и крикнул мне:

– Звоните в скорую помощь!

Я стояла в оцепенении, не в силах говорить или соображать. Голос Александра Дрейк вывел меня из ступора:

– Ты в порядке, Людям Милая?

– Да, кажется порядке, Александр, – приходя в себя, ответила я.

– Так ты помнишь мое имя? – спросил он.

– О да! Мы снова встретились при неопределенных обстоятельствах, – сказала я.

Его фиалковые глаза потемнели.

– Так ты все помнишь? Но как? Как ты обошла мои чары забвения? – обеспокоено произнес он.

– Прости, какие чары? – с удивлением переспросила я.

Все это время я стояла, прижавшись к его груди, смотря снизу вверх, наслаждаясь его ароматом – лавандового меда. Затем мой фокус сместился на его губы цвета чайной розы. Я на автомате облизнула свои губы. Этот жест не утаился от него. И тут он припал своими жаркими губами к моим. Этот поцелуй длился вечность – такой терпкий и сладкий, как мед со вкусом лаванды. Я окончательно обмякла в его объятиях.

Тут он отстранился, жадно вдыхая воздух, как-будто пробежал стометровку. Кончиком носа потерся о мой нос, томным глубоким голосом сказал:

– Я не могу. Ты должна забыть меня. В моем сердце нет места для тебя – там живет только месть. – Я – само разрушение, я – сама смерть, я ShadowDominus, и тебе нет места в моем мире, Людям Милая, – с горечью произнес он, отстраняясь.

Я стояла, не в силах сказать ни слова, а предательские слезы застилали глаза. В голове вновь и вновь звучали его слова: «Ты должна забыть меня». Эти слова ударили больнее, чем если бы он ударил меня. Я хотела крикнуть: «Постой!», хотела схватить его за руку, но тело не слушалось. Еще шаг – и он растворился в воздухе, оставляя после себя лишь аромат лавандового меда.

Из грез, неги и обиды меня выдернул водитель, сбивший Вадика. И до меня дошли на конец то слова водителя. И осознание, что Александр Дрейк только, что убил человека, пусть такого никчемного – человека. Мне стало жутко от пришедшего осознания.

Я смотрела на неподвижное тело Вадика, на лужу, которая медленно расползалась под ним, и внутри всё переворачивалось. Только что этот человек домогался меня, злился, угрожал — а теперь лежит мёртвый. И в этом «теперь» не было победы или облегчения. Был только ледяной ужас.

Кажется Александр Дрейк прав: мне стоит держаться от него по дальше.

– Девушка вызовите скорую, – говорил водитель авто – среднего роста, коренастый, темноволосый, кареглазый мужичек.

– Вы знали этого мужчину? – спросил он.

– Знаете, как связаться с его родными?

– Ау, девушка! – сказал мужичек.

Я уже плакала, не останавливаясь.

– Да, – сквозь слезы сказала я. – Я знаю его мать.

Мужичек вызвал сам скорую, а я набрала номер Ирины Олеговны.

– Алло, добрый вечер Милочка, я рада вас слышать! Вадик дозвонился до вас? – весело отозвалась Ирина Олеговна.

– Здравствуйте, Ирина Олеговна, – сквозь слезы сказала я.

– Ой, Милочка, а что случилось? Почему вы плачете? – обеспокоено спросила она.

– Знаете у меня плохие новости для вас: Вадик попал под машину. Сейчас его заберет скорая в нашу центральную больницу. Поезжайте туда – я тоже там буду. Мне очень жаль, – плакала в трубку я.

В трубке по слышалось гудки.

Когда приехала скорая, Вадик был уже мертв – перелом шеи.

Меня терзало чувство вины.

Разум подсказывал: он сам полез, сам схватил меня, сам спровоцировал Александра. Но в груди сидел колючий комок, который шептал: «Если бы не ты, он бы сейчас стоял на парковке и кого-нибудь доставал, но был бы жив».

Прибыв в больницу, в фойе я встретила его мать. Она была бледной как полотно – ведь это ее единственный сын.

– Расскажите мне все, – требовала она.

– Как он погиб? – уже властным и сухим тоном спросила она.

Я все рассказала ей, кроме того, что Вадик домогался меня, – не стала расстраивать мать. Даже приврала: сказала, что мы договорились о свидании, и Вадик, на положительных эмоциях, не заметил въезжающий на паковку автомобиль.

По говорив еще с представителями закона, меня отпустили домой.

Пришлось вызвать такси – мой автомобиль остался на злополучной парковке.

Войдя в свою квартиру, я села в прихожей на коврик, облокотившись на входную дверь – и за рыдала.

В голове мешались обрывки: фиолетово-чёрная вспышка на трости, хрип Вадика, поцелуй, от которого горели губы, и голос Александра: «Ты должна забыть меня».

Я обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, чтобы не слышать собственных всхлипов.

Сидела я так, пока дома не стало совсем темно. На ощупь включила свет, еще немного посидела на коврике и думала: почему за неделю со мной приключилось столько всего, что выбивает из стабильной эмоциональной колеи? Мне даже рассказать некому – подружки решат, что я свихнулась, и чего доброго, отправят в дурдом. Надеюсь, я никогда больше не встречу Александра Дрейк в своей жизни.

Кое-как сняла обувь и верхнюю одежду, я прошла по направлению душа, попутно снимая остатки одежды и небрежно оставляя ее валяться на полу. После душа я чувствовала себя лучше: переоделась в пижаму, приняла лекарство от простуды, а затем посушив волосы, решила еще и снотворного добавить. Так что уснула я мертвым сном.

Проснулась я от того, что кто-то колошматил в мою дверь. Подошла, испуганно заглянула в глазок: середина ночи, и кому-то вздумалось шуметь в это время. Это были мои подруги. Я открыла дверь.

– А наконец то! Какого хрена ты не берешь трубку? – спросила серьезным тоном Виктория.

– Да мы звонили и писали тебе, решили, что что-то стряслось, – сказала обеспокоено Регина.

– Мы увидели в новостях, что рядом с твоим офисом на парковке кого-то сбили на смерть, – продолжала Регина.

– О, да, мы успели обзвонить все больницы и решили все-таки приехать, чтобы убедиться, что ты в порядке, – недовольно добавила Виктория.

– Может, все-таки впустишь уже нас? А то мы уже закоченели, пока долбились в твою дверь, – продолжила она.

Я пропустила девчонок в квартиру.

– Капец у тебя бардак! Ты прям на ходу что ли засыпала? Сняла одежду – и спать? – смеясь, спросила Виктория. – Или это в порыве страсти ты так разбросала свое барахло?

– И где этот красавчик? Или уже смылся? – продолжала подтрунивать Виктория.

– Да ладно тебе Ви, сейчас она сама все нам расскажет, – в попытках остановить насмешливую тираду Виктории сказала Регина.

– Кстати, ты каким освежителем воздуха пользуешься? У тебя всегда так приятно пахнет цветами, – спросила Регина.

– А это обычное саше для белья – так пахнет. Я покупала его через интернет, саше ручной работы, а вот названия я не помню, – соврала я.

Я подобрала свои вещи и закинула их в шкаф, так и не сложив и не развесив. Девчонки зашли на кухню, и я приготовила чай. За чашечкой чая я рассказала им все – кроме встречи с Александром Дрейк.

– Жесть! Увидеть, как сбивают человека на смерть – не для слабонервных, – констатировала факт Виктория.

«А увидеть, как его кто-то убивает, – еще хуже», – подумала я.

– Кстати, тусовка отменяется, кажется, я простудилась и перед началом рабочей недели предпочитаю отлежаться, – сказала я.

– Согласна, тусовка отменяется – всем надо выспаться. Мы всю ночь из-за тебя мотались! – заметила Виктория.

– Ну, мы рады, что ты в порядке. И нам очень жаль, что на твоих глазах погиб человек, – добавила Регина.

Девчонки вызвали такси и разъехались по домам, а я снова приняла снотворное и вырубилась на все выходные. Еду заказывала доставкой и бездельничала по полной программе. Пока за окном, разрасталась вьюга, которая накрыла мой городок.

Зимний ветер свирепый и игривый одновременно, кружился, будто танцуя на краю бури, и завывал – «Пусть зима воцарится!» – сгоняя тучи, чтобы обрушить на землю снег, а затем торжествующим смехом гнал облака сквозь завесу Magic Velum , укутывая королевство МунураСуох в пушистое зимнее покрывало.

А в уюте своего кабинета, сидел он, прислушиваясь к шепоту ветра, который, казалось знал все тайны мироздания.

В воздухе возник серебристый портал. Как всегда, из него шагнул белоснежный и пушистый плащ. Это была Танака Сноуфлекс. Поклонившись она сказала:

– Здравствуй, мой король.

– Здравствуй, ледяная леди, – отозвался я.

– Пффф, так официально! – фыркнула она, подошла ко мне и села на мои колени.

– Ты опечален, мой король? Расскажи, что гложет твое сердце, – сказала она, поглаживая своей утонченной рукой мою щеку.

– Все в порядке, – сказал я, отводя ее руки от своего лица и придерживая их в своих, – ты же знаешь, какая ответственность и долг лежит на моих плечах.

– Кстати об этом: скоро бал Зимнего равноденствия – ты должен официально заявить о нас, – с кокетством сказала Танака.

– О да, я помню милая, – с легкой досадой сказал я.

Она права: все давно ждут, когда я окончательно заявлю о своем выборе. «Ведь долг и честь – самое главное качество короля, – подумал я, – я не могу поддаваться слабостям и прихотям».

– Я уже выбрала себе платье – серебристого цвета, с белыми снежинками, вышитыми на нем. А ты, выбрал свой цвет? – весело сказала Танака.

– Еще нет, – сказал я, – но обещаю: как только разберусь с самыми важными делами, непременно займусь вопросом одежды для бала.

– А теперь прости меня, но у меня куча важных дел, – вставая сказал я.

– Ну хорошо, тогда я не буду больше тебя беспокоить, мой король, – обиженно сказала Танака, и открыв портал, ушла швырнув в меня горсть снежинок.

Я посмотрел на снежинки, которые растаяли в воздухе, не долетев до пола. Ледяная леди — она идеально подходит для короля Этэрнити. Холодная, красивая, правильная. Тогда почему внутри всё сжимается при мысли о другом лице — о том, что появилось из ниоткуда и разрушило мой покой?

Тут мой живот за урчал так громко, что я дернулся от неожиданности. Я интерференцировал в столовую – видимо, звуки урчавшего моего живота дошло аж до Никифора, потому что на столе меня уже ждал ужин: рыба, овощи, тыквенный супчик и сыр из козьего молока.

Как всегда, меня встречал Никифор.

– Здравствуй, хозяин! – кланяясь сказал он.

– Здравствуй, друг мой, – отозвался я.

– Все ли в порядке в моем замке?

– Да, хозяин, мы все держим в чистоте и порядке, будь спокоен, – улыбаясь сказал Никифор.

Тут я вспомнил про его сынишку Кузьму. Этот был мальчишка – вдвое меньше Никифора, лет семи-восьми, на вид щупленький, светловолосый и лопоухий. Он носит такую же одежду, что и Никифор: те же красные шаровары, заправленные в красные сапожки, рубаха-туника с оберегами и красный кушак.

– Скажи-ка, милый друг, как твой сынишка Кузьма поживает? Что-то давно его не видно? – любопытствовал я.

– Дык он сейчас приделе. Его призвали, правда в мир людской – но малой доволен. Говорит хозяйка жилища – ладная баба, не забывает лакомство оставлять, – про басил с гордостью Никифор.

– Ну я рад, что Кузьма пристроился на хорошее место, – сказал я и принялся за ужин.

Слопав все в один присест, я запил трапезу медовухой Никифора, насытившись, решил, что надо восстановить свои силы – ведь я от безумства исчерпал всю свою магию. Я интерференцировал в свои покои.

Уснул мертвым сном, но сон был беспокойным. Перед глазами всплыло лицо матери: как она гладила мои волосы, нежно меня укачивала, как звучал ее ласковый голос. Затем – строгий голос отца:

– Сын мой, мне нужно покинуть тебя. Ты должен помнить, что ты будущий король и на твоих плечах ответственность за наш народ. Ты – мое продолжение. Будь храбрым и достойным. Помни, чему я тебя учил – честь и достоинство, спутники короля. Это последние слова, сказанные мне отцом. Так прошла моя ночь – в воспоминаниях и напоминаниях.

Утром после купальни я решил надеть одежду цвета хаки: это был любимый цвет моего отца. Я интерференцировал в кабинет, где меня ждал советник.

– Советник Роуэн, рад вас видеть! Какие новости вы принесли на сей раз? – спросил я.

– Здравствуй, мой король, – сказал он кланяясь. – Приглашения на бал все разосланы. Воришка цветов так и остался неопознанным. Последствие песчаной бури практически незначительны, но думаю вам стоит навестить земли Дан-Шин, дабы успокоить жителей. Ах да, вам еще следует посетить болота, где обитают кикиморы: что-то или кто-то их беспокоит. На форпостах тоже все без происшествий, – отчеканил советник Роуэн.

– Думаю, для начала посещу земли Дан-Шин, – сказал твердо я.

После сна меня одолела тоска по матери, хотелось снова увидеть места, где мне казалось я ближе всего к ней.

– Как пожелаешь, мой король. Тогда я предупрежу советника Айсен Геос Дархан Сир, – кланяясь и направляясь к двери сказал советник Роуэн.

– Хорошо, – отозвался я.

Покопавшись немного в своих книгах и свитках, и не найдя больше упоминания о темной магии, отправился в земли Дан-Шин.

Я интерференцировал на то место, где метал молнии. И тут заметил маленьких существ – размером с мою ладонь, похожих на крошечных фейрии.

«Моя! Нашла! Моя!» – причитали они.

Эти существа оказались духами пустыни. Они собирали фульгурит – вещество, оставшееся от удара молнии. В нем теплилась частичка моей магии.

Я не стал их тревожить и интереференцировал в оазис – дом, который когда-то принадлежал моей матери.

Это был небольшой восточный дворец с круглыми башенками. В зависимости от времени суток он менял свой цвет: на рассвете он становился золотистым; днем – бронзовым; при свете луны – серебристым.

Вокруг росли пальмы, а перед входом вместо цветочного сада раскинулись два бассейна, в которых цвели водяные лилии. В воздухе витали ароматы пряностей и розовых масел. Меня уже дожидался советник Дархан.

Он был смуглым, темноволосым, кареглазым – высоким, широкоплечим мужчиной. За правым ухом виднелась метка Геос. На нем был графитовый костюм с серебряным знаком бесконечности на рукаве (символ означавший, что он один из советников). Светло-серый тюрбан украшал голову, а лицо скрывала вуаль, оставляя открытыми взору лишь глаза.

Когда мою мать похитили люди, женщины земель Дан-Шин отправились спасать свою королеву. Мужчины же струсили – среди них не было боевых Айсенов.

Мужчины предпочитали заниматься землей, музыкой и поэзией, растили прекрасные цветы и деревья необычной красоты. Среди них чаще всего рождались мудрецы, но не войны. Женщины взялись за свои регалии, примкнули к своему королю, чтобы освободить свою королеву.

Вернувшись, после того, как отомстили людям за свою королеву, они пристыдили мужчин и заставили в знак уважения, и скорби по своей королеве покрыть свои лица вуалью.

Советник Дархан Сир, приложив руку к сердцу и кланяясь сказал:

– Добро пожаловать мой, король! Мы рады, что ты посетил нас.

– Здравствуй советник Дархан Сир, – кивая поздоровался я.

Он провел меня в залу, устланную яркими коврами. В середине стояли огромные серебрянные подносы, вокруг которых лежали подушки. Подносы были заполнены всевозможными закусками.

– О, мой король! Надеюсь, с последнего твоего визита твои вкусы не изменились. Мы приготовили твой любимый сушенный инжир в шоколаде, финики, а также нектар розовой воды, – сказал советник.

Мы расположились на подушках. Советник принялся рассказывать, как обстоят дела в их землях, что нового изобрели Айсен Флорес. Я же наслаждался любимым лакомством слушая его голос – ровный, убаюкивающий и одновременно завораживающий.

Вскоре появились танцоры ветра. Они кружились в ярких, развивающихся на ветру одеждах под звуки флейты и Уда, а монетки на их поясах звенели мелодично. Танцоры напоминали порхающих бабочек – такие же легкие и яркие.

Я в полной мере насладился зрелищем: танцем, восточными яствами.

Оставшись довольным визитом, я покинул любимые земли – они так напоминали мне мать.

От нее мне достались темные волосы и смуглая кожа – редкость для земель Этэрнити. А синие глаза цвета морской волны я унаследовал от отца – об этом не уставал напоминать Астен Малик.

Я интерференцировал на болото, чем напугал кикимор – они с визгом нырнули в омут. Кикиморы были похожи на крошечных безобразных старушек со скрюченными ручками, одетых в лохмотья. Их волосы и одежда были покрыты болотной тиной.

Одна из кикимор высунулась из омута и скрипучим голосом произнесла:

– А, это ты, король?

Тут подтянулись и остальные. Все хором за галдели, так что ничего нельзя было разобрать.

Я хлопнул в ладоши – кикиморы мгновенно умолкли.

– Так, пусть говорит самая старшая, – сказал я грозно.

Самая безобразная на вид кикимора – с тиной вместо волос – начала:

– Знаете, ваше вашество! Тут завелось белое чудо-юдо с огромной пастью. Ходит и пужает нас, лопает лягушек! – испуганно проговорила она.

– Хорошо. Ну и где это чудо-юдо? – строго спросил я.

С этими кикиморами только так и приходится разговаривать – не то в миг в свое болото за кружат.

– А сейчас его нет, – ответила все та же кикимора.

– Хорошо, я сделаю, что смогу, – пообещал я.

Я обошел все болото, тишина стояла неестественная — даже лягушки примолкли. Я опустился на корточки, коснулся рукой мха. Холодный, влажный, обычный. Но что-то было не так. Чувство чужого присутствия не исчезало, хотя ни магия, ни зрение не фиксировали угрозы.

«М-да, чудеса…», – подумал я.

Затем оставил маленькую магическую сферу на одной из кочек.

– Я оставлю это здесь. Как только ваше чудо-юдо появится, сфера даст мне знать, – успокоил я кикимор.

Закончив с болотом, я интерференцировал в свой замок. Стоя на балконе, я любовался собственным садом. Внезапно рядом возник бронзовый портал – из него вышел Астен Малик.

– О, мой король! – произнес он, приложив руку к сердцу и склоняя голову в поклоне. – Надеюсь не помешал…

Позайди наставника левитировала внушительная стопка книг и свитков.

Я щелкнул пальцами – и в следующий миг мы уже оказались в моем кабинете. Книги и свитки с глухим стуком приземлилась на стол.

– Здравствуй, наставник! – сказал я, обнимая Астен Малика за плечи.

– Это все, что мне удалось найти о магии ShadowDominus, – произнес наставник.

– Думаю, тебе лучше изучить все самому.

– Только ограничь доступ в свой кабинет, – предупредил Астен Малик. – Эти свитки и книги - запретные, они предназначены лишь для твоих глаз, мой король!

– Думаю, лучше оставить все между нами, чтобы не вызвать панику, – добавил он.

– Хорошо, так и поступим, – согласился я.

– Ну тогда я оставлю тебя, мой мальчик, – сказал наставник, вновь, прикладывая руку к сердцу. – У меня еще осталась лекция в школе.

Он поклонился и растворился в бронзовом портале.

Я наложил на кабинет охранное заклятие – отныне никто не мог войти без приглашения, за исключением Астен Малика.

Приступив к изучению свитков, я щелкнул пальцами и один из них плавно взмыл в воздух и развернулся. Буквы, святились холодным черным светом, что означало руку темного хранителя, о котором я никогда не слышал.

Его звали ShadowDominus Тирркис Умбра – хранитель сумерек. Все темные хранители носили свой камень энергии, на шее – Диаманты. Многие из них служили людским королям, опутывая их умы и развращая сердца. Но были и те, кто оберегал равновесие темных сил – как, например Тирркис Умбра, чьи древние письмена чудом сохранились до наших дней.

Погрузившись в чтение, я настолько увлекся, что решил остаться в кабинете на ночь. Левитируя подушку и одеяло на софу, я мысленно отметил: «Во что бы то ни стало, я должен разгадать тайну таинственного незнакомца».

Глава 6

Провалявшись все выходные и прийдя в себя, я почувствовала себя лучше – простуду как рукой сняло. Рабочая неделя началась в своем обычном ритме.

Я больше не встречала ни странного темноволосого мужчину с клумбы, ни Александра Дрейк. Жизнь текла, как у всех простых смертных: работа – дом – работа. Каждый день я ездила подкармливать бездомных животных. Дни сливались в однообразную череду, пока однажды прекрасным зимним денем возле моего подъезда не появился мужчина.

Это был мой бывший парень – среднего роста, спортивного телосложения, брюнет с большими карими глазами и легкой щетиной. Мои подруги называли его «красавчик – ходок» – в смысле, отъявленный бабник.

– Привет, детка! – сказал он с улыбкой. – Как ты тут без меня?

– Я слышал о происшествии на парковке возле твоего офиса, – добавил он уже с беспокойством в голосе.

«Угу, это произошло пару недель назад, а ты только сейчас очухался», – подумала я.

– Да, на моих глазах погиб человек, – ответила я, и слезы снова навернулись на глаза, от воспоминания о гибели Вадика.

Бывший обнял меня:

– Не плач, малыш, я с тобой. Давай поднимемся к тебе – если захочешь, поговорим об этом.

В его голосе звучала искренняя забота, и я, вопреки здравому смыслу, ухватилась за это «сильное плечо», которое он любезно подставил.

Как и многие девушки, я совершила ошибку – снова упала в объятия бывшего парня. Но в тот момент мне отчаянно хотелось забыться, стереть из памяти лавандовый мед, фиалковые глаза и сладкий вкус его поцелуя.

Все это теперь казалось нереальным, плодом моего воображения. Лишь подруги, которые видели того загадочного мужчину, подтверждают, что он был реален.

Мы зашли в мою квартиру.

– Ты голодна? – спросил он.

– Я заказал итальянскую еду, которую ты любишь, на твой адрес, – заботливо и нежно произнес мой бывший.

– Да, спасибо, – отозвалась я.

– Эй, детка, давай повеселее! Я тут, рядом, – сказал он, обнимая меня.

Затем объятия переросли в поцелуи, и наша одежда разлетелась по полу. Мы переместились в мою комнату.

Он жадно покрывал поцелуями мои губы, шею… Но на его месте я представляла совсем другого.

Он спускался все ниже, осыпая поцелуями мою маленькую грудь с затвердевшими сосками, жарко ласкал живот, а затем опустился к моему пульсирующему лону.

Он виртуозно владел языком, доводя меня до оргазма. Убедившись, что я готова принять его восставший член, он рывком вошел в меня и начал быстро двигаться – это еще сильнее разжигало пламя страсти.

В момент наивысшего наслаждения я прошептала:

– Александр…

Мой бывший тяжело дыша, резко спросил:

– Кто такой Александр? Ты офигела, что ли? Я только что довел тебя до оргазма, а в благодарность слышу чужое имя?!

Ой, милый тебе явно послышалось, – засмеялась я.

– Ни хрена не смешно, детка! – обиженно бросил он.

– Да ладно тебе обижаться! Ты был великолепен, а еще отточил свое мастерство, дорогой, – произнесла я, стараясь подбодрить и отвлечь его.

В этот момент раздался звонок домофона.

– Ты откроешь? Я пойду в душ, – сказала я.

– Хорошо. Мой халат все еще у тебя? – спросил он.

– Да, возьми в шкафу, – ответила я, направляясь в ванную.

Пока он разбирался с заказом, я вышла из душа и, взглянув на Павла (так звали моего бывшего), за ржала в голос.

Его махровый халат выглядел удручающее: один рукав был оторван, вместо кармана зияла дыра, а пояс полностью отсутствовал. Тапки, которые он когда-то оставил у меня, тоже выглядели жалко: подошва истрепалась, и сквозь нее проглядывали его пальцы. Вид у него был поистине комичный.

– О, ты смеешься? Значит, это хороший знак! – сказал Павел, кривляясь и еще больше усугубляя нелепость ситуации.

«И все же он умел меня рассмешить – этого у него не отнять», – подумала я.

Но смех быстро угас. Я поймала себя на мысли, что раньше, когда мы жили вместе, его нелепости меня умиляли. А сейчас — лишь на миг отвлекли от того странного, щемящего чувства, которое поселилось в груди после того мужчины с фиалковыми глазами. Павел был весёлым, надёжным и предсказуемым. А тот — опасным, манящим и… чужим. И почему-то именно «чужой» не выходил из головы.

Мы по ужинали, и он остался ночевать у меня.

На следующее утро я, как всегда пошла на кухню и первым делом открыла окно. Вместе с морозным воздухом до меня донесся аромат мокрого дерева с толикой перчинки. Я стояла и смотрела на клумбу напротив соседнего дома: на ней росли пара лип, береза и несколько неизвестных мне кустарников.

«Скорей бы уже весна! Так хочется тепла, снова ощутить запах земли и цветов. А когда цветут липы – вообще кайф…»

Тут подошел Павел, обнял меня и начал целовать. На улице разбушевалась вьюга.

– Ой, детка, ты нас заморозишь – закрывай окно, не май месяц! – сказал Павел.

Я закрыла окно и принялась готовить завтрак.

За завтраком Павел спросил:

– Слушай, детка, как на счет того, чтобы снова съехаться?

– Я подумаю, – ответила я.

– Ну разве нам было плохо вчера? – спросил он.

– Дай нам шанс, детка, – снова сказал он.

– Я подумаю, солнце, – повторила я. – Пока что хочу оставить все как есть.

После завтрака каждый из нас разбежался по своим делам.

Прибыв в офис, мне пришлось отменять все показы своих объектов – вьюга разбушевалась не на шутку. В итоге весь день просидела в душном офисе.

Весь город встал из-за снежного коллапса, и домой я добиралась с трудом – замерзла, настроение было не очень.

В домофон позвонили. Это был Павел.

– Открывай быстрее, я закоченел! – сказал он. – Приветик, детка, как твой день? – спросил он стряхивая с одежды снег и протягивая мене букет белых роз.

– День как день, – ответила я. – О, спасибо за розы! – добавила я, целуя его в щеку.

Ну и что вы думаете? Я все-таки сдалась под его натиском. Так Павел снова переехал ко мне.

Но тут с его вещами начала твориться настоящая хрень, которая не поддавалась логике. Пуговицы с рубашек отваливались все разом, новые носки вдруг оказывались с огромной дыркой на пятке, одежда вымазана шоколадом – хотя Павел терпеть не мог шоколад, а сладкоежкой была только я, и оставалось непонятно, как шоколад оказался на его одежде в шкафу.

Последней каплей стало то, что у Павла на макушке появилась проплешина.

– Черт побери, что за хрень творится?! – негодовал Павел. – С тех пор как переехал к тебе, сплошная чертовщина! – злился он. – Как будто сама вселенная на что-то намекает!

– Может, нам переехать? – предложил он.

– Хм, не думаю, что это хорошая идея, – ответила я.

– Я люблю свое жилье и предпочту остаться здесь, – утвердительно сказала я.

Вспомнив советы своей бабульки – «если дома происходит чертовщина, значит, домовой невзлюбил гостя, и надобно его задабривать», – я стала оставлять на столе конфеты, печенье и молоко, прося домового не шалить.

Вскоре крупные пакости прекратились. Но Павел иногда находил в кармане растаявшую шоколадную конфету – и покорно молчал, думая, что это я сунула ему в карман шоколад.

Так время и пролетело в привычной рутине.

Близился день моего рождения. Я родилась в день зимнего святого Николая.

Сидя в офисе, я думала, о том что праздновать совсем не хотелось – но у моих подруг на этот счет совсем другое мнение. От невеселых раздумий меня отвлек звонок Виктории. – Приветик, дорогая! – весело сказала она в трубку. – Как твои делишки? Мне жаль, что ты снова впустила в свою жизнь Павла.

– Приветик, красотка! – отозвалась я.

– Да нет, нормально. После того как я видела смерть человека, мне очень нужно было вернуться в привычное русло, – оправдывалась я.

– Эх, жаль, что платиноволосый красавчик исчез с твоего радара! – досадно протянула Виктория. – Знаешь, мне кажется, он был бы самое то для тебя!

Я тут же вспомнила аромат лавандового меда и тяжело за дышала.

«Почему мысли о нем до сих пор вызывают такую бурю эмоций?» – пронеслось у меня в голове.

– Видимо, то, что ты пыталась стащить с него брюки его вспугнуло! – рассмеялась Виктория. – Он мужчина-завоеватель, любит недоступных, а ты сразу к делу перешла!

– О да, ха-ха-ха, очень смешно! – парировала я.

– Слушай, у меня предложение: что, если мы отметим твой день рождения на балу? – спросила Виктория.

– Какой еще бал, красотка? Мы уже далеки от возраста принцесс! возразила я.

– Короче, у нас в городе закончили реставрацию зимнего дворца – и в честь этого там устраивают бал! Только приглашения для избранных, – с задором пояснила она. – Ко мне на тренировку ходит человек, который руководит открытием. Я смогла достать билеты на этот бал.

– Все билеты с «плюс один» – так что можно захватить своего кавалера. Ах, да чуть не забыла: там дресс-код. Подробности скину тебе в сообщении, – весело добавила Виктория. – Отговорки не принимаются! А то эти билеты мне достались с трудом. Никаких «заболела», никаких «нет настроения» – мы идем на бал, и точка! – серьезным тоном заявила Виктория. – Хорошо, я поняла, красотка. Скидывай инфу по дресс-коду, – согласилась я.

– И спасибо, что ты настоящий друг, – грустно добавила я.

– Эй, давай-ка повеселее! Для чего еще нужны друзья? Ты бы, имея возможность побаловать своих подруг, тоже воспользовалась моментом. Ну все чмоки! Чуть позже скину ифу.

– Хорошего дня, красотка, чмоки, – отозвалась я.

На этом наша беседа завершилась.

Созвонившись с Региной, мы вновь обсудили бал, и мое возвращение к бывшему.

– Черт, мышонок! Ну блин, вокруг столько свободных и достойных парней, а ты снова на те же грабли! Или «повторения – мать учения»? М-да… Жаль, что красавчик исчез – давно не заходит в библиотеку, – говорила Регина.

«Блин, и она туда же!» – подумала я. Ведь я не могла поделиться с ними обо всем произошедшем. Это стало моей маленькой тайной – и тайной только его, Александра Дрейк.

– Да, мне тоже жаль, – проговорила я просевшим голосом.

– Ладно, не будем о грустном. Впереди нас ждет бал! – весело переключилась Регина.

– Нужно как следует подготовится. На днях пойдем по купать платья – так что постарайся не планировать ничего серьезного.

– Ну ладно, мышонок. У меня тут читатели столпились – чмоки-чмоки, до связи! – положив трубку сказала Регина.

Позже я съездила на осмотр нескольких объектов, вернулась домой замерзшая, как ледышка.

Дома пахло приготовленной пищей.

«Опа, а он, оказывается, умеет готовить!» – подумала я, направляясь в сторону кухни. – Привет, детка! Я тут нам ужин за мутил, – сказал Павел, поцеловав меня и усаживая за стол.

Аромат пищи, рожденный в мире Homo , просачивался сквозь завесу MagicVelum – невесомую, словно сотканную из рассветных лучей и тумана. Он струился тонкими, почти невидимыми нитями, окутывая улицы королевства МунураСуох призрачным облаком, дразня носы Айсен и существ.

Просидев в своем кабинете весь день и ночь, зарывшись в свитки и книги, я почувствовал голод, аромат пищи дразнил мое обоняние, и решил прервать свои поиски истины.

Интерференцировал в столовую – там ждал сытный завтрак: каша из злаков с орехами и изюмом, пышная запеканка и чашка бодрящего чая Лемон Грасс – как раз то, что нужно, чтобы взбодриться.

Я поздоровался с Никифором. Тот обеспокоено спросил:

– Хозяин, ты в порядке? На тебе вчерашняя одежда, да и выглядишь ты безумно!

– А, Никифор не беспокойся, – улыбнулся я. – Я просто, засиделся в кабинете, много читал – и как-то не было времени нормально поспать. Есть дела насущные, в которых нужно срочно разобраться.

– Хозяин, вы уж не угробьте себя! Куда мы без вас, сиротинушки! – жалобно протянул Никифор.

– Я в порядке, не голоси, Никифор, – отмахнулся я, продолжая улыбаться.

Я принялся за свой завтрак и, задумался: «О том, что я прочитал про ShadowDominus… Затем вспомнил про мелкую Homo и ее запах ландыша» – тут меня не произвольно дернуло.

Я оказался на той самой клумбе, где впервые ее увидел. Схватился за рядом росшее дерево, жадно дыша: скачек вышел резким. В другой руке попрежнему сжимал ложку – ту самую, которой только что вкушал завтрак.

«Ни чего себе, как такое возможно?!» – пронеслось в мыслях. – Какого хобяки я тут делаю?!»

В открытом окне дома напротив стояла она. Аромат ландыша окутывал, манил – я стоял, жадно его вдыхая.

Но вдруг в окне появился мужчина. Он обнял ее, начал целовать…

«Ох, Ащеул меня подери!» – во мне вспыхнула злость.

Я стиснул ложку так, что металл жалобно скрипнул. «Это не ревность, — солгал я себе. — Это инстинкт хранителя. Homo не должна влиять на моё состояние. Она — лишь досадная аномалия». Но дерево под моей рукой продолжало светиться золотом, впитывая ярость, которую я отказывался признавать.

Ветер взметнулся, закружил снег – метель нарастала. Рука под деревом снова вспыхнула золотом, я невольно напитал дерево своей магией.

Метель крепчала. Во мне бушевали гнев и боль – пронзающая, разрывающая боль, от которой хотелось снести все вокруг.

Непроизвольно интерференцировал туда, где хотелось спрятаться от этих чувств. И вновь оказался в землях Дан-Шин.

В этот раз, далеко в пустыне, ветер вокруг меня клокотал, взметая песок со снегом в перемешку. Я задыхался от злости и боли в сердце. Я снова исчерпал энергию, сел на песок и, обессиленный думал:

«Почему мне так больно? Что происходит?».

Ветер все еще кружил, но уже не столь неистово. И тут я услышал голос отца:

– Отец, это ты? – спросил я.

– Отец? Нет, я всего лишь ветер, который ты призвал, – ответил ветер.

Он все еще кружил во круг меня.

– Ты чувствуешь перемены? Ты знаешь, что они означают? – шептал ветер.

– Кто ты? – снова требовательно спросил я.

– Я – это ты, – сказал ветер. – Я возникаю, когда грядут перемены. Сейчас ты говоришь с ветром, а твои тайны останутся со мной.

– Скажи: хватит ли тебе мужества поступить, как велит твой долг перед всеми Айсен? Помнишь ли ты последние слова своего отца? – вопрошал шелестя ветер.

– Да, слово в слово, – отозвался я.

А в голове возникли последние слова моего отца:

«Ты должен помнить, что ты будущий король и на твоих плечах ответственность за наш народ, ты мое продолжение, будь храбрым и помни чему я тебя учил: честь и достоинство спутники короля – всегда!», – эхом отдавалось в моей голове.

– Ты снова утратил контроль, мой король – снова… – произнес ветер и швырнул в меня горсть песка.

– Я не понимаю, как Homo меня смогла призвать – ведь ее магический потенциал еще не приобрел силу! – проговорил я, обращаясь к ветру.

– Ты думаешь, что это она тебя призвала? Подумай хорошенько: такая сила есть только у тебя, – шелестел ветер, постепенно стихая.

Я сидел на песке, и до меня по степенно до ходил смысл всей беседы. «Не могу допустить утраты контроля, – размышлял я. – Это чертовски опасно. Ведь когда-то я уже терял власть над собой…»

Воспоминание вспыхнуло ярко: день, когда моего единственного друга – человека Александра, темноволосого мальчика с фиалковыми глазами из монастыря Святого Валентина – забили до смерти плетью. Я ничем не смог помочь: Айсен запрещено ступать на каменную кладку, созданную людьми, – в ней нет магии жизни, в ней только химия и знания человека.

Тогда мое детское сердце разбилось на миллион осколков, и я потерял контроль. Я обрушил на город все стихии: ветер, огонь, воду, землю – уничтожил людей, здания…. Лишь ненавистный собор остался цел.

Именно в тот день наставники осознали, что я управляю всеми стихиями – истинный хранитель, король Айсен. С того самого треклятого дня я никогда больше не терял самообладание и держался подальше от Homo.

«В моем сердце навсегда осталась ненависть к Homo, – мрачно думал я. – Они уничтожают все вокруг, повинные в смерти моих родителей и единственного друга.

Поэтому Айсен нельзя вмешиваться в мир людей – равновесие в мире магии и стихий слишком хрупкое».

Сидя в пустыне, я перебирал эти мысли, пока сил хватало лишь на одно: призвать регалий. Он материализовался по моему зову. Я использовал магию черного камня и вернулся в свой замок – в столовую, где меня с тревогой ждал Никифор.

– Хозяин… – начал было он.

Я подняв ладонь, дав знак, что не намерен сейчас слушать его тираду. Покончив с завтраком, я незамедлительно отправился в свой кабинет – продолжить поиск информации о темной магии. Бросив Никифору:

– Меня ни для кого нет, пусть не беспокоят! – я интерференцировал в кабинет.

Снова зарылся в книги. От чтения меня оторвал резкий хлопок – кто-то отчаянно пытается войти в мой кабинет. Я громко спросил:

– Кто там?

Это был советник Роуэн.

– О, мой король! Требуется твоя помощь на форпосте земель ЛанХуа! – произнес он с тревогой.

– Тени нахлынули, и служители форпоста не справляются! – добавил он, едва сдерживая волнение.

Я надел корону и взял регалий, вышел из кабинета.

– Хорошо, я немедленно отправляюсь туда, советник! – бросил я, и интерференцировал в западные земли ЛанХуа.

Я прибыл аккурат на границу с AurumVelum и застал ожесточенный бой. Тени, выползающие из-за завесы проклятых земель, окутывали Айсен, словно саван. За ними тянулась лоза с острыми шипами – некоторые войны уже успели получить ядовитые раны, их крики разрывали воздух.

Я черпал силу из своего регалия и короны. Я сиял всеми цветами жизни. Тени отступали, шипя, будто змеи, но их было слишком много.

Одна из теней шагнула ко мне. Я ощутил ту же черную магию разрушения, что исходила от платиноволосого незнакомца. Собрав волю в кулак, я обрушил на тень поток света. Лоза, тянувшаяся за ней, попыталась ужалить меня, но из моей ладони вырвался луч, рассекающий ее. Лоза упала, извиваясь, как раненая змея, и истошно визжала, будто живая.

Бой кипел – мы выстояли, было много раненных Айсен.

Я практически исчерпал свою магию. Окутав обрубок лозы сковывающей магией, решил отдать ее на изучение Айсенам Флорес, чтобы смогли изобрести противоядие.

Лазарет был переполнен. Каждый укус ядовитой лозы высасывал жизненные силы, а выживших войнов едва хватало, чтобы удержать форпост при новом нападении.

«Так, значит, надо заняться перераспределением сил», – подумал я. Вливая исцеляющую энергию в самых тяжело раненых, я понимал, что этого недостаточно. Но надеялся, что они продержатся до тех пор, пока Флоресы найдут противоядие.

Командующий Фэйвин Гуафэн подошел ко мне:

– О мой король, как нам быть?

– Я останусь здесь и помогу, чем смогу, – устало ответил я.

Размышляя о природе теней, пришел к выводу: они и платиноволосый незнакомец, возможно, связаны.

«Возможно, он – их хозяин», – мелькнула мысль. Как только разберусь с ранеными и форпостом в целом, займусь изучением магией разрушения – возможно, в ней кроется разгадка.

Внезапно сфера в центре тренировочного двора запульсировала, оповещая о новой атаке. Я обреченно вздохнул: силы жизни почти иссякли.

Создав портал, я призвал драконов из Лощины Дрейк. Через мгновение двор заполнился ревом крылатых существ.

– На смерть идущие приветствуют тебя, мой король! – взревел Бронз Бон.

– Приветствую тебя, мой генерал! – крикнул я. – Скорее к завесе AurumVelum!

– Мои крылатые собратья – в бой! – проревел Бронз Бон, и мы устремились навстречу теням.

Магия высасывала меня, словно пустыня – последние капли влаги. На лбу выступила испарина. Фэйвин Гуафэн заметил это.

– Мой король, твоя сила истощена! Ты должен устоять и разогнать тени. Возьми мою силу жизни! – сказал он

– Я не могу! Ты погибнешь! – возразил я.

– За королевство! За всех Айсен! За моего короля! Для меня честь сражаться рядом с тобой, мой король! – ответил он, и поток жизненной энергии хлынул в меня.

Энергия командующего Фэйвин Гуафэн обжигала, смешиваясь с моей собственной, вызывая тошнотворную пульсацию в висках. Я знал эту цену — чужая жизненная сила никогда не ложится легко, она требует жертвы. И сейчас, принимая её, я уже слышал тихий треск ломающегося где-то внутри меня барьера, который я возводил веками.

Серая метка Айсен ВиндУэзер Фэйвин Гуафэн и камень на его регалий потухли навсегда. Его тело обмякло, а вместе с ним и несколько других войнов окутала тьма.

Злость и боль захлестнули меня. Где-то вдали ревели драконы – некоторые из них уже были окутаны тенями и лозами.

Я не выдержал, и направил огромную часть силы на тьму клубившуюся вокруг. Я светился ярким золотистым светом рассеивая тени, и с треском обрушивая лозу. Лоза падала, и извивалась, издавая ужасные звуки, тени отступали.

Наконец мы победили. Остатками силы я укрепил завесу. «Если они вернуться сегодня, мы все погибнем», – мрачно подумал я.

Оглядев поле боя понял, я увидел горы тел павших. Потери были чудовищными. Несколько драконов погибли: золотистая дракониха и юный зеленый дракон. Лазурный дракон склонив голову ревел, сидя рядом с телом золотой.

– Это была его пара! – глухо произнес Бронз Бон приземляясь рядом со мной.

– Как ее имя?

– Аринния Голден. У нее остались малыши, – ответил дракон с горечью.

– Что насчет зеленого твоего собрата? – уточнил я.

– Он был слишком молод, не успел создать пару и оставить потомство. Его имя Грин Лайф, – сказал Бронз Бон.

– Их имена на всегда останутся в моем сердце, – произнес я сглотнув ком горечи.

– Нужно устроить погребальную церемонию. Они достойны чести наравне с Айсен, – заявил я. – Я отдам указания и помогу раненым, мой генерал.

Затем я медленно приблизился к телу Айсен ВиндУэзер Фэйвин Гуафэн и, склонившись, бережно прикрыл его остекленевшие глаза.

– Кто поможет мне нести этого достойного Айсен, который до последнего вздоха защищал свое королевство? – громко окликнул я.

С десяток Айсен тут же шагнули вперед. Мы осторожно подняли тело самого доблестного из ныне живущих Айсен – героя королевства МунураСуох, и занесли в форпост.

Мы приготовили погребальные костры.

На церемонию погребения собрались: советники, чьи лица были суровы, но в их глазах читалась скорбь; командующие других форпостов – в своих парадных мундирах, их плечи опущены в молчаливом почтении; Астены из школы – в своих мантиях, которые развивал ветер, а руки были сложены в ритуальном жесте скорби.

Многие пришли отдать дань уважения павшим, чьи имена отныне навсегда вписаны в летописи королевства.

Бронз Бон стоял чуть поодаль, его чешуя тускло мерцала . Я заметил, как он бросил короткий взгляд на восток — туда, где в Лощине Дрейк остались осиротевшие детёныши Ариннии. Этот взгляд сказал больше, чем любые слова: война не щадит никого, даже самых крылатых.

Я произнес речь:

– Сегодня для нас день скорби. Мы чествуем тех, кто отдал жизни ради нашего будущего. Их имена, их доблесть, их жертвы навеки останутся в наших сердцах. Да будем мы достойны их памяти, да будем хранить в себе искру их неукротимой храбрости!

Поднял свой регалий – символ власти, с пульсирующей энергией. Я направил силу огня на погребения, давая знак драконам. Эти прекрасные и смертоносные существа в унисон выдохнули столп огня и языки пламени поглотили тела погибших.

Толпа замерла. Все молчали, склонив головы, – каждый мысленно прощался с теми, кто больше не вернется.

Когда последний пепел унесло ветром, я поймал себя на том, что снова думаю о ней. О запахе ландыша. О том, как легко и безрассудно она влезла в мою реальность. Тогда, у клумбы, я чувствовал её душу — чистую, незащищённую. Если тени узнают о её существовании… Я оборвал мысль. Нет. Ей безопаснее оставаться в своём мире. А мне — не приближаться.

Позже, сидя в опустевшем кабинете командующего, я погружался в пучину вины.

«Из-за моей слабости, из-за того, что я утратил контроль и безрассудно растратил свою магию, это стоило жизни Айсен ВиндУэзер Фэйвин Гуафэн». Еще долго перед глазами стояло его лицо, исполненное решимости, как его бледнеющие губы произносили: «За королевство, за всех Айсен, за короля…»

Глава 7

Уплетая ужин, который так кстати приготовил мой парень, я ввела его в курс дела:,

– Мы идем на бал в отреставрированном замке.

– Ну, детка, ты же знаешь, что я не любитель таких тусовок, – заныл Павел.

– Да ладно тебе, солнце! Ты чертовски сексуально смотришься в смокинге, – подбадривала своего кавалера, щедро одаривая его комплиментами.

– Ну, если так, то хорошо. Я пойду туда только ради тебя. Не боишься, что меня там уведут? – уже на нотке позитива сказал Павел подмигивая мне.

– К моему счастью, все дамы будут при своих кавалерах, – улыбнулась я. – Так что я спокойна.

После ужина мой герой-любовник, как и все мужчины в мире, требовал свою награду. Павел подошел ко мне, усадил меня на кухонный стол и начал жадно целовать.

Я приложила руку к его губам и сказала:

– Не сегодня, солнце, я немного устала.

– Детка, я соскучился. Я целый день думал о тебе и твоем нежном теле, – возбужденно шептал мне на ухо Павел.

– Не сегодня, – слезая со стола, утвердительно сказала я.

А сама прибывала в грезах по Александру Дрейк. Беседа с подружками взбудоражила меня: «Я вновь вспомнила его медово-лавандовый поцелуй, его объятия, его фиалковые глаза, его губы цвета чайной розы…»

– Да и завтра у меня куча дел, надо как следует выспаться. Ты же знаешь, как шопинг меня выматывает, – сказала я направляясь в душ.

– Ах да, смокинг тебе захвачу по дороге. Знаю один хороший магазин.

– Надеюсь размеры те же? – спросила я.

– О, детка, ты прекрасно знаешь мои размеры, – улыбаясь, сказал Павел.

– Значит, на этом и порешим, – бросила я, послав воздушный поцелуй своему парню и удалилась в душ.

Выйдя из душа проделав всю рутину – маска для лица, расчесывайте, сушка волос – я пошла спатки.

Павел уже храпел.

«Тем лучше для меня», – подумала я, глядя на спящего парня.

Мне с трудом удалось погрузиться в сон. Но едва я провалилась в его зыбкие глубины, как передо мной возник он – Александр Дрейк.

Мы оказались в пустой библиотеке, окутанной полумраком. Тусклый свет одинокого светильника выхватывал из темноты книжные стеллажи, покрытые пылью веков, и массивный дубовый стол, заваленный старинными томами. Александр стоял на против, небрежно расстегнутая белая рубашка облегала его плечи, а голубые джинсы подчеркивали стройность ног. Растрепанные волосы придавали ему дикое, неотразимое очарование, будто он только что сошел с полотна романтического художника.

Внезапно он стремительно приблизился, страстно прижал меня к себе – и я ощутила, как его мускулистая грудь твердо упирается в мою. Его губы впились в мои с жаром, от которого по спине пробежала дрожь. Я почувствовала на языке сладчайшую нотку, напоминавшую лавандовый мед, – словно он хранил в себе аромат далеких садов.

Александр медленно стянул рубашку, обнажая гладкую, рельефную грудь, будто высеченную из мрамора. Мои пальцы невольно скользнули по его коже, будто следуя невидимому магниту, – она была теплой, упругой, как живое воплощение силы и страсти.

«О, боги…», – пронеслось в моем сознании. Он был подобен греческому богу, сошедшему с античной фрески: совершенный, неукротимый, неотразимый.

Его руки ловко справились с застежками моей кофты и бюстгальтера. Губы Александра скользнули по моей шее, оставляя огненные следы, затем спустились ниже, к моей маленькой груди, с затвердевшими сосками. Он захватил один сосок в горячий рот и принялся ласкать его языком – медленно, мучительно сладко, пока я не задрожала всем телом.

– Александр… – прошептала я, едва сдерживая стон, который рвался из груди.

Но в этот миг реальность грубо ворвалась в мой сон – меня разбудили.

– Черт, детка, ты стонешь во сне, – сказал сонный Павел. – И кто такой Александр? Почему ты выкрикиваешь его имя во сне? – в его голосе прорезалась ревность. – Мне стоит беспокоиться?

Черт… Я все еще ощущала вкус поцелуя на своих губах.

– Нет солнце, тебе не стоит беспокоиться: это всего лишь персонаж из одной моей фэнтези-книги, – соврала я.

«Ох, если бы ты только знал, насколько реален этот персонаж», – подумала я.

То есть ты хочешь сказать, что грезишь о несуществующем мужике? Тебе реально надо заканчивать с чтивом фэнтези! – рассмеялся Павел.

Он припал к моим губам и поцеловал.

– Ну тогда, может, часть твоей фантазии реализуем в реальность? – возбужденно спросил Павел.

– Прости, солнце, но мне правда надо выспаться, – отворачиваясь от парня сказала я.

– Ну блиииин! – проныл Павел обиженно отворачиваясь от меня в другую сторону.

А я все еще ощущала прикосновения Александра Дрейк к своему телу.

Тем временем под окном, окутанный тенями, стоял высокий широкоплечий мужчина. На нем были белая рубашка и голубые джинсы. Он стоял на клумбе рядом с маленькой елочкой, росшей рядом с девятиэтажным зданием, похожим на улей. Платиновые волосы обрамляли лицо, фиалковые глаза сияли, губы цвета чайной розы расплывались в улыбке.

Утро, как полагается, не задалось с самого начала. Мой парень дулся, и это что чертовски раздражало. В итоге на работу я топала в дурацком настроении, злясь на саму себя за то, что дала слабину и оказалась в объятиях бывшего парня. А еще все мои мыли занимал совершенно другой мужчина…

День пролетел в рабочей рутине. За невеселыми мыслями я даже не заметила, как прошло время. Пришлось свалить с работы пораньше – нужно было прикупить платье.

Мы встретились с подругами в салоне вечерних платьев.

– Привет, дорогая! – весело воскликнула Виктория.

– Привет, мышонок, – обеспокоено произнесла Регина. Она сразу заметила мое удрученное настроение и без слов все поняла.

– Хочешь поговорить о чем то? – спросила Регина.

– Нет, все в порядке, – ответила я.

– Ой, только не говори, что в раю начались проблемы! – раздраженно бросила Виктория.

– Я всегда говорила: не стоит давать шанс бывшему парню. Если он один раз облажался, то будет лажать до конца своих дней! – продолжала она.

– Да ладно тебе, Ви! Кто из нас не без греха? – возразила Регина.

– Ну, например я, если пути разошлись – скатертью дорожка. Моя дверь для таких закрыта. Слабакам рядом со мной не место – я не мамочка, чтобы подтирать сопли взрослому мужику, – твердо заявила Виктория.

Чтобы разрядить обстановку, я сослалась на ПМС, намекая, что парень здесь ни при чем.

Подруги тактично сменили тему, переключившись на выбор платьев.

Виктория выбрала длинное красное платье с открытой спиной – оно идеально подчеркивало ее фигуру. Регина остановилась на более консервативном варианте: темно-синем платье в пол. Я же решила, что оливковый цвет – то, что нужно: он выгодно оттенял мои болотные глаза, делая их еще ярче.

Довольные выбором, мы разъехались по домам. По пути заехала в мужской салон и взяла на прокат смокинг для своего парня. В конце концов, если это моя прихоть – идти на бал, то и все организационные вопросы должна решить я, как считал мой молодой человек.

На следующий день, наступило мое день варенья. Настроение было не очень, да и погодка была не ахти – холодрыга еще та. Парень все еще дулся на меня, так что сухо чмокнув меня в щеку бросил:

– Увидимся дома, детка, – быстренько свалил из дома.

Я же нехотя поехала на работу. Коллеги встретили меня с тортом, это больше было нужно им чем мне. Шеф, как всегда басил поздравления, и от всего коллектива вручил, подарочный сертификат в спа салон и букет цветов. Я кое-как дождалась окончания рабочего дня.

Прежде чем вернуться домой после работы, мы с подругами заглянули в бар и выпили по любимому коктейлю «Секс на пляже». За руль, разумеется, никто не сел – мы вызвали такси. Виктория поехала со мной: ей надо было за скочить ко мне – я должна была одолжить ей гранатовое колье, которое идеально сочеталось с ее платьем.

В день моего рождения бойфренд решил устроить мне сюрприз дома.

Открыв дверь своей квартиры, я замерла: на пороге, в неглиже, стоял мой парень – с букетом алых роз во весь рост.

– Твою же… – вырвалось у меня, пока я безуспешно пыталась сдержать смешок.

Он, будто осознавая всю комичность ситуации, стыдливо прикрылся цветами, сверкнув пятой точкой, ретировался в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.

– О-о-о! Теперь понимаю, почему он снова в твоей жизни! – ржала в голос Виктория, как истинный инструктор по фитнесу. – А он ничего так, размерчик, что надо, – подмигнула она, расплываясь в улыбке.

Я усмехнулась, чувствуя, как пылают щеки.

– М-да, и не говори! С телом у него все в порядке… и языком он тоже мастер, – парировала я, давясь от смеха.

Отдав Виктории колье с гранатовым камнем – тяжелое, оно сверкнуло в свете, прежде чем исчезнуть в ее сумочке, – я наконец выпроводила подругу, надеясь, что вечер не станет еще более неловким.

Из комнаты, вышел Павел – все еще слегка смущенный, с румянцем на щеках.

– Блин, детка, ты бы хоть предупредила! – произнес он, неловко поправляя халат, накинутый в спешке.

– Прости, солнце, – я покачала головой, все еще давясь смехом. – Не думала, что так получится, твой голый зад еще долго будет темой для обсуждения!

Павел усмехнулся: пытаясь сохранить серьезность.

– Да ладно тебе! Зато подруга одобрила твой выбор, – подмигнул он, явно наслаждаясь ситуацией.

– И размерчик, кстати, что надо! – добавила я, не удержавшись от очередного смешка.

Павел, казалось, немного расслабился, но все еще пытался казаться обиженным.

– Вот вы девушки, все одинаковые: стоит увидеть голого мужчину – и сразу взгляд вниз! – заявил он с напускной важностью, но в глазах плясали смешинки.

Я подошла ближе, поцеловала его в щеку, а затем, не сдержавшись, шлепнула по обнаженной заднице торчавшей из под халата.

– Одевайся, горячий мужчина.

Пока Павел возился с одеждой, я занялась тортом – толстым, медовым, с золотистыми слоями и кремовой прослойкой, тающий во рту. Я обожала сладкое, и пропустить десерт перед сном было немыслемо.

Поедая медовый торт, будучи еще и под шафэ, снова предалась грезам: «Лавандово-медовый поцелуй… Мужчина, чей силуэт отпечатался в моем сознании».

У Павла, конечно, имелись свои планы на вечер – пришлось соврать, что у меня критические дни. Без зазрения совести «динамила» его, и последующие дни.

День зимнего равноденствия совпал с балом в отреставрированном замке.

Павел облаченный в смокинг, который я специально для него подобрала, выглядел безупречно. Я не смогла сдержать восхищения:

– Блин, ты чертовски хорош! Как же тебе идет этот смокинг! – произнесла я, не скрывая восторга, скользя взглядом по фигуре.

– Спасибо, детка, – смущенно отозвался он.

Я же блистала в длинном оливковом платье, которое струилось по телу, словно жидкий шелк. Мы с друзьями заказали лимузин – наша «честная компашка» в предвкушении впорхнула в салон..

Зимний замок встретил нас великолепием. Белоснежные цветы в вазах, создавали ощущение чистоты, а танцевальный зал искрился от блеска ярких платьев дам и строгих линий мужских смокингов. Официанты скользили между гостями, держа в руках подносы с бокалами искрящегося шампанского. Я чувствовала себя принцессой, попавшей в зачарованный дворец. Подруги, словно ожившие героини романов, шествовали под руку со своими кавалерами, сверкая улыбками.

– Знаешь, Виктория, это твой самый охрененный подарок! – воскликнула я восторженно.

– Наслаждайся, дорогая, – с довольной улыбкой ответила она.

Мы подняли бокалы, звонко чокнулись и в унисон произнесли:

– За нас красоток!

Пригубив шампанское, мы разразились смехом, чувствуя себя королевами этого вечера. Внезапно зазвучал «Венский вальс». Пары закружились в танце, сливаясь в едином ритме. Подруги влились в этот вихрь, их юбки кружились, как лепестки роз, подхваченные ветром.

Я вопросительно посмотрела на Павла, надеясь разделить с ними этот момент. Но он твердо отрезал:

– Извини, детка. Ты же знаешь – я не танцую.

Нам оставалось лишь стоять в стороне. Я потягивала шампанское, наслаждалась зрелищным танцем и сказочной атмосферой. Но внезапно все померкло.

В толпе я увидела его – Александр Дрейк. Время будто остановилось. Его смокинг сидел как влитой, подчеркивая безупречную фигуру, а сам он выглядел так соблазнительно, что у меня перехватило дыхание.

Аромат лавандового меда, исходивший от него, окутал меня, я сглотнула и залпом выпила бокал шампанского. Я не могла оторвать взгляда: он кружил в вальсе с темноволосой девушкой в черно-красном платье. Его руки уверенно прижимали ее к себе, а взгляд, полный нежности, был устремлен только на нее.

Ревность обожгла меня, как раскаленный металл.

«Куда мне тягаться с ней?» – пронеслось в голове. Я метр с кепкой и плоская как вобла, единственным чем я могла гордиться, это цвет глаз.

Александр наклонился к партнерше и что-то прошептал ей на ухо. Мое сердце замерло, а легкие словно заполнились ватой. Я задыхалась от безысходности, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Кое-как собрав остатки самообладания, я промямлила Павлу:

– Я… в уборную, припудрить носик.

– Хорошо, детка, – бросил он, не отрывая жадного взгляда от пышных форм девушки неподалеку, и сделал глоток шампанского.

Пошатываясь, я удалилась в сторону дамской комнаты, оставляя позади вальс, смех и мерцание огней. Внутри бушевала буря: восхищение, ревность, неуверенность, – но одно было ясно: этот вечер навсегда останется в памяти, как ночь, где реальность слилась с мечтой, а сердце запело о запретном.

Минуты текли, будто растворяясь в дымке магической вуали. С каждым мгновением реальность размывалась, оставляя лишь отголоски смеха и мерцание огней. А где-то в королевстве МунураСуох, на землях ЛанХуа, в форпосте, в кабинете командующего сидел король Рэйкс. Его пальцы нервно перебирали отчёт.

От не веселых раздумий меня оторвал советник Роуэн – будь он не ладен.

– Мой король, тебе надо назначить нового командующего форпоста и распределить силы между оставшимися, а также возможно, назначить новобранцев, которые окончили обучение в школе Ксинтариум, – произнес советник.

– Да, советник, я как раз обдумывал сей момент, – отозвался я. – Думаю назначить на эту должность одного протеже Айсен ВиндУэзер Фэйвин Гуафэн. Хотя он молод, но полагаю, справится со своей задачей. Как говорил командующий, он хорошо знает форпост и его бреши, внимателен и талантлив, – добавил я с ноткой горечи.

– И кто же это, мой король? – спросил советник, смахивая невидимую пыль с рукава.

– Это Айсен РэйнУэзер Лин Шуй, – ответил я спокойно, но твердо.

– Ну, если вы так решили, мой король, так тому и быть. Нужно организовать церемонию посвящения, – сказал советник.

– Вот этим и займитесь, советник. А я обсужу с оставшимися командирами, кого они смогут отправить из своих подчиненных в этот форпост, – произнес я, давая знак, что разговор окончен.

Советник, кланяясь и пятясь к двери, произнес:

– Как скажешь, мой король.

Я обсудил с командующими все вопросы, касающиеся форпостов, и утвердил предложенных ими Айсен на распределение. Решено было отправить самых сильных Уэзеров в ослабевший форпост.

Церемония планировалась скромной, однако даже раненые Айсен облачились в парадные мундиры и вышли на построение. Строй завершался шеренгой командиров форпостов.

Я стоял в центре этой шеренги, облаченный в корону, и держал в руке регалий, как подобает королю на торжественном событии. Усилив свой голос магией, я провозгласил:

– Выйди из строя, Айсен РэйнУэзер Лин Шуй!

Худощавый Айсен в голубом мундире, с лиловой меткой в виде трех капель воды на шее и аметистовым камнем на конце своего регалия, сделал шаг.

– Я, король Рэйкс Мэйфлауэр, сын короля Вильдора с земель Этэрнити и правитель королевства МунураСуох, назначаю тебя, командующим форпоста земель ЛанХуа!

Я поднял свой регалий и на рукаве Айсен вспыхнул медный знак бесконечности – нерушимый символ того, что передо мной стоит новый командующий форпоста.

В знак приветствия нового командующего все Айсен разом подняли свои регалии. Камни на них за сияли, словно откликаясь на волю монарха и благословляя избранника.

Так свершилась церемония назначения.

Уладив все дала и подлечив магией исцеления раненых, я интерференцировал в свой замок, а точнее в свой любимый кабинет.

Я был истощен и подавлен всем, что произошло за эти дни. Сняв корону и положив регалий, я задумался: «Насколько я достоин этой короны? Сила подразумевает ответственность, а я, обладая могущественной магией, сам нарушил свой же обет – обещал себе не приближаться к людям, но солгал самому себе…»

Вдруг за дверью раздался обеспокоенный голос Никифора:

– Хозяин, ты бы отужинал! Мы беспокоимся за тебя – не гоже себя голодом морить то.

Я вышел из кабинета, успокоил домового и вместе с ним интерференцировал в столовую. Там меня ждал накрытый стол с ароматной пищей.

Сытный ужин разморил меня, и я интерференцировал в свои покои. Скинув одежду на пол, без сил рухнул на ложе – и тут же погрузился в сон.

Наутро я чувствовал себя полным сил и отдохнувшим. После купальни сытно по завтракал – уж Никифор расстарался, чтобы меня попочивать сытно. Он всегда твердил:

– Мужик должен вкушать за десятерых, чтобы мужицкая сила в нем прибывала! Кушай, мой хозяин! – ласково приговаривал он.

После я интерференцировал в свой кабинет и с головой зарылся в книги и свитки. Так пролетели дни.

Пару раз ко мне наведывалась моя «ледяная леди», – Танака Сноуфлекс. Каждый раз разочаровано покидала замок: у меня совсем не было ни времени, ни желания предаваться любовным утехам.

В один из спокойных, безмятежных дней я вошел в тронный зал (он же бальный) и замер: весь замок был украшен белоснежными цветами, а зал сиял готовностью к торжеству.

«Бал зимнего равноденствия! – мысленно хлопнул себя по лбу. – Как же я мог забыть?! Все произошедшее и бесконечные поиски информации совсем выбили меня из колеи!».

За спиной раздался голос советника Роуэн:

– Мой король, все готово к сегодняшнему балу. Гости скоро прибудут.

– Хорошо, советник, – кивнул я. – Я рад ,что доверил организацию торжества вам. Вы, как всегда на высоте, советник.

– Рад угодить вам, мой король, – с гордостью отозвался советник Роуэн.

– Кстати, ваш праздничный наряд уже дожидается вас в покоях. Я взял смелость подготовить его для вас, мой король.

– Благодарю вас, советник. И простите, что взвалил столько обязанностей на ваши плечи.

– О, не стоит! Для меня это честь, мой король! – с воодушевлением произнес Роуэн.

– Ну тогда не буду тебя отрывать. Пойду готовиться к балу, – сказал я и интерференцировал в свои покои.

На манекене в центре моих покоев красовался костюм серебристо-белого цвета.

«Черт возьми, здесь, видимо, постаралась Танака Сноуфлейкс», – подумал я.

«Так не пойдет!», – щелкнув пальцами, я сменил цвет на черный с серебряной вышивкой. «Так и быть, не буду сильно расстраивать ледяную леди», – решил я.

Затем я посетил купальню и облачился в костюм. Вдалеке уже разливались первые нотки музыки. Я интерференцировал в тронный зал.

Рядом с троном стояли Астен Малик и советник Роуэн. Гости понемногу стекались ко двору: Айсен со всех уголков моего королевства, каждый – в одеяниях, отражающих стихию, которой они покровительствуют. Сюда же были приглашены представители всех существ, которые так же проживали на моих землях.

Бал Зимнего равноденствие – одно из самых значимых событий королевства. Тронный зал постепенно наполнился, пестря всеми цветами радуги.

Я поднялся с трона, поприветствовал всех жителей своего королевства, усилил свой голос магией:

– Я, король Рэйкс Мэйфлауэр, правитель королевства МунураСуох, приветствую жителей королевства! Торжественно поздравляю с Зимним равноденствием – да начнется бал! Кивнув, я завершил речь. Спустившись с возвышения, направился к Танаке Сноуфлейкс. Музыканты заиграли медленную мелодию – по традиции бал открывался королевским танцем.

Я закружил ледяную леди в танце. Советник Роуэн, с гордость наблюдал, как король кружил в танце его прекрасную дочь.

Танака Сноуфлекс улыбалась и тихо спросила:

– Почему ты сменил цвет костюма? Теперь мы не слишком гармонично смотримся – наряды должны были дополнять друг друга.

В ее голосе проскользнула обида.

– Прости, милая, – ответил я. – В свете недавних событий я решил, что цвет скорби сегодня более уместен. Но обещаю: на весенний бал наряд будешь подбирать ты – и я не изменю в нем ни единой детали.

– Хорошо, мой король, – она улыбнулась. – Ловлю тебя на слове.

Внезапно меня окутал аромат ландыша. Мои глаза невольно расширились – я взглянул на Танаку.

Она томно улыбнулась:

– О, вижу, мой аромат пришелся тебе по душе, мой король.

– Помню, как этот запах лишил тебя рассудка тогда, в купальне, – прошептала она, чуть прижимаясь ко мне.

Сердце застучало, как набат, отдаваясь эхом в висках.

Дыхание стало тяжелым, прерывистым.

«Нужно выйти… Прочистить голову», – пронеслось в мыслях.

– Прости, милая , – выдавил я. – Мне необходимо глотнуть свежего воздуха.

Я стремительно направился к террасе, откуда открывался вид на сад.

– Что ж, мой король, – ее голос прозвучал многообещающе. – Не хочу, чтобы твои подданные стали свидетелями твоего… волнения.

Я стоял на террасе и смотрел на цветы. «Черт, воришка так и не был пойман – он мастерски срезал цветы, не оставляя следов», пронеслась мысль.

Внезапно меня дернуло, и я оказался в чужом саду, где царила зима.

Передо мной высился человеческий замок, я стоял под сенью рябинового кустарника. Но мой взгляд приковал совсем иной образ.

На каменном балконе стояла она. Легкий ветер доносил до меня аромат ландыша – нежный, почти призрачный.

«О, Боги! – пронеслось у меня в мыслях. – Как же она была прекрасна!»

Оливковое бальное платье облегало ее фигуру, а цвет подчеркивал глаза. Они были как омут болотного царства – глубокие, манящие, затягивающие в бездну, откуда нет возврата.

Она казалась расстроенной: взгляд блуждал по заснеженному саду. Я замер, впитывая каждую линию ее силуэта, каждый изгиб платья, каждое движение ресниц.

Не сдержавшись, я послал в ее сторону ласковый поток теплого ветра. Он коснулся ее щеки, и она, будто почувствовав мое прикосновение, приложила ладонь к лицу и с наслаждением прикрыла глаза.

– Вот так, мой хрупкий весенний цветочек, – прошептал я, – я здесь.

Но идиллию нарушил человек.

Коренастый темноволосый мужчина в смокинге. Схватив ее за руку, он что-то яростно выкрикнул. Она на морщилась – хват мужчины причинял ей боль.

Во мне закипала ярость, ветер усилился в перемешку со снегом.

Сжимая кулаки до хруста, я ощутил, как ногти впиваются в ладони. На снег закапала голубая кровь – признак с трудом сдерживаемой силы.

«Не вмешивайся, – приказал я себе. – Нельзя нарушать ход человеческой судьбы. Последствия потери контроля слишком страшны…»

Боль и злость терзали грудь, но я заставил себя успокоиться. Собрав остатки самообладания, я с трудом интерференцировал в хвойную рощу.

Я стоял и глубоко дышал, чтобы успокоить эмоции, которые меня поглощали, – а с рук капала голубая кровь. Там, где падали ее капельки, прорастали белоснежные цветы. Ведь магия жизни таилась не только во мне, но и в моей крови.

Придя в себя, я затянул раны на ладонях магией.

«Вот так-то лучше, – подумал я. – В этот раз все под контролем».

Я интерференцировал снова на террасу рядом со своим садом. Мои гости не заметили моего отсутствия.

Тут снова повеяло запахом ландыша с морозным оттенком.

– Мой король, вот ты где! Тебе не стоит прятаться – иначе прошляпишь весь бал. А еще – когда же ты решишь официально представить нас как пару? – обиженно произнесла Танака Сноуфлейкс, подходя и обнимая меня.

– Прости, милая. Я подумаю. В следующий бал обязательно представлю все в официальном свете, – грустно ответил я.

Девушка закатила глаза, но промолчала. Я стоял в обнимку с ледяной леди, от которой веяло ландышем, – и думал совсем о другой женщине.

«Как же там она, мой хрупкий весенний цветочек?», – с тоской размышлял я.

От этих мыслей грудь сдавило, словно тисками. Я все еще не понимал, что со мной происходит. Потому весь оставшийся праздник я словно выпадал из реальности – лишь рассеянно наблюдал, как танцуют подданные.

Наконец гости начали расходиться. Предпоследним ушел советник Роуэн – его досадливое выражение лица ясно говорило: его не обрадовало, что я отложил официальное представление его дочери как моей избранницы.

Последним гостем остался Астен Малик.

– Мальчик мой, как ты? Я вижу печаль, что сковывает тебя, словно оковы, – с тревогой спросил он.

– Ты же знаешь: всегда можешь по делиться со мной. Твоя тайна коснется лишь моих ушей, – мягко добавил наставник.

Я не выдержал и излил ему все сомнения – все, кроме чувств к человеку. Рассказал, как терзаюсь из-за утраты командующего ВиндУэзер, молодого дракона и драконихи, чьи малыши остались без матери. Поведал, что ни на йоту не приблизился к разгадке ShadowDominus.

Высказав все в слух, наставнику, мне стало чуточку легче.

– Все образуется, мальчик мой, – произнес наставник, выслушав меня с отеческой теплотой. – Я всегда тебя поддержу и постараюсь помочь, чем смогу.

– А теперь я по кину тебя. Но знай: ты всегда можешь придти и поделиться тем, что тебя терзает, – сказал он, приложив руку к сердцу, поклонился – и шагнул в открытый портал.

Я только и успел, что кивнуть в ответ.

И вот я остался один – в смятении, и в пустоте огромного зала.