Читать книгу: «Населенная Антарктида»

– Мишка! Хорошо закрепил?

– Можете поднимать!

Услышав утвердительный ответ, Борис аккуратно подошел к краю разлома и, упершись шипами в лед, осторожно потянул на себя веревку с грузом.

– Аккуратнее там! – вставил свое веское слово руководитель группы гляциологов Петр Сергеевич. – Уроните – на самое дно за ним полезете!

Кусок каменной породы, предположительно метеоритного происхождения, уверенно лежал в сетке и никуда не пытался вырваться, поэтому опасения руководителя оказались напрасными. Камень, весом около пяти килограмм, был успешно извлечен из расщелины, сфотографирован и аккуратно уложен в герметичный контейнер, чтобы уберечь его от всевозможных воздействий окружающей среды.

– Красавец, – протянул Петр Сергеевич, фиксируя замки контейнера. – Димка, что скажешь?

– Однозначно – метеорит. – Вынес он свой вердикт, деловито поправляя очки. – Ценнейшая находка!

– Ну, это дело стоит отметить! – Руководитель группы позволил себе закурить крепкие сигареты, выпуская едкий дым в морозный воздух. Полдня Петр Сергеевич нервно теребил пачку, не позволяя себе сделать ни одной затяжки. Он был заядлым курильщиком и ужасно суеверным человеком. Половину всех суеверий, к которым так трепетно относился, выдумал сам. Например, отказывал себе в куреве, пока научная экспедиция не доходила до своего логического завершения.

Пока Петр Сергеевич курил, а Димка разглядывал фотографии камня пытаясь дать ему предварительную оценку, Борис следил за подъемом Михаила из ледяной пропасти, которую обнаружили два дня назад со спутника. Получив данные с околоземной орбиты, на место разлома отправили ученых, вооруженных современным исследовательским оборудованием. По иронии судьбы или по воле счастливого случая, разлом произошел всего в сорока километрах от станции, где круглый год базировались ученые. Группе Петра Сергеевича посчастливилось в первый же день наткнуться на камень, вмерзший в плотную ледяную толщу. Он попал в поле зрения спускаемой камеры на глубине тридцати метров и уже сегодня был успешно извлечен и доставлен на поверхность. Оставалось только отправить его первым рейсом на Землю обетованную, в институт минералогии.

На следующий день найденный метеорит погрузили на борт Ил-76 вместе с прочими ящиками, коробками со всевозможными образцами, пустыми контейнерами, в которых прошлым рейсом доставили научное оборудование, продовольствие, горючее для техники и тысячи необходимых в быту мелочей.

Второй пилот, следивший за погрузкой и размещением груза, придирчиво осмотрел грузовой отсек, проверив надежность креплений. Штурман и командир воздушного судна что-то обсуждали с местными метеорологами стоя у открытого люка. Рядом со сложенными в кучу рюкзаками и большими сумками расположилось с десяток ученых, честно отработавших длинный полярный день.

– Загружаемся! – скомандовал второй пилот и сразу скрылся в недрах грузового отсека. Штурман с командиром воздушного судна поднялись по короткому трапу вслед за вторым пилотом. Погода стояла ясная и безветренная. Солнце, заметно склонившееся к горизонту, готовилось покинуть эту загадочную землю на долгих полгода.

– Будем прощаться, мужики! – произнес Михаил.

Он, как и вся их группа гляциологов, тоже должен был возвращаться домой этим рейсом, но образовавшийся за пару дней до его вылета разлом, открывший старые тайны континента, заставил отложить вылет до следующего раза, тем самым продлив командировку как минимум на целую неделю. Петр Сергеевич этому событию был чрезвычайно рад. Он неоднократно оставался на белом континенте коротать долгую полярную ночь работая в своей лаборатории и занимаясь написанием мемуаров. Михаил тоже был рад такой возможности заглянуть в глубокое прошлое, буквально открывшее им свои тайны, но мысль, что этой задержкой он расстраивает жену и сына, так ждавших его прилета в ближайшие дни, немного омрачала научный азарт.

Проводив коллег, на следующий день группа Петра Сергеевича вернулась на место разлома, чтобы продолжить работы. Теперь необходимо извлечь пробы льда, густо усеянные каменной пылью, предположительно образовавшейся во время удара метеорита. Обнаруженный материал оставался долгое время изолированным от воздействий окружающей среды, что обещало множество интереснейших открытий.

На этот раз Михаил спускался в разлом в связке с Борисом, Димка страховал у края, а Петр Сергеевич сидел за пультом управления, удобно расположившись в теплой кабине гусеничного вездехода. Он теребил измятую пачку сигарет, не спуская глаз с монитора, давая указания по рации, где и как лучше брать пробы векового льда. Михаил с Борисом и без подсказок прекрасно знали, как работать в разломе, но к рекомендациям всегда прислушивались.

Удобно расположившись на страховочных ремнях, они висели на тридцатиметровой глубине, где стоял густой полумрак. Фонари скользили по ледяным стенам, отражаясь тусклым светом от их глянцевой поверхности. Инструменты врезались в толщу, высверливая и извлекая длинные цилиндры проб, которые Димка поднимал по электрической лебедке, аккуратно укладывая в заранее приготовленные контейнеры. Был обнаружен еще один камень размером с кулак, скорее всего отколовшаяся часть метеорита, найденного во время первого погружения.

– Рог Изобилия! – объявил Борис, вынимая обнаруженный камень из толщи. – Так и назовем эту расщелину.

– Надо бы завтра камеру на всю длину троса спустить, – предложил Михаил, глядя в черную бездну разлома под собой, пока бур высверливал образец. Свет фонаря терялся во мраке, не находя преграды. – Как думаешь, сколько под нами?

– Да черт его знает, – прокряхтел Борис, укладывая очередной цилиндр в мешок, болтавшийся на крюке. – Метров пятьдесят точно будет, может и сотня. Димка, поднимай!

Мешок плавно полетел вверх, отдаленно напоминая воздушный шарик, наполненный летучим газом. Сверху доносился ровный и приглушенный гул электромотора.

– Петр Сергеич, – обратился Михаил по рации, – участок с густыми вкраплениями высверлили. Дальше как?

Петр Сергеевич, прищурившись, вглядывался в монитор – вроде как все высверлили. Пора поднимать ребят из пропасти. Тем более что поднявшийся ветер обещал затяжную бурю. Низкое солнце отчаянно пробивалось сквозь сгущающиеся облака, но вскоре, бросив попытки, окончательно пропало из виду. Димка, закрепив капюшон, следил за подъемом коллег. В расщелине из-за поднявшегося урагана стало совсем темно, и гляциологи были рады возвращению на поверхность – куда приятнее, когда под ногами чувствуешь твердь, а не болтаешься на тросе над разломом, глубину которого еще только предстояло установить. Под ударами разыгравшегося ветра, принесшего мощный снежный заряд, они быстро перенесли контейнеры с собранными материалами в санный прицеп вездехода, после чего забрались в кабину, рассевшись по местам.

Петр Сергеевич, отмечая конец рабочей смены, с наслаждением курил крепкие сигареты, выпуская дым в узкую щель едва приоткрытого окна. Синеватый дым выбирался наружу, где его разрывал ставший ураганным ветер. Кабина сотрясалась под мощными порывами, справляясь с натиском стихии.

– Похоже, надолго, – протянул он, плотно задраивая стекло и сминая короткий окурок в откидной пепельнице. – Будем возвращаться.

– Может, подождем пару часиков, – предложил Борис, глядя как за окнами бушевала пурга. – Стихнет, еще поработаем.

– Нет, отбой, – отрезал Петр Сергеевич, заводя вездеход. – Возвращаемся.

– Как скажешь, Сергеич, – Борька махнул рукой и откинулся на кресле, – тебе виднее.

– Дим, запроси метеосводку у базы, – попросил Михаил, обернувшись назад.

– Не стоит, – вновь отрезал руководитель группы и уверенно повел вездеход через непроглядную белую пелену ориентируясь исключительно по приборам. – Не стоит нам в такую погоду у края пропасти торчать.

– Да что случилось! – не выдержал Борис, подавшись вперед с задних сидений. – Сергеич, поясни.

– Поступили свежие данные по нашему разлому со спутника. В десяти километрах от нашего местонахождения отмечается повышенная активность пакового льда, в результате которой наш разлом за сутки расширился на добрых пять метров.

– Ничего себе! – присвистнул Димка, сидевший за спиной Петра Сергеевича и, так же как Борис, подавшись вперед, внимательно слушал последние данные переданные со спутника.

– Сергеич, – обратился Борис, – ты только не говори, что эти данные пришли тебе, когда мы с Мишкой внутри лед бурили.

– Именно тогда и пришли, – невозмутимо ответил руководитель, доставая очередную сигарету. – Но вы молодцы, успели. А лед за секунду не смыкается, сам знаешь. Хуже, что расщелина пустила ветки по всей длине. Одна из веток ровно поперек по нашему маршруту лежит. В такую погоду новый разлом можем и не углядеть. Целиком, конечно, не провалимся, а вот гусеница в щель просядет, подмогу вызывать придется с базы. Зачем нам эта канитель? Ураган стихнет – вернемся. Может, за это время новые разломы обнаружатся, там и поработаем.

– Что-то совсем наша Антарктида растрескалась, – прокомментировал Михаил, задумчиво глядя в окно. – Глобальные изменения климата за слишком короткий временной отрезок приводят к необратимым последствиям.

– Представьте, что через тысячи лет Антарктида вообще потеряет весь свой ледяной щит и обнажится материковая часть! – продолжил размышления в этом же ключе Дмитрий. – Часть, конечно, затопит из-за подъема уровня мирового океана, но на остальной поверхности ученым будущего будет где развернуться! Хотел бы я это увидеть.

– Дима, с такими темпами ледяной покров уйдет не за тысячи, а за пару сотен лет, поверь мне! – высказал свою точку зрения Михаил, поправляя молодого коллегу. – Очень сложно строить предположения по постоянно изменяющемуся климату – слишком большой темп!

– Даже если так и произойдет, – сказал Петр Сергеевич, не отрывая глаз от приборов и дороги, – хорошо, что я не доживу. Не хочу видеть Антарктиду другой.

– Кого-то вдохновляет Африка, – заметил Дмитрий. – Кого-то Гималаи. Дело привычки.

– Дело всей жизни, – уточнил Петр Сергеевич, сосредоточенно ведя вездеход. – Если бы кто-то предложил прожить ее еще раз, не задумываясь повторил бы каждый шаг. Я никогда не жаловался, но, когда изучаешь вековые льды, касаешься тысячелетней истории и задумываешься над тем, что происходило здесь миллионы лет назад, начинаешь понимать и особенно остро чувствовать, насколько наша жизнь коротка. Не хватает этих жалких десятилетий катастрофически!

– Хотя бы лет двести, а, Петр Сергеевич? – с улыбкой спросил Михаил. – Тогда можно было бы что-то и разглядеть.

– Да, Мишаня, хотя бы… Здесь, в Антарктиде, я чувствую себя бабочкой-однодневкой.

В тесной кабине раздался веселый смех полярников. Вспомнив про бабочек, Михаил подумал о весне, которая совсем скоро придет в его город вместе с яркой зеленью и цветами. Ему очень понравилось сравнение, услышанное от одного из коллег, что Антарктида – это не материк на Земле, а совсем другая планета в далекой системе. По возвращении домой в это верилось особенно легко, когда высокое солнце, привычное и родное, неожиданно тепло касалось лица, оставляя на нем свой ласковый след.

Приборы уводили вездеход все дальше от опасного разлома. Образовавшуюся ветку по спутниковому навигатору обошли с большим запасом, после чего был взят прямой курс на базу. Поднявшийся ветер гнал по леднику поземку, легко и быстро скользившую по его поверхности. Вездеход продолжал уверенно преодолевать километр за километром, цепляясь траками за крепкий лед. Никто из ученых не заметил, как одна гусеница опасно нависла над только что образовавшейся трещиной, сделав холостой оборот в воздухе. Вездеход резко развернуло и в ту же секунду он клюнул носом в разлом. Разлом оказался достаточно большим, из-за чего кабина полностью ушла в толщу льда, оставив на поверхности только вывернутую ось прицепа, перевернувшегося на бок. Бориса бросило вперед на лобовое стекло, к счастью, оказавшееся достаточно прочным, чтобы удержать вес мужчины. Более проворный Димка успел ухватиться за сиденье и остаться на своем месте.

– Откуда он тут взялся? – прокряхтел Петр Сергеевич, вжатый в приборную доску. – Как я мог его не заметить?! Не трещинка какая – целый каньон!

– Не специально же ты в него въехал. Видимость нулевая! Так что, Сергеич, хватит причитать! – скомандовал Борис. Перелетев через водительское сиденье, он ударился лицом о лобовое стекло, по которому расплывалась лужица крови, капавшая густыми каплями из его разбитого носа. – Не шевелитесь!

Борис был единственным, кто упал лицом вперед и теперь мог разглядеть сквозь падающий в пропасть снег, в каком затруднительном положении они оказались. Он распластался на лобовом стекле в нелепой позе, закрывая собой весь обзор.

– Что там? – осторожно спросил Михаил, прекрасно догадываясь в чем дело.

– Ты дно хотя бы видишь? – напрямую уточнил Петр Сергеевич.

– Нет, не вижу.

– Мужики, нас прицеп держит! – доложил Димка, поза которого позволяла выглянуть в боковое окно. – Но это ненадолго. Мы проседаем.

– Не может нас прицеп держать. – Возразил Борис. – Он слишком легкий.

– Дим, ты лучше всех устроился, – выдавил из себя Петр Сергеевич, предварительно выругавшись отборным матом, на который не пожалел воздуха в своих сдавленных легких. – Постарайся аккуратно выбраться через заднюю дверь.

– Только осторожно! – напутствовал Борис, с ужасом глядя в разлом, раскинувшийся перед его лицом во всей красе.

– Очки свои возьми! – Михаил протянул Димке очки, упавшие рядом с ним. – А то будешь целый час выход на ощупь искать.

– У меня всего минус два! Что ты из меня слепого делаешь! – возмутился Димка. – Очки мне нужны только когда я читаю и работаю. А так я и без них все вижу!

– Отставить разговоры! Давай Димка, аккуратно, но быстро.

– За это не переживайте, Петр Сергеич. Считайте я уже вылез. Попробую вас удержать!

– Не надорвись там, – прокряхтел Борис, старавшийся не смотреть вниз.

– Мишка, ты следом!

Тяжелый вездеход продолжал медленно проседать под собственной тяжестью, постепенно утягивая за собой людей и прицеп, отчего отвесная стена разлома покрывалась трещинами, грозя обвалиться в любую секунду. Дмитрий осторожно открыл боковую дверь и стал аккуратно вылезать наружу. По его спине пробежал холодок, но не от ветра, задувавшего в расстегнутую куртку, а от вида открывающейся под ногами пропасти. Несмотря на смертельную опасность, полярники сохраняли спокойствие, хладнокровно оценивая обстановку.

Димка карабкался вверх по борту вездехода, добравшись до перевернутого прицепа. Из него он быстро вынул трос, веревки, подъемный механизм и поспешил установить опору, чтобы хоть как-то удержать повисшую над пропастью машину. Механизм крепился ко льду и был рассчитан на подъем тяжести весом не более двухсот пятидесяти килограмм. Вытащить многотонную машину таким образом было невозможно, только выиграть время, давая возможность людям успеть выбраться. Пока Димка проводил все эти манипуляции, Михаил, соблюдая очередность, стал пробираться к выходу.

В этот момент раздался глухой треск и огромный кусок льда, на котором висел прицеп, юзом полетел вниз, скользя по отвесной стене разлома, увлекая за собой вездеход и людей. Установленное Димкой крепление, разрывая лед и выгибая стойки, устремилось следом ни на секунду не задержав падение тяжелой машины. Из разлома до Дмитрия донесся глухой удар и скрежет выворачиваемого металла, после чего наступила пугающая тишина. Не веря в происходящее, он побежал к разлому, уверенный, что все его коллеги погибли. К счастью, вездеход пролетел всего несколько метров, упав на выступавший карниз, оказавшийся достаточно крепким, чтобы выдержать удар тяжелой машины, завалившейся набок. Прицеп болтался ниже на вывернутом сцеплении, из его раскрывшихся дверей высыпались все инструменты и собранный учеными материал.

– Сергеич, ты как? – спросил Борис, вытирая кровь. Осколки стекла порезали ему лицо, а один из них застрял в щеке, глубоко впившись в кожу.

– В груди больно. – Петр Сергеевич повредил грудь и, возможно, сломал ребра о рычаги управления. Если бы не теплая одежда, последствия падения могли оказаться гораздо серьезнее. – Вдохнуть не могу.

– Тогда лежи и не шевелись. – Борис резким движением вырвал осколок из щеки, отбросив его в сторону. – Мы сейчас тебя вытащим.

Он сгреб ладонью снег, протянув руку через разбитое лобовое окно и приложил к кровоточащей ране.

– Пойду на разведку схожу. – Михаил, отделавшийся парой синяков, первым выбрался из вездехода, взглянув вверх, оценивая расстояние, которое они пролетели. Метрах в шести над головой бушевала метель, становившаяся все сильнее. Порывы ветра задували в расщелину, принося с собой горсти плотного снега, коловшего ушибленное лицо. Сквозь снег Михаил разглядел Дмитрия, спускавшегося вниз по веревке на помощь коллегам. Значит, не все улетело в пропасть и поэтому еще оставался шанс самостоятельно выбраться из расщелины. Дмитрий, отталкиваясь от стены, быстро добрался до карниза.

Борис вышел на связь с базой, передав им свои координаты и обстоятельства случившегося. Ему пообещали, что помощь придет быстро, но ухудшающиеся погодные условия могли задержать спасателей.

– Карниз вроде крепкий, – сообщил Дмитрий, добравшийся до коллег. – Но сидеть на нем долго не стоит.

– Сергеича надо поднимать, – произнес Борис, вытирая снегом кровь со своего лица. – У него ребра травмированы.

Петр Сергеевич лежал в перевернутом на бок вездеходе, стараясь не шевелиться, так как каждое движение вызывало сильную боль. Он смотрел, как окошки боковых дверей, оказавшиеся над его головой, постепенно заносит снегом, отчего в кабине становилось темнее, словно наступал вечер.

Опытные полярники обсуждали план самостоятельного спасения, так как надежды на то, что их смогут спасти в ближайшее время, не было. Они понимали, что могут рассчитывать только на себя. Первое, что нужно сделать, это вытащить из вездехода Петра Сергеевича. Разработав нехитрый план эвакуации, Димка полез обратно, чтобы страховать сверху выбирающихся из разлома коллег.

– Нужно быстрее убираться отсюда, Сергеич, – Борис пролез в боковую дверь, превратившуюся в люк. Вместе с ним в кабину посыпался снег, заметно припорошивший вездеход. – Слышишь, как лед трескается от нашей нагрузки?

– Второго полета мы точно не переживем, – согласился Петр Сергеевич. – Попробую встать.

Превозмогая острую боль в груди, ему удалось встать на ноги. Но основная сложность заключалась в том, чтобы пролезть через двери, оказавшиеся вверху. Совместными усилиями мужчинам удалось вытащить его наружу и помочь закрепить ремни для дальнейшей эвакуации из разлома.

– Черт возьми! – выругался Петр Сергеевич немного отдышавшись после болезненной эвакуации из вездехода. Оглядывая ледяное ущелье, он выругался повторно. – Откуда он тут такой здоровенный взялся?

– Да все оттуда же. – Произнес Михаил, помогая ему затянуть ремень на поясе. – И хватит уже винить себя.

Димка сверху наблюдал за подготовкой к эвакуации, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Там, на поверхности свирепствовала настоящая буря, продолжая забрасывать своими порывами в разлом колючий снег. Трещины продолжали расползаться по сторонам, становясь все шире и глубже, издавая предостерегающий треск, грозя обвалить карниз в любую секунду.

– Не успеем, – тихо произнес Мишка, глядя как лед готовится уйти из-под его ног.

В противоположенной стороне имелся небольшой выступ, на вид достаточно прочный, чтобы удержать троих мужчин. Но для этого надо было перепрыгнуть через метровый пролет. Метр – это немного, но только не тогда, когда под твоими ногами скользкая поверхность, на тебе теплая одежда, а внизу зияет пропасть. Времени решаться не оставалось.

– Прыгаем! – скомандовал Борис, оттолкнувшись от края, таща за собой Петра Сергеевича. Карниз с грохотом посыпался вниз, увлекая за собой вездеход вместе с прицепом и частью стены. Тяжелая машина, сопровождаемая в полете кусками льда, тяжело грохнулась где-то внизу, намертво застряв в сужающемся разломе куском искореженного металла. После обвала полярники оказались на коротком выступе, вжимаясь спинами в ледяную отвесную стену, испещренную сетью разнокалиберных трещин. Петр Сергеевич держался за грудь, терпя сильную боль, ставшую просто невыносимой после отчаянного прыжка. Они стояли так еще несколько секунд, приходя в себя после произошедшего. Димка стоял на противоположном краю, как вмерзший торос, похоже не веривший своим глазам, что его друзьям вновь удалось спастись. Через минуту он поднял руку, указывая куда-то за их спины и что-то крича. Но штормовой ветер разрывал его слова, принося только обрывки звуков.

– Что он там увидел? – тихо спросил Борис.

– Посмотри, – также тихо ответил Мишка. – Он вроде как в твою сторону показывает.

Борис осторожно выглянул из-за короткого ледяного выступа, оставшегося от рухнувшего карниза и увидел небольшое отверстие неровной округлой формы, диаметром около двух метров, напоминавшее вход в пещеру. Оно было немного ниже, но все же позволяло шагнуть внутрь грота.

– Ну и что там? – спросил Петр Сергеевич. – Метеорит размером с гору?

– Если бы. – пробормотал Борис. – Все наши собранные материалы улетели вниз, благополучно вернувшись в привычную среду обитания.

– Не томи! Говори, что там?

– Что-то типа грота. Похоже он образовался во время разлома, когда солидный кусок из стены вырвало.

– Что делать будем? – спросил Михаил. – Нам выбираться надо.

– На этом выступе торчать опасно, – заявил Петр Сергеевич. – Я-то пристегнут, а вот вы вниз, следом за вездеходом уйдете, если этот хилый козырек нас не удержит. Поэтому эвакуироваться будете из грота. Так безопаснее для вас будет.

– Согласен, – кивнул Борис. – Там места как раз для двоих хватит.

Петр Сергеевич ожидал болезненной эвакуации вцепившись обеими руками в прочную веревку. Дмитрий, с помощью спасенной из прицепа лебедки, потащил руководителя группы наверх. Его ноги плавно оторвались от короткого козырька, и он полетел в противоположную сторону, мягко с амортизировав ногами об отвесную стену. Поврежденные ребра дали знать о себе в ту же секунду: боль была настолько сильной, что от нее останавливалось дыхание и темнело в глазах, но Петр Сергеевич, стиснув зубы и даже не матерясь, мужественно переносил ее пока Димка не вытащил его на поверхность.

– Сергеич прав, – произнес Борис, убедившись, что руководитель группы благополучно извлечен из разлома. – Нам в грот уходить надо. Козырек в любой момент может уйти вниз.

– Может, – согласился Михаил. – Но мне кажется, что в тебе любопытства больше.

– Да я за нас переживаю!

– Верю, верю, – Мишка похлопал коллегу по плечу. – Ползи уже в свою пещеру!

Борис аккуратно развернулся, прижавшись грудью к ледяной стене и шагнул в манивший его вход. Постучав ногой по полу и убедившись, что на первый взгляд здесь безопасно, он махнул рукой, приглашая в таинственную пещеру.

Снаружи послышался свист, прорвавшийся сквозь разбушевавшийся ветер: Димка призывал к вниманию с противоположной стороны обрыва, раскручивая веревку с собранными в клубок крепежными ремнями. С первой же попытки ему удалось закинуть конец в открытый проем пещеры.

– Давай помогу! – Борис вскинул ремни, глухо зазвеневшие металлическими крепежами.

– Почему я? – удивился Михаил. – Давай ты первый!

Борис многозначительно молчал, держа в руках страховку, давая понять, что это не обсуждается. Быстро закрепив на себе страховочное оборудование, Михаил махнул рукой нетерпеливо ожидавшему у края Димке. Получив сигнал, тот стал быстро вращать лебедкой, доставая коллегу из бездны. Вися над пропастью, Михаил пытался увидеть упавший вездеход с прицепом, но в полутьме сужающегося, заметаемого снегом ущелья так и не смог его разглядеть.

Борис, оставшийся один, внимательно следил за Мишкиным подъемом, когда до его слуха донесся какой-то приглушенный гул из темной глубины разлома. Посмотрев вниз, он попытался понять, что это за шум, предположив, что это могла быть упавшая на дно часть от разбитого вездехода. Нельзя было исключать и обвалы потревоженного льда и образования новых веток разлома. В любом случае отсюда нужно было уходить как можно скорее. Борис понимал, что судьба спасала его уже дважды и на третий раз она вряд ли расщедрится. Он терпеливо ожидал, когда Дмитрий наконец добросит до него страховочные ремни, которые усиливающийся ветер норовил отбросить в сторону. Ему совсем не хотелось уйти вниз вслед за вездеходом. Наконец, после множества попыток, спасительная веревка с ремнями оказалась в его руках.

Благополучно выбравшись, полярники ожидали помощи, подставив спины под хлесткие порывы ветра. Добраться пешком до базы в такую погоду не представлялось возможным, тем более что Петр Сергеевич не смог бы далеко уйти с травмированными ребрами. Борис несколько раз выходил на связь с бригадой спасателей, корректируя свое местоположение по рации, которую все это время заботливо носил в глубоком кармане куртки.

– В разломе не так дует, – заметил он, обращаясь к коллегам. – Надо было бы там оставаться!

– Предупредил бы сразу! Я бы тебя не поднимал! – ответил Дмитрий, переминаясь с ноги на ногу. – Никто не догадался термос с вездехода забрать?

– Нет, не до него было, – сказал Михаил. – Может спуститься за ним? Он должен был уцелеть.

– Тогда сигарет захвати! – поддержал шуточную идею Петр Сергеевич, усевшийся прямо на снег, так как не мог стоять из-за боли. Снег облепил его спину и накинутый капюшон. – Замерзну тут к чертям полярным и не выкурю свою последнюю сигарету!

– Выкуришь еще! – поддержал Борис. – И чайку попьем горяченького как на базу вернемся.

– Нет, а если серьезно! – Михаила заинтриговала идея о спуске на дно нового разлома. – Образцы найдем утерянные. Новые пробы возьмем, раз уж так вышло.

– Хорошая идея! – Борис хлопнул друга по плечу, отчего наметенный на его плечи снег обрушился маленькой лавиной. – Поднимем образцы, и Сергеич сразу повеселеет!

– Горячо поддерживаю! – Дмитрий смотрел на угрюмо сидевшего руководителя, ожидая его последнего слова.

Петр Сергеевич продолжал находиться в неподвижной позе и не только из-за боли. Разбитая техника, утерянные образцы и главное смертельная опасность, которой он подверг свою команду, все это терзало его изнутри. Он еще и еще раз возвращался к моменту, когда не разглядел опасность, въехав в свежий разлом еще не обозначенный на картах. Мог ли он его увидеть в условиях нулевой видимости? Имел ли он право на передвижение в таких сложных метеоусловиях? Дорога была ему хорошо знакома и еще несколько часов назад не представляла никакой опасности для передвижений из-за ровного рельефа местности. Но случилось то, что случилось, и он не искал для себя оправданий. Идея вернуться сюда его приободрила, но он не подавал виду, продолжая размышлять на эту тему. Немного погодя он наконец произнес:

– Идея хорошая, технически вполне осуществимая. При условии, что разлом не бездонный.

– Вот и выясним! – Дмитрий горел этой идеей. Он знал, что каждый разлом, как дверь в сокровищницу, открывает свои богатства.

– Хорошо. Вернемся на базу, обсудим это дело более детально.

Через полчаса из непроглядной мглы свирепствовавшей бури показались силуэты двух снегоходов – спасение пришло вовремя.

На базе пострадавших доставили в медпункт на осмотр к врачу.

У Петра Сергеевича почти вся грудь заплыла одним большим синим пятном. При осмотре доктор прощупал каждое ребро, совершенно не обращая внимание на его стоны.

– Терпи, Сергеич, – сказал доктор. – Рентгена нет, придется на ощупь определять.

– Может, обезболите его, доктор, – попросил Михаил. – Или спирта ему плесните?

– Только после осмотра. Я по его стонам диагноз точнее поставлю, поверьте!

– Тебе виднее, Юрий Геннадьевич, – прокряхтел Петр Сергеевич, терпеливо ожидая конца мучительного осмотра.

– Легким переохлаждением вас не напугаешь, – вынес свой вердикт доктор после осмотра каждого пострадавшего. – Синяки сойдут, порезы заживут, – доктор глянул на заклеенное в нескольких местах Борькино лицо, где оказались наиболее глубокие порезы. – Вам всем повезло. А вот тебе, Сергеич, повезло особенно – куртка смягчила удар. Иначе бы твои старые ребра переломались и скорее всего проткнули легкие и на этой печальной ноте закончилась бы не только твоя полярная деятельность, но и жизнь. А теперь прошу ко мне!

Мужчины прошли в соседнее помещение, служившее жилым модулем доктора. У окна стояла аккуратно застеленная кровать, тумбочка с традиционными фотографиями жены, детей и внуков. По центру разместился небольшой квадратный стол со скамьей и парой стульев.

– Присаживайтесь. – Юрий Геннадьевич открыл дверцу шкафчика и вынул оттуда пять граненых стаканов, со звоном поставив их на стол. Вновь вернувшись к шкафчику, он извлек из него бутылку коньяка, незамедлительно ее распечатав.

– О, – протянул Петр Сергеевич, – я думал мы разбавленным спиртом лечиться будем.

– Не тот случай, – серьезно ответил доктор, разливая коньяк по стаканам без остатка, поровну разделив благородный напиток между собравшимися.

– Не знаю почему, – продолжил доктор, стоя у стола со стаканом коньяка, – но мне кажется вы даже не осознаете, насколько вы были близки к гибели.

В небольшой комнате раздался глухой стук граненых стаканов, после чего наступила секундная тишина.

– А мне курить можно?

– Сергеич, в твоем возрасте вреднее будет бросить. – Ответил Юрий Геннадьевич и положил на стол плитку шоколада. – Сейчас еще одну бутылочку разопьем и по домам!

– Юра, что-то ты расщедрился сегодня на коньяк, – заметил Петр Сергеевич, пододвигая свой стакан.

– Это не щедрость. Хватит ему в шкафу пылиться – настоялся уже.

– Скоро смена прилетит на зимовку, – вздохнул Петр Сергеевич, глядя в окно на разбушевавшуюся метель. – Когда еще коньяк попьем?

– На следующий сезон и попьем! – Борис распечатал шоколад и, разломав его на дольки, насыпал небольшой горкой на обертку. – Тем же составом. Ты как, Миша, с нами?

– Даже не знаю, – Михаил выглянул в окно, за которым продолжала набирать свою силу метель, скрывая собой ближайшие постройки. – Сын в школу в сентябре идет, с уроками помогать надо. Растет пацан, а я его по полгода не вижу. Маленький был вообще меня признавать отказывался!

– Еще бы! – улыбнулся Борис. – Живешь себе спокойно с матерью, а потом какой-то дядька в дом врывается и начинает тебя до потолка подбрасывать и круглые сутки на руках таскать. По себе знаю.

Отец Бориса был полярным летчиком, всю жизнь отслужившим в транспортной авиации, базировавшейся в Архангельске. Весь летний сезон летал на Северный Полюс, облетел практически весь Северный Ледовитый, доставляя людей и грузы на дрейфующие станции. Мечтал, чтобы сын пошел по его стопам. Но Борис был равнодушен к авиации, хотя случилось так, что он стал полярником, изучавшим противоположенную часть Земли. Мать этого не одобряла. Она устала от постоянных долгосрочных командировок мужа, переживаний. Когда он ушел на пенсию, она облегченно вздохнула, но радость оказалась недолгой. Теперь месяцами пропадал Борис на другом конце света. После смерти мужа, она стала особенно остро чувствовать навалившееся на нее одиночество. Просила Борю жениться, подарить внуков. Он обещал матери осесть в родном городе после каждого возвращения, но вновь уезжал, откладывая женитьбу, боясь серьезных отношений и детей.

В небольшом, уютном жилом модуле доктора мужчины говорили обо всем, но в основном о случившемся несчастном случае со счастливым концом и о планах на ближайшее будущее. Петр Сергеевич вернулся к поднятой у разлома теме, предложив обдумать эвакуацию выпавших образцов – уж больно ценная для науки оказалась утерянная находка, чтобы вот так просто с нею расстаться. Детали решили обсудить завтра, на свежую голову, после хорошего отдыха и крепкого сна.

Ближе к вечеру команда гляциологов вернулась от Юрия Геннадьевича в свой дом, где они базировались на время командировки. Уставшие и чуть-чуть хмельные, скинув теплые куртки и комбинезоны, завалились на свои кровати, стоявшие в два яруса. Петр Сергеевич из-за возраста выбрал место внизу. Бориса коллеги также определили на первый этаж, заявив, чтобы в силу своих габаритов он не подвергал риску спящего внизу товарища. Мишка с Димкой расположились соответственно на верхних полках.

Как было приятно вытянуть ноги и расслабить измученное, побитое тело. Но сон не шел. В голове каждого вновь и вновь проносились детали произошедшего, и только сейчас стало понемногу приходить осознание, о котором говорил доктор, что все могло сложиться гораздо печальнее.

– А вы молодцы, – вдруг подал голос с нижнего яруса Петр Сергеевич.

– Это с чего вдруг? – удивился Борис, повернув к соседу голову.

– В опасной ситуации проявили выдержку и хладнокровие.

– На полюсах родной планеты по-другому нельзя, – авторитетно заявил Димка, не открывая глаз. Для него это была вторая экспедиция в Антарктиду, и он чувствовал себя настоящим закаленным полярником. Похвала от многоопытного руководителя группы только усилила это чувство.

– Буря стихнет, сразу вернемся, – продолжил Петр Сергеевич. – Юрка, конечно, возражать будет, ну да ладно.

– Ему все равно на разломы, наш лед и метеоритную пыль, – согласился Борис. – Его волнует только наше здоровье, и это понятно. Особенно твои, как он выразился, старые ребра!

– Что верно, то верно, – осторожно вздохнул Петр Сергеевич.

– Да как же с твоими ушибами в поле работать?! – Мишка свесил голову с кровати, глядя сверху на распластавшегося на спине руководителя. – Доктор сказал, что месяц заживать будут.

– Юрка наговорит. И не такие они у меня и старые – вон какую встряску пережили! Через неделю последний рейс домой вылетает. Нельзя нам такие образцы на дне оставлять, понимаете?! По прогнозу буря только завтра на спад пойдет – так что отлежусь и снова в бой!

– Как скажешь, Сергеич, – зевнул Борис. – Самому не терпится!

– Вот и отлично. Завтра накатаю объяснительную по ЧП, потом обсудим детали. Теперь спать! – дал отбой руководитель и тихо добавил: – Это был невыносимо длинный день ребята.

И мог бы легко стать последним, пронеслось в голове Михаила, подумавшего о жене и сыне. Ему стало по-настоящему страшно от того, что еще пару часов назад он мог погибнуть. Погибнуть из-за того, что не вылетел запланированным рейсом, продлив командировку на неделю. Вот уж точно, не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Главное, что все позади. Еще несколько дней и он будет дома, и ни слова не скажет о случившемся с ним в этот день, оставив пережитое в своей памяти. Ему вообще не верилось, что это произошло в реальности, а не приснилось только что, если бы не болевшие ушибы.

Там, в разломе, все воспринималось иначе, без переживаний и даже страха, словно все они были почему-то уверены в благополучном исходе. Сейчас, перебирая в памяти произошедшее, каждому пришло осознание, прочувствованное полярниками с разной эмоциональной степенью, пусть и спрятанное от остальных глубоко в себе.

Сон, не собиравшийся приходить, завладел уставшими учеными быстро и незаметно, и крепко ухватив их, не отпускал уже до самого утра.

Буря стихла два дня спустя и прояснилось только ближе к семи часам вечера по местному времени. Это говорило о том, что придется работать в ночную, что никак не могло остановить ученых, не собиравшихся так просто отдавать обратно Антарктиде добытые образцы, имевшие огромную научную ценность. Сквозь слой тонких облаков выглянуло вечернее полярное солнце, все больше клонившееся к горизонту, чтобы оставить этот ледяной мир во тьме на долгих полгода. Нужно было спешить. Тем более что уже завтра утром инженерная группа попытается извлечь упавший вездеход, точнее то, что от него осталось. Пролившейся соляркой и маслом он уже нанес экологический ущерб, степень которого еще только предстояло установить специалистам. Все это могло помешать работе ученых, так как во время извлечения машины и санного прицепа из разлома им бы запретили там находиться в целях безопасности.

Пока свирепствовала буря, Петр Сергеевич по спутниковой связи добился разрешения от Института еще на одну научную вылазку, последнюю в этом сезоне. Он продолжал сокрушаться по поводу несчастного случая в разломе, где едва не погубил всю команду (как он считал) и растерял все научные образцы, значения которых для науки было трудно переоценить. Если он вернет утерянные образцы, сможет простить себя наполовину!

Как только распогодилось, не теряя времени, ученые поспешили отправиться к месту крушения своего вездехода, постараться отыскать собранный материал и поднять его на поверхность. Планировалось дополнительно провести сборы глубоких слоев с самого дна разлома для прочих исследований.

По прибытию на место работ, в первую очередь спустили две камеры, с помощью которых провели визуальную разведку дна разлома, возможные угрозы обрушения и место наиболее удобного спуска. Спускаясь все ниже, на глубине двадцати метров, камеры прошли мимо застывшего, намертво застрявшего в сужающемся проеме вездехода, покореженный остов которого был густо усыпан снегом. Снег набился в салон через выбитые стекла, запорошив приборную доску и сиденья, отчего казалось, что он пролежал тут не пару дней, а несколько лет. Регулируемые с поверхности камеры продолжили спуск. На тридцатиметровой глубине, достигнув дна, они стали вращаться вокруг своей оси передавая ученым общую картину дна разлома. В кадр довольно быстро попал измятый санный прицеп с оторванными дверцами, лежавший изогнутыми полозьями вверх.

– Вот тут и будем искать наши драгоценные материалы. – Петр Сергеевич ткнул пальцем в монитор. – За работу, ребята!

Начались работы по отлаженной схеме: Петр Сергеевич, забыв про боль в ребрах, в теплом вездеходе следил за операцией перед монитором, Димка обеспечивал спуск и безопасность остальной группе.

Аккуратно преодолевая метр за метром, лавируя между нависающими карнизами, Борис и Михаил погружались в сумрак сужающегося разлома. Не задерживаясь у погибшей машины, нашедшей свой временный приют меж узких стен ледника, коротко глянув на покореженный вездеход, продолжили спуск. Как только ботинки с закрепленными на них шипами коснулись дна, мужчины как по команде, задрав головы, посмотрели наверх. Неровные, гладкие стены практически смыкались вверху, оставляя только тонкую полоску бледно-синего неба. Удостоверившись в благополучном спуске коллег, Дмитрий начал спускать на тросах инструменты, приборы, моток кабеля, подъемные веревки с мешками для образцов и прочие, необходимые для работы гляциолога мелочи – только успевай принимать груз. Последней производила аккуратный спуск переносная буровая установка, работавшая от генератора. Дмитрий был предельно внимателен, стараясь доставить ее в целости и сохранности. На базе было принято решение пробурить скважину на самом дне разлома, изучить состав и взять образцы льда с максимально возможной глубины.

Разложившись, ученые оглянулись по сторонам, опытным глазом подыскивая места для работ по забору материала. Из-за резкого сужения толщи разлома ко дну здесь царил полумрак, достаточно густой, чтобы воспользоваться фонарями на касках. Дно расщелины оказалось ровным, с небольшими выступами и толстыми короткими трещинами, оставлявшими надежду на благополучный исход поисков. Больше всего Петр Сергеевич опасался, что разлом так и будет уходить вниз с постепенным конусообразным сужением, что сделало бы поиск и извлечение растерянных материалов практически невозможным. Но представшая перед ним картина относительно плоского дна, оставляла неплохие шансы.

– Приступаем к поиску утерянных материалов. – Отчитался Михаил по рации, подходя к изувеченному прицепу, заглянув внутрь и внимательно прочесав фонарем. – Внутри прицепа ничего не осталось, как мы и предполагали. Все высыпалось, Петр Сергеевич.

– Я и не надеялся, что там что-то сохранится, – ворчливо ответил с поверхности руководитель группы. – Обшарьте дно. Думаю, в радиусе десяти метров от него сможете найти все наше добро.

– Хотелось бы, – угрюмо вставил Борис, уже приступивший к расчистке дна.

– И еще. Посмотрите, много там солярки разлилось.

– Глянем!

Подойдя к месту, где над головой нависал измятый остов вездехода, Михаил с Борисом внимательно осмотрели дно, не обнаружив там розлива, поспешив обрадовать руководителя.

– Сергеич, бак, похоже, выдержал и не раскололся – пятен от солярки нет. – Борис прощупал фонарем, включенным на полную мощность, искореженный вездеход. – Только масло накапало. Ну, это так – мелочи.

– Хорошие новости! Спасибо! – отозвался руководитель. Даже через рацию было отчетливо слышно, как у него приободрился голос. – Больше всего за это переживал!

– Ты как будто нефтяной танкер сюда уронил! – засмеялся Борис.

– Отставить пустые разговоры! Ищем образцы. Они должны быть под вашими ногами.

Сергеич оказался прав – рядом с прицепом были обнаружены все высыпавшиеся из него ценные образцы. Некоторые из них оказались разбитыми, что нисколько не уменьшало их научной ценности. Но самое главное был найден осколок метеорита, лежавший в разбитом деревянном ящике, сам при этом не пострадавший.

– Закаленный парень! – Борис радостно постучал по оплавленному тельцу космического пришельца, когда его извлекли из разбитого ящика и убедились, что он совсем не пострадал. – За тобой стоило сюда спуститься!

– Да что ему будет! – Михаил взял камень в руку, сняв перед этим перчатки. – Он с неба падал и выжил, а тут пара метров!

Уложив собранный материал в заранее приготовленные мешки, Борис отдал Димке команду поднимать на поверхность экземпляры. Мужчины провожали взглядом, как их добыча благополучно добралась до поверхности.

– Ну, такое дело стоит отметить! – Михаил достал из прислоненного к ледяной стене рюкзака термос с горячим чаем, Борис извлек свой. Разлив горячие напитки по крышкам, на дне новейшего разлома состоялось торжественное чаепитие.

– Сейчас бы сюда булочку сдобную, свежевыпеченную. – Мечтательно протянул он. – Или бутерброд с колбасой.

– В вездеходе у Сергеича обед ждет, – Мишка почувствовал, как у него заурчало в животе. Он отчетливо представил скворчащие на сковороде толсто нарезанные ломтики вареной колбасы, залитые десятком яиц.

– Ждет. И еще подождет! – Борис допил быстро остывающий чай и завинтил крышку обратно на термос. – Пошли лед бурить!

Мрачную тишину ледяного ущелья наполнили звуки работающей ручной электропилы. Ученые извлекали глянцевые бруски из стен и дна разлома и сразу отправляли добытый материал наверх, где его принимал Дима, аккуратно расфасовывая по контейнерам. Петр Сергеевич сидел в вездеходе как вмороженный, стараясь не делать лишних движений туловищем, только наблюдая за работой своих подопечных по монитору. В настежь открытую форточку он выпускал сигаретный дым, отмечая таким образом успешно найденные образцы, которые уже и не чаял увидеть.

Тем временем, ученые, работающие на дне разлома, установили переносную ручную установку, предназначенную для бурения скважин и взятия образцов льда с глубины до ста метров. Разложив треножник и раскрепив штатив, Борис врубил подачу тока, заставив бур медленно вращаться на холостых оборотах.

– Ну что, Мишка, заглянем еще глубже?!

– Давай! – Михаил дал отмашку и острый узкий бур впился в ледяное дно разлома, быстро углубляясь в вековую толщу.

Машина работала без напряжения, тихо вибрируя и гудя подведенными кабелями, легко преодолевая твердое, но хрупкое препятствие, пока на глубине трех с половиной метров наконечник бура не провалился в полость. Установку стало трясти от разболтавшегося в пустоте наконечника. Борис быстро отключил питание.

– Полость! – догадался Михаил.

– Она самая, – согласился напарник, поднимая бур на поверхность. – Сейчас глянем, что там.

Припав к образовавшейся высверленной лунке, мужчины стали спускать камеру, чтобы определить размеры полости и принять решение относительно дальнейшего бурения в этом месте. Михаил держал монитор, наблюдая, как камера быстро преодолела короткий гладкий шурф и вынырнула в непроглядный мрак обнаруженной пустоты. Борис вращал камеру со встроенным фонариком, пытаясь определить хотя бы приблизительно ее размеры. Вскоре свет уткнулся в гладкую стену, в противоположной стороне была обнаружена такая же стена, по обеим сторонам от них свет терялся в кромешной темноте туннеля.

Петр Сергеевич, на монитор которого передавалось изображение с камеры, забыв про боль в ребрах, припал к экрану, пытаясь понять, что это за образование. Сидевший рядом с ним Димка тоже внимательно смотрел на изображение пока никак его не комментируя.

– Похоже на русло подледной реки, – протянул Михаил.

– Согласен, – подтвердил Борис и взяв рацию связался с руководителем. – Сергеич, что скажешь?

– Похоже, но характерных размывов не наблюдаю. Пока трудно понять по изображению – недостаточно визуальной картинки.

– Сергеич, это не проблема! – заявил Борис. – Сейчас еще отснимем под другим углом.

– Петр Сергеевич, – осторожно обратился Михаил, взяв рацию. – Может мы разработаем шурф потолще и сами туда спустимся?

– Слушай, – Борька хлопнул коллегу по плечу. – Отличная идея! – Потом добавил уже в рацию: – Сергеич, соглашайся! Открытие на открытии!

Петр Сергеич задумался, но скорее для вида. Он был, конечно, согласен на продолжение работ на дне разлома. Будь его воля – точнее молодость, он бы лично спустился в эту подледную пещеру.

– Пробивайтесь к руслу, – наконец он дал добро. – Но только с соблюдением всех мер безопасности!

– Обещаем! – одновременно отозвались полярники, охваченные научным азартом.

– Петр Сергеевич, – тихо обратился к руководителю Дмитрий. – Можно в следующий раз я спущусь? Мы же тут одной вылазкой все дела не переделаем.

– Можно, конечно. Подменишь одного из ребят на следующем спуске. Ну а пока нужно успеть сделать как можно больше, пока инженеры не взялись за дело.

– До утра время еще есть!

Довольный Димка, взяв с панели горячий чай, откинулся на спинку сиденья продолжая наблюдать за работой коллег в ожидании собственной вылазки.

Продолбить в плотном, но хрупком льду колодец глубиной более трех метров в ограниченном пространстве, оказалось не такой простой задачей, потребовавшей более двух часов работы. Работать приходилось по одному, используя поочередно то пилу, то дрели, при этом оставаясь пристегнутым страховочным тросом, так как материал под ногами мог в любую секунду провалиться в пустоту, утягивая за собой человека. Наконец проход с неровными краями был проделан. Михаил первым нырнул в непроглядную тьму полости, подсвеченную тусклым светом, робко пробивавшимся через проделанный шурф. Следом спустился Борис, громко ступая по ледяным осколкам, нападавшим сверху, треск от которых коротким эхом разносился в обе стороны предполагаемого русла.

– Сергеич, прием! – запросил он по рации.

– Слушаю вас.

– Проверка связи. Изображение чистое?

– Без помех, – подтвердил руководитель группы. – Осмотрите стены и попробуйте определить направление течения, если это действительно русло.

Ученые внимательно изучили в свете фонарей стены, пол, потолок пещеры, взяв при этом несколько проб льда для дальнейшего исследования. После проведенного осмотра им не терпелось провести разведку самого русла, о чем они и запросили руководителя группы.

– Петр Сергеевич, – Михаил говорил по рации, а сам смотрел в непроглядную тьму пещеры, манимый ее тайнами. – Разрешите провести короткую разведку.

– Разрешаю. Куда намерены продвигаться?

– Прибор показывает, что пещера имеет наклонное положение. Мы решили идти по направлению, ведущему в глубь ледника.

– Хорошо. Будьте на связи. Вы не маленькие мальчики – знаете, что делать.

Полярники за годы своей практики посетили не одну ледяную пещеру, но здесь им открывалось что-то совсем другое. Ученые еще не до конца понимали, что именно их так взволновало, но профессиональное чутье подсказывало, что они оказались в совершенно новом для себя мире, таившем старые тайны и неразгаданные загадки. Пещера давала удивительную возможность исследовать ледники Антарктиды изнутри и это было поистине большой удачей. Стоило растерять в этом разломе все найденные образцы, разбить вездеход, получить травмы, чтобы в результате наткнуться на это интереснейшее образование, природу происхождения которого только предстояло выяснить. Проводя беглый визуальный осмотр, полярники продвигались в глубь континента, пытаясь понять, что это за пещера. Это был не узкий, высверленный на сотни метров шурф, в который только и можно было спустить камеру и смотреть по монитору. Здесь же представилась возможность лично оказаться внутри неизведанного континента.

– Поверь Мишка моему двадцатилетнему стажу, – авторитетно заявил Борис, решивший озвучить мысль, возникшую в головах обоих ученых. – Это сто процентов человеческих рук дело.

– Да вижу я, что не водой намыло, – ответил Михаил, освещая ледяные своды узкой пещеры мощным фонарем.

Опытным ученым хватило беглого взгляда, чтобы заподозрить рукотворное происхождение – это еще ни о чем не говорило – людям науки всегда нужны конкретные доказательства.

Они углублялись в недра пещеры, пройдя более ста метров, неся на себе все оборудование, какое только смогли захватить. Угол наклона образования полости увеличивался с каждым шагом, отчего идти становилось все труднее. Борис внимательно следил за показанием прибора, ориентировавшего ученых по горизонтальной оси.

– С такими темпами, в конце нас ждет отвесная ледяная горка. – Прокомментировал он показания прибора.

Возможно, там и была ледяная горка, но свет фонарей уперся в неровную стену наваленных блоков, кем-то выпиленных изо льда, намертво смерзшихся друг с другом.

– Видимо, кто-то намеренно завалил проход от таких незваных гостей. – Михаил провел рукой по шершавому льду, словно убеждаясь в его рукотворном происхождении.

– Что скажешь, Сергеич? – обратился Борис по рации. Он был тоже в немалой степени удивлен появлением в этом месте ледяной стены, оборвавшей их уверенное продвижение.

– Вот это поворот, – прокряхтел Петр Сергеевич. – Подледные коммуникации! Ребята, на что мы наткнулись?

– Это только доказывает искусственное происхождение пещеры. Точнее теперь сказать туннеля.

– Гостям там не рады, это понятно, – ответил руководитель, внимательно разглядывая замурованный проход на мониторе. – Взламывать пока ее не будем. Просверлите стену и просуньте через нее зонд – посмотрим, что за ней. Дальше решим.

Крупногабаритный Борис быстро просверлил стену насквозь. Почувствовав, что бур провалился в пустоту, он вынул его и заглянул внутрь. За стеной стояла непроглядная тьма. Сняв перчатку, Михаил приложил руку, ощутив плотный поток холодного воздуха, сквозившего из отверстия. Циркулирующий воздух говорил о том, что пещера не заканчивается тупиком и что там, возможно, существует сложная подземная система. Зонд скользнул внутрь, отмерив толщину стены в полметра. Он передал изображение, показывая, что дальше шла точно такая же пещера.

– Как я и думал, – протянул Петр Сергеевич, беря нераспечатанную пачку сигарет с панели.

– Что дальше? – Димка сидел на соседнем сиденье вездехода, распивая ароматный чай, налитый из термоса.

– Подумать надо, – бросил руководитель, с трудом выбираясь с водительского сиденья.

– Сергеич, кури здесь! Ты со своими ребрами пока вылезешь, час пройдет. Еще час назад забираться будешь.

– Нет Димка, на свежий воздух надо.

Превозмогая боль, он аккуратно спустился на снег с гусеницы вездехода, стараясь меньше двигать корпусом. Чистая, морозная, безветренная погода позволила спокойно раскурить сигарету и сделать несколько осторожных вдохов едкого дыма. Петр Сергеевич задался вопросом, стоит ли вообще соваться в эти места? Что может ждать их в конце туннеля – свет удивительных открытий или смертельно опасная ловушка? Одно дело исследовать разломы, глубокие вымоины, ледяные пещеры, созданные самой природой. Но здесь, где проход был умышленно завален блоками, кто-то явно не хотел открывать свои тайны. И тайны эти носили, скорее всего, военный характер. А что если разлом открыл вход на заброшенную военную базу одной из мировых держав времен Второй Мировой, хранящую множество тайн? Антарктидой интересовались давно и многие, поэтому совсем нельзя исключать наличие секретных баз, функционирующих по сей день и хорошо охраняемых. Тогда как быть? Рискнуть? Или не стоит? Сделав глубокую затяжку, игнорируя боль в груди, Петр Сергеевич посмотрел на разлом, в котором они едва не погибли, затянулся еще раз и полез в вездеход.

Димка помог ему забраться и дал немного времени отдышаться, после чего вопросительно уставился на своего руководителя. Руководитель серьезно смотрел на разделенный на два окна монитор, передававший одновременно изображения с двух камер, установленных на касках Бориса и Михаила. Он видел, как воспользовавшись паузой, ребята решили попить чаю, в ожидании решения.

– Прием, как слышно? – взяв рацию, запросил Петр Сергеевич.

– Слышно отлично! – бодро отозвался Борис. – Ну что, ломаем стену?

– Не боишься? – улыбнулся руководитель.

– Кого? – удивился Михаил.

– Да в том-то и дело, что мы не знаем кого нам бояться и на чью территорию вторгаемся. Ладно, пробивайте проход и исследуйте пещеру дальше.

Ледяные блоки легко поддались мелкозубчатому диску циркулярной пилы. В течение получаса без особых проблем был выпилен узкий проход, но достаточный, чтобы через него мог боком пройти тепло одетый человек. Проход приглашал идти дальше, но ледяная стена, на которую наткнулись полярники заметно поубавила своим строгим видом их научный энтузиазм, показывая, что дальше соваться не следует. Они переглянулись, задавая друг другу немой вопрос – правильно ли мы делаем? Что нас может ждать в этой промерзлой темноте? Определить, когда именно был замурован проход, не представлялось возможным – десять лет назад или совсем недавно, когда над головой разошлись льды? Если это заброшенные коммуникации одной из секретных экспедиций прошлого, то это великое открытие, если действующая база, то преступление! Неуверенность, так несвойственная полярникам, длилась считанные секунды. Уложив инструменты, ученые продолжили прерванный путь, не терзая себя сомнениями, казавшимися мелочными на фоне грядущих великих открытий. Но ощущение, что они проникли на чужую территорию, больше их не покидало.

Пещера продолжала идти под наклоном, пока в какой-то момент ученые не наткнулись на вырубленные во льду неровные ступени, растрескавшиеся в нескольких местах. Под острым углом узкая лестница уходила вглубь и терялась в плотно подступившей темноте. Фонари тщетно пробивались сквозь мрак, не находя преграды внизу.

– Они что, до самого материка спускаются? – предположил Борис.

– Сейчас проверим, – ответил Михаил, доставая рацию. – Петр Сергеевич, разрешите спуск.

Петр Сергеевич с Димкой прильнули к экрану, не сводя с него глаз, словно смотрели самый захватывающий фильм в своей жизни.

– Не нравится мне это, – проворчал руководитель, не включая рацию. – Суем нос куда не следует.

– Может, вернем их? – предложил Дмитрий. – Доложим руководству о находке и пусть они решают, что с этим подземельем делать.

– Петр Сергеевич, – повторно раздался в динамиках серьезный голос Михаила, – как слышно? Как видно нас?

– Минутку, – бросил руководитель в рацию и задумался. Он переживал за своих подчиненных и не хотел подвергать их риску. За всю свою долгую работу в Антарктиде он никогда не сталкивался ни с чем подобным. Часто слышал разговоры о секретных базах, и не только человеческих, но и инопланетных, наслушался мистических историй, всевозможных страшилок, но всегда воспринимал это просто как интересную историю, не имеющую с реальностью ничего общего. Сейчас же он лично столкнулся с чем-то подобным и, наверное, впервые в жизни был растерян и не знал, что предпринять. Безумно захотелось закурить, но теперь только тогда, когда ребята выберутся на поверхность, не раньше!

– Как слышно, прием? – наконец–то решился Петр Сергеевич. – Оставляйте снаряжение на выходе и осторожно спускайтесь. Если увидите, услышите, или даже почувствуете что-то подозрительное – немедленно возвращайтесь на поверхность. Как поняли?

Вместо ответа на мониторе крупным планом возникли два больших пальца поднятых вверх.

– Ну что, Борька, так глубоко мы еще не были! – Михаил быстро скинул с себя все снаряжение и инструменты, оставив только фонарь и рацию. Когда Борис сделал то же самое, они приступили к осторожному спуску. Михаил шел первым, быстро углубляясь в толщу векового льда, больше не обремененный тяжелой ношей, не обращая внимания на неровности вырубленных ступеней. Следом шагал Борис, наоборот, внимательно глядя себе под ноги, боясь оступиться и упасть, покатившись вниз в неизвестность.

– Сергеич предупредил, – заметил он, – что, если мы почувствуем что-то нехорошее, то должны сразу уходить.

– Тогда сюда вообще соваться не стоило. У меня это чувство плотно так засело, когда мы в стене проход выпилили. Теперь избавиться от него не могу.

– От чувства, что ты проник куда не следует?

– Да. Как в чужой дом.

– Это работа наших коллег, однозначно! – Михаил продолжал уверенный спуск, словно навстречу с коллегами, которых только что упомянул. – У меня только один вопрос – база действующая или заброшенная?

– А ты бы как хотел? – Борис посветил наверх, пытаясь прикинуть, сколько они уже прошли.

– Пусть лучше будет наша, советская, построенная лет пятьдесят назад, но заброшенная из-за прекращения финансирования после развала Союза.

– Архивы были уничтожены, – продолжил развивать мысль Борис, – и она ушла в небытие, так как о ней никто не знал! Представляешь, сколько там интересного можно найти!

– А если до сих пор действующая?

Вопрос повис в воздухе, так как никто не знал на него ответа.

Петр Сергеевич внимательно следил за спуском своих коллег, не спуская глаз с монитора. Однообразное движение не утомляло, наоборот, делало его все более напряженным. Когда они вернутся, пообещал себе руководитель группы, выкурю сразу две сигареты. Может и все три! Вскоре на экране возникли полосы и рябь, и четкая картинка сменилась дергающимся фоном помех.

– Связь пропадает! – догадался Дмитрий, тщетно пытаясь разглядеть на экране изображение.

– Надо их возвращать! – Петр Сергеевич схватил рацию. – Прием, как слышно?!

В ответ стояла тревожная и пугающая тишина.

– Миша! Боря! Возвращайтесь на поверхность! Вы пропадаете из вида!

В ответ стояла все та же тишина, нарушаемая потрескиванием помех.

– Все, они в мертвой зоне, – обреченно проговорил Петр Сергеевич. – Слишком глубоко. И спускаются все глубже.

– Предлагаю вернуть их немедленно! – оживился Дмитрий. – Нельзя группу оставлять черт знает где без связи!

– Я знаю, что ты собираешься сделать. Нет, сиди здесь!

– Сидеть и просто ждать? А если с ними что-то случится?

– Дима, успокойся. – Петр Сергеевич отставил на панель бесполезную рацию. – Они сами попытаются выйти с нами на связь, но, узнав, что рация не берет, по инструкции должны будут вернуться в зону доступа, чтобы эту самую связь восстановить. Сам знаешь, что работы вслепую запрещены в экстремальных условиях.

– Знаю я, – молодой ученый был расстроен, что ему запретили спуститься в пещеру. – Будем ждать. Кофе будете, или чайку?

– Покурить бы…

Михаил, уверенно шагавший впереди, резко остановился и отстегнул от ремня рацию.

– Сергеич, прием! – В ответ стояла полная тишина. – Так и знал, что здесь брать не будет!

– Камеры тоже можно выключать. – Борис снял каску и выключил установленную на ней камеру. – Ни связи, ни визуального контакта.

– И что, возвращаться теперь? – Михаил убавил яркость фонаря до минимума.

– По инструкции, конечно, положено, но… – Борис посветил своим фонарем вниз, разгоняя светом плотную тьму в надежде увидеть конец этой бесконечной лестницы. – Мы так и не узнали, что там. Я же теперь ночами спать не буду, если не дойду до конца!

– Тогда вперед! Самому интересно. – Михаил прибавил яркость фонаря и продолжил спуск. – Если через пять минут не доберемся до конца – возвращаемся.

– Хорошо, тогда пошли быстрее!

– Засекай время.

Михаил целеустремленно и бесстрашно преодолевал ступень за ступенью, с нетерпением ожидая, когда же луч фонаря упрется в пол. Борис выглядывал из-за его плеча, но видел лишь бесконечные ступени и ледяные, покрывшиеся трещинами стены и низкий потолок.

– Может мы наткнулись на военную базу времен Второй Мировой? – выдвинул очередную версию Михаил.

– Не похоже, – возразил Борис. – Слишком тут все в хорошем состоянии.

– Согласен. Движение льда за это время внесло бы свои корректировки. Здесь только трещины.

– А если это не заброшенное место, нам тут будут не рады. Не зря же они, кто бы это ни был, прячутся от нас!

– Ты только представь! – оживился Михаил. – Почти сто лет назад тут была устроена военная база, в состав которой входили военные и их жены. По ряду причин они оказались изолированными от мира и вот сейчас их потомки живут здесь, считая эти льды своим миром.

– И конечно они одичавшие людоеды, – равнодушно добавил Борис, не разделявший фантазий своего друга. Возможно, ему было просто страшно. – Ты бы еще про инопланетян вспомнил!

Полярники резко остановились, услышав поднимающийся из глубины шум, напоминавший короткий, но резкий порыв ветра. Через минуту он повторился и вновь наступила привычная тишина. Вопросительно посмотрев друг на друга, ученые лишь пожали плечами и продолжили спуск, не проронив ни слова. С каждым шагом их продвижение становилось все осторожнее, все внимательнее прислушивались они к окружавшей тишине, боясь нарушить ее хоть словом. Михаил взглянул на часы и показал Борису четыре пальца. Еще минута и нужно будет возвращаться. Выбраться из пещеры, разлома, забраться в теплый вездеход и совместно решить, как быть дальше.

Наконец, внизу что-то тускло блеснуло в свете фонаря, заставив ученых зашагать энергичнее. Ступени заканчивались на небольшом пяточке, в противоположной стороне стояла широкая стальная дверь, покрытая толстым слоем инея. Борис зачем-то смел перчаткой налипший иней и тихо постучал по металлу.

– Войдите! – тихо произнес Михаил. – Ты это ожидал услышать?

– До конца дошли, можно и возвращаться. Только давай попробуем, дверь заперта или нет.

Борис взялся за толстую кованную ручку и потянул на себя прилагая все свои усилия и немалый вес. Раздался скрежет, посыпался иней и дверь приоткрылась. Из образовавшегося тонкого проема полился желтоватый свет. Борис поспешил заглянуть в него. Перед ним возник более широкий коридор, шедший перпендикулярно, освещенный светом редких тусклых ламп под потолком соединенных толстым кабелем. Михаил выглянул следом и присвистнул.

– Это не заброшенная база, – прокомментировал он увиденное. – А вполне себе действующая!

– И что дальше? – шепотом спросил Борис. – Похоже твои размышления недалеко ушли от реальности.

– Одним глазком глянем, и сразу назад. А то там Сергеич с ума сходит, наверное.

– Конечно сходит. Надо быстрее разобраться с этим.

Еще раз приложив усилия, он приоткрыл толстую дверь еще шире и мужчины вышли в тускло освещенный просторный коридор. По правую сторону он ровно уходил в даль, слева делал плавный поворот. Этот поворот стал решающим в выборе направления. Сейчас заглянем за него и назад!

Мужчины аккуратно ступали по ледяному полу, постоянно оглядываясь, чувствуя себя незваными гостями в чужом доме. Они вели себя настолько тихо, что старались не разговаривать друг с другом даже шепотом, чтобы не привлечь внимания хозяев подледного мира. Теперь сомнения, что база жива, рассеяли работающие лампы, висевшие на толстых проводах. За поворотом коридор плавно уходил вниз и терялся в дали. В этом же месте ученые обнаружили широкую нишу ровной круглой формы. Заглянув в нее, они увидели вертикальный ствол, с вмонтированными стальными балками, сильно напоминающий шахту лифта, освещенную таким же тусклым светом. Он уходил вниз на большую глубину, настолько большую что разглядеть дно не представлялось возможным. По стволу шахты свисали провода, стянутые в косу, плавно покачивающуюся под действием сквозняка, и туго натянутые стальные тросы, толщиной в человеческую руку, по всей видимости выполнявших спуск и подъем грузового лифта.

– Там, наверное, выход на поверхность, – сообщил Михаил, глядя вверх, откуда спускался пучок сплетенных проводов и толстых тросов.

– Вызывай лифт, – шепотом произнес Борис, пытаясь разглядеть что-то внизу. – Устроим Сергеичу сюрприз.

Сама атмосфера говорила о том, что здесь кипит жизнь. Ее проявления не заставили себя ждать: провода тихо загудели, как будто кто-то дал напряжение, тросы напряглись, а движение сквозняка снизу усилилось, словно его гнала поднимающаяся платформа.

– Это твой лифт едет! – шепотом прокричал Михаил, толкая Бориса. – Уходим отсюда!

Снизу быстро нарастал приглушенный гул, но из-за большой высоты разглядеть его источник было невозможно. Мужчины еще раз глянув вниз, поспешили покинуть это странное место. Пройдя через дверь, Борис затворил ее за собой, чтобы не выдавать своего присутствия.

– Все, хватит испытывать судьбу! Возвращаемся! – прошептал он и быстро побежал вверх по ступеням. Михаил последовал за ним, но через секунду оба замерли на месте. Сверху раздались приглушенные голоса и отблески от лучей фонаря. Кто-то спускался по ступеням в поисках не званных гостей, без спроса проникших в чужие владения.

– Возвращаемся! – Борис был явно напуган.

– Куда?! – Михаил чувствовал, как его сердце бешено колотится.

– Запрячемся за углом, где лифт.

– Бежим!

Ученым пришлось вернуться, так как на лестнице спрятаться было негде.

Когда они пробегали мимо округлого вертикального ствола, то убедились, что это была действительно шахта грузового лифта. Мимо них вверх пронеслась широкая круглая платформа. На ней они увидели с десяток вооруженных людей, одетых в белую маскировочную форму. От неожиданности полярники растерялись так сильно, что, не пытаясь спрятаться, проводили необычных пассажиров взглядом до конца, пока те не скрылись из виду. Полярники вопросительно уставились друг на друга, задавая немой вопрос – ты тоже это видел?!

Раздавшийся скрип ржавых петель тяжелой двери, через которую они попали сюда, привел их в чувство, и они бросились бежать дальше по уходящему в глубь коридору. Через какое-то время остановились и прижавшись к ледяной стене стали прислушиваться, стараясь сдерживать рвущееся наружу дыхание. Ледяные стены отражали чьи-то приглушенные голоса, но они исходили из одного места, не приближаясь и не удаляясь от ученых. Кто-то стоял возле той злополучной двери и решал, куда могли направиться посторонние, чтобы схватить их. Сомнений в том, что их появление здесь не осталось незамеченным не было.

– Если они пойдут сюда, нам придется бежать дальше, – прошептал Михаил. – Наши инструменты возле лестницы они не могли не заметить.

– Раз они теперь знают про нас, не лучше ли нам выйти с поднятыми руками? – предложил Борис. – Объясним, что мы просто ученые и случайно попали сюда во время работы в разломе.

– И случайно выпилили проход в стене?! Борька, они убьют нас! Они, скорее всего, тоже вооружены до зубов, как те военные в лифте! – Немного подумав, Михаил добавил: – Идея хорошая, но как ты себе это представляешь? Подойти и спросить – не подскажите, как пройти к выходу? Мы люди не местные, плохо еще ориентируемся в ваших краях!

– Мишка! Прекрати! Сейчас не до этого. Или ты еще не понимаешь нависшей над нами угрозы?

– Они о чем-то говорят… Но все равно не могу разобрать ни слова.

– Тише! Они идут сюда?

– Похоже, что да. Бежим! Я не хочу попасться им в руки, кто бы они ни были.

Это был отчаянный бег. Ученые понимали, что сами себя увлекают все дальше в недра подледных коммуникаций, принадлежащих каким-то военным. Военным, которые изловив их, обязательно убьют. В их головах не укладывалась эта мысль, но сейчас как-то сформулировать или хотя бы осознать то, что они видели собственными глазами, у них не было времени. Работал только инстинкт самосохранения, не позволявший размышлять над тем, кому принадлежит эта секретная военная база и что им самим угрожает за проникновение на ее территорию.

Этот бесконечный бег по тускло освещенному коридору привел полярников на широкую площадь, от которой расходилось три ответвления, еще круче уходящих вглубь ледника, заставив ученых в растерянности остановиться на перепутье. Здесь же имелись целых четыре шахты лифта, аналогичные той, что была у входа. Мужчины стали озираться в поисках спасительного выхода. Взгляд Михаила упал на боковую дверь, точно такую же, через которую они проникли сюда.

– Надеюсь она не заперта!

Дверь поддалась довольно легко, но все равно издав предупреждающий скрежет. Михаил с Борисом оказались перед ведущей наверх лестницей, вырубленной во льду. Прикрыв дверь, чтобы не выдавать себя, не думая ни секунды, они побежали по лестнице перепрыгивая через две ступени, включая на ходу фонари. Только поднявшись по ней на следующий уровень, они позволили себе отдышаться.

– Что дальше делать будем? – Борис устало сел на пол, облокотившись спиной о стену. – Даже если это такой же уровень, который мы пробурили в леднике, нам через него не выбраться.

– По крайней мере он ведет наверх, а не вниз.

– Это ничего не дает, Миша! Даже если он ведет на поверхность, там нет обычного выхода, как в метро с указателем. И если проход окажется замурованный льдом, нам через стену без инструментов не пробиться.

– Тогда вернемся назад. – Михаил выключил свой фонарь экономя заряд, Борис последовал его примеру, и они погрузились в полную темноту и ледяное безмолвие, нарушаемое только собственным дыханием. Несколько раз они пробовали выйти на связь с Петром Сергеевичем, но рация молчала, не улавливая ни одной волны. Решили попробовать выйти на связь позже, когда поднимутся выше к поверхности.

– Кого ты разглядел в лифте? – спросил Борис после небольшой паузы. Мужчинам нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Они проехали очень быстро, я особо ничего и не разглядел, – уклончиво ответил Михаил.

– И все же. – Настаивал Борис. – Я хочу сравнить с тем, что видел ты, чтобы убедиться, что мы видели одно и то же.

В темноте ледяной пещеры повисло напряженное молчание. Борис терпеливо ждал, пока Мишка собирался с мыслями.

– Целый вооруженный отряд, человек десять, не меньше. – Выдавил он все, что насобирал в памяти об увиденном.

– Да, – согласился Борис. – Человек десять. Это были самые настоящие полярные спецназовцы!

– Они нас видели? – спросил Михаил и по его телу пробежала нервная дрожь.

– Думаю да. Но они на нас почему-то никак не среагировали – стояли как истуканы.

– А как они должны были среагировать? Сразу изрешетить пулями, как в боевиках?

– Это в боевиках, – вздохнул Борис и продолжил свои размышления об увиденном. – На Антарктиде запрещено размещение военных баз. Может кто-то собирается захватить этот континент со всеми его богатствами и присвоить себе?

– Может все гораздо прозаичнее. Обычная международная база, только в ней не ученые, как мы, а военные.

– Зачем здесь держать военных? Кого охранять? Или на кого нападать?

– Нам это знать не обязательно. – Подвел итог Михаил. – Надо просто тихо убраться отсюда.

– Мы попали в ледяную преисподнюю, – мрачно заявил Борис. Его тон говорил о том, что он все прекрасно понимает. – Отсюда надо бежать и желательно никому не попадаться на глаза.

– Согласен. Тем более, что они знают о нас. Они видели наши инструменты, видели, откуда мы попали сюда и теперь ищут вторгшихся на их территорию. Кто бы они ни были, добра от них не жди. Не зря же они с автоматами бегают!

– Здесь все может быть не так, как мы видим и представляем себе это место.

– Здесь все не так! – Михаил поднялся на ноги. – У меня, как и у тебя, тысячи вопросов, но пока интересует только один – как отсюда выбраться!

– Пошли. – Борис поднялся с места и ученые зашагали по туннелю, не особо веря, что смогут через него выбраться наружу.

Связь молчала, несмотря на то, что с каждым шагом они становились ближе к поверхности. Экономя заряд фонарей, пользовались только одним, на тот случай если придется какое-то время провести в поисках другого выхода. Сбавив яркость фонаря наполовину, осторожно пробирались дальше, ругая себя, что зашли слишком далеко во всех смыслах этого слова. В конце длинный коридор оказался не просто аккуратно заложен ледяными блоками, а завален грудой битого льда, смерзшегося в единый монолит, заполнявший все пространство от пола до потолка, словно здесь когда-то произошел обвал. Михаил для убедительности пару раз стукнул ногой по неровной куче с торчащими из нее острыми кусками льда, убеждаясь в ее неприступности. Выразив по этому поводу свое расстройство минутой молчания, мужчины развернулись и зашагали обратно. Другого выбора, точнее выхода, у них все равно не оставалось.

Спустившись к двери, ведущей в основной туннель, ученые замерли, затаив дыхание, пытаясь расслышать какое-либо движение по ту сторону. Так ничего не услышав, они аккуратно отворили дверь и осторожно выглянули в широкий коридор. Тусклые лампы освещали безлюдную площадь, в шахтах лифта гулял сквозняк, раскачивая толстые кабеля, откуда-то снизу доносился приглушенный гул, чередующийся глухими ударами и коротким эхом, разлетавшимся по ледяному лабиринту.

– Мне страшно, – прошептал Борис.

– Мне тоже. Но выбора у нас нет. Пошли!

Михаил подтолкнул сомневающегося друга, и они быстрым шагом направились к заветной двери. Из-за подъема было трудно идти, но адреналин гнал их вперед, к выходу из ловушки, в которую они сами себя загнали. Они понимали, что, если сейчас на их пути окажется кто-то из местных обитателей – бежать им будет уже некуда. Что их тогда ждет? Убьют как свидетелей, оказавшихся на сверхсекретной военной базе? Скорее всего да. И от этого становилось действительно страшно. Страшно от собственной беспомощности, от беззащитности перед неминуемой гибелью. Эти закаленные люди привыкли смотреть опасности в лицо, но опасность исходила от стихии, от хрупкого льда под ногами и внезапно выныривающих разломов, и все эти годы они прекрасно справлялись с возникающими трудностями все более закаляя свой характер. Теперь они столкнулись с неизвестностью, наполнявшей ледяные лабиринты, которые охраняли вооруженные люди. И, скорее всего, ничем хорошим это закончиться не могло. Меньше чем через неделю на Большую землю улетал последний самолет, и они планировали улететь на нем домой, казавшийся сейчас таким далеким в этом подледном мире.

Преодолевая метр за метром, наполненные тревогой и страхом, мужчины поравнялись с шахтой лифта. Оттуда несло холодным сквозняком, пропитанным запахом машинного масла и металлической стружки, словно это была заводская вентиляция. Подъемные тросы дрожали, стальные балки каркаса тихо вибрировали, сообщая о движении лифта. Возможно по нему поднимался очередной вооруженный отряд, посланный изловить, а возможно и убить полярников. Михаил понимал, что надо бежать, но все же заставил себя заглянуть в шахту, чтобы знать, насколько близки охотники, напавшие на след своих жертв и увидел, как из недр поднимается круглая открытая платформа с военными. Они были настолько близко, что он успел разглядеть лица троих вооруженных человек. Один из них вскинул автомат, но другой остановил его, опустив ствол вниз. Полярники побежали со всей скоростью, на которую только были способны – теперь в осторожности не было смысла. Они мчались к двери, через которую проникли сюда и, как они надеялись, где их ожидало спасение. Через секунду платформа поравнялась с уровнем и замерла. С нее быстро сошли вооруженные люди и погнались за учеными.

У полярников была неплохая фора, которой они воспользовались, быстро поднимаясь по ледяным ступеням. Это было изматывающе трудно, но страх быть схваченными гнал их вперед. Сзади, сокращая расстояние, бежали преследователи, неутомимо перепрыгивая через две ступени. Их шаги отдавались тяжелым эхом, дыхание вырывалось паром из разгоряченных легких, иногда они выкрикивали то ли приказы остановиться, то ли ругательства. Полярники не оборачивались, боясь потерять на это движение драгоценную секунду, но чувствовали, что еще совсем немного и они будут схвачены.

Наконец бесконечный подъем остался позади. На ходу осветив фонарем площадку, Михаил не обнаружил своих вещей, оставленных у входа. Решившись обернуться, он бросил луч фонаря вниз и увидел преследователей, почти настигших их. Хватило бы одного рывка, чтобы схватить своих жертв за шиворот, но те, гонимые страхом продолжали бег, не сбавляя темпа, давно выработав ресурсы дыхалки и сил. Военный, бежавший первым, что-то крикнул и не дожидаясь ответа дал очередь из автомата поверх голов ученых в качестве предупредительного выстрела. Грохот заполнил барабанные перепонки, стал метаться в ограниченном пространстве. Пули выбили куски льда, осколками посыпавшиеся на головы. Автоматная очередь только придала сил полярникам, бросившимся бежать еще быстрее забыв об усталости, вместо того чтобы остановиться с поднятыми руками. Вот миновали стену, в которой совсем недавно так беспечно и необдуманно пропилили себе вход. Дальше забрезжил тусклый свет от пробуренного в дне разлома лаза. Схватившись за веревочную лестницу, по счастью оказавшуюся никем не тронутой, Борис полез наверх неуклюже размахивая ногами и извиваясь всем телом. Михаил с ужасом смотрел на приближающихся солдат. Если бы они открыли огонь, он был бы убит на месте, но солдаты не спешили стрелять, решив взять полярников в плен и допросить. Увидев, что Борис преодолел больше половины пути, Михаил бросился следом, преодолев три метра подъема за считанные секунды, успев подумать о том, что делать дальше. Подняться по лебедке из разлома они не успеют. Перерезать веревку! Отличная идея! Это хоть ненадолго задержит преследователей.

Выбравшись на дно разлома, он увидел Бориса, стоявшего с поднятыми руками – побег не удался! Обернувшись, он разглядел трех вооруженных автоматами мужчин, одетых в белые маскировочные халаты, дежуривших у выхода из туннеля. Их лица закрывали такие же белые маски, оставляя открытыми только глаза. Михаил тоже медленно поднял руки, обреченными взглядами переглянувшись с Борисом. В этот момент заговорила рация, до боли родным и таким далеким голосом Петра Сергеевича.

– Что у вас там происходит?! Кто эти люди?!

Один из военных схватил рацию и отключив ее, бросил к себе в карман. Другой снял с ученых каски и разломал установленные на них камеры, после чего вооруженные люди обменялись парой фраз на незнакомом языке.

– Мы ученые, проводим исследование… – начал было Михаил, но один из незнакомцев что-то резко выкрикнул, подняв руку, давая понять, чтобы он заткнулся.

– Вы говорите по-английски? – спросил Борис, свободно разговаривавший на этом языке. Его тоже попросили заткнуться, но уже по-английски.

Ученые ожидали, что их расстреляют здесь же, на дне разлома, но этого не произошло. Вместо этого их увели обратно в подледные пещеры по тому же пути, через который они проникли сюда в сопровождении шестерых вооруженных людей в белом, на корню убивая малейшую надежду на побег. Они остановились уже у знакомой шахты лифта в ожидании платформы, которую вызвал один из солдат, набрав для этого определенный код на панели. Полярники обменялись многозначительными взглядами, говорившими, что им совсем не хочется спускаться в эту ледяную бездну. Еще обоих волновала судьба Петра Сергеевича и Дмитрия. Они видели вооруженных людей на своих экранах и должны были сообразить, что им лучше быстрее убраться отсюда и привести помощь, не изображая из себя героев, решивших самостоятельно спасти своих коллег.

Ученых втолкнули на подъехавшую платформу и она, набирая скорость помчалась вниз. Белые стены, увешанные кабелями с вмонтированными балками каркаса, слились в одну сплошную линию. У Михаила с Борисом от возникшего ощущения свободного падения к горлу подступила тошнота. В зазорах пронзительно засвистел ветер, обдавая холодом. Через несколько секунд лифт нырнул в темноту, так как большая часть шахты оставалась неосвещенной. Кто-то из солдат включил фонарь, направив плотный луч света на пленников, чтобы их контролировать. Полярники были настолько деморализованы происходящим, что окажись сейчас у них в руках оружие, в этих обстоятельствах они бы им все равно не воспользовались. Иногда на долю секунды в лифт врывался свет от проносящихся уровней, как от проходных станций, мимо которых экспрессом проносилась платформа, унося пленников в неведомые глубины континента, лишая их малейших шансов на спасение. Выбраться из этих глубин невозможно, и каждая секунда спуска только усиливала это чувство.

Плавно замедлив свое движение, лифт наконец-то остановился. Сойдя с платформы, полярники вышли в широкую пещеру, представлявшую собой настоящую городскую улицу, хорошо освещенную яркими фонарями, тянущимися под самым сводом. В глаза сразу бросилась разношерстная толпа людей, как военных, так и одетых в гражданскую одежду. Каждый спешил по своим делам, кто-то нес на себе груз, некоторые толкали перед собой груженные тележки, мимо промаршировал отряд автоматчиков. Вдоль неровных стен стояли ящики, мешки, какие-то инструменты, оружие. Улица разбегалась в разные стороны, имела прилегающие короткие и узкие переулки. Через вмонтированные в стены двери сновали люди, высокие ворота пропускали грузовые машины, придавая этому оживленному месту эффект настоящего городского проспекта. Люди совершенно не обращали внимания на захваченных в плен занятые своими делами. Это была континентальная часть Антарктиды, большая часть которой всегда скрыта многокилометровым слоем ледников. Полярников охватило чувство, что они телепортировались на другую планету или оказались в параллельном мире. По сути почти так оно и было.

Пленников провели по оживленному проспекту и втолкнули в одну из примыкающих узких дверей. Пройдя по короткому коридору, они оказались в просторном помещении.

– Это куда ж нас завели? – Борис с большим интересом разглядывал широкий свод грота, где над ними нависал ледник.

– Вот бы образцы взять! – Михаил, забыв, что находится в плену, в неровном свете фонарей разглядывал древние вкрапления. – Это же поверхность подледной Антарктиды!

В дальнем углу грота стояла вмонтированная в породу клетка с толстыми прутьями, где и оказались ученые. Щелкнул замок, и конвоиры молча удалились.

– По крайней мере нас не убили сразу, – прокомментировал Борис, оглядывая просторную клетку.

– Это дает слабую надежду, что эти люди окажутся цивилизованными…

– И отпустят нас, – продолжил за Мишку Борис. – Да, они цивилизованные. Более того, после всего, что мы с тобой видели, они скорее высоко цивилизованные, что для нас может быть только хуже.

– За Сергеича с Димкой переживаю. – Михаил прошел в дальний угол и устало опустился на жесткие холодные нары. – Сергеич все видел по видеосвязи, когда она восстановилась, что нас взяли в плен. Как думаешь, они смогли сбежать?

– Сомневаюсь, – Борис присел на соседние нары. – Это серьезные ребята. Они не дадут им уйти.

Михаил вздрогнул, когда посмотрел в сторону решетки. Борис проследил за взглядом друга и увидел у прутьев силуэт человека. Он стоял как призрак, материализовавшийся из тьмы подземелий. Накинутый на голову капюшон не позволял разглядеть лица, что только усиливало это неприятное впечатление. Закаленным полярникам с крепкими нервами стало не по себе. Они не знали, как давно он стоит здесь и слушает их разговоры. Силуэт оставался неподвижным, но пленники чувствовали на себе его взгляд. Он всем своим видом показывал, что ждет, когда же они соизволят к нему подойти. Какое бы мистическое впечатление он ни произвел своим неожиданным появлением, прагматичные ученые подошли к нему, в надежде узнать, что их ждет дальше. Человек скинул капюшон и мужчины увидели, что это оказалась привлекательная женщина лет тридцати пяти, одетая в военную форму цвета хаки, больше подходившую для ведения боевых действий в джунглях. Ее красивое смуглое лицо было решительно и серьезно.

– Представьтесь, – произнесла она на английском, включая планшет. Его свет упал на ее лицо, образовав резкие тени, что еще сильнее подчеркнуло ее строгую красоту.

– Меня зовут Борис. Я ученый.

– Ваше имя?

– Сначала потрудитесь объяснить, что здесь происходит! – потребовал Михаил.

– Ваше имя? – холодно повторила женщина, давая понять, что вопросы здесь задает она.

– Михаил. – Коротко и небрежно бросил полярник, не считавший нужным отвечать на вопросы подозрительных людей, взявших их в плен. У него самого было много вопросов, и он хотел получить на них ответы немедля. Но эта женщина похоже не собиралась даже выслушать их, что раздражало его еще больше.

– Как сюда попали?

– Спросите у тех, кто привел нас сюда, – несколько вызывающе произнес он, все больше и больше раздражавшийся от каждого вопроса.

– Работали в разломе, наткнулись на пещеру. – Борис не сводил глаз с женщины. Михаилу показалось, что он, в отличие от него, с удовольствием отвечал на ее вопросы. – Думали русло подледной реки, а оказались…

– Вы не знаете, где оказались! – резко оборвала она.

– Девушка, мы просто ученые и нам…

Женщина строго посмотрела на Бориса, одним взглядом заставив его замолчать. Сделав какие-то заметки в планшете, она молча развернулась и ушла. Борис провожал ее долгим взглядом, пока она не скрылась за поворотом мрачного грота.

– Какая женщина. – Он все еще находился под впечатлением, очарованный ее строгой красотой. – Настоящая амазонка!

– Надзирательница! – Крикнул Михаил в мрачную пустоту, возвращаясь на холодные нары. – Надзирательница, а не амазонка! Ей бы еще плеть в руки дать!

– Мишка, ты чего завелся? – Борис присел рядом. – Может она составляет официальный протокол для передачи нас властям с подпиской о неразглашении.

Михаил молча посмотрел на коллегу, давая понять, что тот несет полную ерунду. Вздохнув, Борис пересел на свои нары и о чем-то угрюмо задумался.

– Нас будут искать, – наконец произнес он.

– Уже ищут, – согласился Михаил. – Только очень сомневаюсь, что найдут. Мы на такой глубине, куда еще не добирался ни один зонд, ни одна камера не заглядывала сюда за все время исследований! Мы обречены.

Подтверждая слова полярника, в клетке повисла обреченная тишина, давившая на уши, как и вся окружавшая обстановка. Толстые прутья клетки словно подчеркивали их незавидное положение, всем своим видом показывая, что лучше не стоит тешить себя пустыми надеждами на благополучное возвращение из этого подземного мира.

– И все же, куда мы попали? – спросил в пустоту Михаил, продолжая сидеть на нарах. – Что это за военная база? Какой стране она принадлежит и кому угрожает?

– В первую очередь нам, – бросил Борис, развалившись на своем месте.

– Нам надо бежать! – Михаил решительно встал с места, видимо забыв, на какой они находятся глубине, и стал ходить по клетке, внимательно ее изучая, выискивая слабые места. Борис равнодушно следил за его действиями, совершенно не разделяя решимости друга, понимая, что в нем сейчас говорили эмоции и отчаяние, но совсем не здравый смысл. Борис хотел предложить вручную разогнуть толстые прутья, скрутить охрану, ликвидировать голыми руками всех, кто окажется на их пути, разыскать Сергеича с Димкой, вернуться на базу и все рассказать, но не стал, догадываясь, что своей иронией только разозлит друга или вгонит его в еще большее отчаяние. В этот момент он подумал о том, что в нем больше любопытства, чем страха, что помогало переживать томительные минуты в холодной клетке, ограничивающей открывшийся им такой большой и интересный мир. Он понимал Мишу, которого дома ждали жена и сын, собиравшийся пойти в этом году в школу. Его же, холостого сорокалетнего мужика ждала только мать, привыкшая к его постоянным разъездам и длительным командировкам, досадовавшая, что так и не дождется внуков. Вспомнил про Ирку, с которой встречался короткими набегами. Если он не появится у нее после очередной командировки, она просто решит, что он нашел другую.

– Ты видел, что творилось на той улице, через которую нас провели? – спросил он, желая немного отвлечь друга от ненужных на данном этапе мыслей о побеге. – Это целый проспект! Автобусов только не хватает.

– Может они тут и курсируют! Только в другом месте. И троллейбусы, и трамваи ходят.

– А метро? – Бориса на полном серьезе заинтересовал этот вопрос. – В подземном городе вообще может быть такой вид транспорта?

– Конечно. Еще электричка на дачу!

– Мишка, на том проспекте столько народа было, сколько нет ни на одной научной станции. О чем это говорит? Что здесь реально самый настоящий город со своей развитой инфраструктурой, высокотехнологично оснащенный. И это факт. Одного взгляда хватило, чтобы это понять.

– Осталось понять, что все это значит и чем это может обернуться для нас.

– Этого мы никогда не поймем, пока они сами нам все не растолкуют.

Ближе к утру полярники заснули тревожным сном скрючившись на нарах. Сейчас они напоминали обреченных бездомных щенков, брошенных в приют для животных. Вот только было совсем не похоже, что этот приют держат добрые руки.

Первым, после короткого сна проснулся Михаил, нехотя разлепляя веки. Оглядев окружавшую их мрачную картину, он убедился, что это был не диковинный сон, а самая настоящая реальность. Во рту пересохло, безумно хотелось пить. Термос с чаем отобрали вооруженные люди, а в камере, кроме унитаза со ржавыми потеками без смывного бачка больше ничего не было. Часы показывали половину девятого утра. Стояла наводящая тоску тишина, нарушаемая дыханием спящего Бориса. В глубине души полярник надеялся на благополучный исход пленения, но разум настойчиво твердил обратное, предоставляя доказательства очевидного, отмахнуться от которых было просто невозможно. Терзаемый сотнями вопросов и роем тревожных мыслей, он вновь завалился на нары стараясь больше ни о чем не думать и, неожиданно для себя, быстро уснул утомленный невероятными событиями прошедшей ночи.

– Мишка! Вставай! – Борис энергично тряс своего друга за плечо. – За нами пришли.

Резко подскочив, Михаил посмотрел в сторону решетчатой двери, у которой их ожидали трое вооруженных мужчин одетых в белую камуфляжную форму с закрытыми лицами. Они открыли замок, пропуская пленников вперед. Один из них сделал знак, приказывая идти за собой.

– Ну наконец-то! – сонно пробурчал Михаил. – Сейчас все прояснится!

– Или наоборот, станет только запутанней. – Борис покосился на автоматы, висевшие за спинами неизвестных. – Надеюсь, нас не расстреливать ведут.

– Они бы сразу сделали это…

В этот момент один из людей толкнул Михаила в плечо, что-то резко выкрикнув.

– Выражайтесь поясней, товарищи военные! – вызывающе бросил он, глядя на толкнувшего его солдата. – Я вашего языка не знаю!

– Миша, успокойся! – Борис придержал друга, боясь, что тот может броситься на вооруженного человека с голыми руками. – По-моему, они просят нас замолчать.

– Хорошо, – выдохнул Михаил и негромко обматерил своих конвоиров, после чего немного успокоившись и окончательно взяв себя в руки, молча побрел дальше.

Петляя по узким ходам, выныривая в широкие туннели и вновь прячась в тесных проходах, мужчин ввели в хорошо освещенную и просторную комнату, отделанную изнутри пластиком. Они почувствовали приятное тепло хорошо отапливаемого помещения. В центре стоял длинный стол и ряд стульев. За столом сидели мужчина и женщина, которую Борис сразу узнал. Вооруженные люди усадили ученых и защелкнули на их запястьях наручники, прикованные короткой цепью к стальной ножке.

– Это еще зачем?! – возмутился Михаил, обращаясь к женщине, сидевшей напротив и выразительно показывая закованные руки. – Мы не особо опасные преступники. Не профессиональные солдаты, владеющие кучей приемов. Мы ученые, не представляющие для вас никакой опасности.

– Я вас поняла. – Коротко бросила женщина и перевела взгляд своих темных глаз на тихо сидевшего Бориса. – Вы тоже возмущены нашим обращением с вами?

– Нет… Да… – Борис был растерян и больше напоминал не пленного, а провинившегося школьника, вызванного к симпатичной директрисе. – Но, мой коллега прав, мы не представляем опасности для вас.

– Лично для меня, конечно, нет. – Женщина неожиданно снисходительно улыбнулась. – Просто вы должны знать свое место. Есть еще вопросы?

– Да, – ответил Борис. – Как вас зовут?

– Эсмеральда.

– Какое красивое имя. Меня Борис.

– Я помню ваше имя. Но мы здесь собрались не для того, чтобы знакомиться. – Улыбки как не бывало. Она медленно переводила взгляд с одного на другого, предавая своим словам больше весомости и убеждаясь, что пленники слушают ее очень внимательно. – Вы вторглись на нашу территорию и теперь нам предстоит решить, что с вами делать. Поверьте, не только ваша судьба, но и жизнь будет зависеть от этого человека.

Михаил с Борисом посмотрели на сидящего мужчину, от которого, со слов Эсмеральды, теперь зависят их жизни. Он был невысок ростом, в очках с широкой оправой, практически полностью полысевший, но с густыми усами, словно компенсировавшими недостаток волос на голове. Он был похож на учителя, клерка, ведущего специалиста, главного бухгалтера, на кого угодно, но только не на человека, от которого зависели их жизни

– Хочу поправить Эсмеральду – ваши жизни будут зависеть не от меня конкретно, а от вас. Точнее от того, какое вы примете решение. – Он говорил чисто по-русски, удивив ученых. – Как вас угораздило сюда попасть? Я понимаю, научные изыскания. Но вы имели наглость проникнуть на нашу сверхсекретную базу.

– Вы из России? – Михаил заулыбался, словно это спасало их от неминуемой расправы. – Русский?

– Да. Но это не имеет никакого значения. У нас тут интернациональный коллектив. – Он не разделял Мишкиного восторга от встречи с земляками, серьезно глядя на полярника сквозь линзы очков. – Узнав, что вы российские ученые, меня пригласили переговорить с вами и объяснить ваше незавидное положение. Первое время я буду вашим куратором, если решите остаться в живых.

– Я так понимаю, наше честное слово, что мы никому ничего не расскажем, здесь не имеет силы. – Произнес Борис, которому совсем не понравились последние слова земляка.

– Абсолютно никакой.

– Но вы все же должны нам поверить, – продолжал мягко настаивать Борис, еще веривший, что с этими людьми можно договориться. – Работая на этом континенте, мы открывали некоторые секреты, не предназначенные для широкой общественности. Мы умеем хранить тайны. Разумеется, сохраним и вашу.

– Нам присуща научная солидарность! – включился Михаил. – Мы, как зарекомендовавшие себя ученые можем вам это гарантировать!

Мужчина покачал головой:

– Давайте перестанем говорить глупости и перейдем к делу. Нам совершенно неважно, великие ли вы ученые или простые путешественники. Вы должны для себя четко уяснить, что выход на поверхность вам закрыт в любом случае. Советую это принять. Чем быстрее вы по-настоящему осознаете свое положение, чем быстрее смиритесь, тем проще станет жить дальше. Мы вам предоставляем выбор – либо работать на нас, либо умереть. Третьего, увы, не дано.

Михаил с Борисом молчали, переваривая услышанное. Совсем не просто осознать, и тем более смириться, как советовал этот мужик, что они останутся на этой секретной базе на всю жизнь. Договариваться и умолять было бесполезно. Но и умирать ученые не собирались – пока они живы, всегда будет надежда на побег.

– То есть, если мы откажемся, вы нас убьете? – уточнил Михаил.

– Да, – спокойно и просто ответил куратор. – Пристрелим, а тело бросим в домну, где от вас не останется и следа.

– В какую еще домну? – у Бориса пересохло от этих слов во рту.

– В обычную заводскую. Где мы плавим металл.

– Главное, чтобы не живьем, – вырвалось у Михаила, ярко представившего эту страшную картину.

– Нет, конечно. Мы же не садисты. Вы хоть и в плену, но в плену у цивилизованных людей. И наши действия – это вынужденная мера на ваше, повторяю, ваше вмешательство в наши большие дела.

– Мы не выходили на связь со своей станцией уже несколько часов. – Заявил Михаил, отказываясь верить словам сидящего напротив человека. – Нас уже ищут. Я не знаю, чем вы тут занимаетесь, но вы нарываетесь на очень большой, международный скандал! И если не отпустите нас, все ваши тайны, которые вы так бережно храните, станут доступны широкой общественности, когда нас найдут. А это рано или поздно случится, будьте уверены.

Мужчина совершенно не обратил внимания на заявление Михаила. Обернувшись к Эсмеральде, он что-то тихо ей проговорил, на что она коротко кивнула в знак согласия, и продолжил.

– Это что, угроза? – он неумело и наигранно изобразил удивление. – Да, вас конечно будут искать, но это уже не имеет никакого значения. По крайней мере для вас. Потому что здесь вас все равно никогда не найдут.

– Вы хотите сказать, – медленно проговорил Борис, – что мы обречены до конца своих дней оставаться здесь, работая на вас?

– Скорее всего, так и будет. – Он смотрел на сидящих напротив него полярников как на одноразовый инструмент, продолжительность жизни которого напрямую зависела от его функциональности. – Я понимаю, как вам непросто сейчас. Может, в будущем что-то изменится. Кто знает.

– Меньше чем через неделю отсюда улетает последний самолет. – Тихо проговорил Михаил. – Антарктиду закрывают на зимовку… Я должен попасть домой.

– Похоже до вас так и не дошло, что самолетов в вашей жизни больше не будет. И дома, что был раньше, и прежней жизни как таковой. – Мужчина не понимал, что здесь такого непонятного. Ведь все так очевидно и просто. Он спокойно продолжал вести разговор, будничным тоном вынося полярникам страшный приговор пожизненного заключения. – Как вы могли заметить, вас никто не избивал, не пытал, и даже не оскорблял. Это должно навести вас на мысль, что с нами лучше сотрудничать и вполне себе нормально существовать, чем противиться законам нашего мира и быть убитым. Вы пересекли, так сказать, границу чужой страны, превратившись в нелегалов. Но, по понятным причинам мы не можем депортировать вас назад. Забудьте наконец об этом.

Михаил резко подскочил на месте. В его голове взорвалось, словно он вспомнил об этом только сейчас, что не попадет к сыну на первое сентября, идущего в первый класс. Он отчетливо представил себе, как сильно расстроит семью, если не будет с ними в такой важный день. Возможно он вообще их больше никогда не увидит. В закованные руки впился металл, оставляя на коже глубокие следы, но он не обращал на это внимания, пытаясь вырваться из оков.

– Я убью тебя, тварь! – кричал Михаил. – Задушу!

Борис схватил друга за плечо насколько позволяли закованные руки и попытался усадить на место. Вбежали охранники и ударами в живот и по лицу заставили полярника успокоиться. Скрючившись на полу от боли и бессильной злобы, Михаил все еще пытался высвободить руки.

– Этого лучше пристрелите сразу! – распорядился усатый, отпрыгнув от стола на безопасное расстояние. Он явно не ожидал такой реакции от пленника в свой адрес. – Нам такие буйные не нужны.

– Стойте! – Борис попытался оправдаться за друга и спасти его от расстрела. – Он просто погорячился! Не надо!

Один из охранников привычным движением занес над Борисом приклад и попытался ударить в лицо. Неожиданно чья-то рука увела оружие в сторону.

– Отставить! – женщина оттолкнула солдата. – Можете быть свободны!

– Вы уверены? – уточнил он.

– Конечно. Если этот не угомонится я сама пристрелю его. – Она ловко вынула пистолет и нацелилась на лежавшего на полу Михаила. – Встать! Или я стреляю.

Михаил продолжал отчаянные попытки вырваться из оков, решив, что пусть его лучше пристрелят. Видя это, Борис схватил друга за шиворот и одним рывком усадил на стул.

– Не сейчас, Мишка, не сейчас! – обхватив шею удушающим приемом, горячо шептал Борис. – Не сейчас!

Дернувшись несколько раз в безуспешных попытках вырваться из рук мощного друга, он наконец успокоился, обреченно обмякнув на стуле. Усатый мужик, которого только что хотел задушить Михаил, по-прежнему держался на безопасном расстоянии. Дождавшись, когда оба полярника успокоились достаточно, чтобы вновь воспринимать информацию, он продолжил, обращаясь по большей части к Михаилу:

– Хочешь умереть? Здесь это не проблема. После такого выпада я буду настаивать на твоем расстреле! – Куратор осторожно вернулся на место, убедившись, что разбушевавшийся полярник ему больше не угрожает. – На показательном.

– Показательные казни всегда полезны, даже для профилактики. – Цинично произнесла Эсмеральда, глядя на Михаила. – Вы правы, таких как этот можно расстреливать на месте! Но боюсь, что он нам еще понадобится. – Добавила она, поворачиваясь к сидящему рядом мужчине. – Не для того, чтобы дать ему шанс. Этот человек с научной станции и его знания можно использовать для дальнейшего развития нашего города. Не стоит разбрасываться учеными, которые сами попались к нам в руки. А пока пусть выполняют черную работу.

– Мы согласны работать с вами. – Поспешил ответить Борис за двоих, пока его друг обреченно молчал. В этот момент у Михаила перед глазами пронеслась яркая картина, в которой его тело за считанные секунды превращается в пепел в адском пламене плавильной печи и к нему наконец пришло осознание, что лучше согласиться на сотрудничество, оставляя для себя, пусть и ничтожный, но шанс на спасение и больше не провоцировать этих людей, готовых убить по малейшему поводу. Борис в свою очередь был бесконечно благодарен женщине, за то, что она предложила сохранить жизнь другу, пусть и из своих побуждений. Он перевел тревожный взгляд на усатого, понимая, что теперь точно их жизни зависят от его решения. Но тот не спешил с ответом. Он многозначительно молчал, опустив глаза, теребя ручку с лежавшим рядом блокнотом, словно боролся с искушением проучить полярника в назидание другим. Борис не знал, что сейчас чувствовал Михаил, но для него эта минута растянулась на долгое, томительное ожидание вердикта. Он хотел сказать что-то еще, но побоялся потревожить ход мыслей судьи, направления которых он не знал. Потом, глубоко вздохнув, куратор наконец произнес:

– Работать не с нами, – поправил он, похоже согласившийся с доводами Эсмеральды, отчего Борис глубоко вздохнул, вспомнив, что не дышал все это время. – Работать на нас. Соглашаясь на сотрудничество, вы обеспечиваете себе вполне нормальное существование. – Легко прочитав их мысли, он продолжил: – Но, также должны понимать, что побег отсюда невозможен. Забудьте все фильмы, романы, истории из жизни о невероятных побегах из самых охраняемых тюрем – это не тюрьма.

Он поднялся с места, давая понять, что разговор окончен и вышел из помещения.

– Вы сделали правильный выбор, – произнесла Эсмеральда, когда за человеком захлопнулась дверь. – Нам совсем не хотелось бы вас убивать, поверьте. Но таковы правила. Мы очень нуждаемся в людях. Нам не хватает умных голов и умелых человеческих рук. И только поэтому вы до сих пор живы. Постарайтесь отныне держать себя в руках. Второго раза я вам не прощу.

– Что нас теперь ждет? – спросил Борис. Он немного успокоился после произошедшей потасовки, когда уже записал себя и Мишку в покойники.

– Работа. У нас имеется отлаженная схема взаимодействия каждого проживающего на базе человека, выполняющего определенную работу. Вы начнете в нашем цеху.

– В цеху от нас будет мало толка, – вставил Михаил.

– Вам найдется работа везде, поверьте. Как только нам понадобятся ваши знания и навыки, мы сообщим вам. Работать будете во вспомогательном цеху по двенадцать часов в день. Вас обеспечат двухразовым питанием – это ваша заработная плата. Вы вправе брать один выходной в неделю, но он не будет оплачиваться.

– Работать за еду и голодать по выходным! Заманчивое предложение! Борис, срочно подписываем контракт!

Женщина спокойно проигнорировала сарказм Михаила, дав ему высказаться, убеждаясь, что этот человек похоже неисправим, после чего продолжила, обращаясь к Борису, который ее очень внимательно слушал и не перебивал неуместными репликами.

– Вас проводят в общежитие и с завтрашнего дня вы приступите к работе.

– Еще и жилье предоставляют! Не работа – мечта!

– Заткнись! – Она ударила крепким кулаком по столу. – Я уже жалею, что остановила солдат. Еще одно слово – и я тебя точно пристрелю!

Борис ощутимо толкнул Михаила локтем, призывая к спокойствию.

– Простите, он будет молчать.

– На нашей базе существует ряд правил, строгих правил, нарушать которые я вам не советую. В процессе вы с ними ознакомитесь. Есть еще вопросы?

– У нас много вопросов, – обреченно пробормотал Михаил, не поднимая опущенной головы.

– Возможно, со временем, на некоторые я смогу ответить. – Женщина встала. – Думаю, мы с вами еще увидимся.

– Очень на это надеюсь. – Борис проводил ее взглядом, пока она не скрылась за дверью, через которую в помещение сразу вошли вооруженные люди, отчего выражение его лица резко изменилось.

Попавших в плен ученых проводили через путанные лабиринты узких улочек в огромную каменную пещеру, в центре которой стоял длинный каркасный ангар, обшитый металлическими листами. Он был полностью заставлен двухъярусными кроватями, оставлявшими между собой узкий проход в центре. В ангаре было тепло и тихо. Борис с Михаилом огляделись и заметили, как в самом дальнем конце на кровати сидело двое мужчин и о чем-то тихо беседовавших между собой.

– Димка! Сергеич! Живые!

Увидев коллег, Дмитрий бросился к ним навстречу, словно они не виделись целую вечность. Мощный Борис крепко обнял молодого полярника и, выпустив из своих объятий, подошел к сидевшему Петру Сергеевичу. Аккуратно похлопал по плечу, помня о его ушибленных ребрах, он присел рядом. Михаил, практически простившийся с жизнью, был рад встречи с друзьями как никогда. Встреча с ними укрепила его веру в будущее, которого он едва не лишился во время приступа неконтролируемой ярости порожденной отчаянием.

– Вляпались мы с вами ребята, – Сергеич понуро сидел на кровати, опустив голову, когда прошли первые эмоции от встречи. – По самое не хочу вляпались!

– Сергеич, ты только не падай духом! – Борис считал своим долгом поддержать руководителя, прекрасно зная, как он проклинает себя за случившееся. – Выберемся, вот увидишь! Главное, мы снова вместе!

– Это будет непросто. – Димка присел на соседнюю койку, поправляя очки. – Даже представить страшно, на какой мы сейчас глубине.

– Непросто – это не значит невозможно! – многозначительно заявил Борис. Но гнетущее, раздавливающее чувство крепко ухватило пожилого руководителя и молодого сотрудника. Они молчали и, похоже, сейчас совершенно не хотели думать о будущем, захваченные страшной реальностью настоящего.

– Вы давно тут обосновались? – спросил Михаил, неспособный больше выдерживать повисшей тишины.

– Часа два, – бесцветно ответил Дмитрий.

Петр Сергеевич продолжал молчать. Лицо его было бледно и бесстрастно, но внутри его разъедала кислота вины. И вместо того, чтобы осознать реальность, он постоянно возвращался назад, прокручивая роковой момент спуска в этот разлом.

– Как вас схватили? – спросил Михаил.

– Когда восстановилась связь, и мы увидели, что вас окружили вооруженные люди, я сразу попытался вызвать базу по рации. – Начал свой рассказ Петр Сергеевич. – Но она не работала. Эти люди накрыли нас фоном низкочастотных помех, нарушивших всякую связь с вами и с базой. Димка побежал к разлому, чтобы попытаться вытащить вас, но в этот момент показались вооруженные люди и под дулом автомата заставили нас идти с ними. Потом допросили и привели сюда.

– А тут ничего! – Оглядываясь заявил Михаил, словно оценивал гостиничный номер. Затем скинул с себя верхнюю одежду и бросил ее на второй ярус. – Тут свободно?

– Свободно, – ответил Димка. – Почти половина коек пустует. Нас привели сюда утром после допроса и вкратце рассказали про условия пребывания. Дверь здесь не запирается, но выходить через нее строго запрещено без особого разрешения. С той стороны, за перегородкой, туалет и душевые кабинки. Нам уже выдали мыло, зубную щетку, пасту, тарелку, ложку и чашку, рабочую одежду и постельное белье.

– Да, – протянул Михаил, – тот усатый тип был прав, говоря, что, если работать на них, можно вполне нормально существовать. Вы тоже смотрю согласились на сотрудничество?

– Как видишь. Только угнетает меня все это. Я чувствую себя раздавленным.

– Не ты один, – вставил Михаил и посмотрел на погруженного в себя Петра Сергеевича. – Нам нельзя отчаиваться, поддаваться панике, уходить в себя. Иначе мы рискуем действительно остаться здесь навсегда. Я еще каких-то полчаса назад был готов умереть, как узнал, что нас ждет, но теперь подумал, что не имею права, вот так просто сдаваться. Умереть в этом месте вообще не проблема – меня уже два раза чуть не пристрелили.

– Как чуть не пристрелили?! – Петр Сергеевич впервые проявил эмоции выныривая из глубин терзаемого сознания.

– Очень просто! – Почему-то сейчас Борис с улыбкой вспоминал тот страшный момент, едва не закончившийся гибелью. – Мишка там такой концерт закатил, что я сам хотел его придушить! Отказывался от всего наотрез, кидался на людей, обзывался, пытался задушить! До сих пор удивляюсь, что мы еще живы.

– Ты знаешь дорогой друг, как я тебе благодарен! – Михаил посмотрел на Бориса. Затем продолжил повествование драматического момента. – После того, как на меня нацелили пистолет, я был готов умереть, честно. В тот момент я совсем не испытывал страха, настолько меня охватило отчаяние. Сейчас, прокручивая все это в голове, мне становится страшно, что я был готов вот так легко расстаться с жизнью и предать тем самым вас и свою семью, которая меня ждет. Теперь, после этого, я совсем по-другому посмотрел на все, что с нами произошло. Я совсем не хочу, чтобы вы пережили то, что пережил я там, в комнате допросов, прикованный цепью, лежащий на полу под дулом пистолета, чтобы осознать простую истину – пока мы живы, у нас всегда есть шанс изменить свою жизнь в целом, а мы вместо этого то и дело раскисаем по пустякам. В нашем же нынешнем положении у нас только один выход – бежать отсюда! И на этом мы должны сфокусировать все свое внимание, приложить все силы и опыт для достижения этой единственной и жизненно необходимой цели. Да, сейчас нам все кажется непонятным, даже невероятным, поэтому необходимо оценить ситуацию и тогда уже действовать. На это уйдет какое-то время, но нам все равно не оставили другого выбора.

И еще нельзя забывать про наших коллег. Они знают где нас искать и, возможно, тоже наткнутся на подледные коммуникации и быстро выяснят, что здесь происходит. Какими бы ни были крутыми эти люди, они не смогут пленить всю базу, не вызвав подозрений!

– Вот и правильно! – Несмотря на незавидное положение, настроение Бориса было хорошим, и он был полон оптимизма и решимости. – Сейчас присмотримся, что к чему и рванем отсюда!

– А если не получится? – Димка был подавлен, что сказывалось на его мыслях, утративших оптимизм. – Как ты себе вообще это представляешь?

– Да вообще не представляю, если честно. Но сидеть тут всю жизнь и ждать, когда меня освободят не собираюсь. И ты Дима давай, выше нос, иначе с таким настроем мы точно отсюда не выберемся.

– Я глазам не поверил, когда увидел все это. Думал на съемочную площадку попал. – Ответил Дмитрий и добавил. – Это не просто сверхсекретная военная база. Тут что-то еще.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Борис.

– Каждая военная база принадлежит определенной стране. – Дмитрий поднялся с места и стал ходить по узкому коридору. – Здесь же отдельное государство, о котором никто не знает, со своей рабочей силой и армией, расположившаяся у нас под носом, а мы и понятия о них не имели! Они представляют угрозу. Большую угрозу.

– Ты про пресловутый всемирный заговор? – Михаил залез на второй ярус пытаясь забыть о мучавшей его жажде. – Про рептилоидов, инопланетян еще скажи. Ты же ученый!

– Миша, я не хочу с тобой спорить. Но посмотри вокруг повнимательнее. – Дмитрий развел руками оглядываясь по сторонам, словно глядя сквозь стены ангара. – Здесь готовиться что-то ужасное! Мне по крайней мере так кажется.

– Поэтому, нам тем более надо отсюда быстрее убираться. – Вставил Борис, очень скептически относившийся к подобного рода слухам и никогда не обсуждавший подобных тем. – Лучше скажи, где можно водички попить?

К вечеру вернулись рабочие, шумно ввалившись в жилой ангар. Это была разношерстная, многонациональная толпа. Сразу бросалась в глаза их усталость на лицах, безразличие и обреченность в каждом движении. Они без эмоций обменивались друг с другом короткими фразами на всевозможных языках и наречиях. Скинув верхнюю одежду, спешили пройти в душевые кабинки, практически не обращая внимания на новеньких, лишь иногда, ненадолго, задерживая на них свой равнодушный взгляд. Четверо ученых, наоборот, внимательно следили за разноязычной толпой, пытаясь услышать родной язык.

– Что-то ни одного земляка не вижу. – Сообщил Михаил со второго яруса, разглядывая суетящихся мужчин. Он хотел расспросить у них о работе, условиях труда и о множестве нюансов пребывания в этом месте. Но русской речи так услышано не было. По обрывкам фраз на английском, он понял, что сейчас должны привезти ужин, отчего в животе стало громко урчать.

– Не мешало бы перекусить, – заявил Борис, тоже услышавший про ужин. – Сутки уже голодаем!

В этот момент железная дверь распахнулась, и вошедший мужчина стал громко тарабанить здоровенным черпаком по огромной бочке, возвещая о прибывшем ужине. Услышав громогласный призыв, рабочие поспешили к выходу, неся в руках тарелки.

– Долгожданный ужин! – Борис схватил свою железную тарелку. – Не знаю, чем они там кормят, но перекусить не мешало бы. Пошли мужики!

Борис уверенно направился к двери, чтоб занять очередь, остальные пошли за ним. С высоты своего роста, он разглядел стоявшую снаружи какую-то бочку на колесах с откинутой широкой крышкой. Ловкий мужчина со смуглым лицом и в грязном переднике что-то зачерпывал половником с длинной ручкой и небрежно плюхал в протянутые тарелки, выдавая по два куска хлеба в одни руки в обмен на жетоны. Когда очередь дошла до Бориса, мужчина со смуглым лицом отрицательно замахал рукой, в которой держал половник, второй закрывая крышку.

– Что значит «нет»?! – возмутился Борис, на что тот ответил на ломаном английском, что-то вроде – кто не работает, тот не ест. Заработайте сначала жетоны на еду.

Борис сжал в руке железную тарелку, готовый разбить голову жадного раздатчика, но под пристальным взглядом сопровождавших его автоматчиков взял себя в руки, позволив себе только крепко обматерить всех сотрудников полевой кухни.

– Разгрузочный день, – прокряхтел Петр Сергеевич, тяжело заваливаясь на койку.

– Не переживай, Борька! – Михаил уже лежал на втором ярусе. – Ужин все равно не вкусный.

– Откуда ты знаешь?

– Вон, посмотри, как они давятся.

Борис, стоявший в проходе, посмотрел на рабочих, энергично работавших ложками и быстро разделывавшихся с ужином.

– Ложись, завтра на работу рано вставать. – Михаил повернулся на бок и укрылся с головой. Димка тоже спрятался под одеяло на своем втором ярусе. Петр Сергеевич лежал на спине с открытыми глазами, о чем-то глубоко задумавшись.

– Сергеич, переживаешь? – спросил Борис, усаживаясь на свое место.

– Я не смогу завтра работать, – произнес он бесцветным голосом. – Мне дышать тяжело, не то что…

– Оформим больничный, – мрачно пошутил Борис.

– Простите меня за то, что все так произошло, – Петр Сергеевич медленно повернул голову и Борька увидел слезы в его глазах. – Зачем я вам позволил спуститься туда? С самого начала было ясно, что это не природный объект!

– Ты это брось! Нюни распускать не позволю! А будешь прощения просить, точно не прощу!

– Правильно! – раздался Мишкин голос из-под одеяла со второго яруса. – Чтобы Сергеич больше ни слова от тебя на эту тему не слышал!

Петр Сергеевич, сильно переживавший за коллег, закрыл глаза, глубоко и осторожно вздохнув. Свет в ангаре был давно погашен и только две дежурные лампочки немного рассеивали кромешный мрак глубокой ночи. Снаружи продолжали доноситься голоса и приглушенный шум работающей техники этого чуждого, такого непонятного мира. Чувство вины с новой силой стало давить на грудь, отчего сердце Петра Сергеевича щемило сильнее, чем болели его ушибленные ребра после аварии. Все это обещало томительную бессонную ночь. Он раз за разом прокручивал тот момент, когда позволил своим коллегам заглянуть через выстроенную ледяную стену, скрывавшую тайны подледной Антарктиды и, желавший отдать все на свете, лишь бы спасти этих людей, оказавшихся в смертельной опасности, как он считал из-за него. В то же время он понимал, что бессилен чем-либо помочь им в этом тяжелом и смертельно безнадежном положении.

Четверых пропавших полярников искали в течение нескольких дней. Но, увы, безуспешно. Только на дне разлома группа спасателей нашла следы их научно-исследовательской деятельности. К сожалению, продвинуться в поисках пропавших людей это не помогло, так как в этом месте следы обрывались, словно группа провалилась под лед. Сам разлом был тщательно изучен по мере возможности, на достаточно протяженном участке, но провалов, открытых полостей, куда они могли провалиться, обрушений, которые могли завалить ученых, обнаружено не было. Во время поисков прорабатывалось множество версий, и все они либо исключались, либо оставались версиями, которые никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть.

Пропавшая техника и научное оборудование говорило о том, что группа могла сняться с места и убыть в неизвестном направлении для прочих исследований, не сообщив при этом о своих планах в центральный диспетчерский пункт, что являлось грубым нарушением установленных правил безопасности. Петр Сергеевич за долгие годы работы на белом материке никогда не позволял себе подобных вольностей, что подтверждали его коллеги, акцентируя внимание на его педантичности и строгости к выполнению установленных правил. Это еще раз указывало на то, что с ним и его группой произошло несчастье. В данном районе было зафиксировано еще несколько достаточно мощных разломов, как свежих, так и старых, и чтобы проверить каждый из них на протяженном участке требовалось очень много времени.

Рев сирены ворвался в уши, а по глазам ударил свет включившегося освещения. Прищуривая глаза, Михаил осмотрелся и увидел, как рабочие повыскакивали со своих коек, быстро собираясь на работу. Часы показывали полседьмого утра. Борис уже обувался в ботинки, что-то бормоча себе под нос. Димка обратился к Петру Сергеевичу, продолжавшему лежать на своем месте, укрытый одеялом до подбородка.

– Совсем не спали?

– Немного подремал, – соврал руководитель группы, но красные после бессонной ночи глаза выдавали его с головой. – Возвращайтесь быстрее, а я попробую не сойти здесь с ума.

– Не сойдешь! – Борис потрепал руководителя по плечу. – Сегодня вечером расскажем, что там за работа, а ты, Сергеич, пока план побега разрабатывай! – Борис заставил его устало улыбнуться. – Как вернемся, обсудим детали.

В тесной комнате, у раковин, стоявших по периметру, столпилась куча мужиков, чистивших зубы и громко умывавшихся. Они по-прежнему не обращали внимания на новеньких, увлеченные утренними процедурами.

Вернувшись к своему месту и вытираясь на ходу полотенцем, переброшенным через плечо, Михаил обратил внимание, что некоторые набирали в кружки холодной воды и шли к своим койкам, чтобы выпить ее с припасенным со вчерашнего вечера подсушенным куском хлеба.

– Сейчас бы яичницу пожарить! – мечтательно проговорил Борис, перехвативший Мишкин взгляд, глядя на завтракающих работяг. – С салом, например. И здоровую чашку крепкого кофе с толстенным бутербродом!

– Может хватит уже, – протянул Дима, – я и так в предобморочном состоянии от голода.

– Куда нас отправят? – осторожно спросил Михаил, присаживаясь на койку. – Какую работу заставят делать?

– Не важно. – Борис продолжал всеми силами поддерживать положительный настрой в группе. – Нам в любом случае будет полезнее выйти из ангара, чтобы осмотреться, чем сидеть здесь, не зная, что предпринять.

– Это точно, – согласился Михаил. – Пошли, нам пора.

Попрощавшись с Петром Сергеевичем и подбодрив его шутками, полярники пошли следом за выходившими из ангара рабочими, где их уже ожидали конвоиры. Дорога шла сквозь материковую толщу континентальной Антарктиды. С первого взгляда было понятно, что эти пещеры имели рукотворное происхождение. Забыв обо всем на свете, ученые всматривались в древние вкрапления, окаменевшие наплывы и осадочные породы, открывавшиеся перед глазами во всей красе, обнажая тайны, хранившиеся запечатанными миллионы лет. Они смотрели не просто на стены, подсвеченные тусклым светом редких ламп, а в глубокое прошлое, когда этот континент омывался тропическими морями, а кроны его древних деревьев раскачивали теплые ветра. Как хотелось взять образцы и отправить их в лабораторию на исследования, сулившие сотни открытий! Михаил провел рукой по холодной шершавой стене, касаясь самой истории Земли.

Прогулка, занявшая не более пяти минут, закончилась у широких железных дверей. У входа стояли два вооруженных человека, выдавая каждому входившему бирку с выбитым номером на длинной цепочке. Рабочие вешали эти бирки на шею и проходили через дверь. Троим полярникам выдали такие же и пройдя дальше, они оказались в самом настоящем заводском цеху, расположившемся в огромной зале. Высокий купол нависал над головами на высоте не менее десяти метров, ширина была около сотни, длину определить было сложно, так как дальний конец цеха терялся во мраке. В центральной части, освещенной яркими длинными лампами, свисавшими с каменного потолка, расположились станки всевозможных размеров и назначений, конвейерные ленты, слесарные столы, инструменты, заготовки и материалы, сложенные аккуратными рядами в проходах.

Рабочие уверенно разбрелись по цеху, занимая свои места и приступая к работе. Ученые остались у входа в ожидании дальнейших распоряжений. Вскоре к ним подошел невысокий мужичек в длинном рабочем халате синего цвета, надетом поверх комбинезона.

– Здорово, земляки! – Он крепко пожал каждому руку, не забывая ее хорошенько потрясти, что говорило о том, что он рад встрече.

– Здравствуйте. – Ответил Борис. – Рады видеть земляка в этих, скажем так, отдаленных уголках нашей планеты.

– Тут много земляков. Я главный мастер этого цеха, по совместительству его управляющий. Слежу за работой, производительностью, порядком. Меня зовут Иван Петрович. Для вас я буду просто Петрович. Так даже как-то родней звучит, что ли.

Он глубоко вздохнул, и махнув рукой попросил следовать за ним. Ученые пошли за Петровичем, по узкому проходу в глубину цеха, где уже запускались в работу станки, наполняя огромную залу гулом, медленно поползла конвейерная лента, неся на себе заготовки, заработавший кран приступил к разгрузке контейнеров, стоявших на грузовой машине.

– Вот это размах! – Протянул Димка. – Чем больше я вижу, тем больше у меня возникает к ним вопросов.

– Думаю, мы получим на них ответы уже в ближайшем будущем. – Уверенно заявил Михаил.

– Мужики, – Борис чуть понизил голос, но в этом не было никакой необходимости из-за стоявшего в цеху грохота. – Этот Петрович на первый взгляд вроде нормальный мужик. Тем более русский!

– Тот усатый тип тоже был русский, – напомнил Михаил. – Это не значит, что нам теперь будет проще бежать отсюда.

Управляющий ввел их в небольшое подсобное помещение и плотно затворил дверь, отчего гул из цеха стал приглушенным и совсем не мешал разговаривать. В центре комнаты стоял рабочий стол, заваленный кучей чертежей с лежащими на них линейками и карандашами. В углу расположился стол поменьше, на котором стояла кружка горячего чая, испускавшая ароматный пар и пара бутербродов.

– Чайку? – предложил Петрович.

– С удовольствием! – Хором отозвались мужчины.

Из шкафчика Петрович достал кружки, бросил в каждую по щепотке черного чая и разлил по ним кипяток из электрического чайника.

– Угощайтесь, – он указал на лежавшие в тарелочке бутерброды с колбасой. – Голодные смотрю.

Ученые смолотили бутерброды, запивая их обжигающе горячим чаем. Михаил подумал о том, что съел бы еще с десяток таких, а то и больше.

– Теперь перейдем к делу. – Петрович уселся на скрипучий стул, поставив кружку рядом с чертежами на столе. – Мне сообщили, что вы ученые со станции, поэтому нет смысла спрашивать про ваши столярно-токарные навыки. Поэтому в ваши обязанности будет входить уборка территории цеха и выполнение вспомогательных работ нашим мастерам. Вы будете перемещать готовые изделия согласно дальнейшей обработке, упаковывать их, выполнять погрузо-разгрузочные работы, как с помощью крана, так и вручную. В процессе вы ознакомитесь с нюансами работы. Думаю, вы быстро втянетесь. – Перечисление обязанностей, естественно, не вызвало у полярников восторга, но они продолжали внимательно слушать своего нового шефа. – В конце рабочего дня каждый из вас получит жетоны – это что-то типа нашей внутренней валюты. Вы вправе тратить их по своему усмотрению.

– Это как? – спросил Дима.

– У нас есть самые настоящие магазины, где имеется возможность приобретать продукты или товары по своему усмотрению. Но посещать их вам разрешат не раньше, чем через месяц испытательного срока. Ровно столько вы будете сидеть в своем ангаре, пока не получите специальный допуск, разрешающий покидать его. А пока можете пользоваться только полевой кухней.

– Ну и порядочки у вас, – пробурчал Борис. – Угораздило же попасть в этот дурдом!

– И еще, – продолжил Петрович, не обращая внимания на реплику Бориса. – Постарайтесь обойтись без серьезных производственных травм. Если вы покалечитесь, ваша судьба будет предрешена. Вас никто не станет лечить. Единственное, что могут сделать, это выписать, как у нас говорят, обезболивающее.

– Пристрелить, как загнанную лошадь, – догадался Михаил.

– Совершенно верно. И подобные случаи уже имели место быть.

– Наш коллега, – вставил Борис, – Петр Сергеевич. Он после аварии и сейчас не в состоянии работать. Надеюсь его не убьют за это, пока мы здесь?

– Ему дадут ровно неделю на восстановление. – Почему-то Петрович почувствовал себя виноватым перед своими земляками за суровые законы этого подледного мира, и поспешил добавить: – Не я все это придумал. Это отлаженная система, работающая здесь уже не первый год.

– Мы все понимаем, – вздохнул Михаил, допивая чай. Он боялся, что их уважаемый руководитель не сможет восстановиться за отпущенную ему неделю.

– Вот и хорошо! – Петрович, тоже допив чай, громко поставил железную кружку на стол. – Тогда за работу!

Первая половина дня прошла быстро и незаметно. Во время обеденного перерыва, трудящимся цеха подвезли горячее, выдававшееся бесплатно. Все обедали за своими рабочими местами, гремя ложками по железным тарелкам. Полярники разместились на деревянных, промасленных ящиках, с удовольствием поглощая горячий суп с какой-то крупой вприкуску с куском черного хлеба.

– Какие вы сделали полезные наблюдения? – спросил Михаил, отставляя пустую тарелку. – Для успешного побега мы должны как можно быстрее понять, как тут все устроено.

– В первый день это невозможно, – возразил Дима. – Если честно, чем больше я смотрю на окружающее меня, тем больше во мне растет уверенность, что мы застряли тут навсегда.

– Конечно, навсегда! – согласился Борис. – Если ничего не предпримем. Я не собираюсь таскать ящики и подметать стружку всю оставшуюся жизнь за какие-то долбанные жетоны!

– Борька, не горячись, – Миша оглянулся через плечо, в очередной раз убеждаясь, что их никто не подслушивает. – Видите эти контейнеры? Они же их откуда-то привозят. Значит у них каким-то образом налажена связь с Большой землей.

– Ты прав, – согласился Дима. – Не могут они существовать абсолютно изолированно – это в принципе невозможно, несмотря на то, что у них целый город со своей промышленной зоной.

– Вот именно. Мы должны проработать этот план.

– Предлагаешь спрятаться в контейнере и поехать в нем домой? – спросил Борис. – Лично я только за. Куда угодно, лишь бы быстрее убраться отсюда.

– И что это вообще такое! – Михаил неопределенно развел руками, имея в виду весь подземный город. – Мы должны понять, чем они здесь занимаются, понять их основную цель. Тогда мы сможем сделать хоть какие-то выводы об этой подпольной организации.

– Подледной! – уточнил Дмитрий.

– Да, подледной. Чем они могут здесь заниматься? Производят синтетические наркотики? Изготавливают оружие для продажи и переворотов в странах третьего мира?

– Может и так, – согласился Борис. – Я в этом не эксперт, но мне кажется, как-то дороговато получается. Да, местечко уединенное, безлюдное. Но что бы они ни делали, это все на краю света. Одна доставка обойдется в миллиарды. И еще я уверен, что это не государственная организация и деятельность у них противозаконная.

– Значит, надо выяснить основное предназначение этой базы, – сказал Дмитрий, поднимаясь с места, так как обеденный перерыв подошел к концу. – И действовать дальше. Нам надо быть более внимательными к мелочам.

Полярники были предельно внимательны, настолько, насколько позволяла обстановка первого рабочего дня. Они вглядывались в изготавливаемые в цеху детали, привозимые неизвестно откуда заготовки, используемый материал, но все части головоломки не собирались складываться хоть в сколько-нибудь понятную для них картину. Катастрофически не хватало информации. Попытки заговорить с рабочими заканчивались демонстративным игнорированием.

Остаток дня, загруженный работой и бесплодными наблюдениями, прошел еще быстрее, чем первая половина и полярники вместе с остальными рабочими пошли в ангар, получив от Петровича честно заработанные жетоны – по одному на каждого. Это была минимальная оплата труда. Более квалифицированные рабочие получали по три, а то и по пять жетонов за смену если перевыполняли установленный план.

Вечером в ангаре, на заработанные жетоны мужчины приобрели по тарелке овощного рагу с двумя кусочками хлеба на человека. Каждый отсыпал часть своей порции Петру Сергеевичу, аппетит которого оставлял желать лучшего. Он был еще более подавленным и выглядел уставшим и сильно постаревшим.

– Сергеич, крепись. Скоро организуем побег. – Шепотом проговорил Борис, желая подбодрить своего руководителя. – Мы там присмотрелись в цеху, есть кое-какие соображения на этот счет.

– Если это действительно так, – Петр Сергеевич зачерпывал рагу ложкой и закидывал в рот, лениво пережевывая немного пересоленый ужин. – Очень хорошо. Только не надо мне говорить о скором побеге, только чтобы поддержать меня.

– Да, Сергеич, – протянул Миша, за минуту разделавшийся со своей урезанной порцией. – Совсем захандрил. Вытаскивать тебя надо отсюда срочно.

– Чем быстрее, тем лучше. – Согласился руководитель группы. – Иначе с тоски здесь помру. Покурить бы… Мои сигареты, почти полная пачка, в вездеходе остались на панели.

– Держи! – Борис протянул две сигареты, заставив всех раскрыть рты от удивления. – Кури на здоровье!

– Откуда?! – Петр Сергеевич, не веря своим глазам, осторожно взял протянутые сигареты.

– Премию выдали за упорный честный труд. – Борька незаметно подмигнул Диме и Мише, пока Сергеич поднимался со своего места, чтобы выйти в туалет покурить. – Зажигалка есть?

– Да, в кармане завалялась – хоть с этим повезло!

– Правда, откуда они у тебя? – спросил Михаил, пока руководитель удалился в курилку.

– Выменял вон у того парня на два куска хлеба. – Борька указал на мужика, отдыхавшего на первом ярусе после ужина. – Вроде нормальный парень. На распилочном станке работает. Говорит, что из Китая. Стал расспрашивать у него, как он сюда попал – молчит, делает вид, что по-английски очень плохо понимает.

– Молодец, Борька! Ты настоящий друг!

– А он где курево достал? – спросил Дима.

– В магазине купил. У него разрешение на свободное перемещение есть. Он типа производственный ударник.

– Разрешение на свободное перемещение? – переспросил Михаил. – Он тебе его показывал?

– Да. Обычная карточка с выбитым личным номером.

– Нам нужна такая карточка! – похоже, Миша загорелся какой-то идеей. – С ней будет гораздо проще бежать.

– Интересно, а с его карточкой можно перемещаться другим людям? – Димка тоже был заинтересован такой возможностью.

– Вы чего, мужики? – возмутился Борис. – Своровать пропуск хотите?

– Нет, что ты. Просто интересно, – протянул Миша, поглядывая на отдыхавшего китайца. – Может спросишь у него, можно так или нет?

– Простите, мужики, но даже спрашивать не буду. Мы не имеем права подвергать риску другого человека. Пропуск нужно заполучить самим.

– Через месяц в лучшем случае! – бросил Димка и полез на второй ярус отдыхать.

– Слушай, Мишка, я все думаю про ту женщину, Эсмеральду, которая спасла нас от расстрела.

– Спасла? Она сама хотела меня пристрелить!

– Ты ее довел. Я сам тебя был готов придушить за твою истерику. Понимаю, дома сын ждет, жена. Меня мать пожилая. Мы не имеем права так рисковать своими жизнями ради них. Даже если и жить уже не хочется.

– Спасибо тебе. – Мишка хлопнул друга по широкому плечу. – Спас меня, пока я в истерике бился.

– Главное, чтобы это больше не повторялось, иначе я не буду мешать Эсмеральде убивать тебя – хоть зрелище и не из самых приятных.

– Обещаю, – со вздохом ответил Михаил, признавая правоту друга. Затем посмотрев на задумавшегося Бориса спросил: – Почему ты о ней думаешь, об Эсмеральде?

– Она меня впечатлила.

– И что с того? Меня тоже впечатлило, когда она на меня ствол нацелила! Она такая же, как и все, кто нас охраняет и заставляет работать. – Михаил полез на второй ярус. – Рабовладельцы, чем бы они тут ни занимались. Она пристрелит любого из нас, просто так, как она сама говорила, для профилактики. Надеюсь ты это понимаешь?

Михаил укрылся с головой, не желая больше говорить на эту тему. Он признавал, что не заступись за них тогда Эсмеральда, быть им прилюдно казненным, но не испытывал к ней при этом ни малейшей благодарности. Только раздражение и сдерживаемый гнев за свалившееся на него несчастье и тяжелое положение, где его жизнь и жизни его друзей больше им не принадлежали.

– Обе выкурил? – улыбаясь спросил Борис у вернувшегося с курилки Петра Сергеевича.

– Нет. Одну на завтра оставил. Растяну удовольствие.

– Ну вот, Сергеич, жизнь потихоньку налаживается! Теперь отдыхать.

– Отбой! – скомандовал руководитель группы, который чувствовал себя заметно лучше в моральном плане. К нему постепенно возвращались силы, а с ними и уверенность, что все закончится для них благополучно.

Второй рабочий день ничем не отличался от первого, равно как вечер, за тем исключением, что полярники на этот раз не смогли ни у кого выменять что-либо на сигареты. Петр Сергеевич вполне спокойно переносил эти лишения, относясь ко всему происходившему с ним с философской мудростью. Только вина перед своей командой все также лежала тяжелым камнем на его пожилом сердце. Несмотря на это, ребра стали болеть заметно меньше и уже почти не беспокоили в покое, что, конечно, радовало. Он даже был готов выйти на работу, но его уговорили повременить с выходом еще хотя бы один денек.

Через день, как и планировал, он вышел на работу, молча игнорируя протесты своих коллег. Сходить с ума целый день в ангаре с непреодолимым чувством вины было уже невыносимо. При движении ребра еще давали о себе знать, но Петр Сергеевич не обращал на это внимания. В цеху Петрович раздал более молодым полярникам задания, а их руководителя попросил пройти к себе для личного знакомства. Традиционно налив чаю и угостив Петра Сергеевича бутербродом с колбасой, гостеприимный хозяин завел неторопливый разговор.

– Ну и что мне с тобой делать, Петр? – спросил он. – Ты человек уже далеко не молодой, как и я. Ящики таскать тебя не пошлешь, совесть не позволит мне так издеваться над пожилым человеком. Бегать по всему цеху с мелкими поручениями – тоже не то – не мальчик на побегушках.

Петр Сергеевич молча слушал начальника цеха, потягивая горячий чай вприкуску с бутербродом. Ему было все равно, что делать, он готов выполнять любую работу, на которую у него хватит сил, лишь быть со своей группой, функционировать в ней прежним составом и чувствовать жизнь в этом привычном для него проявлении.

– Вань, ты распорядись только, – Петр Сергеевич мог позволить себе подобное обращение к главному мастеру цеха. – Уверен, работа и для меня найдется.

– Да найдется, – махнул рукой Петрович. – Успеется! Давай-ка лучше посидим, чайку попьем, поговорим. Я задания раздал, у меня часок есть свободный.

Разговор заладился сразу. Петрович быстро проникся симпатией к своему земляку и ровеснику, расспрашивая его, как там, на Родине, что нового в мире вообще и много подобных вопросов цеплялось один за другим.

– Новости не смотришь по телевизору? – спросил Петр Сергеевич. – Или в Интернете?

– Какой телевизор, Петя! Тем более Интернет. Он здесь есть, но пользуется им только высшее руководство. Нам можно только газеты просроченные, да журналы старые читать. Вот и все СМИ!

– Так и от жизни отстать можно.

– Да уже отстали.

– Так то, да, – согласился Петр Сергеевич, – но в остальном все серьезно.

Он кивнул головой в сторону цеха, где во всю шла работа. Видя расположение начальника цеха, Петр Сергеевич хотел выведать у него хоть что-то, что дало бы им понять, чем здесь все они занимаются.

– Серьезно, – вздохнул Петрович. – Ладно, это все работа и суета. Оставим это. – Отрезал он, показывая, что о работе разговор лучше не заводить. – Ты сам откуда родом…

После рабочего дня, во время ужина, в ангар вошли два вооруженных человека и увели с собой Михаила, не дав ему толком поесть.

– Мужики, доедайте мою порцию пока не остыло, – крикнул он, когда его выводили из ангара.

– Вернешься, доешь! – крикнул вслед Борис, поднявшись со своего места. – Куда это они? – обратился он к коллегам, бросившим свой ужин. Они растерянно смотрели в сторону выхода не понимая, что происходит, потеряв к ужину всякий интерес.

– Да кто его знает… – пробормотал со вздохом Петр Сергеевич. Поднявшись с места, он пошел в курилку, чтобы выкурить свою единственную сигарету и не оборачиваясь добавил: – На допрос какой-нибудь. Вернется, расскажет.

– Надеюсь, его не расстреливать повели, – тихо произнес Дмитрий. – Вроде, не за что.

– Нет конечно! – Борис снова уселся на свою койку, взяв в руки железную чашку. – Что гадать? Давайте дальше ужинать. А про расстрелы, Димка, давай больше не будем.

– Хорошо. Просто страшно мне.

– Нам всем страшно. И оттого, что выбора нет и жизнь висит на волоске, становится еще страшней. – Борис со звоном бросил на прикроватную тумбочку пустую тарелку, забыв ее помыть. – Подождем, что Мишка расскажет.

– Думаешь, его так быстро вернут? – спросил Дмитрий, отставляя недоеденный ужин. – К утру бы отпустили.

Задавать вопросы было бесполезно, поэтому Михаил молча и покорно шагал за автоматчиком, пока второй шел сзади. Страха он не испытывал. Только усталость и раздражение на самого себя за то, что бездействует, выполняя рутинную работу изо дня в день и что за прошедшую неделю ни на шаг не приблизился к заветному побегу не представляя, как его осуществить. Он был в шаге от полного отчаяния, когда признается самому себе, что выхода отсюда нет, когда поверит словам куратора, говорившего о бессмысленности попыток к побегу. Дальше оставалась только пустота, потому что тешить себя необоснованными надеждами он не собирался.

Дорога была ему незнакома, если учесть, что он знал только две – одну в цех из жилого ангара, вторую в помещение для допросов. Этот новый для него маршрут проходил по мрачным, слабоосвещенным узким проходам, проделанным в скальной породе материковой Антарктиды и уводил их в глубь континента. Он не хотел даже гадать, куда и зачем его ведут, не мучая себя бессмысленными вопросами и тревогами.

Наконец, мрачный коридор остался позади, и Михаил с конвоем оказался в круглой пещере с задраенными дверьми располагавшимися по всему периметру. Открыв одну из них, автоматчики втолкнули полярника в маленькое помещение и заперли за ним тяжелую, выкрашенную в темно-зеленый цвет дверь, одним своим видом наводившую тоску и уныние. Она ярко демонстрировала собой безвыходность положения и отметала любые надежды. Холодные серые стены тесно смыкались со всех сторон, подавляя волю и раздавливая морально. Под невысоким потолком горела маленькая лампочка, заключенная в стальную решетку, дававшую призрачные полутени в этом и без того мрачном месте. Ему дали около часа чтобы оглядеться и осознать, где он оказался, хотя оглядываться тут было особо некуда. Весь антураж подавлял морально одним своим видом, чтобы у запертого здесь человека, даже оптимистично настроенного, за этот час успели посетить самые безрадостные мысли о его ближайшем будущем.

Через час двери карцера громыхнули замком и через них прошел уже знакомый Михаилу человек. Это был тот самый куратор, присутствовавший при первом допросе. Он элегантно держал в руке чашечку ароматного кофе, оглядывая тесное пространство сквозь линзы своих очков. За ним, закрывая тесный проход, остались двое автоматчиков внимательно следивших за пленником.

– Тесноватая коморка, – произнес он и сделал небольшой глоток.

– Как будто вы первый раз видите эту коморку, – ответил Михаил.

– Нет, не первый. Просто смотрю на нее вашими глазами и представляю, как тут можно провести долгую ночь, потеряв счет времени, не сойдя с ума.

– Не сойду, не переживайте. Меня этим антуражем не напугаешь.

– Да я собственно и не хочу вас пугать. Как я уже убедился, вы не из пугливых. Наоборот, хочу сотрудничать с вами. Если только вы не попытаетесь снова меня задушить, как будто это я виноват, что вы оказались в таком положении.

– 

По-моему, мы уже сотрудничаем, – Михаил устало опустился на холодный пол, поджав ноги и обхватив руками колени. – По крайней мере, пытаемся.

– Я не про работу в цеху или еще где-то.

– Вам нужны мои научные знания? – Михаил совершенно не понимал куда клонит его земляк.

– Пока нет. Сейчас от вас требуется только внимательность.

– Давайте уже поточнее!

– Вы куда-то спешите? – куратор допил кофе и присев на корточки, поставил кружку на пол. – Я вижу, как вам не нравится у нас, как вы угнетены тем, что с вами случилось и где вы оказались. К сожалению, так случилось, что более половины людей, работающих на нас, удерживаются нами насильно. Наша задача не допускать даже мысли о побегах и, тем более, о бунте. Но, чтобы пресекать подобные негативные проявления, мы должны быть в курсе всего происходящего во всех сферах деятельности нашей организации. То есть, я предлагаю вам внимательно слушать и смотреть за всем происходящим вокруг вас и незамедлительно докладывать нам при малейших подозрениях на возможность дезорганизовать нашу хорошо отлаженную систему.

Интересно, подумал Михаил, меня пытаются завербовать шпионить за людьми, готовящими побег, когда я сам готов бежать при первой же возможности. И они знают об этом. Тогда сейчас меня начнут обрабатывать. Угрозами или увещеваниями? Оказалось, увещеваниями.

– Если вы проявите себя, вам будут предоставлены полномочия, о которых простые смертные здесь даже не мечтают. – Продолжил куратор. – При достижении поставленных целей, или для достижения определенных задач, вы будете иметь возможность свободно перемещаться по всему секретному комплексу, включая подземный город. Некоторых наших агентов, заслуживших особое доверие и прошедших специальную подготовку, мы отправляем на различные задания в мир. Наша сеть распространяется на все континенты, охватывая множество стран. Любой человек, оказавшийся здесь имеет возможность подняться с самого дна. Только подниматься придется по нашим правилам. Вы не глупый человек, но подумать все же надо.

– Кто вы такие? – устало спросил Михаил.

– Сейчас вы даже не заслужили права знать это. Но все в ваших руках.

– Почему вы просите сотрудничать с вами именно меня? Вы думаете я испытываю чувство вины, что вспылил во время нашего последнего разговора и обозвал вас? Что теперь со мной будет проще договориться?

– Это не мое решение, и оно не обсуждается.

– Если я откажусь?

– Ваше право, – пожал плечами человек, поднимаясь на ноги. – За отказ у нас будет повод вас расстрелять. На этот раз точно. Так что советую подумать. Время для размышлений предостаточно. И еще. Никто не должен знать о нашем разговоре – особенно ваши друзья. Иначе они будут убиты. До свидания.

Дверь тяжело затворила единственный выход из этого мрачного места, послышался лязг железного замка и все стихло. Тишина постепенно сгущалась, становилась плотнее, тягучим звоном наполняя барабанные перепонки. Михаил продолжал сидеть, обхватив руками колени, напоминая со стороны раздавленного, обреченного человека. Нет, он не раздумывал над предложением куратора, ему не нужно время для размышлений. Его ответ будет отрицательным, чем бы ему ни угрожали. Он понимал, что не сможет доносить на людей, пусть ему совершенно незнакомых. Тем более предать своих друзей даже под страхом смерти. Не потому что он такой бесстрашный и благородный, просто не сможет и все. Поднявшись на ноги, Михаил несколько раз ударил ногой по двери привлекая внимание стражи.

– Эй, охрана! – кричал он в закрытую дверь даже не подозревая, что он совершенно один в этой пещере. – Открывай!

Он несколько раз крикнул то же самое на английском, но так и не дождавшись ответа, крепко выругался и опустился на холодный каменный пол ждать утра. Михаилу не верилось, что его расстреляют, но он был готов к этому. Лучше сейчас и сразу, если и правда пути отсюда нет. Только если не предать всех вокруг и себя самого в первую очередь. Сколько здесь ходит среди них таких завербованных, прислушивающихся к каждому слову, докладывающих своим патронам о том, кто что сегодня сказал и как сделал? Пусть хоть все население этого подледного города шпионит друг за другом – ему плевать. Да, здесь никому нельзя доверять, но у него есть друзья, которые не предадут его, как и он их не предаст никогда.

Время не казалось Михаилу томительно долгим. Он перебрал в памяти свое прошлое, заглянув в глубины далекого детства, когда ходил в детский сад и только пошел в школу. Подумал о скоротечности времени. Что уже его сын пойдет в этом году в первый класс. Увидит ли он, Михаил, это важное для любого родителя событие? Первого сентября Антарктида еще будет погружена во мрак полярной ночи, и он совсем не хотел оставаться здесь до этого времени, если только судьба подарит ему шанс на спасение.

Раздались приглушенные шаги, уже привычно громыхнул тяжелый фиксирующийся засов и толстая дверь, выкрашенная темно-зеленым цветом, распахнулась. За ней стояло два автоматчика, один из них кивком головы показал на выход. Ну вот и все, пронеслось в голове Михаила – ведут на расстрел. Потом опомнился и взял себя в руки: его не спросили о том, какое решение он принял! Он решил, что его ведут в комнату допросов, но вновь ошибся. Его конвоировали из карцера прямиком в цех, не задавая больше никаких вопросов и не требуя ответов. Для него это было как спасение, ведь он уже готовился к смерти. Петрович дал ему задание и Михаил приступил к работе, не понимая, что все это значило.

Полярники смогли поговорить с ним только во время обеденного перерыва, так как были разбросаны по всему цеху с разным планом работ. Друзья были рады увидеть его целым и невредимым, и только усталое осунувшееся лицо и красные глаза говорили о проведенной бессонной ночи.

– Я, конечно, не твоя жена, чтобы задавать тебе такие вопросы, но все же – где ты шлялся всю ночь? – Борис был как всегда полон оптимизма и аппетита, быстро поглощая нехитрый обед. – И не смей нам врать!

– Вызывали по работе, – улыбнулся Михаил, чувствуя, как поднимается настроение и что он очень рад видеть своих друзей.

– Теперь в ночную работаешь? – поддержал шутливый тон Петр Сергеевич. – На двух работах тяжеловато будет.

– Жетонов заработает! – протянул Дмитрий. – Может, по карьерной лестнице вверх поднимешься.

Михаил растерянно посмотрел на Димку. Ему не понравилась реплика про карьерный рост, о котором говорил тот тип в карцере. Он понимал, что это совпадение, но было неприятно.

– Начальником стану, про вас не забуду, – отшутился Михаил.

– Нет, серьезно, – не унимался Борис, покончивший с обедом. Теперь он пил горький черный чай без сахара. – Куда тебя водили?

– В камеру посадили.

– За что?

– Сказали для профилактики. Объяснили, что, если будем плохо работать, запрут на трое суток без воды и еды. Там даже толчка нет, чтобы в сортир сходить! Так что парни, лучше работать!

Потом Михаил постарался сменить тему, чтобы больше не возвращаться к этому, тем более его ложные объяснения вроде бы были приняты.

Дни быстро сменяли друг друга. Последний самолет давно оторвался от поверхности, оставив за собой оставшихся с ночевкой на научных станциях полярников. Для попавших в плен ученых уже не имело никакого значения, что они опоздали на последний рейс. Здесь, в глубоких недрах Антарктиды их жизни продолжали зависеть от их трудоспособности и покорности, хотя и это не могло гарантировать им уверенности в завтрашнем дне. Они жили только призрачной надеждой, совершенно ничем не подкрепленной, и поддержкой, когда каждый был готов подставить плечо своему другу, терявшему надежду или впадавшему в отчаяние. Все они прошли через это в той или иной степени, но общий настрой группы и волевые качества закаленных Антарктидой мужчин никогда не позволяли им безоговорочно принять реальность, безропотно отдаваясь воле судьбы. Петр Сергеевич постепенно приходил в себя и сейчас не был таким подавленным, как в первые дни: бессонные ночи, которые он коротал в курилке с сигаретой, погруженный в мрачные мысли, беспокоили реже, что сказалось на его моральном настрое. Чувство вины он запрятал поглубже, понимая, что оно будет ему только мешать.

За это время никого больше не уводили на допросы и не бросали в карцер. Несмотря на монотонный труд в одном и том же месте, незаметно пролетел месяц с момента пленения. Какие только варианты не рассматривали полярники для побега, но ни один из них не был хоть сколько-нибудь надежным вариантом. Это сильно удручало ученых, но они продолжали искать возможности для реализации своей идеи не покидавшей их головы ни на секунду, чем они и сохраняли в себе искру жизни во всей окружавшей их безысходности. В конце концов они пришли к выводу, что побег при имеющихся обстоятельствах невозможен. Был необходим выход в город. Большой город мог предоставить более достойные шансы для побега, как казалось полярникам. Но пропуск так никто и не получил, несмотря на все старания ученых. Им оставалось только ждать, как бы тяжело это не было.

Несколько раз их отправляли на другие работы на день-два, после чего опять возвращали в цех. Как правило по одному, когда не хватало рабочих рук на каком-то определенном участке. Петр Сергеевич всегда оставался в цеху, прибирая за рабочими разбросанный мусор и выполняя рутинную, мелкую, но всегда необходимую в любом деле работу.

Так, в один из дней Борис был направлен на работы в огромную теплицу, где выращивались всевозможные овощи и фрукты для элиты. Теплица представляла собой очередной ангар, с хорошо спаянными, плотно подогнанными стальными листами, обшитыми теплоизоляционным материалом для сохранения необходимых температур. Растения, за которыми ухаживали сотни специально обученных людей, хорошо росли под светом ультрафиолетовых ламп, питаясь соками из плодородной, удобренной земли.

– Имей в виду, – предостерег Бориса местный агроном, – сорвешь хоть один огурец или помидор – тебя выведут и прилюдно расстреляют!

– Жадные они какие-то, – спокойно ответил Борис, разглядывая длинные ряды высокой ботвы, где созревал очередной урожай помидоров. – Куда куртку повесить можно, а то у вас тут жарковато.

Весь день полярник возил на тележке сырую землю, засыпая ею ящики, где ее разрыхляли и готовили к рассаде новых саженцев. Персонал был такой же интернациональный, как и вся подледная Антарктида, и судя по тому, как они уверенно справлялись со своими обязанностями, говорило о том, что они работают здесь давно. Борис пытался завести разговор с несколькими рабочими, но они игнорировали каждое его слово. Диалоги ограничивались исключительно командами куда и сколько везти земли. Во время обеденного перерыва, с тарелкой в руке, Борис решил прогуляться по этому широкому полю разбитому на сектора. Его в немалой степени удивило разнообразие произраставших здесь растений, приносивших хороший урожай. В примыкающем ангаре он увидел длинные ряды виноградника, что удивило его еще больше. Как раз шел сбор урожая и в воздухе пахло свежим виноградным соком и сочной зеленью. Борису безумно захотелось сорвать гроздь и быстро съесть ее, наслаждаясь налитыми соком ягодами даже вместе с косточками! Он простоял здесь недолго, пока его не прогнали местные работяги. Изучая этот шедевр аграрного искусства, он пошел в другом направлении, к другому сочлененному ангару, на ходу поглощая обед. В следующем секторе был разбит самый настоящий сад. Борис вошел в него и присел под ближайшей яблоней, но и отсюда его прогнали куда подальше. Пришлось вернуться к своим грядкам с помидорами, где он провел остаток обеденного перерыва облокотившись на теплые батареи, согревавшие теплицу.

Михаилу досталась другая работа, близкая ему по профессии. Его отправили на участок, где обрушился ледяной туннель, чтобы быстро восстановить движение по нему. Из-за постоянного движения ледников в Антарктиде, туннели приходилось часто ремонтировать, так как они деформировались, разрушались, покрывались трещинами и нарушали подачу электроэнергии в различные участки этой сложной и запутанной сети подземных переходов. Некоторые части лабиринтов, что проходили в самом леднике, иногда разрушались полностью и не подлежали восстановлению, отчего их приходилось забрасывать и пробивать новые. Михаил был направлен как раз на такой участок, где ему пришлось выдалбливать в толще новые ходы, сгребать лопатой колотый лед, таскать тяжелые кабеля. Он был относительно недалеко от поверхности и это теребило душу полярника. Будь у него возможность и имеющийся под рукой инструмент, он давно бы пробил себе путь на поверхность. Но это было невозможно, так как рабочие находились под пристальным вниманием вооруженной охраны, что только доказывало близость выхода из города.

Дмитрию досталась грязная работа. Ему пришлось утилизировать накопившийся со всего города мусор, весь день швыряя его лопатой в огромную печь, не брезговавшей никакими отходами, жадно поглощавшей все, что попадало в ее пылающее чрево. В конце утомительного дня, после сжигания отходов он чистил остывшую печь, выгребая из нее золу. Сейчас ему представился шанс выяснить то, о чем он думал весь день. Дымоход должен вести на поверхность, но Дмитрий сомневался в этом. Такое огромное количество выделяемого тепла было бы уже давно зарегистрировано учеными и исследовано, что немедленно бы привело к обнаружению подледного города. Невозможно скрыть такую активную промышленную деятельность, думал он. Тогда как местные инженеры решили этот вопрос? Перераспределением потока выделяемого тепла, фильтрацией продуктов горения и его дальнейшего охлаждения в естественной среде? Возможно. Тогда в этом промышленном секторе обязательно должна быть сложная схема вентиляционных ходов, которые так или иначе все равно должны вести на поверхность. Стоя в огромном чреве еще теплой печи, он чувствовал сильную вентиляционную тягу, принудительную или естественную – неважно. Этот вариант с вентиляцией просто необходимо было проработать.

Мусоросжигательная печь разместилась в дальнем углу большой пещеры, куда сваливали мусор, привезенный со всего города для его дальнейшей утилизации. Дмитрий осторожно огляделся и убедившись, что он совершенно один, осветил дымоход фонариком. По правилам подземного города, каждого жителя обеспечивали такими фонариками для работы в плохо освещаемых местах и для удобства передвижения по неосвещенным участкам улиц. В черном от копоти дымоходе, имевшем диаметр свыше двух метров, торчали огнеупорные кирпичи, выставленные лесенкой и уходившие далеко вверх. Еще раз убедившись, что он один, Дмитрий рискнул произвести разведку. Вцепившись в покрытые золой кирпичи, он начал подъем. Преодолев около пяти метров, он услышал чьи-то голоса внизу. Вжавшись в стену, Дмитрий замер, с ужасом смотря вниз. Если его обнаружат поднимающегося по дымоходу – ему конец. Он даже не успеет попрощаться с друзьями. В прижатой к стене груди бешено колотилось сердце. Казалось его удары сотрясают весь дымоход, привлекая к себе внимание находившихся рядом людей. Если это мусорщики, прикатившие на тележке очередную партию отходов, это не так страшно, но если это охранники пришедшие за ним, то это конец. Снизу донесся грохот разгружаемых ящиков, прозвучавших для Дмитрия как музыка. После разгрузки голоса стали удаляться. Не обращая внимания на высоту, Дмитрий продолжал подниматься все выше как хороший скалолаз. В кромешной темноте покрытого копотью дымохода невозможно было определить высоту. Решившись, полярник рискнул воспользоваться фонариком. Держась одной рукой за выступ, второй вынув фонарь, он посветил вверх. Луч уперся в широкую решетку из толстенных прутьев в метрах трех над головой. Дмитрия это не остановило – он не собирался сдаваться, решив добраться до решетки. Быстро преодолев это расстояние, забыв про страх и осторожность, приложив усилия он попытался приподнять решетку. Она оказалась незакрепленной, лежавшей на коротком выступе, державшейся под собственным немалым весом. При желании можно было ее приподнять и протиснуться в образовавшуюся щель даже одному. А если рядом будут друзья, сделать это будет еще проще. Оставалось только выяснить, куда конкретно ведет дымоход и нет ли там запертых решеток.

Вновь снизу послышались голоса, короткие и резкие. На этот раз охрана! Рабочий день окончен, и они пришли проводить его в ангар. Дмитрий бросился вниз, стараясь успеть спуститься до того, как они заглянут сюда. Он не успел преодолеть и половины пути, как его осветил плотный яркий свет двух мощных фонарей. Раздались крики охранников, один из них скинув автомат прицелился в Дмитрия, но увидев, что он спускается, не стал стрелять, дождавшись его благополучного возвращения.

– Ты что там делал?! – спросил охранник, когда Дмитрий, весь испачканный, спустился вниз и вышел из печи. – Бежать хотел?!

Мощным ударом в лицо охранник отбросил его обратно в печь, отчего пленник упал в кучу золы, подняв тучу черной пыли. В глазах у парня все поплыло и потемнело. Сильные руки вытащили его обратно и нанесли еще несколько ударов в живот и по лицу вырубив его окончательно. Швырнув полуживое тело на тележку, охранники заставили мусорщиков везти избитого за ними.

Перемещения по городу и работа на новых местах никак не могли приблизить полярников к желанному побегу. Они были все также ограничены и контролируемы. Служба безопасности, знавшая свое дело не оставляла никому ни малейшего шанса на побег.

Дмитрия вернули после допроса обратно поздно ночью, побитого, с застывшей кровью на губах и практически полностью заплывшими от гематом глазами.

– За что тебя так? – участливо спросил проснувшийся Борис, вглядываясь в распухшее от избиений лицо младшего коллеги.

– Посчитали, что плохо работаю, – ответил Дмитрий, еле шевеля разбитыми губами, которому было запрещено рассказывать друзьям о попытке побега. Он весь допрос утверждал, что взобрался по дымоходу исключительно с целью чистки стен от налипшей гари, но ему, разумеется, не поверили.

Михаил с Петром Сергеевичем крепко спали, не слыша разговора. Борис молчал, подавляя в себе бессильную злобу, не в силах вымолвить ни слова.

– Профилактическая беседа, – устало добавил Дмитрий, заваливаясь на кровать. – У меня завтра выходной.

Укрывшись с головой, он повернулся на бок и практически мгновенно заснул после изматывающих допросов и избиений.

Уводы на допросы рабочих среди ночи считались нормой. В жилом ангаре включалось яркое освещение, врывались вооруженные люди и вытащив с постели уставшего работягу, сбросив его на пол, били ногами, чтобы, как говорили конвоиры, он быстрее пришел в тонус. Затем, подталкивая в спину кулаками и стволами автоматов, уводили, и никто не знал, когда он вернется и вернется ли вообще. Периодически доставалось и полярникам. В одну из таких ночей увели Бориса, который, не вытерпев издевательских тычков в спину бросился на охрану, после чего был благополучно избит и доставлен в карцер. Там ему пристегнули одну руку к стальной скобе над головой и оставили. Ноги подкашивались, но пристегнутая, давно затекшая рука не давала возможности присесть на холодный пол. Через час томительного ожидания к нему пришла Эсмеральда. Оглядев его побитое лицо и замученный вид, она ухмыльнулась.

– Не хотите жить спокойно, Борис?

– Мы же согласились работать на вас, – тихо произнес он. – Чего вы еще от нас хотите?

– Профилактика. – Цинично бросила женщина. – Ну и надежда, что вы согласитесь с нами сотрудничать и шпионить за коллегами.

Борис смотрел на стоявшую перед ним женщину, думая о том, что природа наградила ее красотой и бессердечием одновременно, словно забрав последнее как компенсацию за внешность. Была ли она такой или стала со временем в этом жутком городе, где смогла развернуться как следует? Почему за этой строгой красотой скрывается столько жестокости и цинизма? Могла ли она быть другой, думал Борис, любящей женой, заботливой и ласковой матерью? Современной женщиной, умело совмещающей карьерный рост и заботу о семейном очаге? Наверное, нет. Слишком холодным блеском светились ее глаза, невозмутимость красивого лица и жестокость произнесенных слов перечеркивали все ее женское начало.

– О чем вы задумались? – участливо спросила она.

– О вас. – Честно ответил Борис. – Почему вы стали такой, какая есть?

– Да какая вам разница, мой милый друг, какой я была? Для нас с вами важно, какая я сейчас. Отвечайте на вопросы по существу!

– Я говорю нет. От лица всех своих друзей. Вам проще подыскать кого-нибудь другого.

– Другие найдутся, можете не сомневаться. Неужели вы не хотите заработать на дополнительный паек?

– Вы издеваетесь?! – Борис рванулся с места, но наручники удержали его. – Прошу, оставьте нас в покое!

– Не могу, – улыбнулась Эсмеральда, даже не моргнув на порыв Бориса. – Рабы, особенно такие как вы, все время что-то затевают. Вот нам и приходится приглядывать за вами.

– Значит вы боитесь. – Сделал вывод полярник, вновь взяв себя в руки. – Вы боитесь восстания! Целая армия вооруженных до зубов головорезов боится безоружных рабов!

Борис громко расхохотался, но неожиданный удар по лицу оборвал его смех, но не веселье.

– Заткнись! – Эсмеральда, несмотря на порыв, оставалась спокойной.

– Мне кажется вы нас переоцениваете, – продолжал веселиться полярник. Крепкая оплеуха его совершенно не отрезвила, наоборот, раззадорила его еще больше. – Или у вас к нам предвзятое отношение? Зови своих конвоиров! Я хочу плюнуть им в лицо! Я никого не боюсь!

– Мне нужны, такие как вы. – Многозначительно произнесла женщина, серьезно глядя Борису в глаза, словно оценив его храбрый порыв. – Без вас мне не справиться. Вы умные люди, решительные и с характером. Мне нужны такие. Это ваш шанс на спасение.

– Эсмеральда, надеюсь это наш последний разговор. – Уже спокойно ответил Борис.

– Здесь я решаю, когда последний разговор, когда последний вдох…

– Запугать меня хочешь! – Борис снова в отчаянной попытке рывком попытался вырваться из оков и в очередной раз наручники сдержали его.

За спиной женщины сразу появились солдаты все это время стоявшие где-то за дверью.

– Он хотел напасть на вас? – спросил один из них и занес приклад, пытаясь усмирить разбушевавшегося пленника, но Эсмеральда остановила его.

– Нет, этот мужчина никогда не поднимет на женщину руку. Выйдете, я с ним еще не закончила.

– Я не хочу больше вас видеть! – Сказал Борис, когда они вновь остались в камере одни. – Признаюсь, вы меня изрядно впечатлили своей эффектной внешностью с первого взгляда. Но мне противно, что такая женщина как вы встала на сторону зла!

– На сторону зла?! – Рассмеялась Эсмеральда. – Наивный. Ты понятия не имеешь, что здесь происходит. Откуда тебе знать, где зло, где добро, не видя общей картины? Твой мир сужен до работы в цеху и ужина в ангаре! С такого ракурса ни ты, ни твои друзья, которыми ты так дорожишь, не способны ничего разглядеть.

Не дав сказать полярнику ни слова, она отошла к двери.

– На сегодня с него хватит. Пусть простоит до утра, подумает над своим поведением.

Съязвила Эсмеральда и, бросив на Бориса презрительный взгляд, вышла за дверь, оставив его коротать ночь в тишине. После этого допроса Борис не вышел на работу, провалявшись весь день на койке, так как его тело болело от побоев и сильно ломило от ночного стояния в неудобной позе.

Через несколько дней очередь дошла до Михаила. Он сразу взял себя в руки, пообещав, что стерпит все, но не произнесет ни слова. В этот раз его допрашивала эта опасная женщина, утверждая, что они готовятся к побегу и ей это достоверно известно, требуя от него признания. Михаил ненавидел ее всем сердцем, но ненависти не выдавал, чтобы не тешить ее самолюбие. Она умела издеваться над людьми, не прикасаясь к ним и пальцем. Ядовитые замечания, унижения, оскорбления, она наносила болезненные удары по уязвимым местам обнаженной души и подавленного разума отчаявшегося человека. Она могла силой слова завербовать кого угодно, ее обещаниям было легко поверить, потому что обманывать ей не было смысла. Она втиралась в доверие, казалась близким другом и через секунду обрывала дружелюбный тон, превращаясь в ядовитую змею. Человеческая психика не могла долго выдерживать подобных перепадов и ломалась. Люди признавались ей во всем и были готовы даже выдумать мнимую угрозу их таинственному миру, лишь бы она прекратила эту моральную, такую болезненную обработку. Или, наоборот, были счастливы, когда она, улыбаясь самой искренней на свете улыбкой спрашивала про условия труда, возникающие трудности, участливо выслушивала жалобы и пожелания. Допрашиваемым бедолагам хотелось сохранить этот доверительный тон, положительный настрой, сделать так, чтобы эта женщина оставалась в хорошем к ним отношении как можно дольше, даже понимая, что ей на всех наплевать. Ей не нужен был напарник, чтобы играть в «хорошего» и «плохого», она прекрасно совмещала в себе все необходимые в ее работе качества и справедливо гордилась этим. Для нее это была и работа, и игра одновременно. Она, как опасный хищник игралась со своей обреченной жертвой, оставляя ей надежду, отпуская от себя, давая возможность взглянуть на открывающуюся свободу, чтобы через секунду лишить всего.

Михаил, как и обещал, не проронил ни слова. Эсмеральда закончила свою тираду тем, что пообещала ему, что очень скоро он сам будет молить выслушать его. Но он был несгибаем. И дело не только в его внутреннем стержне. Он держался за непоколебимые истины, основы дружбы и доверия, собственные моральные принципы, переломить которые было просто невозможно.

После очередного тяжелого рабочего дня Михаил долго не мог заснуть несмотря на усталость. Он лежал в темноте, слушая тихую песню, которую исполнял мексиканец, подыгрывая себе на старой гитаре. И даже не понимая слов, было легко догадаться, что она исполнена грусти и тоски по родным краям и близким людям. Мексиканец, которого все звали Педро, так как его настоящее имя никто не мог запомнить, был довольно словоохотливым парнем, ограниченный только знаниями английского, на котором здесь все хоть как-то пытались общаться между собой. Стараясь не разбудить отдыхавших коллег, Михаил аккуратно спустился со второго яруса и присел рядом с Педро. Тот словно не замечал слушателя, продолжая тихо перебирать огрубевшими пальцами натянутые струны. В темноте возник силуэт и присел на холодный пол напротив музыканта. Через минуту к нему присоединился еще один слушатель, затем еще. К концу песни вокруг Педро собралась приличная публика человек из десяти, молчаливо слушавших его песню и каждый из них слышал в ней что-то свое. В этот вечер, аккомпанируя себе незамысловатым перебором, он разоткровенничался с собравшейся перед ним публикой и рассказал, как попал сюда. Его большая семья жила бедно, он перебивался случайными заработками, жена, как могла растила детей. Как-то ему предложили в одной солидной фирме работу, предполагавшую длительную командировку с полным обеспечением и солидным авансом для оставшейся семьи. Как тут было не согласиться! Он не сразу понял, где оказался, и не сразу осознал, что эта командировка для него никогда не кончится. Завершив печальную повесть, Педро вновь затянул свою песню, устало откинувшись на подушку с гитарой на груди.

Вернувшись к себе, Михаил так и уснул под тихие напевы. Но среди ночи проснулся Петр Сергеевич. Признав тщетность своих попыток заснуть, он решил скоротать очередную бессонную ночь за крепкой сигаретой в курилке. В свете тусклой лампы, облокотившись о стену и опустив голову он сделал пару затяжек. Приятный горький дым, казалось, наполнял не легкие, а душу, успокаивая ее хоть на этот короткий миг. Он глубоко погружался в свои мысли уносясь далеко отсюда. К реальности его вернул приглушенный звук, доносившийся из соседней душевой. Петр Сергеевич прислушался и только после этого различил чей-то сдавленный хрип. Не понимая, что там происходит, он осторожно вошел в полутемную душевую, освещенную единственной лампой в дальнем углу, и увидел, как на перекладине, в самодельной петле из ремня болтался человек издавая эти самые хрипы. Ремень не сдавил его горло полностью, оставляя узкий проход, через который организм инстинктивно закачивал жизненно необходимый для себя воздух, несмотря на отчаянное желание хозяина умереть. Петр Сергеевич растерянно смотрел на представшую перед ним страшную картину, не в силах сделать и шага. В полумраке он не сразу узнал в висящем человеке Педро, настолько сильно его лицо было искажено предсмертными судорогами. Мексиканец неожиданно сильно конвульсивно дернул всем телом, что вывело замершего полярника из овладевшего его оцепенения. Петр Сергеевич бросился на помощь, обхватив Педро за ноги и попытался приподнять его, чтобы снизить, насколько это было возможно, давление ремня. Самостоятельно вызволить умирающего из петли пожилой человек не мог и громко позвал на помощь. Первым в душевую вбежал Борис, также растерянно замерев, еще толком не понимая, что происходит, но уже через секунду помогал своему руководителю удерживать обмякшее тело. Когда подбежали еще рабочие, совместными усилиями они извлекли мексиканца из петли и уложили его на пол, подозревая, что опоздали. Но вот посиневший Педро сделал хриплый вдох, затем еще. Он был спасен!

– Ты это брось, Педро. – Строго сказал Борис, усевшись на край кровати, куда уложили мексиканца, чтобы тот приходил в себя. Вокруг собралась толпа разбуженных людей, желавших поддержать отчаявшегося, доведенного до предела человека. – Знаю, непросто. Но все обязательно изменится! Ты меня понимаешь?

– Понимать… – Прохрипел Педро, держась рукой за поврежденное горло, на котором красовалась яркая широкая полоса от ремня. Устало улыбнувшись, вытирая слезы, он добавил: – Так не делать. Честно!

– Вот и хорошо. – Похлопал по плечу Петр Сергеевич спасенного мексиканца. – Не подведи.

– Мужики! – Обратился Борис к собравшимся, поднимаясь с постели Педро. – Предлагаю парню устроить выходной, пусть приходит в себя, а вечером, чтобы не оставался голодным, поделиться с ним ужином.

Поддержав несчастного дружескими похлопываниями по плечу, все разошлись по местам и вскоре в ангаре стало тихо, словно этой ночью не произошло ничего необычного. Случай с Педро был не единственным. Монотонность труда, однообразие и, что самое главное, безысходность, все это сводило с ума. Потерявшие надежду, признавшие, что до конца дней останутся рабами, сводили счеты с жизнью, видя в этом единственный выход из этого страшного места.

В один из вечеров, как только рабочие устало развалились по кроватям после нехитрого ужина, в ангар вошли солдаты и приказали всем быстро одеваться и идти к выходу. Полярники, привыкшие, что на допросы уводили всегда по одному и редко, когда по двое, были удивлены всеобщим сбором.

– Что это значит? – облачаясь в свитер спросил Борис у одного из рабочих.

– Ничего хорошего! – ответил тот, завязывая ботинки. – Скорее всего нас приглашают на профилактические мероприятия.

– Это как?

– Сейчас узнаете!

Толпу рабочих повели по широкой, хорошо освещенной улице, вдоль стен которой стояли автоматчики, внимательно наблюдая за шествием. С разных ходов, вливаясь в общий поток, выходили такие же уставшие люди, безропотно шагая в указанном направлении. Пещеру наполнил шорох одежды и мягкий стук рабочих ботинок.

– Не нравится мне это, – Михаил говорил тихо, чтобы не привлекать внимание конвоиров. – Со всех ангаров работяг согнали.

– Не думал, что здесь их так много! – ответил Дмитрий, озираясь по сторонам.

– Больше тысячи, не меньше. – Сообщил Борис, с высоты своего роста оглядев всю толпу. – Сосед сказал, на какое-то мероприятие профилактическое.

– Надеюсь. – Вздохнул Михаил. – А то как на убой ведут. Может мы им стали больше не нужны, и они решили устроить сокращение. Только в своем стиле.

– Вот и мне так начинает казаться, – согласился Дмитрий. – Петр Сергеевич, что скажете?

Руководитель в ответ только пожал плечами, продолжая угрюмо брести вместе с толпой. Он не собирался размышлять на эту тему, считая это бесполезным занятием и лишней нервотрепкой, предпочитая дождаться, когда все проясниться само по себе.

Толпа рабочих рекой вылилась из улицы в полутемный амфитеатр, стекая по каменным ступеням вниз, к ярко освещенной сцене, плотными рядами поднимаясь вверх, пока не заполнила собой все пространство. Полярники оказались недалеко от сцены, начиная понимать, что здесь происходит. Все молчали, не решаясь проронить ни слова в этом мрачном месте, предназначение которого было очевидным.

На сцену вывели закованных в цепи людей в изорванной одежде и залитыми кровью лицами от побоев. Они стояли, опустив головы, тяжело дыша, словно задыхались от осознания уготованной им расправы.

На сцену вышел человек в военной форме и громогласно сообщил:

– Перед вами смертники, жить которым осталось считанные минуты. – Он театральным жестом указал на обреченных. Артистизму и хорошо поставленному голосу этому человеку было не занимать. – Мы выявили этих неблагонадежных благодаря нашей хорошо отлаженной системе безопасности.

Он сделал короткую паузу, в которую Михаил успел быстро шепнуть Борису:

– Это твоя Эсмеральда постаралась!

Борис никак не отреагировал на это заявление, продолжая серьезно смотреть на сцену, вспоминая слова упомянутой Эсмеральды, говорившей, что показательные казни всегда полезны.

– Теперь они будут казнены, – продолжал разыгрывать свой страшный спектакль человек в форме. – И послужат хорошим назиданием вам, собравшимся в этом уютном амфитеатре.

Он поочередно, на память, зачитывал обвинение, после которого автоматчики короткой очередью расстреливали приговоренных. Выстрелы заполняли не только все пространство мрачного амфитеатра, но и сознание собравшихся в нем людей, рождая в них еще больше страха и безысходности. На полярников казнь людей произвела неизгладимо страшное впечатление, тяжелым, болезненным грузом осевшее в душе.

Если верить предъявленным обвинениям, все эти люди готовили побег, но их попытку пресекли еще на этапе планирования. Они даже не успели ничего предпринять ради задуманной свободы, когда кто-то донес на них и как результат эта прилюдная казнь. Михаил вспомнил, как был готов умереть в тот день и, если бы не Борис, он точно так же стоял бы здесь ожидая быстрой пули в голову и грудь.

– А теперь унесите и бросьте их в печь! – Распорядился ведущий кровавого шоу, после чего ожидавшие за сценой приказа люди быстро вынесли тела казненных со сцены. – Пусть от них не останется ничего, как не останется в ваших головах и мысли о побеге или непослушании! Теперь можете идти. Вы свободны!

Последняя фраза прозвучала как издевательство.

Раз в месяц, всем насильно удерживаемым людям устраивали официальный, оплачиваемый выходной. В этот день каждому выдавалось по бутылке местного самогона и пачке сигарет. Предполагалось, что это разнообразит будни рабов, отвлечет и немного скрасит их серое и безрадостное существование. В ангаре началась массовая попойка. Полярники тоже позволили себе расслабиться, распивая напиток сомнительного качества со своими товарищами по цеху. Петр Сергеевич разбогател на целых четыре пачки, так как некурящие коллеги отдали ему свои. Он теребил их в руках, не веря своему богатству. Ведь все это время ему перепадало только поштучно и то не каждый день.

Вскоре ангар наполнился громкими разноязычными разговорами, где-то в углу стали распевать песни. Каждый из них понимал, что кругом могут быть доносчики, но это не мешало им разговаривать друг с другом на наболевшие темы и обсуждать что-то из своей серой жизни. Вскоре между двумя захмелевшими рабочими разгорелся отчаянный спор, переросший в самую настоящую драку. Дерущихся попытались разнять, но это привело к еще большему столпотворению. В ангаре, сквозь тяжелое дыхание посыпалась отборная ругань, прерываемая ударами по лицу и корпусу. Кто-то, упав на прикроватную тумбочку, разломил ее под своим весом на части, отчего хозяин бросился с удвоенной яростью на лежавшего среди щепок обидчика.

Полярники оставались от этого действа в стороне, не принимая чью-либо сторону разгоревшегося конфликта. Они словно смотрели кино, где в салуне началась массовая драка, больше напоминавшая возню. Возможно, они и приняли бы самое активное участие в мордобое, если бы им дали повод проявив агрессию в их адрес.

Драка прекратилась также внезапно, как и началась. Выплеснувшие свои накопившиеся эмоции, работяги дружно продолжили распивать крепкие напитки, шумно обсуждая произошедшую потасовку, не держа друг на друга обид. Быстро захмелев, они попадали по своим местам, не в силах больше продолжать сомнительное веселье. В жилом ангаре наступила тишина, нарушаемая только пьяным храпом.

Поздно вечером, Михаил, практически не пивший в этот день, разговаривал с Петром Сергеевичем. Дмитрий с Борисом уже крепко спали, набираясь сил перед очередным рабочим днем.

– Как настроение, Сергеич?

– Получше Миша, получше. Теперь думаю, как курево на месяц растянуть.

– Не стоит, – возразил Михаил, понижая голос. – Надеюсь, к тому времени мы уже выберемся отсюда.

Мимо прошагал угрюмый Педро, зажав в зубах сигарету. Полярники, несмотря на нормальные отношения со всеми проживающими в ангаре, не доверяли никому, не без оснований опасаясь каждого.

– Хотелось бы… – вздохнул руководитель группы, когда Педро скрылся за дверью курилки. – Жаль пока без вариантов.

– Вот именно! Пока! Представится еще шанс. Подвернется случай, который мы не упустим, будь уверен! Рано или поздно должно что-то поменяться.

– Пойду покурю, – Петр Сергеевич медленно поднялся, направляясь в курилку. – Не буду экономить до следующего раза!

– Правильно! – Михаил поднялся следом. – Пойдем, составлю тебе компанию.

Вошедшие в курилку мужчины резко остановились у порога, обнаружив тихо висящего в петле Педро. Они молча переглянулись, понимая, что на этот раз мексиканец все же завершил начатое.

В начале марта Петрович дал полярникам особое задание – разобрать завал в дальнем углу цеха и отсортировать его.

– Если разберете завал до вечера, каждый получит по два жетона. – Объявил Петрович и удалился по своим делам.

– Разбогатеем, мужики! – Борис был как всегда полон позитива. – Я угощаю сегодня Сергеича целой порцией!

– А я куплю ему пачку сигарет, – заявил Дмитрий.

Дело в том, что в силу своего возраста Петр Сергеевич выполнял в цеху несложную работу и получал за нее всего три жетона в неделю. Если бы не его подопечные, делившиеся с ним едой и угощавшие сигаретами, он бы совсем зачах. На этом фоне хронического стресса вчера у Петра Сергеевича сильно прихватило сердце и сегодня он не смог выйти на работу из-за мучавшей его одышки.

Михаил молчал, глядя на гору мусора возвышавшуюся перед ними. Угол был завален всяким хламом: тут были нагромождены разбитые ящики, бракованные детали, не успевшие попасть на переплавку, бесконечно длинные кабеля и толстые шланги, перепутанная проволока, поломанные инструменты, и все это было кем-то свалено в одну кучу, превышавшую два человеческих роста. Глаза боятся, а руки делают. Полярники быстро разбирали наваленную кучу, расфасовывая по контейнерам материал. Больше половины они разобрали уже до обеда.

После обеда куча мусора убавилась настолько, что гора деревянных ящиков, не поддерживаемая больше другим хламом, с грохотом рухнула вниз, открыв за собой ржавую дверь. Мужчины вопросительно переглянулись между собой.

– Надо проверить, открыта или нет. – Борис стал пробираться через валявшиеся на полу ящики к двери. Михаил оглянулся – поблизости никого не было – все были заняты своей работой в цеху у станков и конвейеров.

– Открыта! – Борису пришлось пригнуться, чтобы протиснуться в узкую невысокую дверь. – Сейчас гляну, что там.

Через минуту он вернулся, глаза его горели огнем надежды.

– Там вертикальная лестница на верх идет! Вся ржавая. Похоже ею давно никто не пользовался. Надо узнать, куда она ведет.

– Думаете Петрович про эту дверь ничего не знает? – спросил Дмитрий, хорошо запомнивший урок с дымоходом. – Он специально заставил нас разобрать завал, чтобы ее откопать! Если он узнает, что мы ее открывали, нам конец!

– Я все равно разведаю, куда эта лестница ведет, – упрямо заявил Борис.

– И лучше сделать это сейчас, – посоветовал Михаил, оглядываясь в сторону цеха, совершенно не тревожась по поводу возможного наказания. – Давай, Борька, разузнай там все, а мы тебя прикроем.

Дважды Бориса просить не пришлось. Он быстро скрылся в узком проеме, затворив за собой ржавую дверь. Михаил с Дмитрием снова завалили проход ящиками, замаскировав обнаруженный ход и принялись к расчистке в другом месте.

– Не нравится мне все это, – проворчал Дмитрий, сматывая длинную проволоку. – Нарываемся на неприятности, выдаем себя. Эта выходка смело тянет на смертную казнь.

– А нам иначе никак, – спокойно возразил Михаил. Он хорошо помнил тот расстрел в амфитеатре. Словно это было вчера, он отчетливо видел, как пули сотрясали живые тела, через секунду делая их мертвыми. – Мы должны испробовать все, что только окажется у нас под рукой. Любой побег сопровождается риском, без этого нам не бежать.

Дмитрий ничего не ответил на справедливое замечание друга. После того дня, как его несколько часов избивали, и он уже был готов умереть за попытку к побегу, он вернулся оттуда другим человеком. Стал более замкнутым, угрюмым и раздражительным. Друзья решили, что та ночь окончательно сломала Дмитрия, но они не знали, что произошло на самом деле и какую цену ему пришлось заплатить, чтобы не быть расстрелянным за побег.

Прошло больше часа, но Борис так и не появился. Зато пришел Петрович, проверить, как идут работы.

– Вижу справляетесь, – объявил он, внимательно разглядывая угол, хлама в котором заметно уменьшилось. – Осталось только ящики раскидать.

Он подошел к горе деревянных ящиков и выдернул один из них из кучи. Михаил с Дмитрием тревожно следили за его действиями. Что будет если Петрович сейчас обнаружит дверь? Или он все-таки знает о ней и сейчас проверяет, как долго осталось ее откапывать?

– А где ваш третий? – спросил он, откидывая ящик в сторону.

– В туалет ушел.

– До конца смены меньше часа, постарайтесь успеть.

Работа была сделана, оставалось только раскидать ящики, прикрывавшие дверь. Полярники стали нервничать: смена подходила к концу, а Борис так и не появился.

– Надеюсь с ним не произошло ничего страшного, – Михаил приступил к разбору завала. – Теперь нет смысла прятать дверь, если Борька не успеет вернуться к концу смены – нам все равно конец.

Но Борис успел за десять минут до звонка и за минуту до прихода Петровича. Он хотел было что-то рассказать, как только вернулся, но не успел, так как подошел Петрович и придирчиво стал разглядывать проделанную работу. Завал был разобран, ящики сложены в аккуратную стопку, бракованные детали, проволока и сломанные инструменты раскиданы по контейнерам. Увидев дверь, он подошел к ней и открыв, заглянул в образовавшийся проем. Потом что-то сверил в своих чертежах и захлопнул ее назад.

– Дверь открывали? – спросил он, строго глядя на полярников.

– Даже не подходили, – Борис был преисполнен уверенности. – А что там за ней?

– Вас это не касается, – пробормотал Петрович, еще раз глянув в чертежи и сделав в них какие-то пометки карандашом. – Работу выполнили. Молодцы. Но сюда больше ни ногой. Вы меня поняли?

Это был праздничный ужин. Мужчины потратили все свои жетоны, решив поесть как следует. Каждый получил по двойной порции ужина, горячий сладкий чай, по два куска хлеба и целую пачку сигарет для Петра Сергеевича.

– Такое ощущение, что мы получили зарплату с отпускными, – произнес Борис во время ужина. – Сейчас бы еще грамм двести водочки треснуть!

– Не мешало бы, – протянул Сергеич, чувствовавший себя заметно лучше.

– Борька, не томи, рассказывай уже, что там видел. – Попросил Михаил.

– Как я говорил, за дверью сразу лестница стоит. Я стал по ней подниматься, а она все не кончается. Темень стоит непроглядная! Хорошо догадался фонарик с собой взять. Поднялся до того места, где лед на самом материке лежит! Красота. До этого места метров двадцать подниматься пришлось. Поднимаюсь и думаю – сейчас оступлюсь или перекладина под моим весом сложится и полечу я обратно вниз. Мне-то что, разбился и готово, а вас подставил бы. Но опасения мои напрасными оказались – лестница вполне себе крепкая, хоть с виду и хлипкая. Дальше уже лед. Там начинаются горизонтальные ходы с ответвлениями в разные стороны. Видно, что ими давно не пользовались, из-за движения льда проходы смещены, где-то обрушены. Но все они ведут скорее всего на поверхность. Там сквозняк такой дует и мне показалось морем пахнет. Может, выход как раз там имеется. Хотел дальше пройти, но по времени уже не успевал, пришлось вернуться.

– Какие соображения на этот счет будут? – спросил Петр Сергеевич. – Думаешь стоит попробовать?

– Не знаю, – Борис пожал плечами. – Пещеры рукотворные, но куда они ведут трудно сказать. Нужна еще одна вылазка и желательно на весь день.

– Может завтра попробуем? – предложил Михаил. – Мы тебя с Димкой прикроем.

– Петрович сказал не подходить к дверям, – Дмитрий был встревожен. – Это очень рискованно.

– Раз просил не подходить к дверям, значит за ними что-то есть. – Борис, в отличие от Дмитрия был настроен решительно. На него казнь готовивших побег людей тоже произвела тяжелое впечатление, но никак не повлияла на его решимость к действиям, чтобы бежать отсюда. – Завтра же отправляюсь на разведку!

– Может без всяких разведок сразу побежим все вместе? – предложил Петр Сергеевич. – Я готов рискнуть, пусть даже там и тупик. Лишь бы не сидеть больше здесь.

Все замолчали, глубоко задумавшись. Риск был очевиден. За попытку к побегу – расстрел. И никто не мог дать гарантии, что эти ходы ведут на поверхность.

– Значит так, – заявил Борис. – Завтра вы меня прикроете, а я попробую выяснить, куда они ведут. Нет смысла рисковать жизнью, если там окажется тупик или проход будет заложен стеной или того хуже – охраняемым окажется. Прям в руки охраны и попадем. Что думаете, коллеги?

– В любом случае риск очевиден. – Петр Сергеевич поднялся со своего места. – Пойду покурю, подумаю.

– Борька прав, – заявил Михаил. – Нам надо убедиться, что там есть выход на поверхность, иначе рисковать не стоит.

– Хорошо, – согласился руководитель группы. – Я завтра выйду на работу и помогу прикрыть Бориса. Хватит мне уже на больничном сидеть!

Петр Сергеевич уверенно прошел в курилку воодушевленный надеждами на побег.

– Может все-таки не стоит? – Дмитрий был взволнован. Ему было страшно. –Неужели вы думаете, что все так просто окажется? Считаю это неоправданным риском. Если и бежать, то только наверняка.

– Побег с такого места, и чтобы наверняка? – Михаил покачал головой. – Нет Дима, где угодно, но только не здесь. Только через риск и я к нему готов.

– Готов быть расстрелянным за призрачную надежду?

– Дима, да что с тобой такое?! – Борис встряхнул молодого человека, пытаясь его приободрить, видя, как он напуган одной мыслью о побеге. Сказывались ночные допросы, угрозы, круглосуточная слежка и избиения. – Все будет хорошо! Мы вместе. До конца! Понял? Я иду туда, не ты. И если меня и схватит охрана, вас я не выдам, можешь быть уверен. В лицо им скажу, что бросил вас, чтобы бежать самому. Так что успокойся, вы ничем не рискуете. По крайней мере пока я все не выясню.

Убедительная и твердая речь старшего товарища и коллеги успокоила Дмитрия, и он вроде как пришел в себя и был морально готов к побегу. По крайней мере так казалось на первый взгляд.

Полярники пребывали в хорошем расположении духа, опасаясь только за то, что завтра обнаруженную дверь могут заварить или выставить охрану. Но она в любом случае давала надежду впервые с момента пленения. Если там окажется выход на поверхность, стоит рискнуть даже своей жизнью, чем сидеть в этом подземном подледном мире до конца своих дней.

Когда станки разогнали свои вращательные механизмы, а рабочие погрузились в работу, Борис незаметно пробрался к заветной двери. Рядом стояли загруженные еще со вчерашнего дня контейнеры, но пока не убранные, что давало прекрасную возможность скрыться за ними. Тем более в этом месте стоял полумрак, что увеличивало шансы незаметно пройти через дверь. Она была не заперта и аккуратно прикрыв ее за собой, Борис поспешил подняться по уже знакомой лестнице. Выбравшись на площадку, откуда расходились горизонтальные ходы, он остановился, чтобы сориентироваться. Из одного хода дул сильный сквозняк, несший в холодном воздухе запах моря, и Борис поспешил двинуться в его направлении.

Трудно было точно определить преодолеваемое расстояние но, судя по времени, Борис прошагал около пяти километров, так как неустанно шел вперед в течение часа не сбавляя темпа, несмотря на крутой подъем. Он не имел права задерживаться и подвергать риску своих коллег и друзей, прикрывавших его спину. Он прошагал еще около получаса, забыв об усталости, когда в конце туннеля забрезжил серый свет. Борис прибавил шагу, практически срываясь на бег, выжимая из своих онемевших ног последние силы. В этом месте ледник упирался в скальную породу, в которой был прорублен короткий туннель, заканчивавшийся широким каменным гротом. Борис спрыгнул в него, так как уровень пола был ниже на полметра. Грот был достаточно просторным, свет сюда проникал через узкий лаз, выходивший на поверхность. Борис бросился к нему и просунув голову как в окно увидел, как под ним о скалы бьется море, покрытое плавающим льдом разбитым штормом, в дикой бухте громоздились пригнанные ветром небольшие айсберги, а в воздухе кружили буревестники, наслаждавшиеся непогодой. Небо было затянуто серыми тучами, местами густо срывался снег. Близилась зима. Скоро эти места накроет полярная ночь. Борис вдыхал воздух свободы. Ему стало так тяжело и тоскливо на душе от того, что придется возвращаться назад, в эту тюрьму и рабство. Если бы он был один, давно бы протиснулся сквозь узкий лаз, спустился бы по камням к берегу, быстро сориентировался на местности и бросился прочь от этого страшного таинственного места. Бежал бы долго, пока совсем не обессилил, лишь бы быть дальше от этой базы, от этого подледного мира и людей, замышляющих что-то страшное. Борис в отчаянии стукнул кулаком о скалу – надо было рисковать и идти сюда всем вместе, тогда бы побег состоялся прямо сейчас! Еще раз сделав глубокий вдох, он поспешил вернуться назад, несмотря на отчаянное желание бежать отсюда без оглядки, ведь завтра такой шанс может уже не представиться. Но Борис не собирался оставлять своих друзей.

Полярникам вновь повезло – отсутствие Бориса никто не заметил и, незаметно вернувшись в цех еще до обеда, он приступил к своим обязанностям, словно никуда не отлучался. Внутри у него все кипело, хотелось позвать своих друзей и броситься бежать вместе с ними, указывая дорогу. Так хотелось подойти и сообщить каждому хорошую новость, но Борис был вынужден ждать обеденного перерыва. Когда он наконец наступил, он едва сдерживался, чтобы не перейти на бег, когда направлялся к горе ящиков, где они всегда собирались за обедом. Он даже хотел отказаться от своей порции, потеряв к еде всякий интерес, но боялся вызвать лишние подозрения, которые сейчас были совершенно ни к чему. Наконец усевшись на свое место, обвел замерший цех долгим внимательным взглядом. Никто, как всегда не обращал на них внимания, а подслушать их было просто невозможно.

– Мужики, бежим после обеда! – громким шепотом объявил Борис. – Там выход есть! До завтра откладывать нельзя.

– Это радует, – Петр Сергеевич отставил свою тарелку, как и коллега, потеряв к обеду интерес. – Далеко?

– Где-то километров семь-восемь. Но это очень приблизительно, может оказаться и больше.

– Куда выход ведет? – спросил Михаил, машинально разделываясь с обедом.

– На побережье. По береговой линии можно уйти и скрыться. Там сейчас погоды благоприятные стоят для этого – заметно стемнело, видимость плохая, метели – все, что нам нужно.

– Как будем уходить? – тихо спросил Дмитрий. Было заметно, как он сильно нервничал, как все подумали, в предвкушении долгожданного побега.

– Сразу всем идти к дверям нельзя, – ответил Борис. – Уходим по одному.

– Тогда ты первый пойдешь и будешь ждать нас на месте, как поднимешься по лестнице, – распорядился Петр Сергеевич. – Следом пойдет Димка…

– Почему я?

– Потому что ты у нас самый молодой. Следующим пойдешь ты, Михаил. Риск ребята будет только возрастать с каждым уходящим из цеха. Нас могут заметить и тогда кому-то придется остаться здесь до следующего раза, которого может больше просто не быть. Никто из нас этого не хочет. Но и всей толпой мы тоже пойти не можем. Я буду замыкающим. И еще, – Петр Сергеевич обвел своих подопечных серьезным взглядом. – Если я задержусь, не вздумайте меня ждать.

– Как мы узнаем если кто-то из нас по разным причинам не сможет уйти? – вновь задал вопрос Дмитрий. – Или еще хуже – будет схвачен. Тогда остальным надо будет бежать отсюда как можно скорее. Но мы же не можем бросить товарища в беде!

– Сможете, – холодно произнес Петр Сергеевич. – Вам просто придется сделать это и в этом не будет ничьей вины.

– Димка прав, – согласился Михаил. – Как нам будет лучше поступить в случае непредвиденных обстоятельств? Мы должны продумать по возможности каждый шаг.

– Свои шаги мы-то продумаем, – продолжал Петр Сергеевич. – А вот продумать все ситуации мы не в состоянии. Поэтому действуем по обстановке.

– Я жду вас всех на площадке в конце лестницы. – Спокойно заявил Борис, ставя точку в этом диалоге. – Как соберемся там, я отведу вас на поверхность. И хватит уже думать о плохом. Все будет хорошо, вот увидите.

После обеда снова загремели станки, поползла конвейерная лента, краны приступили к погрузо-разгрузочным работам. Полярники разбрелись по своим местам, выполняя каждый свою работу. Петрович бродил по цеху, наблюдая за ходом производственного процесса, кому-то делая замечания, где-то подсказывая. Михаил с Дмитрием разгружали подвезенные заготовки, выкладывая их на конвейерную ленту для дальнейшего распределения по цеху.

– Справляетесь? – спросил у них Петрович, заглянув в контейнер. – Молодцы, половину выгрузили. Продолжайте.

Он побрел дальше, зажав под мышкой папку с чертежами.

– Контрольный послеобеденный обход, – прокомментировал Михаил, глядя вслед Петровичу. – Скоро твой выход, Димка. Не подведи.

Борис в это время работал ломом и лопатой, подготавливая площадку для установки нового станка. Он незаметно, но внимательно следил за обстановкой, готовясь к решающему броску на свободу. Выждав около часа, как и договаривались, он пошел к двери, прихватив с собой на всякий случай лом. Борис решил, что в случае внештатной ситуации он им обязательно воспользуется. Ему так хотелось сделать этот шаг, но он так трудно ему дался. От нервного перенапряжения ноги стали ватными и настолько слабыми, что подгибались колени. Лом казалось потяжелел килограммов на сто, но бросать его Борис все равно не собирался. Он смотрел на дверь, не сводя с нее напряженного взгляда. Все шел и шел, но она оставалась на месте, категорически отказываясь приближаться. Хотелось сорваться на бег, чтобы одним рывком покрыть бесконечное расстояние, но Борис мужественно держал себя в руках. Ему казалось, что сейчас на него смотрят все рабочие цеха, сгрудившись в кучу, впереди стоит Петрович со своими чертежами и укоризненно качает головой вместе с вооруженными охранниками. Не выдержав, полярник обернулся: ярко освещенный цех был окутан пылью, от станков поднимался синеватый дым от подвергшихся обработке деталей. Никто не смотрел в его сторону, тем более, что эта дальняя часть цеха была практически не освещена, скрывая его в полумраке. Секунд через десять, растянувшиеся в напряженном сознании Бориса на часы, он наконец достиг цели. Нырнув через дверь, поспешил подняться по лестнице, быстро достигнув верха. Сев на краю и свесив ноги, стал смотреть вниз в томительном ожидании друзей, положив рядом лом. Если там появится охрана, он обязательно кинет в них эту тяжелую железку. Ожидание оказалось еще более томительным и напряженным, чем преодоление нескольких десятков метров в цеху до двери, которые дались ему с таким трудом.

– Дима, пора, – прошептал Михаил, посмотрев на часы. Из-за стоявшего грохота, он мог говорить в полный голос и все равно не был бы никем услышан, но тон заговорщика подразумевал снижение громкости.

Хлопнув друга по плечу, Дмитрий направился к двери вполне уверенной походкой. Не знаю, что сейчас творится у него в душе, подумал Михаил, но выглядит он совершенно не подозрительно. По крайней мере ему так хотелось думать. Еще раз взглянув на часы, он бездумно продолжил работу. В его распоряжении было двадцать минут, и он последует за Димкой. Это будет опасный момент, так как у неразгруженного контейнера никого не будет и, если в этот момент подойдет Петрович, у него возникнут вопросы, которые он захочет задать непосредственно им. Понятно, что сначала он подумает, что рабочие устроили себе самовольный перекур, но нигде их не найдя, незамедлительно поднимет тревогу.

Двадцать минут пролетели как секунда и Михаил, убедившись, что обстановка по-прежнему спокойная, нырнул в полумрак и стал пробираться вдоль стены под прикрытием заводского оборудования. В этот момент он увидел между станками Петровича, подошедшего к Петру Сергеевичу, который в этот момент занимался уборкой мусора. Они о чем-то переговорили и Петрович увел руководителя к себе в подсобку.

– Это может быть надолго! – тихо выругался Михаил. Петр Сергеевич рассказывал, что они с Петровичем очень хорошо сдружились и тот часто приглашал его к себе на чай поболтать о жизни и предаться воспоминаниям, поиграть в шахматы. Петрович испытывал большой дефицит общения, который с лихвой компенсировала болтовня с Сергеичем, очень умным и интересным собеседником и более чем достойным соперником на шахматной доске. – Только не сейчас!

Михаил понимал, что они теряют драгоценное время, где дорога каждая минута. Ждать, пока Петрович напьется чаю и наговорится было недопустимо. Но увести руководителя группы, не вызвав подозрений было невозможно.

Петр Сергеевич подметал пол, собирая разбросанные железные опилки метлой в совок с длинной ручкой, высыпая все это в мусорное ведро, когда к нему подошел Петрович.

– Сергеич, закругляйся, – скомандовал он, глядя на чистый пол. – Пошли ко мне, в шахматы поиграем. Я там такую комбинацию сейчас разыграю – на пятом ходу сдашься!

– Ну насчет пятого хода ты загнул, – Петр Сергеевич посмотрел на часы. Скоро его черед. Что теперь делать? Мысли стали бешено носиться в его голове в поисках выхода из сложившейся ситуации. Партия затянется как минимум на час, а то и больше. Выйти под предлогом не получится, даже в туалет, потому что он находился в другой части цеха. Петрович сразу заподозрит неладное. Как бы дать ребятам знак, чтобы они уходили, не ждали меня, пока я отвлекаю начальство?! – Пойдем посмотрим, что там за комбинация.

Петр Сергеевич обреченно побрел за начальником цеха. Он был готов пожертвовать собой, лишь бы его коллеги смогли выбраться отсюда. Только бы они его не ждали!

Петрович сразу включил чайник, поставил заранее расставленные шахматы на стол и не успев как следует усесться на стул, сделал первый ход. Петр Сергеевич ответил встречным выпадом, оставаясь стоять над шахматной доской.

– Присаживайся, что стоять.

– Мне так удобнее, – Петр Сергеевич не хотел нервно ерзать на стуле, постоянно поглядывая на часы. Стоя было проще переносить это нервное напряжение в сложившейся ситуации. Прошло полчаса, полярник посмотрел на часы – где сейчас мои пацаны? Ждут или бегут отсюда куда подальше, как я их и просил.

– Что на часы поглядываешь? Спешишь куда? – спросил Петрович, – сейчас сделаю ход, не торопи, тут хорошенько подумать надо.

– Да не тороплю я тебя. Тут правда надо хорошенько подумать. – Петр Сергеевич мысленно вздохнул, что его оппонент по-своему расценил этот жест. И для большей убедительности присел на скрипучий стул. – Предупреждаю сразу, можешь час думать – все равно проиграешь!

– Это мы еще посмотрим! – Петрович рискованно бросил ферзя в атаку, объявив шах и замерев в ожидании ответного хода. Он даже не заметил, как в кабинет кто-то вошел и встал возле стола. Петр Сергеевич поднял глаза и увидел Михаила. Лицо его было напряженным и решительным, как у солдата перед атакой, что сильно встревожило руководителя группы.

– Мишка? Ты что тут делаешь? – Петр Сергеевич был удивлен и расстроен одновременно. Зачем он вернулся за ним! Почему не бежит отсюда сломя голову!

– Разгрузили контейнер? – сразу подал голос начальник цеха. – Молодцы. Пошли, сейчас новое задание дам.

– Петр Сергеевич, вы скоро? – спросил Михаил каким-то бесцветным голосом, совершенно не обращая внимания на Петровича, чем поверг в растерянность обоих гроссмейстеров.

– Ты почему не с ребятами? – руководитель медленно поднялся со стула.

– Тебя только и ждем. Пошли быстрее!

– Куда это ты тащишь моего соперника?

– Петрович, извини, но у нас неотложные дела. – Прямолинейно ответил Михаил.

– Какие еще дела? – напрягся начальник цеха. Чувствуя что-то неладное, он поднялся со своего места и подошел к полярнику. – Вы что затеяли?

– Да вон, смотрите! – Михаил указал пальцем куда-то в угол кабинета. Растерянный Петрович машинально обернулся посмотреть, что там, как в ту же секунду получил тяжелый удар по голове металлическим обрубком, который Михаил держал все это время в руке, пряча его за спиной. Начальник цеха упал как подкошенный, свалив стул и рассыпав шахматы по столу. Петр Сергеевич не верил своим глазам, глядя как под головой поверженного быстро растекается кровавое пятно.

– Ты его убил!

– Возможно, – холодно бросил Михаил, уводя за собой своего руководителя. – Пусть он меня простит, но иначе я бы тебя не вытащил.

– Зачем ты за мной вернулся?

– Посмотреть, как вы в шахматы играете!

Михаил сейчас напоминал не ученого, а хорошо обученного солдата, вытащившего своего командира из окружения. Они быстрым шагом направлялись к двери больше не опасаясь быть раскрытыми: Петрович был убит или лежал без сознания, охраны нет, а рабочим как всегда было на них наплевать.

– Кто-то поднимается! – прошептал Дима, глядя в темноту колодца, из которого вела лестница.

– Тише!

Борис прижался к стене взяв лом на изготовку. Он был готов бить им по голове любого, кто появится в проеме люка, кроме своих, разумеется. Вскоре он понял по тяжелому дыханию, доносившемуся снизу, что это Петр Сергеевич. Включив фонарь, он помог ему выбраться на площадку. Следом забрался Миша. Из-за пояса торчал обрубок трубы.

– Тоже вооружился? – улыбнулся Борис. – Пошли, нельзя терять ни минуты.

– Я бы сказал ни секунды! Веди нас отсюда быстрее!

– Погони нет?

– Пока нет, побежали!

– Я вот только, пожалуй, ломик здесь оставлю – больно он тяжеловат.

– Сергеич, сможешь идти? – спросил Михаил, глядя на лицо своего руководителя, в свете фонаря казавшееся болезненно серым.

– Смогу, – хрипло выдавил он.

– Сердечко как?

– Неважно, ребята. Не имеет значения. Надо идти.

Борис нырнул в ледяной туннель, за ним Дмитрий, следом Петр Сергеевич под чутким присмотром своего спасителя. Свет фонарей плясал по стенам и потолку от быстрой ходьбы беглецов. Периодически они останавливались, чтобы прислушаться – нет ли за ними погони. Но за спиной стоял кромешный мрак и тишина. С каждым шагом напряжение только нарастало, как и нарастал угол подъема, отчего идти становилось все сложнее.

– Борька, сколько еще? – спросил Михаил.

– Больше половины преодолели, – сообщил он, глянув на часы – единственный ориентир в этом мире холода, кромешной тьмы и безмолвия.

Петр Сергеевич стал заметно сбавлять темп, устало переставляя непослушными ногами. Михаил придерживал его, помогал как мог, но силы руководителя группы покидали с каждым шагом. Окончательно обессилев, он уперся спиной о шершавую стену ледника и сполз по ней на пол, не выдержав бешенного темпа и сильнейшего нервного напряжения.

– Сергеич, ты чего? – Михаил склонился над ним, схватив обеими руками за плечи.

– Не могу ребята, задыхаюсь. Идите без меня.

– Вот только давай без этого! – мощный Борис попытался поднять Петра Сергеевича на руки, но тот остановил его жестом.

– Мужики, простите меня, – выдавил он сквозь одышку. – Умоляю, оставьте меня здесь.

– Ну все, хватит! – Борис вновь попытался поднять Петра Сергеевича на руки, но тот издал судорожный хрип и затих. Его грудь, бешено вздымавшаяся при каждом вздохе, замерла.

– Сергеич… – Борис аккуратно потеребил его за плечо, – очнись, Сергеич!

Миша быстро расстегнул его куртку и приложив ухо к колючему свитеру попытался расслышать сердцебиение. Но в груди Петра Сергеевича было так же тихо, как и в этом ледяном туннеле.

– Он умер, – произнес Михаил, оглядывая своих коллег, не веря собственным ушам, не веря тому, что сам только что сказал.

Дмитрий растерянно стоял в стороне, боясь шевельнуться, не произнося ни слова. Он смотрел на Петра Сергеевича сквозь линзы своих очков пытаясь вспомнить уроки по оказанию первой помощи, но ступор, овладевший им, не позволил ни сдвинуться с места, ни вспомнить хоть что-то. Борис, оттолкнув Мишку, бросился к Петру Сергеевичу также приложив ухо к груди, отчаянно прислушиваясь к стоявшей в ней такой непривычной тишине. Уложив его ровно на пол, он стал делать непрямой массаж сердца, периодически прислушиваясь к замершему сердцу. Но оно остановилось навеки. И это нужно было признать. С этим нужно было смириться.

Слезы отчаяния и обиды побежали по щекам Бориса. Он поднялся во весь свой могучий рост, снял с головы шапку и вытер ею лицо.

– Прости, Сергеич, – произнес он.

– Как теперь быть? – спросил пришедший в себя Дмитрий.

– Идти дальше. Точнее бежать. – Ответил Михаил, который сидел на полу облокотившись о стену и обхватив голову руками.

– А как же Петр Сергеевич? Мы что, оставим его здесь одного?

– Да, – ответил Борис. Он встал на колени перед покойным и крепко его обнял. Обнял человека, которого уважал и как ученого, и как коллегу, у которого очень многому научился за время совместной научной деятельности. Медленно поднявшись, он тихо произнес: – Нам нужно бежать. Мы не сможем забрать его тело с собой. Он нас поймет, поверьте.

Не теряя больше времени, мужчины побежали к заветному гроту, не зная больше усталости, оставив за спиной во мраке упокоившегося руководителя группы Петра Сергеевича. Они также устраивали короткие остановки прислушиваясь к тишине и глядя во мрак за спиной. Но преследователей слышно не было, и они вновь устремлялись вперед.

– Грот! – Борис первым пролез через узкий проход спрыгнув на каменный пол. Следом Дмитрий и Михаил. Они уже хотели броситься к выходу, как увидели вооруженных солдат, ожидавших беглецов в засаде. Их было около десятка. Выстроившись вдоль стен, они молча наблюдали за ошарашенными мужчинами.

– Побег не удался, – произнес один из них на русском, делая шаг вперед, словно отделяясь от стены. – Руки за спину!

– Я назад не пойду, – прошептал Михаил. – Живым я им не дамся!

И вытащив из-за пояса железный обрубок, отчаянно бросился в рукопашную на говорившего солдата. Но тот легко увернувшись от удара, нанес встречный кулаком в лицо, отчего Михаила отбросило на спину, а из разбитого носа потекла кровь. В ту же секунду остальные кинулись на Бориса и Дмитрия. Дмитрий был скручен сразу, Борис же оказал достойное сопротивление, свалив вместе с собой двух солдат, схвативших его за руки. Но несколько ударов прикладом в живот обездвижили его. Заломив обессиленные руки за спину, они замкнули на его запястьях наручники.

– Где ваш четвертый?

Пленников поставили в шеренгу возле стены. У Михаила продолжала капать из носа кровь, расплываясь на куртке багровым разводом. Борис пытался отдышаться после страшных ударов в живот. Дмитрий уныло опустил голову, очки нелепо перекосились на его лице из-за погнутой дужки.

– Его больше нет, – ответил он. – Петр Сергеевич умер.

– Где?

– В десяти минутах ходьбы по этому туннелю.

– Хорошо. Проверим. За мной.

Михаила, Бориса и Дмитрия привели в пещеру, где располагались камеры-одиночки, поставив в шеренгу возле дверей. Вновь появился усатый мужик, молча уставившись на арестованных. Через минуту подошла Эсмеральда, гневно оглядев схваченных полярников.

– Как мы только что убедились, – произнесла она, – работать с нами вы не захотели. Более того, разбили голову начальнику цеха.

– Он жив? – спросил Михаил. Он совсем не хотел убивать Петровича, оказавшегося на его пути.

– Жив, – бросила Эсмеральда и тут же отвесила ему тяжелую пощечину. – Чтобы руки больше не распускал на наших людей!

Михаил молча стерпел нанесенное женщиной оскорбление.

– Больше они так не будут. – Усмехнулся куратор, с издевательской улыбкой оглядывая ученых. – Вы вроде неглупые люди. Ученые! Неужели вы думали, что сможете бежать из самого засекреченного места на Земле и разболтать о нем? Скоро мир узнает о нас. Но не сейчас. Еще не пришло время. А вы сделали свой последний выбор.

– Вам нужны тупые рабы! – бросил Михаил.

– Вы имеете в виду наших рабочих? – спокойно уточнила Эсмеральда. – Они не рабы.

– Люди вынуждены работать за жетоны, что совершенно не меняет сути! – Михаил знал, что жить им остались считанные минуты, уверенный, что их сейчас расстреляют у стены, поэтому решил говорить все, что думает, больше не опасаясь за свою жизнь.

– Вам был предоставлен выбор: быть убитым или тупым рабом. Вы выбрали последнее, поэтому незачем устраивать здесь истерики. Увидите его и посадите в карцер! – Распорядилась Эсмеральда, крикнув охране, не дав Михаилу сказать все, что он о них думает. – Ваш друг меня раздражает, – уже спокойным голосом сказала она, повернувшись к Борису. – Надо было сразу пристрелить его!

– Я вас предупреждал! – подал голос куратор. – Еще на первом допросе было понятно, что с такими как он одни хлопоты!

Борис смотрел, как двое людей в военной форме сняли с Миши наручники и затолкали в ближайшую дверь.

– Ничего, скоро мы исправим мою наивную ошибку, что люди меняются. – Эсмеральда несколько наигранно вздохнула, признавая свою неправоту, что дала плененным полярникам шанс. – Нам надоело с вами нянчиться, и теперь мы вынуждены пристрелить вас. Хотели сделать это сразу в гроте, но потом передумали. Приговор будет приведен в исполнение завтра же рано утром на площади, как я люблю, чтобы все видели цену за неудавшийся побег. А пока посидите в исправительном карцере в ожидании смерти. До утра у вас будет время помолиться и попросить прощения и искупления своих грехов. Может, на небесах вас и простят. У нас просить прощения смысла нет.

– Я и не собирался, – опустив обреченно голову, произнес Борис. – Может пристрелите нас прямо сейчас?

– Нет, хочу растянуть удовольствие! – издевательски улыбнулась Эсмеральда. – Пусть эта последняя ночь в вашей жизни будет самой длинной и мучительной, в ожидании утренней казни. Мне будет приятно наблюдать, как вас убивают. Особенно Михаила. Он меня раздражает.

– Вы циничны и жестоки! – бросил Борис. – Вы унижаете нас своими словами и издевательским тоном!

– А вам есть что сказать? – обратилась она к погруженному в себя Дмитрию. Он не ответил ей, стоя с опущенной головой и закрытыми глазами, оставаясь настолько отстраненным, что Борису показалось, что его вообще здесь нет.

– Хорошо. До завтра. Я обязательно буду присутствовать на казни.

Полярников распределили по разным карцерам, предоставив им возможность провести последнюю ночь в своей жизни наедине со своими мыслями, воспоминаниями. Для каждого из них, как и обещала Эсмеральда, это была томительная и очень долгая ночь. Хотелось, чтобы быстрее все закончилось. Чтобы все мучения, страхи и тщетные надежды, которыми себя тешили полярники, все быстрее закончилось. Могли ли они себя в чем-либо винить? Конечно нет. Была ли их вина, что за все это время они так и не смогли бежать, а при первой же попытке были схвачены? Тоже нет. И ждать чуда находясь в плену у людей с непостижимыми целями тоже не имело смысла. Все случилось так, как, наверное, должно было быть в сложившихся обстоятельствах и это оставалось принять. Прожить достойно отпущенные часы, раз судьба не предоставила им ни единого шанса – вот, пожалуй, и все, что им оставалось.

За эту ночь полярники вспомнили своего руководителя, смерть которого тяжело ударила по ним. Но сейчас они отнеслись к ней иначе. Петр Сергеевич оказался единственным свободным из них, не оставшись ни в плену ни оказавшись схваченным, и теперь не коротал томительные часы в ожидании расстрела.

Раздался грохот отворяемого замка и в карцер вошли двое военных, нацепивших на Михаила наручники за спиной.

– Может обойдемся без этих оков? – спросил он. – Я не собираюсь никуда бежать. Обещаю вести себя достойно.

Но охранники проигнорировали его просьбу сцепив руки за спиной. Возможно, подумал Михаил, вид закованного пленника, дерзнувшего на побег, придаст ему больше колорита в глазах тех, кто будет наблюдать за казнью. Из соседней двери вывели Бориса. Красные глаза говорили о проведенной бессонной ночи.

– Ты как? – Михаил невесело улыбнулся.

– Отлично! Кофейку бы. Да покрепче.

– Может попросим заварить? Все-таки последнее желание.

Двое охранников подтолкнули мужчин в спину и повели к выходу.

– А Димка где? – обернулся Борис. – Куда парня дели?

Но его вопрос был снова проигнорирован. На самом выходе они столкнулись с Эсмеральдой.

– Доброе утро! – улыбнулась она. Было видно, что утро для нее действительно доброе. – Я буду вас конвоировать к месту расстрела.

– Может, вы нас лично и убьете? – спросил Михаил.

– Нет, стрелять будут другие. Но командовать расстрелом мне будет приятно. Надо было вас сразу убить. Проблем бы меньше было.

– Теперь вы можете сделать это без зазрения совести.

– С удовольствием.

– Куда вы дели Димку? – вновь спросил Борис. Он не хотел разговаривать с этой жестокой женщиной, но этот вопрос не задать не мог.

– Вам не все ли равно? Ведите их, чего медлить! – скомандовала она, пропуская закованных в наручники Бориса и Михаила с сопровождавшими солдатами.

Их вели по узкому каменному туннелю навстречу скорой смерти. И в это совершенно не верилось.

– Мишка, вот умирать совсем не хочется. Тем более вот так, прилюдно. Лучше бы в карцере пристрелили.

– Как представлю, что к сыну на линейку не попаду теперь, сердце кровью обливается!

– Да, понимаю. Мне мать жалко. Мы для них так и будем считаться пропавшими без вести. Они будут надеяться, ждать чуда, а нас уже не будет.

Два оглушительных выстрела разорвали тишину. Грохот еще долго метался по узкому коридору отражаясь от каменных стен. Приговоренные успели подумать, что это Эсмеральда решила привести приговор в исполнение, не дожидаясь показательной казни, зная, как она их ненавидит. Полярники, вздрогнув, невольно вжали головы в плечи, после чего позволили себе медленно обернуться назад, совершенно не понимая, почему еще живы и способны двигаться. На полу лежали два солдата с пробитыми головами, а над ними стояла Эсмеральда, зажимая в руке пистолет. Пока они растерянно стояли, глядя на убитых, женщина вытащила из кармана одного из солдат ключи.

– Повернитесь! – скомандовала она.

Борис с Михаилом послушно развернулись, подставляя закованные в наручники руки. Эсмеральда быстро их освободила и попросила быстро следовать за ней.

– Что все это значит? – недоумевал Борис.

– Сейчас у меня совершенно нет времени объяснять вам, что здесь происходит. Заберите у убитых автоматы и фонари – они вам скоро пригодятся.

– Мы не умеем ими пользоваться! – заявил Борис.

– Чем, фонариками? – усмехнулась Эсмеральда.

Борис с Михаилом решили больше не беспокоить женщину своими вопросами, неожиданно увидев в ней свое спасение, пусть и совершенно не понимая, что происходит. Они быстро прошли через узкий проход, выйдя на многолюдную площадь слившись с толпой, где на них никто не обращал внимания. Не обратили на них внимания и двое военных, прошагавших совсем рядом. Затем, вновь скрывшись в полумраке прилегающего туннеля Эсмеральда, не сбавляя темп, быстро шагала впереди уводя пленников все дальше в только ей известном направлении. Наклон прохода в каменной породе уходил круто вниз, потолок нависал над самой головой, отчего Борису приходилось пригибаться, стены постепенно смыкались, грозя перекрыть дальнейший проход. Здесь не было предусмотрено освещение, отчего пришлось воспользоваться трофейными фонарями. Наконец Эсмеральда привела мужчин к подземному озеру, разливавшемуся сразу за узким туннелем.

Размеры озера определить не представлялось возможным, так как оно было погружено в кромешный мрак. Вода стояла тихая, никем не потревоженная, отражая свет одного единственного прожектора, включенного Эсмеральдой и низко нависшего потолка. На камнях, вверх дном лежали две небольшие лодки, а рядом четыре коротких весла.

– Слушайте меня внимательно. – Эсмеральда была серьезна, как никогда. – Сейчас вы спуститесь на воду и поплывете вдоль левой стены. – Она полоснула светом фонаря, указывая какого именно необходимо держаться направления. – Как доберетесь до первого притока, проходите его мимо. Через метров пятьдесят будет второй. Вот в него вы и свернете, после чего плывите, пока не упретесь в стену. Там ждите и никуда не высовывайтесь до моего появления. Это может занять какое-то время, может день, может два – все равно ждите меня там и не вздумайте куда-то бежать. Второй раз я вас спасать не буду! Вам понятно?

– Да, все понятно, – подтвердил Михаил. – По крайней мере по этой части. Вы спасли нам жизнь, и мы вам обязаны. Если за этим не стоит какая-то хитрость.

– А где Дмитрий? – спросил Борис, словно опомнившись. – Я не видел, чтобы его выводили из карцера.

– Просто сделайте все, как я вам сказала. Знаю, у вас ко мне много вопросов, постараюсь ответить на них, когда вернусь.

– Конечно, Эсмеральда, – ответил он, не спуская с красивой женщины глаз. Сейчас перед мужчинами стоял совсем другой человек: надменное выражение лица сменилось тревожным и напряженным, издевательский тон стал практически дружеским, жесткие черты смягчились, холодные глаза наполнились теплотой и усталостью.

– Михаил, хочу сразу попросить прощения за ту пощечину. Так было нужно.

– Не стоит. Я не часто получаю пощечины, чтобы была возможность их сравнивать, но от этой у меня зазвенело в ушах.

– Борис, возьми, это вам пригодится. – Эсмеральда протянула ему пузатую фляжку, затянутую плотной материей, разукрашенной под камуфляж. Немного помолчав, она добавила. – Когда я говорила тебе, что ты очень милый, я не врала.

И потрепав Бориса за небритую щеку, не оборачиваясь, поспешила уйти. Борис прижал руку к щеке, словно желая сохранить это неожиданное и такое приятное проявление эмоций, продолжая смотреть в сторону, где за поворотом только что скрылась Эсмеральда.

– Я ошибался в ней, – прошептал он. – Она спасла нам жизнь.

– Поверь Борька, не из любви к тебе пошла она на такое. – ответил Михаил, переворачивая лодку и спуская ее на воду. – Поплыли! Я не знаю, что здесь происходит, но нам стоит послушаться ее. Я ей по-прежнему не доверяю и опасаюсь ее, и даже боюсь, но похоже у нас появился шанс выжить. Для меня сейчас это самый весомый аргумент в ее пользу.

Борис несколько рассеянно забрался в качающуюся лодку, пребывая в полнейшей растерянности. На них обоих разом свалилось столько событий, каждое из которых вызывало определенные эмоции во всей своей палитре. И все это спрессовалось буквально в считанные часы, отчего трудно было разобраться в собственных чувствах. На это нужно было время.

От темной воды веяло холодом. И без того низкий свод потолка иногда практически прижимался к воде, отчего мужчинам приходилось преодолевать эти участки сильно согнувшись в лодке, едва имея возможность нормально грести. Они продолжали преодолевать метр за метром, идя в указанном направлении вдоль каменной стены, пока не миновали первый приток. Он представлял из себя узкую пещеру, в которую едва могла поместиться их лодка. Проток имел довольно сильное течение, отчего их потащило вглубь озера. Но несколько уверенных рывков веслами вновь вернули ее к стене – единственному ориентиру в этом царстве непроглядного мрака.

– Жутковатое местечко, – прокомментировал Борис, освещая стену фонарем, пока Михаил налегал на весла. – Интересно, тут глубоко?

– Вернемся с научной экспедицией – узнаем. У меня голова идет кругом от всего, что с нами происходит и что мы видим.

– Да, одно озеро чего стоит. – Борис зачерпнул ледяной воды в ладонь и осторожно попробовал на вкус. – Пресная. Но холодная, аж зубы ломит.

Он светил фонарем в разные стороны, но свет его либо упирался в низко нависший потолок, либо терялся в густой темноте не находя преграды. Он пробовал светить им в воду, поставив свет на полную мощность в надежде разглядеть дно, если оно окажется рядом: яркий свет фонаря глубоко проникал сквозь толщу чистейшей воды и также застревал в ее уплотняющихся слоях, так и не добравшись до дна. Михаил продолжал неустанно грести, наблюдая за научными изысканиями Бориса, которые тот проводил с помощью подручных средств.

Стена вновь плавно провалилась в примыкающую пещеру. Она была гораздо шире первой и выше на несколько метров. Действуя по указаниям Эсмеральды, Михаил развернул лодку и принялся грести дальше. Но здесь это делать было сложнее, так как течение пыталось вытолкнуть их назад в озеро. На помощь пришел Борис и они продолжили путешествие вверх по течению усердно молотя ледяную воду веслами. Эта река оказалась весьма извилистой, постоянно меняя направления то влево, то вправо. На крутых поворотах течение было особенно сильным и мужчинам приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы преодолевать эти участки пути. Наконец свод над головой стал плавно снижаться, пока не коснулся воды. Слева, на гранитном выступе, в свете фонарей, неожиданно показался небольшой домик, сработанный из металлических листов. Домом, конечно, это было сложно назвать – квадратная конструкция три на три метра, с плоской крышей, с одной узкой дверью и без единого окна.

– Конечная! – объявил Михаил. – Я так понимаю, нам сюда.

Вытащив лодку на гранитный выступ, мужчины убедились, что она не сползет в воду и ее не унесет течением.

– Не хотел бы я остаться тут без лодки, – сказал Борис, проверяя ногой надежность положения лодки. – Вплавь по такой ледяной воде нам не добраться.

– Полностью с тобой согласен. – Михаил освещал фонарем окружавшее их пространство, тщетно пытаясь разогнать плотно подступающую темноту.

– Пойдем глянем, что в доме. – Борис открыл дверь, представлявшую собой лист железа на петлях с ручкой. – У меня проснулся аппетит.

– Сомневаюсь, что там нас ждут мясные консервы с хлебом. Но если честно, хотелось бы.

Дверь тихо и легко отворилась, открыв вошедшим под острым светом фонарей скромное убранство дома, состоявшего из одной комнаты вмещавшей в себя широкую кровать в дальнем углу собранную из деревянных ящиков, накрытых толстым матрацем, высокий шкаф до потолка и небольшую тумбочку у входа с висящим над ней небольшим зеркалом.

– Ни холодильника, ни телевизора, – протянул Борис, первым входя внутрь и осторожно кладя автомат на тумбочку. – И вот тут, в этом холоде и темноте мы должны просидеть минимум целые сутки?

– Боря, к этому времени мы были бы давно расстреляны, – напомнил Михаил, подойдя к зеркалу и внимательно посмотрев на себя. Он не видел себя больше месяца, так как в их ангаре не было зеркал, отчего рабочим приходилось бриться на ощупь. Отраженное в зеркале лицо, заметно похудевшее, внимательно смотрело пронзительным взглядом уставших глаз, в которых читалась обреченность.

– Что, не узнаешь? – Борис подошел к другу, тоже посмотрев на свое отражение. – Потрепало нас здесь, дружище.

– Не то слово. Седые волосы полезли. Даже в бороде стали пробиваться.

Глубоко вздохнув, друзья отошли от зеркала, не желая больше выискивать на себе следы проведенных дней в плену.

– Ладно, не время нам переживать из-за морщин и седины! – Михаил ободряюще хлопнул друга по широкому плечу. – Располагаемся Боря. Будем ждать Эсмеральду!

– Я готов ждать ее сколько угодно!

– Неужели ты все-таки влюбился в нее? – тихо спросил Михаил, скорее обращаясь к себе, но друг его услышал.

– Я должен был ее ненавидеть за все издевательства, но ее образ что-то пробудил во мне, где-то глубоко в душе или сердце. Не знаю, у меня такое впервые. Из-за этого, несмотря на ее отношение к нам, я так и не смог ее возненавидеть, хотя и должен был. Что-то не давало ненависти выплеснуться наружу. Мне было одновременно жаль ее, и жаль, что такая женщина служит этим… кто бы они ни были. Теперь, когда она спасла нам жизни, не знаю с какой целью, у меня затеплилась надежда, что она совсем другая.

– Может, тебе просто хочется в это верить? – спросил Михаил. – Тем более, когда появился такой весомый довод в ее пользу! Для меня она все равно осталась циничной и жестокой женщиной, выполняющей чьи-то приказы и получающей от этого извращенное удовольствие. И спасение наших жизней совсем не изменило мое отношение к ней. Наоборот, это событие заставило меня еще больше опасаться, потому что мы ей понадобились для какой-то цели. Мы расходный материал, от которого этой женщине будет избавиться еще проще, чем от тех солдат.

– Все может быть. – Согласился Борис. – Я сейчас не хочу думать об этом и строить какие-то гипотезы. Мне пока достаточно того, что мы живы.

– Да, это верно, – скинув свои изрядно поношенные ботинки, Михаил завалился на кровать, издавшую короткий скрип. – Осталось только узнать, куда пропал Димка.

Напряжение резко сменилось слабостью и выключив фонарь, Михаил устало закрыл глаза. Борис тем временем обследовал длинный узкий шкаф. Открыв его и осветив внутренности, он присвистнул, начав что-то там разбирать. Иногда он гремел каким-то железом, сопровождая все это ругательствами и комментариями, к которым Михаил не прислушивался. Им овладела самая настоящая усталость, навалившаяся тяжелым грузом, отчего он глубоко вздохнул и почувствовал, что засыпает. Но уснуть как следует ему не дал Борис, начав энергично трясти его за ногу.

– Мишка, успеем выспаться! Обед! – он запустил свободную от фонарика руку в глубокий армейский котелок и извлек из него горсть сухарей, после чего плавно высыпал их обратно, словно это были драгоценные монеты. – Это еще не все. Смотри! – Опустив на землю котелок с сухарями, он поднял на плетеной веревке добрый кусок вяленого мяса. – Кило на два точно вытянет! Гуляем!

Скинув автоматы с тумбочки на пол, он придвинул ее к кровати – единственному месту, где можно было сидеть и занялся сервировкой стола. В его руке сверкнул здоровенный нож с изогнутым лезвием, которым он стал неровно нарезать ломти вяленого мяса. Затем поставил на стол пузатую фляжку, подаренную Эсмеральдой и пригласил Мишку к столу. Отвинтив крышку, он сначала принюхался к содержимому, затем сделал несколько полновесных глотков. Выдохнув, передал ее другу, закусив мясом.

– Что это? – скривился Михаил. – Не могу определить.

– Хрен его знает. Может самогон местный. Но прогревает хорошо.

– Это да. Куда Димку нашего дели? Неужели расстреляли?

– Сам за парня переживаю. Думаю, если бы убили, Эсмеральда сразу сказала, тянуть с такой новостью она не станет. Может она его спасать пошла? Непонятно как-то все получилось.

– Тут все непонятно! – Михаил еще раз приложился к фляге. – Я все пытался понять, зачем Эсмеральда убила наших конвоиров, а нас самих спрятала в этом месте. Потом решил не ломать голову и просто дождаться, когда все само прояснится. Уверен, что она вернется с Дмитрием.

– Я тоже так думаю. – Борис сделал несколько крупных глотков и отставил флягу. Лежавший на тумбочке фонарь освещал импровизированный стол приглушенным светом. После перенесенных потрясений на душе стало немного теплее. Не хватало только в эту компанию Димки и Петра Сергеевича, который сейчас, наверное, вышел бы покурить на свежий воздух. Дмитрий, если еще жив, обязательно составил бы компанию, а вот Петр Сергеевич точно уже никогда.

Немного выпив и перекусив, измученные полярники заснули крепким сном. Если им что-то и снилось, то они этого не помнили.

Если бы не наручные часы, в этом месте легко было потерять счет времени и спутать день с ночью. Одолев пол фляги спиртного в первый день, мужчины решили оставить остальное до лучших времен, так как не знали точно, когда за ними вернется Эсмеральда и что последует дальше. Коротая долгие часы ожидания, они иногда выходили на улицу и присев на перевернутую лодку, в кромешной темноте слушали, как журчит вода, выбиваясь из-под нависших над ней камней. Они все смотрели в непроглядный мрак пещеры в надежде разглядеть свет фонаря плывущей к ним женщины. Шел второй день, но ее все не было.

– Что будем делать, если она так и не появится? – спросил Борис, привычно усаживаясь на лодку, когда к концу второго дня они вышли на свежий воздух.

– Ждать, – просто ответил Михаил, прогуливаясь по короткому выступу, подсвечивая себе слабым светом фонаря, работавшего на минимальном режиме яркости. Второй фонарь решили держать как неприкосновенный запас, понимая, что без него выбраться отсюда будет очень проблематично.

– Сколько ждать? А если с ней что-то случилось? Вдруг кому-то стало известно о ее проступке? Ты не забыл, что она помогла бежать двум преступникам убив при этом их конвоиров? Не знаю с какой целью, но за такое ее точно убьют. Но сначала жестоко допросят и узнают, где мы скрываемся. После чего пришлют целый отряд, чтобы схватить нас или сразу убить на месте.

– А я не исключаю и другой расклад, при котором мы стали разменной монетой в местных интригах, и Эсмеральда использует нас для достижения своих целей.

– Что ты имеешь в виду?

– Например, она помогла нам бежать, чтобы потом сдать военным, выставив себя героиней, выследившей особо опасных преступников убивших своих конвоиров. И не важно, как это произошло. Кому из нас поверят – нам или ей?

– И такое тоже может быть. Извини, Мишка, но я сейчас совсем не хочу думать об этом. Тебе больше поговорить не о чем? Смотри, сколько мы уже увидели здесь чудес, ждущих своих исследователей. Сколько тайн хранят эти древние камни, в которых застыла сама история Земли. Подземные реки и озера ждут своих дайверов, чтобы те своими фонарями осветили дно, не видевшее света миллионы лет. Да, если бы у меня был выбор, я никогда бы не спустился сюда. Но раз уж оказался здесь, хочу выбраться отсюда и рассказать миру, что мы увидели, к чему прикоснулись.

– Вот только хозяева этой научной сокровищницы не спешат раскрывать свои тайны.

– У Антарктиды нет хозяев! Она принадлежит всему миру. Миру ученых и исследователей.

– Тише! – Михаил замер, подойдя к краю и устремив все свое внимание в темные недра пещеры. – Слышишь?

– Нет. – Борис выключил фонарь и поднявшись на ноги, тоже стал прислушиваться. Сначала он ничего не расслышал, но потом до его уха стал доносится приглушенный плеск воды, разносимый эхом. – Кто-то плывет сюда!

– Надеюсь, это Эсмеральда, – шепотом ответил Михаил и поспешил запрятаться в доме, утаскивая за собой друга, застывшего на краю выступа. – Ты что, ручкой ей помахать хочешь?

– Я ее очень жду. Надеюсь она возвращается с Димкой.

– Я тоже, поверь. Но вдруг это не она, а отряд головорезов!

Мужчины застыли в тревожном ожидании у двери, глядя в узкую щелочку, оставленную для наблюдения за происходящим снаружи. Плеск воды стал отчетливо слышен, на стенах и потолке заиграли блики света, отраженного от воды. Через несколько минут к выступу причалила лодка с сидевшим в ней человеком. Куртка и накинутый капюшон не позволяли разглядеть кто это, но и так было понятно, что это Эсмеральда. Она была одна.

Борис выскочил первым, помог женщине выйти на выступ, затем затащил лодку и бросив в нее весла, по-хозяйски пригласил в дом. Михаил заметил на ее лице усталость и озабоченность. Сейчас он, наверное, впервые увидел в ней просто женщину. Женщину, нуждающуюся в помощи и не ошибся. Еще совсем недавно он питал ненависть и заставлял себя сдерживать свои эмоции по отношению к ней. Теперь все изменилось, перепуталось в голове. Это был другой человек и совсем не верилось, что еще совсем недавно именно она уводила их на изматывающие и унизительные ночные допросы, после которых не оставалось сил, чтобы утром идти на работу.

Мужчины предложили Эсмеральде присесть отдохнуть после утомительной гребли, помня, как даже им тяжело давалось продвижение вверх по течению. Борис, на этот раз аккуратно нарезал мяса, поставил на стол сухари и флягу.

– Из горячего только твой напиток, – суетился Борис. – Будешь для согрева?

– Для согрева? – переспросила Эсмеральда, произнеся эти слова на русском и почти без акцента, немало удивив полярников. – Почему бы и нет!

Она немного пригубила своего напитка, обернула полоской мяса кусок сухаря и принялась неспешно жевать.

– Ты владеешь русским? – спросил Михаил.

– Я знаю много языков, в том числе и русский. – Похвалилась Эсмеральда. – Даже пыталась читать классику.

– Ну и как?

– Чтобы осознавать прочитанное и вникать в глубину повествования на другом языке, нужно больше практики. К сожалению, сейчас у меня совершенно нет времени. Я в основном слушаю, о чем говорят наши разноязычные жители, не подозревающие, что я их хорошо понимаю.

– Почему тогда с нами работал тот тип, когда ты могла свободно общаться с нами?

– О том, что я полиглот, не знает даже мое начальство, и мне это только на руку.

Полярники были приятно удивлены тем, что Эсмеральда достаточно бегло говорит на русском, отчего она в их глазах стала им гораздо ближе, словно они встретили земляка в далеком враждебном мире. Им безумно хотелось узнать про Дмитрия и почему она вообще спасла им жизни, но они ее не торопили.

– Как вам номер в этом самом экзотическом отеле мира? – спросила Эсмеральда, немного утолив голод. – Вы, я вижу, тут неплохо обосновались.

– Что это за дом и как ты смогла его построить? – спросил Борис. – Это же совсем непросто. Я бы даже сказал – невозможно!

– Возможно. В горах Антарктиды и подо льдом, в толще материковой части имеется огромная сеть лабиринтов природного происхождения еще совершенно не изученных. К счастью сейчас никто этим не занимается, так как местное руководство сконцентрировалось на более серьезных и масштабных для себя задачах. Поэтому здесь относительно безопасно. Мы построили этот дом полгода назад с моим напарником, таким же внедренным агентом, как и я. А это моя конспиративная квартира. Иногда прихожу сюда отдохнуть.

– Конспиративная квартира? – присвистнул Михаил, оглядывая дом, словно видел его впервые. – Так ты шпионка?

– Внедренный агент, – поправила Эсмеральда. – А это последнее место, куда можно отступить. Но обо всем по порядку. Здесь я выполняю обязанности куратора, следящего за работой нанятых или взятых в плен и порабощенных людей типа вас. Мне важно следить за всеми и собирать информацию о творящихся внутри рабочих групп настроениях, следить за коллективной атмосферой в целом и отдельными индивидами в частности, так как руководство всегда опасается бунта подневольных, чтобы иметь возможность пресекать их на корню жестоко карая зачинщиков. Не самая чистая работа, но она дает мне больше возможностей. К сожалению, ситуация вышла из-под контроля, вынуждая меня прибегнуть к вашей помощи. Помнишь Борис, тогда, на очередном допросе, ты смеялся мне в лицо, правильно сообразив, чего мы боимся?

– Как такое забыть! Врезала ты мне тогда хорошенько!

– Не сильно, поверь. Так вот, ты был абсолютно прав. Наше руководство до ужаса боится восстания рабов. Потому что они являются живым двигателем, кровеносной системой этого подземного мира. И если этот отлаженный механизм перестанет по какой-либо причине функционировать, это может нанести серьезный урон далеко идущим планам. Не сорвет окончательно, но из колеи выбьет. На рабах держится производство, обслуживание, вся черная, как вы убедились, работа. Отсюда и страх потерять над ними контроль.

– Здесь все понятно. – Произнес Михаил. – Почему же ты помогла нам? Значит ты на нашей стороне и выступаешь против них?

– Это очень обобщенно, что я на вашей стороне. А вот то, что против них – это верно. Я же говорила вам, и не однократно, что вы мне нужны. И говорила правду, которую вы и сопровождавшие меня солдаты восприняли по-своему. Для чего вы мне понадобились, я вам еще расскажу.

– Ты говорила, что построила этот дом с напарником, – напомнил Борис. – И где он сейчас?

– К сожалению, погиб во время перестрелки, когда был рассекречен и пытался бежать. Меня тогда не раскрыли каким-то чудом, и я смогла продолжить работу.

– Погиб в перестрелке? – переспросил Борис.

– Если быть более точной, его убила я. – Сухо ответила Эсмеральда.

– Своего напарника? – удивился Михаил.

– Да, его раскрыли, но ему удалось в последний момент ускользнуть и забаррикадироваться в небольшом гроте. Во время погони он был ранен и истекал кровью. Я знала, где его искать, поэтому мне удалось найти его первой, опередив преследователей на минуту, за которую он убедил меня выстрелить в него так, чтобы это все увидели. Тем более ему в любом случае нельзя было даваться им живым. Нам удалось это подстроить, ведь мы настоящие профессионалы. Мой авторитет и моя преданность была закреплена еще больше, после того, как я самоотверженно уничтожила вражеского шпиона.

В доме повисла тяжелая тишина. Мужчины даже представить себе не могли, через что пришлось пройти этой красивой и сильной женщине. Не растягивая напряженную паузу еще больше, Эсмеральда продолжила.

– Теперь, давайте перейдем к главному. Возможно, сначала вы не поверите и половине того, что я вам сейчас расскажу, но со временем, увидев все своими глазами вы поймете, о чем я. Это место захватила группа ученых и военных, готовящих мировой переворот. После раскрытия и гибели моего напарника я осталась одна, без поддержки и связи со своим Центром. Из-за резкого ухудшения обстановки и возникшей опасности я вынуждена обратиться к вам за помощью.

– Ты спасла нам жизнь, – сразу ответил Борис. – Конечно мы поможем тебе.

Эсмеральда внимательно посмотрела на Бориса, присевшего рядом с ней на кровать. Симпатичный, эффектный, умный мужчина. Ученый. Но он все равно совершенно не представлял куда попал и какие опасности таятся в этом месте за каждым углом и исходят от каждого человека. Потом она перевела взгляд на хмурого, на первый взгляд вспыльчивого Михаила. Смогут они ей помочь или станут обузой? Выбора все равно не было, поэтому она и решилась на этот отчаянный шаг – привлечь к своей работе гражданских лиц, не имевших ни малейшей подготовки к подобного рода деятельности. Она прощупывала их на каждом допросе, а они даже не догадывались для чего. Вскоре ей стало понятно, что на этих людей можно положиться. По крайней мере рискнуть сделать это. До появления полярников она так и не смогла подобрать для своей миссии ни одного подходящего экземпляра. В Борисе и Михаиле она увидела эту возможность, отчего чаще других вызывала их на допросы, сканируя их своими пронзительными глазами.

– Втроем нам будет немного проще, – задумчиво проговорила Эсмеральда. Она сделала свой выбор и теперь пути назад уже не было.

– Если присоединится Дмитрий, нас будет четверо! – заявил Борис.

– Он не присоединится. – Холодно отрезала она.

– Его убили! – Борис подскочил с места. – Я так и знал! Я разнесу это осиное гнездо ко всем чертям!

– Успокойся Борис, пожалуйста. – Вернув мужчину на место, Эсмеральда положила свою руку и нежно сжала его пальцы призывая к спокойствию. – Не хотела вам говорить, но мне придется это сделать.

– Что ты хочешь этим сказать? – С тревогой в голосе спросил Михаил, перестав ходить из угла в угол.

– Дмитрий жив. Он был вынужден предать вас, – осторожно продолжила Эсмеральда, посмотрев на Михаила. Она знала, как были дружны полярники и каково теперь им было слышать такое.

– Я никогда не поверю, что Димка мог нас предать! – Михаил отошел от двери, подойдя к женщине и тихо и уверенно добавил. – Ты можешь сколько угодно говорить мне про мировые катастрофы, государственные перевороты и фанатиков-ученых! Короче нести любой бред! Но не смей так говорить о Димке!

– Я тоже не верю в это, Эсмеральда! – Борис, в знак поддержки посмотрел на друга.

– Не все так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Он был сломлен пытками и угрозами смерти. И я не собираюсь спорить с вами и что-то доказывать. – Михаил вновь увидел в глазах женщины холодный огонь. – Верить моим словам или нет – ваше личное дело. Но Дмитрий вас предал.

– Я тебе все равно не верю! – Гневно бросил Михаил и быстро вышел из дома в холодный мрак пещеры, словно желая убежать от горькой правды, которую не готов был принять. Ему хотелось прокричать эту боль, выплеснув ее в темноту, но сдержав себя, он зачерпнул горсть холодной воды, несколько раз умыв свое разгоряченное лицо, словно пытаясь остудить бушевавшие в нем эмоции. В голове не укладывалось все это. В памяти пробежали детали побега: риск, нервное напряжение, которое доконало Петра Сергеевича, разбитая голова Петровича, ночь перед расстрелом… И эта женщина хочет сказать, что все это было обречено на провал с первого шага из-за предательства Димки?! Через минуту вернувшись в дом и вытирая рукавом мокрое и злое лицо, он добавил: – Ты думаешь, раз спасла нам жизни, мы теперь будем верить каждому твоему слову?!

Несмотря на резкие высказывания Михаила, Борис видел, что холодная вода все же немного охладила его вспыльчивую натуру. К его острой реакции Эсмеральда отнеслась спокойно и профессионально, давая полярнику выговориться. Убедившись, что он готов слушать дальше, она невозмутимо продолжила:

– Каждому из вас было предложено сотрудничать с нами. Шпионить за всеми и все докладывать доверенному человеку. Я имею в виду те моменты, когда с вами разговаривала не я, а тот усатый, ваш куратор.

Михаил посмотрел на Бориса. Его взгляд стал мягче, словно он был рад отвлечься на любую другую тему.

– Тебя он тоже пытался завербовать?

– Да, – ответил Борис, – пытался. Помнишь меня просили задержаться у Петровича после работы? Вот в тот вечер и вербовал. Я не мог вам рассказать об этом, так как боялся за ваши жизни, но сотрудничать отказался.

– Меня он пытался завербовать, когда я сидел в карцере…

– Вы все отказались. И Дмитрий в том числе. Но однажды он был пойман охраной, когда пытался найти выход отсюда через систему дымоходов. Его избили и приволокли полумертвого в комнату допросов. Я тоже была там и все видела своими глазами. После того, как ему стали выламывать пальцы, он признался, что хотел бежать, но бежать один. Он выгораживал вас, как только мог и в конце концов ему удалось убедить всех, что пытался сделать это в одиночку, так как считал, что так будет проще. Бедный мальчишка. Его хотели пристрелить на месте, но один из кураторов предложил ему шанс на спасение. И Дмитрий, раздавленный морально, чувствуя на себе ствол пистолета, согласился работать на нас. – Эсмеральда выдержала паузу, давая мужчинам осознать услышанное. Затем продолжила. – Те, кто вербовал Дмитрия, стали ждать от него действий и, увы, он не заставил себя долго ждать. К сожалению, все сложилось так, что вы могли действительно бежать, в том числе и Дмитрий. Это был старый запасной выход к побережью, которым уже никто не пользовался. Карты и чертежи были давно утеряны, и случайно обнаруженная вами дверь вела к спасению. Мы проморгали, что еще раз указывает на несовершенство системы безопасности. Уверена, если бы он знал, что никто за ним в этот момент не следил и не проверял, он бы бежал вместе с вами.

Но страх возобладал над Дмитрием. Он был сломлен, ему казалось, что мы все знаем и следим за каждым вашим шагом, проверяя его. Поэтому он и поспешил сообщить нам через доверенного человека, откуда вы будете совершать побег. Он плакал и просил у нас за вас прощения, говорил, что просто хочет жить, умолял, чтобы вас не мучили и смерть ваша была безболезненной. Ему это пообещали. Он успешно прошел проверку и его теперь ждет повышение, а вас смерть. Впрочем, как и меня, если они все узнают.

– Эсмеральда, – Борис сидел, обхватив голову руками. – Я тебе верю. Верю каждому твоему слову. Но, черт возьми, я не могу поверить, что Димка мог так поступить!

– Повторюсь, что я не собираюсь вам ничего доказывать. – Холодно произнесла она. – Я просто передала вам информацию, на которую вы вправе реагировать как захотите. И если честно, неизвестно, как поступили бы вы, окажись в подобной ситуации. Я ни в коем случае не обвиняю вас в трусости и не оправдываю Дмитрия. Зачастую мы сами не знаем на что способны, пока не оказываемся в определенной ситуации. Особенно когда тебе через секунду должны разнести голову.

– Хорошо, – сдался Михаил. – Не будем сейчас о предательствах и побегах – я все равно не в состоянии переварить это. По крайней мере пока. – Он ходил по единственной комнате из угла в угол, опустив голову. Злое и раздраженное выражение лица сменилось на мрачное и угрюмое. – Давайте лучше сразу перейдем к делу. Ты говорила, что нуждаешься в нашей помощи? Что мы должны сделать?

– Вы должны бежать отсюда, только на этот раз с моей помощью. Но сначала вам надо кое-что увидеть, чтобы передать это в Центр. Как именно, сообщу непосредственно перед побегом.

– Увидеть? – Михаил наконец-то перестал отмерять комнату широкими шагами, замерев в углу у двери. – Что мы должны увидеть?

– Не все сразу, мальчики. Немного терпения и скоро вы узнаете все что хотите и чего вы предпочли бы никогда не видеть.

В доме повисла напряженная тишина, нарушаемая только тихим плеском воды подземной реки.

– Эсмеральда, извини, я тут немного похозяйничал, – прервал затянувшуюся паузу Борис, указывая на высокий шкаф. – И заметил у тебя там кроме продуктов целый арсенал: ножи, пистолеты и даже гранаты.

– Это чтобы держать оборону и при необходимости подорвать себя, потому что живым им лучше не сдаваться.

– Кому?

– Кто руководит всем этим грандиозным проектом. Проектом с кодовым названием «Атлантида» и все, кто к ней причастен, называют себя Новыми Атлантами.

– Новые Атланты! – усмехнулся Михаил. – Нормальное название они себе придумали. Скромное.

– Город, который вы видели, получил название Новая Атлантида. Почему – я сейчас расскажу. Около десяти лет назад международная группа исследователей совершила открытие века проливающее свет на многие тайны нашей цивилизации. То, что они открыли, оказалось настолько шокирующим, что все исследования в этой области были строго засекречены и контролировались спецслужбами ведущих стран мира.

– И что же такого особенного они открыли? – Михаил был настроен скептически, ожидая услышать что-то банальное, при этом хорошо понимая, что, если в этом деле оказались замешаны спецслужбы, значит им было что утаивать от мира. Его, как ученого, сильно задевал тот факт, что у него под носом хранились великие тайны, сумевшие сохранить от него свои секреты во льдах, которые он так долго изучал. Это сильно ударило по его самолюбию.

– Во-первых, – продолжила Эсмеральда, – Антарктида оказалась той самой Атлантидой, которую так долго искали. Которую считали мифом, вымыслом, искаженной временем легендой.

Михаил с Борисом переглянулись. Эта новость не вызвала у них какой-то особенно бурной реакции. Им как ученым прежде всего нужны были доказательства. Без них все эти разговоры напоминали пространные размышления в какой-нибудь дешевой передаче про тайны мира.

– Хорошо, – скептически согласился Михаил, – пусть они открыли Атлантиду, и я даже готов в это поверить. Что дальше?

– За десять лет в толще горы Винсон были построены и оборудованы по последнему слову техники лаборатории, мастерские, цеха. Во льдах проложили сложную сеть сообщений для большей мобильности работающего персонала. В ходе работ и исследований ученые углублялись все дальше вглубь континента выстраивая новые лабиринты и пользуясь теми, что были построены тысячелетия назад прошлой цивилизацией, некогда процветавшей на нашей планете.

Новость, что здесь когда-то существовала и даже процветала древняя цивилизация тоже не произвела на ученых никакого эффекта. Эсмеральда продолжила.

– Довольно быстро, на месте древнего города разросся современный город со своей сложной инфраструктурой. Как я уже говорила, все исследования в этой области велись под строгим контролем мировых держав, пока в какой-то момент связь не прервалась.

– В каком смысле прервалась? – спросил Борис.

– От работающего в этой огромной и сверхсекретной лаборатории руководства ежедневно приходили всевозможные отчеты. Но в какой-то момент они просто перестали выходить на связь. В Центре посчитали, что произошла большая катастрофа уничтожившая весь комплекс. Тогда со всех научных поверхностных баз Антарктиды была собрана информация об аномальной сейсмической активности, выбросах в атмосферу, разломах, но ничего нового и подозрительного обнаружено не было. Сотрудников этих научных баз, не имевших представления о том, что находится под их ногами, осторожно расспросили, не замечали ли последнее время в исследуемых ими областях что-то необычное. Ученые и исследователи утверждали, что ничего необычного последние месяцы не происходило. Параллельно в срочном порядке была отправлена разведывательно-спасательная группа. Но они бесследно исчезли, как и вторая и третья группы. Как мне стало позже известно, большая часть этих людей, добровольно или нет, перешла на сторону Новых Атлантов и работает на них по сей день. Ежедневно из Центра отправлялись запросы, но на них не отвечали, игнорировали просьбы и требования. После этого была выдвинута версия, что это не несчастный случай, а человеческий фактор. В Центре решили действовать аккуратно, и вместо большой группы отправить двух хорошо подготовленных агентов.

– Тебя и твоего напарника?

– Да, именно так. Мы должны были выяснить и доложить, что здесь происходит. В Центре опасались, что люди, открывшие великие тайны прошлой цивилизации могли соблазниться этими богатствами. К сожалению, так и оказалось. Узнав, какой силой они теперь обладают, разорвали все отношения со своим руководством став самой мощной и опасной организацией. Мы поспешили в срочном порядке доложить об этом в Центр, но потерпели неудачу в результате чего погиб мой напарник. Теперь кому-то из нас жизненно необходимо выбраться отсюда, чтобы правительства незамедлительно приняли меры, пока эта зараза не расползлась по всему миру.

Это огромная всемирная сеть, преследующая свои утопические цели и здесь ее центр и мозг. – Продолжила Эсмеральда. – Все, что здесь происходит, несет угрозу всему человечеству. По их идеологии, наш мир устарел и нуждается в радикальных изменениях. Они хотят совершить что-то вроде мирового переворота, чтобы коренным образом изменить наши жизни. И поверьте, им это вполне под силу. Позже вы узнаете все детали. Они вышли из-под контроля и оказались куда опаснее, чем мы могли себе представить.

– Так, – протянул Михаил, шагавший по квадратному помещению из угла в угол. – Кое-что для меня начинает проясняться. Я не могу понять только одного – почему ты привлекла нас к этому делу рискуя своей жизнью, вместо того, чтобы лично информировать свое руководство об опасности?

– Я не могу оповестить Центр по спутниковой связи, так как не имею доступа в радиоузел, через который ведутся все необходимые переговоры. Проникнуть туда незаметно или обманным путем невозможно. Я уже рассматривала этот вариант.

– Тогда тебе было бы проще бежать самой и попытаться добраться до ближайшей научной базы. Ты здесь очень хорошо ориентируешься. Думаю, у тебя не возникло бы проблем с побегом. Мы же можем стать тебе обузой.

– Все наоборот, Михаил. – Вздохнула Эсмеральда. На ее лице читалась усталость. – Я как раз и не могу бежать, так как нахожусь под постоянным пристальным вниманием местных агентов безопасности.

– Ну ты же смогла убить наших конвоиров и привести нас сюда.

– Внутри базы я имею право на свободное перемещение и доступ к некоторым секретным местам. Но я не имею права подниматься выше третьего уровня без особого разрешения. В случае нарушения приказа меня ждет расстрел.

– Третий уровень, это далеко от поверхности? – спросил Борис.

– На поверхность выводит первый уровень. Когда вы пробурили лед в расщелине, вы как раз и попали сразу на третий уровень благодаря разлому. База имеет множество выходов, но все они тщательно замаскированы и очень хорошо охраняются. Я до сих пор не имею понятия, где именно они находятся и как вообще можно отсюда выбраться. Ваше проникновение на базу через разлом приоткрыло маленькую дверцу, и я хочу непременно ею воспользоваться. Такой шанс я не упущу!

– Ты сможешь нас провести к тому месту, на третьем уровне? – Михаил впервые ощутил приближение свободы с момента неудачного побега.

– Именно оттуда я и хочу вас вывести. Дальше вам придется действовать самостоятельно.

– А как же ты? – спросил Борис.

– Как я уже сказала, бежать вместе с вами я не могу из-за постоянного контроля. Меня могут обнаружить на поверхности и устроить погоню. За вами никто не следит, хотя вы и находитесь в розыске, поэтому оказавшись на поверхности вы сможете осуществить то, что мне к сожалению, не под силу. Мое исчезновение сразу вызовет подозрения, поэтому я не хочу так рисковать. Я буду весьма полезной здесь, когда придет помощь. И я очень надеюсь, что вы сможете ее вызвать.

– Как все сложно и запутано. – Михаил вновь стал ходить по комнате, переваривая услышанное. – Кто бы мог подумать, что творится под нашими ногами!

– Это только верхушка айсберга, поверь мне. Дайте мне два часа на сон, – попросила Эсмеральда. – Я двое суток провела на ногах. Скоро вы все узнаете.

Скинув с себя куртку и ботинки, она легла на кровать и практически мгновенно уснула. Борис заботливо укрыл ее одеялом, и они с Михаилом вышли на улицу, чтобы не мешать ее короткому, крепкому сну.

На ровной каменной площадке лежали две лодки, на которые уселись полярники, глубоко погрузившись в свои мысли, но оба думали об одном и том же – о трагедии Дмитрия. На душе осел густой противный осадок, поглотивший какие-либо эмоции, отбросив прочее в дальний угол сознания. Они не испытывали к нему ненависти за сорванный побег, едва не ставший для них спасительным и стоивший бы им жизней если бы не Эсмеральда. Холодные стены пещеры выражали мрачную солидарность молчаливым мужчинам, отражая их безрадостные мысли в плотно обступившей темноте.

Два часа прошли быстро и незаметно. За это время никто из них не проронил ни слова, глубоко погрузившись в себя. Если все сказанное Эсмеральдой правда, то они остались вдвоем в этом логове страшного зверя, готового вырваться наружу и сокрушить мир. Но чем же так опасен этот зверь и что он вообще собой представляет? Эсмеральда сказала, что это лучше увидеть своими глазами. Почему-то эта фраза пугала больше всего. Чего еще ученые не видели здесь за более чем месяц своего пребывания в плену? Конечно, они были сильно ограничены в пространстве, не было возможности свободного передвижения, но несмотря на это невозможно было не обратить внимания на целые отряды хорошо вооруженных солдат, охранявших их круглые сутки, носивших на себе всевозможное оружие, проезжающую по улицам технику, отлаженную систему работы, производство, тяжелую промышленность. Что еще такого они должны увидеть, чего испугалась даже Эсмеральда?

Она выглянула, слегка приоткрыв дверь.

– Мальчики, нам пора. – Мужчины заметили, как в свете фонаря промелькнула ее обаятельная улыбка – сон явно пошел ей на пользу. – У нас много дел.

Михаил успокоился и окончательно пришел в себя за эти два часа, словно пробегавшая подземная река унесла с собой всю тяжесть обрушившихся на него событий, что сказалось на его отношении к Эсмеральде. Он вновь отметил, что та женщина, что подвергала их унизительным допросам, постоянно размахивая пистолетом, утверждая, что лично хочет их пристрелить, иногда распуская руки, и эта женщина – два совершенно разных человека. Как будто это были сестры-близнецы идеально похожие друг на друга внешне, но разительно отличавшиеся восприятием окружающего мира и своими поступками, что только доказывало ее высокий уровень подготовки и профессионализма.

Они прошли в дом, готовые к подвигам. Выбора у них все равно не оставалось.

– Вы умеете стрелять? – спросила женщина, посмотрев на валявшиеся в углу автоматы убитых конвоиров, что наглядно демонстрировало их отношение к оружию.

– Да, – сразу отозвался Борис. – Я иногда хожу пострелять в тир. Один раз даже выиграл игрушку!

– Придется провести краткий курс молодого бойца, – вздохнула Эсмеральда, проигнорировав успехи Бориса по стрельбе в тире. Она извлекла из шкафа пистолет, отщелкнула обойму и протянула мужчинам. – Это оружие вам может пригодиться.

Борис как ковбой начал вращать его на пальце, но перехватив взгляд Эсмеральды взял его в руку как положено. Быстро объяснив, как вести стрельбу, перезаряжать и безопасно носить пистолет в кармане, она перешла к краткому курсу по стрельбе из автомата.

– К сожалению, я не смогу вам наглядно продемонстрировать стрельбу из оружия по понятным причинам, поэтому этим навыкам вам придется обучаться в процессе. И еще. – Эсмеральда протянула мужчинам противопехотную гранату. Но брать ее в руки они не спешили. – Берите, не бойтесь.

Михаил аккуратно взял гранату обеими руками, ощутив ее смертоносную тяжесть. Затем также аккуратно передал ее Борису для ознакомления с новым предметом изучения.

– Тут все предельно просто. Выдергиваете чеку и бросаете в цель.

– Как я понимаю, – заметил Борис, – мы идем на войну.

По спине прошелся неприятный холодок – это не в тире плюшевые игрушки выигрывать. Михаил почувствовал что-то подобное, со страхом глядя в ближайшее будущее, рисовавшееся ему в весьма мрачных тонах.

– Да. На войну. – Подтвердила Эсмеральда. – А это вам. – Она протянула мужчинам объемный мешок, с которым приплыла сюда. – Переодевайтесь!

– Что это? – Борис раскрыл мешок и заглянул внутрь.

– Военная форма. Чтобы вы могли свободно перемещаться, не вызывая подозрений. Вы в розыске и попадаться вам лучше не стоит. Вы убили двух конвоиров и бежали, за что будете очень жестоко наказаны.

– Но это не мы их убили, – заметил Михаил.

– Да, их убила я, но об этом никто знать не должен. Пусть лучше думают на вас. Вы все равно смертники.

– Мне не нравится это слово, – пробормотал Борис, облачаясь в военную форму. – Какое-то оно безнадежное.

– У вас еще есть надежда. – Ответила Эсмеральда. – К сожалению, не все будет зависеть от нас. Но все, что зависит от нас, мы сделаем.

Она чувствовала себя бесконечно виноватой перед этими, ни в чем не повинными людьми, но сложившиеся обстоятельства не оставляли ей выбора.

– Не забудьте автоматы – вы же теперь солдаты. И возьмите вот это – она протянула мужчинам широкие плоские жетоны с выгравированными на них цифрами. – Это ваши пропуска. Не потеряйте их.

Втроем они загрузились в одну лодку и поплыли обратно. Течение быстро вынесло их в черные воды подземного озера, откуда они, придерживаясь направления выгребли к нужному месту.

– Эсмеральда, – обратился Борис, – если кто-то случайно забредет сюда, лодки никого не удивят? По ним можно обнаружить твою конспиративную квартиру.

– Нет. Здесь целая сеть озер и протоков. На берегах можно увидеть много таких лодок, есть даже небольшие катера и импровизированные пристани. Ими активно пользовались первые годы исследований, но так как вектор деятельности нового руководства резко изменился, плавсредствами сейчас никто не пользуется. Не до них. Поэтому эти ни у кого не вызовут подозрений.

– Перед ними лежит такая сокровищница, а они меняют свой вектор черт знает на что! – Искренне недоумевал Борис. – Не понимаю.

– Ты прав, – согласилась Эсмеральда, – поэтому мы должны попытаться вернуть город в прежнее, научно исследовательское русло. Но без помощи из вне это никому не под силу.

– Теперь куда? – спросил Михаил, когда они вышли на мокрый каменистый берег.

– За мной! – скомандовала Эсмеральда, углубляясь в узкую пещеру, освещая путь фонарем. Полярники молча последовали за ней. Им совсем не хотелось возвращаться в этот город, где на их поиски бросили все силы, как на особо опасных преступников. Добравшись до тупика с короткой лестницей, они выбрались через хорошо замаскированный люк в другую пещеру и продолжили свое шествие.

– Что будет, если нас поймают? – поинтересовался Борис.

– Сначала устроят допрос с пытками. Дмитрия избивали и выламывали пальцы только за попытку к побегу. Вы же самые настоящие беглецы и убийцы. Не забывайте про это. Поэтому я вас очень прошу в плен не попадать. Иначе вы выдадите меня.

– Эсмеральда, я никогда не выдам тебя! – уверенно заявил Борис.

– Ты в этом уверен? – спросила она обернувшись. По ее лицу скользнула мимолетная улыбка, вызванная наивностью мужчины. – Лучше не будем об этом.

Пещера вывела их в прилегающий к ней рукотворный туннель, по которому ходили вооруженные солдаты.

– Ведите себя спокойно и естественно, – посоветовала Эсмеральда. – Поднимите повыше воротники и натяните пониже шапки. Этот участок не отслеживается камерами, но вас все равно могут узнать в лицо.

– В лицо? – удивился Михаил. – Наши фотороботы теперь висят в каждой пещере с подписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» и суммой вознаграждения?

– Нет, не фотороботы. Настоящие фотографии хорошего качества. И они не только висят на информационных стендах, но еще и розданы каждому патрульному отряду. Вы теперь знаменитости.

– Я не помню, чтобы меня фотографировали, – заметил Борис. – А ты Мишка помнишь?

– Точно помню, что не фотографировали.

– Вас снимали в первый же день допроса, как только вы согласились работать на эту организацию. Это обычная обязательная процедура – на каждого работающего и служащего заводится личное дело с фотографией. А насчет вознаграждения ты прав. Вас оценивают в кругленькую сумму.

– В десять жетонов что ли? – съязвил Михаил.

– Вы себя недооцениваете. За каждого из вас дают двадцать жетонов!

– Вот это да! – присвистнул Борис. – Никогда бы не подумал, что столько стою!

– Поэтому закрывайте лица. Тем более мы скоро войдем в зону видеонаблюдения на одну из узловых улиц.

Мужчины беспрекословно выполнили все указания. Сердца обоих колотились от страха перед солдатами, которые их разыскивали. Михаил задал себе вопрос, что он будет делать, если они вдруг будут обнаружены? Сможет ли он воспользоваться автоматом? Хватит ли у него мужества бросить гранату в людей, если он вообще успеет предпринять что-либо? Борис был настроен решительно, при этом отдавая себе отчет в том, что воин из него мягко говоря не самый лучший. Он совсем не хотел проходить крещение огнем, но был готов к этому, по крайней мере морально.

Окружавшая полярников атмосфера не казалась враждебной и на первый взгляд им ничего не угрожало пока они оставались не узнанными в этой разношерстной толпе. Среди прочих прохожих было немало и военных, охотившихся за ними, желавших изловить беглецов и убийц. Полярникам хотелось быстрее уйти отсюда, скрыться в какой-нибудь темной пещере, думая, что сильно рискуют, идя по хорошо освещенному проспекту. Но все складывалось наоборот – никто не ожидал увидеть практически в центре города самых разыскиваемых преступников, чем умело и воспользовалась Эсмеральда, устроив им эту щекотавшую нервы прогулку. На них никто не обращал внимания, и они шли дальше, как и сотни окружавших их людей.

Когда они сидели в ангаре и ходили одним маршрутом в цех и обратно и мечтали получить пропуск на свободное перемещение по городу, чтобы, как они думали, увеличить свои шансы на побег, теперь задавались вполне резонным вопросом – насколько выход в город приблизил бы их к заветной цели?

Из широкого туннеля, разгоняя зазевавшихся выкриками и сигналами клаксонов, выехала колонна из трех открытых джипов. В них сидели люди в военной форме с различными знаками отличия и серьезного вида автоматчики, следившие за безопасностью.

– Прижмитесь к стене! – скомандовала Эсмеральда. – Это кортеж генерала Вейбера! Вы, как военные, обязаны его приветствовать!

– На колени вставать не обязательно? – тихо поинтересовался Борис, за что заслужил от Эсмеральды укоризненный взгляд.

– И как интересно? – спросил Михаил, не имея ни малейшего понятия, как их солдаты приветствуют свое начальство.

Она откозыряла руководящему составу выпрямившись по стойке смирно, и полярники поспешили повторить за ней, боясь привлечь внимание проезжавших нарушением военной дисциплины.

Пройдя оживленный участок, машины скрылись в темноте прилегающего туннеля, освещая себе путь яркими фарами. Убедившись, что кортеж скрылся за поворотом, все прохожие отлипли от стен, к которым были вынуждены прижиматься, чтобы обезопасить себя и не нарваться на неприятности.

– Самый главный? – Сжимая автомат спросил Михаил, серьезно глядя за поворот, куда уехал генерал со своей свитой, страстно желая броситься в погоню и расстрелять, чтобы поквитаться с ним за все свои несчастья.

– Один из главных, – ответила женщина и они продолжили путь. – Командует вооруженными силами Атлантиды.

– Я его не разглядел! – расстроился Борис. – Он в какой машине сидел?

– Тебе это зачем?

– Гранату в него бросить! – Желания Бориса полностью совпали с желаниями друга.

– Послушай, герой! Ты сколько гранат перекидал за свою жизнь? Ни одной. Сколько сделал выстрелов из боевого оружия? Ни одного. Это не тир с живыми мишенями, и плюшевого медвежонка тебе здесь никто не даст.

– Жаль. Я бы его подарил тебе.

– Эсмеральда? – обратился Михаил, у которого не выходил из головы кортеж генерала. – Боря по-своему прав. Если его убить, мы сможем обезглавить армию!

– Наивные! В ту же минуту у этой армии отрастет новая голова. Я чувствую ваш праведный гнев, но не только генерал Вейбер виновен в ваших страданиях и страданиях тысяч жителей этого города. И хватит уже об этом. Я вас вовлекла в это дело совсем для другого, с чем вы точно справитесь.

Идя по широкому проспекту, полярники с интересом разглядывали витрины магазинов с выцветшими вывесками, предлагавшими свои разнообразные товары. Увидев в них свои отражения, отметили, что смотрятся в этой форме вполне терпимо, достаточно органично вписываясь в общий городской пейзаж, что их заметно успокоило и они пошли дальше более уверенной походкой. Заглянули в большое окно кафетерия с сидевшими там посетителями, по большей части военными, что-то бурно обсуждавшими. Борис резко остановился у двери, словно хотел зайти перекусить.

– Мишка! Смотри! – Он указывал пальцем на дверь, к которой были приколоты две цветные фотографии. – Это мы!

– Я ужасно вышел! – Недовольно проворчал Михаил. – Как на паспорт. Даже хуже.

– Попросим перефотографироваться? – предложил Борис, затем, повернувшись к Эсмеральде, спросил. – Срывать их, конечно, нельзя?

В этот момент дверь распахнулась и из нее вышло несколько солдат. Один из них, не обращая внимания на полярников ткнул пальцем в фотографии.

– Если я поймаю этих двоих, все жетоны потрачу на бордель!

Солдаты рассмеялись и пошли дальше по своим делам.

– Вот значит, как! – Борис смотрел вслед солдатам, продолжавшим что-то обсуждать и смеяться.

– Тебя возмутило, что твою жизнь прогуляют в борделе? – Улыбнулась Эсмеральда, подтолкнув Бориса локтем. – Или тебя заинтересовал сам бордель?

– Нет, просто никогда еще не чувствовал себя настолько обесцененным…

Они прошли мимо киоска, торговавшего просроченными газетами и старыми книгами. Полярникам очень хотелось взять газету и прочесть ее от корки до корки, утоляя информационный голод. Более месяца они были изолированы от мира и не представляли, что там сейчас творится. С этим вопросом они обратились к Эсмеральде, которая ответила, что все по-прежнему, без серьезных перемен и глобальных катастроф. Пока.

Свернув с широкого проспекта, они углублялись все дальше по узким безлюдным пещерам, молча шагая за женщиной, спасшей им жизни, которые по-прежнему висели на волоске.

В очередной раз вынырнув из пещеры, они оказались в высоком ангаре, обшитом металлическими листами, где суетилось особенно много солдат. Мужчины разглядели в дальнем углу что-то вроде командного пункта, где за мониторами сидели специалисты, внимательно изучая и анализируя данные.

– Это центр наблюдения за происходящими процессами на поверхности. – Объяснила Эсмеральда, перехватив взгляд мужчин. – Тут следят за всем, от погоды до движения ледников и работой ваших коллег. Мы всегда стараемся чтобы наши пути не пересекались.

– Жаль, что с нами получилось иначе. – Вздохнул Михаил.

– Несмотря на отличную подготовку и имеющуюся технику, специалисты не в состоянии следить за всей площадью. Всегда есть неконтролируемые зоны, в которую вы каким-то образом умудрились попасть.

– Мы попали к вам через разлом, – напомнил Михаил, – который возник совсем недавно.

– Я помню. Поэтому вы и оказались в ненужное время совсем в ненужном месте.

Эсмеральда замолчала, так как к ней подошел высокий плечистый мужчина в военной форме, неожиданно вызвавший у Бориса приступ ревности. Военный, широко улыбаясь, аккуратно взял ее за локоть и осторожно отвел в сторону, и только после этого стал что-то объяснять. До Бориса и Михаила долетали обрывки фраз, но они не понимали языка, на котором те говорили. Впрочем, их мало занимала тема разговора, им просто хотелось быстрее убраться отсюда, пока кто-нибудь из военных не опознал их. К счастью на полярников никто из сотрудников не обращал внимания. Наконец, обменявшись несколькими репликами, Эсмеральда скомандовала идти за ней. Когда ангар остался позади, Борис с Михаилом облегченно вздохнули.

– Нас могли узнать, Эсмеральда. – Борис был сильно взволнован. – Ты сильно рискуешь, разгуливая с нами в самом центре осиного гнезда.

– Это не самый центр гнезда.

– Ясно. А что хотел от тебя этот бравый воин?

– Это не важно, – небрежно бросила Эсмеральда.

– Я понимаю, нас не касается твоя личная жизнь. – Проворчал Борис, – Но мне кажется сейчас не самое подходящее время проводить милые беседы. Можно как-нибудь без нас.

– Правильно, не касается. – Женщина слегка улыбнулась. – Это по работе.

По работе! Борис не ожидал от себя столь острой реакции. Он понимал, что такая эффектная женщина в окружении стольких мужчин не останется без внимания и от этого у него в душе начинало бродить давно забытое чувство какой-то беспомощности и собственной несостоятельности. Это не ускользнуло от Михаила, хорошо знавшего своего друга.

– Не переживай. – Произнес он нарочито пафосно. – У тебя все равно не было шансов!

На что Борис смог ответить только продолжительным вздохом, означавшим, что он согласен со своим проницательным коллегой.

Прошагав какое-то время по узкому коридору, они подошли к закрытой двери, рядом с которой располагался небольшой блокпост. Из него сразу вышли двое вооруженных солдат.

– Ваши пропуска!

Михаил, доставая свой пропуск боялся, что у него будут трястись руки и он выдаст себя из-за чего всех ждет провал и смерть. Но рука оказалась неожиданно тверда. Солдат, проверивший пропуска, дал знак второму открыть дверь, которая сразу закрылась за спинами Эсмеральды и полярников. От двери вел хорошо освещенный коридор, обрывавшийся шахтой лифта.

– Сейчас нам предстоит спуститься в самое глубокое место этой сверхсекретной базы. Мы буквально окажемся в преисподней, и вы увидите самых настоящих демонов.

– Я так понимаю, – произнес Борис, заглядывая в темную, неосвещенную шахту, – что это обязательная часть нашей программы?

– Да. – Эсмеральда улыбнулась Борису. – Когда ты боишься, кажешься мне еще более милым.

В ответ Борис только и смог, что криво улыбнуться – ему было действительно страшно, как и Михаилу.

Эсмеральда открыла маленьким ключом крышку небольшого ящичка, вмонтированного в стену. Внутри оказалась панель с типичным набором пронумерованных кнопок. Она ввела пятизначный код и закрыла крышку обратно, бросив ключ себе в карман. На лице женщины Михаил разглядел волнение, что его по-настоящему встревожило еще больше. Что там такое, чего боится даже эта бесстрашная женщина? Вопрос едва не сорвался с языка, но он промолчал: придет время, и мы все узнаем сами хотим этого или нет.

Из темноты донесся нарастающий гул, а из шахты повеяло холодным сквозняком. Через несколько секунд открытый проем заполнило полое тело лифта с металлическими дверьми. Эсмеральда уверенно распахнула их войдя внутрь, приглашая за собой мужчин. Затворив дверь, она ввела на открытой панели очередной код, который заставил лифт послушно направиться вниз. Под потолком плавно покачивалась лампа, бросая резкие тени на угрюмые лица пассажиров. Михаил посмотрел на Бориса и, наверное, впервые увидел его таким сосредоточенным и напряженным.

Спуск оказался томительно долгим. Михаил нервничал, но виду не подавал. Куда можно так долго спускаться? Путешествие к центру Земли? Нет, это точно спуск в преисподнюю. Напряженное молчание прервала Эсмеральда.

– Уверена, что вас, как ученых, заинтересует наше местоположение. Сейчас мы находимся в толще горы Винсон, в которой расположены все наши основные центры и коммуникации. Они над нами, а мы с вами ниже уровня моря.

– И продолжаем спускаться все ниже. – Прокомментировал Борис.

– Да, ты прав, мы на большой глубине, но скоро будем на месте.

– Эсмеральда, ты так хорошо ориентируешься в этих лабиринтах. Долго запоминала их расположение?

– Почти год. И все равно знаю не более половины этого города. Но то, что мы с вами сейчас увидим, обнаружила совсем недавно, что и заставило меня действовать без промедления, более решительно и рискованно. Мне стоило большого труда раздобыть эти коды доступа чтобы выяснить, что они скрывают в этом Темном Хранилище. После гибели моего напарника вся работа и ответственность перед миром легла на мои плечи, и это поверьте, непростая ноша.

– Теперь ты смело можешь разделить ее на троих, – сказал Михаил, словно распределяя навалившийся на нее груз поровну. В этот момент он поймал себя на мысли, что доверился Эсмеральде целиком и полностью, желая помочь и ей, и себе.

– Простите, – улыбнулась она, – я не привыкла жаловаться. Это все усталость.

– Мишка прав! – Борис позволил себе приобнять Эсмеральду одной рукой воспользовавшись моментом ее минутной слабости. – Теперь ты не одна.

Он был просто счастлив, что сердце его не обмануло, и эта прекрасная женщина оказалась совсем не такой, как можно было подумать в начале их знакомства.

Трудно было себе представить, что в толще самой известной горы Антарктиды и такой популярной среди альпинистов находится секретная база. Сколько людей поднялось на эту вершину этим летом не подозревая, что у них под ногами не только лед и скалы. Борис с Михаилом давно планировали совершить восхождение на гору Винсон, но совсем не думали, что окажутся внутри нее и в смертельной опасности.

Прошло еще несколько томительных минут пока лифт наконец не замер. Женщина распахнула створки, открывая непроглядную, густую тьму, которая стала словно вливаться к ним, окутывая собой единственный робкий источник света тусклой лампочки под потолком, даже не пытавшийся рассеять ее, ограничиваясь тесным пространством маленькой кабины. Пространство вне кабины лифта казалось бесконечным, не хватало только мерцания звезд, чтобы дополнить ощущение окружившего их космоса.

– И часто ты здесь бываешь? – спросил Михаил, который не торопился покидать ставшую такой уютной кабину, напоминавшей ему сейчас миниатюрный космический корабль.

– Всего один раз, когда было необходимо убедиться в опасности сложившейся ситуации.

– И ты была одна?

– У меня нет среди этих людей союзников, а напарник погиб.

– И тебе не было страшно? – удивился Борис.

– Страх. – Произнеся это слово, Эсмеральда на секунду задумалась. – Страх со мной постоянно. Я привыкла к нему. Меня научили его подавлять, чтобы он не мешал холодной работе мозга, четкости мысли, остроте восприятия и правильной оценке. Но поверьте, в этом месте мне пришлось приложить усилия.

– Охотно верим, – бросил Михаил, тщетно вглядываясь во тьму. Включив фонарь, он разглядел просторный зал с толстыми колоннами. По периметру широкой пещеры примостилось еще около десятка вертикальных шахт. Судя по толщине стволов, по ним ходили грузовые лифты, способные унести на себе тонны груза.

– Для чего их столько? – спросил Борис.

– Это на случай экстренной мобилизации. Чтобы быстро поднять демонов ада на поверхность Земли.

– Каких еще демонов?!

– Пойдемте, у нас много дел. Скоро все сами увидите – я же вам обещала!

Включив мощный фонарь на полную, Эсмеральда повела за собой волнующихся мужчин. Они не были трусами, но это место, вся обстановка и обстоятельства вызывали тревогу. Осознание, что они сейчас ниже уровня моря внутри самой высокой горы в Антарктиде буквально давило на сознание всеми пятью километрами над головой.

Лучи фонарей упирались в неровное каменистое дно, освещали стены туннеля, достаточно широкого, чтобы можно было свободно идти вместе, не выстраиваясь шеренгой, как в узких переходах. Как бы хотелось оказаться здесь не с автоматами, а с научным оборудованием, без угрозы быть убитым первым встречным солдатом. Сколько тайн хранят эти стены, сколько образцов породы можно взять!

– Сейчас вообще ведутся какие-нибудь научные исследования? – поинтересовался Борис.

– Сейчас они сосредоточены исключительно на разработке всевозможных новшеств и усовершенствовании армии и вооружения. Все, что касается прочих научных изысканий отложено на второй план, если не сказать в долгий ящик из-за нерациональности использования человеческих ресурсов и траты драгоценного времени. Для нормального функционирования в их понимании, Новые Атланты пользуются уже совершенными открытиями и им этого на данном этапе вполне достаточно.

– Эсмеральда, – обратился Михаил, разглядывая древние отложения в толще породы. – Почему нельзя было отправить сюда целую армию обученных, хорошо вооруженных солдат и не разнести все к чертям собачьим, после того как пропали целых три группы?

– Мы не знали до этого момента что конкретно здесь произошло. Поэтому нас с напарником и отправили сюда, чтобы выяснить все детали. – Ответила Эсмеральда. – Нам стало известно, что за эти годы сформировалась тайная организация под названием Новые Атланты, о которой я вам уже говорила. Было очевидно, они задумали что-то опасное, о чем я незамедлительно сообщила в Центр.

– Интересно, что тебе ответили?

– Приказали, чтобы мы продолжали вести наблюдение и узнали, чего конкретно хотят эти атланты. И то что я выяснила во время наблюдения, может привести к глобальной катастрофе.

Завернув за угол и пройдя еще какое-то расстояние, какое именно сказать было невозможно, мужчины увидели, что оказались в просторном, высоком помещении, стены и пол которого были выглажены бетоном. Просторный зал разделяли гранитные колонны, упиравшиеся в потолок.

– Красиво, – протянул Борис шепотом. – Метро напоминает.

– Хотелось бы умчаться отсюда и ехать без остановок прямиком до своей станции, – вздохнул Михаил. – Подняться наверх и…

– Хватит болтать! Мы почти пришли.

В конце просторной залы стояли широкие трехметровые ворота с вмонтированными дверьми, как раз под человеческий рост. Рядом с ними мигал слабый красный огонек. Эсмеральда остановилась около него и замерла к чему-то напряженно прислушиваясь, выключив фонарь и подав знак полярникам сделать то же самое. Вдалеке послышались шаги, гулким эхом отражавшиеся от стен. Их тяжелая поступь совершенно не напоминала человеческую, на что полярники сразу обратили внимание.

– Охрана в тяжелых кованных сапогах?

– Не совсем та охрана, о которой вы сейчас подумали. Это особенный местный патруль. И он совсем близко!

– Что еще за местный патруль? – Михаил тщетно всматривался в темноту, улавливая только доносящиеся оттуда отзвуки тяжелых шагов.

– Вам пока не стоит его видеть. – Ответила Эсмеральда, поворачиваясь к панели. – И я совсем не хочу, чтобы они увидели нас.

– Нас с Мишкой понятно! А тебе-то чего бояться?

– Если нас с вами заметит патруль, никакой специальный пропуск нам не поможет. Вход в это место строго запрещен даже мне.

– Но нас же пропустили к лифту по пропускам?

– Да, но без специального кода он бы нас сюда не доставил. Стоило ей ввести очередной пятизначный код, красный мигающий огонек сменился на зеленый, горящий ровным постоянным светом. Стальная дверь бесшумно распахнулась, приглашая гостей внутрь.

– Готовы?

– Я не знаю к чему готовиться, – раздраженно пожал плечами Михаил. – Ты все время говоришь загадками. Я от этого изрядно подустал.

– Я рада, что ты готов морально и настроен так решительно. Пошли.

Войдя следом за женщиной, полярники оказались в огромном, едва освещенном ангаре, дальний край которого терялся в сумраке. Под потолком, в два ряда, протянулись длинные лампы, но света, включившегося автоматически при их появлении оказалось явно недостаточно, чтобы полностью разогнать плотный мрак. Затворив за собой дверь, Эсмеральда повела мужчин вглубь помещения. Вдоль стен в несколько ярусов стояли стеллажи, на которых было уложено что-то завернутое в черные пакеты, словно тела в морге, ожидающие своей последней транспортировки.

– Подойдите, – Эсмеральда махнула рукой, приглашая мужчин подойти поближе к одному из них. – Сейчас они не опасны.

Сейчас?! А когда они опасны и что это вообще такое?!Достав из кармана нож, она вскрыла черный целлофан, распоров его от головы до ног. Михаил с Борисом ожидали увидеть бледно-синюшное лицо с закрытыми глазами. Но в свете фонарей блеснул черный металл. Распростертое тело из стали совсем не казалось мертвым несмотря на полную неподвижность. От него веяло каким-то напряжением, словно он только притворялся спящим, чтобы наивная жертва могла подойти поближе. В нем чувствовалась сконцентрированная внутри смертоносная энергия, терпеливо ожидавшая своего часа. Голова напоминала по строению человеческий череп, но кроме пустых глаз не было больше ничего. От этого холодного, неподвижного лица, если его так можно было назвать, пробирала дрожь.

– Это робот, – выдавил из себя Борис. Ему казалось, что только словам, произнесенным вслух, он сможет поверить. – Настоящий робот.

– Боевой робот, – уточнила Эсмеральда. – Несущий смерть и разрушения. Знакомьтесь – самый популярный воин Антарктиды. Оптимальная модель для выполнения широкого спектра задач.

– Что, есть и другие?

– Много других. – Эсмеральда видела, какое впечатление произвел на мужчин этот железный монстр. – У меня была возможность немного ознакомиться с технической документацией на эти машины. Смотрите, его стальные руки снабжены гидравлическими механизмами, которые обеспечивают разрушительную силу конечностям и мертвую хватку пальцам. Из туловища, как вы заметили, торчат короткие разнокалиберные стволы обеспечивающие огневую мощь этой бесстрашной машине. На месте глаз две встроенные камеры для сканирования визуальных данных.

Есть отдельные подвиды исключительно узкой направленности. Но всех их объединяет одно – бесконечная преданность своим хозяевам. Или проще говоря программа, заложенная в них, что, на мой взгляд и является самым страшным в этих машинах. Здесь им дали прозвище – призраки Атлантиды. Наша с вами задача не позволить вырваться им в мир живых людей.

Михаил осторожно провел пальцами по черной стали: на ощупь она была гладкой и холодной, казалась крепкой и тяжелой. Монстр спал, ожидая своего пробуждения, чтобы подняться во весь свой двухметровый рост и приступить к выполнению боевых задач. В это верилось с трудом. Проще было представить, что они оказались где-то за кулисами, на складе, где хранился съемочный инвентарь и декорации к фантастическому фильму. Но

перед ними была самая настоящая реальность. На этих стеллажах лежали тысячи, и когда они все проснутся и бесстрашно пойдут в атаку, человечеству придется совсем непросто.

– Мне всегда нравился один фильм, – тихо произнес Борис, словно боялся разбудить спящего. – И я бы не хотел, чтобы все так и произошло.

– Я понимаю, о чем ты. В наших силах остановить этот апокалипсис. Они заигрались в игру под названием «Мировой переворот» перейдя все разумные границы. Не могу исключать, что где-то, в других отдаленных уголках нашей планеты есть еще секретные базы, создающие нечто подобное, пусть и не в таком масштабе. По отдельности, несмотря на весь свой мощный военный потенциал, эти машины не смогут поработить мир. Но объединившись, под грамотным руководством людей, эти армии будут способны на многое.

– То есть ты говоришь, что где-нибудь, например, в Сахаре или в джунглях Амазонки, могут быть такие же склады, забитые спящими призраками? – Борис еще раз оглядел огромный ангар, с которого ему хотелось быстрее уйти. – Типа филиала Новой Атлантиды?

– Совсем не удивлюсь, если так оно и окажется. Как бы сильны они ни были, Атланты слишком изолированы географически. Это их плюс в конспирации, но и такой же минус в плане быстрой переброски больших сил для нанесения удара. Без помощи извне их план обречен на скорый провал.

– Что их может разбудить? – тише обычного спросил Михаил.

– Скорее всего сигнал из координационного центра. Точно не знаю. Это слишком секретная информация и мне если честно неважны подробности. Мне вполне хватает того, что я знаю.

Мужчины, как загипнотизированные смотрели в пустые глаза монстра.

– Кто их всех создал? – спросил Михаил, оглядывая безразмерный ангар.

– Они были созданы здесь, в цехах. Вы тоже к этому приложили руку! – улыбнулась Эсмеральда, глядя на ошарашенных ученых. – В одном из таких цехов, где вы работаете и создают этих убийц.

– Мы не делали и не создавали никаких убийц! – возразил Борис, которого явно зацепила реплика в их адрес.

– 

Вы работали во вспомогательном отделе, где изготавливаются небольшие запчасти и заготовки. Это цех первого сектора, где никто, даже мастера не представляют, что они делают. Если не знать общей картины, то никогда не поймешь, что это за изделия и для кого они предназначены. Дальше, в цеху второго сектора идет выплавка всех основных частей. И только в третьем непосредственный монтаж машин и настройка их электронных мозгов. Там работает самая настоящая элита Атлантиды, уступающая разве что самому руководству.

– Откуда у них столько металла? – задал вопрос Михаил. – Не каждая страна может позволить себе наладить такое сложное производство!

– Новая Атлантида обеспечивалась всевозможной продукцией на протяжении многих лет. Они могли затребовать нужное количество металла и прочих элементов для создания роботов под видом производственной необходимости и расширения сферы технической и научной деятельности. Запросить специалистов любого уровня. В том числе рабочую силу и военных. С Большой земли всегда удовлетворялись любые запросы Новой Атлантиды, чем они и воспользовались, создав все это. Сейчас, после прекращения отношений с Большой землей, Атлантиду продолжают незаконно снабжать сотрудничающие с ними крупнейшие корпорации мира. Им удалось переманить на свою сторону криминальных баронов, воротил теневого бизнеса и множество влиятельных людей всех возможных сфер, горячо поддерживающих Новых Атлантов с их грандиозными планами. Это своего рода инвестиции в будущее, где они смогут найти себе достойное место в новом мире. Отсюда и поставки оружия, продовольствия, рабсилы.

– Сколько здесь работаю, я имею в виду в Антарктиде на научных базах, никогда не замечал ничего подозрительного. – Борис задумчиво осмотрелся, представляя масштабы бурной деятельности Атлантов.

– Все поставки легко маскируются под видом активной научной деятельности с использованием сложных логистических цепочек, под флагами самых разных стран. Не исключаю, что суда, официально зафрахтованные для выполнения перевозок на научные станции, попутно доставляют груз и сюда.

– Скорее всего, так и есть, – согласился Михаил.

– Что будем делать дальше? – Борис был явно растерян.

– Как я вам говорила, постараюсь устроить ваш побег. Необходимо, чтобы вы передали все, что видели куда нужно. Сейчас вам надо вернуться на конспиративную квартиру и ждать меня там, пока я буду заниматься подготовкой.

– Ты сильно рискуешь, – Борис взял Эсмеральду за руку. – Я, признаться, боюсь за тебя.

– У нас нет другого выхода и ты прекрасно это знаешь. – Женщина мягко высвободила свою руку из широкой ладони Бориса. Эсмеральда накрыла железного воина черным целлофаном и направилась к выходу. – Пойдемте, нам нельзя здесь надолго задерживаться. Надеюсь мы не наткнемся на патруль.

Выйдя из ангара, женщина заблокировала дверь и собиралась сделать шаг, но что-то ее остановило. Она приглушила свой фонарь, заставив мужчин полностью выключить свои.

– Патруль? – шепотом спросил Михаил.

– Патруль, – подтвердила Эсмеральда, продолжая прислушиваться к доносившимся из темноты шагам. Когда они наконец затихли, она повела мужчин за собой обратно к лифту. – Помните тяжелые шаги? Это не кованные солдатские ботинки!

– Ты хочешь сказать…

– Да. Здесь, в этом подземелье на службе у военных, состоят те самые монстры. Активированные и смертельно опасные призраки. Поэтому постарайтесь быть осторожнее – против них у нас нет шансов в открытом бою.

Двое ученых и спецагент продолжали шагать по туннелю. Когда Борис захотел что-то спросить, Эсмеральда остановила его жестом, попросив соблюдать тишину – она рассказала и показала достаточно, чтобы больше не возвращаться к этой теме.

Через какое-то время фонари выхватили из мрака узкое ответвление уходившее резко влево. Эсмеральда остановилась и прижалась к стене выключив фонарь. Тройка погрузилась в непроглядную тьму. Из ответвления послышался металлический лязг, который вскоре повторился и вновь затих. Через секунду оттуда вылетел красный луч, к нему присоединился второй, затем третий. Лучи коснулись стен, потолка, скользнули по мокрому полу, словно чьи-то длинные красные пальцы прощупывали этот участок. В их направлении послышались тяжелые шаги. Похоже чувствительные датчики призраков уловили движение и шум, и теперь пытались определить его источник. Эсмеральда одной рукой прижала мужчин к стене, второй отстегнула гранату. Полярники вцепились в свои автоматы, скорее от страха, нежели от готовности дать бой. Эсмеральде тоже было страшно, но боялась она за провал своей миссии. Она не видела этих призраков в действии и совсем не хотела испытывать в бою их прочную сталь. Ей не раз приходилось смотреть смерти в глаза и убивать самой, но она никогда не сталкивалась с таким противником. Казалось шаги становятся все ближе, но через секунду они стали удаляться. Лучи пропали так же внезапно, как и появились. Эсмеральда вновь прижала мужчин рукой к стене, как бы говоря, что расслабляться еще рано. Убедившись, что угроза миновала, она осторожно выглянула из-за угла, встретившего ее тьмой и звенящей тишиной.

– По одному! – шепнула она на ухо Борису и он почувствовал ее горячее дыхание, от которого застыл на месте вместо того, чтобы выполнить приказ. Не понимая, почему он медлит, Эсмеральда схватила его за ворот и толкнула вперед. Быстро и почти бесшумно миновав ответвление, он прижался к стене с противоположной стороны. То же самое проделал Михаил. Эсмеральда простояла еще какое-то время, ожидая атаки, но ее не последовало и, так же быстро и совершенно бесшумно пробежав через опасный участок она присоединилась к мужчинам.

Не включая фонари, они двинулись на ощупь, выдерживая направление по шершавой стене, которой касались руками. Дальше туннель уходил резко вправо и вверх вливаясь в большую залу с колоннами где стояло несколько лифтов, на одном из которых они прибыли сюда.

Неожиданно, откуда-то из темноты возник солдат, светивший своим фонарем в ноги прибывшим гостям. Он до полусмерти перепугал полярников своим резким появлением из неоткуда. За его спиной как белые призраки материализовались еще двое.

– Ваш пропуск! – потребовал первый, закрывая собой дорогу.

– Мы по специальному поручению. – Уверенно заявила Эсмеральда, словно была готова к этому.

– Какое еще специальное поручение? – солдат начал скидывать заброшенный за спину автомат. Двое остальных быстро последовали его примеру. – Нам не сообщали о вашем визите.

– Это строго секретно. – Голос Эсмеральды оставался твердым и спокойным. – Вот наше разрешение.

Прогремели два пистолетных выстрела, уложившие двоих солдат, но третьему удалось отпрыгнуть в сторону запрятавшись за колонной. Через секунду тишину зала разорвала автоматная очередь.

– Ложись! – крикнула Эсмеральда, прыгнув за соседнюю колонну. Она отбросила включенный фонарь в противоположную сторону, полностью исчезнув в темноте. Борис с Михаилом упали на пол и тоже откатились в укрытие. Убитые Эсмеральдой солдаты распластались в нелепых позах освещенные выпавшими из рук фонарями.

Пули выбили из гранитных колонн осколки, рассыпавшиеся по бетонному полу. В темноте полыхали вспышки автоматной очереди. Михаил хотел дать очередь в этом направлении, но побоялся зацепить Эсмеральду. В эту же секунду все вокруг осветила яркая вспышка и раздался оглушительный грохот.

– Эсмеральда! – крикнул Борис, пытаясь перекричать звон в ушах и, поднявшись во весь рост, побежал вперед, в темноту. Он проделал это с такой быстротой, что Михаил не успел его остановить. Мощный удар сзади по ногам сбил Бориса с ног, опрокинув его на спину.

– Лежи и не дергайся! – услышал он сквозь стихающий звон строгий голос Эсмеральды.

Она, поднявшись на ноги, под прикрытием колонн, осторожно направилась к оставшемуся солдату в которого секунду назад бросила гранату. Михаил, прячась за колоннами, поспешил следом за женщиной. Выйдя из укрытия, в свете валявшихся на полу фонарей он увидел отброшенного взрывом солдата. Его лицо было залито кровью, а одежда изорвана в клочья и опалена. Он был еще жив, хрипло дыша и издавая какие-то булькающие звуки. Михаил, как завороженный смотрел на эту страшную картину не в силах оторвать взгляда от умирающего. Выстрелом в голову Эсмеральда хладнокровно прекратила мучения раненого.

– Нам надо спешить! – приказала она, возвращая пистолет за пояс. – Скоро прибудет подмога и уж поверьте мне, с ними нам ни за что не справиться.

– У нас же есть специальные пропуска! – проговорил Михаил, недоуменно разводя руками. – Мы могли просто предъявить их, как и тем солдатам наверху.

– У нас есть, пропуска, как я вам уже говорила, но нет специального разрешения, позволяющего находиться в этом месте. Мы имеем право спускаться на этот уровень, но не имеем права находиться именно в этом месте. Поэтому мне пришлось ликвидировать охрану. И еще. Я же сказала вам лежать и не дергаться! Борис, куда ты побежал под пули!

– Я спешил тебе на помощь! – ответил полярник, поднимаясь на ноги.

– Сейчас помощь мне не требуется! Ты, Михаил, тоже хорош – вышел из укрытия без моего разрешения! Если бы солдат не был смертельно ранен, он мог открыть огонь и убить вас обоих! Начинать с нуля у меня уже нет времени. Вы сами видите, что я сжигаю за собой все мосты, иду ва-банк. Запомните на будущее, слушать внимательно все мои команды и выполнять их беспрекословно, даже если они будут казаться вам совершенно непонятными и неуместными. Вы меня поняли?

– Да, поняли.

Мужчины уже забыли, когда их так отчитывали в последний раз.

– Не забывайте, какая теперь на вас лежит ответственность. Вы уже убедились, насколько все серьезно.

Еще раз посмотрев на убитых, они быстрым шагом последовали за Эсмеральдой. Она знала, что, услышав перестрелку и взрыв, сюда скоро прибудет отряд из охранного взвода, но все равно позволила себе потратить несколько секунд на то, чтобы внушить своим незрелым напарникам всю серьезность положения. Звон в их ушах постепенно стихал после взрыва, в носу стоял запах гари, а перед глазами – смертельно раненый солдат. Сейчас, как никогда, полярники осознали слова женщины, когда она говорила, что обратного пути у них больше нет.

Из темноты туннеля, из которого они только что вышли, вылетел пучок пронзительно ярких красных лучей, а через секунду раздались тяжелые шаги и короткие выкрики людей.

– Патруль. – Безнадежно спокойно произнесла Эсмеральда.

– Скорее в лифт! – Спасительная кабинка терпеливо ждала их, заманивая мягким тусклым светом в свои объятия. Борис бросился к ней утягивая за собой женщину.

– Нет, – она вырвала свою руку из широкой ладони Бориса. – Не успеем. Они заблокируют подъем и вернут кабину назад на ручном управлении – меры предосторожности – они продумали все! Или оповестят охрану на верхних ярусах, где нас уже будут ждать с распростертыми объятиями. Я еще не готова подрывать себя гранатой.

– Тогда что нам делать? – спросил Михаил. – Принимать последний бой?

– Смело. – Эсмеральда посмотрела на решительно настроенного Михаила, сжимавшего в своих руках автомат. – Но боюсь бой будет недолгим. Тем более у нас другая задача – не героически погибнуть, дорого отдавая свою жизнь, а выжить любым путем. Ждите меня здесь! – приказала она и бросилась к лифту, который доставил их в это подземелье. Быстро добравшись до него и не входя в кабину, она ввела на панели код отправив его вверх и поспешила вернуться назад.

– Запутывает следы, – догадался Михаил. – Она настоящий профессионал!

– Да, – только и смог протянуть Борис, глядя на бегущую к ним женщину.

Шаги становились все отчетливее, голоса громче, отдаваясь эхом от выщербленных стен пещеры. Было слышно даже дыхание и бряцанье оружия бегущих к ним охранников. Ни говоря ни слова, Эсмеральда, продолжавшая сохранять ледяное спокойствие, повела мужчин за собой в противоположном направлении от лифтовой площадки.

– Я не трус, – заметил Михаил, – но все же предлагаю немного пробежаться, а не идти прогулочным шагом, когда тебя преследуют убийцы и железные монстры.

– Побереги силы. Пробежаться мы еще успеем. А преследователи не так близко, как вам кажется. У нас есть пара минут форы.

– Куда мы идем? – спросил Борис ежесекундно оглядываясь назад. – У нас есть выход?

– Есть. Последний. Это подземная дорога ведущая прямо на поверхность.

Полярники переглянулись, услышав заветное слово «ПОВЕРХНОСТЬ», что не ускользнуло от внимательных глаз Эсмеральды.

– Не обольщайтесь, – сказала она. – Это самая охраняемая дорога Антарктиды. Это ключевая артерия, связывающая недра подземного мира с поверхностью. По этой дороге может проехать любая машина, грузовая техника и даже танки. Неудивительно, что ее охраняют лучше, чем штаб, где заседает руководство Новых Атлантов.

– Тогда куда мы идем? – Борис остановился, разводя руками. – Мы окружены!

– Нет. Здесь имеется множество примыкающих ответвлений, ведущих во всех направлениях. Я их хорошо изучила, поэтому у нас неплохие шансы уйти от преследователей.

Из прилегающего узкого прохода, скрываясь от преследователей, полярники и секретный агент вышли на главную дорогу. Она оказалась впечатляющих размеров. В этом месте не было освещения, но в свете фонарей мужчины разглядели широкий ровный забетонированный пол с нанесенной на него желтой фосфоресцирующей прерывистой полосой, разделявшей дорогу ровно напополам, что говорило о возможности одновременного движения транспорта в обоих направлениях. Подземная Антарктида продолжала удивлять.

Пройдя около километра, Эсмеральда завела мужчин через примыкавшую узкую дверь в короткую пещеру заканчивающейся вертикальной железной лестницей. Не говоря ни слова, женщина стала быстро подниматься по ней, пока не уперлась в закрытый люк. Приложив максимум усилий, она смогла лишь немного приподнять его, образовав узкую щель, через которую проник тусклый желтоватый свет.

– Подожди, я сейчас помогу тебе! – Борис, сбросив с себя автомат, быстро поднялся к Эсмеральде. Они оказались прижатыми друг к другу на узкой лестнице. Встретившись глазами, они замерли на несколько долгих секунд, после чего поспешили открыть тяжелый люк, скрывая свое обоюдное смущение в активных действиях. Михаил невольно улыбнулся, наблюдая за ними снизу.

– Рядом есть склад, примыкающий к переулку, по которому можно выйти в город. – Сообщила Эсмеральда, когда они выбрались на очередной уровень, закрыв за собой люк. – Быстрее!

В этот момент из-за угла вышли два боевых робота и уверенными широкими шагами направились к людям. Эсмеральда в последний момент успела накинуть на голову капюшон закрывая лицо. От неожиданности Михаил замер, как загипнотизированный, глядя как на него надвигаются два железных монстра, которых он впервые увидел в действии. На его лицо, в области лба легла ярко-зеленая горизонтальная полоска и стала постепенно спускаться вниз, прощупывая каждую морщинку на его лице.

– Отвернись! – Эсмеральда резко развернула Михаила спиной к приближающимся роботам. – И ты тоже! Бежим!

– Что это было?! – на ходу спросил Борис.

– Не сейчас! Быстрее к тем дверям!

Роботы постепенно наращивали темп, заметно сокращая расстояние с каждым шагом. Полярники ожидали выстрела в спину, который разнесет их на куски, но тишину освещенной пещеры нарушали только их шаги и собственное тяжелое дыхание.

Наконец добравшись до склада, люди закрыли за собой дверь, накинув на нее тяжелый засов и побежали дальше, лавируя между стеллажами, ящиками, коробками и валявшимися повсюду предметами непонятного предназначения. Автоматы сильно затрудняли бегство, и Михаил хотел уже выбросить их, спросив разрешения у Эсмеральды, но один ее взгляд убедил его не делать этого. Добежав приблизительно до середины склада, Эсмеральда завернула за гору ящиков скрывшись в густой тени.

– Зачем мы остановились? – едва переводя дыхание спросил Михаил.

– Вам надо немного отдышаться, а мне подумать, как быть дальше.

– Что это за зеленые полоски, которыми Мишке светили в лицо? – поинтересовался Борис. – Ты заметил, что в тебя чем-то светили?

– Да, по глазам свет какой-то зеленый ударил на секунду. Он исходил от одного из роботов. Эсмеральда, что это было?

– Они сканировали нас. Теперь все знают, что вы здесь и с вами кто-то еще. От роботов вся информация поступает в главное управление, где люди анализируют все поступающие данные и принимают соответствующие обстановке решения.

– Из-за меня вы все погибнете! – выругался Михаил.

– Не убивайся ты так, – улыбнулась Эсмеральда, облокотившаяся спиной на ящики. Она тоже нуждалась в небольшой передышке. – Главное, что они меня не успели идентифицировать. Вот это была бы действительно большая проблема. Они догадываются, что вам кто-то помогает, но не знают кто. И пока они будут оставаться в неведении, у нас еще будут шансы на спасение.

– Они меня здорово напугали, – признался Михаил, не без страха посмотрев в сторону заблокированной двери. – Если бы не ты, я так и стоял, пока меня не прикончили.

– Миша, не ты один перепугался, – Борис, присев на корточки рядом с Эсмеральдой, спросил: – Они что, правда в состоянии нас обнаружить? – Борис сомневался в интеллектуальной мощи этих убийц. – Логически мыслить, вычислить где мы можем прятаться?

– Во-первых, вы понятия не имеете об этих машинах, о их функциях, назначениях, задачах, которыми они наделены, о силе их искусственного интеллекта и прочих нюансах. Ученые и инженеры Новой Атлантиды используя технологии прошлой цивилизации создали очень умные машины, приспособленные к принятию самостоятельных решений, анализу, строгому выполнению поставленных целей, при этом весьма гибкие к изменяющимся обстоятельствам, за считанные миллисекунды находя одно верное решение из сотен возможных. Во-вторых, советую поберечь силы и не болтать без надобности.

Раздавшийся тяжелый удар по стальной двери заставил вздрогнуть.

– Они ломают дверь. Бежим!

Удары за спиной убегающих стали раздаваться чаще и казалось становились все сильнее и настойчивей. Дверь, какой бы она ни была, не могла долго выдерживать этот натиск.

Бег среди стеллажей казался бесконечным. За спинами раздался грохот – дверь была взломана. Послышались громкие короткие команды – это была уже охрана в лице местного спецназа. Плечом к плечу с роботами они ворвались в ангар. По огромному помещению заскользили красные тонкие лучи, словно началось лазерное шоу в честь какого-то праздника.

Михаил увидел небольшой отряд бегущих навстречу солдат с противоположной стороны и понял, что это конец. Он решил погибнуть в бою, на бегу, стреляя по противнику, но опытная Эсмеральда его остановила.

– Не смей стрелять! – крикнула она, видя, что Михаил пытается сделать. Он сразу послушно опустил автомат, в очередной раз доверив жизнь этой женщине.

– Что здесь происходит! – спросил офицер охраны, серьезно оглядывая Эсмеральду и сопровождавших ее мужчин.

– Офицер, в ангар проникли посторонние, мы пытаемся разыскать их. – Без тени волнения ответила Эсмеральда. – Вам никто не встречался? Никто не пытался пройти через второй ход?

– Нет, никто. Вы имеете в виду двух сбежавших полярников? Или кого-то еще?

– У меня нет точной информации, но, возможно, кто-то мог встать на их сторону и теперь оказывает им помощь. Мне не давали дополнительных указаний на этот счет, поэтому в розыске пока только они.

Борис с Михаилом тяжело дышали, их сердца бешено колотились. К счастью обстановка скрывала их волнение перед стоящими напротив солдатами, не подозревавшими, кто перед ними, на что и рассчитывала Эсмеральда.

– Разрешите ваши пропуска. – Офицер протянул руку. Она ожидала, что даже в такой ситуации он проявит хладнокровие и будет действовать строго по уставу. Желая оттянуть неизбежное, она предъявила свое разрешение на перемещение по секретным уровням. С тем же вопросом он обратился к полярникам, у которых пропусков разумеется не было. Вот сейчас, успела подумать Эсмеральда, готовая вынуть из кармана гранату и подорвать себя. Ей было жаль, что она не смогла выполнить главную миссию своей жизни – предупредить человечество о надвигающейся угрозе. В Темном Хранилище ей удалось нейтрализовать охрану из троих, не ожидавших нападения солдат. Сейчас же перед ней стояло семеро с оружием наизготовку, и она прекрасно понимала, что не успеет перебить и половины, как сама получит пулю.

Помощь пришла совершенно неожиданно и оглушительно. Две автоматные очереди стали выкашивать стоявших перед ней солдат. Эсмеральда не верила своим глазам, но это было правдой – Борис с Михаилом одновременно открыли огонь на поражение, понимая безвыходность возникшего положения. Словно в замедленной съемке она увидела, как офицер, падая от поразивших его пуль, схватился за автомат и дал короткую очередь по стрелявшим. Вспышки выстрелов распускались один за другим, пока он не рухнул на пол. Перед полярниками распластались поверженные солдаты Новой Атлантиды. Некоторые из них были еще живы, подавая признаки жизни. Эсмеральда нашла время, чтобы хладнокровно выстрелить каждому лежавшему солдату в голову, опасаясь, что кто-то из них может остаться в живых и впоследствии опознать ее.

– Нам надо уходить! – Она видела, как близко подобрались преследователи. В их сторону бежали солдаты, а над ними возвышались фигуры боевых роботов, продолжавших вести на ходу сканирование помещения. Если бы они открыли огонь, то убили бы всех с первых выстрелов. Они слышали перестрелку в другом конце ангара и видели в полумраке вспышки автоматных очередей, но стрелять не торопились, так как не знали, что там произошло.

– Быстрее! – Вновь поторопила Эсмеральда, пытаясь вывести мужчин из ангара.

Михаил сделал неуверенный шаг вперед, качнулся, и опустившись на колено, оперся на автомат.

– Мишка, ты чего?! – Борис бросился на помощь к другу. – Ранен?!

– Бегите, – прохрипел Михаил. – Бегите, я задержу их!

– Конечно, задержишь! Один раз пульнул из автомата и все – герой!

Михаил почувствовал, как сильные руки отрывают его от земли, отчего ощутил резкую боль в плече, животе и бедре, разлившуюся по всему телу от каждого пораженного пулей очага.

– Борька! – Михаил начал сильно материться. – Оставь меня! Уходите!

– Не обращай на него внимания, – сказал Борис Эсмеральде, игнорируя реплики друга. – Это он геройских фильмов в детстве насмотрелся. Мы все на них выросли.

Борисом овладело спокойствие, смешанное с холодной решимостью, где совсем не осталось места для страха. Происходящее он воспринимал словно наблюдатель со стороны, знавший, что все закончится хорошо, но не имевший представления о том, как это произойдет.

Эсмеральда знала, как бы поступила в этой ситуации, окажись вдвоем с Михаилом – оставила бы его прикрывать свое отступление. Может быть даже попросила Бориса оставить раненого друга, пожертвовать им ради собственного спасения и не из личных побуждений, но ради общей цели. Ведь если они сейчас погибнут, кто тогда сообщит о страшной угрозе, нависшей над миром? Одна жизнь в противовес миллионам. Может даже миллиардам. Она не успела ничего сказать – Борис опередил ее мысли схватив друга и перекинув его через плечо, помчался вместе с ним к возможному спасению. Что-то говорить ему и тем более отговаривать было бесполезно.

Борис не подвел. Благодаря адреналину, накачавшему его кровь до предела, он пробежал с раненым до самого выхода из ангара. На выходе стояли солдаты со вскинутым оружием, готовые вступить в бой. Они слышали перестрелку в глубине ангара, но не знали, что именно там произошло. Эсмеральда это знала и, мгновенно сообразив, воспользовалась ситуацией – закрыв лицо маской, чтобы не быть впоследствии опознанной, она предъявила свой специальный пропуск, а Борис попросил всех разойтись и дать ему быстрее донести раненого в перестрелке до госпиталя. Поднявшись на верхние уровни, они затерялись в лабиринтах подземных переходов.

На конспиративной квартире у Эсмеральды было припасено несколько бинтов, упаковка обезболивающих и пол литра медицинского спирта. Этого оказалось достаточно чтобы оказать Михаилу первую помощь. При осмотре выяснилось, что все три ранения оказались поверхностными, так как пули прошли вскользь. Несмотря на это, нанесенные ими повреждения вызвали сильное кровотечение, которое с трудом удалось остановить. Из-за большой кровопотери Михаил потерял сознание. Борис помогал Эсмеральде как мог, сильно переживая за друга. Он надеялся, что ее знания об оказании первой помощи окажутся достаточными, чтобы спасти Михаилу жизнь.

Оставив раненого в доме, Борис с Эсмеральдой вышли в пещеру.

– Твой друг счастливчик, – произнесла женщина, ополаскивая руки от крови в ледяной воде подземной реки. – Любая из этих пуль могла оказаться для него смертельной, но они его только оцарапали.

– Оцарапали?! – Борис указал на дом, где лежал раненый. – Он там умирает!

– Нет, – спокойно возразила Эсмеральда, вытирая руки о полотенце перекинутое через плечо. – Обычная кровопотеря без повреждений жизненно важных органов. Ему просто нужно время чтобы восстановиться и быть готовым к побегу. К сожалению, в этих условиях он будет долго приходить в себя. Мы же не можем положить его в госпиталь.

– Мы подождем! – решительно заявил Борис.

– Нет, милый, – Эсмеральда вплотную подошла к мужчине глядя ему прямо в глаза. – У нас нет на это времени.

– И что нам теперь делать?

– Теперь на поверхность ты будешь выбираться один. – Она коротко поцеловала Бориса в щеку.

– А как же ты, как Миша? – Борис был настолько растерян, что короткий поцелуй от женщины, которая ему так нравилась, остался практически незамеченным.

– Я о нем позабочусь.

– Знаю, как ты о нем позаботишься! Пристрелишь чтобы не мучился. Возможно и будешь права, но меня это не устраивает!

– Ты сильно ошибаешься. Меня обижают эти слова, хотя и понимаю твои переживания. Времени у нас нет, поэтому я остаюсь здесь, а ты идешь за помощью. Даже оповестив власти мировых держав, нам придется провести тут полгода, пока не кончится полярная ночь. Спецслужбы начнут действовать не раньше октября. За это время без меня вы или умрете с голоду в этой пещере, или попадетесь при первой же вылазке, и ты прекрасно это понимаешь. Пойми, теперь ты единственный у кого есть шанс выбраться отсюда. Я не могу тебя заставить сделать это, только попросить, надеясь на твое понимание. Ты сам видел призраков в действии, но не видел их во всей своей мощи на которую они способны и что будет, если эта армия окажется на улицах городов при поддержке тысяч фанатиков. Это будет третья мировая, которой все так боятся, вот только проявится она с совершенно неожиданной стороны.

Борис отвернулся к реке и уставился на блики света игравшие на стенах древней пещеры от включенного фонаря. Умом он понимал, что Эсмеральда права, но он все равно не мог решиться на такой шаг. В этот мир они спустились вчетвером, а уходит он один и полярник видел в этом какую-то несправедливость.

Все, решил он наконец, время страхов и сомнений пора оставить в прошлом, как и отчаяние и бесполезные «если бы». Отвернувшись от реки, он подошел к Эсмеральде и крепко обнял, заключив ее в объятия.

– Прости, я был неправ. Скажи, что я должен сделать.

У Эсмеральды была припасена газовая горелка, на которой она разогрела воду и заварила крепкого чая. Разлив его по кружкам, она устало уселась прямо на полу, в дальнем углу. Было видно, что эта экскурсия в Темное Хранилище и вооруженные столкновения отняли у нее много сил. Она была на грани провала, балансировала на тонкой линии между жизнью и смертью, выполняя задание. Борис видел в тусклом свете ее красивое, задумчивое лицо, по выражению которого пытался понять, о чем она сейчас думает. Ему казалось, что ее что-то сильно тревожит, что было вполне логично при нынешних обстоятельствах, но он не привык видеть ее такой, отчего ему самому становилось не по себе. Он хотел спросить ее об этом напрямую, но почему-то не смог подобрать нужных слов, поэтому взяв свою кружку с чаем просто присел рядом.

– Все пошло не по плану? – наконец спросил он.

– Да. И я уже начинаю жалеть, что не вывела вас отсюда сразу, когда было больше возможности. Может и не стоило показывать вам этих роботов и посвящать в тайны человеческой цивилизации!

– Стоило, – улыбнулся Борис. – Иначе мы с Мишкой ничему не поверили бы. Мы прагматики, ученые сухари, с иронией относящиеся ко всякого рода мистическим тайнам. Для нас любая тайна – это просто не обследованный материал, имеющий научное, сугубо рациональное объяснение. Ты все правильно сделала, посвятив нас во все это. Теперь я точно смогу убедить твое руководство о реально существующей угрозе.

Эсмеральду поддержали слова Бориса, но ее угнетал тот факт, что она слишком открыто подставилась во время рискованной вылазки в Темное Хранилище, раскрывая себя, и что теперь ее можно будет быстро вычислить. Ей было жизненно необходимо найти себе алиби, иначе все окажется напрасным. Стараясь не тревожить полярника ненужной ему информацией, она решила перейти к делу, оставив обдумывание планов по своему спасению на потом.

– Как ты знаешь, получить специальный пропуск, позволяющий выйти на поверхность, очень сложно. – Начала Эсмеральда, признав его правоту о необходимости той вылазки, пусть и повлекшую на себя столько неприятностей. – Я здесь работаю давно, но еще не заслужила такое большое доверие. Самое большее, что смогу для тебя сделать, это вывести к тому месту, где вы проникли сюда через разлом. Это самый лучший и безопасный для нас вариант. Сам проход, который вы пробурили, сейчас закрыт – его запаяли льдом. Тебе придется высверливать себе выход с помощью аккумуляторной дрели.

– Это будет долгий и утомительный процесс! – заявил полярник.

– По-другому нельзя. Я могла бы снабдить тебя взрывчаткой, но это привлечет внимание охраны, и ты не сможешь далеко уйти.

– Я понимаю.

– Поэтому придется потрудиться.

– Меня тяжелой работой не напугаешь. Я всю жизнь лед сверлю.

– На этом твои трудности только начнутся. Оказавшись на дне разлома, тебе предстоит выбраться из него.

– Эсмеральда, – улыбнулся Борис, – я гляциолог и альпинист с большим стажем. Неужели ты думаешь, что я не смогу выбраться из какого-то разлома!

Борис, как профессионал понимал, что это не какая-то там трещинка во льду. Он сам спускался сюда, используя специальное снаряжение и знал, что выбраться будет совсем не просто. Но Эсмеральда и Михаил должны были быть в нем уверены. Они обязательно дождутся помощи.

– Затем, как только ты без особого труда выберешься из разлома, – Эсмеральда сделала акцент на словах «без особого труда» – она не была альпинистом, но прекрасно понимала, что это совсем непростая задача. – Тебе предстоит еще более сложный этап – добраться до ближайшей научной базы пешком. Там остаются работать в ночную смену несколько сотрудников.

– Знаю я эту научную базу. Они профилируются по работе с метеозондами и прочими наблюдениями за климатическими изменениями в период полярной ночи. В прошлом сезоне мы с Мишей заскакивали к ним по делам.

Борис взглянул на крепко спавшего Михаила, заботливо укрытого теплым одеялом. Бледное лицо, синие круги под глазами и впавшие щеки, заросшие многодневной щетиной, говорили о его состоянии лучше слов.

– Очень хорошо, что ты знаешь эту базу. Но ты знаешь, сколько отсюда до нее километров?

– Приблизительно около пятидесяти, – не задумываясь ответил Борис.

– Тебя не пугает это расстояние?

– Нет, сейчас меня мало что пугает.

– Полярная ночь еще не вступила в свои права, но солнце уже практически скрылось за горизонтом. Температура стремительно падает и на поверхности свирепствуют частые бури. В таких условиях практически невозможно преодолеть это расстояние пешком по пересеченной местности не замерзнув насмерть.

Борис внимательно продолжал слушать Эсмеральду. Он лучше нее знал, что сейчас происходит на поверхности и понимал, на какой смертельный риск идет. Но он был готов противостоять неумолимым силам природы так как был готов к этому не только физически, но и морально. Если сравнивать то, с чем он столкнулся здесь подо льдами, в глубоких пещерах Антарктиды, выход на поверхность казался ему всего лишь прогулкой, пусть и немного экстремальной.

– Из оружия у тебя будет только пистолет, – продолжила Эсмеральда. – Незачем таскать на себе лишний груз в виде автоматов и гранат – они все равно не помогут выбраться отсюда.

– Да мне и пистолет не нужен! Он не спасет меня от местного спецназа и железных монстров.

– Этот оружие не против них. – Эсмеральда протянула Борису револьвер тридцать девятого калибра. – Он для тебя на случай угрозы пленения. Ты должен помнить, что живым сдаваться нельзя. Несмотря на то, что я тебе доверяю и верю, под страшными пытками ты можешь выдать мою конспиративную квартиру и меня вместе с Михаилом. – Борис попытался что-то возразить, но Эсмеральда остановила его жестом. – Просто возьми.

– Хорошо. – Борис неуверенно взял протянутый револьвер и посмотрел на него долгим взглядом видя в нем своего убийцу. – Что дальше?

– Я снабжу тебя спутниковым навигатором, ракетницей, фонарем, фляжкой с водой и плиткой горького шоколада для поддержания сил в долгом изматывающем походе. Очень надеюсь, всего этого будет достаточно чтобы добраться до базы.

– Куда мне надо будет позвонить? – спросил Борис таким тоном, словно собирался выйти на улицу к ближайшей телефонной будке за углом.

– Тебе придется запомнить номер из девятнадцати символов. Когда ты по нему дозвонишься, тебя попросят назвать еще один код для подтверждения из восьми символов в котором не только цифры, но и буквы. Когда в Центре убедятся, что ты звонишь по нужному тебе адресу, скажешь, что ты по моему поручению. Они естественно не знают меня лично, но знают мой идентификационный номер.

– Который состоит из ста тысяч букв и миллиона знаков препинания! – вставил Борис.

– Нет, – улыбнулась Эсмеральда, – здесь уже все гораздо проще. Всего пять цифр. К сожалению, я не смогу все это написать тебе на листе бумаги. Эти коды должны быть только в твоей голове.

– Я запомню.

– Тогда приступим!

– У меня вопрос: что делать, если в Центре мне просто не поверят?

– Почему они должны тебе не верить? – удивилась Эсмеральда. – После того, как ты назовешь все шифры и коды они поверят каждому твоему слову!

– А если эти коды я выбил у тебя под пытками, чтобы выйти на связь с твоим Центром и дезинформировать их?

– Ты задаешь правильные вопросы. – Вновь улыбнулась Эсмеральда. – Из тебя получился бы отличный суперагент! Но дело в том, что у нас предусмотрен и такой плачевный исход. Если бы меня пытали, я бы и вправду назвала бы им все шифры, но только с небольшой поправкой всего в одну цифру – они же все равно не знают изначальную комбинацию. Центру этого будет достаточно, чтобы понять, что на связи враг и действовать соответственно ситуации, поворачивая ее в свою пользу!

– Но я же теперь буду знать НАСТОЯЩИЙ шифр!

– Да, я рискую, – согласилась Эсмеральда, затем добавила: – Для этого я и дала тебе револьвер. Я удовлетворила твое любопытство?

– Более чем. – Борис вновь посмотрел на пистолет, как на своего убийцу и после паузы продолжил. – Когда я все назову, что мне им сказать?

– Все что ты видел. В конце добавишь, что агент с таким номером объявляет режим «Апокалипсис».

– Режим «Апокалипсис»? – переспросил Борис.

– Да. В нашем обиходе мы используем пять уровней угрозы, каждый из которых подразумевает соответствующую мобилизацию наших сил. «Апокалипсис» – это пятый, наивысший уровень опасности.

– Ты уверена, что все настолько серьезно?

– На моей памяти только однажды был объявлен третий уровень угрозы. Я объявляю пятый, и я знаю, о чем говорю.

– Что будет, когда я сообщу в Центр все, что ты меня просила?

– В первую очередь они соберут экстренное заседание, оповестят лидеров мировых держав и разработают совместную операцию. Направят сюда военные корабли, технику, солдат. Они постараются действовать оперативно, но в любом случае на это уйдет время.

– Я так понимаю в полярную ночь речи о военной операции быть не может?

– Скорее всего да. Тебе придется провести все это время до весны на научной базе до прихода военных. Они сами тебя найдут. Ты им нужен как живой свидетель, с помощью которого они будут корректировать свои действия.

– Эсмеральда, я не выдержу сидеть на одном месте с марта по октябрь, пока меня не заберут твои военные!

– У тебя есть идеи получше? – холодно спросила женщина. Борис промолчал, так как ему нечего было сказать.

Борису не понадобилось много времени, чтобы запомнить все коды, написанные на листке бумаги. Убедившись на сто процентов, что эти цифры и буквы основательно закрепились в его голове, он изорвал листок на мелкие кусочки и высыпал с ладони в воду, наблюдая в свете фонаря, как обрывки уносит течение реки, которая надежно скроет их в своей ледяной толще.

– Я могу идти прямо сейчас!

– Было бы неплохо, – улыбнулась Эсмеральда, стоя у края подземной реки, глядя на решительно настроенного Бориса. – Но выходить сейчас из норы слишком рискованно. Мне необходимо узнать, что теперь там творится после перестрелки. Пока я не буду уверенна, что смогу провести тебя, мы не сделаем и шага.

Эсмеральде пришлось уйти к себе и приступить к обязанностям, которые она выполняла здесь, работая на Новых Атлантов, на ходу выдумывая себе алиби. Ей совсем не хотелось покидать конспиративную квартиру, казавшуюся сейчас такой теплой и безопасной, но чем дольше будет отсутствовать, тем большее подозрение вызовет в свой адрес. Она знала, что теперь риск быть обнаруженной резко возрастает, так как после переполоха и стрельбы, в результате которой погибли солдаты новой армии, контроль и слежка усилились в разы и она непременно попадет под подозрение. Руководство Новых Атлантов знало, что кто-то помогает беглецам и теперь сделает все возможное, чтобы вычислить предателя. Ее провал на этом этапе погубит не только миссию, но и самих полярников, жизни которых сейчас напрямую зависели от нее. С тяжелым сердцем Борис отпускал ее в недра потревоженного их дерзкими действиями улья. Стараясь не думать об опасностях, подстерегавших Эсмеральду на каждом шагу, он постарался сосредоточиться на предстоящем марш-броске.

Он был готов отправиться в это опасное путешествие чтобы, рискуя своей жизнью спасти близких ему людей. Для него это было первостепенной задачей. Несмотря на то, что он видел своими глазами, насколько опасны эти люди, в плену которых он оказался, Борис все же сомневался, что они могут представлять угрозу всему миру. Для него эта сверхсекретная база казалась всего лишь изолированным сборищем военных и ученых фанатиков, пусть и создавших железных убийц. Они были изолированы географически и могли представлять только локальную угрозу. Но не доверять Эсмеральде, спасшей ему жизнь, он не мог. Если она сказала сообщить о мировой угрозе – он так и поступит. Борису было важно спасти ее и друга, а с роботами пусть разбираются спецслужбы и профессиональные военные.

Второе, что он сделает, добравшись до научной базы, свяжется со своей и сообщит, что они живы, в том числе и Димка. Борис переживал за пожилую мать, которой наверняка уже сообщили о его исчезновении, так как он должен был вернуться домой еще месяц назад. Переживал за Мишкину жену, оставшуюся одну с ребенком. Пацану через полгода идти в школу и на линейке должны присутствовать оба родителя. И все это в его руках. И это был не груз ответственности. Наоборот, Борис знал, был уверен, что сможет преодолеть все трудности.

Сейчас от него зависели жизни и судьбы не только близких ему людей, но и всех тех, кто томился в рабстве, работая по двенадцать часов в день ради тарелки супа. Ему представилась возможность спасти всех этих людей.

Михаил с трудом приподнялся на кровати, отчего его лицо стало еще бледнее, а синие круги под глазами обозначились четче и ярче. По лицу прошла гримаса боли, но уже через секунду она превратилась в вымученную улыбку.

– Боря, – прохрипел он, облокачиваясь на локоть. – Я готов идти.

– Молодец! – Борис аккуратно потрепал Мишку по плечу. – На поправку пошел! Тебе бы еще выспаться как следует.

– Сколько можно спать, – едва слышно прошептал Михаил, шевеля побелевшими губами, устало откидываясь на подушку. – Подвел я вас. Теперь тебе одному все делать придется. А Эсмеральде со мной возиться. Я слышал обрывки вашего разговора.

– Вот и хорошо, что слышал. Теперь ты знаешь, что тебе надо быстрее восстанавливаться, чтобы выбраться отсюда. Даже с приходом помощи мы должны рассчитывать только на себя. Я позабочусь о том, чтобы ты попал на первый звонок к сыну и сделал целую кучу фотографий.

– Борька, шутник! Ты же знаешь, что к первому сентября я уже не успею.

– Знаю, мой друг, знаю. Но вернемся мы так или иначе. Будь уверен.

– Я уверен… – Михаил закрыл глаза, вновь проваливаясь в сон.

Борис погасил свет фонаря и тихо вышел в пещеру. Он задумчиво сидел на перевернутой лодке, окруженный непроглядным мраком, сквозь который успокаивающе бежала вода. Предстояло сделать очень многое и это необыкновенное место дарило ему силу, которой, казалось, уже не осталось. Полярник не чувствовал себя опустошенным, разбитым и отчаявшимся несмотря на то, что поводов для этого было предостаточно. Наверное, впервые за последнее время, он был уверен в завтрашнем дне.

Поднимаясь, Борис почувствовал, как что-то тяжелое оттянуло карман его куртки. Это был пистолет, о котором он совершенно забыл, но отчетливо помнил слова Эсмеральды. Держась за холодную рукоятку, полярник погрузился в мрачные мысли. Уверенность в завтрашнем дне словно растворилась в густой тьме. Ему стало страшно, что он может оказаться в ситуации, когда придется выстрелить себе в голову. Это еще страшнее, чем быть в перестрелке, где каждая летевшая пуля могла выбить мозги. Он понимал, что подготовленная Эсмеральда не задавалась подобными вопросами. Но сделать это самому! Борис, как и многие, задумывался о смерти, особенно за последний месяц. Будучи очень жизнелюбивым человеком, никогда не думал о суициде, не хотел знать, что может произойти такого, чтобы человек по собственной воле наложил на себя руки. Теперь он сам держал в руках оружие, предназначенное именно для этой цели! Страшно. Смогу ли я… Словно решив потренироваться и прочувствовать этот ужасный момент, он приложил холодное дуло к виску, пытаясь морально подготовить себя к последнему акту своей жизни, представить хоть на секунду, каково это… Резким движением закинув пистолет обратно в карман, он встряхнулся, прогоняя ужасное наваждение. В конце концов его задача не умереть, а выжить любой ценой.

Сутки миновали незаметно. Вторые тянулись дольше. Третьи стали давить каждой секундой. Борис все вглядывался во тьму и порой, от мучительного ожидания ему начинало казаться, что вот он свет фонаря и плеск весел. Но там, в извилистом русле подземной реки стоял все тот же привычный непроглядный мрак.

Михаилу катастрофически не хватало нормального рациона питания для восстановления сил после тяжелой кровопотери. Он по-прежнему оставался сильно ослабленным. Маленький кусок вяленого мяса, который Борис порционно выдавал ему, подошел к концу уже на второй день. Сам он ограничивался горстью сухарей, запивая их холодной водой, набранной из реки.

– Я всегда хорошо переносил холод, – раздался в темноте тихий голос Михаила, лежавшего на кровати под одеялами. – Ты знаешь. Но сейчас я не могу больше его терпеть. Мне все время холодно. И я устал пить эту ледяную воду.

– Ты капризничаешь как ребенок. – Голос Бориса глухо донесся из другого конца единственной комнаты, где он сидел на тумбочке возле открытой двери продолжая прислушиваться к тихому шепоту воды. Он понимал состояние обескровленного Михаила, который постоянно мерз, дрожа всем телом под одеялом. Его ранения плохо заживали и часто начинали кровоточить. Состояние утяжеляла поднявшаяся температура. Пока в горелке оставалось топливо, Борис постоянно поил его горячей водой, чтобы раненый мог хоть ненадолго согреться. Но теперь мучавшую от кровопотери жажду приходилось утолять холодной водой, отчего устал даже такой закаленный полярник, как Михаил.

– Я хочу горячего чая. Пусть даже бледного и без сахара. Да что там чая! Просто горячей воды! Хочу целый день пролежать в ванне, а не протирать свое тело тряпочкой, намоченной в холодной воде!

– Мамкиного бы борщечку сейчас! – мечтательно протянул Борис. – С чесночком и черным хлебом.

От этих слов у Бориса громко заурчало в животе. На секунду у него пробудился потерянный аппетит, но уже вскоре мысли о еде заменила тревога, которой он поделился с Михаилом.

– Третьи сутки на исходе, а Эсмеральды все нет. Я не могу больше ждать. Это неведение и бездействие сводит меня с ума.

– Я с тобой согласен. Мы не можем ждать ее бесконечно долго.

– Я готов отправиться на ее поиски. Может она нуждается в нашей помощи? Вдруг ее рассекретили и теперь допрашивают! Я не хочу даже думать об этом!

– Вот и не думай. Боря, ты всегда был оптимистом. Ты нас поддерживал, когда мы попали сюда и были вынуждены работать в цеху по двенадцать часов в день за тарелку супа, отчего любой другой впал бы в уныние и окончательно отчаялся бы. Я был на грани. Я сходил с ума, думая, как сейчас там моя жена с сыном! Ты смог сосредоточить наше внимание на побеге, на шансах, пусть даже призрачных, к спасению. Сейчас ты оказался в том положении, когда тебе самому нужна поддержка. Я знаю, что ты переживаешь сейчас не за себя и тем более не за спасение мира, которое зависит от твоего успешного побега. Ты переживаешь в первую очередь за Эсмеральду как за человека, как за женщину, ставшей для тебя небезразличной.

– Ты прав. Это конечно не пресловутая любовь с первого взгляда, но как только я увидел ее, она сразила меня наповал. Есть в ней что-то особенное. Это невероятное сочетание женской красоты, обаяния, какой-то особой грации с ее смелостью, решительностью и твердостью, граничащей с жесткостью, делают ее необыкновенной женщиной.

– Она и есть необыкновенная. Она же суперагент!

– Да, но прежде всего она женщина.

– И на что ты готов ради нее?

– На все! – с юношеским задором выпалил Борис.

– Верю. Что делать будем?

– Мне нужно отправиться на разведку. – Борис решительно поднялся с тумбочки и стал расхаживать в темноте по комнате. Экономя заряд батарей, полярники практически все время проводили в темноте. – Я должен узнать, что там происходит. Там наверняка жуткий переполох из-за всей этой стрельбы и убийств. Идут аресты, допросы подозреваемых, слежка за всеми и каждым.

– Хочешь окунуться в гущу событий, будучи самым разыскиваемым преступником, фотографии с вознаграждением которого висят по всей Антарктиде?

– У нас нет другого выбора.

– И ты собрался отправиться в эту самоубийственную разведку на единственной лодке, оставляя меня здесь и обрекая на голодную смерть?

– Нет, я тебя здесь не брошу. – Борис остановился посреди комнаты. – Сможешь завтра отплыть со мной?

– Я буду тебе обузой, и ты это прекрасно понимаешь. У меня голова кружится, когда я в туалет встаю или иду воды зачерпнуть. Пару шагов и я без сил падаю обратно в кровать. Сейчас я не тот, с кем можно идти в разведку. Я думал смогу восстановиться быстрее.

– Твои раны плохо заживают. – В голосе Бориса слышались нотки отчаяния и безнадежности, что было так ему несвойственно. – Особенно которая в боку.

– Я знаю. При малейшем движении кровоточить начинает. Мне как минимум еще неделю в себя приходить.

Добавил Михаил с наигранным оптимизмом. Он знал, что, если в одну из ран попадет инфекция, он точно долго не протянет в этих условиях. Возможно температура и говорила о начавшемся заражении, но все три раны на вид были нормальными, без сильного воспаления и тем более без гноя. Вся надежда оставалась только на закаленный организм, который возможно и сможет справиться с полученными ранениями и их последствиями.

– Завтра сплаваю за запасной лодкой и на буксире притащу ее сюда, чтобы ты мог выбраться отсюда на случай, если я так и не вернусь. – Продолжал размышлять вслух Борис, вышагивая по дому. Мысль о том, что он начинает действовать, придали засидевшемуся в ожидании полярнику энергии и силы. – Как тебе такой вариант?

– Не нужна мне запасная лодка. – Устало вздохнул Михаил. На него навалилась очередная волна всепоглощающей слабости. – Без тебя и Эсмеральды мне все равно не выбраться отсюда. Пусть лучше это тихое место станет моим последним пристанищем.

По территории всей Атлантиды был объявлен режим ЧП и введен комендантский час. Отряды дозора останавливали любого, вышедшего из своего жилого модуля без специального разрешения и задерживали его. Проходили массовые аресты всех, кто вызывал хоть малейшее подозрение. Было уже задержано около десятка граждан, остававшихся под стражей до выяснения обстоятельств. Искали не столько приговоренных к расстрелу полярников, сколько тех, кто им способствовал, так как было очевидно, что самостоятельно они не могли бежать и устроить кровопролитные перестрелки, постоянно уходя от преследования. Местные эксперты внимательно изучили видео, снятое одним из боевых роботов, пытавшихся задержать беглецов. В поле зрения попали оба полярника, их лица зафиксировала чувствительная камера. С ними был третий, но несмотря на тщательный анализ, установить личность сообщника пока не удалось, так как он был всегда повернут спиной с накинутым на голову капюшоном. Один из экспертов, изучавших видеоматериал, заподозрил в сообщнике женщину, но наверняка утверждать не мог, так как теплая одежда скрывала фигуру неизвестного. После неудачной попытки установить личность сообщника, было решено провести кропотливую работу по сбору алиби с каждого жителя Атлантиды на момент его попадания в поле зрения робота.

Эсмеральда понимала, что она не сможет найти тех, кто подтвердит ее алиби, так как последние несколько часов провела с Борисом и Михаилом, устраивая им экскурсию. Сейчас следили за всеми, и она не могла незамеченной пробраться в подземные лабиринты, чтобы наконец попытаться вывести Бориса на поверхность. Должен был быть какой-то выход! Эсмеральда знала это, но никак не могла его найти. Бежать самой сейчас было еще бессмысленнее, чем до первой пролившейся крови в этой войне. Может не стоило вообще водить их в это Темное Хранилище? Но как бы они тогда ей поверили, что мир в опасности? Как бы она смогла убедить практичных ученых в надвигающейся катастрофе? Всего, что они видели до этого, было недостаточно, чтобы они рискнули жизнями и стали сотрудничать с ней даже после того, как она спасла им эти самые жизни.

Она как загнанный зверь ходила из угла в угол по своей небольшой квартире, предоставленной ей руководством проекта Новые Атланты, когда согласилась сотрудничать с ними. Тогда она еще не подозревала, что за зло затаилось в глубоких льдах Антарктиды.

Настойчивый стук не застал ее врасплох, не заставил вздрогнуть и испуганно смотреть на дверь. Она невозмутимо открыла ее увидев офицера внутренней безопасности в сопровождении двоих солдат. Пройдя в квартиру, он молча протянул руку. Эсмеральда сделала удивленное выражение лица, хотя прекрасно понимала, чего от нее требуют.

– Ваше оружие. – Был вынужден уточнить офицер.

– Меня в чем-то обвиняют?

– Еще нет. Но оружие попрошу сдать. Вы заключаетесь под домашний арест до выяснения деталей произошедшего. – Официально объявил он. – Как только вы будете вне подозрений, я сразу верну его.

Эсмеральда молча протянула пистолет, который закинула себе в карман, прежде, чем открыть дверь. В глубине души она надеялась, что ее сразу попытаются скрутить, что даст ей повод оказать сопротивление и идти дальше уже напролом без оглядки. Хотелось прямолинейных действий с использованием грубой силы и оружия, чтобы можно было, отключив голову отдаться профессиональным инстинктам. Но тон офицера безопасности и его поведение говорило, что у них пока нет прямых доказательств против нее. Значит в ход пойдет другое, самое главное оружие в ее войне – гибкий ум и большой опыт. Эсмеральда уже не первый раз ловила себя на мысли, что нуждается в хорошей разрядке после долгих месяцев напряженной работы, постоянного самоконтроля и круглосуточного морального напряжения.

Забрав оружие, офицер остался стоять с протянутой рукой. Эсмеральда вынула из шкафа еще один ствол.

– У меня есть еще ножи, – заметила она.

– Думаю, это лишнее. – Офицер уселся на короткий диван, оглядев скромную квартиру Эсмеральды. Солдаты молча стояли в дверях, заслонив своими широкими плечами единственный выход. Женщина присела напротив, готовая выслушать человека, визит которого не обещал ничего хорошего.

– Как ты заметила, – начал он, перейдя с официального тона, – я не стал вызывать тебя в офис, решив навестить лично.

– Думаю, на то у вас есть большие основания.

– Конечно. Ты числишься у нас на особом счету и выполняешь весьма деликатные задания, поэтому я не хотел, чтобы тебя лишний раз могли видеть в комнате для допросов в качестве подозреваемой.

– Спасибо, – ответила Эсмеральда.

– Нам стало известно, как ты в сопровождении двух солдат воспользовалась лифтом, ведущим в Темное Хранилище.

– Я воспользовалась им исключительно в своих целях. И вынуждена признаться, что со своими людьми спустилась ниже разрешенных уровней, нарушив строгий запрет.

– Зачем?

– Мне поступила информация о готовящейся диверсии.

– Почему ты не оповестила нас?

– Вы бы взяли исполнителей, а я хотела выйти на организаторов, что на мой взгляд гораздо важнее, отчего и пошла на риск.

– И что в итоге? К чему привел твой риск? Исполнители не схвачены, организаторы остались в тени, жертвы среди солдат еще до начала военных действий. Ты теперь можешь легко попасть под трибунал за нарушение приказа и вызванных этим нарушением последствий. Это провал несмотря на твою самоотверженность и проявленную инициативу.

Эсмеральда молча опустила голову, словно признавая поражение.

– К этому вопросу мы еще вернемся, – продолжил офицер. – Меня сейчас больше волнует другое. Ты же понимаешь, почему я пришел не один и изъял все твое оружие?

– Меня подозревают в пособничестве, – бесцветно ответила женщина.

– Правильно. И это страшное обвинение. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Эсмеральда, – офицер, немного наклонившись к сидящей перед ним женщине, положил свою ладонь на ее колено, немного сжав его своими сильными пальцами. – Ты дорога мне. И не только как мой лучший сотрудник. Больше всего на свете я боюсь потерять тебя, особенно сейчас, когда мы так близки к триумфу. Я готов ради тебя на все, что не противоречит идеологии Новых Атлантов, но я не смогу спасти тебя, окажись ты предателем. Прошу, будь со мной честна. Скажи, у тебя есть доказательства всего того, что ты мне сейчас рассказала?

– Есть. Дайте мне только время. Совсем немного времени. Иначе все мои наработки пойдут коту под хвост. Кому, как не вам знать, как сложно все начинать с нуля. Сейчас эта трата времени может плохо для нас закончиться. Если вы оставите меня под домашним арестом, организаторы так и останутся в тени. Рабы готовят поистине большое восстание.

Офицер следил за каждым движением Эсмеральды, прислушивался к тону ее голоса и к каждому произносимому слову.

– Почему ты держала такую информацию при себе, не поделившись ею со своим руководством? Со мной, в конце концов?

– Я хотела довести операцию до конца…

– Теперь ты просто обязана подтвердить эту информацию, – заявил офицер центра безопасности Атлантиды, поднимаясь с дивана. – Иначе мы незамедлительно проводим тебя в карцер, в котором ты уже неоднократно бывала, только на этот раз совсем в другом качестве.

Взяв стакан, он наполнил его обжигающе холодной водой из-под крана, которую по квартирам распределяли насосные станции, откачивая ее из подземных озер. За пару глотков он осушил его до дна. У Эсмеральды от напряжения пересохло в горле, страх стал заполнять все клеточки мозга, отведенные под холодные и расчетливые мысли.

– Может, чаю? – взяв себя в руки, предложила она.

– Спасибо, позже. Я уже смочил горло. Расскажи мне о своем последнем расследовании более подробно.

– Конечно. – Уверенно ответила Эсмеральда. – Но сначала чай. Ваши телохранители, думаю, тоже не откажутся?

– Боюсь, им уже пора. Вы можете быть свободны.

Отпустив сопровождавших солдат, офицер обернулся к Эсмеральде, которая уже успела вскипятить электрический чайник.

– Как я могу это расценивать? – спросила она, указывая кружкой на дверь, за которой скрылись солдаты. – Что вы меня больше не боитесь?

– Больше нет, – улыбнулся офицер. – Просто информация, которой ты сейчас будешь со мной делиться, не предназначена больше ни для кого, кроме меня.

Он подошел к Эсмеральде практически вплотную, гораздо ближе, чем того позволяли элементарные правила приличия и приобнял ее за талию одной рукой. Женщина не отстранилась, ожидая дальнейших действий.

– Почему бы тебе не переехать ко мне? – практически шепотом произнес офицер ей на ушко, словно их мог кто-то услышать.

– Вам не кажется, что мы нарушаем субординацию? – в тон офицеру тихо прошептала Эсмеральда. – Я все-таки нахожусь в вашем подчинении. И под подозрением.

Ей стало проще, когда он отпустил солдат, своим угрюмым видом наводивших на женщину чувство безнадежности.

– Взаимоотношения между служащими не запрещены. Тем более я практически сделал тебе предложение. И уже не в первый раз, если ты забыла.

– Ах, Эрих, – она обвила его шею руками, включив все свое женское обаяние – еще одно опасное оружие в ее арсенале, которым до сегодняшнего дня она никогда не пользовалась, сохраняя дистанцию и давая понять Эриху, что у них исключительно профессиональные отношения. – Подобное внимание с твоей стороны для меня более чем лестно… – Оставшись наедине с офицером, Эсмеральда позволила себе назвать его по имени. Она чувствовала, как серьезный мужчина, стал в ее теплых объятьях мягким и податливым, как пластилин.

Эрих добивался Эсмеральды, как только увидел ее. Он, не знавший отказов, неожиданно наткнулся на холодную стену, и как человек военный, решил взять эту неприступную крепость. Если сначала он видел в Эсмеральде не просто лакомый кусочек, но и очередной трофей, то очень скоро был вынужден признаться себе, что воспринимает ее гораздо серьезнее и заглядывая в ближайшее будущее, стал рассматривать ее в качестве своей жены. Его восхищала Эсмеральда, ее способность тонко держать дистанцию, ее умение поддерживать дружеские отношения, не мешавшие их профессиональной деятельности. Он уже не первый раз предлагал переехать жить к нему, или хотя бы остаться с ночевкой, но получая каждый раз отказ, продолжал верить, что рано или поздно она ответит ему взаимностью.

– Я бы хотела сначала разобраться с первым вопросом. – Руки Эсмеральды плавно соскользнули с плеч офицера. – Прости, но сейчас меня волнует только это. У меня есть доказательства, о которых ты просил.

– Хорошо. – Офицер нехотя отстранился от Эсмеральды, возвращаясь на диван. – Но к этому вопросу мы еще вернемся.

– Обещаю не тянуть с ответом.

– Это радует. – Он все еще чувствовал на своих плечах тепло рук женщины, от которой так терпеливо ждал взаимности. Именно взаимности. Ему было важно, чтобы Эсмеральда наконец увидела в нем мужчину в полном смысле этого слова. Понимая это она уверенно продолжила уводить офицера по ложному следу украшая этот извилистый путь реальными фактами.

– Эрих, ты знаешь о моей трудоспособности не понаслышке. Свою преданность я доказываю каждый день работая с тобой на благо Новой Атлантиды. Сейчас, когда мы, наверное, впервые столкнулись с такими трудностями, должны еще больше доверять друг другу. Иначе как мы сможем изменить весь мир, который уже практически лежит у наших ног?

Закрепив свое положение небольшим отступлением и видя, как офицер ее внимательно слушает, она продолжила:

– Один из моих доверенных сообщил о готовящихся масштабных диверсиях. И все, что сейчас происходит, это только верхушка айсберга. Разведка боем. Они нас открыто прощупывают.

– Запланированный мятеж?! – Эрих громко рассмеялся. Его любовный пыл мгновенно погас, охладив голову, полностью уступив место под решение возникших вопросов. – У нас каждый второй раб информатор, докладывающий о любом, кто не так повел себя или просто задумался. Как при таком контроле они могут устроить подобное? Тем более что я не получал по другим каналам никакой информации на этот счет.

– Но они же устроили побег полярников, уничтожив несколько наших солдат? А проникновение в Темное Хранилище и вооруженное столкновение? – Колко заметила Эсмеральда, затем спокойно продолжила по теме. – Эта диверсия рассчитана на подрыв внутреннего устоя Атлантиды враждебно настроенными рабами.

Эсмеральда сидела за столом, рядом стояла кружка с чаем, к которому она так и не притронулась.

– При поддержке пока неустановленных предателей Атлантиды им удалось организовать проникновение небольшой диверсионной группы в Темное Хранилище. С какой целью я не знаю. Сомневаюсь, что они смогли бы устроить там что-то серьезное, тем более их быстро раскрыли. Еще один вопрос который не дает покоя, почему именно в этой группе оказались полярники? Меня начинают одолевать сомнения, что они простые ученые и попали сюда совершенно случайно. Слишком много событий связано с ними в последнее время. За этой группой я и пыталась проследить и взять живым одного из них. Но результаты вам уже известны.

Офицер молчал, переваривая услышанное. Он доверял Эсмеральде, но этот профессионал без доказательств не поверил бы и собственной матери. Ставки в опасной игре повышались с каждым произнесенным словом. Обратного пути для Эсмеральды больше не существовало – сделать шаг назад – признать поражение.

– Меня тоже посещала подобная мысль относительно бежавших полярников. – Согласился Эрих. – Я даже несколько раз вызывал перешедшего на нашу сторону Дмитрия.

– Я рада, что мы мыслим в одном направлении. – Эсмеральда внутренне напряглась. Что может дать допрос молодого ученого? Не повлияет ли это на выстраиваемую ею ложную версию?

– Из проводимых допросов я убедился, что Дмитрий не имеет ни малейшего представления о какой-либо теневой деятельности его коллег. Более того, он уверен, что они занимались на этом континенте исключительно научной деятельностью. Скорее всего они использовали его как прикрытие, как и своего покойного руководителя, вводя обоих в заблуждение и используя их в своих целях.

Эсмеральда мысленно вздохнула – такой расклад ее более чем устраивал.

– Тогда как можно объяснить неудачную попытку их побега? – спросила она. – Зачем им бежать отсюда, когда они так удачно вписались в ряды наших сотрудников, пусть и в качестве рабов?

– Возможно, они завладели необходимой информацией, – предположил Эрих. – Или просто посчитали свою дальнейшую миссию здесь нецелесообразной. Как только мы их схватим, а я в этом не сомневаюсь, они с удовольствием расскажут нам всю свою биографию.

– Проникновение в секретное место говорит о том, что им содействуют люди, занимающие достаточно высокие посты, чтобы проворачивать такое. Совершенно очевидно, что у них есть очень неплохое прикрытие в лице одного из наших сотрудников. Не исключаю, что их может быть несколько. Вот именно этих людей я хочу вычислить в первую очередь. Мне плевать на диверсантов и полярников, но я просто мечтаю взглянуть в глаза тем, кто мог предать нас изнутри, пользуясь нашим доверием.

– Согласен, этих людей необходимо изловить в первую очередь. – Офицер задумчиво откинулся на спинку дивана. – Мы стараемся работать по всем направлениям. Необходимо ужесточить контроль за каждым. Хорошо. На словах ты объяснила, что ты делала в Темном Хранилище. Все это не противоречит твоей основной деятельности, но для отчета по ЧП недостаточно…

Эсмеральда и так знала, что недостаточно, но доказательств у нее все равно не было, поэтому она продолжила акцентировать внимание на своей секретной миссии, прикрываясь ею как щитом.

– Еще информатор сообщил о заложенном взрывном устройстве.

– Взрывном устройстве? – офицер выпрямился в кресле. Задумчивое лицо стало серьезным и сосредоточенным. Эсмеральда была рада произведенному эффекту. Она продолжала нажимать на чувствительные точки. – Где?

– Мой человек не знает подробностей. Но если бомба на месте, вам будет достаточно направить группу саперов и убедиться в правдивости его слов.

– Есть предположения?

– Взрывное устройство может находиться где угодно, но косвенные улики наводят меня именно туда, где работали полярники. Возможно, они смогли создать что-то отдаленно напоминающее подпольное движение, став лидерами. Вполне логично предположить, что зародыш восстания кроется именно в этом месте.

Эрих внимательно слушал Эсмеральду. Ее лицо оставалось бесстрастным, но глаза горели холодным огнем, прожигавшим офицера насквозь. Она была прекрасна в этот момент и ему требовалось прикладывать усилия, чтобы держать нить повествования и анализировать каждое ее слово.

– Новость о вооруженном столкновении и гибели наших солдат может дать толчок их последователям, еще колебавшимся до этого момента и теперь они могут перейти к активным действиям. – Женщина продолжала грамотно расставлять акценты, заставляя его мыслить в нужном ей направлении. – Каждое их успешное действие будет вызывать все больше проявлений неблагонадежных людей, которые только и ждут этого момента. Боюсь, что проблемы будут нарастать как снежный ком, пока лавина не сметет нас. Этого нельзя допустить!

– Ты сгущаешь краски, – прокомментировал Эрих эмоциональное заявление Эсмеральды. – Сейчас ты говоришь, как женщина. Напуганная женщина, несмотря на всю твою очевидную смелость.

– Да, больше всего я боюсь восстания. Боюсь, что вся эта обозленная и оголодавшая масса вырвется наружу. Страшно представить, что с нами будет! Возможно, поэтому я так старательно и щепетильно подхожу к своим обязанностям.

– Эсмеральда, хочу тебя успокоить. Несмотря на эти единичные проявления, в большинстве своем рабы остаются рабами, боящимися нас больше смерти. Что касается бомбы в цеху, на мой взгляд это полнейшая чушь. Они не способны собрать ее, не вызвав наших подозрений. Твой информатор либо лжет, либо дезинформирован. И что им даст этот взрыв, даже если и допустить такое? Бессмысленные жертвы и риск. Не вижу логики.

– Разреши мне привести информатора. Он сможет более подробно ответить на все вопросы.

– Мне не нужен информатор, – отмахнулся офицер и повторил: – Вас просто дезинформировали.

– Я знаю, что к нам поступает много бесполезной информации, – спокойно ответила Эсмеральда, неодобрительно глядя офицеру в глаза. – Но поверь, из всего потока можно выудить стоящие доклады. Считаю, что с подобного рода информацией просто обязана поделиться с вами. Тем более случившееся, о котором теперь всем известно, могло стать спусковым механизмом. Все это дело рук одних и тех же людей. Они решили, что мы не так и неуязвимы, как могли думать о нас до этого. И, между прочим они правы. Теперь каждый их следующий шаг будет все более дерзким. Второго просчета нам точно не простят.

– Да, здесь ты права. – Неохотно согласился Эрих, поднимаясь с места. – Такую информацию все же стоит проверить. Сейчас же направлю в указанное место группу разминирования. А ты пока попей чаю. Наш разговор еще не окончен.

Теперь ей оставалось только ждать, когда проверят ее слова и убедившись, что она ошиблась, продолжат с ней разговор. Она шла на риск, но иначе было нельзя. Она умело использовала происходящее, грамотно приспосабливаясь к обстановке. Ее учили, и она очень хорошо усвоила этот урок, что любую ситуацию можно обыграть в свою пользу, заставить работать на себя даже своих врагов и сделать это так, что они сами не будут об этом подозревать. После произошедшего ЧП свободные перемещения по городу без специального пропуска запрещались, отрезав Эсмеральду от полярников и возможности вывести Бориса к поверхности. Поэтому ей и пришлось устроить это представление с выдуманной бомбой и реальным информатором.

Спустя томительных три часа офицер вернулся. Он был раздражен. Сев напротив Эсмеральды, он уставился на нее, задавая немой вопрос. Эсмеральда невозмутимо смотрела ему в глаза, ожидая, когда он наконец заговорит первым. Она не собиралась ни перед кем оправдываться, у нее были свои цели.

– Советую поменять информатора, – сухо бросил Эрих. – А тебе быть повнимательнее и проверять поступающую информацию.

– Сейчас у меня нет совершенно никакой возможности что-то проверять и уточнять. Менять своего человека я не собираюсь – он весьма надежный и проверенный. И, как тебе хорошо известно, совсем непросто найти по-настоящему стоящего информатора из кучи старающихся выслужиться стукачей. Как я поняла по твоему взгляду, взрывного устройства в цеху не оказалось. Это не говорит о дезинформации. Возможно, мой человек слишком осторожничает в связи со сложившимися обстоятельствами. Я же говорила, что он знает где будет заложена бомба, но не знает, когда.

– Ты сможешь привести его ко мне на допрос?

Эсмеральда сделала вид, что глубоко задумалась. Вот именно к этому моменту она подводила весь свой разговор, к этому финальному акту вела хорошо разыгранный спектакль. Ей было нужно, чтобы офицер попросил привести ему информатора, тем самым развязав ей руки. И это похоже удалось.

– Мне нужен пропуск на свободное перемещение. И пропуск моему информатору.

– Хорошо, – со вздохом согласился он. Эриху не хотелось, чтобы Эсмеральда окуналась в гущу событий, так как сейчас все возможные риски только возрастали. Но это была ее работа, так же, как и его, всегда стоявшая во главе их принципов и приоритетов. – Я выдам вам пропуска.

– И еще. Это самое важное – за мной никто не должен следить, иначе я потеряю доверие своего человека.

– Даю вам час. – Офицер поднялся со стула. – Надеюсь, этого времени будет достаточно?

– Три! – Твердо заявила Эсмеральда тоном, не терпящим возражений. Ей нужно время, чтобы успеть сделать очень многое, и ей его предоставили.

Когда ей выдавали временный пропуск на свободное перемещение по базе, Эсмеральда смотрела на него, как на билет в один конец. Она сожгла за собой все мосты и практически открыто подставлялась, обрекая себя на верную смерть. Даже когда она приведет информатора к указанному времени, чтобы тот наговорил про выдуманную диверсию, все равно к ней рано или поздно возникнут сотни вопросов. Ее алиби начнут проверять и очень быстро выяснят, что она причастна ко всем тем событиям, что происходили здесь последнее время. Но она должна была выполнить свою миссию до конца. Ее женское сердце грел тот факт, что, освобождая Бориса, она не только с его помощью оповестит свое руководство и возможно спасет весь мир, но и даст шанс на спасение полюбившемуся ей мужчине. Она совсем не ожидала от себя такой сентиментальности, порыва чувств и даже затаенной страсти. Может быть всему виной те обстоятельства, что столкнули их вместе, заставив за короткий срок пережить целую череду событий, включавших в себя смертельные риски. И несмотря на всю сложность положения, неожиданно вспыхнувшие чувства в ее горячем сердце заглушали все практичные доводы холодного разума.

После перестрелки, в которой погибли военные, все население Атлантиды было взволновано как потревоженный улей. За всю, пусть и короткую историю секретной научной базы, превратившейся в подземный город, такого еще не случалось. Особую тревогу по этому поводу выражало руководство Новой Атлантиды. Случилось то, чего они опасались больше всего – восстание порабощенных людей, пусть и носившее исключительно локальный характер, где были задействованы единицы. Ни о каком стратегическом успехе не могло быть и речи. Этот отчаянный и самоубийственный выпад сбежавших рабов не мог повлиять на хорошо отлаженный механизм внутреннего распорядка и подорвать основы стабильности, подняв волну восстаний. Наступающая зима была последней, когда можно было окончательно подготовиться к запланированной кампании и сейчас подобные проявления могли очень пагубно сказаться на общем настрое если не принять необходимые меры.

Запланированный мировой переворот должен произойти с наступлением лета в Южном полушарии, чтобы своей мощью Новые Атланты могли поддержать одномоментно вспыхнувшие мятежи и революционные движения по всему миру, еще больше дестабилизируя общество и ввергая его в полный хаос. Когда ты организован, хаосом легко управлять, направляя его в выгодную сторону, и из него, как считали Новые Атланты, проще создать новую мировую систему, где будут стерты все границы – географические, экономические, политические, устаревшие, по их мнению, сотню лет назад. Но это совсем не означало, что мир станет безграничным и свободным. Нет. Он превратится в единое тоталитарное общество, управляемое одним органом власти. Абсолютно новая система породит новые законы, права и обязанности, изменит социальные статусы людей всех слоев общества. Придется поднимать рухнувшую экономику всего мира налаживая производство жизненно важных отраслей, отстраивая разрушенные города и восстанавливая утраченные логистические цепочки. Когда революция происходит в отдельно взятой стране, неважно по какой причине, она всегда приносит разрушение, отбрасывая страну назад. Пережив локальное бедствие, государство начинает постепенно восстанавливаться, приходить в себя, как после тяжелой болезни. Такие события сказываются и на хрупкой экономике всего мира, внося свои корректировки. Что же произойдет с миром, если это затронет страны всей планеты, коснется каждого ее жителя? Как долго будет тянуться восстановительный процесс всей мировой системы? Точный ответ на эти вопросы не могли дать даже ведущие аналитики Новой Атлантиды. Они только признавали, что это будет болезненный этап налаживания и приспособления всех сфер цивилизации под радикально новые, глобальные перемены.

Со стороны это могло показаться самым настоящим безумием, очередной утопией, но к сожалению, Новые Атланты совсем не были безумцами. Наоборот, узнав какие тайны хранит ледяной континент скрывавший их в глубоких льдах целые тысячелетия, они совершенно осознанно подошли к исполнению своего коварного плана, четко понимая, чего хотят и вполне уверенные в реализации всего задуманного. Они не сомневались, что на мировой переворот уйдут считанные месяцы.

Перевернуть весь мир проще, чем длительное время удерживать свои позиции, оставаясь во главе всей планеты. Но у них был весомый козырь, способный контролировать современную, энергетически зависимую цивилизацию, аппетиты которой растут с каждым годом. Став властелинами всего человечества, Новые Атланты смогут заставить мир отказаться от всех современных источников энергии, постепенно перейдя на бесконечные ресурсы, оставленные нам великими Атлантами. Имея в руках такую мощь, им будет подвластен любой, самый отдаленный уголок планеты, попавшей в прямую энергетическую зависимость новых хозяев. Это полностью меняло картину мира, и эти изменения влекли за собой множество побочных проявлений, с которыми еще предстояло столкнуться. Как утверждали Новые Атланты, попытки современного мира сбалансировать разницу между причиняемым уроном окружающей среде и их решительными действиями по сохранению экологии для будущих потомков, выглядят ничтожно. Если не сказать безнадежно. Никто не хочет жертвовать своим «сейчас», ради призрачного «завтра». И это было очевидно для каждого. Но им вполне под силу справиться с этой проблемой, поработив тем самым весь мир, держа в руках единственный источник жизненно важной для человечества энергии. Древние тайны и сила попали не в те руки, что могло вновь погубить цивилизацию землян, как уже случилось с великой Атлантидой и всем миром многие века назад, когда жители доисторической Земли достигли небывалых высот, пребывая на пике своего рассвета и могущества.

Все это и многое другое стало известно из сохранившихся источников знаний, зашифрованных в Кристаллах, испускавших на определенной частоте импульсы, расшифровать которые оказалось несложно благодаря накопленным знаниям и современным технологиям. Многие письмена наших древних цивилизаций признанной истории оказались прямыми потомками ушедшей письменности, которой пользовались жители погибшей Атлантиды. К сожалению, расшифровать удалось лишь малую часть архивных данных, но и это проливало яркий свет на прошлое человечества, что с одной стороны подтверждало некоторые общепринятые теории, с другой, противоречило им, в корне утверждая, что мы развивались по совершенно другому принципу.

Кристаллы обнаружили, как и многое другое на нашей планете совершенно случайно, когда международная группа ученых проводила ряд исследований. При более углубленном зондировании материковой части Антарктиды, новейшие приборы стали фиксировать слабое, едва уловимое излучение. Источник установить оказалось непросто, так как он находился под толстым слоем многокилометрового льда, в пещерах континентальной Антарктиды. Обладая неограниченными возможностями, ученые, плечом к плечу с ведущими инженерами, стали пробиваться вглубь континента ориентируясь по сигналу, становившемуся все отчетливее. На большой глубине, они натолкнулись на разветвленную сеть подземных переходов явно искусственного происхождения. Огромные залы, глубокие шахты, длинные туннели замысловато переплетались с природными пещерами, образуя собой настоящий подземный город. Он оказался настолько огромным, что до сих пор его окраины остаются неизученными. Повсюду на улицах открытого города ученым на глаза попадались древние письмена на стенах пещер и искусно выполненные графические изображения. В просторных пещерах были обнаружены вытесанные из камня амфитеатры, стилизованные площади и даже дворцы. Чем дальше пробивались ученые, тем больше у них возникало вопросов. В древнем городе по сей день не было обнаружено кухонной утвари и прочих распространенных предметов быта, словно жители, покидая его, забрали все, что могли унести, оставив после себя лишь монолитные камни и стены.

Это было поистине открытие века, после которого на территории древнего города образовалась международная секретная научная база. Город ожил после тысячелетней спячки и в нем снова закипела бурная деятельность. Темные пещеры превратились в ярко освещенные улицы и площади, были проложены рельсы, в полостях глубоких шахт курсировали грузовые лифты. Появились укомплектованные научным оборудованием лаборатории, уютные и теплые квартиры для сотрудников, магазины, пекарни, центры развлечений. Новая Атлантида стала полноценным городом, население которого росло каждый сезон по мере расширения исследовательской деятельности. Позже, как рассказывала Эсмеральда, научная база самоизолировалась от руководства с Большой земли, прекратив любое взаимодействие и став практически самостоятельным государством.

В течение нескольких месяцев группа исследователей продолжала углубляться в недра, оставив развивающийся подземный город высоко над головой, пока приборы не показали, что у них под ногами огромная многокилометровая полость, точные размеры которой еще предстояло установить. Пробившись через последний рубеж обороны в виде гранитной коры толщиной в десятки метров, ученые проникли в самую древнюю библиотеку Земли. Их глазам предстали те самые Кристаллы, отдаленно напоминающие сталагмиты размером в человеческий рост, с ровными, словно отполированными краями и полупрозрачной структурой, они испускали едва различимое зеленовато-голубое свечение. И несмотря на излучение от Кристаллов, которое улавливали приборы, в пещере стоял умеренный радиационный фон. Все это и в том числе полная идентичность друг другу говорило об их искусственном происхождении.

Ученые древней Атлантиды с помощью Кристаллов научились преобразовывать энергию Земли, которая концентрировалась на обоих полюсах в результате ее вращения. Точно такие же Кристаллы имелись и на Северном Полюсе, но именно там произошел волновой всплеск, разрушив их без следа и последующим импульсом едва не уничтожил всю планету. Эта сила в чистом виде позволяла развиваться цивилизации во всех направлениях с нарастающими темпами. Расшифрованные сигналы, идущие от Кристаллов, поведали ученым о катастрофе, практически полностью уничтожившей население и все достижения могущественной цивилизации, стерев ее с лица Земли. Страшная сила, по каким-то причинам вырвавшаяся из-под контроля пятнадцать тысяч лет назад в районе Северного Полюса, полностью обнулила все достижения высокоразвитого человечества, от которого не осталось и следа. Это была сила самой Земли, рассыпавшая в прах огромные города, технику, людей, мосты, дороги. Она была настолько разрушительной, что изменила рельеф поверхности, климат и даже временно дестабилизировала наклон оси Земли и скорость ее вращения, вызвав техногенный ледниковый период, позже вписавшийся в общую теорию естественных климатических изменений.

Каким-то невероятным чудом остались выжившие, около двух процентов от всего населения Земли. Они смогли спастись в пещерах, где прожили несколько тысяч лет утратив все накопленные знания. Атланты за одно поколение превратились из представителей могущественной цивилизации в пещерных людей, так знакомых нам по учебникам истории. Только это были уже другие пещерные люди. На этом этапе произошло смешение двух знаковых периодов человеческой цивилизации, который всегда воспринимался как один. Одни находки подтверждали принятую теорию, другие опровергали, третьи вообще не вписывались в хронологию. Все это внесло путаницу и неразбериху в построении единой линии человеческой истории.

Выжившие люди пытались сохранить великое наследие рассыпавшегося в прах мира, что было в принципе невозможно. На пальцах не объяснишь ядерную физику и основы микробиологии. Нельзя рисуя веточкой на песке доходчиво преподнести новому поколению, родившемуся в пещере у огня, законы термодинамики и принципы элементарного представления об окружающем мире. Да, им рассказывали, что еще совсем недавно, даже по человеческим меркам, можно было летать быстрее птиц, разговаривать друг с другом на расстоянии в тысячи километров, строить дома в сто раз выше самого высокого дерева в нашем лесу. Но первое поколение после обнуления воспринимало это как сказки и действительность была легко и быстро утрачена, а рассказы предков о Великой цивилизации превратились в мифы и легенды, дожившие до наших дней в весьма измененном виде.

Человечество, вернее те представители, что от него остались, оказались изолированными географически, разделенные океанами, горами и пустынями. Потеряв всякую возможность к каким-либо взаимоотношениям между собой в первые столетия после обнуления, они уже не подозревали о существовании друг друга, отчего в более поздний период стали возникать самостоятельные древнейшие государства.

Новому поколению было неважно, из каких клеток они состоят, какие процессы протекают глубоко под землей и что за маленькие точки так красиво мерцают по ночам. К этим и многим другим вопросам еще вернутся их потомки. А пока перед ними стоял единственный волнующий вопрос выживания. Но они смогли не просто выжить, забыв о своем большом прошлом, они смогли начать все с нуля. После обнуления, каждый очаг, несший искру Великой цивилизации развивался самостоятельно, но уже совершенно по новому пути, который известен нам из учебников всемирной истории.

Благодаря удаленности от эпицентра глобальную катастрофу без необратимых последствий смогли пережить только Хранители Кристаллов Южного Полюса, но прежнего, привычного для них мира больше не существовало. Прожив еще несколько сотен лет после обнуления и сохранив в своем арсенале большую часть технических достижений, они пытались восстановить имеющимися силами погибшую цивилизацию. К сожалению, им этого не удалось, так как разрушения оказались слишком колоссальными, несовместимыми с нормальной жизнедеятельностью современного общества.

Несмотря на все усилия пропасть между новым поколением постоянно росла. Но Хранители продолжали нести знания, делиться опытом и помогать новому человечеству насколько это было возможным. Ближайшие потомки воспринимали их как небожителей, впоследствии изображая на рисунках и увековечивая в камне, оставляя современным ученым много пищи для размышлений.

Параллельно, в течение нескольких сотен лет Хранители собирали данные с разных уголков Земли, вели наблюдения во всевозможных сферах, сохраняя эту ценнейшую информацию доступным способом, скрупулезно ведя дневник Новейшей истории. Хранители вписывали в Кристаллы свои знания, мудрость, историю становления и предостережения, чтобы, не совершая болезненных проб и ошибок, мы начали сразу с очень высокой ступени шагнув далеко вперед. Чтобы мы не отвлекались на ненужные мелочи в начале тяжелого пути, целенаправленно продвигаясь к указанной предками цели. Великие предки оставили нам источники бесконечной энергии, чтобы мы могли вновь возродиться и подняться до прежнего уровня. Они были уверены, что люди выживут и вновь достигнут прежних высот и смогут прочесть оставленное послание. К счастью мы нашли их величайшую библиотеку с чертежами будущего из прошлого. К несчастью все пошло не по тому сценарию и нам снова грозит опасность.

Что случилось с самими Хранителями, пока ничего неизвестно. Либо эту информацию еще не расшифровали местные ученые, либо ее нет в Кристаллах вообще. Кто знает, может они, посчитав, что выполнили свою великую миссию, покинули Землю и теперь прилетают с других планет и наблюдают, как меняется жизнь на их прародине и какие плоды дали их труды. Возможно, они решили остаться наблюдателями, по каким-то причинам придерживаясь принципа невмешательства, предоставив новому витку человечества развиваться самостоятельно.

Как уже говорилось, не все Кристаллы являлись носителями информации. Многие из них хранили источники чистой энергии, которую удалось преобразовать и приспособить под нужды научной базы. После этого Новые Атланты перестали нуждаться в дополнительном питании в виде горючего или атомных установок. Малая часть этой энергии могла свободно питать целые цеха тяжелой промышленности, обеспечивать теплом огромные оранжереи и холодные пещеры, переоборудованные в уютные квартиры и комфортные офисы, освещать темные туннели и импровизированные витрины магазинов в центре подземного города. Кристаллы подарили независимость и вскружили голову от открывающихся возможностей. Но, как известно, такие вещи, вместе с далеко идущими планами и благородством замысла, живут в первоначальной чистоте только в головах создателей. Как не раз предостерегала нас история, очень быстро все выворачивается наизнанку, искажается до неузнаваемости, и зачастую авторы этих идей теряют какой-либо контроль над своим детищем, которое начинает вести себя как неуправляемый монстр, способный уничтожить своих же творцов.

Михаил тяжело восстанавливался и был еще очень слаб из-за ран и отсутствия должного питания, которое помогло бы ему быстрее пойти на поправку. В итоге его ослабленный организм изыскивал последние резервы для поддержания жизни. Борис не хотел тревожить его сон, но и ждать он больше не мог. Опустив на воду единственную лодку и уложив на ее носу включенный фонарь, он тихо оттолкнулся от каменистого выступа и заскользил по течению. Обернувшись через секунду, уже не смог разглядеть маленького домика поглощенного непроглядной тьмой подземного мира, в котором остался его раненый друг. Я должен за ним вернуться, пообещал себе Борис, вглядываясь в густой мрак, плотно смыкавшийся сразу за кормой лодки.

Еще раз взвесив все за и против, он решился отправиться на поиски Эсмеральды, надеясь затеряться в путанных лабиринтах Новой Атлантиды. У него не было определенного плана, он не имел ни малейшего понятия, как будет действовать после того, как причалит к берегу озера и сделает первый шаг навстречу смертельным опасностям. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который решил без взрослых отправиться в центр города, заранее зная, что заблудится, оказавшись среди равнодушной толпы. Но прошлая вылазка в Темное Хранилище его немного закалила, дала понять, что можно идти по освещенному проспекту среди врагов, не привлекая их внимания. Только он не знал о введенном комендантском часе, который не позволял Эсмеральде прийти за ним и вывести его к третьему уровню. Борис, утомленный бездействием и тягостным ожиданием, сам вел себя в руки солдат разыскивавших беглецов. Своими нетерпеливыми действиями он подвергал опасности не только себя, но и Эсмеральду, за которую так переживал.

Течение быстро вынесло полярника в озеро, где он уже привычным маршрутом взял курс на берег ориентируясь по гранитной стене. Где-то в районе берега мелькнул свет и быстро погас, что очень сильно его встревожило. Он поспешил выключить свой фонарь и держась за гранитный выступ замер, ожидая, что будет дальше, но вспышки больше не повторялись. Что если Эсмеральда была схвачена и под страшными пытками выдала свою конспиративную квартиру вместе с ними? Борис замер на несколько минут, ожидая услышать плеск весел и возможно разговоры солдат, но ничто не нарушало тишину, кроме легкого шороха воды. Если это солдаты, они наверняка снабжены системой ночного виденья и в данный момент разглядывают его притаившегося за холодными камнями, ожидая, когда жертва сама попадет к ним в руки. Все равно обратного пути уже нет! Или есть? Вернуться к Мише и со всем имеющимся арсеналом принять бой? Или это Эсмеральда? Как бы ему хотелось, чтобы это была именно она. Он не боялся столкнуться с солдатами и погибнуть, он просто хотел увидеть ее и убедиться, что с ней все хорошо. Неужели его могла остановить какая-то вспышка света! Борис уже сомневался, видел ли он ее минуту назад или ему просто померещилось. Включив фонарь и нащупав в кармане гранату, вселявшую в него немного уверенности, он погреб к берегу постаравшись отбросить сомнения, которые в этот момент ему могли только помешать.

Лодка стукнулась о каменистый берег немного качнувшись. Борис держал фонарь освещая небольшой пятачок каменного выступа. У дальнего края лежала перевернутая лодка, окутанная тьмой и тишиной. Понять, что здесь кто-то есть было невозможно, но растревоженное воображение рисовало за углом целый отряд готовых к бою солдат. В памяти полярника оставались еще очень свежи воспоминания засады в гроте, где они были схвачены при попытке побега и чем это все едва не закончилось. Осторожно выйдя на берег и не спуская глаз с единственного хода, он быстро затащил лодку. Ожидая в любую секунду атаки, Борис вынул из кармана гранату и замер на месте. Спустя несколько секунд он услышал в стоявшей тишине гулкие удары собственного сердца и тяжелое дыхание, которое стало потихоньку восстанавливаться.

Блики света, отраженного от воды играли на стенах и потолке, придавая этому месту сказочную атмосферу. Казалось, о какой угрозе может идти речь в таком волшебном месте, хранящем тишину и покой многовековой выдержки. Страхи Бориса стали постепенно растворяться среди этого почти полного безмолвия, когда из-за угла осторожно показалась человеческая фигура и с поднятыми руками медленно направилась в его сторону.

– Борис, это я, Эсмеральда.

Только теперь в полумраке и неровном свете он смог разглядеть женщину, на поиски которой так отчаянно бросился, игнорируя все возможные риски. Борис крепко обнял ее прижав к своей широкой груди, словно боясь потерять навсегда.

– Ты куда собрался? – спросила Эсмеральда, строго посмотрев на Бориса, все также заключенная в его объятия.

– За тобой, – буднично ответил он.

Она хотела сказать, какую роковую ошибку он едва не совершил, но не стала терять время на ненужные сейчас объяснения.

– Я боялась, что ты от неожиданности бросишь в меня свою гранату и убьешь! Вот это было бы обидно!

– Я готовился к атаке солдат и был сильно взволнован, но не настолько напуган, чтобы бросаться на первого встречного.

– Видел бы ты себя со стороны, – усмехнулась Эсмеральда, еще крепче прижимаясь к мужчине. – Вид у тебя был действительно решительный, но ты все такой же беззащитный!

Борис почувствовал некоторую неловкость за свои действия, казавшиеся ему правильными и вполне логичными в этой обстановке, но ее быстро поглотили нахлынувшие эмоции от встречи с любимой женщиной.

– Поспешим, – сказала она, мягко освобождаясь из его крепких объятий. – У нас совершенно нет времени.

Эсмеральда подумала о том, что еще совсем недавно она обнимала Эриха, коварно ожидая, когда ее женские чары произведут нужный для нее эффект. Сейчас же она совсем не хотела отрываться от Бориса, готовая простоять в его объятиях как можно дольше, но была вынуждена прервать их, чтобы уже вскоре проститься с ним навсегда.

– Бежим вместе! – вдруг заявил он. – Я не хочу вас здесь оставлять!

– Ты прекрасно знаешь, что тебе придется это сделать.

Глаза Эсмеральды вновь стали холодными, как вода подземного озера. Она вышла из грота, вернувшись через секунду, неся в одной руке тяжелую матерчатую сумку, в другой рюкзак. Закинув все это в лодку, скомандовала загружаться и отчаливать.

– Нам надо отвезти продукты Михаилу. Это поможет продержаться ему какое-то время.

– А дальше? – спросил Борис, уловив в голосе женщины подавленность и обреченность.

– Не знаю, – честно ответила она. – Рюкзак для тебя. В нем есть все необходимое, что поможет тебе выбраться отсюда и добраться до базы.

– Где ты все это раздобыла?

– Все было готово уже давно. Просто мы немного задержались.

Полярник налег на весла и повел лодку уже по привычному маршруту. На душе у него было легко и спокойно и обратное плавание он воспринимал как романтическую прогулку по живописному каналу. Эсмеральда держала фонарь, разгоняя кромешный мрак. Неожиданно повисшая тишина молчания после радостной, пусть и немного сдержанной встречи давила на нее. Совсем рядом сидел мужчина, так неожиданно появившийся в ее жизни и, за короткий срок, успевший стать для нее очень близким. Редкие встречи, спрессованные в считаные часы, пропитанные опасностью, наполненные отчаянием и надеждами, сделали свое дело сблизив между собой столь разных людей. Теперь им оставалось немного времени, и Эсмеральда была уверена, что это их последние минуты, проведенные вместе. Борис был совершенно спокоен. Она видела, что он наслаждается этой весьма экзотической прогулкой испытывая радость, что она сейчас рядом с ним. Он просто не понимает, думала она, совершенно не понимает, что больше не вернется сюда никогда даже если и осилит переход до ближайшей базы. Она хотела жить, но невольно записала себя в покойники, а вместе с собой и Михаила, у которого без нее нет шансов выжить в этой глубокой пещере.

– Когда я увидела свет фонаря, сразу подумала, что это ты. – Произнесла она, пытаясь простыми словами отогнать от себя тяжелые мысли. – Но на всякий случай решила запрятаться. Осторожность в нашем деле никогда не помешает.

– Я тоже видел свет фонаря, – ответил Борис. – Но я думал это солдаты или что это мне вообще померещилось. Ты не представляешь, как я переживал за тебя все это время!

– По всей Новой Атлантиде введен комендантский час и теперь выбраться отсюда стало еще сложнее.

– Это из-за стрельбы, которую мы устроили?

– Да. Мы были на грани. И сейчас все еще стоим на краю.

Подруливая одним веслом, Борис ввел лодку в устье подземной реки и стал грести с удвоенной силой преодолевая встречное течение. Он успел поймать себя на мысли, что привык к этим пещерам и стал чувствовать себя в них весьма комфортно. Возможно, на это новое мироощущение повлияла сидевшая рядом Эсмеральда. С ней Борису все казалось гораздо проще, красивее и теплее и это были не пресловутые розовые очки влюбленного человека.

– Спасибо вам за все. Вы с Михаилом столько сделали для меня.

– Это тебе спасибо, Эсмеральда. Спасибо за жизни, которые ты нам подарила, за шанс на спасение. И я так счастлив, что встретил тебя.

Эсмеральда улыбнулась. Последние слова Бориса, пусть и на время, но развеяли мысли о безысходности ее положения.

Свод пещеры заметно снизился, говоря о том, что путешествие подходило к концу. Эсмеральда осветила свой импровизированный дом, перевела луч на каменный выступ чтобы указать Борису на короткий причал и едва не вздрогнула от неожиданности несмотря на свою хорошую подготовку. Рядом с домом, как безмолвный призрак стоял Михаил в накинутой куртке. Бледное лицо, впалые щеки и блеск уставших глаз делали его похожим на заблудшую душу, что никак не может найти выход из подземного царства.

– Мишка! – Борис бросился к другу. – Ты жив!

– Не знаю, – бесцветно ответил полярник, но улыбку выдавить все-таки смог. – Я вышел воды попить и увидел свет в конце туннеля. Думал, что все – пора. Но это оказались вы, а не ангелы.

– А ты, я смотрю, разочарован?!

– Пойдем уже, – улыбнулась Эсмеральда, заводя Михаила в дом и усаживая его на кровать. Сняв с него куртку, она принялась разматывать старые бинты, неоднократно стиранные Борисом в холодной воде. Внимательно осмотрев раны, она одобрительно кивнула. – Все оказалось гораздо лучше, чем я ожидала! Заживают плохо, медленно, но заживают! Ты оказался крепким парнем! Сейчас обработаю мазью и перебинтую, а потом ты поужинаешь.

– Я сам, – заявил Михаил ослабленным, но твердым голосом, останавливая руку Эсмеральды. – Я самостоятельный человек и смогу о себе позаботиться. Вы приплыли сюда только ради меня, я знаю. – Сказал он, устало отбрасывая привезенную аптечку на кровать. – Но еще я знаю, что вам надо спешить. Поэтому предлагаю не затягивать с прощаниями. Тебе Боря пожелаю просто удачи – все остальное у тебя есть.

– Это точно, дорогой друг! – Он приобнял Михаила обрадованный тем, что прощания не затягивались. Он испытывал чувство стыда перед другом из-за того, что был вынужден оставить его здесь, когда сам выбирался на поверхность, к которой они так долго стремились все вместе. – Не скучай тут и жди нас с хорошими новостями! Главное не раскисай! Теперь у тебя полная сумка провианта. Хватит чтобы продержаться до прихода подмоги. Ты только держись. Понял? Тебе еще сына в школу вести.

– Эсмеральда, я хочу, чтобы у вас с Борисом получилось выбраться отсюда. – Михаил взял ее за руку и посмотрев ей в глаза продолжил, словно читая мысли женщины. – Если у тебя не получится добраться ко мне, не вини себя. Ты и так столько сделала для нас рискуя собой. Но имей в виду – я буду ждать тебя к следующему ужину!

Эсмеральда улыбнулась, почувствовав тепло от холодных рук Михаила. Она не хотела оставлять его здесь одного. Для нее было очень важно отправиться на выполнение своей миссии со спокойной душой. Теперь, после его простых, но таких ободряющих слов она сможет еще лучше сконцентрироваться на своей работе. Обняв Михаила на прощание, Эсмеральда с легким сердцем поспешила к выходу.

Лодку быстро унесло стремительным течением, и Михаил остался один. Он погасил свет погрузившись в кромешную темноту, слушая как где-то совсем рядом тихо плещутся о камни ледяные воды подземной реки. Наступила ночь, которая здесь никогда не заканчивалась рассветом. Навалился невероятный груз одиночества, физически давивший на грудь. Михаил очень хотел пойти с Борисом, вырваться наконец из этих подземелий так крепко державших всю их команду на протяжении тягостных дней пленения. Судьба раздала каждому свою роль отыграть которую было необходимо до конца.

Еще раз прислушавшись к уже привычному плеску воды, доносившемуся сквозь вечную ночь, Михаил понимал, что здесь его никто и никогда не найдет. С одной стороны, это радовало, с другой – обрекало на верную гибель, даже если придет помощь извне. Могут уйти годы, пока это место случайно не откроют исследователи древних подземных глубин. Михаил подумал о том, чтобы взять ручку и бумагу и на всякий случай написать письмо жене и сыну пока еще есть на это силы и не отказывает память. К продуктам, которые принесла Эсмеральда он так и не притронулся – совершенно не было аппетита, несмотря на то, что он голодал несколько дней. Он опасался, что потеряет сознание и умрет, и не сможет передать весточку своим самым любимым людям на свете, но он просто уснул глубоким сном, приносящим силы и выздоровление.

– Мне знакомо это место! – Борис шел с Эсмеральдой по широкому, хорошо освещенному туннелю. – Мы с Мишкой здесь были.

– Все правильно. Именно здесь вы и умудрились проникнуть на сверхсекретную базу в очередной раз доказав, что этот мир не настолько хорош, как его идеализируют местные.

– Если бы не разлом и не наше бурение, мы бы сюда не попали.

– Стечение обстоятельств. Вам сильно повезло!

Борис серьезно посмотрел на Эсмеральду и понял, что она иронизирует.

– Я думал теперь это место будут охранять особенно усиленно, – он оглядел пустой широкий туннель. – А здесь никого. Как в тот день, когда нам повезло попасть сюда.

– К сожалению, не все так просто. Как я тебе говорила, это всего лишь третий уровень. С помощью разлома вы миновали сразу два. Место, откуда вы проникли, запаяно льдом, все следы вашей активной научной деятельности стерты и умело воссоздан первоначальный вид этого участка. Поэтому спасатели, искавшие вас, совершенно сбились с толку, так и не поняв, куда вы могли подеваться. Сейчас практически наступила полярная ночь, скрывающая окружающий мир лучше всякой маскировки.

– Согласен. А вот бежать можно. Неужели они об этом не подумали?

– Никто не станет бежать в ночь. В этот период бдительность охраны снижена. Многие отряды снимают со своих постов за ненадобностью, ходы не патрулируются неделями. Вот этим шансом я и решила воспользоваться.

Эсмеральда подвела Бориса к узкой маленькой двери и открыв ее, остановилась напротив черного проема. Подняв голову, она посмотрела ему в глаза. Полярнику не понравился этот прощальный взгляд. Ее лицо, всегда такое непроницаемое, и холодные глаза, как окружавший их лед, выдавали тревогу, граничащую с отчаянием и безысходностью. Он прочитал в них неуверенность, так несвойственную Эсмеральде. Может она не верила, что он сможет сделать это? Но это было не так. Она была уверена в нем как в самой себе. Борис опытный полярник, и оказавшись в привычной для него среде, он справится со всеми трудностями. Вот только она больше не верила в свою неуязвимость, в удачу, сопровождавшую ее все это время. Она понимала, что все ее действия, совершенные за последнее время, неизбежно приведут ее к печальному концу, поэтому прощалась с ним навсегда. Проведя рукой по его щеке, она поцеловала мужчину коротким поцелуем в губы и грустно улыбнулась.

– До встречи на рассвете, – произнесла Эсмеральда и не дав полярнику опомниться, с неожиданной силой вытолкнула его и захлопнув дверь, прижалась к ледяной стене сдерживая глубокое дыхание. Как она и предполагала, через секунду дверь распахнулась, закрывая ее собой от Бориса. Сквозь узкую щель она видела, как полярник растерянно смотрел в ту сторону, откуда они только что пришли, не понимая, куда могла так быстро скрыться Эсмеральда, даже не догадавшись заглянуть за дверь. Она не хотела затянутых прощаний и лишних слов так неуместных в этот важный момент, поэтому и поступила с ним так. Наивность и порыв взрослого мужчины вызвали у нее добрую улыбку, согревшую ее остывающее в этих ледяных лабиринтах сердце, впервые подарив какую-то смутную надежду.

Борис стоял в растерянности не понимая, куда могла так быстро исчезнуть Эсмеральда. Он даже хотел позвать ее, в надежде, что эхо донесет ее имя, понимая, что она не могла далеко уйти, но побоялся привлечь внимание бдительных призраков, строго хранящих покой ледяных лабиринтов. Не таким он представлял прощание с полюбившейся ему женщиной. Особую остроту переживаниям предавала та разница, что еще минуту назад они были вместе, словно влюбленные прогуливаясь по улицам города, теперь же он стоял совершенно один, ругая себя, что проявил такую беспечность, позволив Эсмеральде застать себя врасплох и дать уйти ей так неожиданно, словно ее и не было рядом с ним все это время. И только короткий, но чувственный поцелуй, который он до сих пор чувствовал на своих губах, настойчиво говорил об обратном. Глубоко вздохнув, Борис направился наверх, на свободу, которую еще предстояло заслужить упорным трудом, решительностью и бесстрашием.

Полярник не ожидал, что это место вызовет в нем чувство странной ностальгии. Взбираясь по крутым ступеням, вырубленным во льду, он вспоминал, как охваченные научным азартом они с Мишкой спускались по ним все ниже, даже не подозревая, что их ожидало впереди. Как бы он хотел вернуть все назад, развернуться в этом самом месте и бежать отсюда без оглядки! Вспомнив, что дал себе зарок забыть все «если бы» Борис продолжил подъем стараясь не задерживаться ни на секунду.

Добравшись до конца подъема, он взглянул на часы. Три часа дня по местному времени и поздняя осень на поверхности. Не самый благоприятный период для прогулок. Если он попадет в сильную метель, а в это время такое явление очень распространено, шансов выжить у него практически не будет. Но Борис, отбросив все мысли об очевидных опасностях, уверенно продолжил свой путь.

Несколько раз ему приходилось останавливаться, замирая и задерживая дыхание, так как по ледяному туннелю пробегал звук неизвестного происхождения. Он то доносился из глубины материка, то шел откуда-то сверху, приглушенным эхом отражаясь от стен и теряясь в темных проходах. Меньше всего он хотел столкнуться в этой темноте с роботами, так как понимал, что шансов уйти от них не будет.

Свет фонаря уперся в ледяную стену, заигравшую тысячами алмазов. Выпиленный бесконечно давно, еще в прошлой жизни проход, вновь был запаян – как и предупреждала всезнающая Эсмеральда, снабдив его на этот случай ручной дрелью с запасным аккумулятором. Не задерживаясь ни на минуту, он начал сверлить плотный лед, откалывая небольшие куски. Сначала работа шла медленно, но стоило ему углубиться на несколько сантиметров, процесс пошел быстрее. От трудоемкой работы стало жарко и он, сбросив с себя куртку, продолжил бурение ледяной стены. Зная все слабости и особенности льда, опытный полярник в течение получаса высверлил себе узкий лаз. Толкая перед собой куртку и рюкзак, он протиснулся сквозь метровую стену, преодолев первое препятствие. Сделав пару глотков воды, Борис поспешил дальше.

Теперь было необходимо найти место где они с Михаилом пробурили отверстие на дне разлома, чтобы выбраться на поверхность через него. Борис постоянно светил фонарем наверх, стараясь разглядеть в ледяном своде заветный лаз. У него были опасения, что он не сможет его обнаружить из-за качественной маскировки, которой так умело пользовались местные инженеры. Сориентироваться на местности тоже не представлялось возможным в этом кромешном мраке, отчего приходилось надеяться только на удачу. Быстрым шагом преодолевая метр за метром Борис все светил в потолок ледяного туннеля, но тот оставался ровным, без намека на вмешательство извне. Что делать, если пробуренный проход запаяли полностью и выход в разлом невозможен? Двигаться дальше. Но куда? Все ходы, ведущие к поверхности, охраняются особенно тщательно, поэтому полярник не рассчитывал увидеть свет в конце туннеля, но движение вперед продолжил.

Неожиданно для него луч фонаря провалился в глубокое отверстие над головой – это был тот самый пробуренный им с Михаилом шурф, и судя по всему запаян он был только сверху, что оставляло шанс на побег. Внимательно изучив под светом фонаря полость, Борис вытащил из рюкзака веревку с намотанным на конец трезубым крюком. Надеясь, что там будет за что зацепиться, он стал бросать его в проделанное отверстие. Ударяясь о края, трезубец постоянно срывался вниз, со звоном падая на ледяной пол. В какой-то момент крючку удалось за что-то зацепиться, и Борис осторожно потянул веревку на себя, проверяя надежность захвата. Крюк держался достаточно уверенно, но, когда полярник повис на веревке всем своим немалым весом, крюк вырвался, едва не упав Борису на голову. Следом посыпались ледяные крошки и снежная пыль.

– Ничего, – прокряхтел Борис, поднимаясь на ноги и раскручивая веревку для очередного заброса. – У меня еще полно времени. До весны буду бросать! Ты меня не обманешь, я знаю, там есть за что зацепиться!

Один из бросков оказался особенно удачным. Приноровившийся Борис забросил крюк на самый верх и тот одним из своих зубцов уцепился за трещину во льду. Осторожно потянув на себя веревку, он повис на ней всем весом – зацеп оказался надежным. Быстро накинув куртку и рюкзак, полярник стал подниматься. Как только он добрался до потолка и углубился в толщу льда, ему стало намного проще и спокойней – теперь, даже если выскочит крюк или оборвется веревка, он сможет выбраться отсюда самостоятельно, упираясь ногами и спиной в шершавый лед.

Вскоре Борис уткнулся головой в неровную поверхность запаянного лаза. Вынув из рюкзака дрель, он крепко сжал ее в руке.

– Ну, не подведи родная!

Вновь короткое сверло уверенно вонзилось в лед. Борис подозревал, что его толщина должна была быть приличной, не менее полуметра, чтобы обеспечить надежность укрытия, скрывая собой пробуренный полярниками лаз. Пройдя сантиметров тридцать, Борис заметил, что сверло стало застревать в плотном льду, отчего дрель начинала натужно гудеть. Отстегнув севший аккумулятор, он бросил его вниз, что вызвало в нем неприятное чувство, что он засоряет Антарктиду. Пообещав себе и ей, что обязательно вернется и приберет за собой, подключил запасной и продолжил работу. Ледяные крошки и мелкие осколки охлаждали разгоряченное лицо, тая на заросших бородой щеках. Борис работал без устали, переживая только за надежность аккумулятора. Но даже если он выйдет из строя, полярник был готов прогрызть оставшийся путь зубами. До крайностей не дошло – уставшее сверло наконец пробилось на поверхность, показались края лаза. Ухватившись за них, Борис швырнул сначала рюкзак, затем, упершись локтями выбрался сам. Упав на дно расщелины, он попытался отдышаться после короткого, но тяжелого подъема. Дыхание вырывалось паром в морозный воздух быстро растворяясь в темноте. Здесь, на самом дне разлома уже царила ночь, постепенно заполнявшая собой все расщелины, гроты и низины. Лежа на самом дне ледяного ущелья, Борис чувствовал себя так, словно поднялся на высокую гору, с которой открывалась прекрасная панорама. Неожиданно глаза намокли от подкативших слез, размазывая суровые темные стены разлома, практически смыкавшиеся где-то высоко наверху. Он был свободен!

Но была ли это та самая свобода, к которой ему пришлось так долго идти? Сейчас он не мог ответить на этот вопрос. Там, глубоко внизу, осталась вся его команда в том или ином качестве и с каждым из них осталась частица его доброй души и большого сердца, отчего он не мог ощутить эту свободу в полную силу.

Борис осветил фонарем площадку, на которой они работали с Михаилом, но ничего из оставленных вещей и инструментов не обнаружил. Исчез даже прицеп, свалившийся на самое дно. Служба безопасности Новой Атлантиды очень профессионально замела их следы.

– Хорошо поработали, ребята, – сказал он вслух, осмотрев дно ледяного ущелья. Теперь предстояла не менее сложная задача – выбраться из самого разлома. Без специального снаряжения сделать это было невозможно, по крайней мере в этом месте, поэтому Борис направился по узкому дну. Направление он выбрал не случайно, так как хорошо помнил, что метров через пятьсот от места их аварии должно быть ответвление, на которое он возлагал все свои надежды. Дно ущелья то сужалось, отчего приходилось протискиваться сквозь смыкающиеся ледяные стены, то расширялось, позволяя ускорять шаг. В одном месте дно имело конусообразное сужение, уходившее глубоко вниз, но благодаря образовавшимся выступам, Борис преодолел этот опасный участок без особых проблем, вновь выйдя на относительно ровную поверхность.

Экономя воду, он сгребал на ходу наметенный снег, чтобы немного смочить пересохшее от быстрой ходьбы горло. Вскоре показалось долгожданное ответвление. Опытный глаз полярника углядел возможность попытаться выбраться на поверхность в этом месте – подъем хоть и был достаточно крутым, но все же позволял производить восхождение благодаря отколотым кускам ледника. Борис незамедлительно приступил к подъему, аккуратно ступая по битому льду. Некоторые из пластов шатались, другие пытались выскочить из-под ноги и опрокинуть его на обе лопатки. Ноги скользили, постоянно проваливаясь в трещины рискуя застрять там, или того хуже переломаться в нескольких местах, обрекая его на верную гибель.

Закутанный в теплую одежду, в ботинках без шипов, Борис быстро выбился из сил. Он злился на себя, что совершенно потерял форму, ослаб физически и морально за проведенный в Новой Атлантиде месяц. Откинув капюшон, он устроил себе перерыв, позволив сделать небольшой глоток из фляжки задрав защитную маску. Оглянувшись назад и осветив фонарем пройденный путь, который терялся в темной узкой расщелине, одобрительно покачал головой – меня еще рано списывать в запас! Оставалось меньше трети подъема. Сняв верхнюю варежку, вместе со второй перчаткой, он зачерпнул немного наметенного снега и растер свое лицо. Ледяной колючий снег быстро растаял и осел маленькими капельками на бороде приятно освежив пылающую кожу Бориса. Немного отдышавшись он продолжил восхождение.

Его все чаще доставали порывы ледяного ветра, заброшенные в разлом непогодой, бушевавшей на поверхности. Вскоре ветер принес снег, превратив густой сумрак практически в непроглядный мрак. Как в той пещере, подумал Борис, где он оставил Михаила. У Мишки, как и у Эсмеральды еще есть шанс и надежда на спасение, которые олицетворялись теперь в его лице, в его уверенности и настойчивости. Это придало ему сил, и он с удвоенной энергией продолжил изнурительное восхождение соблюдая при этом необходимую осторожность.

Наконец, выбравшись на поверхность, он смог по-настоящему перевести дыхание во всех смыслах. Теперь он был уверен, что его не смогут нагнать преследователи, даже если бы патруль бросился в погоню по его следам прямо сейчас. Он был слишком далеко от всего того, что осталось под его ногами. Ветер, набравший достаточную силу, трепал его одежду и обдавал снегом и сорванной с поверхности поземкой, но Борис, застыв на месте смотрел вниз, сквозь снег и многокилометровые толщи ледников, где в лабиринтах, как муравьи, сновали люди, среди которых он мысленно разглядел Эсмеральду. Он вновь увидел огромный ангар со спящими призраками, подземное озеро с впадавшей в него рекой, на берегу которой стоял дом, укрывая одинокого человека ожидавшего помощи.

Через пару шагов непогода скрыла разлом, размазав все вокруг темной пеленой летящего снега. Радовал тот факт, что ветер дул в сторону побережья, по направлению движения к базе. От перенесенных физических нагрузок и напряжения по ногам разлилась слабость и усталость. Они как бы говорили, что мы вынесли тебя на поверхность и теперь нуждаемся в полноценном отдыхе. Нет, ребята, Борис постучал себя по бедрам, рабочий день только начался! Это была всего лишь разминка, впереди нас ждет настоящая работа! Сверившись по навигатору, он посмотрел в даль, скрытую густыми сумерками и поднявшимся бураном. Ему предстояло идти туда неопределенно долго. Расправив защитную маску, закрепив на себе капюшон, одинокий полярник двинулся в указанном направлении. Если бы не спутниковый навигатор, даже его знания этой местности не смогли бы помочь ему добраться до базы в это время года и в такую погоду.

Густые сумерки, ветер, несший плотные заряды снега, принесенного с самого Южного полюса, необозримые просторы, пусть и скрытые непогодой, все это наводило чувство бесконечного одиночества и обреченности. Борис ощущал себя единственным человеком на всей планете терзаемой штормами. Антарктида всегда была малозаселенным континентом, особенно в это время года, когда отсюда давно улетел последний самолет и отчалило последнее судно, увозя на себе пустые контейнеры и ящики взамен привезенным на зиму запасам продовольствия и топлива. Борис продолжал шагать вперед, навстречу своей цели, отмеряя каждым шагом пройденный путь. Крепкий ветер подгонял уставшего полярника, став его верным союзником. Будь все наоборот, Борис не смог бы преодолеть встречный ветер на столь протяженном пути.

Вглядываться в даль в поисках заветных огней научной станции сейчас не было смысла. Ветер продолжал нести заряды снега и поднятой с поверхности поземки, закрывавшей собой весь мир на расстоянии вытянутой руки. Борис сверялся со спутниковым навигатором каждые десять-пятнадцать минут, корректируя свое направление если вдруг немного сбивался с курса. Больше всего его интересовали цифры, указывающие на оставшееся расстояние до объекта. Оно сокращалось очень медленно. Гораздо медленнее, чем Борис рассчитывал на свои силы, покидавшие его быстрее, чем покрываемое им расстояние. Батарейка его сил садилась и требовала подзарядки. Если бы не дополнительное питание в виде ответственности возложенной на него одного, она бы давно разрядилась. Сейчас его любимая женщина рисковала собой каждую минуту, а лучший друг и коллега выживал из последних сил в темных лабиринтах неизведанных пещер подледной Антарктиды. Неужели его могла остановить какая-то усталость, ветер и всепоглощающий холод к которому он вроде бы привык? Конечно нет! Борис остановился, чтобы немного отдохнуть и присел в наметенный сугроб. Пять минут – не больше! Вытянув ноги, он допил оставшуюся воду из фляги. В кармане оставалась плитка шоколада, но есть ему совершенно не хотелось. Хотелось прилечь ненадолго и немного вздремнуть, укрывшись от пронизывающих порывов ветра, дующих с самого холодного полюса планеты. Сон навалился всеохватывающей волной, теплой, мягкой и нежной.

Вздрогнув, Борис подскочил на месте, словно его отстрелила катапульта. Он понял, что начал проваливаться в глубокий сон, который никогда бы не закончился пробуждением. Сама мысль об этом быстро прогнала остатки сна. Набрав горсть снега, он растер лицо, огляделся вокруг, словно за пару минут окружающий пейзаж мог кардинально измениться, после чего повторил эту процедуру. Выругавшись за такую беспечность, полярник продолжил свой путь с удвоенной энергией, стараясь больше не думать о проявленной слабости, которая могла стать роковой, и не только для него.

Ветер стал постепенно стихать, плотные заряды снега больше не закрывали собой обзор, открывая панораму ближайшего ландшафта, погруженного в полумрак. Белая пустыня предстала во всей своей дикой красе. Неровный горизонт практически сливался с серым небом, придавая этим местам особенную бескрайность. Оглядываясь вокруг, было легко поверить, что этот лед, снежные заносы и холодное серое небо тянуться до самого Северного полюса, словно вся Земля была покрыта толстым слоем льда и снега. В этих бескрайних просторах было необходимо разглядеть маленькие огоньки одинокой станции, затерявшейся в белой пустыне. Но их все не было, хотя навигатор показывал, что до конечной точки осталось менее двадцати километров.

Я прошагал тридцать, удивлялся Борис самому себе продолжая переставлять ноги, осталось меньше половины, я дойду. От усталости голова уже ничего не соображала. У него больше не осталось сил о чем-то думать, строить какие-то планы, за что-то переживать. На все это нужно было много энергии и мозг не собирался тратить ее впустую, направляя все силы на жизненно необходимые функции организма в экстремальных условиях. В голове осталось какое-то тупое безразличие и пустота, словно в ней отражалась панорама, раскинувшаяся перед его глазами. В этой пустоте, заполненной усталостью и обманчивым беспамятством, светились только цифры номера, по которому ему нужно позвонить, выстраиваясь в строгой последовательности. Борис знал, что он скорее забудет свое имя, чем спасительную комбинацию цифр, отпечатанных в извилинах его мозга.

Пройдя еще около пяти километров, ноги обессиленного мужчины подкосились, и он завалился на бок упав в снег. Борис сразу попытался подняться, зная, что в таком состоянии очень быстро замерзнет, даже не успев понять, что с ним происходит, но не смог даже шевельнуться.

– Все, конечная, – прошептал он в снег.

К этому времени ветер стих окончательно и поднятые им снежинки спокойно осели на поверхность, увеличивая видимость. Благодаря этому, Борис разглядел сквозь иней на своих ресницах заветные огни полярной станции. Казалось они совсем близко и светили так ярко в прозрачном морозном воздухе, что можно было разглядеть отдельные детали научной станции: жилые модули, закрепленные прочными тросами антенны, технические ангары, накрытый брезентом инвентарь. Но это было совсем не так. Небольшая россыпь огней сливалась в один, тусклый огонек, словно в большом, выбеленном помещении светила одна желтая лампочка и никаких деталей разглядеть с этого расстояния было невозможно.

Борис попытался подняться, собрав всю свою волю в кулак. Упершись руками, он стал подтягивать под себя ноги, чтобы сначала встать на колени, а уже потом выпрямиться во весь рост. Если где-то в середине пути ноги ломило от усталости и мышцы все чаще сводило судорогой, то сейчас он их совершенно не чувствовал, что его сильно волновало.

– Что же я за слабак такой! – рывком Борису удалось встать на одно колено. Вторым рывком он поднялся во весь рост и медленно зашагал дальше, переставляя непослушные ноги. Пятно слившихся огней мерцало внизу у подножия обширного ледника, защищенное грядой древних невысоких скал. Сам ландшафт местности пришел Борису на помощь, так как в этом месте угол наклона становился все круче. Достигнув достаточно острого угла, он опрокинул полярника на спину и тот покатился с возвышенности как на санках. Пусть я так буду катиться до самой базы и врежусь им в дверь, загадал Борис, быстро набирая скорость. Некоторые неровности больно били по спине сквозь теплую одежду, а острые выступы ледяных сколов изрезали всю куртку, но до тела так и не добрались, что делало эту своеобразную поездку достаточно комфортной. Главное, что направление его движения полностью совпадало с нужным Борису курсом.

Выскочив на ровную поверхность, он прокатился по ней еще пару метров благодаря набранной инерции и застыл, продолжая лежать на спине. Запрокинув голову, он попытался разглядеть, с какого места начал этот стремительный спуск и какой путь смог преодолеть, но очертания краев возвышенности сливались с небом в потемневшем воздухе, не давая возможности определить успешно преодоленное расстояние. Эта своеобразная встряска пошла ему на пользу, немного его приободрив. На ноги полярник поднимался все с тем же трудом, но манимый горящими огнями делал это более уверенно, словно своим светом они придавали ему сил, заставляя изыскивать последние имеющиеся в организме резервы.

Дальше, до самого побережья шла гладкая равнина, потревоженная в некоторых местах выдавленными торосами, застывшими как заколдованные призраки. Борис больше не сверялся по навигатору и не смотрел на оставшееся расстояние. Теперь его ориентиром были огни, и он продолжил свой нелегкий, изматывающий путь на свет этого спасительного маяка в бескрайней ледяной пустоши. Он был так сосредоточен на этих огнях, что не сразу разглядел слева от себя маленькие точки, суетившиеся вокруг яркого прожектора. Это были ученые, работавшие со своим оборудованием используя благоприятные погодные условия. Скинув рюкзак на снег, Борис с большим трудом смог развязать нехитрый узел и извлечь ракетницу. Пальцы его совершенно не слушались, став чужими, отказываясь выполнять элементарные задачи. Он решил, что, если есть возможность ускорить свое прибытие на научную станцию, ею надо непременно воспользоваться. Дернув за кольцо, он выстрелил вверх. Яркая красная точка взметнулась в серое низкое небо, оставляя за собой неровный след. Описав короткую дугу, заметно поблекнув, яркий огонек начал резкое снижение и не достигнув поверхности погас, выработав весь свой запал. Борис надеялся, что смог привлечь внимание работавших полярников. То, что они видели сигнальную ракетницу, у него не было сомнений, вопрос был в другом, как быстро они среагируют на призыв о помощи. Он не стал ждать и медленно побрел в сторону работавших людей и уже вскоре заметил, как от общей группы отделились две точки и направились к нему, освещая себе путь крохотными огоньками фар.

Два снегохода добрались быстро и остановились рядом с Борисом. Он услышал испанскую речь, разговаривавших между собой водителей, но не был силен в этом языке, поэтому не смог разобрать ни слова. Борис знал, что эта научная станция принадлежит чилийской стороне. Он устало поднял руку в приветствии и попытался что-то сказать, но не смог. Лицо, хоть и закрытое маской с единственным разрезом для глаз и поднятым высоким воротником, за столь долгое пребывание на поверхности с температурой в минус тридцать, все же получило обморожение. Борис не чувствовал щек, когда постучал по ним, не чувствовал губ, когда провел по ним языком утратив всякую возможность говорить. Опытные полярники понимали, что происходит и помогли ему сесть на один из снегоходов и поспешили доставить его на базу.

Его сразу завели в медпункт и вызвали врача, усадив спасенного полярника на кушетку. Самостоятельно раздеться он уже не мог. Чилийские коллеги помогли снять с него варежки, перчатки, шапку с защитной маской, унты с теплыми носками, затем куртку и наконец стянули комбинезон. Оставшись в одном свитере и теплых штанах, Борис почувствовал, как его начало трясти, словно он стал мерзнуть только сейчас.

– Ты откуда здесь взялся? – спросил один из спасших его полярников на английском. Борис попытался ответить, но так и не смог выговорить ни слова. Его окружило человек пять, заполнив собой почти все небольшое помещение. Остальные стояли в дверном проеме, что-то горячо обсуждая, проявляя неподдельный интерес к спасенному человеку, так неожиданно оказавшемуся у них на базе. Сквозь толпу протиснулся серьезного вида мужчина. Произнеся несколько резких слов, он быстро очистил помещение от набившейся толпы, после чего в комнате осталось только два человека, которые привезли Бориса. Серьезный мужчина задал им несколько вопросов, получив короткие, но по всей видимости исчерпывающие ответы. Борис сначала подумал, что он начальник станции, но потом понял, что это местный врач. Он внимательно осмотрел его ступни, руки и лицо, проверил реакцию на внешние раздражители пощелкав пальцами возле ушей. Убедившись, что Борис вполне контактен несмотря на очевидное переохлаждение, он вынес свой врачебный вердикт:

– Руки и ноги обморожены, как ты сам догадываешься, но не до такой степени, чтобы их пришлось ампутировать. – Борис кивнул в знак того, что понимает и рад, что все не так плохо.

– Вы потерпели аварию? Произошел несчастный случай? Кто-то еще нуждается в нашей помощи? – спросил один из мужчин, стоявший рядом, на что Борис отрицательно покачал головой. Да, много кто нуждается в помощи, но вы ребята нам не поможете. Если только дадите мне позвонить. Борис попытался спросить об этом, но так и не смог заставить шевелиться обмороженные и потрескавшиеся губы. Сейчас он все равно не сможет ничего нормально объяснить. Даже обретя дар речи, он сомневался, что у него получится внятно описать все, что видел в глубинах континента и какие страшные тайны теперь знает.

– Держи, выпей немного.

Доктор протянул какую-то склянку с мерками по бокам, в которой плескалась прозрачная жидкость. Борис сразу выпил ее, совершенно не почувствовав вкуса, но ощутив сильное жжение в горле, проливающееся до желудка и растекающееся блаженным теплом по всему измученному переохлажденному телу. Он только и смог выдавить из себя едва различимое «спасибо», больше напоминавшее хрип.

– Спасибо потом скажешь, как разговаривать научишься. – Доктор стал наносить на ступни и руки Бориса мазь, после чего аккуратно наложил поверх нее бинты. Теплая волна от выпитой жидкости захлестнула с такой силой, что глаза стали слипаться с невероятной силой. Борис почувствовал, что его укладывают на кушетку, после чего мгновенно отключился.

Сквозь сон пробилась боль, исходившая от ступней и рук. Лицо горело с такой силой, что казалось на нем от этого нестерпимого жара вспыхнет борода и усы. Борис совершенно забыл, что смог добраться до чилийской научной базы и сейчас лежит в лазарете. Он только помнил, что куда-то шел и помнил зачем, и знал, что это очень важно. В голове сразу вспыхнула длинная череда цифр, которую его заставила выучить Эсмеральда.

– Эсмеральда! – Борис подскочил на месте и огляделся. Сквозь мягкий свет дежурной настольной лампы, горевшей в дальнем углу, он разглядел небольшое помещение с тремя застеленными кроватями, одну из которых занимал сам и сразу все вспомнил. Вспомнил, как был спасен своими коллегами и доставлен сюда на снегоходе, где была оказана первая помощь. Борис посмотрел на свои забинтованные руки. Бинты лежали на коже неплотно, обильно пропитанные какой-то мазью. Покрутив перед глазами запястья, он попытался осторожно пошевелить пальцами. Это движение не вызвало боли сильнее той, что уже беспокоила поврежденные холодом участки кожи – значит, как и говорил доктор, не все так плохо и обмороженные руки заживут достаточно быстро. А как же ступни? Проделав с пальцами ног те же манипуляции, он устало откинулся на подушку. Только сейчас Борис ощутил чувство всепоглощающей жажды. Проведя языком по пересохшим губам, он скривился от боли, почувствовав привкус крови, просочившейся через множество потрескавшихся ранок.

Еще раз оглядев комнату, увидел графин с водой, стоявший возле включенной настольной лампы, незамеченный им первый раз. Аккуратно свесив ноги, наступая в основном на пятки, он достаточно уверенно направился к графину. Схватив его за горло, стал жадно пить, совершенно не обращая внимание на боль в растрескавшихся от мороза губах. Каждый крупный глоток все больше наполнял желудок, но чувство утоления жажды не приходило. Только допив до дна, он почувствовал удовлетворение от наполнившей организм влаги.

Услышав его шаги, в комнату вошел невысокий мужчина.

– Тебе уже лучше? – он помог Борису вернуться на место.

– Лучше, конечно! – Борис старался говорить, как можно меньше шевеля губами. – Спасибо вам. Вы спасли мне жизнь.

– Ты бы сделал то же самое. – Мужчина присел на соседнюю кровать, изучающе разглядывая спасенного полярника. – Меня зовут Алонсо, я руководитель научного проекта и начальник этой станции.

– Борис. Гляциолог.

– Будем знакомы. Я, признаться, был немало удивлен, увидев сигнальную ракетницу. Не ожидал, что в это время года смогу увидеть кого-то еще кроме своих сотрудников.

– Я тоже много чего не ожидал, – ответил Борис. – Но к вам забрел не случайно, так как вы оказались ближайшими, к кому я могу обратиться за помощью. Я иду со стороны свежего разлома в пятидесяти километрах от вашей станции.

– Я знаю этот разлом! – присвистнул Алонсо. – Мы видели его на спутниковых снимках! Как ты смог пешком добраться до нас? Это же невозможно!

– Как видишь возможно. – Борис развел перебинтованными руками.

Алонсо серьезно посмотрел на спасенного полярника.

– Скажи, что такого случилось с тобой в том разломе, что ты прошагал к нам это расстояние рискуя жизнью?

– Я все расскажу, но не сейчас.

Эсмеральда говорила, что у Новых Атлантов по всему миру разбросаны свои люди и она не исключала, что в том числе и на полярных базах. Кто знает, как широко распространились щупальца этого гигантского спрута. Если они узнают истинную цель его визита, то ему никто не позволит позвонить, физически устранив свидетеля. Борису оставалось только надеяться, что среди его коллег на этой станции не окажется вражеского шпиона.

– Мне нужно срочно позвонить на Большую землю. – Сказал Борис. – Вы даже не представляете, как важен для меня этот звонок. И не только для меня.

– И о чем ты так спешишь сообщить на Большую землю? Думаю, как начальник станции, я могу об этом спросить.

Борис начинал нервничать. Он переживал не за себя, а за то, что не сможет выполнить свою миссию. Боялся, что все риски Эсмеральды и все его труды окажутся напрасными.

– Конечно. – Борис не был готов к трудностям у самой финишной черты, поэтому ему приходилось быстро соображать, выдумывая легенды на ходу. – Эта информация исключительно секретная. Могу поделиться только с тобой, как с начальником станции, оказавшим мне всестороннюю помощь.

Алонсо внимательно слушал Бориса, не спуская с него своих умных, пронзительных глаз. Борис даже не пытался выявить у него какие-либо признаки, которые указали бы на его принадлежность к Новым Атлантам – он был в этом не силен, поэтому доверившись судьбе, продолжил:

– Речь идет о секретных международных учениях в условиях полярной ночи…

Что за глупости я несу, подумал Борис. Если Алонсо один из них, он сразу все поймет и пристрелит меня прямо сейчас! Если нет, я смогу максимально сохранить свой большой секрет, раскрывать который еще не пришло время.

– Хорошо, – недоверчиво согласился Алонсо. – А разве участников этих учений не обеспечивают спутниковой связью?

– Не все так просто, коллега. Мне нужно сделать всего один звонок. Со временем, когда спадет гриф секретности, ты все узнаешь.

Алонсо молча поднялся с кровати и прошагал по комнате глубоко задумавшись, словно чего-то опасался. Борис не вызывал в нем никаких подозрений и опасений, но сам факт его появления говорил о том, что в разломе произошло что-то из ряда вон выходящее. Он знал о пропавшей группе российских ученых более месяца назад как раз в этом разломе, но ему даже в голову не могло прийти, что Борис один из них, так как эту группу считали погибшей.

– Пойдем со мной в радиоузел, – Алонсо направился к двери. Борис, забыв про обмороженные ноги, неуклюже зашагал за ним.

В радиоточке сидело два специалиста, обеспечивающие связь с работавшими в поле сотрудниками. Один из них отвечал за спутниковую связь. Алонсо что-то сказал ему на испанском и после короткого ответа, специалист протянул Борису телефонную трубку с панелью кнопок на лицевой стороне.

– Можно набирать? – спросил он, неловко обхватив массивную трубку забинтованными руками.

– Звони. – Алонсо пододвинул Борису стул, чтобы тот мог присесть. Ему было больно смотреть на эти перебинтованные ноги, густо смазанные мазью. – Только я постою рядом, послушаю, о чем речь. Пойми меня правильно, но я должен быть в курсе событий.

– Конечно, – ответил Борис, набирая девятнадцатизначный номер. Специалист по спутниковой связи, сидевший рядом, и Алонсо, стоявший облокотившись на стол, с интересом наблюдали за ним. Набрав номер, он поднес тяжелую трубку к уху, но в ней стояла тишина. Ошибиться номером он не мог! И тут его пронзила страшная мысль. Что если Эсмеральда выдумала эти номера и шифры, чтобы обманом заставить его бежать с Новой Атлантиды, потому что знала, что по-другому он не уйдет! Как он мог попасться на такую детскую уловку! Как он мог возомнить себя спасителем мира! Неужели опытная, обученная Эсмеральда не нашла другого способа оповестить свое руководство о страшной мировой угрозе, кроме как с помощью рядового ученого попавшегося ей под руку? Все эти мысли заняли не более трех секунд, в течение которых в трубке стояла тишина, буквально кричавшая об обмане. Но вот раздался щелчок и вместо привычных продолжительных гудков неожиданно заиграла ненавязчивая мелодия, словно он позвонил в службу поддержки. Впрочем, если Эсмеральда все же не обманула, это и была самая настоящая служба поддержки. Борис ожидал услышать что угодно, но только не музыку, так нелепо звучавшую в этот момент в трубке телефона. Еще через пару секунд музыка оборвалась, и он услышал серьезный мужской голос.

– Я вас слушаю. Чем могу быть полезен?

– Я по специальному поручению, – ответил Борис, чувствуя волнение и не зная, что еще сказать, стал диктовать двенадцатизначный код. Если Эсмеральда не обманула, там все поймут! На том конце, где-то в неопределенном месте, мужчина с серьезным голосом терпеливо слушал, пока Борис перечислял все цифры, перемежающиеся с буквами. Закончив, он стал ждать, что ему ответят. Ответ последовал незамедлительно.

– Вы являетесь сотрудником нашей фирмы? – раздался серьезный, бесстрастный голос. Почему-то Борис очень живо представлял себе этого мужика, сидящего где-то в закрытом бункере у панели на всю стену с перемигивающимися лампочками и разными схемами, с кофе и непременно с зажженной сигаретой в руке. Возможно, его образ был нарисован благодаря фильмам.

– Нет, я по поручению вашего сотрудника.

– Назовите его идентификационный номер.

Борис, четко выговаривая каждую цифру, назвал личный шифр Эсмеральды.

– Ожидайте. Я соединю вас с непосредственным руководителем.

Вновь в трубке заиграла ненавязчивая музыка. Борис посмотрел на специалиста спутниковой связи, затем перевел взгляд на Алонсо – на их лицах читалось откровенное любопытство – им было интересно, что все это значит.

– Как я могу к вам обращаться? – вопрос буквально выпрыгнул из трубки, оборвав музыкальное произведение.

– Борис, – ответил полярник.

– Хорошо. Я вас внимательно слушаю. – На этот раз голос, исходивший из трубки, рисовал немного другую картину: лысеющий, весьма солидный мужчина за пятьдесят, в костюме, сидел в удобном кресле немного раскачиваясь из стороны в сторону и лениво обводя взглядом свой кабинет. В руке у него наверняка зажата ручка, а на столе лежит готовый лист бумаги для заметок.

– Ваш сотрудник… – Борис еще раз назвал личный шифр Эсмеральды, – просил передать, что…

Борис не знал с чего начать. Взгляды сидевших рядом мужчин его тоже смущали. Он чувствовал себя параноиком, видевшим в каждом врага. И даже если они обычные полярники, он опасался, что как только начнет говорить, они выхватят у него трубку, посчитав, что он сошел с ума от холода, что его мозги еще не оттаяли от переохлаждения. К счастью этого не произошло.

– Я вас слушаю! Почему вы молчите? – на том конце провода солидный мужчина несколько нервно и более энергично стал раскачиваться в кресле.

– Ваш сотрудник просил передать режим «Апокалипсис» – наконец Борис смог сказать хоть что-то. Он почувствовал, как раскачивающийся в кресле мужик буквально замер и наклонился вперед, облокачиваясь на стол. – Я лично был на вашей, или их, не знаю, секретной базе и видел, что там готовят… Как бы вам сказать… Боевые машины для мирового переворота!

– Вы в этом уверены?

– В чем конкретно? – К Борису возвращалась свойственная ему уверенность.

– В режиме «Апокалипсис», в перевороте?

– Я человек посторонний. Передаю только то, что мне сказал ваш сотрудник. Что касается боевых машин – видел их лично. И поверьте мне, их тысячи.

– Что за боевые машины? Танки, вертолеты?

– Роботы. – Борис глянул на сидевших рядом чилийцев. – Боевые роботы, способные стрелять и выполнять множество различных задач.

– Мы отследили ваш сигнал, – голос из трубки словно приговор. – Чилийская база «Атакама». Борис, оставайтесь на месте и ожидайте моих людей!

– Весной?

– В течение нескольких дней! – отрезал голос из трубки. Судя по вздоху, мужчина нехотя поднялся со своего любимого кресла. – Повторяю, ожидать на месте!

– Я вас понял. И рад, что вы такие оперативные!

Борис не знал, слышали его последнюю реплику на том конце или нет, для него это было неважно. Он был счастлив, что помощь придет так быстро. Он не рассчитывал на армию, которая разнесет Новую Атлантиду, но его безмерно порадовало, что этот руководитель из Центра высылает сюда людей. Возможно, с их помощью ему удастся вызволить из осады раненого друга и любимую женщину.

Борис передал трубку специалисту, который смотрел на него с некоторым недоверием. Он что-то сказал на испанском своему шефу, но тот промолчал, ожидая обещанных объяснений от полярника.

– Хочу сразу попросить у вас прощение за причиненные неудобства, – полярник перебинтованной рукой промокнул выступившую на потрескавшихся губах кровь, которую не замечал до этого. – Но есть предположение, что эта полярная ночь выдастся жаркой.

– С кем ты сейчас разговаривал? – спросил Алонсо. – Что это еще за боевые машины и кто это собрался к нам в гости?

– Это часть учений, – ответил Борис. – Очень надеюсь, что содержимое моего разговора не выйдет за эти стены.

– Не выйдет. За это можешь быть спокоен. – Заверил Алонсо. – Но все, что ты сейчас наговорил, настолько невероятно, что в это просто не верится. И раз наша мирная станция оказалась невольно втянута в ваши учения, мы бы все же хотели знать некоторые детали.

– Поверьте, – Борис оглядел сидящих в радиоточке людей, – я тоже мирный человек, не имеющий к этим учениям отношения. Но оказавшись невольно втянутым в международную игру, был вынужден выполнить возложенное на меня задание.

– Пойдем, провожу тебя в госпиталь. – Алонсо подошел к Борису. Ответ его вполне удовлетворил, и он больше не хотел допрашивать своего неокрепшего коллегу. – Тебе нужно сменить повязки. И отдохнуть. Ты еще не восстановился после своего марш-броска.

Борис осторожно поднялся со стула и, поблагодарив специалиста по спутниковой связи, побрел за Алонсо. По дороге ему встречались сотрудники, тепло приветствуя его по-испански. Появившийся русский полярник вызвал много разговоров среди контингента чилийской станции. Всем не терпелось пригласить его в общую столовую и поговорить с ним, расспросить о подробностях и деталях случившегося с ним происшествия. Но Алонсо запретил беспокоить Бориса, по крайней мере дня два, пока тот не сможет нормально разговаривать.

– Ты хочешь поесть? – участливо спросил Алонсо, когда они вошли в помещение госпиталя.

– Нет, если можно стакан воды. – Ответил полярник, устало усаживаясь на кровать.

Алонсо подал ему стакан с водой и дождавшись, когда Борис осторожно допьет его до дна, спросил:

– Этот мужик по телефону сказал, что пришлет сюда своих ребят. Что это может значить?

– Что он пришлет сюда своих ребят, – просто ответил Борис.

– Меня интересует как он это сделает! Антарктида месяц как закрыта на зимовку.

– Я знаю. Но после того, с чем мне пришлось столкнуться, я больше ничему не удивляюсь.

Борис быстро восстанавливался после изматывающего марш-броска и полученных обморожений. На следующий день он попросил радиста выйти на связь с его родной станцией.

– «Прозрачный лед» вызывает базу! – запросил Борис, четко выговаривая каждое слово. – Прием!

– «Прозрачный лед»?! – голос полный непонимания, – повторите запрос!

– Женька, это ты? Это Борис.

– Борька?! – Сидевший в радиорубке Женька так резко подскочил с места, что стоявший рядом напарник от неожиданности чуть не опрокинул на себя чашку горячего чая.

– Да я это, я! – Борис улыбался. Знакомый голос из приемника перенес его в стены родной станции, которую он покинул вечность назад.

– Вы живы? – спросил Женька и переглянулся с напарником, словно ища у него подтверждения, что он не ослышался. – Ушам своим не верю!

– Живы! – радостно на эмоциях выпалил Борис. Но уже через секунду свет в его глазах поблек, а улыбка медленно сползла с лица.

– Боря, ты на связи? Чего молчишь?

– Прости, Жень, – произнес полярник после затянувшейся паузы.

Ему было тяжело говорить об этом, тяжело признать в очередной раз, что их руководителя больше нет. Взяв себя в руки, он сообщил о смерти Петра Сергеевича, чтобы его родные и близкие не тешили себя ложной надеждой, если у них такая и оставалась. Не вдаваясь в подробности рассказал об исчезновении Дмитрия и что он скорее всего жив. Борис попросил оповестить свою мать и Мишкину жену, что с наступлением полярной весны они обязательно вернутся домой. Он брал на себя огромную моральную ответственность, прося передать родным, что они живы. Сейчас никто не мог гарантировать им благополучного возвращения домой, в том числе и Борису, оказавшемуся в относительной безопасности. Про Михаила на этот счет вообще не было и речи – он мог навсегда остаться в том темном подземелье. Даже сейчас Борис не мог с уверенностью заявить, что его друг жив. Возможно, он давал его жене ложную надежду, в случае трагедии обрекая ее на повторную, еще более болезненную потерю. Он не спал всю ночь, решая, как ему лучше поступить и сделал именно этот выбор, который теперь просто обязывал его вернуться домой вместе с Михаилом.

Вспомнив про мать, Борис подумал о том, что сейчас в его городе самое начало весны и на улице стоят первые теплые деньки. Снег стал сереть и проседать, образуя островки проталинок. Мать, наверное, как обычно, скрупулезно и заботливо протирала широкие листья любимого фикуса, диффенбахии и калатеи, стоявших в горшках в ее комнате у окна и гревшихся в нежных лучах мартовского солнца, которое легко прорывалось через полупрозрачный тюль. Неожиданно Борис почувствовал, как его глаза стали мокреть, отчего радиоаппаратура расплылась нечеткими краями, и поблагодарив радиста он поспешил удалиться к себе.

На третьи сутки он самостоятельно пришел в общую столовую, где собрались почти все сотрудники станции «Атакама», где состоялось что-то отдаленно напоминающее пресс-конференцию, на которой Борис отвечал на множество вопросов, стараясь при этом не касаться темы Новых Атлантов. Сотрудники, численностью почти двадцать человек расположились полукругом. Кто-то пил горячий чай, кто-то заварил себе крепкого кофе, были и те, кто позволили себе по стакану красного чилийского вина для поднятия гемоглобина. Борис рассказывал больше о себе, избегая конкретики, умалчивая о подземном городе и обо всем, что там видел. Он разглядывал слушавших его людей, задаваясь постоянно мучавшим его вопросом – могут ли быть среди них Новые Атланты? И если они есть, что они могут предпринять? Убить его? Поздно – он уже обо всем доложил – это надо было делать сразу. Теперь, даже если здесь и есть один из них, Бориса трогать он не станет, иначе вызовет ненужные подозрения, которые теперь им были ни к чему. Вскоре он бросил неуместные попытки разглядеть возможного шпиона. Нет, я не имею никакого морального права, думал он, искать врага среди своих коллег, спасших мне жизнь и относиться к ним с неоправданным подозрением, даже если такой человек здесь и находится.

В целом пообщались очень хорошо и вечер прошел в теплой дружеской обстановке. Полярники разошлись только далеко за полночь.

За окном продолжала бушевать метель, делая видимость нулевой. В комнате Бориса было тепло и светло от пяточка света, исходившего от настольной лампы. Погасив ее, он уставился в черный квадрат небольшого окошка. Шла очередная бессонная ночь, наводившая на него мрачные мысли, приобретавшие в этот поздний час особенную остроту. Прошлой ночью, когда ему удалось с трудом задремать на пол часика, успел привидеться кошмар, в котором на него, сквозь занесенное снегом окно смотрел железный призрак, чтобы свести счеты с беспомощным человеком. На безликом лице отражались эмоции, а камеры-глаза выражали презрение и нетерпение.

Теперь этот сон не выходил из головы, так как Борис видел в нем некоторую логику. Если Новые Атланты столь сильны, самоуверенны и технически оснащены, что готовы захватить целый мир, для них не составит труда отслеживать и прослушивать все звонки, исходящие с Антарктиды для мониторинга внешней обстановки. Это казалось вполне логичным. И если представить, что это так, что ожидало сотрудников «Атакамы»? Неминуемая гибель. Гибель по его вине. Сможет ли он спасти этих людей, если возникнет реальная угроза? Конечно нет. Полярник подошел к окну, выглянув наружу, где непогода продолжала сотрясать станцию. Прошло достаточно времени, подумал Борис, если бы его сообщение в Центр было бы перехвачено, им не пришлось бы так долго ждать реакции быстрых на подъем солдат Новой Атлантиды.

Он с нетерпением ожидал таинственных людей, которых к нему обещал отправить тот солидный дядька в кресле из Центра. Но их все не было. Каждый порыв ветра, ударявший в стены станции, отражался вопросом в голове Бориса – как они смогут сюда добраться? И если вдруг доберутся, что они будут предпринимать? Он не был военным человеком, но прекрасно понимал, что здесь не обойтись без целой армии хорошо подготовленных солдат, которых в это время года, даже после введения режима «апокалипсис» никто не отправит.

Борис продолжал томиться в ожидании таинственных людей. Может, думал он, я что-то неправильно понял или не так расслышал? А может, меня специально дезинформировали для каких-то только им понятных целей? Прождав сутки, он решился еще раз позвонить по указанному Эсмеральдой номеру, чтобы уточнить свои дальнейшие действия. Сидеть взаперти было очень тяжело понимая, что самостоятельно он ничего предпринять не сможет. Отправившись в радиорубку и спросив разрешения позвонить, он набрал привычный девятнадцатизначный номер. После короткой паузы женский компьютерный голос сообщил, что абонента с таким номером не существует. Не может быть! Борис набрал повторно, акцентируя внимание на каждой нажимаемой им цифре, которую так хорошо запомнил, но вновь услышал то же самое.

– Что-то не так? – спросил специалист.

– По-моему все не так, – ответил Борис, рассеянно возвращая трубку, совершенно не понимая, что происходит.

Эсмеральда его не предупредила, что номером, по которому он звонил, можно воспользоваться только раз. Ничего личного, просто меры предосторожности и необходимой в их деле конспирации.

Шли пятые сутки, как Борис оказался на «Атакаме» не зная, что предпринять и чего еще можно ожидать и на кого надеяться кроме себя. Он решил вернуться в Новую Атлантиду тем же путем, каким выбрался оттуда. Безумие? Самоубийство? Да, все верно, но сидеть здесь до весны он точно не собирался. Он выполнил свою миссию предупредив мир о грозящей ему опасности и теперь смело может делать все, что ему вздумается!

Его смелые мысли прервал топот ног по коридору станции. Они приближались к госпиталю, где жил все это время Борис. Через секунду дверь распахнулась и в комнату вошел Алонсо, за которым возвышалось пятеро мужчин, одетых в белые маскировочные халаты. Из-за их спин торчали стволы автоматов, снег на одежде и покрасневшие лица говорили о том, что они только что с улицы. Алонсо выражал крайнюю обеспокоенность – он совсем не ожидал увидеть здесь гостей в это время года. Тем более вооруженных солдат.

– Это к тебе, – сообщил он каким-то бесцветным голосом, уступая место взявшимся ниоткуда незнакомцам.

Борис поднялся со своего места радуясь в душе, что наконец-то дождался этих таинственных людей. Еще минуту назад он раздумывал над тем, чтобы в одиночку вернуться в подземные лабиринты Новой Атлантиды, теперь же при виде их его уверенность возросла как минимум впятеро! Пропустив вооруженных людей, растерянный Алонсо поспешил удалиться, молча закрыв за собой дверь. Борис внимательно оглядел солдат: крепкие рослые парни приблизительно лет по тридцать, не больше, и несмотря на относительно молодой возраст на серьезных лицах читалась уверенность и решимость.

– Ты Борис? – спросил один из них на русском, снимая с себя шапку и стряхивая с нее снег.

– Я. – Полярник стоял, ожидая дальнейших действий.

Мужчины дружно, как по команде, прошли в помещение и равномерно разместились по всей комнате, окружив Бориса, словно исключая возможность его побега.

– Зови меня Пуля. – Говоривший солдат устало опустился на кровать, жестом приглашая Бориса присесть напротив себя. – Мое имя знать тебе необязательно. Как и каждого из моей команды. Только наши позывные.

– Как скажешь, – ответил Борис. – Ты из России?

– Да. Но у нас интернациональный коллектив. Знакомься. Это Ствол, американец, – он указал на чернокожего парня, резко контрастирующего с белым маскировочным халатом. – Точнее, Черный Ствол. Но Ствол будет проще и короче. Ну и там без всяких расовых предрассудков, ты понимаешь, хотя он не обидчивый и славный малый. Это, – Пуля указал на парня среднего роста азиатского происхождения. – Китаец с позывным Джеки. Дальше идут француз Эйфель – почему, объяснять не буду. И бразилец Рио. Каждый из нас владеет теми или иными навыками. После твоего звонка было решено отправить нас на разведку боем, чтобы мы могли дословно и детально доложить в Центр сложившуюся обстановку.

– То есть проверить правдивость моих слов? – спросил Борис.

– Точнее агента под указанным шифром, который ты предъявил, передав режим «Апокалипсис».

– Понимаю, – согласился Борис, – это весьма серьезно, и я рад, что вы прибыли сюда. Но должен заметить, что ваш замечательно подготовленный отряд кроме разведки ничего сделать не сможет. Здесь нужна армия!

– Без подтверждения и предварительной разведки армию сюда никто не отправит!

– А стоит, – вздохнул полярник. – Не знаю, известно вам это или нет, глубоко во льдах и в пещерах материковой части Антарктиды находится сверхсекретная база, – начал Борис. – И это не просто научная или военная база – это целый город! Город, управляемый умными и одержимыми безумцами, заполучившими древнюю энергию в свои руки. Обладая неисчерпаемыми ресурсами, они создали целую армию железных монстров, с помощью которых хотят поработить весь мир, чтобы изменить его в корне. Если мы не остановим их здесь, эта чума очень быстро распространится по всем континентам. У них есть сподвижники, готовые примкнуть к Новым Атлантам по первому сигналу и одновременно начать восстания в каждом городе, захватывая правительственные учреждения, центры связи и транспортные узлы парализуя этими действиями целые страны. Я видел собственными глазами их мощь и знаю, что они способны на это. Я, как и мои коллеги был пленен больше месяца назад, но мне удалось бежать. Бежать, чтобы оповестить правительства всего мира о надвигающейся угрозе.

– Спасибо за подробный доклад, – холодно бросил Пуля. – Мы учтем полученную информацию при разведке.

– Хорошо, какие наши дальнейшие действия? – спросил Борис.

– Дальше действовать будем исключительно мы.

– И как же, интересно, вы думаете собирать эти доказательства? – Бориса охватила волна паники, что он будет оставлен здесь, на базе, как гражданское лицо, которое нельзя допускать к опасным военным операциям. Но через секунду он успокоился, поняв, что без него эти бравые парни не сделают и шага какими бы крутыми они ни были.

– Ты укажешь нам место, откуда можно попасть туда. Дальше действовать будем мы.

Бориса рассмешило серьезное выражение лица Пули, и он стал откровенно хохотать.

– Вы просто не представляете, во что ввязались! – Борис поднялся с кровати и обвел всех серьезным взглядом, перестав смеяться. – Вам что, не говорили, что до вас здесь пропало несколько экспедиций и два агента? Для чего нужна очередная разведка, заведомо обреченная на провал?

Остальные солдаты, продолжавшие стоять полукругом, напряглись, словно Борис мог представлять для них серьезную угрозу.

– Мы должны убедиться, – Пуля поднялся с места, встав напротив Бориса. – За нами следом отправят хоть две армии, если в этом будет необходимость.

– Как они узнают, что эта самая необходимость возникла, когда вы исчезнете, не успев передать ни слова? Похоже, ваше руководство так и не поверило своему агенту, который, рискуя жизнью каждую секунду передал режим «АПОКАЛИПСИС». Плохо, очень плохо. Я откровенно разочарован.

– Если мы пропадем, это и будет означать начало военной операции. На этот раз точно.

– Извини, – вздохнул Борис, разводя руками, – но я не вижу в этом никакого смысла. Только напрасные жертвы. Бессмысленное жертвоприношение.

– Это приказ. И мы не привыкли его обсуждать! – горячо возразил солдат.

– Скажи, как тебя зовут, парень. У меня язык не поворачивается называть тебя Пулей – детский сад, честное слово. Да и остальных я не собираюсь называть Эйфелями и еще какими-нибудь супергероями с боевыми кличками. Черный Ствол вообще звучит как название порнофильма.

Пуля серьезно посмотрел на Бориса, возвышавшегося над ним могучей горой. Его умный взгляд, ставший особенно глубоким и пронзительным за прожитый месяц в Новой Атлантиде, пронизывал насквозь и обезоруживал даже такого опытного воина как Пуля. Он почувствовал себя пацаном перед этим закаленным мужиком.

– Андрей, – выговорил русский солдат. – С остальными познакомишься позже если они будут не против.

– Андрей, – Борис сжал крепкое плечо солдата. – Давай будем доверять друг другу. Я сделаю все, что вам надо. Но мне нужно вытащить двух человек. У меня там раненый друг и…

– Агент 105–10? – перебил Андрей. Он отошел в сторону где стояла дежурная лампа с графином воды. Отбросив крышку, он принялся пить прямо с горла делая жадные глотки. Напившись, он передал початый графин с водой остальным, чтобы те могли смочить горло в сухом климате Антарктиды и что-то коротко им объяснил. Полярник не слышал слов Андрея, но заметил, как солдаты заметно расслабились. Напившись воды, они скинули с себя автоматы, сняли перекинутые через головы сумки и устало расселись по кроватям, заставив их натужно заскрипеть.

– Да, именно он, – ответил Борис. – Без него я тоже не уйду. Он спас мне жизнь. Вы его знаете?

– Лично нет. Но в Центре нам дали некоторые указания относительно него.

– Какие?

– Вытащить его оттуда все равно нет возможности, но, если такая вдруг появится и, если это не будет препятствовать реализации общего задания, можно будет попробовать.

– Это то, что мне нужно. – Ответил Борис.

– Повторю, наша задача – это разведка. Мы должны проникнуть на базу, изучить обстановку и вернуться в расположение этой станции.

– Даже незаметно проникнув на базу, не могу понять, как вы собираетесь действовать дальше? Войти на вражескую территорию и затеряться среди других солдат?

– Да, – подтвердил Андрей, – слившись с толпой провести максимально возможную визуальную разведку и быстро ретироваться. Насколько нам известно, местные вооруженные силы носят точно такую же форму. Перед заданием мы тщательно изучили внутреннюю схему базы. Плюс мы имеем на руках подробную карту, предоставленную сотрудниками, работавшими здесь до потери связи с местным руководством.

– То есть до того, как местное руководство осмелилось на мятеж?

– Да, совершенно верно. Нас информировали о ключевых узлах, секретных переходах, тайных убежищах. Нашей единственной проблемой было проникновение внутрь. Нам известно где находятся основные входы на территорию, но по понятным причинам мы не можем прийти и постучаться к ним в двери. Благодаря тебе у нас появилась возможность незаметно проникнуть на базу, поэтому мы здесь и дальше будем действовать по обстановке.

– Обстановка может измениться сразу, как только у вас попросят пропуска. – Уточнил Борис. – Там действует пропускной режим. Не знаю, как было до самоизоляции базы, но сейчас правила у них строгие. Ваше появление не останется незамеченным, это я вам обещаю.

– Уверен, они не требуют пропуска у каждого встречного, – возразил Андрей. – И наличие военного гарнизона базы достаточно велико, чтобы знать каждого в лицо. Так что помножим наш профессионализм на удачу, которой мы никогда не брезгуем, и сделаем свое дело. Повторюсь, конкретного задания спасать кого-то у нас нет. Только если это окажется возможным.

Не окажется, подумал Борис. Эти молодые люди не смогут вытащить Эсмеральду с Михаилом, их слишком мало. Но на этот счет у него были свои планы. Свои, так сказать боевые задачи. Вслух он произнес:

– Действовать мы будем вместе, сообща. Я не знаю, какие вы получили указания относительно меня, но я и шага не сделаю, если вы меня не возьмете с собой!

– Мы все равно никуда не попадем без тебя, – пожал плечами Андрей. – Но отвечать за гражданского я не собираюсь. Если с тобой что-то случится…

– Договорились! – оборвал Борис, произнеся это слово громко и на английском, чтобы его поняли остальные присутствующие здесь солдаты. – Кто у вас главный?

– Я за старшего, – ответил Андрей. – Что, есть еще вопросы?

– Да. Когда мы выдвигаемся?

– Сейчас!

– Превосходно!

Борис знал, куда вести разведчиков.

Бессонными ночами, слушая, как за стенами гремят осенние бури, Борис много думал о том, как вернуться на базу Атлантов. Проникнуть туда тем же путем, которым он бежал из Атлантиды… Он невольно улыбнулся, когда эта фраза проскочила в его голове. Неужели это все правда? Та самая мифическая Атлантида? Впрочем, сейчас для него это не имело никакого значения. Тем же путем слишком рискованно. И если уж быть более объективным – невозможно, так как он будет задержан первым же патрулем. И даже если его никто не остановит, он сильно сомневался, что самостоятельно сможет отыскать путь к подземному озеру. Тогда как? И тут его осенило!

Подорвавшись с кровати, он побежал в библиотеку. Там, несмотря на глубокую ночь, сидел за книгой один из сотрудников. Кивком головы поприветствовав российского коллегу, вновь погрузился в чтение. Борис, подойдя к стеллажу с книгами быстро отыскал подробный атлас Антарктиды, всегда имеющийся под рукой у полярников. Развернув его и отыскав нужную страницу, он стал водить пальцем, словно сам пробирался вдоль побережья. Иногда он замирал, закрывая глаза, пытаясь сориентироваться по памяти и вновь возвращался к карте. Если он не ошибся, тот самый грот, через который они едва не бежали, должен был находиться недалеко отсюда. Еще раз совместив картинку из памяти с картой, он вернулся к себе, заснув только ближе к утру.

Он обратился за помощью к Алонсо во время завтрака. Борис объяснил, что ему необходимо провести разведку побережья с помощью снегохода.

– Надеюсь, ты не сбежишь на нем от нас? – спросил начальник «Атакамы» полушутливым тоном.

– Топлива не хватит, ты же знаешь.

– Хорошо, – немного подумав согласился Алонсо, – под твою ответственность! Угробишь технику – со своей базы такой же пригонишь – нам до весны никто сюда новую не пришлет!

Погода стояла ветреная, но без обильного снегопада, что позволило Борису исследовать большую часть побережья в заданном районе на предоставленном ему снегоходе мотоциклетного типа. Увидев возвышавшийся над морем утес, он узнал его практически сразу. Оставив снегоход внизу, он забрался по скальным выступам и приступил к поиску грота. Это оказалось сложнее, чем найти сам утес. Прибрежная часть была уже схвачена крепким льдом, уходившим далеко в море, а саму скалу, в расщелинах и выемках занесло снегом, осыпавшимся под ногами.

Первый обнаруженный грот оказался тупиковым, уходящим вглубь скалы на несколько метров и обрывавшимся промороженной стеной пещеры. Второй он обнаружил на десять метров выше первого, смело забравшись внутрь. Он не боялся, что там окажется охрана. Если в прошлый раз их ожидали здесь увидеть, то уж точно не сейчас. Борис осветил фонарем стены, показавшиеся ему такими знакомыми, хранившие в своей памяти те страшные минуты его жизни, едва не оборвавшейся на следующий день. Он смело прошел дальше, погрузившись в кромешный мрак, едва разгоняемый тонким лучом карманного фонарика. Остановившись, прислушался, но ничего, кроме завывавшего снаружи ветра не нарушало царившую здесь тишину. Как ему хотелось продолжить путь по этой пещере, чтобы выбраться в знакомом цеху, откуда он точно смог бы найти дорогу, поразив своим появлением Мишку с Эсмеральдой! И затем вновь попытаться бежать, но на этот раз всем вместе. Может пройти еще пару шагов в сторону так манившей его темноты? Нет. Борис решительно развернулся и, выбравшись из грота, вернулся на «Атакаму».

По договоренности на самом высшем уровне, чилийские полярники предоставили прибывшим солдатам два вездехода, оснащенных по последнему слову техники. Водитель вездехода, прорываясь через пургу вел свою машину на дикое побережье, терзаемое всеми ветрами. Следом продвигался второй, стараясь держать первый в зоне видимости своих фар. В первом вездеходе, кроме водителя, расположились Борис, Андрей и вызвавшийся сопровождающим начальник станции Алонсо.

– Вы мне так и не ответили на мой вопрос, – обратился он к Андрею. – Как вы попали сюда в это время года?

Алонсо сидел спереди с водителем и обернувшись ожидал ответа.

– Нас сбросили с самолета на парашютах, – как-то нехотя ответил Андрей, глядя в боковое окно и сжимая свой автомат. – Все ждали подходящей погоды. Иначе прибыли бы уже через пару часов после звонка Бориса.

– Неожиданно, – прокомментировал Алонсо отворачиваясь к лобовому стеклу, где в свете мощных фар носились гонимые ветром заряды снега. Через некоторое время он вновь обернулся, но на этот раз обращаясь к Борису. – Почему едем к побережью, когда ты пришел с разлома, что в противоположной стороне?

– Потому что там выход, а здесь вход. – Пошутил полярник с непроницаемым выражением лица, после чего поспешил добавить. – Отсюда будет проще попасть на территорию учебной базы.

Побережье с отвесными скалами, про которое говорил Борис было относительно недалеко от полярной станции «Атакама». Упершись в отвесную стену скал выраставших прямо изо льда, снегоход остановился. Второй последовал его примеру.

– Сюда? – спросил водитель.

Борис еще раз посмотрел на скалы, выхваченные светом фар и кивнув головой, молча вышел из вездехода чтобы убедиться в правильности указываемого маршрута. Внизу, в темном воздухе, лежало скованное льдом море. Вскинув голову вверх, Борис попытался разглядеть тот самый грот, но разыгравшаяся буря и наступившая почти полная темнота не позволили ему увидеть хоть что-то с такого расстояния.

– Ну что! – прокричал Андрей, стараясь донести до полярника вырываемые ветром слова. – Здесь?

– Здесь. Только надо подняться над заливом почти по отвесной скале. Сможете?

– Нас этим не испугаешь. Детский скаладром!

Пока Андрей побежал ко второму вездеходу за своими солдатами, Борис забрался в свой, чтобы еще немного посидеть в тепле.

– Спасибо тебе, Алонсо. – Произнес он, откинувшись на спинку сиденья. Потом тихо добавил: – Когда все это закончится, твое имя войдет в историю как человека, оказавшего помощь в спасении мира.

– Я все это делаю исключительно по приказу моего непосредственного руководства. – Ответил, не оборачиваясь Алонсо, не слышавший последней фразы из-за сотрясавших машину порывов ветра. – Эти военные совсем спятили, устроив учения в Антарктиде зимой! Мне это определенно не нравится, но в ваши дела я не лезу. Меня занимает исключительно моя научная деятельность.

– Я сам не в восторге от происходящего. – Согласился Борис.

– Куда это нас приведет? – обратился Алонсо куда-то в темноту за лобовым стеклом. – Мы поделим Антарктиду между странами, разобьем на части, натянем колючую проволоку и поставим блокпосты с автоматчиками?

– Уверен, что нет. И все же спасибо тебе, Алонсо! – Борис потрепал начальника станции по плечу с заднего сиденья. – Ты спас мне жизнь и был весьма гостеприимен. Вашему доктору от меня отдельное спасибо!

– Ты так говоришь, как будто мы больше не встретимся.

– Я не знаю. Вполне может быть и такое. Сейчас нет смысла объяснять, что наша встреча очень даже может оказаться последней.

– Не драматизируй, коллега! – улыбнулся Алонсо, обернувшись к Борису. – Решайте свои дела и заскакивайте к нам на бокальчик чилийского вина!

– С большим удовольствием! – Пожав руку Алонсо и водителю, Борис вышел из вездехода. На улице его уже ожидали пятеро снаряженных бойцов совершенно не обращавших внимания на колючие порывы ветра. У ног мощного американца лежал двуствольный пулемет, заранее заряженный длинной лентой крупнокалиберных патронов. Остальные стояли, закинув за спины автоматы и плоские рюкзаки со всем необходимым для разведчика снаряжением.

– Там есть грот, – Борис указал на почти отвесную скалу, у подножия которой в темноте замерло скованное льдом море. – Я вам покажу его.

И, не теряя времени, стал карабкаться по скале, не обращая внимания на мощные порывы ветра, дующие с остывающего континента. Утес имел широкие выступы, ровные площадки и крепкую породу, не шатавшуюся под ногами. Борис быстро набирал высоту, в то же время продвигаясь вглубь скалы. Отряд незамедлительно последовал за ним, неся на себе все снаряжение и освещая себе путь фонарями закрепленными ремешками на голове.

Полярник, благодаря недавней разведке, хорошо помнил, в каком месте находиться нужный им грот, поэтому не переживал, что не сможет отыскать его в этой темноте. Не зная усталости, он поднялся на достаточную высоту, чтобы стоявшие внизу два вездехода превратились лишь в блеклые пятна света с трудом пробивавшиеся сквозь разыгравшуюся непогоду. Алонсо не спешил уезжать, хотя наверняка уже потерял их из виду. Зачем он стоит здесь? Решил подстраховать отряд, пока тот благополучно не доберется до грота?

Первую сотню метров Алонсо еще видел цепочку крохотных фонарей, напоминавших светлячков, ползущих друг за другом по огромному валуну, но снежные заряды, принесенные с континента, быстро скрыли их от его глаз. Он продолжал ждать, как и приказал Андрей.

Борис остановился на широком выступе напротив пещеры и заглянув в нее, осветил фонарем угрюмые скалы.

– Это тот самый вход? – спросил догнавший его Андрей, перекрикивая грохот набравшего силу ветра. За его спиной выросли еще четыре безмолвных призрака.

– Он самый, – ответил полярник и собрался первым залезть в пещеру, как его остановил солдат.

– Спасибо. Но ты остаешься здесь. – Приказал он. – Дальше мы сами.

– Что значит «я остаюсь здесь»?! – удивился Борис. – Мы же договаривались, что я иду с вами до конца! Вам без меня там не выжить!

– Со своей частью миссии ты справился. Дальше действуем мы. И без гражданских. Ты нам будешь только мешать. Я попросил Алонсо дождаться тебя – ты возвращаешься с ними на базу.

Бесцеремонно отодвинув Бориса в сторону, солдат нырнул в пещеру. За ним протиснулись остальные. Через секунду из лаза появилась голова Андрея.

– И не смей идти за нами! – и вновь скрылся в глубине.

Опасения Бориса оправдались. Эсмеральда предупреждала, что от него только и потребуется указать место, откуда можно проникнуть во владения Новых Атлантов. Но он не спешил возвращаться в вездеход чилийских полярников, продолжая стоять на выступе. Через минуту вновь появилась голова Андрея, и в свете фонаря блеснули полные злости глаза. Полярник изобразил на своем лице издевательскую улыбку, чтобы еще больше подчеркнуть свою значимость в этом походе.

– Ты нас за дураков держишь?! – крикнул Андрей. – Ты кем себя возомнил?! Ветераном боевых действий Антарктиды?!

Выбравшись из пещеры, Андрей схватил Бориса за ворот куртки и сильно тряхнул.

– Со мной еще никто так не поступал! – кричал солдат. – Я не позволю гражданскому лицу вести себя так с отрядом специально подготовленных разведчиков, выполняющих боевую задачу особой важности!

Следом за Андреем выбрались остальные солдаты, что-то горячо обсуждая и ругаясь. Он не видел их лиц, так как фонари слепили его, но догадывался, что они в таком же бешенстве, как и их командир. Решив устроить им проверку, Борис указал на другой, тупиковый грот, чтобы дать понять спецназовцам, что без него они потеряют много времени прежде чем обнаружат нужный.

– Послушай меня внимательно, пацан, – Борис резко сбросил руки солдата со своего воротника. – Я иду с вами. И это не обсуждается!

– Кто ты такой, чтобы нам указывать!

– Я ваш единственный проводник. – Полярник продолжал манипулировать, держа непростую ситуацию в своих руках. – Проводник, который сэкономит вам уйму времени.

Испепеляющий взгляд солдата не возымел никакого действия. Борис выразительно оглядел широкий массив каменистого утеса, детали рельефа которого скрывала непогода и сгущающаяся темнота. В таких условиях отыскать нужный грот будет совсем непросто, и солдаты это понимали.

Выдержав паузу, Борис невозмутимо продолжил пробираться по скалам, физически ощущая гнев оставшихся за его спиной обманутых солдат. Андрей, быстро нагнав полярника, рывком развернул его к себе.

– Послушай, дружище, – выражение лица Андрея, как и его тон, заметно изменились. – Хватит ломать комедию.

– Звони Алонсо!

– Ты вообще понимаешь, на что ты подписываешься, идя с нами?

– Очень хорошо понимаю. – Серьезно ответил Борис. – Поэтому и прошу вас взять меня с собой. Там, в глубоких недрах континента затаился очаг зла, одним своим существованием оскверняющий Антарктиду. Я отдал ей много лет и готов отдать столько же. Но теперь, как ученый, я не смогу работать здесь, зная, что скрывается под моими ногами. Как друг и мужчина, я не могу оставить тех, кто нуждается в помощи. Отсюда посылаются угрозы миру, моей стране, моему дому. И ты хочешь, чтобы я, здоровый закаленный мужик отсиживался в сторонке?

Андрей серьезно смотрел на полярника, словно переваривая услышанное. Борис не пытался произвести своей речью на него впечатление. Он говорил спокойно, не повышая голос, насколько позволял ветер, свистевший в скалах. Полярник не знал, какое решение примет командир группы, но отступать не собирался независимо от его ответа.

Андрей вынул из нагрудного кармана рацию и связался с начальником станции.

– Алонсо, прием!

– Слушаю вас! – прорвался сквозь помехи его голос.

– Возвращайтесь на станцию.

– Без Бориса?

Андрей посмотрел на Бориса, опустив рацию и выдерживая театральную паузу.

– Да, – наконец ответил он, – он идет с нами.

– Вас понял! Удачных учений!

– Теперь доволен? – спросил Андрей, возвращая рацию в карман.

– Вполне.

Добившись своего, довольный полярник продолжил восхождение. Преодолев еще несколько метров, он остановился у грота, того самого, из которого выбирался совсем недавно и так давно, когда вдыхал в себя полной грудью воздух свободы, когда был еще жив Петр Сергеевич, когда Димка был еще с ними, когда они все могли благополучно бежать. Теперь он рвался обратно, в очередной раз принимая иронию судьбы, отмечая ее превосходное чувство юмора, порой циничного, даже жестокого, и не всегда уместного.

Он ловко пробрался в уже знакомый ему грот, где они были схвачены солдатами и приговорены к расстрелу. Эйфель сразу сделал какие-то пометки на бумажной карте. Солдаты заметили проход в глубь материка направив на него фонари.

– Нам сюда.

Полярник поспешил по знакомому маршруту, но в этот момент почувствовал, как кто-то в очередной раз схватил его за плечо – это был бразилец Рио.

– Не так быстро, – сказал он, скидывая свой походный рюкзак. – Только после меня.

Вынув из рюкзака какое-то электронное устройство, он направился ко входу.

– Там могут быть ловушки, – пояснил Андрей. Оказавшись в нужном месте, он явно успокоился. – Неужели ты об этом не подумал?

Колко спросил он у Бориса, изображая наигранное удивление, подчеркивая тем самым свое профессиональное превосходство перед гражданским, дерзнувшим диктовать свои условия.

Борис даже не задумывался о том, что проход может быть заминирован или оснащен системой видеонаблюдения, когда он позволил себе немного прогуляться по этой пещере. Признавая правоту Андрея, полярник выругал себя за проявленную беспечность. Как он мог забыть слова Эсмеральды, когда она рассказывала им, что в полярную ночь многие переходы перестают патрулироваться и снимаются блок посты за ненадобностью, но это совсем не означает, что они остаются без внимания неутомимых глаз видеокамер и датчиков движения в стратегически важных местах Новой Атлантиды.

Рио, не включая фонарь, скрылся в каменной пещере, которая дальше, как уже знал Борис, переходила в ледниковую толщу. Эйфель с Черным Стволом заняли позиции у входа для отражения возможной атаки, Джеки уселся на камень, терпеливо ожидая дальнейших действий. Андрей присел рядом с ним, сделав глоток воды из фляги.

– Нам долго еще ждать? – спросил Борис, нетерпеливо расхаживая по гроту.

– Столько, сколько нужно, – тихо ответил Андрей, пригубив еще немного воды. – Присядь пожалуйста и не болтай – соблюдай режим тишины!

– С этими гражданскими одна морока! – подал свой голос громким шепотом Эйфель с наблюдательной позиции.

– Вас понял! Соблюдаю режим тишины! – ответил Борис.

Француз хотел что-то сказать, но промолчал, поймав многозначительный взгляд командира. Убедившись, что все успокоились, он выключил фонарь и грот погрузился в кромешную темноту. Тишину нарушал только завывающий ветер, свистевший в скалах. Солдаты словно растворились в темноте: не было слышно их дыхания, шороха одежды. Борису стало казаться, что он остался совершенно один, а они, используя свои профессиональные навыки, незаметно ускользнули от него в темноте. Из рукотворной пещеры, куда удалился Рио, мелькнул свет и вскоре он выбрался из нее спрыгнув в грот, находившийся на полметра ниже.

– Все чисто, – доложил он в полный голос. – Камер, датчиков движения, растяжек не обнаружено.

Борис громко вздохнул с нескрываемым облегчением еще раз отругав себя, что мог своими действиями все испортить, окажись все эти ловушки на его пути, когда он бродил по пещере, совершенно не думая о возможной угрозе в этом лице.

– Ты далеко пролез? – спросил командир из темноты.

– До развилки.

– Борис, помнишь, как идти дальше?

– Без меня не сориентируетесь?

– Сориентируемся, – вздохнул Андрей, пропуская мимо ушей легкий сарказм полярника. – Времени только уйдет побольше.

– А еще брать меня не хотели! Пошли, пацаны, покажу дорогу!

Борис быстро шагал по уходящему вниз ледяному туннелю. Проходя это место, у него защемило в груди – здесь сделал свой последний вдох Петр Сергеевич, возможно одна из первых жертв этой войны. Теперь от него остались только теплые воспоминания о совместных исследованиях, добрых нравоучениях и долгих разговорах на станции во время затяжных метелей. Там, на станции, в выдвижном ящике его рабочего стола, наверное, до сих пор лежит несколько блоков его крепких сигарет, которые он никогда не выкурит. У Бориса все это время не выходила из головы смерть руководителя группы. Боль была, но она оставалась приглушенной под тяжестью невероятных событий и тяжелых испытаний, выпавших на его долю и долю его друзей. Здесь же, в этом месте она обострилась, вернулась в полном, не выплеснутом объеме переживаний и тоски. Но вся эта буря осталась у него в глубине души, никак не проявив себя внешне. Он уверенно и сосредоточенно шел вперед к тем, кого еще можно было спасти.

Миновав развилку, полярник подвел отряд к округлому отверстию, по которому вниз уходила покрытая инеем лестница.

– Там внизу, у подножия этой лестницы будет дверь. Когда мы пытались бежать, она была открыта, сейчас ее, скорее всего, заварили наглухо.

– Куда ведет эта дверь? – спросил Андрей.

– В цех.

– Отлично! Если там шумно, нам будет проще ее взломать. Рио, Эйфель, спускайтесь и выясните обстановку. И всем соблюдать радиомолчание!

Без лишних слов Рио с Эйфелем нырнули вниз и быстро спускаясь по лестнице уже вскоре исчезли из виду. Андрей вынул планшет и открыл на нем карту базы. Борис с любопытством наблюдал, как солдат вращает трехмерное изображение густой паутины ходов и переходов, пытаясь сориентироваться.

– Не так-то просто понять свое местоположение в этом муравейнике. – Прокомментировал он.

– Не просто, – согласился Андрей. – Но вполне возможно. Главное зацепиться за отправную точку. Вот, смотри. – Он протянул планшет Борису и постучал по толстой линии, означавшей переход, резко обрывающийся тупиком. – Мы только что прошли по нему. Ниже идет тонкая ниточка – это вот этот спуск. Дальше просторное помещение, как ты и говорил, обозначающее цех.

– Если мы не сможем в него попасть, есть еще один туннель соединяющийся с нижним уровнем. – Борис указал на длинную черточку, уходившую под крутым наклоном. – Можно будет попробовать пробраться здесь.

– Дождемся Рио с Эйфелем, – Андрей отключил планшет закинув его обратно в рюкзак. – Там посмотрим.

Борису очень захотелось обзавестись столь подробной картой Новой Атлантиды. С ней ему было бы куда проще выйти на конспиративную квартиру Эсмеральды. Пусть это место и не было указано на карте, так как квартира находилась в неисследованных пещерах, Борис все равно с легкостью сориентировался бы от исходной точки, так как уже имел небольшое, пусть и весьма поверхностное представление о некоторых объектах и связующих их туннелях.

Снова наступила тишина и плотный густой мрак окутал солдат и полярника. Рио и Эйфель вернулись относительно быстро, вынырнув из узкой вертикальной шахты.

– Дверь закрыта, – доложил Эйфель, стряхивая с себя иней, нападавший на него со стенок шахты. – Тихо взломать не получится. Только взрывать.

– Это на крайний случай. – Ответил Андрей. – Шуметь пока рано.

В приглушенном свете единственного включенного фонаря он вновь вынул планшет и задумчиво посмотрел на экран.

– Пойдем по этой диагональной шахте, – наконец произнес он, указывая планшетом на примыкавший узкий ход. – Посмотрим, есть ли там свет в конце туннеля.

Рио, без лишних слов первым нырнул в боковое ответвление, включив свой прибор, регистрирующий наличие камер видеонаблюдения и датчиков движения. Позволив ему удалиться на некоторое расстояние, следом пошел Андрей, за ним, соблюдая необходимую дистанцию Эйфель с Джеки, а замыкали шествие Борис со Стволом. Ширина шахты позволяла идти вдвоем, и Борис решил воспользоваться случаем и поговорить с американцем.

– Как тебя зовут? – тихо спросил полярник.

В приглушенном свете блеснули глазные яблоки солдата.

– Тебе нас уже представили! – тихо бросил американец.

– Меня не устраивают ваши клички. Особенно твоя!

– Мне плевать, что там тебя не устраивает! И это не клички, а позывные на одно задание.

Борис был с американцем одного роста и почти одного телосложения, поэтому парой идти им было тесновато, так как их широкие плечи цеплялись за стены шахты.

– Пройди немного вперед, – попросил американец. – Я должен прикрывать тыл, а ты мне мешаешь.

Он многозначительно поправил свой пулемет. Борис прошагал вперед, видя, как впереди маячат фигуры солдат, а чуть дальше светилось едва различимое зеленое пятнышко прибора Рио. Отсюда было хорошо видно, как ствол шахты уходит под заметным углом вниз, словно спускаешься в метро на эскалаторе.

Через несколько сотен метров шахта сделала резкий поворот налево. Рио осторожно заглянул за угол, внимательно глядя на экран монитора. Через секунду он резко отпрыгнул в сторону и прижавшись к стене сделал всем знак выключить фонари. К Рио подошел Андрей и тихо спросил:

– Что там?

– Там кто-то есть.

– Ты что-то видел?

– Нет, но прибор зарегистрировал движение.

Скинув автомат, Андрей лег на землю и осторожно выглянул из-за угла. Ничего, только кромешный непроглядный мрак, в котором увидеть хоть что-то было просто невозможно. В этот момент Андрею показалось, что в темноте он различил две маленькие красные точки, которые быстро исчезли из виду, но из-за расстояния он не смог понять, что это было.

Борису захотелось узнать, что происходит, но американец, услышав, что полярник пошел вперед, схватил его за куртку и потянул вниз.

– Пригнись и оставайся на месте!

Решив послушаться опытного солдата, Борис присел на одно колено, устремив все свое внимание вперед. Он опасался, что их отряд мог случайно наткнуться на патруль и ему совсем не хотелось вновь столкнуться с железными монстрами. От одной мысли, что сейчас из-за угла выйдет двухметровая железная машина, его пробирал озноб. Не стыдясь, он признался себе, что ему сейчас очень страшно, что он боится этих роботов. Боится их безразличного, запрограммированного безумцами электронного мозга, где нет места жалости и страху. Он не знал, сможет ли этот небольшой отряд остановить хотя бы одного и если сможет, то как?

Через секунду страхи Бориса стали материализовываться. Он увидел зеленые сканирующие лучи, прыгающие по стенам пещеры. Крутой поворот не позволял этим лучам проникнуть за угол, но это вопрос времени. Нужно было спешить. Бросившись вперед, Борис столкнулся с кем-то из солдат, занявших позицию посредине группы. Не обращая внимания, он побежал дальше, услышав за спиной короткое ругательство. Плотный свет зеленых лучей отражался от стены пещеры, создавая вокруг себя иллюзорное сказочное свечение, в котором можно было разглядеть очертания лежавшего Андрея и сидевшего Рио.

– Что это такое, черт возьми! – громко прошипел Андрей, когда Борис осторожно подполз к нему.

– Надо уходить! Это патруль! Они засекли нас!

– Бежать уже поздно! В узком туннеле нас легко перестреляют. – Андрей вытащил из нагрудного кармана небольшую гранату. – Занять оборону!

Рио отошел дальше и, встав на одно, колено взял на изготовку автомат. В наступившей тишине можно было четко расслышать приближающиеся тяжелые шаги железного патруля, становившегося все ближе. Они знали, что за углом кто-то есть и шли выяснить, кто это мог быть. Борис зачем-то достал свой пистолет с единственным патроном в стволе. Он сам не знал, для чего сделал это, но ощущение оружия в руке немного успокаивало.

– Ты еще здесь?! – прошипел Андрей. – Иди отсюда!

– Граната тебе не поможет, – бросил Борис. – Отступаем!

– Не командуй!

Андрей осторожно выглянул из-за угла и в ту же секунду на его лицо упал внимательный луч зеленого лазера. Протарахтела пулеметная очередь – патрулю хватило мгновения, чтобы узнать, что перед ними непрошенные гости и открыть огонь. Крупнокалиберные пули раскрошили выступающий угол каменной породы, которая острыми осколками рассекла Андрею лицо в нескольких местах. Его спасла реакция, иначе его мозги были бы размазаны по стенам пещеры.

– Уходим! – Андрей быстро подскочил на месте, поднимая за шиворот полярника. – Там какая-то хрень надвигается! И их там двое!

Толкнув Бориса назад, он бросил гранату за угол и побежал следом за ним. Из-за угла полыхнула яркая вспышка, сопровождающаяся раздавшимся грохотом, оглушившим людей. Сквозь звон в ушах Борис расслышал, как Андрей зовет американца. Тот среагировал быстро, выбежав на передовую со своим крупнокалиберным пулеметом. Неизвестно, нанес ли взрыв роботам повреждения, но, когда они синхронно вышли из-за угла, люди были готовы отразить атаку.

Пулемет американца тяжело загрохотал. Ему подпевали автоматные очереди остальной группы неся смертельный шквальный огонь. От бронированных тел железных монстров пули отлетали в разные стороны высекая яркие искры – это заставило их остановиться и открыть ответный огонь. Одного из солдат отбросило в сторону, и он упал на спину, не издав ни звука. Борис лежал на полу и смотрел за происходящим приподняв голову, продолжая сжимать в руке бесполезный пистолет. Плотный пулеметный огонь все же возымел действие: один из роботов неуклюже завалился на бок прекратив стрельбу, второго развернуло на сто восемьдесят градусов – сделав несколько шагов, он ударился об стену и с тяжелым грохотом упал на спину. Борис не слышал шума от его падения из-за беспрерывной стрельбы, но очень хорошо его представлял.

Тишина наступила так же резко, как и открывшаяся стрельба. Все смотрели на поверженных титанов.

– Охренеть! – выругался Ствол, не спуская округлившихся глаз с лежавших машин, все еще держа их на прицеле, готовый в любую секунду возобновить огонь из раскаленного пулемета. – Что это за чертовщина?

Никто не был уверен, что они обезврежены, опасаясь к ним подходить. Первым на это решился Борис. Сжимая в руке подаренный Эсмеральдой револьвер, он перешагнул через неподвижно лежавшего Эйфеля и уверенно подошел к роботам. Никто из солдат не пытался его остановить, молча наблюдая за его действиями. Один из поверженных призраков лежал на боку, упершись о каменную стену головой, отчего она вывернулась под неестественным углом. Борис разглядел на его теле множественные повреждения от пуль. В некоторых местах они пробили бронированный панцирь, разорвав металл и обнажив механические внутренности. Его глаза все еще горели тусклым красным светом, становившимся с каждой секундой все более слабым. Рядом, на спине, лежал его напарник – он был ослеплен – пули разбили камеры его окуляров, пробив защитное стекло. От обоих исходил едкий запах отдаленно напоминавший запах машинного масла и подгоревшей проводки. Они не так уж и страшны, подумал Борис, но бесспорно опасны.

– Вы их ликвидировали! – объявил он, констатировав смерть машин, если это слово было к ним приемлемо. – Нам надо убираться отсюда, пока не подошла подмога.

– Так и сделаем, – согласился Андрей, вытирая кровь с лица. – Но сначала помощь раненым.

– Эйфель убит, – сообщил Рио, склонившись над распластавшимся французом. Пуля угодила ему практически точно между глаз, вылетев со стороны затылка вместе с частью черепной коробки и ее содержимого. Джеки был легко ранен в плечо, остальные не пострадали.

Андрей подошел к Борису и присев на корточки, внимательно изучил роботов.

– Только крупнокалиберные пули… – тихо произнес он, проводя пальцем по краю рваного металла, края которого оставались еще горячими. – От автоматов, даже с такого расстояния, только вмятины.

– Это облегченная версия, – уточнил Борис, вспомнив короткий ознакомительный курс от Эсмеральды. – Роботы-разведчики или роботы-патрули. Минимальная защита для возможности более быстрого перемещения. И минимум вооружения. Их преимущество – мобильность. Будь на их месте хотя бы один робот-штурмовик – нам было бы не выжить. Они сильнее защищены и в разы лучше вооружены – как по количеству стволов, так и по их мощности и скорострельности. Имеются еще и отдельные подвиды, вооруженные ракетами. В тандеме с хорошо обученными солдатами это сокрушительная сила.

– Все серьезнее, чем я думал, – со вздохом ответил Андрей, поднимаясь на ноги. В его глазах читалась задумчивость с примесью растерянности.

– Тебе не кажется, что этого более, чем достаточно, чтобы вернуться на базу и доложить о всей серьезности положения? – спросил Борис. – Мы раскрыты.

– Боюсь, что на этот раз ты прав…

– Я с самого начала был прав, только вы слушать не хотели.

– Мы выполняем приказ! – Андрей словно оправдывался перед самим собой.

– Ваш агент просил ввести режим «Апокалипсис», – напомнил полярник. – Он знал, о чем говорит. Ваше руководство, как я понимаю, так и не приняло его! Не поверило!

В полумраке возникла долгая пауза, показавшаяся в этих обстоятельствах бесконечной.

– Предлагаю убираться отсюда, – произнес Андрей. – Мы не смогли проникнуть на базу незамеченными и затеряться среди таких же солдат. Нас обнаружили гораздо быстрее, чем мы смогли предпринять хоть что-то.

– Я с самого начала говорил о бессмысленности подобной операции! – вставил Борис. – О какой разведке могла идти речь, когда вашему руководству и так была предоставлена вся необходимая информация!

– Они боялись дезинформации! Теперь я лично буду требовать начала военной операции и сам с удовольствием приму в ней участие чтобы поквитаться с этими машинами.

– Глупо мстить железяке. Они не испытывают к нам ненависти, не получают удовольствия убивая нас.

– Но остановить их надо так или иначе. – Андрей еще раз посмотрел на лежавших роботов. – Как быстро может подойти подмога?

– В любую секунду.

– Тогда уходим как можно скорее! Борис, – обратился Андрей, – помоги мне снять с Эйфеля маскировку. Теперь ты будешь за него, раз решил идти с нами. И возьми его автомат с запасными магазинами и гранаты. Я покажу, как всем этим пользоваться.

– Я умею, – ответил полярник, облачаясь в белый маскировочный комбинезон француза. Его капюшон был залит кровью с прилипшими к ней волосами, вырванными вылетевшей пулей. Борис смахнул остатки крови перчаткой, но получилось, что он ее только еще больше размазал.

Андрей помог ему закрепить гранаты в специальных кармашках, после чего подошел в последний раз к лежавшему на каменном полу Эйфелю. Встав рядом с ним на одно колено и закрыв его глаза, смотревшие куда-то в бесконечность, попрощался навсегда с боевым товарищем, которого пришлось оставить здесь. Остальные быстро повторили прощальный ритуал. После, Рио помог Джеки наскоро перевязать раненое плечо поверх одежды бинтом из переносной аптечки. Американец вставил в пулемет новую ленту готовый к очередной схватке.

– Еще один такой бой, – произнес он на ходу, – и я выбрасываю свой пулемет. Не ожидал, что так быстро истрачу его боезапас.

– Есть еще гранаты, – напомнил Джеки. – Хватит, чтобы закидать ими еще парочку таких же.

– А как быть с остальными? – спросил Борис, но его вопрос остался без ответа.

Вытерев с лица кровь рукавом, продолжавшую сочиться из раны в щеке, Андрей повел отряд за собой. Обратный путь был утомительным, но привыкшие к физическим нагрузкам солдаты легко преодолевали крутой подъем, стараясь быстрее уйти подальше от спешащей к патрулю подмоги и выбраться из грота. Борис шел последним, заметно отставая, постоянно оглядываясь назад, опасаясь увидеть огни фонарей преследующих их солдат. Он с нетерпением ожидал, когда же кончится этот подъем, забиравший у него последние силы. Несмотря на усталость, он продолжал думать о том, как ему выбраться из этих пещер в подледный город. Стычка с патрулем резко сократила его надежды, снизив шансы практически до нуля. Вышло так, что они только растревожили опасный улей, выдав себя с головой. С другой стороны, хорошо, что это случилось сейчас, когда для отряда еще оставалась возможность отступить. Но только не для него, решившего идти до конца.

Смог бы он самостоятельно проникнуть тем же путем, только тихо и без боя? Скорее всего да. Смог бы незамеченным пройти через весь город, не привлекая к себе внимания? На этот вопрос ответить было невозможно. Мешали ему солдаты или наоборот, спасали жизнь, понять было сложно.

Добравшись до развилки, отряд остановился. Обученные солдаты прислушались ко звукам в наступившей тишине – но ее пока никто не нарушал, как и темноту, окружившую их, как только были выключены все фонари. Борис молчал, пытаясь отдышаться. Ему не терпелось задать вопрос, как быть дальше, но молчал, понимая, что сейчас не стоит нарушать тишину, способную сообщить очень многое тренированному уху.

В резко уходящем вниз туннеле послышались голоса, тяжелые шаги и отблески фонарей. Пришла подмога, бросившаяся в погоню за нарушителями, проникшими на чужую территорию.

– Уходим! – приказал Андрей. – На выход!

Борис растерялся, не зная, что теперь ему предпринять. Если он уйдет с солдатами, второго шанса вернуться сюда уже не будет. Армия Атлантов усилит патрулирование верхних уровней, возможно даже вернет прежний, летний режим тотального контроля. А если остаться, значит обречь себя на верную гибель. Оставалось признать, что надежды на то, что он проникнет в город и разыщет там Эсмеральду и поможет Мише продержаться до прихода помощи, оказались еще более беспочвенными, чем он предполагал. Он знал, что это невозможно, но гнал эту мысль подальше, не желая мириться с той реальностью, которая его совсем не устраивала.

Пробежав до развилки за считанные минуты, первым за угол бросился Рио и, стукнувшись головой о железную грудь отлетел назад. Из-за угла вышло три робота, поднимая руки, снабженные пулеметными стволами, но огонь открывать они не торопились. Путь к спасительному гроту оказался заблокированным! Один из них схватил за горло Джеки и сжал его неумолимой гидравлической хваткой. Китаец попытался высвободиться, используя всевозможные приемы, нанося удары, как руками, так и ногами, ставшие бы для обычного человека смертельными, но только не для этого непоколебимого титана, приподнявшего его над землей на добрый метр. Открывать огонь было недопустимо, как и использовать гранаты. Солдаты медленно отступали, держа роботов на прицеле.

– Бегите! – прохрипел Джеки, насколько позволяло сдавленное горло и извернувшись, вынул гранату из кармана.

Из прилегающего туннеля бежали солдаты Новой Атлантиды, но сдаваться никто не собирался. Желая прикрыть отступление своих, Черный Ствол, ругаясь на родном языке, открыл огонь, выкашивая ряды наступающего противника. Кто-то выстрелил из глубины туннеля из гранатомета, разнеся американца на части и искорежив его любимый пулемет. Погасив очаг сопротивления, Новые Атланты бросились в атаку. Теперь путь к спасению был только один – вниз по лестнице. Первым туда бросился Борис. Не переставляя ноги, а скользя ими по перилам он быстро летел вниз. Следом спускался кто-то еще. Через секунду раздался взрыв, тяжело ударив по ушам в узком колодце. Лестница задрожала, сверху посыпалась пыль и мелкие камушки. Послышались выстрелы. Борис поднял голову и увидел, как один из солдат, задержавшись у самого края колодца метает в проход гранаты, прикрывая отступление – это был командир. Гранаты закончились, и Андрей стал быстро спускаться вниз. В узком круге колодца над его головой возникли силуэты двух железных машин, направивших на него крупнокалиберные стволы. Командир, держась одной рукой за перила лестницы и упершись спиной в стену, открыл отчаянный огонь по врагу. Это позволило Борису и следующему за ним человеку добраться до самого дна, но он сам был обречен – две короткие очереди прошили Андрея насквозь в нескольких местах, и он полетел вниз, поочередно ударяясь об узкие стены колодца и лестницу, пока изуродованный падением и пулями не упал на самое дно. Борис и следовавший за ним Рио успели отойти в сторону спасаясь от падающего тела и свистящих пуль.

– Мы покойники! – сообщил Рио, вынимая гранату из нагрудного кармана. – Живым я им не дамся!

– Не горячись! – Борис схватил руку солдата в которой тот сжимал гранату. – Успеешь!

Полярник подскочил к лежавшему в неестественной позе Андрею и стал стягивать с него походный рюкзак, надеясь, что предмет его поиска цел и еще способен нормально функционировать. Сверху быстро спускались солдаты армии Новых Атлантов – еще секунда и они будут здесь!

– Прикрой меня! – крикнул Борис, указывая вверх, откуда на них надвигалась смертельная опасность. Обученного Рио не пришлось просить дважды. Не высовываясь за края колодца, а только выставив автомат, он открыл огонь. Послышались крики и визг отлетающих рикошетом пуль. Лестница задрожала, сверху посыпался иней и куски выбитой породы, послышались крики раненых людей. Борис наконец нашел то, что искал. Это была электронная карта Новой Атлантиды. Проверять ее работоспособность не было времени. Радовало то, что внешне она была не повреждена. Борис засунул ее в глубокий внутренний карман, зафиксировав его маленькой пуговичкой. Рискуя жизнью, он осторожно выглянул из-за края колодца, чтобы посмотреть, как близко их преследователи. Он разглядел, как где-то в середине пути мечутся огни фонарей и раздается ругань солдат на всех языках мира. Один из них висел вниз головой зацепившись ногой за лестницу, перекрывая собой проход остальным.

– Отличный выстрел, Рио!

Рио осторожно взглянул вверх, желая полюбоваться плодами автоматной очереди, выпущенной по врагу. Его лицо резко изменилось, словно он увидел привидение и схватив Бориса бросился в сторону. На землю стали падать гранаты. Бросок к двери занял менее секунды, но за это время Борис вспомнил о том, что дверь была заперта, когда сюда первый раз спускались на разведку Рио с Эйфелем. Он успел представить, как они стукнутся об нее, но она легко выдержит их последний отчаянный натиск. Затем станут взрываться гранаты, взрыва которых они уже не услышат.

Дверь отлетела в сторону, так как на этот раз оказалась открытой: возможно через нее входили солдаты, не заперев за собой для возможных маневров и оперативного введения в бой подмоги. Борис с Рио кинулись в разные стороны спасаясь от смертоносных взрывов. Они раздавались один за другим. Не находя места в узком колодце, взрывная волна устремилась в цех, снеся с петель открытую дверь, оглушив лежавших на полу мужчин. Стоявшая рядом груда ящиков разлетелась шрапнелью по всему цеху. Борис пытался прийти в себя, когда почувствовал, как его кто-то поднимает уверенным рывком с пола. Опытный Рио знал, что надо уходить отсюда как можно быстрее. Он что-то кричал Борису указывая вперед, но тот не слышал его из-за звона в ушах. Рио был прав – здесь скоро соберется половина армии со своими верными сверхразумными железками!

Борис хорошо знал эти места, поэтому вырвавшись вперед, повел Рио за собой. Через станки и поднятую от взрывов пыль, полярник разглядел солдат, осторожно пробиравшихся к двери, ведущей к колодцу. Путь был отрезан. Мужчины запрятались за неработающим станком, в затемненной части цеха. Перепуганные рабочие лежали на полу прикрыв голову руками, боясь пошевелиться. Станки продолжали функционировать, работая в холостом режиме. Рио оглянулся назад и вновь приготовился дать последний бой. Борис совсем не собирался умирать. Тем более сейчас, когда у него была карта. Мозг работал быстрее, чем меняющаяся ежесекундно обстановка.

– Снимай маскхалат, но не выбрасывай! Он нам еще пригодится! – приказал он Рио. – Автомат оставь здесь, возьми только гранаты.

– С ума сошел! Я буду биться до последнего патрона! – Рио непонимающе посмотрел на Бориса. Увидев решимость и непоколебимую уверенность на его лице он все же спросил: – Ты что задумал?

– Смотри! – Полярник бросил одну за другой две гранаты в сторону работавших станков и с криком бросился бежать, поднимая неконтролируемую волну паники. Рио бросился за ним. Грохот взрывов и начавшийся пожар перепугал рабочих еще больше, выведя из охватившего их оцепенения, и они побежали к выходу опасаясь новых взрывов и разгорающегося пожара. Со всего цеха собралась приличная толпа в которой смогли легко затеряться Рио с Борисом, своими криками добавляя еще больше паники. Несмотря на смертельно опасное положение, в котором оказался Борис, он разглядел, как из своего кабинета, с выбитыми от взрывов стеклами, выскочил перепуганный Петрович, бежавший через две ступеньки. Быстро спустившись по лестнице, он поспешил к выходу за остальными. Судя по его расторопности, он полностью восстановился после полученной травмы. Толпа, как песок через сито пробегала сквозь ряды вооруженных солдат, растерянно целившихся куда-то в глубину цеха, где занимался пожар, выискивая взглядом вооруженного противника. Едкий дым быстро заполнял пространство удушливыми густыми волнами, резал глаза. Солдаты были вынуждены уступить место подоспевшим пожарным, которые тянули за собой длинные шланги. Борис опасался, что его узнают коллеги и это может привлечь внимание стоявших на выходе надзирателей, но возникший переполох и задымление помогли Борису с Рио вырваться из окружения.

– Ты куда?! – Рио схватил Бориса за рукав.

– Здесь есть место, где мы сможем надежно спрятаться.

– Далеко?

– На самом дне, в глубине города.

Рио резко остановился. Мимо пробежали рабочие, некоторые из них оказались ранены прогремевшими взрывами и охватившим цех пожаром.

– Мы должны выбираться отсюда, пока недалеко ушли от поверхности, а не уходить еще дальше в глубь!

– Сейчас это невозможно! Ты что, не видишь! Сюда стянули пол армии.

Рядом пронесся еще один отряд, чтобы уничтожить проникшего на территорию врага, подтверждая слова Бориса. Это немного отрезвило Рио, сообразившего, что ему лучше послушаться опытного полярника.

Никто не обращал в этой суматохе на мужчин внимания, позволив им в прежнем облачении уйти от места событий дальше в город под видом солдат Новой Атлантиды.

Проникновение на территорию вооруженных людей вызвало в рядах атлантов переполох. В результате боевого столкновения они вновь понесли неожиданные потери в живой силе. Была приостановлена работа одного из цехов, где из-за взрывов и возникшего сильного пожара оказались повреждены станки, нарушена система вентиляции и подача электричества, ранены рабочие предприятия. Вторжение повлияло на моральный настрой всего населения, как преданных Новой Атлантиде, так и на тех, кто томился в рабстве и уже не мечтал когда-либо выбраться отсюда. Новости молниеносно распространились по всем, даже самым отдаленным уголкам, пошатнув веру в полную безнаказанность и легкость, с которой планировалось захватить весь мир. Никто не ожидал атаки, пусть и малочисленного отряда, в условиях наступившей полярной ночи. Это заставило собраться в срочном порядке все руководство Новой Атлантиды.

Хорошо освещенный зал был погружен в напряженную тишину. В центре стоял большой длинный стол из орехового дерева, свободно вмещавший девятерых мужчин. Такое масштабное заседание руководящего состава говорило о необходимости в срочном порядке решать возникшие вопросы, пока они не переросли в серьезные проблемы.

Во главе стола сидел угрюмый пожилой человек – лидер движения Новые Атланты профессор Виноградов.

Профессор Виноградов еще до самоизоляции секретной базы руководил исследовательской деятельностью будучи ведущим ученым по изучению континентальной Антарктиды, и одним из первых наткнулся на Кристаллы Атлантов. Расшифровав вместе со своими коллегами импульсы, идущие от них, он быстро сообразил, как можно использовать полученные несметные сокровища в виде знаний древней цивилизации и бесконечной энергии. Но одному ему было не под силу организовать столь дерзкий проект. К несчастью он нашел единомышленников, горячо его поддержавших. Для переустройства секретной научной базы в сверхсекретный военный город ему был нужен опытный солдат. Из-за ценнейших находок и важных для всего человечества открытий, база охранялась небольшим гарнизоном, во главе с полковником Вейбером, который упустить такой шанс просто не мог. В одночасье из полковника небольшого гарнизона он превратился в главнокомандующего одной из самых сильных армий мира.

Вейбер запрашивал все больше подготовленных солдат с Большой земли ссылаясь на напряженную политическую обстановку в мире. По его просьбе было доставлено несколько десятков легких танков, специально модернизированных для несения боевой службы в экстремальных условиях. Тогда это ни у кого не вызвало подозрений, наоборот, считалось вполне логичным и обоснованным. И все же, несмотря на пополнения как в живой силе, так и в технике и оружии, этого было явно недостаточно, чтобы захватить мир. По секретным каналам была организована доставка добровольцев – это была разношерстная, многонациональная толпа наемников жаждущих легкой наживы. Благодаря строгой, а где-то и жестокой дисциплине, полковнику Вейберу удалось сколотить весьма неплохую армию, состоявшую из нескольких тысяч солдат. И теперь эта армия поддерживалась бесстрашными роботами, которых сотнями изготавливали в подземных цехах.

Связями и организацией теневых поставок продовольствия, оружия, материалов, живой рабсилы и прочего, занимался очень энергичный (каким, впрочем, и должен быть человек в этой непростой должности) мистер Элл. Он закачивал в этот новый расширяющийся мир все, что только могло пригодиться с учетом развивающейся инфраструктуры большого города. И только когда гарнизон насчитывал тысячи солдат, а склады были до отказа забиты продовольствием и горючим, заводы снабжены станками и материалом, госпиталя укомплектованы медперсоналом и лекарственными препаратами, провозгласившие себя Новыми Атлантами отреклись от мира, чтобы иметь возможность в течение года как следует подготовиться к его же захвату.

– Какие мы делаем выводы, господа? – окинув взглядом собравшихся спросил профессор.

– Выводы неутешительные. – Поднялся со своего места Вейбер. Он взглянул на лежавший перед ним лист бумаги и продолжил: – В результате вооруженных стычек мы потеряли убитыми тринадцать солдат и двух призраков. Знаю, что это мелочи. Впереди нас ждут более кровопролитные сражения. Проблема в том, что мы стали терять людей и машины еще до начала боевой операции внутри нашего города, в том числе на засекреченных территориях. Проанализировав сложившуюся обстановку, должен вам сообщить, что скорее всего наши грандиозные, далеко идущие планы стали известны мировому сообществу. Если внутренние вооруженные столкновения мы связывали с побегом пленных и их вооруженному сопротивлению при поддержке вражеского шпиона, то последняя атака была явно извне.

Осмотрев трупы убитых диверсантов, мы можем с уверенностью заявлять, что это хорошо подготовленные люди, проникшие на нашу территорию с целью диверсий, разведки и дестабилизации обстановки.

– Сколько их было? – поинтересовался профессор.

– Обнаружено четыре тела. Но есть подозрения, что неустановленному числу диверсантов все же удалось скрыться на нашей территории.

– Очень плохо. Какие меры предпринимаются для выяснения этих предположений и ликвидации проникших, если таковые есть?

– Профессор, у каждого проверяется допуск на перемещение по территории.

– Как идет поиск бежавших полярников и их пособников?

– К сожалению, пока безрезультатно. – Отчитавшись, генерал Вейбер сел на свое место.

– Бежавшие полярники и небольшая группа диверсантов не в состоянии помешать нам, – начал мистер Элл, не вставая с места. Его роста было вполне достаточно, чтобы выступать сидя – высокий, худой, он словно не мог справиться с бурлящей в нем энергией, которая казалось его иссушает. Но это было обманчивое впечатление.

– Меня волнует другое, – продолжил он, обращаясь к Вейберу, уложив на стол свои длинные худые руки, замкнув их в замок таких же тощих пальцев. – Если общественности известно о нас и наших планах, остаются ли у нас шансы на молниеносный захват мира?

– Вторжение на нашу территорию еще не говорит о том, что там, – Вейбер указал куда-то в неопределенном направлении, – стало известно о наших планах. Скорее, это была еще одна разведка. Как вам известно, после нашей самоизоляции с внешнего мира предпринимались неоднократные попытки проникнуть сюда. Думаю, это очередная, заранее обреченная на провал, последняя попытка что-то выяснить о нас. Зима наступила, и мы можем смело поздравить друг друга с тем, что ближайшие полгода нам никто не будет досаждать этими смешными поползновениями.

– Здесь я с вами согласен, – профессор Виноградов задумчиво стучал пальцем по столу. – И все же, мистер Элл задал весьма насущный вопрос – если допустить, просто допустить, что миру стало известно о наших планах и о боевых единицах, что мы имеем в своем арсенале, это может повлиять на ход предстоящих сражений?

– Нет, не может. – Уверенно ответил Вейбер. – Мы уже обсудили этот вопрос с моими коллегами и пришли к единому мнению, что теперь это уже не будет иметь какого-либо значения. Даже если и допустить этот маловероятный сценарий, помешать нам в условиях полярной ночи просто невозможно. К рассвету мы выступим всей своей армией, и никто не сможет помешать нам.

– Ваш оптимизм меня подбодрил, – признался мистер Элл. – И тем не менее я свяжусь со своими агентами и потребую у них отчета о творящихся в высших кругах настроениях и насколько они информированы. К счастью, как вам известно, среди моих людей есть даже президенты.

Мистер Элл самодовольно улыбнулся. Он был уверен в себе и в успехе дела, которому он решил посвятить себя без остатка. Открывающиеся перспективы могли вскружить голову кому угодно. Передел мира и превращение его в единое тоталитарное государство, где он будет на самой вершине огромной иерархической пирамиды придавали ему еще больше сил и заставляли уверенно смотреть в ближайшее будущее. Ни один революционер, диктатор и завоеватель за всю историю человечества не был так близок к осуществлению своей мечты как он. Мистера Элла совершенно не смущало, что завоеванный мир они поделят на троих. В его планах было единоличное правление всей планетой, чего он мог вполне добиться. И это был не бред фанатика, не иллюзии душевно больного человека, а холодные расчетливые мысли умного и практичного деятеля, подкрепленные реальными силами, способными перевернуть этот изживший себя, по его мнению, мир.

Дальше разговор зашел о текущих делах Атлантиды. Заместители подробно отчитывались о прошедшей неделе, называя длинные скучные цифры, но так необходимые в отчете. Рассказывали о настроениях рабочего класса и армии, подготовке к вторжению и усилению темпов производительности боевых машин. Случившееся вторжение не произвело на лидеров достаточного впечатления, чтобы уделять ему особо много времени. Последовали всего лишь наставления и корректировки для нижестоящих органов, требуя от них более внимательной работы на внешних рубежах Атлантиды.

Михаил жадно пил горячий чай обхватив кружку обеими руками. Каждый глоток приносил самое настоящее наслаждение, блаженным теплом разливавшееся по всему организму. К еде он не притронулся, хотя Эсмеральда настоятельно просила его поесть.

– Сначала горячий сладкий чай, – ответил он, даже не взглянув на еду, которую женщина разложила перед ним на столе. – Я так устал глотать эту ледяную воду с реки! Вернусь домой – ни глотка холодного лимонада не сделаю даже в самый жаркий день!

Эсмеральда устало сидела рядом, держа в руке небольшой термос с горячим чаем, постоянно подливая в быстро пустеющую кружку Михаила. Ее не было больше недели и это был первый визит с тех пор как Борис ушел на поверхность.

Большую часть времени Михаил проводил на улице, тепло закутавшись в куртку. Он сидел на берегу слушая в темноте плеск воды и завидовал реке, свободно бегущей по своим делам, не обращавшей внимания ни на время, ни на расстояния. У нее нет конечной цели, размышлял полярник, коротая целые дни бесконечных часов ожидания. Иногда ему хотелось прыгнуть в эту ледяную воду, отдав ей в попечение свое тело, чтобы она несла его туда, куда посчитает нужным. Лишь бы подальше отсюда, куда угодно – только подальше отсюда.

Первое время Михаила часто беспокоили чьи-то голоса, доносившиеся с улицы. Иногда они были настолько явными, что ему начинало казаться, что кто-то тихо разговаривает под самой дверью. Тогда он тихо подкрадывался к двери и прислушивался, но голоса смолкали, словно потревоженные его неосторожными движениями. Так повторялось достаточно часто. Иногда слышался явный плеск весел и все те же неразборчивые голоса. Михаил догадывался, что это игра воображения, подкрепленная многоголосым плеском воды, многократно отраженным от стен пещеры. Он не верил в подземных духов, и не боялся этого явления, давая ему исключительно научную оценку, опасаясь лишь того, что эти звуки могут притупить его бдительность и он не сможет вовремя распознать реальной угрозы.

Когда появилась Эсмеральда, Михаил был рад видеть ее живой и невредимой. Она просила прощения, что не смогла прийти раньше из-за накалившейся обстановки, так как это было слишком рискованно. Михаил видел, что она переживает за него, едва оправившегося после полученных ранений. И оба переживали за Бориса, пребывая в полном неведении о его судьбе. Они знали только то, что он смог безопасно выбраться на поверхность, иначе Эсмеральде стало бы известно если бы его схватили при побеге. Это означало что ему удалось выбраться, но совсем не означало, что он смог дойти до цели. Расстояние было слишком большим. Больше всего Эсмеральду угнетал тот факт, что она ничего не узнает о его судьбе до самой весны, даже если он благополучно добрался до чилийской базы и сообщил все, что должен был сообщить. В это время года о военной операции не могло быть и речи. Значит оставалось только ждать.

– Эсмеральда, – обратился Михаил, допив вторую чашку чая. – Я больше не могу здесь находиться.

– Знаю. Но ничем не могу сейчас помочь тебе. Я могла бы попробовать вывести тебя на поверхность так же, как и Бориса, но если у него и был хоть какой-то шанс, то в твоем случае это будет самоубийство.

– Нет, я не про побег. Я много думал, находясь здесь, почти в полной тишине и кромешной темноте, что могу быть еще полезен. Может я смогу помогать тебе, затерявшись в толпе. Готов на любое, смертельное задание! Я не выдержу здесь до полярного утра.

– Ты должен дождаться помощи. Ради жены, сына. Они ждут тебя! Смертельное задание! – ухмыльнулась женщина. – Твое появление в городе уже смертельно опасно. Интересно, сколько ты сможешь продержаться, пока тебя не схватит патруль? И что за задания ты собрался выполнять?

– Нам надо подорвать всю систему – от производства роботов, до уничтожения провизии и топлива.

– Если честно, мне самой это сделать было бы гораздо проще. Но одноразовая диверсия малоэффективна. Нам нужен бунт. Чтобы каждый, кто находится здесь против своей воли поднялся против своих рабовладельцев. Только организовать восстание очень непросто. Я осторожно, очень аккуратно зондировала эту зыбкую почву под видом выявления и предотвращения возможных мятежей, и в итоге поняла, что организованно и одномоментно поднять даже решительно настроенных, а такие есть, невозможно.

– Из-за тотальной слежки за каждым?

– Да, ты прав. Даже в вашей дружной сработанной команде вы столкнулись с предательством, что говорить про людей, которые друг друга почти не знают и видят в каждом доносчика.

– Что нового тебе известно про Дмитрия? – Михаилу было интересно узнать про своего коллегу, который для него пропал без вести после неудачного побега. Он очень хотел встретиться с ним, поговорить, узнать, как ему живется по ту сторону баррикад.

– Он получил должность в одной из научных лабораторий где теперь успешно работает на благо Новой Атлантиды как зарекомендовавший себя с хорошей стороны сотрудник.

– Ты его видела? – Михаил раздраженно поднялся с места. Это была болезненная тема, но не коснуться ее он просто не мог. – Разговаривала с ним?

– По работе мы ни разу не сталкивались, так как сферы нашей деятельности нигде не пересекались. А встретиться и пообщаться с ним в дружеской обстановке мне как-то не приходило в голову.

– Я тебе верю Эсмеральда, но мне до сих пор не верится, что Дмитрий мог так поступить.

– Мы уже обсуждали эту тему. Дмитрий прошел через настоящий ад, выгораживая вас до последнего, но был сломлен. Подумай об этом, если хочешь. – Эсмеральда поднялась с места и подошла к двери накидывая куртку. – Мне пора. Вынуждена тебя снова оставить здесь на неопределенное время.

Михаил вышел за Эсмеральдой чтобы проводить ее и помочь спустить лодку на воду.

– К поганому чувству на душе присоединилось отвратительное ощущение, ущемляющее мое мужское достоинство.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эсмеральда.

– Чувствую себя иждивенцем, живущим за счет женщины. – Присев на корточки, Михаил держал лодку, не позволяя течению унести ее. – Ты рискуешь каждый раз, когда приходишь сюда, чтобы я не умер с голоду…

– Ты не прав. – Остановила его Эсмеральда. – Мне нравится приезжать сюда, зная, что здесь меня с улыбкой встретит друг. Для меня этот домик всегда был надежным укрытием, где я могла спокойно перевести дух и собраться с мыслями. Это место дарит человеку силы, поэтому не растрачивай их на самобичевание, а лучше накопи для решающего броска к свободе.

Михаил задумчиво разжал руки и лодку легко понесло течение.

– Удачи, тебе, Эсмеральда.

Он привычно дождался, пока свет фонаря не скрылся за плавным поворотом, вновь оставшись в полном одиночестве.

Поставив на полку шкафа фонарь, Михаил позволил себе включить его на всю мощность, так как Эсмеральда принесла два новых заряженных аккумулятора. Он устал от темноты, окружавшей его круглые сутки, хотелось развеять ее, пусть и на короткое время.

– Устрою себе небольшой праздник, – произнес он вслух, доставая из сумки принесенную провизию: сухари, вяленое мясо и рыбу, способные храниться достаточно долго. Полярник присвистнул, насчитав десять банок тушенки! Это на десять дней! А можно растянуть и на все двадцать. Откуда у Эсмеральды столько богатства? Михаил догадывался, что доставать строго ограниченный провиант не так-то просто, тем более в таких объемах, казавшихся ему сейчас промышленными. Она наверняка урезала свой паек и приобретала дополнительную провизию на честно заработанные жетоны. В сумке лежало еще две сайки свежего белого хлеба, полный пакет разноцветных леденцов и литровая фляга водки. Страшно было даже представить, в какую кругленькую сумму все это обошлось ей, особенно сейчас, когда в зимний период цены в городе возрастали вдвое. Полярник глубоко вздохнул, обхватив голову руками. Он совершенно ничего не ел последние три дня, так как закончились все его более чем скромные запасы провизии, и проявившийся было аппетит подавило чувство беспомощности, какой-то неполноценности и злости на самого себя. Почему-то именно сегодня это противное чувство накрыло его с головой, особенно остро проявившись и болезненно отозвавшись в глубине души.

Михаил сделал несколько крупных глотков прямо из горлышка фляги, после чего поставил ее на место и крепко завинтил крышкой. Вместо закуски он сделал глубокий вдох прохладного воздуха, позволив напитку самостоятельно проникнуть в пустой желудок и быстро ударить в голову. Выдержав короткую паузу, вновь приложился к фляге, как и в первый раз закусывая только свежим воздухом, которого здесь было в достатке. Алкоголь стал постепенно растворять накопившийся в душе осадок, согревая тело, смягчая острые углы самокритики. Еще минут через десять Михаил принял свое положение, пообещав, что не останется перед Эсмеральдой в долгу за проявленную о нем заботу. Взгляд его вновь упал на сумку с продуктами. Она не для того рисковала, чтобы я устраивал тут голодовки! Решительно заявил он себе и принялся раскладывать еду по полочкам в шкафу. Заполнив закрома, Михаил не спеша сервировал стол кусками нарезанного хлеба, положив на них ломтики вяленого мяса и обильно посолив – получилась неплохая пирамидка бутербродов. Последнее время он чувствовал нехватку соли в организме, иногда насыпая себе на кончик языка щепотку.

Хорошенько приложившись к фляге в третий раз, чувствуя, что уже хмелеет, Михаил стал есть приготовленные бутерброды. Несмотря на голод, он с трудом осилил два, взялся за третий, но откусив его один раз положил на место.

Решив запить сухую пищу, Михаил набрал в большую кружку проточной воды, бросил в нее горсть разноцветных леденцов, позволив им медленно таять в холодной воде. Получалось что-то отдаленно напоминавшее лимонад без газа.

– Кофейку бы сейчас… – тихо произнес захмелевший полярник. Ему безумно хотелось горячего кофе, по которому так соскучился. Он был готов, если бы только ему предложили, обменять половину своей провизии на большой термос этого божественного напитка. – Вернусь домой, целыми днями буду пить горячий кофе и чай. А я обязательно вернусь, вы только немного подождите. Я вернусь навсегда, – обращался он вслух к семье, посылая им произнесенные слова сквозь тысячи километров, через континенты и океаны. Он был уверен, что Борис дошел до базы – это не тот человек, который быстро сдается! Дошел и передал сообщение, что они живы. От этого на душе стало еще теплее и легче. – Да, – продолжил он диалог с семьей, – это будет не скоро. Но будет обязательно! Обещаю тебе, Люда, что с того момента, как сойду с трапа самолета, я от тебя с Толиком ни на шаг не отойду. Все, никаких долгосрочных командировок! Работы и в нашем институте хватает!

Отвинтив крышку фляги, он поднял ее над головой и произнес торжественный тост:

– За тебя, Борис! За то, что ты подарил надежду мне и моей семье!

Сделав несколько крупных глотков, он убрал флягу в шкаф, лениво доел надкусанный бутерброд, выключил фонарь и откинулся на кровать окруженный такой привычной темнотой. Его грела сама мысль о том, как он вернется домой и заживет другой жизнью. Как он будет все свободное время проводить с женой и сыном, как они будут совместно ездить в отпуск на теплые моря, встречаться с друзьями и радоваться тем мелочам, которые дарит семейная жизнь, от которых зависит личное счастье каждого из них. Глубоко погрузившись в эти мысли, унесшие его в далекое северное полушарие в родной город и дом, Михаил незаметно для себя уснул крепким и впервые за последнее время спокойным сном.

Часы утверждали, что он проспал долгих шесть часов и он им верил. Верил, потому что чувствовал себя невероятно бодрым и отдохнувшим. Хотелось действий, реализаций любых, самых смелых планов. Михаил впервые почувствовал силы в своем теле после ранения. Поднявшись с кровати, он заглянул в кружку и увидел, что она наполовину полная, а на дне лежат не до конца растаявшие леденцы. Покрутив ее в руке, чтобы как следует размешать ее содержимое, он услышал, как осколки конфет шуршат по железному дну. Вскоре они растворились окончательно, и он с удовольствием утолил жажду впервые за последнее время наслаждаясь тем, что вода была холодной.

Привычно выйдя из дому на прогулку, стал отмерять короткими шагами узкий пятачок суши. Прогуливался всегда в темноте от дверей дома до противоположной стены в трех метрах и обратно. Ориентиром сбоку служила тихо плещущаяся вода у каменного берега отмечавшая границы выделенной для прогулки территории. Он гулял (если это хождение туда-сюда можно было назвать прогулкой) неопределенно долго, когда расслышал посторонний шум, доносившийся из глубины пещеры. Михаил остановился, чтобы прислушаться. Он настолько привык ко всей окружающей его обстановке и звукам, наполнявшим этот участок, что возникший посторонний звук сразу привлек его внимание. Он вглядывался в кромешный мрак, но больше ориентировался на слух, так как глаза сейчас были абсолютно бесполезны. Сквозь тихий шорох воды донесся явный плеск весел, короткий, осторожный. И это была не игра плеска воды и эха! Убедившись, что сюда точно кто-то плывет, Михаил запрятался за угол дома и присел, осторожно вглядываясь в темноту. Плеск весел становился все более различимым и вот он уже разглядел тусклое свечение, пробивавшееся из-за поворота. Эсмеральда? Если это она, значит случилось что-то серьезное раз она решила так скоро вернуться. А если это солдаты, узнавшие об этой конспиративной квартире, на которой прячется беглец?

Михаил бесшумно проник в дом и не включая фонарь, на ощупь взял с полки в одну руку пистолет, а в другую гранату. Если это окажутся солдаты, он был готов дать им свой последний бой. В лодке они уязвимы, и прежде чем изрешетят его из автоматов, он успеет метнуть в них гранату. Гости, кто бы они ни были, вышли на финишную прямую. Михаил уже не мог наблюдать за ними из-за угла, так как кто-то шарил фонарем по дому, словно прощупывая его. Свет отражался от влажных стен, играл бликами воды на потолке, отчего стало совсем светло. Это точно не Эсмеральда. Михаил зажал гранату в руке. Как только нос лодки с солдатами окажется в поле его зрения, он метнет ее прямо в них и от взрыва укроется в доме, чтобы продолжить сопротивление. Наверняка они идут не одной лодкой! Возможно сюда пришла целая эскадра, чтобы пленить особо опасного беглеца. Михаил не исключал и роботов, которых могли отправить первыми, чтобы не рисковать живыми людьми.

Судя по плеску весел, лодка должна была появиться в любую секунду. Михаил просунул палец в кольцо готовый сорвать чеку. В этот момент кто-то громко позвал его по имени.

– Мишка! Ты здесь!

Короткое эхо разнеслось по пещере и замерло. Рука Михаила дрогнула и затряслась, сосредоточенное и ровное дыхание сорвалось. Он осторожно вытащил палец из кольца и аккуратно убрал гранату в карман. Может, у меня галлюцинации, и я начал слышать голоса друзей? Ну уж нет! Выпрямившись во весь рост, еще не веря собственным ушам, он вышел встречать Бориса, которого совершенно не ожидал увидеть, не исключая и тот вариант, что они вообще могли больше не встретиться по множеству причин. Тот спрыгнул с лодки, не дожидаясь пока она причалит и заключил Михаила в свои могучие объятья.

– Мишка! Живой!

– Да куда я денусь! Вот уж не ожидал тебя увидеть Боря!

Отпустив Михаила, Борис помог Рио затащить лодку на каменный выступ. Михаил только сейчас увидел, что его друг пришел не один.

– Я не мог остаться на «Атакаме», – сказал Борис. – И то что я сейчас здесь обязан в первую очередь Рио и его погибшей команде.

– И удаче. И ты и я, мы ей многим обязаны, – добавил Рио, протягивая Михаилу руку. – Тебе очень повезло с другом. Вместо того, чтобы отсиживаться в безопасности на научной станции, он шантажом заставил взять его с собой. Мы ему за это чуть морду не набили!

– Узнаю Бориса! – Михаил был счастлив видеть друга, да еще прибывшего вместе с подмогой пусть и в единственном числе. – Как же вас не схватили? – удивлялся Михаил. – Эсмеральда говорила, что по территории стало практически невозможно передвигаться.

– Сейчас там творится самый настоящий переполох. Они оказались не так хороши, как нам, гражданским показалось в начале. Когда сюда придет армия, они быстро устроят тут зачистку.

– Борис прав, – согласился Рио. – Если они так переполошились из-за маленькой группы разведчиков, то даже с роботами им не под силу противостоять вооруженным силам стран мира.

– Как Эсмеральда? Ты давно ее видел?

– Вы разминулись буквально на один день. С ней все в порядке.

– Я так за вас переживал!

Мужчины прошли в дом, Михаил по-хозяйски включил фонарь.

– А вы тут неплохо устроились, – Рио разглядывал листовой домик, словно это была большая квартира, обставленная мебелью.

– Это еще до нас смастерили. – Ответил Борис.

– Интересно. – Рио плюхнулся на кровать. – А кто такая Эсмеральда?

– Тот самый агент, который просил передать вам, что вводит режим «Апокалипсис».

– Женщина?! – присвистнул Рио. – Не ожидал. И где она сейчас?

– Как всегда на задании.

– Нам необходимо как можно скорее выйти с ней на связь и совместными усилиями прорываться к поверхности.

– Это не так просто, Рио.

– По вашим разговорам я понял, что она иногда появляется здесь, но не часто.

– Да, – ответил Михаил. – Не часто. В лучшем случае раз в неделю.

– Столько ждать мы не можем. Нам необходимо бежать отсюда как можно скорее. Воспользоваться переполохом. И лучше сделать это немедленно, пока местный спецназ не взял обстановку под свой контроль.

– Без Эсмеральды я не уйду, – спокойно проговорил Борис, серьезно посмотрев на солдата. – Ни завтра, ни послезавтра. Или с ней, или остаюсь здесь.

– Так дело не пойдет! – заявил Рио. Он вальяжно поднялся с кровати и еще раз оглядел скромное убранство дома. – Для нас нет ничего дороже времени и, если мы упустим момент, погибнем, как вся моя группа.

Борис не проронил ни слова, считая, что продолжать этот разговор для него абсолютно не имеет смысла. Рио включил планшет и принялся серьезно изучать развернувшуюся перед ним карту.

– Я вернусь за вами вместе с армией, когда они начнут зачистку. Карта поможет отыскать вас.

– Это очень полезная вещь, согласен. – Михаил по очереди посмотрел на Рио и на Бориса. – Но даже с ней нам не выбраться отсюда без Эсмеральды.

– С картой можно выбраться откуда угодно. Лично мне не нужны проводники.

– Может и не нужны, – согласился Борис, – но без пропуска тебя остановит первый же патруль. Ты потерял весь свой отряд и теперь торопишься присоединиться к ним на том свете?

– Это уже мои проблемы. И поверьте, решать я их умею. – Рио серьезно глянул на полярников исподлобья. – А вы, если не можете сделать и шага без этой женщины, сидите и ждите, пока она не проведет вас за ручку, как мамка в детский садик.

– Рио, ты точно намерен пробиваться именно сейчас? – спокойно спросил Михаил, заставив себя проигнорировать последнюю реплику.

– Я не бросаю слов на ветер. С вами или без вас, я ухожу, пока обстановка благоприятствует побегу. Я благодарен вам за все, – тихо проговорил солдат. – И считаю своим долгом быть с вами честным. Я не собираюсь никого искать. Повторяю, с вами или без, я попробую пробиться наверх.

– Что же ты не стал пробиваться сразу, как и планировал, пока был близок к поверхности? – спросил Борис. – К чему теперь подвергать себя двойному риску выбираясь с самого дна?

– Я не мог сориентироваться на местности в тот момент и адекватно оценить обстановку, – признался солдат. – Тем более нам в любом случае нужно было быстрее бежать из эпицентра событий. И раз мы с тобой смогли спуститься чуть ли не к центру Земли, сможем выйти и обратно.

– Ты никуда не пойдешь! – Борис подошел к Рио и резко выхватил у него из рук планшет. – Будешь теперь сидеть с нами до прихода помощи, которую, как ты обещал, вышлют, если вы вдруг пропадете.

Солдат удивленно посмотрел на полярника и немного помолчав, произнес:

– Ты боишься, что меня схватят и я выдам вашу нору? Можете за это не переживать и спокойно отсиживаться здесь до моего возвращения.

От этих слов внутри Михаила все вскипело, волна гнева захлестнула разум. Было понятно, что он не собирался никого обвинять в трусости и бездействии, тем более что Рио не был знаком с окружавшей его обстановкой и понятия не имел о происходивших здесь событиях. Пелена гнева постепенно спала, уступив место чистой безмятежности. Смею ли я на что-то жаловаться, кого-то обвинять и ненавидеть, подумал Михаил.

Борис несколько нервно вышел из дома. Михаил поспешил за ним.

– Как неосмотрительно было с моей стороны притащить его сюда и рассказать про Эсмеральду! – Борис не находил себе места, вышагивая по короткому выступу. – Рио прав – я боюсь теперь только одного – если он попадет в плен, а это вполне возможно, выдаст и эту конспиративную квартиру и, что еще более страшно, Эсмеральду. Это была моя ошибка. Надеюсь, он сможет выбраться отсюда или погибнуть. Я не желаю ему смерти, но так будет лучше для всех.

В доме зажегся фонарь и мужчины услышали, как Рио начал собираться в путь, напевая какую-то песенку на своем языке.

– У него чемоданное настроение, – заметил Михаил.

– Боюсь, это ненадолго. Атланты могут быстро его испортить.

Через минуту вышел Рио. Вид его был весьма воинственный: автомат болтался на плече, карманы оттягивали ручные гранаты, из-за пояса торчал пистолет, в ножнах на бедре затаился нож.

– Я готов! – сообщил он. – Последний раз спрашиваю, вы со мной?

– Нет Рио, ты не понимаешь. Я без нее не уйду! – решительно заявил Борис.

– А, – протянул солдат, – все понятно! Тут еще и чувства замешаны. Так у вас тем более ничего не выйдет. Здесь нужна холодная голова.

– Мы и с горячей головой неплохо справлялись, если ты не заметил, – ответил Борис.

– Поверьте, вам же будет лучше пойти со мной.

– Нет. – Борис подошел к солдату. – Мы остаемся.

– Дело ваше! – Рио протянул руку, но не для того чтобы пожать ее на прощание. – Давай карту.

– Она нам понадобится самим.

– Не вынуждай меня применять силу.

Михаил подошел к стоящим мужчинам, вокруг которых атмосфера резко накалялась. Ему совсем не хотелось, чтобы Борис, каким бы он сильным ни был, начал мериться силами с профессионалом.

– Боря. Отдай ему карту.

– Нет! Она нам необходима здесь для маневров.

– Она нужна мне, а не вам. – Рио был спокоен и решителен. – Я выберусь и приду за вами. За это можете не переживать. И Эсмеральду вашу тоже спасем. Для этого мы и высадились на краю света.

Борис вынул планшет из внутреннего кармана и с тоской посмотрел на него, понимая, что без карты им будет в тысячу раз сложнее в этом лабиринте предпринимать вылазки. Он проклинал Рио за его самоуверенность и свою беспомощность.

Солдат молча взял электронную карту Андрея и погрузился в лодку, Борис следом за ним, чтобы пригнать ее обратно. Михаил решил остаться на месте. Всю дорогу к берегу из пещеры мужчины молчали. Полярник был темнее тучи и в любой момент готов был разразиться громом и молниями. Рио был спокоен и казалось получал удовольствие от путешествия. Он напоминал человека, возвращающегося домой после длительной командировки, совсем не напоминая солдата, которому предстоял смертельно опасный вояж с самого дна Антарктиды до ее поверхности.

Лодка глухо стукнулась о скальный берег озера. Рио выскочил на мокрые холодные камни и обернулся. Борис сидел молча все такой же мрачный.

– Удачи, – бросил Рио и включил планшет, пытаясь сориентироваться по карте на местности. Полярник оттолкнулся от берега и двинулся привычным маршрутом преодолевая течение. В темноте еще долго был виден синеватый свет, освещавший склонившегося над картой Рио. Он постепенно удалялся, пока не исчез из виду за поворотом. Больше я его не увижу, подумал Борис и был прав.

Шел второй час, как Борис вернулся, проводив Рио. Михаил, чувствуя себя полноправным хозяином, быстро сервировал стол, нарезав хлеб, открыв по банке тушенки. Выпив водки, Борис почувствовал себя немного спокойней. Но дело было не в алкоголе. Почему-то оказавшись глубоко под землей континентальной Антарктиды, в логове хорошо вооруженных и организованных головорезов, решивших захватить весь мир, он чувствовал себя гораздо спокойней и уверенней.

– Я понимаю, как ты решился на этот отчаянный шаг, – Михаил сделал еще глоток из фляги. – Но не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, я счастлив видеть тебя, с другой, мог бы больше не увидеть никогда, отвернись от вас удача.

– Несколько дней проведенных на чилийской базе казались мучительно долгими. Ожидание выматывало меня, отбирало все силы, приводило к отчаянию. – Борис угрюмо сидел на тумбочке, пытаясь отвлечься от переживаний разговорами с другом. – Поэтому я и решился на этот отчаянный шаг. Когда нам хитростью удалось вырваться из цеха, где мы попали в окружение и едва не были убиты, я ожидал, что дальше наши проблемы будут нарастать с геометрической прогрессией. Тем более, что мы остались без оружия, если не считать пары гранат, так как автоматы пришлось бросить в цеху и незаметно выбежать из него смешавшись с толпой рабочих. Кстати! – вспомнил Борис, – Петрович жив-здоров, как и говорила Эсмеральда и даже весьма подвижен! Видел бы ты как он шустро бежал из горящего цеха!

– Очень хорошо. – Михаил облегченно вздохнул. Он часто вспоминал этот неприятный момент, крепко засевший в его голове, ругая себя за то, что разбил человеку голову, в то же время понимая, что по-другому было просто нельзя. – Как же вы прошли через полгорода и вас никто не остановил?

– Удача нам благоволила. Любой проходящий мимо офицер мог потребовать у нас пропуск или спросить, куда мы направляемся и какой приказ выполняем. Но в тот момент никто не проверял пропуска и не обращал на нас внимания из-за устроенного нами переполоха. Возможно, они решили, что их город штурмует целая армия! Всюду царила суета, я бы даже сказал что-то на грани паники, что меня приятно удивило. Ориентируясь по карте, – продолжил Борис, – мы осторожно продвигались в нужном направлении. Несколько раз мимо пробегали целые отряды солдат в сопровождении боевых роботов – огромные, из черного металла, утыканные разнокалиберными стволами и даже небольшими ракетами. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть сбитым этими машинами. Каждый раз при их виде у меня пересыхает в горле. Если хотя бы один из таких оказался на нашем пути в той пещере, я бы не сидел сейчас с тобой. Там, в коротком бою, нам удалось уничтожить двух роботов-разведчиков. Капля в море, но это только доказывает их уязвимость. И сам состоявшийся факт нашего вторжения, как и мой успешный побег, показал несовершенство системы безопасности Новых Атлантов.

Если честно, Миша, сюда мы добрались практически без проблем. Когда наконец вышли в неисследованную часть пещер, на карте высвечивалось белое пятно необозначенного сектора. Но он хорошо обозначен в моей голове, поэтому я повел Рио по узкой пещере к озеру…

Борис встал со своего места и несколько раз задумчиво прошелся взад-вперед по единственной комнате.

– За каждым углом, на всех широких улицах и узких переходах я искал глазами Эсмеральду, надеясь увидеть ее, сказать, что пришел за вами. Я понимаю, что случайно встретиться с нужным тебе человеком в большом городе практически невозможно, но ты же понимаешь, я все равно надеялся на встречу.

– Я все понимаю, – ответил Михаил. – Теперь ваша встреча не за горами.

Борис несколько рассеянно вернулся на свое место и также рассеянно принял протянутую флягу, отпив пару глотков, словно там была ключевая вода.

Большая земля. Центральный штаб.

– Прошло ровно двадцать четыре часа. – Доложил солидный мужчина, с которым Борис разговаривал по секретной линии со станции Атакама по указанному Эсмеральдой номеру. – От группы за это время не последовало ни одного сигнала.

– Для нас это и есть сигнал, – задумчиво проговорил министр обороны. – Коллеги других стран оповещены?

– Все, кто принимает участие в этой операции. Наши элитные подразделения в полной боевой готовности ждут приказа.

– Хорошо. Пора начинать действовать. Мы и так слишком долго тянули с этим! Наш визит в это время года станет для них полной неожиданностью.

– Давно пора разворошить эту базу и призвать к ответственности всех, кто дерзнул изолироваться от нас. – Согласился мужчина, горячо поддерживая свое руководство.

Эффект неожиданности был достигнут благодаря особой секретности проводимой операции. Никто кроме руководящего офицерского состава и пилотов не знал конечную цель. Солдатам был дан приказ готовиться к вылету – куда и насколько, кто противник и какие предстоящие боевые задачи им придется выполнять – держалось в строжайшей тайне. Благодаря повышенной секретности в Антарктиду удалось незаметно перебросить инженерные войска. Людей, технику, топливо, строительные материалы, всевозможный инвентарь – все сбрасывалось на парашютах с большой высоты. Инженеры в кратчайшие сроки в условиях наступившей полярной ночи смогли разбить военный лагерь с хорошо отапливаемыми казармами, госпиталем, соорудить склады для провизии, топлива, оружия и боеприпасов, установить командные пункты, оснащенные по последнему слову техники. Параллельно строился военный аэродром, способный принимать тяжелые военно-транспортные самолеты. Его обслуживал целый штат специально подготовленного персонала, включавшего в себя все структуры подразделения от диспетчеров, до техников, следивших за качеством взлетно-посадочной полосы. И только когда все было готово, в Антарктиду началась массовая переброска войск. Подобной военной операции по своим масштабам и техническим сложностям еще не было. Оставались опасения, что противник сможет помешать разбить военный лагерь на самом уязвимом этапе подготовки, но они оказались напрасными, и войска смогли благополучно расквартироваться.

Попасть в Новую Атлантиду можно было через множество ходов и изначально планировалось атаковать каждый из них одновременно, но переброшенные войска не имели достаточного количества бойцов для столь масштабного наступления. Рассматривались также и другие варианты. Например, предлагалось совершить серию ложных атак в различных местах, после чего нанести основной удар по одному из выбранных направлений. В конце концов было принято решение сконцентрировать всю имеющуюся мощь на одной точке, чтобы как можно быстрее сломить сопротивление и ворваться в город. Для решения этих задач лучше всего подходил центральный вход. Он был лучше защищен и укреплен, что создавало штурмующим дополнительные трудности, но после прорыва он позволял в кратчайшие сроки рассредоточить силы и быстро захватить узловые точки города, лишая противника необходимого маневра. Все остальные вспомогательные проходы в город, в том числе эвакуационные выходы, для этих целей не годились, так как в узких проходах было легко блокировать продвижение войск.

Зная точное местоположение центрального входа, пусть и хорошо замаскированного, правительственные войска заминировали четырехметровые ворота, искусно декорированные под скальную породу. Сохранялась угроза контрвыпада в случае обнаружения группы саперов, но затяжная метель и нулевая видимость позволили довести операцию до конца. Ворота были снесены мощным взрывом с петель, открыв недра неизвестной Антарктиды.

Сквозь искореженный, обугленный, еще горячий металл ворвалась группа захвата, чтобы укрепиться на позиции. За снесенными воротами зияла пустота и стояла неожиданная тишина. Используя приборы ночного видения, солдаты осмотрелись на местности. Их никто не встретил смертоносным огнем, словно приглашая пройти дальше и убедиться, что им ничто не угрожает и опасность оказалась вымышленной.

– Дверь взломали! – отчитался командир группы захвата по рации, глядя в открывшуюся пещеру, в которую устремили свой плотный свет установленные прожектора.

– Закрепляйтесь на занятой позиции! – Раздался голос главнокомандующего. Вместе с ближайшими помощниками он находился в штабе военной базы, развернутой в Антарктиде. На широком столе лежала детальная карта подземного города, расчерченная разными цветами со множеством тонких стрелок, направления которых должны были придерживаться штурмовики для скорейшего взятия города. Глубокая ночь по местному времени сейчас совершенно не ощущалась в этом ярко освещенном помещении, где на сосредоточенных лицах военных читалось напряжение. От первого штурма зависело очень многое.

После полученного приказа укрепиться на занятой позиции и параллельно провести дальнейшую разведку объекта, все вокруг пещеры пришло в движение. Уже не скрывая своего присутствия, со включенными фарами, стали стягиваться грузовые вездеходы. Взятый без боя вход быстро забаррикадировали подвезенными мешками с песком и бронебойными щитами с отверстиями под крупнокалиберные пулеметы. Все складывалось отлично и можно было продолжать планомерное наступление.

Разведчики осторожно углублялись в недра. Специалисты отслеживали обстановку с помощью радиоэлектроники, сканируя участки на наличие возможных ловушек. Взорванный вход остался далеко позади, а отряд разведчиков продолжал постепенно и осторожно углубляться, не встречая ожидаемого сопротивления. Наконец их фонари уперлись в наглухо задраенные стальные ворота.

– Нужно вызывать саперов. – Объявил командир группы. Задрав голову, он разглядывал ворота, словно прикидывая, сколько на них уйдет взрывчатки. Лучи фонарей скользили по металлу и стенам пещеры в поисках возможной угрозы, но все оставалось спокойным.

– За ними вообще остались живые люди? – тихо спросил подошедший солдат. Он осторожно постучал кулаком по холодному металлу. Глухой звук говорил о большой толщине и высокой прочности ворот.

– Это нам и предстоит узнать, – ответил командир, доставая рацию. – Ходят слухи, что там проводили какие-то научные эксперименты, и теперь за этими воротами нас может ожидать все, что угодно.

– Командир, не нравится мне эта тишина, – произнес один из солдат, плавно водя дулом автомата в поисках противника, но прицел равнодушно упирался в безмолвные стены и монолитную преграду.

– Отряд ноль-один, ответьте! – Командир ожидал ответа, чтобы доложить о предварительных результатах визуальной разведки, как в этот момент пещеру наполнил тяжелый грохот пулеметных очередей. Огонь выстрелов вспыхивал словно из стен и потолков, где расположились хорошо замаскированные огневые точки. Солдаты среагировали мгновенно, ответив хаотичными очередями, не дававшими никакого эффекта. Это были опытные бойцы, но они не могли поразить цель, так как просто не видели противника, оставаясь открытыми для него как мишени в тире. Отступая под шквальным перекрестным огнем, некоторым все же удалось выйти из зоны обстрела. С верхних позиций подошла подмога чтобы эвакуировать раненых из этой мясорубки. Большинство из разведывательного отряда бойцов так и осталось лежать у непреступных ворот.

Дальнейшее продвижение застопорилось. Молниеносно ворваться в город и деморализовать противника не удалось. В штабе было принято решение о приостановлении наступательной операции для дальнейшей корректировки действий. Вооруженные силы еще не представляли с чем они столкнулись и что ждало их впереди.

Новость о штурме быстро разнеслась по всей Атлантиде вызвав у жителей неоднозначную реакцию. Кто-то увидел в этом гибель своих надежд, кто-то наоборот, шанс на спасение. То, что это именно штурм, а не очередная разведка боем никто не знал и каждый верил в то, во что ему хотелось.

После трудового дня, рабочие цеха первого сектора, где работали полярники, приступили к ужину, привычно разместившись на своих местах в жилом ангаре. Но сегодняшний ужин разительно отличался от всех предыдущих и это сразу бросалось в глаза. Одни лениво ковырялись в тарелке, другие задумчиво пили чай, третьи вообще удалились в курилку, предпочтя ужину крепкую сигарету. Все началось с осторожных разговоров о возможном штурме и его последствиях.

– Никакой это не штурм! – уверенно заявлял один из рабочих, держа в руке тарелку с остывшим ужином. – Очередная разведка боем! Как в тот раз, когда диверсанты пытались прорваться через наш цех.

– Может, на этот раз точно штурм, а прошлый раз была разведка боем? – с надеждой в голосе предположил молодой парень.

– Скорее всего так и есть! – поддержал рабочий, ловко спрыгнув со второго яруса. – Теперь нас точно освободят! Вот увидите! Пришло наше спасение.

Люди стали собираться в кучку, обсуждая происходящие события.

– Ты прав, Амиго! – согласился Кинжал, получивший свое прозвище из-за того, что в тайне от надзирателей вытачивал качественные ножи. – Нам нужно пробивать путь самим, навстречу к спасению.

– Что же ты предлагаешь? – тихо спросил кто-то из толпы.

– Поднять восстание! – не понижая голос объявил Амиго, привлекая к себе все внимание. Оглядев собравшуюся толпу, он прочел в глазах некоторых коллег растерянность, в чьих-то страх и испуг. Но большинство окружавших его лиц преобразилось, став решительными, словно они были готовы идти в атаку на вооруженную охрану прямо сейчас с голыми руками.

– Вы что, с ума сошли?! – раздался дрожащий голос из толпы. – Нам нужно немного потерпеть. Не стоит именно сейчас рисковать своими жизнями, когда спасение уже так близко! Вы это понимаете?

– Доводы веские и логичные, – спокойно согласился Амиго. – Но если город возьмут штурмом, думаете нам позволят уйти отсюда живыми? Мы слишком много знаем, хоть мы и простые работяги. Каждый из нас может дать показания против наших рабовладельцев за насильственное удержание, избиения и даже убийства. Прежде чем сдаться, они прикажут расстрелять всех нас прямо в этом ангаре. Я, рискуя жизнью, открыто призываю всех вас завтра же поднять восстание.

Наступила звенящая тишина. Люди были настолько запуганы своими хозяевами, что боялись даже думать об этом, поэтому не удивительно, что произнесенные вслух слова на запретную тему отняли у них дар речи. Но Амиго было уже не остановить.

– Вспомните Педро! Он свел счеты с жизнью больше не в силах жить так изо дня в день. Каждого из нас ждет такая смерть. И если вы не решитесь на это самостоятельно, вас все равно рано или поздно пристрелят, когда вы выработаете свой жизненный ресурс или, когда мы выполним то, ради чего нас здесь удерживают. Кто-то может мне точно сказать, сколько мы будем им еще нужны? Никто не знает! Мы не знаем, чем тут занимаемся и как долго это будет продолжаться.

Горячая речь Амиго произвела свое действие на большинство собравшихся. Остальные поспешили отойти от него подальше, чтобы не быть заподозренными в причастности к восстанию, если эти безумцы и вправду решатся на этот самоубийственный шаг.

Готовые к бунту рабочие удалились в курилку, где решили провести стратегическое заседание. Они не осуждали тех, кто отказался к ним примкнуть, но потребовали от них не выходить завтра на работу, чтобы они не рисковали своими жизнями и не мешали вершить правосудие.

– Как будем обезвреживать охрану? – спросил кто-то. – Может среди вас есть мастера боевых искусств?

– Ты издеваешься! – Фрезеровщик выпустил струю дыма в потолок и добавил: – Но я с удовольствием проломлю череп заготовкой первому попавшемуся под руку надзирателю!

– А я воткну сверло в горло!

– У меня есть с десяток отличных ножей! – объявил Кинжал.

– Ножи – это хорошо. Но против автомата в руках опытных солдат они бесполезны.

– Есть кое-что и посерьезней! – самодовольно объявил Амиго. – Два автомата с полным боекомплектом!

Мужики были очень удивлены и обрадованы одновременно такой новостью, словно эти два ствола решали исход предстоящего сражения. Амиго рассказал, как обнаружил их около своего станка после пожара, когда в их цеху произошел бой, и надежно запрятал. Уже тогда у него в голове стал созревать план мятежа. Он боялся только одного – что его никто не поддержит и был готов даже в одиночку пробивать себе путь к свободе. Но теперь обстоятельства складывались как нельзя лучше и такой шанс упускать было нельзя. Амиго поделился своим планом с коллегами по цеху, которым завтра предстояло стать братьями по оружию. Совместными усилиями они доработали его и постарались просчитать все варианты возможного развития событий настолько, насколько это могли сделать люди, никогда не занимавшиеся подобной деятельностью. Но у них был один козырь, и это было вовсе не оружие, а исключительное знание своего рабочего места и возможность полного контроля системы жизнедеятельности цеха.

– Ты уверен, что рабы готовят восстание именно на завтра?

– Да! Они обсуждали это сегодня вечером до глубокой ночи! – Один из преданных атлантам шпионов поспешил доложить о намеченном бунте, ускользнув из охраняемого ангара, так как имел пропуск специально для этих целей. – Сейчас пять утра, они только недавно угомонились! Мне надо спешить назад успеть до побудки. Я могу идти?

Шпион явно нервничал. Он боялся своих коллег, которых сдавал врагам, но еще больше он боялся атлантов. Нервно ерзая на стуле, он постоянно поглядывал на часы, висевшие на стене.

– Мятежники собираются бросить вызов своим хозяевам имея в наличии два автомата?

– С их помощью они планируют перебить заводскую охрану и завладеть их оружием. Убивать снова и снова до тех пор, пока каждый не будет вооружен хотя бы одним стволом. В течение ночи активисты составили план действий, и поверьте, на словах он очень неплох.

– Это все равно им ничего не даст, – вздохнул человек в форме внутренней безопасности Атлантиды. – Они не способны хоть как-то повлиять на ход сражения. Тем более вести боевые действия с обученными солдатами.

– Я тоже так считаю! – энергично кивая головой согласился шпион. – Хотите, я напишу имена зачинщиков?

– Обязательно. Но не сейчас. – Человек в форме медленно поднялся с места. – Ты еще кому-нибудь говорил об этом?

– Нет, только вам! – Шпион поспешил подняться следом. – Вы же знаете, что я работаю только с вами.

– Хорошо, я тебе верю. Это самая важная информация, которую ты нам когда-либо предоставлял. – Человек устало протер глаза. – Тебя следует наградить более щедро, чем всегда. Ты это заслужил. Пойдем со мной.

– Куда?

– Мы идем в бордель. У тебя давно не было женщины, так как они тебе не по карману. Думаю, это будет достойная награда.

– Еще бы! – шпион нервно сглотнул. – Но время поджимает! Может в следующий раз?

– Предоставь это мне. Пошли.

Человек в военной форме провел информатора путанными лабиринтами улиц, выйдя через дикие пещеры к живописной подземной реке.

– Что-то не похоже на бордель! – удивился он, оглядывая холодную полутемную пещеру.

– А я тебе что, не по вкусу? – Эсмеральда сняла с себя куртку и бросила ее на холодные камни. – Такая информация дорогого стоит!

Доносчик застыл, разинув рот, не веря своему счастью, не спуская глаз с Эсмеральды. Потом, словно опомнившись, стал быстро раздеваться, совершенно не заметив, как стоящая к нему спиной женщина вынула пистолет из кармана и, плавно развернувшись, точным выстрелом пробила голову предателя. Занятый своим ремнем, он даже не успел понять, что с ним произошло. Сбросив тело в реку и убедившись, что оно медленно пошло ко дну, она поспешила в отдел предоставить ложный отчет о проделанной работе своему начальству, сильно при этом рискуя. Если убитый ею информатор работал на кого-то еще и уже успел сообщить о готовящемся бунте, Эсмеральда ложными сведеньями открыто выдавала себя врагу. Но она была на девяносто девять процентов уверена, что этот человек работал исключительно на нее.

Эсмеральда не хотела убивать своего доносчика, с которым сотрудничала почти год получая ценнейшую для себя информацию, но ей пришлось это сделать, чтобы сохранить планирующийся бунт в тайне. Она знала, что локальное восстание не изменит положение дел коренным образом и оно обречено, но это было необходимо для подрыва внутреннего спокойствия, стабильности и уверенности руководящего состава Новой Атлантиды. Восставшие понесут невосполнимые потери, не продвинувшись ни на метр к свободе если на этот шаг осмелятся единицы, но, если поднимутся все разом, это ускорит приближение победы. Эсмеральда очень надеялась, что одна вспышка даст долгожданную искру для большого пожара, способного оказать серьезное влияние на обороноспособность всей армии врага, подорвав его изнутри. Сейчас это было так необходимо для решения общей задачи. К сожалению, она не могла лично руководить восстанием – это безусловно было бы гораздо эффективней и ускорило бы гибель самопровозглашенной империи, но ей оставалась лишь тонкая ювелирная работа, автор которой всегда должен оставаться в тени.

Офицер внутренней безопасности стоял у открытого бара наполняя второй бокал, когда за его спиной раскрылась дверь и он увидел в отражении зеркала Эсмеральду.

– Мне доложили, что тебя видели рано утром с каким-то человеком. – Заявил Эрих, не оборачиваясь к Эсмеральде, как только она пересекла порог его кабинета. – Надеюсь, это был один из твоих информаторов…

– Так и есть. – Спокойно ответила Эсмеральда. – Мне нужно было раздать кое-какие указания.

Ей был неприятен тот факт, что офицеру безопасности уже доложили о ее тайной встрече в столь ответственный для нее момент. Она быстро прокрутила в голове все этапы встречи с информатором и поняла, что ее могли видеть с ним на одной из улиц города. После, когда они шли к подземной реке, слежки не было, в этом она была уверенна на сто процентов, так как очень внимательно контролировала ситуацию, зная, что ей предстояло убрать информатора. Значит и выстрела никто не слышал и не мог доложить об этом.

Офицер закрыл дверцу бара и угрюмо уселся на свое место держа наполненный до краев бокал. Сделав внушительный глоток, он небрежным жестом предложил Эсмеральде присесть. На его небритом лице читалась усталость и раздражительность, так несвойственная Эриху. Проницательная Эсмеральда заметила, что сейчас он вел себя с ней именно как со своим сотрудником, словно забыв, что еще вчера во время ужина в местном ресторанчике потребовал от нее незамедлительного ответа на свое предложение о совместном проживании. Эсмеральда долго кормила его всевозможными обещаниями, но бесконечно это продолжаться не могло. Не желая больше оттягивать неизбежное, она была готова ответить отказом, как в этот момент в дверях ресторана появился солдат и подбежав к их столику, сообщил о начавшемся штурме центрального входа. Эрих, как начальник внутренней безопасности должен был быть на посту, контролируя внутреннюю ситуацию в городе, чтобы пресекать возможные панические проявления среди жителей и не позволить воспользоваться ситуацией ненадежным элементам. Поэтому он был вынужден оставить Эсмеральду, так и не получив от нее долгожданного ответа, что его сильно расстраивало. Но долг звал выполнять задачи, отставляя личные дела на второй план.

Сердце Эсмеральды бешено заколотилось в груди после новости о штурме, оно ликовало, рвалось от радости, заставляя глаза блестеть и улыбаться, отчего приходилось сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Поэтому она поспешила выйти из ресторанчика почти сразу вслед за Эрихом, боясь выглядеть слишком счастливой в этот драматический для города момент. Вернувшись домой, она позволила себе выпить фужер вина в честь такого знаменательного события, представляя, как Михаил обрадуется этой новости. Штурм означал, что Борис дошел до чилийской базы и передал все в точности, как она и просила. И вот результат – спасение пришло гораздо раньше, чем она могла надеяться. Она выполнила свою миссию. Теперь ее задача сводилась к тому, чтобы выжить в той мясорубке, которая здесь начнется, как только правительственные войска ворвутся в город и развернутся уличные бои. А это был всего лишь вопрос времени.

– Нам не дали вчера договорить… – Эрих сидел за столом мрачнее тучи. – Но теперь это уже не важно.

Офицер сделал еще глоток. В кабинете повисла пауза. Эсмеральда, видя отстраненность и холодность мужчины, поняла, что больше не сможет им манипулировать. Впрочем, в этом уже не было никакой необходимости.

– Так что там с информатором? – Он теребил почти пустой стакан, не поднимая глаз.

Прозвучавший вопрос вернул Эсмеральду к работе. Несмотря на начавшийся штурм, расслабляться было еще очень рано.

– Как только нам доложили, что на территорию нашего города пытались прорваться правительственные войска, срочно связалась со своими самыми надежными информаторами. Я потребовала от них быть более внимательными и докладывать о всех мелочах, даже на первый взгляд незначительных, чтобы пресечь возможные восстания на корню. С одним из этих людей твои шпионы и видели меня сегодня утром.

– Восстания при сложившихся обстоятельствах вполне возможны. – Согласился офицер. – Хотя они и маловероятны, мы должны быть предельно внимательны. Этот неожиданный штурм может вскружить рабам головы.

Взяв себя в руки, он постепенно возвращался в рабочее русло, несмотря на два выпитых бокала крепкого напитка с самого утра.

– Мои люди проверенные. Они доложат все, что услышат собственными ушами. Каждое слово.

– Прошлый раз такой же проверенный человек говорил о взрывном устройстве, – напомнил Эрих, – которого в итоге нигде не оказалось.

Эсмеральда и сама хорошо помнила тот неприятный разговор, когда ей с огромным трудом пришлось маневрировать между фактами и вымыслом, чтобы вытащить Бориса на поверхность. Тогда ей удалось все подстроить так, что несколько ее информаторов, сами того не подозревая, подтвердили слухи о взрывном устройстве, оказавшиеся ложными.

– Сейчас твоим информаторам представился отличный шанс заявить о себе. Если мы упредим восстание, приказываю наградить их как следует.

– Можете в этом не сомневаться, офицер. – Улыбнулась Эсмеральда.

– Спасибо за проявленную инициативу и дальновидность. – Эрих поднялся с места. Эсмеральда поспешила подняться тоже. – Ты прекрасно справляешься с возложенными на тебя обязательствами.

– Это моя работа.

– Постарайся выяснить, если рабы вдруг решатся, где конкретно нам ожидать удара.

– Я уже занимаюсь этим, – многозначительно ответила Эсмеральда, провожая офицера взглядом до двери. – Мы упредим их подлый удар и жестоко покараем в назидание другим.

Несколько пафосно добавила Эсмеральда, подчеркивая свою преданность идее Новых Атлантов.

– Всех, кто не с нами! – эмоционально резко ответил офицер и поспешил выйти, чтобы дальше заниматься своими делами. Или, возможно, чтобы не оставаться долго наедине с Эсмеральдой.

До конца рабочей смены все было спокойно. Долгий рутинный день в очередной раз плавно подошел к концу и ничто не указывало на надвигающуюся беду. Все шло так, как сотни раз до этого – понурые, уставшие после долгой двенадцатичасовой смены рабочие стали медленно собираться у ворот для ежедневной процедуры обыска выстроившись в шеренгу. Они не имели права ничего проносить на территорию цеха и выносить из него, и это нарушение каралось очень строго. Первым в очереди стоял Кинжал. Он едва сдерживал пробегавшую по его телу дрожь от нарастающего напряжения. Если надзиратели заметят, что не хватает трех человек, это может сорвать весь четко проработанный план. Но они пока не собирались пересчитывать их поголовно, делая это, как правило, перед самым выходом, на что и был расчет. Амиго с напарником, запрятавшись за ящики, сжимали в руках автоматы. Электрик укрылся в густой тени за распределительным щитком, внимательно наблюдая за происходящим.

– Подними руки! – рявкнул надзиратель. – Чего стоишь, как первый раз!

Кинжал поднял дрожавшие руки и обернулся к коллегам. Те стояли напряженные, не сводя с него внимательных глаз. К счастью эта монотонная процедура обыска, проводимая два раза в день, несколько притупила бдительность охраны, не замечавшей чрезмерной скованности и очевидного волнения рабочих.

– Это еще что такое… – удивленно протянул надзиратель, вытаскивая из-за пояса Кинжала короткий нож. К нему сразу подошли конвоиры, собравшись вокруг нарушителя. Кто-то мощным ударом в живот заставил согнуться парня пополам, и он упал на пол к ногам надзирателей испытывая сильную муку от полученного удара.

Электрик, ожидавший подходящего момента, вырубил общее освещение, оставив два ярких прожектора, где стояли конвоиры, подсвеченные, как мишени в тире.

– Ложись! – крикнул Амиго выпрыгивая из-за ящиков и в ту же секунду из темноты раздались две автоматные очереди. Даже в неумелых руках Амиго и его напарника они моментально выкосили не успевших опомниться солдат. Это была короткая, но кровавая бойня – они падали один за другим, не успев ничего предпринять. Из-под изрешеченных конвоиров расплывались лужи крови. Рабочие быстро заперли ворота цеха изнутри чтобы задержать подкрепление, которое уже спешило на помощь.

– Ты как? – спросил Амиго у Кинжала, держа в руках автомат как профессиональный солдат, закаленный в боях.

– Уже лучше, – натянуто улыбнулся парень, со страхом смотря на убитых конвоиров, словно они могли прийти в себя и жестоко покарать за это кровавое представление.

– Ты отлично справился! Теперь за работу, нам надо спешить. Устроим им большой фейерверк!

Петрович, присев на корточки и прикрыв голову руками, испуганно глядел через мутное стекло своей комнаты, с ужасом наблюдая за происходящим со второго этажа. Сначала он решил, что это прорвалась очередная диверсионная группа и его многострадальный цех берут штурмом правительственные войска, но увидев своих подчиненных с оружием в руках, понял, что удар пришелся не извне. Воодушевленные последними событиями, те, кто еще только утром стоял у станков вытачивая детали, сейчас, вооружившись трофейным оружием, захватили один из стратегически важных объектов. Петровича охватил панический страх, что его причислят к одному из бунтарей, а возможно даже решат, что он их предводитель! Опасения вызывали и сами рабочие, которые, по его мнению, могли с ним легко разделаться, воспользовавшись ситуацией. Петрович был неплохим мужиком, хорошим мастером, умевшим наладить взаимоотношения с подчиненными и пользовался среди них большим уважением, поэтому его страхи были напрасными. И все же он не хотел рисковать, решив осторожно наблюдать за разворачивающимися событиями в надежде, что ему удастся выбраться отсюда, не привлекая внимания.

Осторожно наблюдая из своего укрытия, как рабочие быстро рассредоточились по цеху, Петрович вскоре понял, что они затеяли. Они выкатывали со склада бочки с переработанным маслом и керосином и скатывали их к запертым воротам, за которыми уже собрался целый отряд местного спецназа, требовавшего немедленно впустить их. Из-за ворот сыпались угрозы вперемешку с обещаниями договориться по-хорошему, но рабочие, занятые своими делами, не реагировали ни на страшные угрозы, ни на обещания, которым давно перестали верить. Уложив бочки в несколько рядов, они пробили их у самого дна. Подставляя ведра, рабочие наполняли их горючим, которым обильно заливали станки, конвейерные ленты, деревянные ящики с готовыми изделиями.

Петрович знал, что теперь достаточно одной искры, чтобы это место превратилось в пылающий ад, от жара которого ему не спастись в своей мастерской. У него не оставалось выбора, кроме как выйти из укрытия и попытаться как-то вырваться отсюда, пока еще не поздно. Он быстро выскочил из своего убежища и проворно сбежал по лестнице стуча рабочими ботинками по рифленым ступеням. Стоял удушающий запах разлитого керосина и переработанного масла.

– Мы все сгорим! – крикнул он, подбежав к группе вооруженных людей. – Вы что делаете?!

– Ты с нами?! – строго спросил Амиго, игнорируя вопли мастера.

– Я… не знаю, – Петрович растерянно переводил взгляд с одного на другого.

– Говори быстрее! – крикнул кто-то из толпы.

– Вы понимаете, что делаете?! Прекратите, пожалуйста! – взмолился мастер, думая, что, если сейчас не попытается остановить своих рабочих, то его автоматически причислят к бунтовщикам, а этого он боялся больше смерти. Но как он мог уговорить остановиться людей, которые сожгли за собой все мосты? Он бросился к запертым воротам перелезая через бочки, скользя на разлитом масле, падая и снова поднимаясь. Подчиненные безмолвно наблюдали за мастером, который своими действиями наглядно демонстрировал, как диаметрально противоположно разошлись их пути и как по-разному они видят свое спасение.

– Это я! – кричал Петрович в надежде, что его услышат по ту сторону, в отчаянном порыве пытаясь открыть дверь. – Это я, мастер! Помогите! Меня взяли в заложники! Они хотят спалить цех…

Кто-то вскинул автомат, целясь в Петровича, но Амиго резким движением опустил дуло.

– Только попробуй! – строго произнес он. – Наш мастер не заслужил выстрела в спину!

– Ты хочешь позволить ему открыть ворота?!

– Я сам его остановлю.

Амиго быстро перелез через бочки и схватил Петровича, который пытался открыть зафиксированный засов, но измазанные в масле руки скользили по железу не позволяя сдвинуть его ни на миллиметр.

– Ты сдохнуть хочешь?! – Амиго рывком развернул к себе мастера.

– Это вы хотите сдохнуть! – Петрович оттолкнул его в сторону. – А я жить хочу!

И вновь попытался сдвинуть засов, как получил мощный удар по лицу, от которого перелетел через бочки, неловко упав между ними. В глазах все потемнело, обрубив его отчаянный и бесполезный порыв. Очнулся он в луже масла, не в силах пошевелиться. Ворота сотрясали тяжелые удары – это пришло спасение! Они увидят его раненого, с окровавленным лицом и поймут, что он не виноват, что он сам стал жертвой восстания и даже ценой своего здоровья, рискуя жизнью, пытался остановить обезумевших рабов, и все тогда для него обойдется. Лишь бы солдаты не воспользовались оружием! Вокруг из пробитых отверстий выливался струями керосин и текло густое масло. Они должны учуять этот тошнотворный концентрированный запах неминуемой смерти. Обернувшись назад, Петрович увидел, как его уже бывшие подчиненные спешно покидают цех через выломанную дверь, ту самую, через которую безуспешно пытались бежать полярники. Мастер попробовал встать, но голова кружилась и болела до тошноты от полученного удара и угарной дозы паров разлитой солярки, растекшейся по всему помещению. Вскоре в цех ворвалась группа захвата вместе с боевыми роботами, присланными подавить восстание. Петрович поднял руку, прохрипев что-то о помощи, но его никто не замечал. В эту же секунду погас свет, погрузив огромное помещение в темноту. Еще секунда, и этот же цех озарила яркая вспышка и огненная волна наполнила бушующим пламенем все вокруг, заполнив собой каждый уголок, нишу, трещинку. Пламя проникло в вентиляционные шахты, прилегающие помещения и ходы, вырвалось огромным факелом через вертикальные шурфы. Накопившиеся пары детонировали с такой силой, что разорвали на части не только людей, но и роботов, разметав их по всему цеху обугленной бесформенной массой. Вырванные с петель ворота погребли под собой десятки солдат, оказавшихся по ту сторону помещения.

Бежавшие рабочие были настигнуты взрывной волной, но им все же удалось затеряться в ледяных лабиринтах, чтобы дальше пробивать себе выход к долгожданной свободе.

Прошло несколько томительных дней, ставших такими привычными для Михаила, что он их просто не замечал. День или неделя сливались для него в один неопределенный отрезок, переносить который стало гораздо проще с возвращением Бориса. На душе стало заметно легче от того, что жена и сын теперь знают, что он жив и с нетерпением ждут его возвращения домой. Борис же напротив, проживал каждый час, чувствуя на себе его тяжесть, давившую с каждым днем все сильнее.

– Я иду! – он решительно поднялся с места не в силах больше сидеть и ждать.

– Куда?

– Искать Эсмеральду.

– Ты думаешь сможешь найти ее? – Михаил поднялся следом. – Нам слишком рискованно покидать это место. Логичнее будет дождаться Эсмеральду и уже вместе с ней пытаться выбраться отсюда.

– Может ты и прав, но я не для того сюда вернулся, чтобы просто ждать!

– Найти ее в городе практически невозможно. Особенно если учесть наши знания всех этих лабиринтов. – Михаил стал ходить по комнате. Казалось он разговаривал не с Борисом, а размышлял сам с собой. Решимость друга вдохновляла его и отчаянный шаг, на который тот решился ради них вернувшись сюда, обязывал действовать. Выдержав короткую паузу, Михаил добавил: – Но мы должны попытаться! Я с тобой!

Он подошел к лежавшему у входа автомату, проверив его магазин. Борис, только и ждавший этой минуты, схватил оружие и бросился к выходу, чтобы быстрее загрузиться в лодку.

– Подожди!

– Что еще!

– Ты же понимаешь на какой риск мы идем?

Борис молчал, опустив голову.

– Может прикинем план какой-нибудь? – спросил Михаил.

– У меня один план – найти Эсмеральду.

– Не густо. – Ответил Михаил. – Ладно, выдвигаемся. По дороге что-нибудь придумаем.

Выбравшись из лабиринтов узких пещер, они осторожно вышли на прилегающую к ближайшей площади улицу. Здесь было относительно спокойно. Полярники помнили свой первый выход в город, когда Эсмеральда водила их в Темное Хранилище, где убедились, что легко теряются на фоне прохожих, не вызывая подозрений.

В широком проеме, там, где улица вливалась в площадь, мелькали подсвеченные ярким светом силуэты людей, слышался шум, разноголосая речь и выкрики. Это совсем не напоминало суету большого города, даже такого необычного, как этот. Там явно что-то происходило.

– Думаешь стоит туда выходить? – спросил Михаил, заметно замедляя шаг. Ему было привычнее оставаться в полумраке слабо освещенной улицы.

– Конечно! – Борис шагал вперед, не замедляясь. – Там может быть Эсмеральда!

– Вижу цель – не вижу препятствий! – прокомментировал Михаил. – Надеюсь, твоя решимость и уверенность нам помогут.

Делая озабоченный вид, мужчины вышли на площадь. Яркие лампы, установленные под высоким сводом пещеры, заливали светом все пространство, заставив привыкших к постоянному мраку полярников сощурить глаза. Десятки людей, подгоняемые солдатами, перетаскивали ящики с грузовых машин, укладывая их вдоль стен. Из прилегающей пещеры выбежал отряд вооруженных солдат, заставив немного понервничать полярников. Пробежав мимо, солдаты быстро загрузились на платформы грузовых лифтов и унеслись прочь.

– Что здесь происходит? – тихо спросил Михаил, оглядывая площадь привыкшими к свету глазами.

– Не знаю. – Ответил Борис. – Надо расспросить.

Он уверенно остановил проходившего мимо человека в гражданском, схватив его за руку, отчего бедняга сильно перепугался. Мужчина смотрел поочередно на полярников с закинутыми за спину автоматами, принимая их за солдат, которые могли с легкостью разделаться с любым рабом, посчитав его недостаточно расторопным.

– Что здесь происходит?!

Мужчина растерянно молчал, отчего Борису пришлось повторить вопрос.

– Разве вы не знаете? – удивился задержанный.

– Говори уже! – не выдержал Михаил, боясь привлечь внимание солдат.

– Правительственные войска штурмуют город…

Полярники переглянулись.

– Дальше!

– Нас привлекли к вспомогательным работам…

– Кто еще знает об этом? – строго спросил Борис.

– Все знают. Это не секрет. Нас мобилизовали в срочном порядке вести вспомогательные работы… – вновь начал отчитываться человек, не до конца понимая, чего от него хотят эти двое.

– Это плановая проверка боеготовности и осведомленности! – Михаил вводил в заблуждение задержанного, боясь, что тот может рассказать своим надзирателям о двух подозрительных солдатах, которые оказались не в курсе столь важных событий в жизни города.

– Молодец! – Борис подтолкнул мужика. – Продолжай работать.

Полярники переглянулись еще раз. Они были растеряны, не понимая, что им теперь делать – новость о штурме нужно было еще переварить и уже потом действовать дальше.

Неожиданный штурм Атлантиды вызвал потрясение не только у руководящего состава, но и среди рядовых солдат. Взрыв в цеху, устроенный восставшими рабочими и погубивший десятки людей указывал на уязвимость, казалось бы, хорошо отлаженной системы. В связи с этим было усилено охранение всех стратегически важных объектов, проведены рейды и обыски среди всех слоев населения. Но при этом службе безопасности пришлось отменить пропускной режим вне зон повышенного риска, так как это сильно замедляло всевозможные передвижения, что в осадном городе в условиях военного положения было недопустимо. Все эти факторы в совокупности позволили полярникам передвигаться по лабиринтам – режим военного положения внес свои значительные корректировки в размеренную жизнь атлантов, чувствовавших себя до этого в полной безопасности. И все же риск быть раскрытыми оставался. Их лица были отображены в памяти роботов и, если они попадутся им на глаза хоть на секунду, железные жители подледного мира быстро их идентифицируют и уничтожат. Или попытаются взять в плен – смотря какую конкретно они получили задачу.

Еще раз пройдя через площадь, полярники свернули в узкую рукотворную пещеру, уходившую резко вверх.

– Я помню это место. Нас водили по этой пещере на допрос к Эсмеральде.

– Точно! – Борис посмотрел в уходящую вдаль пещеру тускло освещенную редкими лампами. У него был такой вид, что он готов пойти туда прямо сейчас.

– Не стоит, – сказал Михаил, прочитав мысли друга, написанные на его озабоченном лице и потянул за рукав.

– У нас гораздо больше шансов найти Эсмеральду именно там! – Борис красноречиво указывал рукой в манящую даль.

– Боря, искать Эсмеральду по камерам, где она проводит систематические допросы, я бы хотел меньше всего! Особенно встретиться с тем усатым типом.

– Ты прав, – согласился Борис, еще раз взглянув вперед. – Нам надо возвращаться. Разведка окончена. Уходим!

– Что это было? – Михаил смотрел в глубь узкой пещеры, откуда донесся приглушенный гул и едва ощутимая вибрация. – Штурм? Уличные бои?

– Возможно, – ответил Борис, прислушиваясь к затихающему эху далекого взрыва. – Главное, чтобы нас не убили свои же.

– Вот этого я больше всего боюсь! – признался Михаил. – Обидно будет до слез!

– Только поплакать мы уже не успеем. – Сухо прокомментировал Борис.

– Пойдем отсюда быстрее!

Борису было тяжело признать правоту друга, но он не представлял, как можно отступить, так и не отыскав Эсмеральду. Он задержался еще на секунду, глядя вперед, ожидая, что вот-вот услышит шаги любимой женщины ради которой вернулся сюда. Если бы он только знал, что через каких-то пять минут по этой улице пройдет Эсмеральда…

– Это была глупая затея! – Борис ходил по конспиративной квартире расстроенный безрезультатной вылазкой.

– Ты не прав, Боря! – возразил Михаил. – Мы узнали, что начался штурм города! Значит нас скоро освободят! Твое сообщение и пропавшая разведгруппа, все это дало сигнал к штурму, как тебе и говорил Рио! А Эсмеральда не пропадет! Ты же сам видел ее в деле!

Михаил, в отличие от друга, не переживал за Эсмеральду уверенный в ее профессионализме. Сейчас он был преисполнен радостного возбуждения, словно штурмующая армия должна была освободить их с минуты на минуту.

Борис не разделял мыслей своего друга. Он ярко представил, как правительственные войска, прорвав оборону устроят зачистку улиц, уничтожая всех на своем пути и тогда Эсмеральда окажется в эпицентре событий между двух столкнувшихся армий.

– Мы все равно должны отыскать Эсмеральду если она сама не вернется в ближайшее время. – Борис так переживал за полюбившуюся ему женщину, что начало штурма воспринимал не как спасение, а как очередную угрозу.

– Я прекрасно понимаю твои переживания, но делать каждый раз вылазки в город в призрачной надежде столкнуться с нужным человеком по меньшей мере глупо. Слишком опасно. Даже сейчас, когда город готовится к осаде.

– Как ты думаешь, – спросил Борис, решив переменить тему разговора, не в силах ее продолжать, – если бы мы, ну к примеру, решили пойти с Рио пробиваться к своим, у нас был бы шанс выйти на поверхность?

– Если честно сомневаюсь, – Михаил слушал привычный плеск холодной воды, доносившийся из приоткрытой двери. – Если кто в этом и сможет нам помочь, то только Эсмеральда.

– Мы, два здоровых мужика и шагу шагнуть не можем без нее! – Борис встал с места, собираясь выйти немного прогуляться. – Когда все это уже закончится?

– Скоро. Уже совсем скоро.

– Эсмеральда, ты когда-нибудь удостаивалась чести быть приглашенной в кабинет высшего руководства? Нет? Я тоже. Тогда будем считать, что нам очень повезло. – С сарказмом добавил Эрих. Он пролистал какие-то бумаги и аккуратно сложил их в папку. Было хорошо видно, как он нервничал и даже не пытался скрыть это. – К нам возникло очень много вопросов. Я подготовил отчет о проделанной работе…

– Будем отвечать за восстание, которое так и не смогли предотвратить? Что ж, я готова.

Она не боялась верхушки местной власти, наоборот, очень хотела увидеть их собственными глазами. Ее настроение было приподнятым, что не ускользнуло от Эриха.

– Ты не боишься? – спросил он.

– Даже не волнуюсь.

– Может ты просто не знаешь, что нас может ждать после очередного провала? – Эрих поднялся из-за стола и подошел к мини бару несколько нервно распахнув его. Посмотрев на широкий ассортимент, он громко захлопнул дверцу и вернулся на место – принимать алкоголь перед аудиенцией с высшим руководством было недопустимо несмотря на страстное желание успокоить нервы доброй порцией хорошего напитка. Эсмеральду забавляла его нервозность. – В условиях военного времени нас могут расстрелять за подобный зевок!

– Не думаю, – спокойно возразила женщина. – Сейчас мы им нужны как никогда. Несмотря на очевидные просчеты, они не смогут так быстро найти нам подходящую замену.

– Незаменимых нет! – отрезал офицер.

– Только не в нашем случае.

– Очень хорошо, если это так. Пошли. Нас уже ждут.

Офицер внутренней безопасности вместе с Эсмеральдой спустились из своего штаба на несколько уровней на лифте. Внизу их уже ожидал военный джип, сразу унесший их по широкому, неосвещенному туннелю в неизвестном направлении. Эсмеральда никогда не была в этой части Атлантиды. Это место не было указано ни на одной известной ей карте. Машина уходила все глубже, рассекая светом фар плотно окружившую их темноту. Водитель был безмолвен. Было очевидно, что он ездил по этому маршруту неоднократно, хорошо зная особенности неосвещенной извилистой дороги. Нервозность Эриха нарастала. Он готовился к худшему, признавая, что им и его командой за последнее время совершено слишком много просчетов. Это понимала и Эсмеральда, что никак не сказывалось на ее сосредоточенности. Визит к высшему эшелону власти она рассматривала как дополнительную возможность повлиять на ход сражения.

Наконец вдали мелькнул огонек. С приближением к нему он вырос в прожектор, щедро заливавший светом небольшой участок дороги. Эсмеральда увидела шлагбаум, по краям от которого стояло два дзота с торчавшими из них спаренными крупнокалиберными пулеметами. К машине подошли два автоматчика, чтобы проверить пропуска. Убедившись, что все в порядке, они жестом дали разрешение ехать дальше.

– Никогда не был здесь, – признался офицер, разговаривая полушепотом. – Для меня конечно это большая честь, но я бы предпочел вообще никогда здесь не появляться, особенно учитывая причину, по которой нас вызвали.

Они проехали еще неопределенное расстояние, какое именно сказать было невозможно, хотя Эсмеральда пыталась засечь показания спидометра незаметно глянув на него через плечо водителя, но его данные оставались неизменными – он не работал. Не работала и стрелка, по которой можно было бы определить скорость и если знать время, то и вычислить расстояние. Они все предусмотрели! Машина несколько раз миновала развилки, окончательно запутав Эсмеральду и она больше не пыталась запомнить дорогу, как бы ей этого не хотелось.

Свет фар уперся в стальные бронированные ворота, выхватив из темноты торчавшие из них все те же сдвоенные стволы крупнокалиберных пулеметов. Только их здесь было не меньше десятка и расположены они были на разных уровнях, чтобы иметь большую площадь поражения. Ворота разошлись в сторону впуская автомобиль с пассажирами, после чего поспешно закрылись за их спинами.

– Выходим! – скомандовал вооруженный солдат.

Эсмеральда и Эрих вышли из теплой машины. Окруженные холодным воздухом глубокого подземелья и десятком солдат, они ожидали дальнейших распоряжений. Это была настоящая пограничная застава с амбразурами и парой короткоствольных пушек легкой артиллерии. В неглубокой нише стояли боевые роботы. Их глаза периодически вспыхивали тусклым красным огоньком и снова медленно гасли, что говорило о том, что они прибывают в спящем режиме и на их активацию потребуется не более минуты в случае необходимости. От их вида у Эсмеральды пробежал холодок по спине: сколько раз ей приходилось с ними сталкиваться и даже давать вооруженный отпор, все равно они вызывали у нее гнетущее чувство какой-то безысходности и отчаяния. Вся эта окружавшая атмосфера и страх перед призраками Атлантиды повлияли на ее настроение. Глубокое подземелье стало еще мрачнее. Она непроизвольно, едва касаясь, прижалась к плечу Эриха, чувствуя под одеждой живую плоть, что ее немного успокоило.

– Оружие, колющие, режущие предметы – все выкладываем сюда!

Эсмеральде пришлось расстаться со своим любимым шестизарядным другом, который ее неоднократно выручал. Эрих был без оружия, так как заранее оставил его в своем кабинете. Пройдя через металлодетектор в сопровождении охраны, их пропустили дальше. Все здесь говорило о безупречном подходе к безопасности и полной неприступности сердца Атлантиды.

Наконец, пройдя все уровни сложной системы безопасности, они оказались на широкой каменной площадке, обрывавшейся хорошо освещенным подземным озером, блики света от которого играли на низко нависшем гранитном своде. Через озеро был перекинут стальной мост с красивыми витиеватыми перилами и искусно расписанной дорожкой. Вся эта картина произвела на Эсмеральду приятное впечатление, словно она попала сюда через портал, оставивший по ту сторону мрачное полутемное подземелье, охраняемое страшными призраками. Вместе с ними там остались ее страхи и тревоги. Она незаметно глянула на Эриха, но его лицо оставалось все таким же непроницаемым, словно он и не замечал контрастного перехода, вызвавшего у нее столько эмоций.

На другом берегу раскинулась застекленная оранжерея, освещенная светом, имитирующим солнечный. Пройдя по мосту, Эсмеральда с Эрихом вошли через стеклянную дверь. Сопровождавшие их охранники порекомендовали снять верхнюю одежду и следовать за ними.

В оранжерее было по-летнему тепло. Зеленая трава газона приятно радовала глаз, свежесть, разливавшаяся после искусственного дождя, расслабляла, невысокие аккуратно подстриженные деревья насыщали воздух кислородом. Прибывших гостей провели мимо благоухающего розами цветника. Какое прекрасное место, подумала Эсмеральда и пообещала себе прогуляться здесь, только не быстрым шагом как сейчас, а медленно, не спеша и обязательно рядом с Борисом. Каким он будет, когда все это закончится? Какой буду я? Нас не будет тяготить бремя опасности, постоянная балансировка между жизнью и смертью. Смогу ли я стать любимой и любящей женщиной? Насладиться этой прекрасной и в то же время непростой ролью, которую впервые в своей жизни решила прочувствовать в полной мере.

В центре оранжереи стояла площадка, обнесенная деревянными перилами, поблескивавшими в свете искусственного солнца лакированными гранями. От этой площадки вниз уходила широкая винтовая лестница. Спустившись, гости и сопровождающие пошли по длинному коридору, выстланному дорогими коврами. По обе стороны коридора, через широкие окна можно было любоваться прекрасными видами Земли. Эсмеральда поняла, что очень соскучилась по ним, что ее мозг и глаза устали от постоянного полумрака искусственного освещения и черно-серо-белых тонов. Через очередную дверь их провели в приемную, в самое сердце Атлантиды.

– Присаживайтесь. – Охранники поспешили выйти, оставив Эсмеральду с офицером за широким столом.

Просторный светлый кабинет, огромный стол из орехового дерева, удобные стулья с высокой спинкой. Ничего лишнего. В кабинете было тепло, но он казался холодным и бездушным. Значит вот здесь, размышляла Эсмеральда, разрабатываются планы по захвату мира. Здесь, горстка возомнивших себя богами решает судьбы миллиардов людей. Эсмеральда заметила, как Эрих хотел что-то сказать ей, но осекся и погрузился в чтение принесенных с собой бумаг или сделал вид, скрывая волнение. Эту чистую, практически стерильную тишину тяжело было нарушить. Она тоже хотела что-то сказать, но не смогла. Пусть первым заговорит тот, кого они ждали. Как он или они будут выглядеть? Как вообще могут выглядеть люди, решившие захватить мир, люди, которым это вполне под силу? Может их будет выдавать особый, маниакальный взгляд или наоборот, глаза будут светиться блеском холодного незаурядного ума?

Дверь бесшумно распахнулась и в приемную вошли двое мужчин. Один из них был в военной форме с генеральскими знаками отличия. Они поздоровались, внимательно осмотрев обоих, особенно Эсмеральду. Ей даже показалось, что они удивлены, что здесь оказалась женщина.

– Меня зовут профессор Виноградов, – представился пожилой мужчина, усаживаясь на ближайший стул. – Я один из руководителей проекта Новая Атлантида. Вам, не последним людям нового и прогрессивного мира известно, что в наши далеко идущие планы пытаются внести весьма серьезные корректировки. Проще говоря, лишить нас всего, что годами нарабатывалось. Я имею в виду не только попытки штурмовать нашу Атлантиду, что, если честно стало для нас полной неожиданностью, но и устраиваемые восстания. Дальше я передам слово человеку, разбирающемуся в военных делах. Знакомьтесь – это генерал Вейбер.

– Хочу вас уверить, – начал генерал, оставаясь на ногах, – что ни начавшийся штурм, ни глупое и безрассудное самопожертвование восставших рабов не сможет повлиять на наши далеко идущие, более чем грандиозные планы. Но, допуская сам факт восстания, пусть и безрезультатного, не имеющего никакого стратегического значения, мы показываем свою слабость, и противник может воспринять это как уязвимость нашей совершенной системы. Этого больше допускать нельзя! Это плохой пример, и он вполне может стать заразительным. Поэтому мы пригласили вас сюда лично.

Генерал строго посмотрел на офицера внутренней безопасности. В этом взгляде открыто читалось обвинение в неспособности предотвратить состоявшийся бунт. Эрих спокойно выдержал этот взгляд ожидая вопросов.

– Как могло такое случиться? – продолжил генерал Вейбер, медленно вышагивая по кабинету, заложив руки за спину, словно размышлял вслух. – Как, имея широкую шпионскую сеть среди всех слоев населения Новой Атлантиды, вы допустили то, что случилось в одном из цехов первого сектора?

– Мы не были оповещены через наших людей о готовящемся восстании и диверсиях, – офицер поднялся, чтобы вести доклад стоя, но генерал нетерпеливым жестом усадил его обратно. – Скорее всего, они были дезинформированы…

– Или специально дезинформировали вас! – резко перебил генерал.

– Исключено. – Уверенно заявила Эсмеральда, не поднимаясь с места. – Я работаю достаточно давно со своими информаторами. Они всегда точно указывают на подстрекателей, морально неустойчивых, способных на членовредительство. Я не исключаю, что по каким-то причинам их могли умышленно увести в сторону дав заведомо ложные данные. Возможно его подозревали в шпионаже свои же коллеги.

– Очень сомневаюсь, чтобы у них хватило на это ума. – Высокомерно заметил профессор.

– На этот случай у вас должно быть не два, и не три, а несколько внедренных агентов, – напомнил генерал, – чтобы вы могли собирать информацию из разных источников и анализировать ее принимая соответствующие решения.

– Вы правы. Я работаю сразу с несколькими информаторами, но в этот раз они почему-то оказались не в курсе готовящегося восстания.

– Мне нужны ваши информаторы! – приказал генерал.

– С ними не так просто выйти на связь, не скомпрометировав их… – начала Эсмеральда, но была прервана.

– Это приказ! Всех ко мне и в самое ближайшее время. Вам понятно? Работайте над этим!

– Если они еще живы.

– Что значит еще живы?

– Они могли погибнуть в результате восстания и взрыва в цеху. Тела, которые там обнаружили невозможно идентифицировать. Но если они выжили в этой бойне, я вам их приведу.

– Хорошо, действуйте! Теперь у меня вопросы к вам, офицер. Что вы предприняли, чтобы избежать подобных атак? Вы же понимаете, что повторный случай недопустим. Если возникнет еще одна подобная ситуация за которой последует гибель наших людей и уничтожение призраков, я лично отправлю вас на передовую в звании рядового защищать на самых подступах нашу Атлантиду. В других обстоятельствах вы были бы расстреляны за подобный зевок. Но у нас каждый солдат на счету. Теперь подробно расскажите мне о ваших дальнейших действиях.

Офицер раскрыл папку и принялся подробно излагать подготовленный материал. Он был предельно сосредоточен на докладе, но при этом мысленно глубоко вздохнул, поздравив себя с тем, что избежал суровой участи. Эрих всю дорогу готовил себя к худшему, признавая, что не смог выполнить свои профессиональные обязанности. Он был практически уверен, что сейчас над ним состоится короткий суд, после которого он будет казнен. Даже отправку на передовую, если бы его и разжаловали до рядового, он бы принял с благодарностью. К счастью, генерал Вейбер ограничился только разносом.

Приглашение высшего руководства, о котором Эсмеральда до этого момента только слышала, говорило об особом беспокойстве в связи с возникшими обстоятельствами. Как ей было известно, управление Атлантидой осуществлялось тремя лидерами, сейчас в зале находилось только двое. Ей хотелось запомнить каждого из них в лицо, чтобы в случае необходимости опознать, когда придет их время.

Вернувшись к себе в квартиру, Эсмеральда упала на кровать. Закрыв глаза, она стала прокручивать в голове встречу с профессором Виноградовым и разговор с генералом Вейбером чтобы это событие более детально отложилось в ее памяти. Уже вскоре она поняла, что очень устала и хочет просто лечь спать, оставив анализ событий на завтра. Чем ближе была развязка, тем сложнее ей приходилось морально. Она не хотела дать осечку, когда столько всего уже пройдено. Эсмеральда поймала себя на мысли, что вообще больше ничего не хочет, кроме как быстрее выбраться отсюда и встретиться с Борисом. Если бы она только знала, что он вернулся обратно ради нее и друга.

Борис вышагивал по каменному выступу в приглушенном свете фонаря, не находя себе места. Он ненавидел Рио за то, что тот отобрал у него карту. Без нее было невозможно передвигаться путанными лабиринтами, соответственно шансы найти Эсмеральду не просто сводились к нулю, но и уходили в минус.

– Миш, ну не могу я так сидеть! – заявил он с порога, вернувшись в дом.

– Сейчас не лучшее время заниматься ее поисками. – Осторожно возразил Михаил откуда-то из темноты дома. – Мы уже провели одну рискованную вылазку…

– Звучит так, как будто мы ее для галочки делали! – Борис был зол, несмотря на то, что признавал правоту друга. Его злило собственное бессилие, из-за которого он был вынужден бездействовать целые сутки напролет обесценивавшее его столь рискованное возвращение.

– Если с ней что-то случиться, – сказал Борис, подводя итог своим размышлениям, – это будет исключительно на моей совести.

Поставив точку в этом разговоре, полярник вышел из дома во мрак и холод сырой пещеры. Умывшись ледяной водой, он еще долго сидел у края каменного выступа пытаясь убедить себя, что все будет хорошо. Борис, от рождения веселый, добродушный и жизнерадостный человек, наверное, впервые в своей жизни почувствовал в сердце закипающий гнев. Он никогда не был солдатом, охотником, поэтому впервые в жизни взяв в руки оружие испытал одновременно чувство отвращения, как человек сугубо мирной профессии, так и неожиданное чувство уверенности и возможности сокрушать своих врагов. В схватке с противником он впервые убил человека, но не увидел его крови на своих руках, привыкших держать только научные приборы. Он даже не вспоминал об этом, не задумывался. Возможно, осознание придет со временем, но не сейчас, когда предстояло еще столько сделать.

Михаил привычно закутался в одеяло и попытался заснуть. Пережитые испытания наделили его еще большим спокойствием, мудростью и даже смиренностью. Он стал по-другому смотреть на этот большой мир, сузившийся до рамок подземного города. Хотелось вырваться из его каменно-ледяных объятий и еще раз взглянуть другими глазами, почувствовать другими чувствами все то, что лежало за его холодными границами. Потому что уже не верилось, что где-то там, очень далеко, живет своей жизнью тот привычный мир, облик которого он стал постепенно забывать.

Правительственным войскам благодаря серии ложных атак по различным направлениям, удалось заминировать и взорвать охранявшие Атлантиду ворота и успешно занять узловые точки, надежно закрепившись на захваченных позициях. Атланты предприняли несколько попыток выдавить врага используя имевшиеся в их распоряжении танки и призраков, стянутых с ближайших постов. Но этого оказалось недостаточно. Несмотря на понесенные потери, штурмовые отряды выдержали натиск машин. Генерал Вейбер, видя неэффективность контратак, приказал отступить, не желая понапрасну тратить призраков и терять своих солдат.

В лазарет военного лагеря стали поступать раненые. Многим из них требовалась неотложная помощь. В этот день правительственные войска понесли тяжелые потери. Эвакуировать на Большую землю раненых в ближайшее время не было возможности из-за ужасных метеоусловий, поэтому приходилось быстро принимать решения о том, кому еще можно было помочь. Чьи ранения оказались несовместимыми с жизнью, оставались в коридорах на матерчатых носилках, где им оказывали последнюю помощь, избавлявшую от страданий и позволявшую безболезненно умереть. Умерших старались как можно быстрее идентифицировать, надеть бирку с номерком и завернув в специально приготовленные мешки, вынести в неотапливаемый ангар, выполнявший функции морга, полки которого заполнялись быстрее, чем предполагалось.

– Призраки говорите? – ухмыльнулся главнокомандующий. В штабе находилось еще четверо из командного состава и два офицера, вернувшиеся после прорыва.

– Это какие-то машины, – сообщил один из офицеров. Его лицо было испачкано осевшей гарью. – К счастью их было не больше десятка и нам удалось уничтожить более половины из них. Если бы их было больше, сомневаюсь, что мы удержали бы занятые позиции.

– Значит больше сложностей у вас возникло именно с этими машинами, а не с танками?

– Именно так, – подтвердил второй офицер, с таким же перепачканным лицом и наспех перебинтованной головой.

– Это те самые боевые машины, о которых нас предупреждали, – вздохнул главнокомандующий и отошел к карте, развернутой на широком столе. – Нам еще предстоит узнать, какую мощь таят в себе эти призраки Антарктиды. Необходимо как можно быстрее выяснить их слабые и сильные стороны. Приказываю, – обратился он к офицерам штаба, – взять в плен эту машину. Живую или мертвую, если эти слова вообще здесь уместны. Да, понимаю, как это сложно, но это просто необходимо. Когда мы столкнемся с ними лицом к лицу в следующем бою, нам нужно быть готовыми быстро ликвидировать их.

Постучав пальцем по точке на карте, в которой сходились магистральные туннели, он тихо добавил:

– Теперь можно планомерно зачищать уровень за уровнем, послойно снимая опасность для мира, что зародилась в этих стенах.

Грохот страшного взрыва пробежался по всем пещерам и ходам Новой Атлантиды, заглянул в тихие ниши и полные склады, пролетел по вентиляционным ходам, заставил на секунду поблекнуть освещение, прошелся трещинами по ледяным туннелям вызвав в ближайших к эпицентру серьезные обвалы. Для Эсмеральды этот отдаленный гул ужасного взрыва вновь прозвучал как приятная мелодия ласкающая слух, говорившая об успешном штурме правительственных войск. Но для полного падения Новой Атлантиды этого было еще недостаточно. К сожалению, взбунтовавшиеся рабы из цеха первого сектора оказались единственными, кто решился на восстание в надежде, что к ним примкнут сотни, а то и тысячи порабощенных. Тогда с этой силой врагу пришлось бы считаться, практически разрываясь на два фронта.

Специально организованный отряд занялся поиском восставших, и уже вскоре они были обнаружены и уничтожены в коротком бою. Пробиться к выходу имеющимися силами людям, не державшим до этого оружия и не ориентировавшимся в обстановке, оказалось сложнее, чем они могли себе представить. В их стане произошел раскол – часть хотела пробиться на поверхность и искать спасения там, другие настаивали на штурме жилых ангаров с целью освобождения порабощенных людей и присоединения в отряд сопротивления. Но они не имели ни карт, ни приблизительного представления о местонахождении своих следующих целей. Наугад перемещаться по городу, где на каждой улице дежурили усиленные наряды патрулей, было самоубийством. Отчаянный и смелый порыв, хорошо продуманный план, успешно реализованный в цеху первого сектора, но не получивший дальнейшего развития из-за целого ряда неблагоприятных факторов, не позволил достигнуть хоть сколько-нибудь положительного результата.

Тела убитых бунтарей продемонстрировали всем, чтобы дать понять, что ждет тех, кто еще раз решится восстать против всесильных атлантов. Устроив несколько показательных казней, пожертвовали десятком невинных жертв, якобы взятых в плен бунтарей. Массовые облавы, обыски и допросы коснулись практически каждого жителя Атлантиды. Аресты возможных зачинщиков заканчивались казнями.

Из доносов, полученных от информаторов, Эсмеральда узнала, что после жестокого подавления восстания, мысли совершить что-то подобное сразу прошли. Эсмеральда поняла, что теперь с этой стороны помощи ждать не придется. Несмотря на это она больше не планировала форсировать события в этом направлении, чтобы не подвергать себя лишнему риску. Победа была близка, напряжение нарастало, а она так устала находиться среди врагов изображая из себя преданного сотрудника и постоянно это доказывая.

Цеха продолжили свою работу в усиленном режиме. Армии атлантов нужно было вооружение и боеприпасы, возникла необходимость восстанавливать поврежденных в бою роботов, технику и сопутствующие материалы. Эсмеральда знала, что все это уже не спасет их и что миру больше не грозит опасность. Но она все еще грозила ей.

Из-за большой загруженности ей никак не удавалось спуститься в глубокие пещеры и принести Михаилу немного провизии. Она переживала за него, оголодавшего, живущего в кромешном мраке глубокой пещеры, даже не подозревая, что вместе с ним ее дожидался Борис.

Правительственные войска захватывали уровень за уровнем, зачищая территории, беря в плен солдат Новой Атлантиды и забирая с собой выведенных из строя роботов для дальнейшего их изучения в штабе. Попытки атлантов вернуть утраченные позиции не приводили к желаемым результатам. Между руководством Новой Атлантиды возникли резкие разногласия относительно активации резервной армии.

– Профессор, я настаиваю на активации всех имеющихся в нашем распоряжении машин! – Генерал Вейбер нервно ходил по кабинету, не останавливаясь ни на минуту. – Мы потеряли контроль над развязкой, узлом нашей магистральной сети! Вы же понимаете, что теперь для правительственных войск открыты дороги в любую точку Новой Атлантиды! Не удивлюсь, если уже завтра они будут стоять под этой дверью!

– Понимаю. – Профессор Виноградов угрюмо сидел за широким столом. Его старые плечи обреченно повисли, сделав его похожим на древнего старика. – Если мы сейчас активируем всех призраков, – тихо ответил он, – чем потом вы собираетесь захватывать мир, если не в состоянии имеющимися силами остановить правительственные войска, находящиеся в гораздо более сложных условиях?

– Генерал прав! – мистер Элл сидел как всегда положив свои длинные руки на стол, скрестив тонкие пальцы. Но и он сегодня не был похож на себя – кипучая энергия, желание действовать, работать – все это словно испарилось из него оставив внутри только пустоту. Его деморализовывал сам факт появления на континенте правительственных войск, а сообщение о прорыве внешних рубежей вообще заставило засомневаться в своем могуществе и способности захватить весь мир. Теперь он думал, что, создав армию железных бесстрашных монстров, они стали слишком беспечными, слишком сильно им вскружила голову возможность мирового господства, затуманив восприятие реальности. Элл давно не чувствовал себя так паршиво, как последние дни. Он казался себе ребенком перед огромным магазином бесплатных игрушек, где ему перед самым носом закрыли дверь. А он видел их, представлял, как будет играть с ними меняя старую игрушку на новую, чуть ли не каждый день. Теперь будущее рисовалось ему весьма печально. Он уже не думал о мировом господстве – только о своем спасении. Если раньше он хотел единовластного правления, то теперь был готов предать всех, лишь бы выбраться отсюда живым и не предстать перед судом. В хорошо замаскированном гроте на побережье всегда стояла подводная лодка с дежурившей там командой на случай экстренной эвакуации. Элл уже всерьез подумывал о том, чтобы воспользоваться ею в ближайшее время. Вот только поддержат ли его коллеги? Бежать самому рискованно, предложить сделать это генералу и профессору? А если они не согласятся, тогда он выдаст себя и лишит возможности спастись. За ним будут следить, команде отдадут приказ не сниматься с якоря и это будет означать конец.

– Нет! – профессор был категоричен. – Оборону будем держать имеющимися силами. Резервы активируем только в случае крайней необходимости!

– Разве сейчас эта необходимость не возникла? – Генерал выразительно постучал пальцем по карте, где скрещивались три магистральных тоннеля. – Взятие этого узла противником для вас не считается крайней необходимостью? Ввод резервной армии в боевые действия практически со стопроцентной вероятностью обеспечит нам возвращение утраченных позиций. Более того, – генерал Вейбер тяжело склонился над картой упершись в стол обеими руками и выдержал небольшую паузу, желая придать своим словам больше убедительности. – С этими силами можно смело контратаковать расквартированные позиции противника и полностью уничтожить их. Они не смогут восстановить в ближайшее время всю тыловую инфраструктуру. В таких условиях это невозможно! Уверен, что в этом случае до наступления весны они больше не предпримут подобных попыток, убежденные в их полном провале, что даст нам необходимое время для подготовки и переоценки.

Профессор Виноградов в итоге согласился, но одобрил активацию только двадцати процентов от имеющихся резервов. Генерал Вейбер подтвердил, что ему хватит и этих сил чтобы разбить правительственные войска.

Мистер Элл поддержал эту идею, в целом оставаясь равнодушным к принятым решениям. У него в голове выстраивались совсем другие планы. Он признавал правоту слов генерала Вейбера о том, что при первых же сложностях они практически сразу морально капитулировали перед противником. Но потеря эффекта внезапности рушила все планы. Он понимал, что если правительственным войскам удалось сделать столько в условиях полярной ночи, то весеннее наступление воинов Новой Атлантиды даже при поддержке армии железных призраков выглядело весьма сомнительным. Элл уже не верил, что они смогут продержаться до этой самой весны.

– Действуйте, генерал Вейбер! – Виноградов тяжело поднялся со стула. – Мне нужно время, чтобы подумать…

– О чем подумать? – генерал Вейбер с тревогой смотрел на профессора.

– Что мы обречены! – ответил за профессора мистер Элл.

– С такой армией?! – генерал указал рукой в неопределенном направлении, имея в виду огромный склад спящих машин. – Вы что, при первом же ударе готовы сдаться?! Это с такой решимостью вы собирались захватывать мир?

– Если следующей контратакой вы не вернете свои позиции, – не глядя на Вейбера ответил Виноградов, – можете активировать все имеющиеся силы. Но это уже будет наша с вами агония. Агония всей Атлантиды. И мы уже не сможем изменить этот старый мир. Не сможем сделать его новым, как хотели, не сможем осчастливить миллионы людей, пусть и ценой миллиардов жизней.

Он устало вышел из кабинета. Профессор больше не верил в свое безграничное могущество. Очередная утопия по переделыванию мира, пусть и такая грандиозная, заканчивалась очередным болезненным и до противного, банальным провалом.

Придя в свои апартаменты, профессор Виноградов сел в кресло и выдвинул нижний ящик рабочего стола с лежавшим в нем револьвером. Один выстрел избавит от тяжелого бремени безысходности и нереализованности. Один выстрел вынесет из головы обиду на весь мир, которым, теперь точно не суждено ему править и перекраивать на новый лад. Его имя не будет звучать на экранах, не будет вписано в книгу истории золотыми буквами отца-основателя. Он мог бы купаться в лучах научной славы и работать бок о бок со своими коллегами. Сейчас он на секунду пожалел о сделанном им тогда выборе. Теперь же для мира он станет очередным безумным ученым. Очередным! В глазах людей он будет выглядеть только как организатор особо опасного движения, в руки которого попало слишком много знаний. Столько знаний, столько открытых тайн и великого наследия! А он ничего не смог сделать. Позор! Поведение дилетанта неспособного из имеющегося потенциала создать поистине сокрушительную силу. А он считал, что достаточно умен и даже в некоторой степени гениален, чтобы направить эту силу в нужное русло и в итоге встать во главе мира! Нет, от такого позора надо бежать и бежать немедленно.

Профессор уверенно поднял со дна ящика пистолет ощутив его тяжесть и затаившуюся холодную силу. Одно нажатие и эта сила огнем обрушится на его голову, выбив мозги. Вопрос решен! Но что станет дальше, когда на его место придут другие? Будут ли они достойны этих знаний, открытых и расшифрованных им, профессором Виноградовым?

Тут профессор понял, что не собирается оставлять после себя все открытия и достижения, чтобы ими пользовались другие. В одно мгновение в его голове вспыхнула поразительная идея буквально осчастливившая его. Он осторожно вернул пистолет на место и задвинул ящик.

– Не сейчас, – улыбнулся заметно повеселевший профессор, – не сейчас.

В просторном светлом помещении работали десятки специалистов. По всему периметру светились экраны мониторов, гудели сервера обрабатывая большие объемы информации. Это был центр управления боевыми роботами. Отсюда отдавались приказы, корректировались программы, сюда стекалась вся информация со всех датчиков машин. Глаза призраков являлись камерами высокого разрешения и все увиденное ими отображалось на сотнях мониторов для анализа визуальных данных. Режиссер при необходимости мог выводить определенные данные на большой экран в отдельном зале, где постоянно находился генерал Вейбер со своими помощниками. С начала боевых действий он практически ночевал здесь, чтобы всегда быть в курсе происходящих событий от первого лица и иметь возможность вносить изменения и производить корректировки в быстро меняющемся темпе боевых действий.

Сегодня же был особенный день. С разрешения профессора Виноградова ему было позволено пустить в бой двадцать процентов от имеющегося резерва. Спящих призраков активировали дистанционно. В их чистый стерильный мозг закачивалась вся необходимая информация и менее чем за час в строй встали несколько тысяч штурмовых роботов.

Обслуживающий персонал сбивался с ног, заряжая их патронами, устанавливая подвесные ракеты, бронебойные пулеметы, начиняли взрывчаткой с поражающими элементами роботов-камикадзе. На это ушло гораздо больше времени – почти сутки, но они выходили со склада полностью укомплектованные, бесстрашные, незнающие пощады, готовые нести смерть и умирать. В них не было зла, гордости, решительности, верности – холодная программа, набор комбинаций которыми их наделили те, кто как раз и испытывал все эти чувства.

Укрепленные пункты правительственных войск не могли выдержать этот беспощадный натиск. На этот раз стальная волна цунами не откатывалась назад, мощным напором прорвав все заслоны, вытеснив на поверхность выживших и раненых, способных передвигаться солдат. Понеся незначительные потери, многотысячное войско вырвалось на оперативный простор добивая уцелевших, пытавшихся бежать сквозь ночь и свирепствующую бурю. Не страшась холода, призраки Атлантиды уверенно и неумолимо двинулись вперед сквозь ветер и сугробы на базу правительственных войск, перестроившись для ведения боя в условиях открытой местности.

– Мы потеряли все свои позиции! – доложил офицер, ворвавшийся в штаб. С него сыпался налипший снег, падавший на теплый пол и быстро таявший под ногами. – Выжили единицы. Они чудом смогли добраться до нашего лагеря на единственном уцелевшем вездеходе.

– Срочно приведите их ко мне! – распорядился главнокомандующий операцией.

– Они здесь.

В штаб вошло трое солдат. Двое из них были ранены. Они виновато стояли перед командующим, словно по их вине случилась потеря стратегически важных позиций, занять которые стоило большого труда и немалых потерь. По очереди, как единственные выжившие свидетели той бойни, они доложили все что знали, все, что успели увидеть.

– Черт бы побрал этих роботов! – командующий со всей силы бросил карандаш на стол, отчего тот разломился напополам. – Теперь все начинать с нуля! Вы понимаете, что все жертвы, все, кто сейчас лежит в том ангаре отдали свои жизни просто так!

Выжившие солдаты молчали, уткнувшись в пол, где продолжали растекаться лужицы талой воды. Им пришлось принять на себя весь гнев обрушившийся на них.

– Теперь придется положить еще столько же жизней, если не больше, чтобы отвоевать позиции! Мы овладели стратегически важной точкой и нам оставалось провести только зачистку!

Главнокомандующий был далек от представления, что творилось в глубинах Атлантиды, скрывавшую еще большую мощь, чем ту, которую он видел своими глазами.

– Вы недооцениваете их, – тихо проговорил солдат, осмелившийся возразить командиру. – Я не знаю, почему они, имея такие силы, не остановили нас сразу при первом же штурме. Думаю, на этот раз они воспользовались всеми имеющимися резервами.

– Ты думаешь? – тихо спросил командующий вплотную подойдя к солдату. – Думаю здесь я…

– Разрешите обратиться! – это вернулся тот же офицер, что и привел отступивших солдат. – Это срочно!

– Что еще?!

– Наши радиолокационные точки зафиксировали наступление.

– На нашу базу?

– Да.

– Приказываю занять оборону! А у вас, солдаты, – командующий обратился к выжившим, – появилась возможность хоть как-то искупить свой провал. Всем на позиции!

В штабе не исключали возможности контратаки со стороны противника и всегда были к ней готовы, но наступление в разгар метели с нулевой видимостью все же стало неожиданностью.

Рассредоточившись, роботы нанесли одновременно три удара по базе правительственных войск в различных точках. Имея встроенные навигационные системы они без труда ориентировались в условиях полярной ночи. Еще на подходе, точно рассчитав расстояние, они выпустили все ракеты, имеющиеся в их арсенале подавляя точки сопротивления.

Правительственные войска обстреливали приближающихся роботов из гранатометов и переносных ракетных установок успешно уничтожая их в случае прямого попадания, но этого было явно недостаточно. Свирепствовавшая на поверхности буря затрудняла организацию обороны. После ракетного обстрела загорелись склады и помещения общего назначения. Раненые солдаты практически сразу замерзали насмерть при шестидесятиградусном морозе и пронизывающем ветре. Нулевая видимость превращала обороняющихся в слепых и беспомощных котят. Горящие казармы лишали людей возможности укрыться от непогоды и наступающих сил противника. Под обстрел попал и переполненный госпиталь. Самоотверженный медперсонал приступил к эвакуации раненых. Но эвакуировать их было некуда, отчего приходилось выносить беспомощных людей на смертоносный мороз, выбирая из двух смертей менее болезненную.

Когда призраки ворвались в лагерь быстро прорвав оборону, координируемые из центра камикадзе врывались в помещения и подрывали себя там уничтожая всю жизненно важную инфраструктуру людей. Страшные взрывы потрясли лагерь, когда они уничтожили склады с горючим и боеприпасами.

Генерал Вейбер как зачарованный смотрел на происходящее перед ним на большом экране, не забывая при этом отдавать короткие приказы. Лагерь правительственных войск был полностью уничтожен. Выжившие солдаты отчаянно и до последнего вели ожесточенный бой, когда генерал Вейбер отдал приказ уводить призраков обратно.

– Они сделали свое дело! – удовлетворенно заключил он. – Быстрее возвращайте наших героев обратно! Нам нужно беречь каждого из них!

Люди увидели, как сквозь бушующую метель, освещенные горящими строениями роботы стали выходить из лагеря, больше не реагируя на выстрелы и людей, быстро скрывшись в темноте. Контратака принесла свои плоды – база правительственных войск была полностью уничтожена. Отступающие роботы не стали подавлять оставшиеся очаги сопротивления по приказу генерала Вейбера желавшего сберечь каждого железного воина для дальнейших сражений. Солдаты, выжившие в этой смертоносной атаке, вздохнули с облегчением, когда последний призрак растворился во тьме полярной ночи. Но стоило им уйти, как сразу же пришло осознание произошедшего и весьма печальных последствий. В результате боя не уцелело ни одно здание – это была основная и единственная задача призраков – ударить по самому уязвимому месту людей. Теперь они остались без защиты от ветров и морозов.

Каким-то чудом уцелел грузовой самолет, доставивший прошлым рейсом оружие и боеприпасы и, из-за резко ухудшившихся погодных условий был вынужден остаться в ожидании, когда ветер стихнет хотя бы на пару узлов. И он стал единственной надеждой на спасение для оставшихся в живых людей.

Выживший в этой бойне главнокомандующий организовал эвакуацию раненых, но их оказалось слишком много, чтобы всех разместить на борту. Сортировкой никто не занимался, поэтому затаскивали всех, кто не мог самостоятельно передвигаться. Пилоты внимательно следили за погрузкой и размещением раненых.

– Вам придется вылететь сразу после погрузки! – распорядился главнокомандующий, прячась от ледяных порывов в салоне самолета.

– В такую погоду это слишком рискованно. – Возразил командир воздушного судна. – Слишком сильный ветер под неблагоприятным углом.

– Павел Александрович! Вы летчик военно-транспортного самолета! Это приказ, который вы обязаны выполнять!

– Я готов выполнить. Но погоде плевать на ваши приказы.

Командир с сомнением посмотрел в открытый люк грузового отсека, через который продолжали заносить на борт раненых. Вместе с ними порывы мощного ветра забрасывали плотные горсти снега, который засыпал лежащих на матерчатых носилках людей.

– Павел Александрович, – тихо повторил главнокомандующий, – вы один из лучших летчиков… Я уверен, что вы справитесь с поставленной задачей и никакая погода не сможет помешать вам в этом.

– Я не смогу разместить всех…

– Сколько сможете. Готовьте борт к вылету.

– Генерал, – обратился командир, – вы летите с нами?

– Заберете нас следующим рейсом.

– Вы же понимаете, что следующий рейс может прибыть не раньше, чем через неделю? – Командир вновь посмотрел через открытый люк. – Вы не сможете продержаться так долго.

– Постараемся! – ответил главнокомандующий и хлопнув пилота по плечу спустился по откинутому трапу. Грузовой отсек был почти полностью забит, а у трапа скопились еще десятки раненых солдат, ожидавших своей очереди на пронизывающем ветру. Кто-то из них лежал на носилках, других поддерживали уцелевшие солдаты. Генерал опасался столпотворения и вооруженных стычек, когда люди, оставшиеся за бортом, поймут, что места для них больше не осталось. Но пока эвакуация происходила организованно.

Тем временем часть солдат отчаянно пыталась погасить горевшие модули. Главнокомандующий не спеша обходил территорию военного лагеря прикидывая в голове, смогут ли они продержаться в такую погоду пока за ними не прилетит другой борт. За одним из уцелевших вездеходов, в зареве пожаров, он заметил прятавшегося солдата. Осторожно выглянув из-за корпуса, он увидел, как солдат, вынув пистолет прострелил себе ногу и кривясь от боли, поскакал на другой ноге в сторону самолета в надежде на эвакуацию. Падая в снег, преодолевая сильный ветер, он отчаянно шел к своему нечестному спасению. Разгневанный такими действиями главнокомандующий, пробираясь сквозь наметанные сугробы, быстро настиг дезертира.

– Стоять! – крикнул он.

Раненый солдат испуганно обернулся. Увидев рядом с собой главнокомандующего, глаза его расширились еще больше.

– Генерал! – взяв себя в руки произнес он, выпрямляясь, насколько позволяло ранение.

– На борт торопишься? – едва сдерживая гнев сквозь зубы процедил главнокомандующий.

– Мне нужна помощь…

– Окажешь ее себе сам из индивидуальной аптечки. И отдай мне свой пистолет.

Солдат понял, что генерал все видел. Протянув пистолет, он сел в сугроб, закрыв лицо руками. Последний шанс на спасение был упущен. Теперь он оставался здесь, среди вечной ночи и холода, раненый собственной рукой, без надежды еще когда-нибудь увидеть солнце.

– И скажи спасибо, что я не пристрелил тебя сразу!

Главнокомандующий продолжал обходить свои разгромленные владения освещаемый рвущимся на ветру пламенем пожаров, пытаясь построить в голове план спасения оставшейся армии. Преодолевая встречный ветер, облепленный снегом, к нему подбежал один из офицеров штаба.

– Погрузка завершена, – выдавил он, задыхаясь от бега. – Командир воздушного судна закрыл грузовой отсек. Требует вас.

– Пошли.

Проходя мимо самолета, они видели, как вокруг столпились солдаты. Они барабанили кулаками по корпусу, требовали впустить их, утверждая, что еще осталось место. Грузовой отсек, через который загружали раненых, был закрыт. Около короткого откидного трапа для команды стоял второй пилот с табельным пистолетом в руке, игравшим в этой ситуации символическую роль.

– Я не могу вас взять всех! – орал он охрипшим голосом. – Я не могу даже обещать, что мы сможем взлететь!

– Я видел, там полно места!

– У тебя грузовой самолет, а не микроавтобус!

Кто-то, из наиболее отчаянных, попытался подняться по трапу. Второй пилот наставил на него пистолет, заметно дрожавший в его руке.

– Прошу, не вынуждай меня делать это.

– Что здесь происходит?! – орал главнокомандующий, расталкивая солдат, пробираясь к трапу. – Вы что тут устроили, мать вашу!

Поднявшись по короткому трапу как на трибуну, он продолжил устраивать разнос своим подчиненным.

– Вы, подготовленные спецназовцы, ведете себя как избалованные туристы, неспособные позаботиться о себе! Вон от самолета! Бегом!

Для убедительности генерал несколько раз пальнул в воздух. Замершие фигуры солдат, облепленные снегом, стали медленно отходить от самолета.

– Что там с полосой? – спросил главнокомандующий, оборачиваясь ко второму пилоту.

– Расчищена. Электрики восстанавливают огни. Как только они загорятся, мы взлетаем.

– Хорошо. Счастливого полета! Ждем вас в ближайшее время!

– И вам удачи, генерал!

Главнокомандующий с некоторой завистью смотрел через люк на ярко освещенный теплый салон самолета. Как ему сейчас хотелось подняться на борт, приложиться к своей фляге и полететь домой, лежа на брезенте в грузовом салоне, слушая ровный гул движков, уносящих его далеко отсюда. Второй пилот задраил за собой люк, словно отрезая последнюю ниточку надежды. Теперь все зависело от его твердости и грамотности, иначе он не сможет сохранить тех, кто оставался здесь наедине со стихией.

Праздничной гирляндой вспыхнули взлетно-посадочные огни. Сразу загудели двигатели. Через окна кабины генерал видел, как экипаж выполнял все необходимые манипуляции готовя себя и машину к экстремальному взлету. Еще раз пройдя бульдозерами по полосе, расчищая ее от постоянно наметающего снега, дежурный световым сигналом дал разрешение на взлет. Вздрогнув, тяжелая машина плавно покатилась по плотно утрамбованной полосе. В свете прожекторов мельтешили плотные заряды снега, указывая собой направление устойчивого ветра, совершенно неблагоприятного для взлета. Но выбора все равно не оставалось. Набрав необходимую скорость, грузовой самолет плавно пошел на взлет. Генерал не видел его, только свет прожекторов и перемигивание габаритных огней. Через несколько секунд их скрыла за собой пелена снега и они растаяли во тьме. Главнокомандующий простоял еще минут пять, вглядываясь в даль, боясь увидеть яркую вспышку огня от упавшего самолета не преодолевшего силу стихии, но все обошлось – экипаж справился, машина не подвела.

Стоны раненых, разбросанных по всей территории уничтоженной базы, раздавались недолго. Их и слышно почти не было из-за ураганного ветра, но уже через полчаса они стихли насовсем заботливо укрытые бесконечно падавшим снегом.

В свете рвущегося на ветру пламени остатки разбитой армии выкапывали в плотном снегу укрытия, защищая вход от ветра стальными листами. Другие собирали раскиданные взрывом сухие пайки, стаскивали уцелевшие генераторы, скатывали бочки с топливом. Особое внимание уделяли рабочему инвентарю и бульдозеру, с помощью которого можно было привести взлетно-посадочную полосу в рабочее состояние, как только стихнет ураган. Люди надеялись, что смогут продержаться несколько дней, пока их не эвакуируют на Большую землю.

В этой контратаке погибли и пленные солдаты Новой Атлантиды, посчитавшие, что к ним пришла помощь. Но судьба пары десятков человек генерала Вейбера совершенно не заботила, и спасать он никого не собирался, несмотря на то, что знал о своих плененных солдатах. Стратегически это было нецелесообразно – это была ничтожная жертва, на которую он даже не обратил своего внимания.

Большая земля. Центральный штаб.

– Так что там с нашей базой в Антарктиде? – Министр обороны нетерпеливо поднялся навстречу к вошедшему к нему в кабинет человеку в гражданском.

– Только что нам стали известны подробности от пилотов, эвакуировавших несколько сотен раненых. Они около часа назад совершили посадку на авиабазе. С их слов, наша военная база подверглась нападению и была полностью разрушена. Но там еще остались выжившие, которых необходимо эвакуировать в самое ближайшее время.

– Вы пытались с ними связаться?

– После сигнала бедствия мы так и не смогли выйти с ними на связь… По всей видимости, средства связи были уничтожены.

– Сомневаюсь, что там кто-то выжил. – Министр обороны медленно вернулся на место. – Что дали снимки из космоса?

– Видимость нулевая, там неделю свирепствует буря, но по данным с инфракрасной спутниковой камеры в районе дислокации наших войск произошел сильный пожар, что подтверждает слова пилотов.

– Нашей базы больше нет. – Вздохнул министр, протягивая руку к стационарному телефону. – Мне необходимо связаться с коллегами других стран.

– Когда стихнет буря, мы отправим в этот район самолет. – Уже на выходе сообщил человек в гражданском. – И проведем поисково-спасательную операцию. Кто знает, может мы еще сможем спасти кого-нибудь.