Читать книгу: «Взаправду»

Name: Взаправду
Author: Паша Киста

Шрифт:

Дикая Слива

Ехал в метро с работы, как всегда, читал книгу. Самое лучшее занятие в метро – читать, потому что это самый полезный способ абстрагироваться и не смотреть на людей вокруг, которые стоят впритык к тебе и смердят, как трупы. Особенно летом. Это и было лето. До зуда жаркое, до тяжести в висках, до мокрых от пота подмышек и красноты, до принятия плана жидомасонов сократить население.

Обычно где-то на Парке Победы, а еду я до Славянского бульвара, где славянами и не пахнет (пахнет трупами, как я сказал ранее), я убираю книгу в свою барсетку. Я пытаюсь впихнуть её рядом с немытым контейнером из-под еды. На это уходит время и нужно приложить определённое усилие. А ведь ещё нужно найти в барсетке коробочку с беспроводными наушниками. Уставшие люди, такие же, как и я, заметив мой контейнер: грязный, с крошками от еды и потницей, который торчит из сумки, когда я начинаю искать в ней наушники, морщатся. Потом смотрят в моё лицо, изобразив своим отвращение. Но я слишком устал, чтобы воспринимать это, как оскорбление.

Когда я убрал книгу и надел наушники, то заметил перед собой симпатичную студентку. Она что-то смотрела на телефоне. Бля. Только это была уже осень, а не лето. Начался учебный год и в метро как раз стало в два раза больше людей. Но всё равно было жарко ещё. Или нет? Нет, на улице было уже нежарко, так как я был в ветровке. Но в метро всё равно в час-пик примерно одно и то же время года всегда – ебаное, душное, душегубное лето, сжимающее тебя живым, скользким, гниющим мясом со всех сторон.

Глядя на эту студентку в расстёгнутой розовой пушистой кофте, с наливными грудями, раздувшими её белую футболку, как ветер раздувает парус, я вспомнил одну знакомую. Не то, что бы они были похожи. Я вспомнил Дикую Сливу. Так её звали вк. Несмотря на то, что она представилась, как София, я бы не ручался за эту информацию, как за достоверную. Она была из тех, кто может назваться ложным именем. Дикая Слива. Это ей подходило намного больше. Какая нахуй она София.

Мы с ней познакомились осенью в Тиндере. Я той осенью активно искал себе бабу. Жаждал ебли, с которой у меня были проблемы. Какое-то время мы попереписывались, а потом договорились о встрече.

Встретились мы на метро Сокол. Дикая Слива училась в художке и шла на встречу со мной после пар. Долго я её ждал, минут двадцать сидел в метро. Я волновался. Думал, может она вообще не придёт, что это глупый развод.

Когда Дикая Слива наконец-то пришла, мандраж отступил, но накрыл новый, другой, не такой противный, но более отупляющий. Она сразу же пошутила, что я похож на гея. Или спросила серьёзно. Я не понял. Она заметила, что у меня маленькие и хрупкие руки, когда я взялся за поручень. Манерный говор. Акающий. Московский. Короткие штаны с обнаженными щиколотками. Кажется, она была уверена, что я пидор. Похоже, ей они нравились, потому что она рассматривала меня с загадочной улыбкой.

Мы ехали до Тёплого Стана. Дикая Слива сказала, что ей надо зайти домой, бросить вещи, а затем мы пойдём пить пиво. Разговор проходил неловко, нелепо, не клеился. Всюду чувствовался подвох. Постирония. Была такая же давка в метро, как сейчас, некоторые вещи неизменны, но Дикая Слива умудрилась найти свободное место, сесть и достать книгу. Какую – я не увидел. Я стоял в стороне. Слушал музыку в дешевых наушниках, которые трещали, как цикады. Из-за шума метро музыку я практически не слышал, но приятно было узнавать любимые мотивы среди этого подземного гула. Мне тогда было похуй на книги. Мне бы наркотиков. Немного наркотиков. Или хотя бы алко. Хотелось сильно курить.

Мы вышли из метро, закурили и пошли к её дому. Она мне прямо сказала, что я стал какой-то молчаливый. А я просто думал: «Нахуй я вообще с ней встретился». Пока шли к её дому вроде как расшутились. Я сказал, что в этом районе наверняка много закладок, она смеялась и предложила пойти искать. Я согласился. Она предложила несерьёзно. А я согласился серьёзно, хоть и в шуточной форме.

Мы подошли к её подъезду:

–– И тебе нестрашно вот так приводить парня, которого ты впервые видишь к своему дому? – спросил я.

–– А что такого? Не думаю, что ты будешь меня поджидать тут, чтобы изнасиловать, – ответила Дикая Слива.

–– Ну а если я влюблюсь в тебя? И буду каждый вечер сидеть у подъезда, чтобы увидеть тебя…

–– Это будет хуже, чем изнасилование, – перебила меня Дикая Слива, смеясь. – Я быстро, – сказала она и зашла в подъезд.

Я стоял под крышей, рассматривал дома. Этот район. Он был какой-то особенно печальным. Капал дождь. Стучал по крыше. Тыц-тыц. Мокрый асфальт будто шипел, волновался, как вода. Я тоже волновался. Хотелось уже быстрее выпить. Дикая Слива была хороша собой, симпатичное лицо, не худая, не жирная. Интересная сама по себе. Она мне начинала нравиться. Вскоре она вышла из подъезда. Сказала, что живёт с бабушкой, а родители её живут в Туле. Говорила она с лёгкой ироничной улыбкой. Я не верил ни единому слову. Мы пошли в какой-то магазин и взяли по два пива. Кажется, на кассе она намекнула мне, чтобы я заплатил за неё, но так как у меня были деньги только на себя, я от этого воздержался. Каждый заплатил сам за себя. Она была огорчена, но ничего не сказала. Рассчитывала на бесплатное пивко. Сучка. Дождь по-прежнему капал, мы искали какую-нибудь площадку с крышей. И мы такую нашли. Площадка была оборудована разными тренажёрами, типо спортивная. Мы открыли по пиву, закурили и тут уже стало всё несколько легче.

Что-то мы обсуждали. Реп, творчество. Я тогда особо ничего не писал. О чём можно писать лет в двадцать? Только о какой-то хуйне. Если ты не гений, которому суждено умереть рано. Мне рано умереть не суждено. Я это точно знаю. Поэтому пока что бездарен.

Помню, осушив первую бутылку, я захотел поссать и пошёл к дому, который стоял прям напротив площадки. У меня никогда не возникало проблем с тем, чтобы поссать на улице. Конечно, я старался избегать людных мест. Все места не особо людные, пока ты не начнешь ссать. По закону матрицы люди появляются из ниоткуда в самый неудобный момент.

Сливе, мне кажется, понравилось, что я такой простой. Могу поссать, где угодно, если приспичит. Могу пить пиво на спортивной площадке. Болтаться на турнике с сигаретой во рту, пытаясь подтянуться хоть раз. Могу разлечься на влажной после дождя скамье для упражнений на пресс. Курить сигарету и протянуть ей руку. Дикой Сливе. Она встала рядом со мной и взяла мою руку, мы трогали пальцы друг друга. Медленно и нелепо соприкасались. Мне это понравилось. Мы молчали. Потом она трогала мои жиденькие волосы, а я её – густые и могучие. Было что-то интимное в этом. Почти как в сексе. Мы занялись с ней сексом. Руками – уж точно.

Когда мы допили пиво, Дикая Слива сказала, что нам надо идти к метро. Она договорилась встретиться с подругами на Китай-городе. В метро мы сидели рядом, я взял её руку и сказал, что умею гадать по линиям. Я гладил её ладони, нёс всякую чушь про её будущее. Она с улыбкой слушала, какую хуйню я ещё снесу. Конечно, она не верила. Ей было забавно. Сказала, что это было приятно. Да, у меня тоже встал хуй. Потом я вышел, чтобы пересесть на другую, ветку, и поехал домой. Встреча началась так нелепо, а закончилась довольно мило. Я решил, что мне надо взяться за эту Дикую Сливу.

Где-то три дня она не заходила вк. Я уже начал переживать. Вдруг она умерла после встречи со мной. Напилась и упала под поезд. Или её убили по пути домой. Изнасиловали в подъезде… а ведь это должен был сделать я.

В конце концов она ответила мне. Сухо так. Сказала, что ей стало грустно, поэтому не заходила.

Я как-то забил на Дикую Сливу, начал встречаться с другой девчонкой. С которой всё было попроще. Но мы всё равно общались периодически. И однажды она написала мне вот что:

– ебать

Паш что делать

если влюбился

–– Да хуй знает

Смотря шо это

Смотря что именно испытываешь

–– какую-то хуйню

–– Ну бля

Это не объяснение

Но что-то мне подсказывает, что ты уже страдаешь больше, чем наслаждаешься

–– ДА

–– Ой, знач готовься к худшему

Но ты лучше расскажи про челика, в которого влюбилась и как он к тебе относится

–– bluya

в смысле

он красивый

смешной

тупой

наркоман

пиздык

–– Неплоха

–– у него мягкие волосы

хитрый взгляд

тупое лицо

милое

Дальше мы обсуждали её отношения. Периодически мы списывались так. Обсуждали разное: личные темы, проблемы, кидали друг другу песенки. Я начал заниматься творчеством как раз в то время, писать треки, стишки, вести телеграм канал. Она была одна из немногих, кто меня поддерживал в этом плане, она хвалила меня, всячески мотивировала, давала ненавязчивые советы. Обычно всем похуй, а она интересовалась. Наше общение было специфическим и необычным, в хорошем смысле. Оно возникало неожиданно, было нерегулярным. Но в переписке сформировалось своё особое настроение. С фразами, не имеющих смысла. С забавным и нелепым флиртом, который дальше никуда не перетекал. По-дружески, но с намёком на продолжение. Кажется. Слива терпеливо выслушивала моё депрессивное нытьё, которое я иногда начинал выливать на неё. От её ответов у меня не сгорало очко. А это редко бывает. Мы занимались искусством, когда переписывались друг с другом. Упражнялись в странностях.

Увидеться у нас никак не получалось. То я ей предлагал встретиться, то она мне. Я её звал гулять, но она не любила гулять. А я не любил сидеть на странных хатах непонятно с кем и курить траву. В основном она меня зазывала именно на такое времяпрепровождение. То одно, то другое в общем. До одного момента. Дикая Слива стала бить тотухи. И мы с ней умудрились договориться о сеансе. Далеко не сразу. Много нам времени на это потребовалось. Я выбрал эскиз летучей мыши, свисающей головой вниз. Чёрного цвета. Тревожные дрожащие контуры. Она пытается лапками закрыть свои сонные проснувшиеся печальные глазки. Она не хочет видеть то, что вынуждена видеть. Только со временем я понял, что эта летучая мышь – моя копия. Или я перенял от неё некоторые черты. Татуировки набивать опасно.

Приехал я к Дикой Сливе домой. Она снимала квартиру с парнем вроде, с которым рассталась, его не было в городе. Это был уже другой парень. Не тот, о котором она писала мне ранее. Не тот, в которого она была влюблена.

Одна комната была оборудована под битьё тату, а другая – их спальня. Когда мы зашли в их спальню, чтобы пройти покурить на балкон, я заметил не заправленную кровать и небольшой бардак в комнате. Небрежность всегда добавляет жизни. Глядя на эту кровать, я представил, как они занимались сексом на ней со свои парнем. Как она прыгала на нём сверху и как плескались её внушительные груди.. Ах, вот откуда взялась ассоциация с той студенткой из метро. Груди.. Мне стало ревностно, к тому же я возбудился. Злобный, но приятный импульс скользнул по нервным окончаниям головки моего маленького члена. У меня сжалась и разжалась челюсть.

Дикая Слива весь сеанс толковала мне про её отношения с парнем. Жаловалась, рассказывала, как они познакомились и как всё скатилось. Она была печальна, но как будто больше из-за того, что ей придётся съезжать и обустраивать свою тату-студию заново. Я о себе тоже что-то рассказывал, но не помню уже, что тогда в моей жизни происходило. Наверное, как обычно. Ничего.

Кстати. Оказалось, что её действительно зовут София. А я не верил.

Больше мы с ней не виделись, но продолжали общаться. Иногда предлагали друг другу встретиться, но, как обычно, ничего не получалось. София в то время начала лечиться от депрессии, принимала таблетки, её настроение менялось. Сложно сказать, что именно спровоцировало обострение.

В общем. К чему я это всё?

Вот ехал я в метро, смотрел на эту студентку, вспоминал Дикую Сливу, нашу историю взаимоотношений с ней и задумался. А может она была влюблена в меня? Не бывает же всё так сложно в дружбе.

После нашей первой встречи она пропала на три дня, потому что, предположим, испугалась чувств ко мне. Может, она просто хотела попить пива со случайным челиком из тиндера, а в итоге – влюбилась. Ей понадобилось три дня, чтобы немного остыть и взять себя под контроль. Она никак не могла встретиться со мной, так как, может, стеснялась или волновалась. Ей хотелось подойти в лучшем расположении духа к нашей встрече. А это было сложно. Всегда выходило так что, когда была готова она – не мог я. Ещё та переписка, где она писала, что влюбилась в парня. Может, она намекала так на меня? Девушки любят использовать подобные приёмы. А я не выкупил тогда. Настолько был уверен, что это не обо мне. А ведь под её описание я идеально подхожу.

Нам сложно было сойтись во времени, но с сеансом каким-то образом всё сошлось. Потому что она должна была оставить на мне свой след. Хотя бы так. Иглами и краской. На всю эту жизнь.

Она же тогда рассталась с парнем, возможно, как раз хотела присмотреться ко мне. Но снова у нас не пошло. Я ведь тоже её динамил. София впала в депрессию. Не исключено, что одним из факторов возникновения этой гадкой болезни было то, что у нас с ней не получилось поймать общий ритм. Не получилось встречаться. Может, это стало последним толчком к усложнению её состояния, к разочарованию в жизни. Мы совсем престали общаться, у меня появилась девушка. Слива отписалась от меня в инстаграме, отписалась от моего телеграм канала, потому что ей надо было минимизировать моё появление в её информационном поле. А ведь причины отписываться не было. На ровном месте всё произошло. Из вк она меня не удалила, потому что редко сидит там. А я бы ей точно написал, если бы она меня удалила там. И снова бы завёлся наш странный разговор, снова бы вспыхнуло что-то. Может, она и это учла. Только сейчас я задумался о том, что такое возможно.

Стоял я на платформе, когда перешёл на МЦД «Славянский бульвар». И думал. Такой вот набор фактов с Дикой Сливой, показывающий, с одной стороны, что мы просто с ней дружили, и не было у нас каких-то серьёзных планов друг на друга. Но с другой стороны… А почему именно так я думал про нас? Может, она всё это видела по-другому. Как сейчас увидел я. Да, она была влюблена в меня. Правда. А я так этого до сих пор и не понял.

P.S. Прошло два года с момента написания данного рассказа. Я неожиданно встретил Дикую Сливу недалеко от своей работы. Во время обеденного перерыва я сидел на лавочке, наслаждался солнцем. Подошла девушка и попросила зажигалку. У меня не было. Затем она сказала: «Привет, Паш». Я смотрел на неё молча секунд двадцать. Не мог понять, кто передо мной. А потом до меня дошло. Дикая Слива. Я её не узнал. Её лицо стало совсем другим. Где-то она потеряла свою ироничную улыбку. Оказалось, что София работает в тату студии в соседнем здании. Мы спросили друг у друга «как дела», и она пошла искать, у кого прикурить. Чёрт возьми. Почему же у меня не было с собой зажигалки?

Живые солдатики

Не знаю, как сейчас, но раньше очень было популярно сбагривать своих детей в детский лагерь. На работах раздавали бесплатные или недорогие путёвки в эти лагеря на черноморское побережье краснодарского края, и родители с большим удовольствием отправляли туда своих отпрысков. Во-первых, бесплатно/недорого, во-вторых, для ребёнка будет полезно: море, солнце, общение с другими детьми, отрыв от мамкиной сиськи и папиного… А, в-третьих, родителям тоже надо отдыхать от своих детей. Вот от меня довольно часто любили отдыхать, хотя не сказать, что я был ребёнком, приносящим много усталости. То в лагерь, то в деревню к бабушке на всё лето. Или на дачу к другой бабушке. Всё равно с лета я всегда возвращался непохожим на городского белокожего и воспитанного мальчика. Становился диким, как Маугли. Я залезал на деревья во дворе, висел вниз головой на турнике и бегал по детской площадке, как обезьяна. Кричал и издавал пугающие звуки. Бросался на птиц. Мной было освоено множество матерных слов и их производных. Я был чёрным то ли от загара, то ли от грязи. Забывал, как читать, считать и умножать. В первые школьные недели мне приходилось учиться этому заново. Родители меня отучали от всех приобретённых вредных привычек, но это не такие уж и серьёзные издержки, если сравнивать их с преимуществами избавления от меня. Жизнь без детей, даже довольно послушных, всё равно намного легче и спокойнее.

В лагеря меня отправляли раза четыре. Так что я бывалый. Не зря, когда мы с пацанами в универе проходили тест на зэка в интернете, я оказался блатным. На самом деле по своей структуре отдыха детский лагерь действительно напоминал зону. Подъём c утра, все идут на зарядку, затем завтрак потом какие-то процедуры, игры или занятия, потом море, после моря – обед, далее тихий час, после тихого часа полдник, потом на море, дальше свободное время, дискотека и ночной сон. Вот я написал распорядок дня и понял, что нихуя это не зона, конечно. Всем бы на такие зоны уезжать. Но по ощущениям – ты лишён свободы. Всё по расписанию, лишнего шага нельзя сделать без разрешения вожатого, вы находитесь на закрытой территории, которую окружает забор, разве что без колючей проволоки (а может она и была), вы играете в карты, пытаетесь достать сигареты, ебёте петухов в жопу (ладно, этого не было). Да что уж говорить. В школах делах обстояли также строго. В России с детства учат страху и показной покорности. Такая тут сложилась система воспитания.

Сейчас я не слышу особо, чтобы детей отправляли в детские лагеря. Возможно, родители стали более щепетильно относиться к своим детям. Это тоже плохо. А, возможно, больше нет такой практики. Бесплатных или недорогих путёвок. Или это просто потеряло популярность. Я не знаю. Может и правильно. В этих лагерях происходил такой пиздец, столько скандалов было. Я уверен, в интернете можно найти много жутких историй. И драки, и ебля малолеткок, изнасилования вожатыми девочек и парней, пьяные вожатые, пьяные дети, заболевания, мистика и даже смертельные исходы.

Столько всего лютого можно было узнать. Вы прикиньте. Сначала ты едешь в поезде два дня до лагеря в плацкарте с ребятами разного возраста, заводишь первые знакомства. Телефоны тогда были кнопочные, особо не поиграешь, поэтому единственное что оставалось – это общаться, играть во всякую хуйню, спать и есть. Уже после поезда ты в шоке от полученной информации. Ты услышал столько историй, сколько за всю жизнь до этого не слышал. Все начинают от скуки фантазировать и упражняться в остроумии, начинают выдумывать то, чего не было с ними или с их знакомыми, чего не происходит в жизни. Для привлечения внимания, для поддержки своего статуса. Ты вроде и понимаешь, что тут чё-то не так, но не можешь понять, где именно. Где сказали правду, где напиздели. Чему верить? Что возможно в этой жизни, а что нет? Отследить это становится нереально. Да и как будто нет потребности в этом. Это становится всё неважным. Грань между настоящим и выдумкой размывается и с этим ощущением ты потом остаёшься на всю жизнь. Ты начинаешь воспринимать слова людей несерьёзно, потому что где-то на бессознательном уровне уже знаешь – ничего не имеет значения. Что говорит человек, что думает. Это может быть лишь фантазией или иллюзией. И человек может быть настолько уверен в своём вранье, что это становится реальностью в его голове. С возрастом действительно становится сложно вспомнить, что было, а о чём ты наврал, что было на самом деле не с тобой, что приснилось, что просто показалось. ТЫ. Не говоря уже о рассказах других людей.

В самом лагере ты начинаешь общаться уже в основном с ровесниками, но дети в твоём отряде – с разных городов, регионов, с разными своими приколами, своими историями и «историями», своими культурными феноменами. Родители от тебя хуй знает за сколько км. Никто тебе ничего не подскажет. Не сориентирует. Связи нет. Ты начинаешь чувствовать себя небезопасно, но пытаешься адаптироваться к этой ситуации, ведь это единственное, что остаётся.

Конечно, не все посещали детские лагеря. Это мой личный опыт, как и то, что я расскажу дальше. Хотя я думаю, мои +/– ровесники хорошо поймут меня. И даже те, кто не был, в детском лагере, потому что необязательно было бывать там, чтобы со всем этим столкнуться. Наверное, дело в самом времени. Вся эта хуйня с повсеместным пиздабольством происходила и в школах, и во дворах, и на дачах, и в деревнях. Да где угодно, где могли собираться дети. А может так происходит и до сих пор и дело туи в самих детях.

У меня есть история. Вот как раз из одной поездки в лагерь.

Так или иначе свой круг общения там находится. Есть пацаны, с которыми почему-то интереснее. Метахимия, метафизика. Хуй знает, что это. И весь отряд разбивается на такие компании. По животному. Ведь в группе выживать легче. Были, конечно, и одиночки, но это скорее странные дети с потенциальным аутизмом или шизотипическим расстройством личности, социофобы. У меня не было какой-то одной компании, было несколько друзей, но я особо ни с кем сильно не сближался, но в то же время пообщаться мог с любым пацаном. С девочками я общаться тогда стеснялся, да и это было не особо в почёте. Могли засмеять и тогда пришлось бы свой интерес отстаивать, вступать в конфликт.

Вожатые той смены любили вечерами перед дискотекой сидеть с нами в беседке и играть во всякие игры. Крокодил там, ещё какая-то поебень. Это, надо сказать, объединяло и раскрепощало. Бывало оставалось свободное время, и мы просто разбивались по кучкам и общались. Однажды ко мне присел на уши один пацан. Он рассказывал про какие-то игрушки, вертолёты на пульте управления и прочее. Я был впечатлительным ребёнком и с интересом его слушал. Этого чувака подкупало моё внимание, и он начинал садиться мне на уши ещё плотнее.

Он прыгнул и зацепился руками за железку, которая протягивалась от одного края беседки к другому, как за турник. Висел и глядя мне в глаза без доли лукавства сказал: «Ещё эти солдатики могут вот так». Я ахуел. Потом он мне рассказывал, что они могут бегать, прыгать, ползти по-пластунски, что они садятся в самолёты, вертолёты, машины, танки и сами ими управляют. Но ты можешь в этом вмешиваться с помощью огромного сенсорного пульта управления. Рассказывал про их оружие, что можно устроить войнушку и это будет очень эффектно выглядеть, как в реальности. У меня отпала челюсть. Мне так захотелось в это поверить, что я поверил. Я у него спросил:

–– А откуда у тебя они? Их нет в магазинах.

–– Они не продаются. Мой отец сам их делает.

–– Пиздец как хочется проиграть в них, – ответил я.

–– Вернёмся из лагеря, приедешь ко мне, зарубимся. Я бы мог даже тебе подарить одного. У нас их очень много.

–– Это было бы ахуительно!

Я ждал конца смены, как никогда. Каждый день мы общались с этим парнем. Он всё рассказывал и рассказывал. Я перестал сомневаться в существовании того, о чём он говорил. Это стало реальностью для нас обоих. В конце смены мы обменялись номерами мобильных телефонов.

Когда мы вернулись в Москву, я позвонил ему. Он взял трубку, и мы опять говорили про солдатиков. Чувак обещал мне встречу, только надо спросить разрешения у отца. Своему же отцу я всё рассказал: про этого парня, про солдатиков, что они как живые, летают, воюют, стреляют. Спрашивал, отвезёт ли он меня в гости к моему новому другу. Батя смотрел на меня скептически. «Тебя водят за нос, сынок» – говорил он мне. «Какие бл..ть живые солдатики? А отвезти, я тебя отвезу, только договоритесь там между собой. Чтобы его родители были не против». Я отказывался думать о том, что мне этот парень наврал. Спустя время я опять позвонил ему, но он ответил, что солдатиков больше нет и односложно отвечал на мои вопросы, а потом быстро сказал, что не может больше говорить. Голос у него был безразлично-расстроенным. В следующий раз он уже не взял трубку.

Я подумал: «Наверное, папа прав. Меня водили за нос». На самом деле я легко принял это тогда и быстро позабыл, переключился на что-то другое. Трагедией это не было. Но сейчас анализирую всё и думаю. А как можно было так убедительно врать, рассказывая столько подробностей? Пониманию, у детей богатая фантазия, но разве можно было такое выдумать с абсолютно чистого листа? Без какой-либо подложки такие вещи в голове не могу возникнуть. Может быть, он просто немного преувеличил то, что действительно у него было? А может и не преувеличил вовсе. Может, он рассказывал всё как есть?

Он говорил, что солдатики изобрёл его отец. Гипотетически можно представить себе такое, что эти солдатики, вертолёты, самолёты, машины –какая-то тайная разработка. Может, его отец какой-нибудь там инженер, работающий на Министерство Обороны или вообще на ДОД. Может, он производил точные копии солдат, военной техники в миниатюрном виде, чтобы можно было наглядно рассматривать стратегии, передвижения, чтобы можно было детально увидеть разные тактические приёмы. А почему нет? Я уверен, что вероятность существования таких разработок вполне высока. В этом нет ничего сверхъестественного. Может, этот инженер, будучи хорошим отцом, взял и показал это своему сыну. Или тот случайно увидел, а тут уже не отвертишься. Дал поиграться с этими уникальными разработками, а тот полный впечатлений рассказал мне. Нашёл того, кто ему действительно поверил и смог разделить с ним его радость. Даже пообещал мне, что мы поиграем вместе. А когда он завёл разговор с отцом на этот счёт, то тот ему, естественно, запретил со мной общаться.

Сколько всего непонятного в этой жизни. Столько всего, во что хотелось бы поверить. Столько вранья и правды. И только восприятие каждого человека может выбрать, какой информацией окутать своё мышление. Но я никакую так и не выбрал. Единственное, что я выбрал это – это рассказать вам эту историю. Всё остальное – это одна большая иллюзия.

Диско Элизиум

Долго не мог придумать, как приступить к этому рассказу. Как его написать и как правильно донести идею. Но кое-что мне подсказало.

Один товарищ, Миша Кремлёв, посоветовал мне игру – Диско Элизиум. Я скачал её торрент на свой ноутбук и установил. Периодически я залипаю в неё сейчас, пока пишу этот рассказ. Игра впечатляющая и атмосферная из-за своего визуала и звукового сопровождения. Большую часть игры – занимает чтение текста. Не сталкивался никогда с такими играми, где нужно много читать, и где текст имеет такое большое значение. Очень поэтичная игра.

По сюжету главный герой просыпается в номере отеля и ничего не помнит. Ни о себе, ни о городе, ни о семье, ни о работе. Ни о чём. По ходу игры он должен узнать всё заново. Собрать информацию по кирпичикам о себе, о мире, в котором он живёт, и к тому же раскрыть дело об убийстве. Потому что оказывается, что главный герой – детектив. Талантливый детектив. Потеря его памяти последовала из-за беспробудного пьянства, наркомании. Что его вынуждало бежать от себя – также предстоит разгадать.

Не буду вдаваться в подробности игры, в её фактуру и технологию. Всё строится вокруг амнезии героя. Я решил воспользоваться этой довольно избитой идеей, потому что она идеально подходит для раскрытия концепции, которую я придумал для этого рассказа.

Отдаю дань этой игре за вдохновение, поэтому называю рассказ в честь неё. Хотя кроме факта потери памяти вряд ли будет ещё что-то с ней резонировать, но посмотрим.

Представим, что я просыпаюсь одним прекрасным утром. У меня болит голова и я понимаю, что ничего не понимаю. Кто я и где. На самом деле это почти типичное утро. Любое утро любого дня. Природа утра устроена так. Из непонимания, которое длится у всех по-разному.

Я осмотрел свои руки, пальцы тонкие и кривые. Потрогал своё лицо. Проехался пальцами по щетине. Помассировал глаза и направил их в потолок. В нём зависло моё одиночество. Висит, как люстра, но никакой искусственный свет не способен развеять скрытую темноту, эту серость, эту пустоту. Встал оглядеть комнату. Уютная и чистая, мне тут нравится. Сразу понятно, что это моё место восстановления сил. Иными словами – мой дом. Я обнаружил на столе очки для зрения, надел их и вышел из комнаты. Увидел дверь в ванную, подошёл к зеркалу. Рассмотрел своё отражение. Увидел себя. Так вот вы какое. В целом нестрашное. Аккуратные черты лица. Лысая голова. Очки с круглой оправой, которая делает глаза визуально больше. Невысокий рост. Тело странное: вроде худое, а вроде и не очень. Имеется подкожный жир. Тонкие руки и тонкие ноги, длинная шея.

Не самое лучшее тело досталось мне. Но так ли это важно? В материальном мире – да. А вот в тексте – нет. Как бы я не описывал своё тело, и как бы читатель не визуализировал, всё равно выйдет не так, как есть на самом деле. Потому что даже я могу видеть своё тело неправильным образом.

Я стал умываться, чистить зубы. Я сразу понял, какая из щёток моя. Дома я был один. На кухне в кастрюле стояла тёплая каша, которая похоже предназначалась для меня. Я сел её потреблять. По вкусу каши я понял, что она приготовлена Маман. Всплыл тёплый образ, состоящий из любви ко мне.

После завтрака я подошёл к окну. Стал смотреть на дома, на серость, которая взяла этот город в плен. Что за город – понять я не мог, но интуиция мне подсказывала, что если я выйду за пределы квартиры, то без проблем сориентируюсь.

К своему удивлению, я быстро сориентировался, как пользоваться техникой. Взял свой телефон и машинально вбил от него пароль. Мои пальцы его просто помнили. Нашёл контакт мамы и позвонил ей. Милый и добрый голос. Она души во мне не чает. Когда я сказал ей, что у меня отшибло память, она подумала, что я шучу. Я сказал, что это не шутка. Не сразу, но она поверила и сильно запереживала. Я попросил её рассказать немного обо мне. «Сынулькин, я на работе. Не могу долго разговаривать. Давай лучше вечером поговорим, когда я приду? Никуда сегодня не ходи, побудь, пожалуйста, дома. Хорошо?» – сказала Маман взволнованным голосом. Ей приходилось много раз говорить со мной таким тоном. Я это помню. Печальным, сожалеющим, разочарованным голосом. Голосом, который говорит: «Опять… Опять что-то опять не так. Почему всё так сложно. Всё же я задал несколько основных вопросов по поводу себя. Имя, возраст, увлечения, деятельность. Ответы на них мне показались знакомыми, но, честно говоря, никакое понимание себя даже и не мелькнуло. Да, основная информация – ничего о нас и не говорит. Возраст не отражает ничего, кроме того, сколько ты тут якобы находишься. Это может даже не отражать опыт и знания. Потому что истинный возраст можно определить только оценив движение человека. А имя что? Это условное название. Имя не индивидуально, имя нужно для встраивания в систему. Наверняка, звуковые волны, на которые мы откликаемся с детства, могут повлиять на формирование работы мозга. Нельзя недооценивать то, что невидно. Но само имя – говорит о его носителе чертовски мало. Возможно, даже знак зодиака даст информации больше. Это хотя бы какой-то образ. Увлечения и деятельность – это всё своевременно меняется. Работать можно и на работах, где ты абсолютно неорганичен. Главное приучить себя. Проверено личным опытом. Кажется, да. Проверено личным опытом. Что касается увлечений – им свойственно надоедать. Я думаю, имеет значение только призвание и какую пользу ты можешь принести себе. Насчёт моего призвания Маман мне ничего не сказала. Она не знает. Значит, его нет.

Ладно. Допустим, свободный день. Выходной. И я могу себе позволить посветить время изучению этого мира и восстановлению своей памяти. Открываю Телеграм и начинаю читать новости. Новости про то, что происходит в мире. Решил обратить внимание на военные сводки, которые я сначала пролистывал без интереса. Их было так много, похоже это действительно сейчас важно. Военные новости включали в себя информацию о перемещении войск, о том, кто что сказал из политиков, отрывки выступлений президентов, интервью солдат, всяких офицеров, лейтенантов и так далее. Похоже, всё это имеет серьёзные масштабы. Сначала нужно узнать, что происходит в мире. Может быть, как раз через мою реакцию я что-то и о себе пойму. Должен понять.

Для начала я захотел выяснить из-за чего это всё происходит. У меня выстроилась цепочка из вкладок в браузере, её конец должен был привести меня к ответу, как я наивно полагал, но эта цепочка не думала обрываться. Она росла и росла, подобно живому организму. Подобно кольчатому червю или бычьему цепню. Самое удручающее было в том, что на всех сайтах я находил сомнительную информацию, которую опровергали в других источниках. И так было С КАЖДОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ. Даже касательно того, кто первый напал, кто «побеждает», у кого какие союзники, у кого лучше оружие, экипировка и так далее. Да даже прогнозы к чему это всё приведёт – полярные. После потери памяти сложно поймать ритм информационной эры. Очень быстро. Быстрее, чем скорость. Мнения блогеров, политиков, журналистов, артистов, музыкантов и прочих медийных личностей также были настолько противоречивыми, как будто они говорят о разных происшествиях. Вот отступили солдаты одной стороны, допустим, – это факт, а всё остальное обрастает интерпретацией многочисленных видов. А какие-то источники даже подвергают сомнению этот «факт», что он становится размытым, неточным. То есть по факту факт – перестаёт быть фактом. Выбор вида интерпретации событий зависит от личного пожелания говорящей головы. От интуитивного желания видимости этого мира. А некоторым за определённую видимость, оказывается, даже платят. Как бы тебе хотелось думать? Да никак. Я бы хотел просто узнать ёбанную правду. И вот в данном случае даже, с отступлением, я не смог вычленить ФАКТ. Я перерыл столько источников, столько сайтов, посмотрел уйму видео и до причины не добрался. Полдня блять прошло. Интернет захламлён всем, кроме важного. Надо написать кому-нибудь из друзей. Может, кто-то сможет мне объяснить ХОТЬ ЧТО-ТО.

Память стала понемногу восстанавливаться. Открыв свои социальные сети, я постепенно стал вспоминать своих знакомых и друзей. Не то что бы я досконально помнил их лица, их голоса, их манеру. Всплывали образы, которые и передавали всё вышеперечисленное. Услышав/увидев – я бы определил того, с кем знаком, но представить всё с точностью я не мог. А мог ли я раньше? Я и сейчас не могу, мне кажется. Я написал самым близким друзьям и ожидал ответов, но был разочарован. Само собой, все были в курсе, что происходят военные действия (конечно. было бы странно быть не в курсе, если об этом говорят везде. сейчас сложнее скрыться от информации, чем её получить), но никто мне толком не мог объяснить из-за чего это всё. Большинство даже не вникало, а кто-то говорил слово в слово так, как уже видел в интернете. Позиция стала, как одежда, как бренд. Как то, что можно в любой момент поменять, если разонравится или если изменится мода или если износится и порвётся (такое тоже может быть с мнением). Люди выбирают себе новостные источники, выбирают «лидеров мнений», на кого подписаться, кого наоборот избегать, и формируют позицию, касаемо чего-либо. Позиция? Что это вообще такое? Есть ли она на самом деле? Все сформированные позиции – спизжены, сознательно/бессознательно, но должен же быть какой-то первоисточник. Кто он? Даже этот текст – проекция каши из всякой налипшей на мозг хуйни. Когда-то всё это растает и останутся только: вода, земля, огонь и воздух. Мне, как человеку, потерявшему память, позицию сформировать сложно. Я ведь ничего не знаю. Я не помню, что я читал, не помню, кого уважаю, кто на меня повлиял, я не помню, на чём я рос. Появилась такая прекрасная возможность трезво оценить сложившуюся ситуацию, но я не могу, потому что причины глобальных событий либо тщательно скрыты, либо их нет.

Один из моих друзей всё же объяснил мне некоторые вещи. Между нами состоялась такая вот переписка. Я написал:

–– Салам, брат

Кароче

Я проснулся седня..

И СЛУЧАЙНО ТРАХНУЛ ЗАПАД

Лан, нет

В общем, ниче не помню ваще

Амнезия типо

Ну, хуй с ним, узнал, как зовут меня и прочее

Начал листать новости

И чё-т ахуел так

Не понимаю ниче

Чё ваще происходит

Какая-то военная операция, хуй её знает

Пытался найти причины

Информации дохуя, ёбнешься проста

А по факту ниче неясно

Подумал, может, ты подскажешь

–– малейкум асалам

дарова

ну типо

по сути никто нихуя не знает))

почему вся эта тема пошла

давно всё это тянется

так давно, что всем уже нам память отшибло как будто))

есть ещё такой прикол

что в облака подмешивают Серость

и люди внатуре теряют память

кто даже и не помнят

что потеряли, потому что ну

один хуй и так до этого ничего понятно и не было

удивительно что ты заметил ваще

–– А чё за Серость? Подмешивают в облака хранения информации что ли или в обычные?

Вот и отсылочка к Диско Элизиуму. Ха-ха! В игре Серость – это вещество, занимающее 72% поверхности Элизиума. Это враг жизни и материи. Можно сказать, что это переходное состояние бытия в небытие. Серость крайне трудно описать или измерить, так как это то, чьим фундаментальным свойством является остановка любых свойств: будь то физических, эпистемологических или даже лингвистических». Ну, примерно это и объяснил мне мой друг и продолжил:

–– вот

Походу юзают теперь в своих целях

выжимают всё до последнего

из несчастных островков жизни

вот и война нужна им

Серости запустили

и всем похуй типо

–– А кому? Им?

–– кому уже неинтересно быть людьми

кто находится в реальном мире

как в компьютерной игре,

а может они уже стали компами

в Циву же гонял?

Да, гонял.

–– Да, гонял.

–– ну вот типа

есть же такие люди

влиятельные

–– Бля

–– ток смотри. аккуратно говори об этом

или ваще не говори

а то ща в дурку забирают

за такие базары

–– Блять. И чё тогда делать?

–– в смысле чё делать)) живи епт как жил))

–– Ладно, понял, брат

Спасибо

Кажется, это диалог, который мог состояться в любом из миров, всех выдуманных и реальных (если есть такие).

После разговора, я крепко задумался. Задумался, не зная о чём. Я подошёл к окну и безысходно прислонился лбом к прохладному стеклу, которое как будто стало со мной одним целым. Одним заляпанным, прозрачным и отражающим целым. Я отрешённо смотрел на улицу, на деревья, на машины, на движение. Я не видел их, я именно что смотрел. А видел я что? Да ничего я не видел. Только безысходность всеобщего положения. Мне подкатил ком к горлу, сдавило грудь, и я отлип от стекла. Услышал, что пришла Маман.

–– Сынулькин, ты дома? – сказала она, разуваясь.

–– Не-а, – протяжно и иронично выпустил я. Я так частенько ей отвечаю.

–– А где ты?

В пизде. Как и все.

–– В небытие. Ну или в бытие. Не знаю, конкретно где. Я просто здесь, – медленно ответил я.

–– Похоже, что ты всё вспомнил.

–– Да. Я вспомнил. Всё вспомнил.

А вспомнил я то, что ничего и не помнил. Ни до этого дня, ни до какого другого. Действительно вспомнил, и пусть моё положение от этого особо не изменилось. Не изменилось в этом Диско Элизиуме, в котором и потанцевать что ли уже нельзя.

El Coronos

Я бы хотел рассказать одну из своих биографий. Этот период очень важен в моей жизни. То, через что я прошёл, сформировало меня, как социальную единицу, способную коммуницировать с другими людьми. Это время меня многому научило. Я столкнулся с разными персонажами, с которыми в другом матричном пространстве, я, наверное, не поимел бы чести познакомиться. Эта биография хорошо ложиться в концепцию сборника.

Los Santos. Улицы этого города мне были знакомы с детства. Я проводил на них много времени после школы. Занимался всяким ребячеством вместо того, чтобы выполнять миссии. Впрочем, не буду описывать, каким ребячеством я занимался. Кто тоже бывал на этих улицах прекрасно меня поймёт. Введёшь кучу разных чит-кодов и устраиваешь месиво.

Так сложились обстоятельства, что в подростковом возрасте я снова оказался в GTA. Я стал немного взрослее и улицы в этой игре стали другими. Не такими, как были ранее. Когда ты взрослеешь, перед тобой открывается больше дверей. В том числе те, в которые лучше не заходить. А хочется сунуть свой нос везде. Может, пока есть интерес что-то куда-то засунуть – это и нужно делать.

Я хотел заработать денег. Поэтому подбирал себе вакансию, где сделать это можно было быстрее и проще. В игре было несколько таких мест. Как правильно, в самых нудных местах, можно поднять больше всего кэша. Я тратил много времени на рутинные действия, но зато я хорошо зарабатывал. Это была тяжёлая физическая работа. Я приезжал на базу дальнобойщиков, переодевался в форму и загружал фуры мешками. Минута за минутой, час за часом, я неустанно проворачивал одни и те же движения стрелочками, у меня затекала спина и болела жопа. Взял мешок со склада, положил в фуру и так можно было делать до бесконечности, пока не устанешь, пока не заебёт, пока мать не погонит спать. Конечно, бывали перерывы, когда было много работников, фуры загружались быстрее. Но в основном это был конвейер.

Работал я там по совместительству, если можно так сказать. Когда мне надоедало загружать фуры, я угонял автомобили. За это платили меньше, но зато я получал полезный навык. Когда я достиг определённого скилла, я научился вскрывать персональные авто. Это было опасно, могли доебаться менты. Проверка документов, обыск. Если было что-то не так, всё перерастало в погоню. Что уж там. Бывало, я присаживался на нары, где царил хаус. Бесконечные драки, издевательства и всякое унижение между сокамерниками. Там не было иерархии, потому что в тюрьме надолго никто не задерживался. Она не успевала образоваться. Нет смысла делать в игре тюрьму, в которой ты будешь сидеть долго. Если это не игра о тюрьме, конечно.

Когда я достиг пятого уровня, передо мной открылись разные пути продолжения карьеры. Работать на базе дальнобойщиков – это, конечно, прибыльно, но совершенно неинтересно. У меня были амбиции, я хотел чего-то добиться на сервере. Это было немного наивно, но именно наивность помогает не разочароваться в себе и в бытие.

Меня пригласили в банду. Она называлась The Ballas Gang. Они носили фиолетовые банданы. Сначала я прошёл через школу банды. Там я впервые столкнулся с оружием. В этой школе меня научили стрелять, научили понятиям банды, рассказали с какими группировками они в союзе, а с какими враждуют. Когда я всё усвоил, и старшие выразили мне своё доверие, я стал полноценным членом банды.

Были специальные дни, когда мы воевали против других банд за территории, на которых располагались разные предприятия: магазины оружия, бары, аренды авто и прочие здания, где оказывались платные услуги. Целью таких столкновений было выяснение того, кто будет являться крышей того или иного бизнеса. Крыша получала процент с прибыли. Поэтому лидеры банд были максимально заинтересованы в том, чтобы под их контролем было, как можно больше территорий. Это было показателем престижа. Чтобы банда могла выигрывать конкуренцию против других, ей нужно было как можно больше человек в своём составе. Решало не только количество, но и качество. Хорошие и проворные стрелки особенно ценились. Я был довольно посредственным стрелком, но делал для Ballas всё, что было в моих силах. В свободное от захватов время, у нас были стрелы с другими бандами. Мы продавали оружие и наркотики. Наркотиками занимались старшие ранги, оружием – младшие. Да, я продавал оружие, обеспечивал себя комплектующими, из которых можно собирать тот или иной предмет для убийства, угроз и запугивания. На материалах (на слэнге – маты) можно было неплохо заработать, спекулируя ценами на рынке. Больше, чем грузчиком на базе дальнобойщиков. Так я и стал зарабатывать.

Постепенно мой авторитет в банде рос. Меня повысили в ранге, я стал крепким середнячком, хорошим бойцом, но проявить себя сильнее у меня не получалось, а это нужно было, чтобы стать старшим. Быть старшим – почётно. У них было больше ответственности: они занимались школой банды, проводили тренировки, организовывали стрелы, вели захваты. Их уважали и знали на сервере. Не буду скрывать, что я мечтал стать старшим. Но в The Ballas это не получились. Почему-то я потерял интерес и попросил лидера о том, чтобы он меня отпустил из банды. Скорее всего потому что у меня не получилось найти там друзей. Компанией играть всегда веселее. В Ballas хватало участников и хороших бойцов, поэтому за меня никто не держался, я был без всяких проблем кикнут.

После этого я пошёл работать на карьер. Это было новое место, где можно было неплохо заработать. Там добывалось разное сырье, в том числе материалы, из которых производилось оружие. Ранее маты, я так понял, появлялись автоматически. Теперь от работы в карьере стали зависеть поставки оружия. Сначала был кризис, поэтому администрацией было принято решение повысить оплату труда работникам карьера, и туда ринулись все кому не лень. Маты снова появились во всех районах. Кризис миновал, а я, работая на карьере, заработал себе на клопик в колхозе за чертой Las Santos`a. Клоп – это на слэнге небольшой домик с одной комнатой, ванной и туалетом. В колхозе был красивый вид. Обрыв и внизу река. Вечерами я там вставал, смотрел на полную луну, наслаждался пейзажем и прописывал команду /wank.

Параллельно я стал работать детективом. Да простят мне мои бывшие братки из Ballas, но я мусорнулся, потому что меня поймали с наркотиками. Я пошёл на сотрудничество с FBI и помогал им с поиском преступников. Работал я в паре с законниками. Следил за правонарушителями, сообщал о их местоположении, иногда всякими изощрёнными способами заманивал их в ловушку. Приходилось идти на всякие хитрости. Это была увлекательная игра. Чувствовался азарт. У меня неплохо получалось и я зарекомендовал себя, как хороший детектив. Вышестоящие люди в FBI заметили это, дело с наркотиками было замято, и мне поступило предложение работы у них в качестве официального сотрудника. Я согласился.

Мне потребовалось некоторое время на адаптацию в работе законником. Правил и всяких нюансов там было куда больше, чем в бандах. И если в бандах на многие нарушения устава закрывали глаза, то тут за них сразу же наказывали. Лидеры FBI не скупились на выговоры. Пропустил тренировку – выговор. Оскорбил кого бы то ни было – выговор. Взял транспорт неположенный по рангу – выговор. Я сам по себе был довольно дисциплинированным сотрудником, такие ценились там. Мне нравились тренировки в FBI. Довольно насыщенные и долгие. Мы выстраивались на респауне, у нас было пвп 1х1, потом пвп 2х2. Затем CS – это когда вы делитесь на две команды и воюете друг с другом. В финале DM (Death match), там уже каждый сам за себя. А потом нас распределяли по постам и дежурили у самых криминальных местах. Я получал эйфорию, когда мне удавалось сажать кого-нибудь в КПЗ. Особенно бандитов, у которых были все шесть звёзд. Но я быстро устал от этого, расслабился, перестал работать, перестал сажать преступников, мне стало скучно это всё делать. Даже заходить в эту игру стал реже. Это было замечено старшими рангами и лидерами. Со мной провели беседу, поняли, что я совершенно не мотивирован продолжать работу, я это подтвердил, поэтому подписал заявление и меня уволили. Снова я встал на распутье.

Путём некоторых спекуляций, я заработал себе на дом в центре LS. Мне помог с этим мой друг, Sharky, который занимал высокий пост в Полиции. Спустя время он станет там шерифом. Sharky продал мой клопик какому-то нубу за баснословные бабки, воспользовался своим авторитетным положением, немного добавил из своих личных и хватило. Интерьер там был красивый назывался – синее дерево. Два этажа. Три комнаты. Тусклый голубой свет. Позже там устраивались жутчайшие оргии. Как же органичен был этот интерьер в грязном пике разврата, который мы устраивали, подражая романам Маркиза Де Сада. Но об этом чуть позже.

Вернёмся к тому, что я не знал, куда мне податься. Я увидел рекламу, что ведётся набор бойцов в El Coronos после вайпа. Обнуление в банде было сделано в связи с тем, что лидеров поймала администрация на коррупционных схемах. Они продавали за неигровые и игровые деньги ранги в банде. Делать это было не по правилам. Поэтому этих лидеров сняли, забанили и поставили других. Из-за обнуления многие не вернулись в банду, потому что они потеряли там свой положняк. El Coronos стала слабой бандой. А быть участником слабой банды – это значит терпеть постоянные унижения от других группировок. Так что многие участники в El Coronos даже и не тянулись. Там был скудный состав, но зато там было проще выделиться, проще показать себя. Там было огромное поле для роста. Я подумал: «А почему бы и нет? Отличный способ начать всё сначала». И вступил туда. Меня всегда привлекало такое по жизни. Стать лучшим из худших. Сделать из гавна конфетку. Быть в андеграунде и по итогу – опопсеть. Это был мой путь. Всегда, везде. Из грязи в князи, как говорится. Это было самое лучшее решение. Я до сих пор благодарен судьбе, что сделал выбор именно в сторону El Coronos.

Я быстро стал старшим, потому что много своего времени посвящал банде, а не своим личным делам. Состав постепенно увеличивался. Я проводил наборы, заманивал молодых в El Coronos. Другие старшие ранги делали то же самое. Мы вели тренировки, мутили стрелы, обучали нубов искусству пвп 1 на 1. В банде была система денежной мотивации. На форуме в интернете была тема с заданиями, выполнив которые можно было заработать. Сумма росла в зависимости от сложности задания. Конечно, нужно было прикрепить доказательства в виде фото. Без скринов никто бабки платить не собирался.

В El Coronos у меня появились друзья. Именно друзья. h1Gh и Alex_Freeman. Вот с ними я прям поймал общую волну. Мы ежедневно созванивались в скайпе, встречались и вместе мутили движения. Доёбывались до других игроков из вражеских группировок. Избивали их, раздевали, грабили, убивали ментов и издевались над ними. В том числе над моими бывшими коллегами из FBI. Я попал в чёрный список. Да что уж там. Я много, где попал в ЧС. Вместе со своими друзьями. Нам это, честно говоря, только льстило. Такое мы вытворяли, конечно. Даже мой старый кент, Sharky, обиделся на меня из-за наших выходок с пацанами. Ну, справедливости ради, мы не только хуёней страдали, также мы вместе проводили всякие мероприятия внутри банды, повышали её престиж.

Частенько вечерами мы позволяли себе немного отдохнуть и развлечься. Мы искали эскортниц (которые чаще всего были несовершеннолетними трапами), платили им деньги, ходили с ними по барам, устраивали там кинки пати, набирались люди со схожими интересами. С какими же грязными извращугами мы зависали… Катались мы строго на розовом лимузине с дисками в виде доллара. После бара или клуба мы обычно заваливались ко мне домой. Наркотиков было много. Мы же были все старшие, поэтому активно торговали. Ну и использовали в личных целях, разумеется. На хате же под пьяным угаром всё перерастало в адские оргии. Мы ссали на трансоподобных эскортниц и друг на друга, насиловали, дрочили, кончали, ссали и блевали друг на друга, устраивали драки фаллосами и вибраторами, которые покупали в секс-шопе. Всё это было не по-христиански, конечно, а мы же латиносы, всё-таки довольно верующие люди. Однако такое времяпрепровождение было чертовски веселым. Иногда я заливался таким смехом, что не мог остановиться, я плакал и не мог отдышаться от рофлов. Пацаны тоже. Родители даже заходили ко мне в комнату, услышав мои визги, типо всё ли со мной в порядке. Как же это было ахуено. Не знаю, почему это нас так веселило. Наверное, почувствовав власть, мы стали более падки на всякие мерзости. Власть развращает, обычный образ жизни стал совсем непривлекательным. К сожалению, любая власть ведёт человека к тёмному, к грехопадению, к искушению.

Со временем h1Gh стал лидером, следующим претендентом был я, но существовали некоторые препятствия к этому. Были и другие претенденты, и при выборе следующего лидера учитывалось мнение не только h1Gh`a. Мы мечтали стоять вдвоём, как закадычные друзья. Как бы мы мощно подняли банду. Мы грезили об этом каждый день. Ну и угарали с этого каждый день. Это же был бы полный пиздец. Такая содомия бы воцарилась внутри El Coronos, которую никто и нигде не знавал ранее. По карьерной лестнице продвигались бы те, кто как можно не адекватнее проявлял бы себя, кто как можно жостче и смешнее вёл бы себя на этих изящных оргиях, кто как можно активнее унижал бы игроков других фракций, особенно законников. Да. Видимо, это было бы слишком. Слишком круто и слишком опасно для данного мира. Поэтому этого не случилось. Не-а. В какую бы пизду не катился мир, Бог всё равно сделает так, чтобы тотальный хаус не воцарился бы до конца, чтобы на эту пизду нашёлся свой хуй, который укротил бы её. В смысле, удовлетворил бы. Не довёл бы её до бешенства матки.

h1Gh`a забанили за оскорбление одного модератора на 91 день. Даже не буду писать его ник. Не достоин. Пошёл он нахуй. И вместо h1Gh`a поставили не меня, а другого типа, которого предпочли из администрации, потому что он им лизал жопу. Я сильно расстроился и ушёл в реал. В связи с баном, Дима (так звали h1Gh`a в реале) тоже забил на игру. Только Alex_Freeman остался. Он был самым серьёзным из нас. Точнее, самым не ебанутым. И это хорошо. Потому что потом он стал главным лидером El Coronos.

Как раз, когда это произошло, Дима «вышел из бани» и я отошёл от обиды на сервер. Мы стали вместе вести банду на захватах. У нас было всё схвачено. Кто-то на тачке с составом, кто-то раздаёт оружие, кто-то раздаёт наркотики. Я высчитывал нужный момент, когда нам нужно заехать или залететь на территорию. Мы тогда уже повзрослели немного, уверовали, оргии отошли на второй план, но никуда не делись, конечно. Главным азартом стали захваты. Мы помешались на этом. В дни, когда не было захватов, мы обсуждали захваты. Придумывали всякие тактические ходы. И чёрт возьми, мы тогда были лучшими на серваке. У нас было больше всего территорий, у нас был самый сильный состав, у нас было больше всего участников. Мы были самые безумные и безбашенные. Новичков будоражило El Coronos, все хотели попасть именно к нам. И мы были открыты. Набор был нестрогий. У нас многое было позволено, не было сильных ограничений по дисциплине, мы мало кого выгоняли и почти не наказывали, но при этом на захватах нас все слушались, потому что любили и уважали. И даже немного боялись из-за того, что наслышаны о том, как мы проводим время свободное от захватов.

И именно в тот момент я стал лидером. В самый пик развития El Coronos. А за пиком – всегда наступает забвение. Как хорошо, что мне удалось удержать уровень несмотря на то, что усталость от этого всего уже появилось в нашей компании. У Сани (Alex_Freeman) после своей лидерки был вымотан и хотел больше времени проводить в реале. У Димы тогда появились отношения с девушкой, поэтому у него даже и мысли не было становиться со мной на лидерку. Да и админы дали понять, что не видать ему лидерки из-за неадекватного прошлого.

Я был один, как сыч. Но мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и играть в этих наскучивших текстурах. Потому что была ответственность. Я же был ёбанным лидером банды. Великой тем более. Мои пацаны даже не появлялись на захватах и мне приходилось вести их со всякими неприкольными лохами. Да, эти неприкольные лохи являлись старшими в банде, но это не были всё же мои кенты. Буквально через месяц я уже заебался быть лидером + я был занят подготовкой к ЕГЭ, но нужно было поддерживать онлайн, потому что, если лидер не проходил испытательный срок, который длился два месяца, админы его банили на 30 дней. Я чувствовал ответственность за банду, поэтому заходил в игру, можно сказать, насильно. Я не знал, чем мне заняться без своих друзей, поэтому в основном стоял в афк, периодически проверяя сообщения и отвечая на поступившие запросы.

Два месяца прошло, и я сразу же снялся. По уходу провёл честное голосование. Вошёл в список почётных личностей банды. Alex_Freeman и h1Gh там уже были вписаны. В почётку попадали исключительно игроки, прошедшие пост лидера. Так было по правилам сервера. На голосовании победил один из наших подсосов. Неплохой парень. Данёк – Ragee, иногда мы его дразнили раджой, потом это перетекло в паранджу. Он дал банде новый виток развития после меня. Её заполонили его кенты, продвинутая и быстрая молодёжь. Они пользовались хитрым аимом, который позволял им точно стрелять и который не палился в ходе проверки компа модерами при подозрении в читах. Сначала был упадок в El Coronos, конечно, но спустя время снова подъём. Впрочем, после лидерки я забросил игру. Иногда мы созванивались с Саней и Димой. Иногда мы заходили в игру и возвращались к нашим излюбленным оргиям, неадекватству и прочему мракобесию. Но это уже стало редкостью. Да, мы ловили угар, но и уже болтали о личном, о том. О том, что происходило в иной матрице. В других нулях и единицах. И я поражаюсь тому, насколько могут отличаться и не отличаться одновременно иные пространственные рамки. И я даже не уверен, что одна насыщеннее и реальнее другой.

Кеклик Нах

Действия будут происходить в некотором царстве, в некотором государстве. Не господствующим, но и не бедном. С ресурсами, с военной мощью, с союзниками и локальными проблемами. В царстве этом государстве уживаются вместе народы с разными этносами. В общем-то, как и в любом другом крупном или около того царстве. И вот в одной из восточных провинций степного ландшафта и был рождён наш герой, которому имя дали – Кеклик.

Он рос в семье среднего достатка. Когда Кеклику было лет 10, его родители развелись. После этого у него начались проблемы с успеваемостью. Учёба шла тяжко. Кеклик был невнимательным, слишком подвижным, и не мог усидеть на месте. На уроках он постоянно кривлялся и пытался развлекать одноклассников, которые хоть и смеялись над его выходками, но это было больше от стыда. Скорее всего, Кеклик страдал СДВГ, но в его детстве и уж тем более в захолустье, где он жил, такого диагноза не существовало.

Когда отец ещё был в семье, он отдал Кеклика на греко-римскую борьбу. Был разговор между его родителями на кухне:

–– Нужно отдать Кеклика на спорт, – сказал сурово отец и засунул себе в рот ложку с какой-то едой. – А то он хилый какой-то, – продолжил отец, кивнув головой на ребёнка, который сидел на полу с игрушками.

–– Может на танцы его отдадим? – предложила мать. – Мне кажется, ему бы понравилось.

Отец насупился.

–– И чё? Вот будет он с девчонкой идти по улице, нападут на них хулиганы, допустим. А он? Станцует что ли перед ними? На борьбу его надо, – подытожил отец и громко хрустнул огурцом, показывая, что разговор на этом закончен, и уставился в телевизор.

Ну и мать смирительно согласилась. Против такого аргумента идти было сложно. В целом против любого аргумента отца было идти сложно. Если мать и пыталась отстоять своё мнение, то разговор перерастал в ссору, после которой женщина чувствовала себя побитой и искорёженной рохлей. На такую только ноги ставить или пинать со злости после получения заносы под кожу от резкого контакта с необработанной деревянной поверхностью.

Кеклик послушно ходил на греко-римскую борьбу. Даже после ухода отца из семьи. На борьбе ему не особенно нравилось. Он был хиленьким и боролся слабо. Кеклик был слишком нежным и слабохарактерным. В нём не было спортивной злости.

После развода мать с Кекликом переехали в крупный мегаполис их царства/государства. Там можно было заработать больше денег, лучше обустроить свой быт. Так наивно полагала его мать. Всё оказалось более экстремально, чем она предполагала. Мать с утра до вечера была на работе, уставала, как скотина из их родных краёв, а Кеклик был предоставлен сам себе, шлялся по улицам мегаполиса после школы или сидел дома за компьютером часами напролёт. Мать хотела лучшего для них, но в итоге она выжимала из себя все силы, а Кеклик был без контроля и без материнского внимания. Они жили в чужом городе, где у них не было ни родных, ни друзей. Только одиночество, которое они даже не могли разделись вдвоём, хоть и жили в одной комнате. Не было времени. И вот спрашивается: стоило ли оно того? Да вряд ли. Но столько иллюзий вокруг. Мать искренне верила в то, что Кеклик тут найдёт куда лучшую жизнь, чем в провинции. Как же она заблуждалась. Как же все заблуждаются. Постоянно.

В новой школе были разные ребята, разных национальностей, это всё же мегаполис. Кеклика не ущемляли в классе, потому что половина школы были такие же приезжие, как и он. Из разных уголков огромнейшей территории царства-государства.

Кеклик любил сидеть в интернете, любил мемы и всё, что с ними связано. Он быстрее остальных просекал новые веяния в соц.сетях и активно этим пользовался. Кеклик буквально разговаривал мемами. Мемами, которые ещё не дошли до масс. Внезапно он нащупал, как можно развлекать людей, и они будут смеяться не от стыда за пошутившего. Кеклик шерстил зарубежный интернет, вылавливал, что популярно там, переводил через переводчик и – уаля, юмор готов. Все угарали над его приколами, думали, что он сам их придумывает, а потом обнаруживая, что рофлы Кеклика форсятся в сети, думали, что его идеи ушли в народ. Вышла одна из разновидностей вселенского заблуждения, потому что никто не мог понять, что же появилось раньше: Кеклик или его мемы. Да и опираясь на свои знания, Кеклик уже генерировал что-то условно «своё».

Был один случай в школе

–– ЛОЛ КЕК РЕП, – кричал Кеклик, изображая хип-хоп артиста, когда вышла училка из класса.

–– НУ ТЫ БЛИН КЕКЛИК, – заорал один из пацанов.

–– Кеклик нах. Первый нах! – сказал непонятно к чему один из парней, на которого даже никто и не обратил внимание в общем гуле. Кроме Кеклика.

Так Кеклик и «придумал» себе псевдоним – Кеклик Нах.

Для начала он назвал так себя во всех своих соц.сетях. Его увлечение интернетом переросло во кое-что большее, это даже перестало быть хобби. Кеклик стал жить совсем в другом мире, он помешался на интернете и завёл свой канал на самом популярном видеохостинге. Естественно, большинство идей для видео были украдены у других видеоблогеров, которые тоже, скорее всего, эти идеи придумали не сами. Даже когда Кеклик генерировал что-то своё, потом всё равно выяснялось, что кто-то до него уже делал это. Многие идеи лежат на поверхности, и они быстро выхватываются разными людьми. И уже становится неважно какая идея, а как умело она может обмануть внимание смотрящего, как эта идея реализована, насколько она заразительна, и как её можно продать. Порой можно подумать, что всё уже было и ничего нового не придумать. Как будто нам остаётся вечно мусолить то, что уже было сделано и мы обречены на бесконечный долбёж стены бытия спиральным буром перфоратора. Но нет, думаю это не так. Время стало идти намного быстрее, и мы за ним не успеваем. Плюс ко всему сильно увеличилось население, поэтому человек стал производить слишком много, намного больше, чем ему нужно. От переизбытка и возникают такие мысли. Мысли о бессмысленном.

Короче, никого особо и не волновало даже, украдено что-то или же нет. Конечно, до того, как какой-нибудь блогер не выпустит разоблачение на другого блогера. Когда начинается конфликт все сбегаются, как на скидки. Так исторически сложилось у людей. Забавно то, что блогера, который выпускает разоблачение на другого, тоже можно упрекнуть в том, в чём он обвиняет своего коллегу. Ну это ладно. Всё равно никто разбираться не будет. Главное – это просмотры.

Кеклик был одержим просмотрами. Он постоянно мониторил свои цифры под видео, лайки, комменты, и надо сказать цифры были внушительными. Заканчивал он школу с миллионом подписчиков и крупными рекламными контрактами. Как же так получилось?

Первое время Кеклик снимал видео с детским контентом. Играл в детские игры, делал всякие популярные челленджи, кидал метнос в колу, кривлялся, засовывал лампочку в жопу, ну, то есть в рот и прочее. Кеклика заметил один продюсер, связался с ним через соц.сети и предложил контракт. Кеклик, не раздумывая, согласился. Это же перспектива. Тем более он не знал, куда ему податься после окончания школы.

Попёрла реклама, интервью, коллабы с другими блогерами, инфоповоды, скандалы. Его матери всё это было чуждо, она была простая деревенская женщина, хоть и жила, то есть работала, в городе уже несколько лет. Она ничего не понимала в этом, как бы Кеклик не объяснял ей. Она была категорически против его деятельности и хотела, чтобы он стал нормальным человеком. А у Кеклика рвало крышу. Популярность требовала эпатажа, в связи с этим Кеклик активно экспериментировал со своей внешностью. У него сформировался очень противоречивый образ, который не мог оставить равнодушным никого. Он увеличил себе губы, залил глаза чёрной краской, сделал рожки на голове из силикона, носил яркий макияж, у него были длинные ногти и татуировки по всему телу с всякими непонятными надписями на других языках и жуткими рисунками разных потусторонних существ и черепов, а одежда имела чёрные и красные оттенки. Его манера общения изменилась, внешне он стал напоминать бесполое существо, которое поднялось на Землю из ада.

Противостояние с матерью закончилось тем, что они потеряли всякую связь. Она просила его опомниться. До последнего его мать надеялась, что всё это временно, что это всё баловство. Но всё становилось только хуже. Кеклик будучи крупной медийной фигурой напрочь перестал воспринимать критику. Его самомнение выросло настолько, насколько это было возможно. Кеклик тупо устал от лекций, которые читала ему мать. В последствии он уже не брал от неё трубку и не перезванивал. Порой он думал, надо бы перезвонить, но благополучно забывал об этом. Что уж там, о своей матери он думал в последнюю очередь. В данный момент были вещи по важнее.

Кеклику безумно нравилась вся эта движуха, деньги, тусовки что он даже и не заметил, как стал лишь марионеткой. Он уже ничего не придумывал сам и не придумывал даже как/где украсть. За него это делала «его команда», как он её называл. И Кеклик не возникал, потому что он видел, что делается всё намного качественнее, более продумано, чем как когда он занимался всем сам. И залетает в тренды намного лучше, что является самым главным показателем. Кеклик хайпил. Да, теперь «его» контент совсем лишился души, видео были вылизанным и направленными исключительно на просмотры. Но в конце концов он же ради просмотров и начал вести эту деятельность. Или нет? На самом деле он об этом не задумывался. Не было времени остановиться.

А что за команда, кстати? Я без понятия. Какой-то мутный продюсер, о котором Кеклик ничего и не знает толком, видео монтировали на удалёнке, идеи прилетали в личные сообщения. И непонятно толком, откуда они брались. От Кеклика требовалось только покривляться перед камерами согласно сценарию, который ему высылали. Делал он это безупречно, надо признать. Делал он это с удовольствием, потому что видел, как растут цифры. День ото дня всё больше и больше. Миллион за миллионом. И в один момент он понял, что стал самым популярным блогером своего царства-государства причём не только среди детской аудитории.

В один день он, захватив съёмочную группу, поехал снимать новый челлендж, завирусившийся в интернете. У Кеклика всё шло по накатанной. Он прочитывал с интонацией перед камерой, как скороговоркой:

«ВСЕМ ПРИВЕТ МОИ ПОДПИСЕЧКИ

(на заднем фоне возникают звуки *ПИСЬ-ПИСЬ-ПСИЬ*)

С ВАМИ ВНОВЬ Я – КЕКЛИК НА КС-КС-КС.

(замяукали котики где-то на фоне)

СЕГОДНЯ У НАС БУДЕТ НОВЫЙ ЧЕЛЛЕДЖ

(выскакивает запитченая высокими частотами фраза *ВОТ ЭТО ПОВОРОТ* месте с мемом фигуры, вылепленной из пластилина, в красном кровавом фильтре)

МЫ БУДЕМ ХОДИТЬ ПО ТОРГОВОМУ ЦЕНТРУ ИиИиИ…

СПРАШИВАТЬ У ПРОХОЖИХ ВРЕМЯ! А МОЖЕТ И ЧТО-НИБУДЬ ПРО ПРОСТРАНСТВОоОоООООооо… УЗНАЕММ.. М? М?

(ОоОоОоО)»

Да, поступила такая идея от таинственного продюсера. Кеклик без проблем её подхватил, без всяких нареканий, ему это показалось весёлым.

На самом деле Кеклик из-за своей популярности находился уже в своеобразном информационном куполе, который умело выстроила «его команда». Лично у Кеклика всё было хорошо, он был постоянно чем-то занят, не было времени и желания обратить своё внимание на то, что происходит в царстве-государстве, в котором он живёт. Что по политике, как говорится. Как-то отдалённо он слышал, конечно, но информация иного характера всё затмевала. Кеклик с вниманием наблюдал за своим успехом, общался с другими блогерами, и, увы, употреблял всякие порошки. Гулял по клубам и тусил с эскортницами. Его продюсер препятствовал этому пассивно. Это было умышленно. Главное, чтобы на работу не сказывалось это, а так – похуй, это только на руку. Иногда даже закидывал Кеклику на счёт, когда у того заканчивались деньги на вещества.

А что происходило в стране? Бурления на национальной почве. Такое периодически случается в царствах-государствах, где уживается несколько этносов с разной культурой и религией.

И вот Кеклик попёрся в торговый центр «Евразия», возле которого тусят обычно гордые представители горных регионов. Они громко разговаривают на своём языке, гаркают, борются в шутку и нет, а в последнее время подходят спрашивать за полит.позицию. Потому что в стране появились нацики, которые любят кидаться толпой на представителей других этносов.

Весёлый Кеклик со «своей» съёмочной группой бродят по Евразии. Снимают фрагменты, где спрашивают у посетителей ТЦ про время, ну и пространство. У Кеклика в ухе микронаушник. Его обязали снимать видео с микронаушником, чтобы можно было подсказывать «шутки», ну и не только их, а в целом, что делать. Кеклик всё покорно исполнял, без нареканий. Что ему ещё оставалось делать? Продюсер был жостким мужиком и напоминал Кеклику отца, против которого ему идти всегда было страшно.

Когда Кеклик со съёмочной группой выходил из Евразии, строгий голос сказал ему в ухо: «Подойди к тем бородатым. Видишь? Компания стоит». Голос имел ввиду горцев, которые известны своей вспыльчивостью.

Кеклик, пританцовывая для камер, подошёл.

«Спроси: Вилкой в глаз или в жопу раз?» – сказал продюсер.

Кеклик с улыбкой говорит этим чётким и крепким парням: «ДАРОВА. ВИЛКОЙ В ГЛАЗ ИЛИ В ЖОПУ РАЗ?».

Пацаны агрессивно усмехнулись.

–– Это ты нам сказал э бля? Ты нармальна разгаваривай. Тебя манерам нэ учили?

–– Скажи им. Слышишь? «Что-то я среди вас одноглазых не вижу», – сказал продюсер в ухо Кеклику.

–– ЧТО-ТО Я СРЕДИ ВАС ОДНОГЛАЗЫХ НЕ ВИЖУ ПАРНИ. ВЫ ЧО ТОГО ДА, – Кеклик решил сымпровизировать, и после сказанного стал смачно стучать кулаком об ладонь, имитируя звук полового акта. – ПИДОРЫ?

Горцы взъелись.

–– ТЫ ЧО Э ПОПУТАЛ ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА Э ДА, – завопили они, как стая горилл.

–– Кеклик. Скажи им так, как будто ты к ним и не подходил пугливо типо: «Извините, я просто время хотел узнать», – подсказывает продюсер.

–– Извините-е пА-арни-И, я просто время хотел узна-А-ать, – сказал Кеклик всё равно как-то излишне кривляво, растягивая буквы в гейской манере. В этой манере он любил говорить на видео.

И внезапно один из горцев, тот к которому как раз и обратился Кеклик, накинулся на блоггера, как по команде. Возникла возня, удары, борьба. Остальные не лезли, дали разобраться один на один. Непонятно как, но Кеклик уронил его головой об асфальт, видимо, вспомнил что-то из греко-римской, тот упал словно замертво. Кеклика окружили горцы и стали избивать толпой. Внезапно набежала охрана, выбежали скины, мусора, началась потасовка, к горцам прибыло нехуйственное подкрепление. Всё было словно спланировано. Смерть одного из них также входила в планы. Не ручался бы, что Кеклик виноват в его смерти, но так было надо. Кого там наверху волнуют человеческие жизни? Только Бога, наверное. Но он слишком высоко. Может, ему и не видно нас. С совершённым убийством будет ещё удобнее манипулировать в своих целях этой ситуацией. Куда-то тянулось ниточки, а люди, которыми управляли эти ниточки, даже и не понимали толком, что делают, в чём принимают участие. Они просто исполняли поручения от начальства.

Кеклика вытянули из толпы какие-то крепкие парни, вывели его на улицу и сразу же запихнули в скорую.

–– ОТЛИЧНО. ОТЛИЧНО ТЫ МОЛОДЕЦ, СЫНОК! ЭТО ТАКОЙ ХАЙП ТАКОЙ ХАЙП! – стал возбужденно и радостно кричать в ухо продюсер. Да, он иногда называл Кеклика сынком. – А ТЕПЕРЬ БЕРИ ТЕЛЕФОН И ЗАПУСКАЙ ВИДЕО, ГОВОРИ, ЧТО ТЕБЯ ПОБИЛИ НА СЪЁМКАХ ГОРЦЫ ЗА ТО ЧТО ТЫ У НИХ СПРОСИЛ ВРЕМЯ, И ЧТО ИМ ТИПО НЕ ПОЗДОРОВИТСЯ. ТЫ ИХ ПО СУДАМ ЗАТАСКАЕШЬ И ВСЁ ТАКОЕ, – продолжил продюсер.

Кеклик достал телефон, навёл на своё побитое и распухшее ебало камеру, надул губки и завёл шарманку:

–– ЭТО ПОЛНЫЙ ПИПЕЦ РЕБЯТА-а-А. МЕНЯ НА СЪЁМКАХ ПОПИЛИ ГОРЦЫ-ы-Ы, Я ПРОСТО СПРОСИЛ У НИХ ВРЕМЯ-я-Я. ЧТО ЗА БЕСПРЕДЕЛ ТВОРИТСЯ-а-А, Я ИХ ПО СУДАМ ЗАТАСКАЮ БЛИН, – Кеклик стал трясти телефон, стучать по дисплею своими маникюрными пальцами с длинными ногтями и в конце плюнул в камеру. Сработано профессионально.

Кеклика привезли не в больницу, а на студию. Чему он даже и не удивился. Его встретил там продюсер: «Молодец, сынок. Всё как надо сделал, а какая импровизация. Красавчик», и отбил Кеклику пятюню. «Отлично. Всё! Езжай домой, отдыхай, если что звони. Вот твой гонорар и кое-что чтоб расслабиться, ты заслужил. Может, постримить сегодня… Да! Запусти стрим, как приедешь на хату, нормально будет. Занюхни прям на камеру и скажи типо: «Теперь можно всё». А мы пока всё смонтируем и выложим. Хотя нет, стой! Давай щас ещё разговорное видео запишем, где ты призываешь наказать всех горцев! В смысле «этих горцев». Ну ты понял. Давай-давай сюда, становись!»

Кеклик встал перед камерой и с несчастным видом стал говорить: «Я пострадал. У меня отекло всё лицо, и я еле-еле говорю… Меня это всё достало, я призываю наказать этих горцев! Дорогие подписчики, сейчас ваша поддержка важна, как никогда. Спасибо, что вы со мной. С Вами был Кеклик Нах. Всем удачи» – сказал Кеклик и в конце показал «свой» фирменный знак руками, который ему придумал продюсер. Типа треугольник, типа это буква «к» с перенесённой палочкой.

Кеклик приехал на островок, в который стекались реками рабы системы, из стеклянных высотных зданий. Он поплёлся в свою высотку, где ему сняли квартиру. Из окна виднелась ТЦ «Евразия», из неё валил дым. На улице били машинные сигнализации, сирены полицейских тачек, скорой помощи и пожарок. Кеклик запустил стрим. Высыпал на телефон порошок, расчертил эту белую муку, достал трубочку в виде креста и пустил себе в слизистую. Кеклик опустил прикрытые глаза в чат, который просто бежал. Случайно остановился курсор на фрагменте:

–– АХАХАХХАХАХА

–– )))))))))

–– ты чо натворил….

–– Он объёбанный))

–– ХАХАХХАХ БЛЕАААААааааа

–– Ахахах)) прям на стрэме))) xD

–– ТЫ ДОЛБАЁБ УЗКОЖОПЫЙ

–– на улице пиздаа

–– чувак, это не репчик. это грж в**на!!111

–– ЛООООООЛ КЕЕЕЕЕК

–– ахахахаххахаха

–– Переходи по ссылке: 4vkvagnerlove.ept. Вступай в наши ряды!

–– КЕК ЛИКЕ

Кеклик непонимающе смотрел в чат тупым бараньим взглядом. С его губы свисала слюна. Да допизды чё они там пишут. Он уже уходил в расфокус, почувствовал дикое расслабление в теле и начал отрубаться, но вовремя вспомнил. Надо сказать же ещё. «Теперь можно всё…» Кеклик промямлил: «Теперь можно всё», и ёбнулся со стула. Чат вновь забежал, задребезжал сообщениями, как будто стреляет очередь. Но Кеклик уже не увидит. Наркотик был отравленным.

Кеклик больше был не нужен. Свою задачу он выполнил. Но зачем же убивать? Сложно объяснить мотивы таких людей. Возможно, чтобы государство усугубило законы о наркотиках после этого случая, или они хотели выключить Кеклика на некоторое время из игры, но не предсказали, как поведёт вещество у него в организме, или вообще просто так, чтобы не возиться больше с ним, чтобы он не мог им мешать реализации других проектов.

Кеклик неумышленно спровоцировал трагедию мирового масштаба по напутствию непонятно кого. Куда вели эти нити? Да хуй его знает. Но сделали они то, что им нужно было. Взяли смешную фигурку, утилизировали в ней индивидуальность, нарастили вокруг неё искусственное влияние и ударили своим ходом по доске. Так что аж остальное могло всё рухнуть и развалиться на части. Так и царство-государство это. Могло рухнуть и развалиться на части. А могло и не рухнуть… Не знаю. Потому что не знает Кеклик. На его смерти, пожалуй, и остановимся.

Выход из постиронии

Давайте начистоту в этот раз. Я не знаю, подходит ли слово «постирония» для объяснения того, где я находился. Оно очень звучное, популярное, по-своему интересное, но, скорее, больше относится к юмору, чем к образу мышления. Этот термин сам по себе чрезвычайно расплывчатый и полностью соответствует времени, в котором он появился. Никто до конца не понимает, что это означает и означает ли вообще что-то. И я нагло решил этим воспользоваться в данном рассказе, чтобы объяснить своё запертое состояние, которое мне удалось победить.

Я вырос в такое время, когда всё высмеивалось, когда было ничего непонятно и всё поддавалось критике. Сначала по телеку, а когда появился интернет, всё ёбнулось окончательно. Все устои, все постулаты, которые когда-то были установлены, рухнули. На любой аргумент, можно было привести контраргумент и выйти из спора победителем мог тот, кто был более убедительным. Наверняка, раньше тоже это имело место быть, но теперь это приобрело куда более масштабный вакуум. Информационный шум сыпался из дисплеев, ну, практически в любой среднестатистической семье. В каждом доме эта звуковая зернистость заполняла своим песком каждую голову. Даже если ты пытался отряхнуться, эти песчинки всё равно застревали где-то между складками, между извилинами, и избавиться от них можно было только тщательно помывшись в месте далёком от цивилизации. Но кому это надо и есть ли на это время? Только тем, кто это понимал и тем, кто ничего не делал. Понимать было сложно и, наверное, многим незачем, а с мнением тех, кто ничего не делал, особо и не считаются.

Таким образом естественность стала чем-то серым, неинтересным и слабым. А выделиться очень хотелось. Мне по крайней мере. Уже в конце детства я стал понимать, что говорить о себе правду мне неудобно, неловко и порой даже стыдно. Детство начинает умирать, когда ты сталкиваешься с порно и пытаешься мастурбировать. Даже если нет ещё результата, того самого оргазма с жидкостью на выходе, в организме начинает потихоньку что-то происходить, переворачиваться, ну и в мышлении, само собой.

В 6 классе, кажется, я «лишился» девственности. Мы вышли после лета, которое я провёл в деревне и единственное, что я там делал такого «взрослого» – это пил пиво и курил сигареты. Понтануться этим было уже недостаточно круто, потому что половина класса, конечно же, это тоже попробовала минувшим летом. На передовую выходили те, кто поебался.

Миша Швецов и Лена Буравлёва гуляли летом в одной компании, и рассказывали о своих активных похождениях. Точнее, трепался Миша, Лена не распространялась особо. И тем не менее все знали, что она ебалась в подъезде с Мамедом, с каким-то известным чуркой с района. Знали даже в каком именно, и все ходили к этому подъезду, как на экскурсию, как к районной достопримечательности. Этот подъезд находился по пути к дому Миши, и когда мы тащились мимо с ним после школы пить газировку, жрать сухарики и играть в комп у него дома, он говорил: «Да, вот в этом подъезде Буравлёва ебалась с Мамедом…» Кстати, я не знаю вообще, правда это была или нет, потому что Лена вроде как потом стала отрицать, что ебалась в подъезде. Да, ебалась с Мамедом, но не в подъезде. Ебаться в подъезде считалось зашкварным. С другой стороны, где в таком возрасте ещё ебаться, если дом всегда был занят бабушками и дедами, сидящих у телевизора? Хотя они так увлечены обычно этим многофакторным освещением, что могли и не заметить, что кто-то ебётся у них под носом.

Я помню, как мы болтали с Мишей по домашнему телефону перед началом учебного года.

–– Мы с Буравлёвой ебались этим летом, – сказал он с гордостью в голосе.

–– В смысле? Друг с другом? – уточнил я.

–– Да нееет. Я с Буравлёвой? Ты чо? С этой шалавой? У меня была другая девчонка. Буравлёва может подтвердить. Сама-то она ебалась в подъезде с Мамедом. Потом покажу тебе этот подъезд.

–– Да уж, понятно. Круто, – несколько огорчено ответил я. От зависти.

–– Так что мы теперь не девственники. Наверное, двое на весь класс. Хахаха, – посмеялся Миша.

Я задумался, что мне ответить, но самодовольство Швецова меня выбило из себя, хотелось его обломать, и я сказал:

–– Да я тоже вообще-то уже не девственник.

–– Когда это ты успел? – спросил скептически Миша.

–– Да в деревне. Пивка припил с одной девчонкой, уединились. И пошло-поехало.

–– Круто, Пашок! Значит, ты с нами. Остальные – лохи.

–– Да. Лохи они, – ответил я.

После этого лохом я почувствовал себя, и чтобы отдалить это ощущение, стал убеждать себя в том, что о чём я сказал – было правдой. Я продумывал все подробности на случай опроса от кого-нибудь из одноклассников. Когда я преодолел барьер, всё стало легко. История ожила и стала явью. Я без проблем рассказывал о своём первом несостоявшимся половом опыте. Конечно же, он был удачным, но не слишком, чтобы в это можно было поверить. История видоизменялась, потому что мне понравилось быть не девственником.

Когда я был в деревне уже следующим летом, я говорил, что лишился девственности в Москве и без проблем делился подробностями, которые давно уже были у меня припасены фантазией в рукаве и за шиворотом. У меня хорошо получалось говорить так, чтобы мне верили. Не знаю почему. Хотя верили, наверняка, не все и мысль об этом меня беспокоила, напрягала, потому что, если кто-то не верил, значит, история частично лишалась своей призрачной реалистичности.

С того момента я для всех своих знакомых и друзей перестал быть девственником и из-за этого факта, мне стало сложно рассказывать о каких-то своих проблемах с девушками. Ведь так бы я обнажил свою истинную стеснительность и робость, которые в общем и так были на виду и противоречили тому, о каких вещах я рассказывал «о себе».

Я стал заложником своих историй, потому что девушкам, с которыми у меня могли быть отношения, я по привычке говорил, что уже не девственник и переебал кучу тёлок. Демонстрируя свою опытность, я делал себя в их глазах более привлекательным, как мне казалось. Да и, наверное, это правда работало. Но до дела никогда не доходило, потому что груз пиздежа уж слишком давил на меня всего, чтобы решиться на действие.

Затем я стал врать о своих увлечениях наркотиками, потому что эта тема была запретной и провокационной. Я думал, что если ты пробуешь наркотики, то ты крутой. Так и было, на самом деле. В подростковом возрасте пробовать наркотики – это круто. Все, кто юзал тогда, выглядели стильно. Кинематографично. Не по-настоящему. Настоящее тогда было совсем не в моде. Настоящее было всраткой. Наверное, потому что сознание подростков, пробующих наркотики, было искусственным образом изменено, и оно уверялось в том, что оно изменилось в более привлекательный образ. Нихуя не изменилось оно, по сути, скорее, запачкалось иллюзиями. Но когда ты вырастаешь и продолжаешь употреблять – ты уже долбаёб, потому что не адаптировал себя к реальной жизни. Я долбаёб, кста. Ну, был. Но об этом позже. Все сильные люди со временем завязывают с наркотиками, потому что интерес к ним изживает себя, а зависимость – штука преодолимая. Преодолимая для тех, кто способен увидеть в жизни более интересные визуальные эффекты.

Где-то в 9 классе я ходил домой после школы с Леной Буравлёвой, потому что нам было по пути. Она активно пробовала наркотики и рассказывала мне о своём опыте. Что бывает и от какого вещества. Мне всё это было интересно и был бы я чуть посмелее, то напросился бы с ней на какой-нибудь трип, но я слишком боялся, что потеряю контроль над собой, окажусь в глупом положении или меня перекроет, и я не смогу справиться с этим, может Буравлёва меня заснимет на видео и потом будет показывать одноклассникам, которые будут надо мной смеяться. И всё же знания, которые я получил от неё, я стал использовать в своих целях. Буравлёва казалось такой крутой. С сигаретой в зубах, с псориазом из-за чрезмерного употребления амфетамина, с наушником в одном ухе и с другим, повисшем на худи. Она позволяла себе не ходить в школьной форме, а на замечания директора и классной руководительницы ей было всё равно. Из наушника шипело и пыталось вырваться искажённое звучание модного ниггерского рэпа. Я взял образ Лены и стал примерять на себя. Мне понравилось.

В общем, я стал уже гнать про то, что я и ебусь и ебашу наркоту. И самое удивительное, что от этого пиздежа, я чувствовал себя лучше. Временами. Типо не типичный троечник, который не понимает, что хочет от жизни, а хулиган, ёбырь и торч, которому на всё похуй. Крутой типочек. Но похуй не было никогда. Как бы не притворялся я.

Потом я уже стал путаться в своём вранье. Я забывал кому и что я наплёл. Мои показания вовсю противоречили друг другу. Внимательный человек уже раскусил бы меня, но все были такими невнимательными и безразличными. Как хорошо, что большинство людей всё равно ничего не могут запомнить из-за обилия информации. И всё же. Я стрессовал из-за этого, но продолжал пиздеть. Почему-то с возрастом это делать стало сложнее.

Когда я пошёл на первой курс института, я заболел депрессией, с которой борюсь по сей день. Учиться мне не хотелось, пары я исправно проёбывал, у меня было много времени, чтобы покопаться в себе. От части это хорошо, но я отрывал столько внутренних проблем. И я понял, что совершенно незнаком с собой. Именно из-за этого всего пиздежа, которым я брызгался направо и налево. Я стал спрашивать у своих знакомых, каким они меня видят. И я понимал, что видят они не меня, а кого-то другого. Образ. Никто, оказывается, не знал меня. И тут всё, что накопилось во мне, ну, наверное, с детства, стало выходить. Очень болезненно, как какой-нибудь гной или мокрота. Я ненавидел себя за свою непонятность и непонятливость. Чернота травм стала выбиваться из психической почвы. И как разобраться в этой жиже, я понятия не имел и помочь с этим никто мне не мог. Точнее, я не видел того, кто мог бы. Я никому не доверял, потому что боялся осуждения.

Много было предпосылок к этому, но моё враньё про наркотики стало материализоваться. Только не в том романтичном ключе, который образовал лужу из фантазий, где я печально плескался. Это был способ уйти от себя ещё дальше. Ещё сильнее запутаться, потому что не знаешь, как выйти. Порой нужно отдалиться от своей цели, чтобы потом её достигнуть. Но сделал я это неосознанно. Мне было ничего неинтересно, кроме наркотиков и состояний, в которые они вводят. Я пробовал разные. И я думаю это меня спасло от суицида. Потому что интересоваться наркотиками с таким жаром, с которым я интересовался – это лучше, чем ничем не интересоваться. В один момент у меня что-то щёлкнуло в голове. Я заигрался и уловил это. Понял, что надо выбираться из этого дерьма, в которое сам себя погрузил. И мой интерес к наркотикам стал проходить и появляться в других вещах.

Для начала я перестал что-либо юзать. Потом я перестал врать о себе самому себе и окружающим, потому что это мне сильно мешало выстраивать отношения с новыми людьми. Нужно было остановить этот процесс прогресса «постиронии». Перестать врать, было сложнее, чем перестать юзать. Я стал пытаться узнавать себя, стал вести дневник, что очень помогало в раскрытии себя. Постепенно я нащупал свои сильные стороны, определил взгляды на жизнь, свои предпочтения, свои недостатки, свою истинность. И чтобы разогнать все приведения моего выдуманного прошлого, я принялся рассказывать всем то, о чём им наврал. Может, это было уже и незачем, потому что прошло много времени, и я давно не травил всякие байки. И всё же. Когда я раскрыл для близких людей свои прошлые тайны, мне стало намного легче дышать и ходить. Больше никаких секретов не было, и я освободился от «постиронии», если позволите мне использовать это слово. До сих пор не понимаю, уместно ли оно.

Приведу пример даже. Мы шли по грейдеру в сторону кладбища в деревне. Мы – это Шура, Вика (мои сёстры) и Ксюха, тоже, в общем, моя не кровная сестра, подруга семьи. И я сказал им, что должен признаться кое в чём. Тогда у меня были отношения с одной деревенской девушкой, Альбиной, они знали о нашей близости.

–– На самом деле, я врал о своих похождениях. Альбина – моя первая девушка. До неё я ни с кем не ебался, – сказал я.

Вика и Шур удивились, стали ахуевать, говорить: «Как так? Серьёзно? У тебя же столько баб было. А мы верили. Ты так убедительно рассказывал». Только Ксю шла довольная своей задумчивостью и выпускала сигаретный дым изо рта. Не реагировала никак на мою исповедь. Своё довольство она прятала за солнцезащитными очками. Не только по глазам можно уловить эмоции человека. Что-то может ещё выдавать. Что-то исходящее из ауры.

И я спросил:

–– Ксюх, а почему ты не удивляешься?

–– Я догадывалась об этом, – ответила она всё также задумчиво. – Поэтому особо не удивилась.

Честно скажу, меня даже немного разочаровала её спокойная реакция, её проницательность. Типо: «ТЫ АХУЕЛА? ТИПО ТЕБЯ МНЕ НЕ УДАЛОСЬ НАЕБАТЬ ЧТО ЛИ?» Но меня быстро отпустило это раздражение. Из меня вышла последняя мёртвая душа.

Когда я стал с собой честен и с окружающими, моя жизнь стала налаживаться. Я стал меньше хуесосить других, стал добрее и светлее. С этого момента я начал умнеть, потому что обрёл понимание себя. А понимание себя помогло мне с пониманием других. А понимание других – сделало меня гуманнее. А гуманность сделала меня более открытым. А открытость сделала меня более глубоким. А глубина сделала меня.. вагиной… Лан. Хватит)) это я уже шучу. Так можно бесконечную цепочку выстроить… А вагина сделала меня… мужчиной. А мужчина сделал меня счастливой. А счастье сделало меня кремом для бритья… А крем для бритья сделал меня таблеткой. А таблетка сделала меня обоями. А обои сделали меня ОБОИМ. АХАХХАХАХ. А обои сделали меня ЕБОЕМ. А ебой сделал меня Оби-Ваном Кеноби… А Оби-Ван Кеноби сделал меня Квай-Гон Джином. А Квай- Гон Джин сделал меня семечками «Джин». А семечки «Джин» сделали меня, блять, Алладином Бляяяяя. КАК ОСТАНОВИЦА.

Чё я хотел сказать? Выход из постиронии есть, но ненадолго и не во всех ситуациях. Когда я хожу на собеседования, например, я прибегаю к «постиронии». Да и выход этот довольно условный. Короче. Главное найти гармонию с собой. Понять, какой ты. А постирония или что это или просто ирония блин – это всё непонятные термины. Термины, придуманные для усложнения. А в усложнении нет ничего искреннего. А в искренности… Ой, в пизду. Не буду же я снова эту абсурдную цепочку выстраивать… Или буду?)))

Ладно. Не буду.

Измена во сне

Воскресенье. Утро в ложе двух, как они думают, части одного целого. Он просыпается от приятных судорог и обнаруживает то, что у него случилась поллюция, с которой он сталкивался разве что в юном возрасте. Его девушка, почувствовав непривычные движения рядом с собой, пробуждается следом за Ним. Утром сон чуток. Утром сон ходит на цыпочках.

–– Что случилось? – спросила Она Его.

–– Смотри, – Он отодвигает одеяло и указывает на липкое пятно на их простыне. Он и Она спали обнаженными, чтобы ничего не мешало их телам. Своих тел Они не стеснялись.

–– Ого. Кто-то кончил во сне. Забавно… – сказала Она с прищуром. – Что же тебе такое приснилось?

–– Обычно мне не снятся такие сны. Я был с девушкой. Не с тобой. У нас было почти соитие… – ответил Он, стыдливо опуская глаза. Он смотрел на это пятно, как на какое-то недоразумение.

–– Почти соитие? – задумалась Она. – Как это?

–– Я хорошо всё помню. Это было, как наяву, но в то же время никаких сомнений, что это сон, у меня там не было, – ответил Он.

–– Продолжай, – говорит Она, устраиваясь поудобнее на подушке. Её груди завалились набок, и их движение так напомнило медленный танец. Такие естественные и уютные. Обычно так не выглядит то, что может возбуждать на грех. Он уставился на её груди. Страсть всё же сыграла на его низменных мыслях, и он машинально провёл языком по своим губам. Он даже не заметил этого, груди целиком завладели Его вниманием. Ему потребовалось добрых несколько секунд, чтобы сосредоточиться и отвести свой взгляд. Посмотреть в глаза Ей.

–– Я был в светлом месте. Как будто на облаках и обнажённый, как сейчас, – сказал Он.

––Типо как в раю? – перебивает Она, подняв с удивлением брови. Эти брови насмехаются над ним. Почему? То ли это от ревности, то ли от Её отношения к Нему, то ли это обман зрения или обман восприятия, и Она на самом деле смотрит без усмешки. Может, это Он смотрит на себя таким образом через Неё.

–– Да, как в предбаннике рая, – подтверждает Он. Её взгляд становится мягче, внимательнее и серьёзнее. – Я вижу девушку, откинувшуюся на облаке. Сначала я даже подумал, что это Ты. Но когда я подошёл ближе, понял, что нет. Но выглядела Она точь-в-точь, как Ты. Но по ощущениям – это была другая. Я говорю Ей: «Ты кто?». Она отвечает: «Твоё новое измерение».

–– Она тоже была обнажённой? – уточняет Она.

–– Да. Но мне было всё равно на это. Хотя Её тело было очень красивым, оно же было Твоим. – ответил Он и продолжил. – Дальше началось что-то странное. Она встала с облака, стала одеваться и сказала мне: «Ну, что залип? Одевайся, пойдём». И я начинаю одеваться. Одеваться в свою одежду. В джинсы там, футболку, надеваю обувь, – он прервался и стал смотреть на свою одежду, висевшую на стуле. – Так вот. Когда Я оделся и поднял глаза, Мы уже с этой девушкой оказались в тёмное время суток на улице, которая вся сверкала от фонарей, огней высоких зданий и прожекторов с рекламой. Понять, что сейчас тёмное время суток, можно было только по небу, на котором светили вдобавок ещё и звёзды. Она стояла спиной ко мне. Я обратил внимание на Её ягодицы и ноги. Узкие джинсы с высокой талией так подчёркивали Её фигуру, что это была уже не Её фигура. Одежда сильно искажала действительные формы, хоть и якобы просто подчёркивала их. Я не смог не испытать возбуждение, чисто физическое. Я попросил Её повернуться, и Она повернулась ко мне передом, а к сияющим многоэтажкам задом, переступая цыплячьими ногами на каблуках. У неё было декольте, груди приподнялись и визуально казались больше от лифа с пушапом. Лицо было накрашено до неузнаваемости. И губы! Губы были накачены. Это была будто другая девушка. То есть выглядела Она совсем иначе, чем на облаке. Искусственно. Если бы Я не ощущал во сне, что это Она, Я бы никогда не подумал, что это один и тот же человек. Она говорит: «Сейчас приедет машина». И она приезжает. Машина, похожая на гроб по своей форме. На очень стильный и металлический гроб, на котором можно развить сногсшибательную скорость. Она залезает в машину и садится за руль, а Я устраиваюсь рядом на переднем сидении. Я говорю Ей: «Как тебя зовут?». Она отвечает: «Меня зовут Аггая. Сегодня я буду твоим водителем»

–– Баба Аггая, – говорит с улыбкой Она.

–– Да! – отвечает Он. И продолжает. – Аггая достаёт из бардачка зиплок с чем-то полупрозрачным, мерцающим от движения. Это пульсирует и затягивает себя в само себя. Какой-то бесконечный клубок из фракталов. Аггая говорит мне: «Будешь? Это то, что нужно тебе перед танцами». И высыпает это быстрое время на дисплей своего огромного телефона, на котором красуется логотип в виде надкусанного яблока. Расчерчивает три дороги и говорит с улыбкой: «Эти дороги помогут найти дорогу». Снюхав одну, Аггая протягивает мне свой телефон и трубочку в виде креста, через которую можно вдохнуть это время.

–– Почему ты называешь эту наркоту временем? – перебивает Она.

–– Я не знаю. Было устойчивое понимание во сне, что это называется временем, – отвечает Он. – Но я отказываюсь от времени, Аггая злится наиграно и говорит: «Ну, раз не будешь, то мне же больше достанется. Какой ты? А? Почему отказываешься?» Я ответил, что против, что я верующий и тем более сейчас идёт Великий пост. Она втягивает вторую дорогу, затем третью. От удовольствия Аггая закидывает голову, вздыхает, сопит, шмыгает носом. Она засмеялась, когда я сказал про пост. Её накаченная губа затряслась, как холодец. Затем она говорит: «Ладно, поехали». Я говорю Ей: «Но куда?» Мы резко дёрнулись и поехали. Ответа на вопрос Я не получил.

–– Эта Аггая типичная тупая пизда типо? На модной машинке, с губами, порошком, айфончиком и пафосным голосом? – уточняет Она.

–– Типо того, да. По крайней мере Она строит из себя такую. Не стоит забывать, что она перевоплотилась.

–– Стой. А что за крест, которым она вдыхает «время»? – со скепсисом Она произносит слово «время», потому что понимает, что речь идёт о чём-то вызывающим зависимость. – Христианский?

–– Да, христианский, – говорит Он.

–– Ужасно… – отвечает Она.

–– Я утыкаюсь в окно. Не заметил даже, как мы развили нереальную скорость. Всё перед глазами заплыло, все эти огни смазались в кашеобразную смесь перед глазами, как в Звёздных войнах, когда они летят на Тысячелетнем соколе, – говорит Он и начинает размазывать пальцем своё недавно извергнутое семя на произвол судьбы о простыню, втирает его круговыми движениями. Наверное, именно так Господь и вращает нашу Вселенную. Она смотрит на Него, на то, что он делает пальцем, со взглядом, выражающим мерзость, но продолжает слушать не перебивая. Зачем Он это блять делает? Вероятно, Он сам не понимает. – В какой-то момент мы останавливаемся и Я вижу перед окном то, что у Нас под окном. – сказал Он, указывая на окно в Их комнате. – Я поворачиваюсь и понимаю, что мы у нас дома. Вот так. Эта гробовозка превратилась в наш дом. Но меня это не удивляет…

–– Так бывает во сне. Происходит что-то странное и тебе кажется, что это само собой разумеющееся, – перебивает с жаром Она.

–– Да-да, – подтверждает Он. – Я оборачиваюсь и вижу Её. Она начинается раздеваться и говорит мне: «Чего стоишь? Раздевайся давай. И иди ко мне. Мы дома. Можно наконец-то снять все эти оковы. Пришло время показать себя истинных. Дай мне свою естественность». На последней фразе Аггая спустилась взглядом к моему причинному месту. Когда я разделся, я обнаружил, что моё причинное место твердо и готово к действию, готово выстрелить и, возможно, даже убить этим выстрелом. Я смотрел на Аггаю, Она отлепила свои губы, макияж исчезал на глазах. Она снова – становилась Тобой. Но как бы и не Тобой…

–– Ага… И что дальше?

–– Дальше Она стала приближаться ко мне. Я заволновался: вдруг настоящая Ты придёшь и застукаешь нас сейчас. Неправильно всё поймёшь. Неудобно будет… Но Я хочу Её. Хочу эту Аггаю. И останавливает меня только то, что внезапно можешь появиться Ты. Я нервничаю. Меня начинает трясти. А Она всё ближе и ближе… С каждым её шагом меня начинает колбасить сильнее. Медленно Она надвигается ко мне, а Я оборачиваюсь по сторонам. Смотрю то налево, направо, смотрю на дверь. Меня бросает в пот, я становлюсь весь мокрым от него. Лишь бы Ты не зашла, а Я чувствую, что Ты рядом, что Ты вот-вот возникнешь. Происходит рассинхрон. Всё вокруг замедляется, а мысли ускоряются, и я ускоряюсь сам. Сердце моё стучит и вот-вот вырвется из груди. Я успеваю сделать тысячу оборотов головой, а Она – в замедленном действии идёт, её волосы двигаются, как под водой, как змеи на голове у Горгоны. Возможно, так действует время, которое Она снюхала в гробовозке.

–– Да уж, ну и сон, – не выдерживает Она.

–– И вот. Аггая уже вплотную ко мне. Целая вечность прошла. Я весь извёлся. И вот Аггая закрывает глаза у моего лица, говорит своими томным голосом, шепотом, да на ухо, шипит, как змея: «Ты молодец. Не искушаешься на всякую дрянь, поэтому заслужил подсказку. Ты же знаешь, что Я – это не Она. Ты знаешь, что Она – не Та. Она хорошая, но Она – не Та». Я закрываю глаза, Аггая легонько касается моих губ своими губами, и я взрываюсь. Кончаю и убиваю её этим выстрелом. И умираю сам. Мы падаем оба куда-то в бездну… Сливаемся воедино и растворяемся в пространстве. Быстро закручивается спираль из цветов, пока не наступает чёрный экран. Я перестаю существовать и прежде, чем проснуться, чувствую, что я растворяюсь, что я сам – стал этим сгустком семени, я начинаю впитываться и просыпаюсь. Просыпаюсь рядом с Тобой…

Дослушав до конца, Она выдержала небольшую паузу, впала в задумчивость, затем медленно вылезла из-под одеяла. Встала голая перед ним и сказала: «Похоже, нам надо расстаться».

Так это нелепо. Она – голая, вся Его, вся перед Ним и говорит, что Она – больше не Его, что Они – всё. Больше Они – не Всё. Прежде чем сказать что-то, Он отводит взгляд в сторону их окна. Смотрит на это окно и отстранённо кивает. «Да. Надо расстаться» – соглашается Он.

–– Ты не любишь меня. Ты это почувствовал во сне, – говорит Она.

–– Да. Я боялся, что Ты застукаешь нас с типо Собой… Но Я хотел. Хотел быть с Тобой. То есть с Ней. С ненастоящей Тобой, с Аггаей, – опускает голову Он.

А чего? Чего Он так стыдится своих эмоций? А потому что так надо. Так принято. Нас учат стыдиться правды.

Она говорит, снисходительно улыбаясь: «Кстати. Сегодня кончается пост. Я думаю, непросто так приснился тебе этот сон. Христос в Воскресе!»

–– Воистину Воскресе, – отвечает Он.

И происходит их последний завтрак друг с другом. Яйцами и куличом. Завтра они разойдутся.

onlove

Бывает, сидишь в какой-нибудь социальной сети и тебе высвечиваются рекомендации профилей. Может быть нет никаких общих друзей даже, а профиль всё равно всплывает по неизвестным тебе алгоритмам. Конечно, на большинство профилей даже и внимание не обращаешь, но некоторые магическим образом привлекают тебя, и ты заходишь. Смотришь фотографии, комментарии, чем этот человек интересуется и улавливаешь его стиль. Для меня показалось это интересным и загадочным. Забавно, что можно испытать чувства к человеку, не увидев его в реальности. Но есть ведь такое? Поэтому я и написал про магический образ. Да, вероятно, с осознанным использованием магии это не всегда связано. Тут скорее, дело в энергии. То есть энергию человека можно уловить, не постояв с ним рядом. Частично уловить. Хочу написать об этом. Порассуждать, представить себе кое-что.

Вообразим себе такую парочку, что сошлась на просторах интернета, который воистину имеет вселенский масштаб. Я думаю, у всех есть знакомые, которые нашли себе какие-нибудь отношения в интернете: дружеские, половые, романтические, партнёрские. Но мы рассмотрим романтические. Таких примеров достаточно.

Кто они, как они выглядят, во что одеты, кем работают, какие у них увлечения – не так важно. Потому что в данном контексте это не имеет никакого значения. Можно представить себе кого угодно: отдаться фантазии или представить себя и свою девушку, можно накинуть образ своих знакомых, друзей, актёров или даже родителей.

Суть в том, что общение нашей пары завязалось в интернете. Один из них из них написал другому. Они стали перекидываться картинками, смешными видео, песенками, делиться сокровенным. Их общение стало ежедневным. Только вот встретиться у них не представлялось возможным.

Живут они в разных странах, между которыми идёт военный конфликт, и эта пара лишена возможности по политическим причинам приехать друг к другу. И это при том, что они разговаривают на одном языке, росли на одном и том же контенте, воспитывались в похожих городах. Да, есть свои нюансы между их народами, свои различия, но основной культурный шлейф у них общий. Понимаю, сложно себе такое представить, звучит абсурдно. Но поверьте, такое бывает.

Они так долго общались, что уже стали частью друг друга. Ни один день не обходился у них без взаимодействия. Благо технически они могут видеться по средствам связи информационной эпохи: слышать голоса друг друга, видеть мимику, видеть тела. Они могут почти всё, кроме тактильного контакта, ну и обонять друг друга они тоже не могут. Естественно, они хотят полностью познать друг друга и ждут того периода, когда это станет возможно. Когда конфликт между их странами разрешиться и перестанет касаться обычных людей.

Рано или поздно конфликт закончится или приостановится, как уже происходило ранее. И вот это произошло, прошло много лет, и вот наконец-то. Что случилось? Государственный переворот в одной стране или оранжевая революция в другой, соглашение стороны или что-то совсем иное? Не имеет значения. Всё равно обычными гражданам остаётся только подстраивать свою жизнь под ситуацию.

Открылась возможность пересекать границы. Они общаются уже лет десять, а то и больше, но отказались от романтических связей с другими, потому что для них было очевидно, что они друг для друга созданы. Образовалась очень крепкая связь. Были свои конфликты между ними, конечно, как же без этого. Ну и соблазны были. Ведь они остались всё же не вдвоём в этом мире, как Адам и Ева, например. Это у них не было выбора, хех.

У него была на примете одна привлекательная девушка, но общаться с ней было не так интересно, поэтому он не предпринимал никаких действий, хотя та ему показывала знаки внимания. А у неё на работе был мужчина, которого она могла допустить к себе поближе, если бы не боялась слухов со стороны коллег. Каков он в общении, ей узнать особо не удалось, но подход к работе у них был похожий. И с визуальной точки зрения он был ей приятен. Она улыбалась, когда его видела.

Ну вот они наконец-то встретились. Пусть будет так, что он приехал к ней в гости. Она сразу без какого-либо сомнения позвала его в свою обитель: ночевать, заниматься любовью. Так всё и произошло. Встретились, закупились едой, приготовили ужин, посмотрели что-то перед таинством любви и наконец приступили к познанию друг друга с тех сторон, с которых у них не было возможности ранее познать.

На утро у них состоялся разговор. Блин. Как этот рассказ своим финалом похож на предыдущий. Они решили остаться друзьями. Почему? Да вот как-то так. Она сказала ему с утра, что ей не нравится, как он пахнет, его запах пота – казался просто невыносимым для неё. Он выслушал, немного обидно ему стало, раньше никто не говорил ему, что запах его пота какой-то неприятный. Наверное, это её индивидуальная реакция. Когда он понял, что дело в этом – он успокоился. Тем более их близость ему совершенно не понравилась. И не сказать, что она была плоха в этом – нет. Для кого-то она была безумно хороша. Они просто не смогли поймать общий ритм даже когда целовались. Ему не доставляли удовольствия её прикосновения. Это не противно было, но это не то. Бля. Как хорошо, что они обсудили это прямо на утро. Всё прояснили между собой. А то если бы постеснялись разобраться или забили бы на это, то в итоге как-то некрасиво расстались бы или вообще, что страшнее, терпели бы друг друга. Возможно, всю жизнь. И зачем? Они не стали жалеть даже, что так получилось. Напротив. Он вернулся к себе домой. Они продолжили общаться, переписываться, как и переписывались до личной встречи. Общались по видеосвязи. Даже также флиртовали.

Со временем у неё завелись отношения с тем коллегой, а у него с той девушкой. Никакой ревности не было. Своим новым романтическим парам, они поведали про их дружбу и те их поняли и приняли это. Они даже встречались семьями и хорошо дружили. Ездили друг к другу. Их дети хорошо вместе играли. А потом снова началась война и встречи их прекратились, но не общение.

И что же более утопично: такая война или такие отношения?

Прошлое будущее

Не могу сказать, что я такой человек, который о чём-то жалеет. В своё прошлое я заглядываю всегда с интересом. Редко ловлю состояние кринжа, когда ворошу это сено воспоминаний. Понятно, что это уже не сено, а удобрение, на котором выросло что-то новое. Я стараюсь держать всегда в голове это. Но иногда не получается. И про это страшное иногда я сейчас расскажу.

Я наметил прогулку и думал, какой же маршрут мне построить. Хотелось куда-то съездить, а не наматывать очередной круг по району. И мне пришла в голову идея: почему бы мне не доехать до дома моей бывшей девушки? Её звали Софа. Она была первая девушка, к которой у меня где-то в глубине души ютились серьёзные намерения. Многому научился я с ней. Почему мы расстались – это отдельная тема, которую сейчас я поднимать не буду.

Замечу, что я никак не тоскую по тем отношениям, да и по самой Софе. Нет такого, что я одержим, что я не могу отпустить этот камень на дно. Я типо захотел стать водолазом. Спуститься на это дно, где давно лежит уже покрытый мхом камень. И я захотел рассмотреть его, как он сейчас выглядит со стороны, вспомнить, каким он был.

Я доехал на электричке до Беговой и пересел на фиолетовую ветку. Всё, как тогда. Как когда я ездил к Софе. Я снова решил пройти тот путь. Хорошо ещё, что это тоже была зима. Как и тогда.

Когда я приехал на Пролетарскую, меня ноги сами повели. Они помнили, как идти. Моя визуальная память немного затёрлась и не так хорошо мне вырисовывала картинку. А вот тело – да. Шло само по себе и верно. Много раз проделывало оно этот путь. Когда я вышел из метро, меня охватило волнение. Ничего с тех лет особо и не изменилось в этом районе. Немного другие магазины, немного другие вывески и стало больше людей здесь. А так – всё то же самое. Встречался я с с Софой ну где-то лет пять назад. Вроде недавно, а вроде и очень давно. Я шёл по тому же асфальту. Серость темнела, хоть и часа четыре вечера было. Зимы в России – они такие. Самое забавное, что погода очень хорошо помогала мне погрузиться в моё тогдашнее состояние. Да, я ходил так к Софе в разную погоду. Но вот которая была сегодня – очень хорошо накладывалась на прошлое восприятие. Колючий ветер, много снега подтаявшего. Он припал к ботинкам, и я немного скользил из-за этого. Я дошёл до дороги, через которую можно было перейти по подземному переходу. Можно было и не переходить там, а последовать вдоль, и перейти в другом месте на светофоре, но обычно я выбирал второй вариант перехода через эту дорогу, когда возвращался от Софы. Я спустился в переход. Настолько он остался таким же, что я подумал, будто это портал. Портал в прошлое. Навстречу мне шёл какой-то парень. Мне показалось, что я уже видел его тут раньше. Да кто знает. Может это он же, а может и другой. Может моё восприятие вообще само сделало его похожим на того парня, которого я якобы помню. Конечно, я не помню никакого парня. Сколько их тут? Сколько вообще людей в Москве? Много. И многие между собой чем-то похожи.

Я шёл вдоль этой дороги. Закурил сигарету, как я и делал раньше. Почему-то я всегда закуривал только после этого перехода. За эти пять лет я бросил курить так часто. Делаю это периодами и стараюсь курить не больше одной сигареты в день. Но в этот раз я посчитал нужным повторить свой ритуал из прошлого, чтобы ещё сильнее окунуться. Жалко только сигареты были другие. Думаю, это играет небольшое значение, какие сигареты, какая одежда сейчас на мне. Если придираться ко всем этим мелочам, то можно вообще подумать, будто всё совершенно иное сейчас. Всё – да не совсем всё.

После одной из автобусных/троллейбусных остановок нужно было свернуть направо во дворы. И из этого «права» вышла девушка. Очень похожая на Софу. Также закутанная, в капюшоне, тёмные глаза, смуглая кожа. Я так испугался, что это была она. Так будет странно, если мы столкнёмся с ней. Что мне ей говорить? Хотя она меня хорошо знает, мог бы и правду сказать, но я почему-то очень боялся, что она своим появлением собьёт меня с намеченного маршрута. Я не знал точно, всё ещё там живёт ли она или уже съехала. Может, я зря вообще переживал о пересечении. Сердце у меня забилось сильнее, и я свернул на дорогу, ведущей к самой остановке, чтобы слишком сильно не приблизиться глазами к той девушке. Она приостановилась немного, она на меня смотрела, но я отвёл глаза и упрямо зашагал к остановке, будто вообще ничего вокруг не замечаю.

Когда мы с этой девушкой разминулись, я посмотрел ей в спину. Ростом была похожа на Софу и комплекцией. Может, это была она? Не знаю. Точно сказать не могу. Но меня расстроила немного мысль, что Софа не дома. Если она вообще ещё там жила, конечно.

Ладно. Я продолжил идти и свернул всё-таки во двор. Ещё немного осталось. Сам путь от метро занимал где-то минут двадцать. Да, проще было бы поехать на автобусе или троллейбусе, но в то время я экономил деньги, а зайцем ездить боялся. Поэтому и сегодня я пошёл таким путём. Всё должно было быть, как тогда.

И вот я уже выхожу на финишную прямую. Выглянул дом Софы. Я сразу посмотрел на её окно. Жила она на первом этаже. Свет не горел. Помню, мы сидели с ней на кухне, курили и смотрели в окно, если должна была прийти её мама или хозяйка. Контролировали то, что нельзя было нам делать. Софа скрывала от мамы, что курит. А хозяйка, Фира Ивановна, периодически ночевала в своей комнате, но в основном она жила на даче или в другой какой-то квартире.

Когда я стал подходить к подъезду, к нему подъехала таксиха. Софа очень любит ездить на такси. Поэтому я пошёл в другую сторону от дома. Как же я волновался! И нахуя? Не знаю, но это было прикольно. Поймал азарт.

Такси встало у подъезда и, видимо, ожидало пассажира. Я решил обогнуть дом и посмотреть в окна, что выходили на другую стороны. Вдруг я увижу Софу там? Может, даже увижу, её обнаженной или как она занимается сексом со своим парнем, если он у неё есть. Вот будет неловко, если она заметит меня подглядывающим в окно! Особенно в такой пикантный момент. Я непросто так переживаю. Когда мы с ней были вместе, иногда забывали закрывать шторы. А там первый этаж… хоть это и задняя часть дома, но могут проходить всякие бомжи, алкоголики, торчки, дворники, бывшие…

Я пытался вспомнить, какие же точно её окна. Примерно я понимал. Но почти все окна на той стороне были без света или завешаны. Кажется, я определил её окно. Там было темно, но помигивал свет от компьютерного монитора. У Софы был компьютер, но он стоял совсем в другом месте. Я увидел силуэт мужчины. Возможно, он играл в доту. Знакомый был интерфейс игры. Но точно я не мог определить. Может это её новый парень? Может, они сделали перестановку? Немного я позалипал у этого окна и хотел уже двинуть обратно. Но когда вышел к подъезду, то увидел, что кто-то выходит из него. Я замер. А такси-то всё ещё стояло… Но из подъезда вышла не Софа. Совсем другое. Женщина с детьми, которая даже отдалённо не напоминала Софу. Не успев толком подумать, я подбежал к закрывающейся двери, и нырнул в подъезд. Произошло это машинально. На одном дыхании. На одном нервном импульсе где-то. Раз – и всё. Конечно, я хотел проникнуть в подъезд, просто постоять в нём, но не думал даже умышлено пробовать. Код-то я не помнил. Но раз вышло так, что кто-то выходил, моё тело само ринулось на этот шанс. Оказаться сегодня ещё и подъезде в этом. Помню, я часто ждал тут Софу, пока она соберётся (а собиралась она долго).

Я присел на то место, где обычно её ожидал. Типо бетонного выступа. Сидеть мне быстро надоело, и я решил зайти в коридор, где располагались двери в квартиры. Я подошёл к двери Софы. Стоял, как загипнотизированный. Свет пульсировал. Он запульсировал ещё сильнее. У меня закружилась голова и пульс забежал по моим окончаниям. Пространство стало дрожать. Жёлтые стены подъезда стали сужаться. Сдавливаться визуально. Дверь стала ещё сильнее выделяться на их фоне, казалось, что она вот-вот откроется. И я окажусь в квартире. Я окажусь рядом с Софой. Я окажусь в прошлом и застряну там навсегда. Я не смогу вернутся назад. Я задрожал, мне стало так страшно, и я выбежал из подъезда. На улице задышал медленнее. Казалось, что всё было позади. А, ну всё и так было позади. Такой экстрим… И я захотел его продолжения.

Не так далеко стоял дом, в подъезде которого мы с Софой частенько подтарчивали на последнем этаже. Софа курила плюхи, а я пил пиво. Иногда я тоже курил. Иногда Софа тоже пила пиво. Но плюхи курила она всегда. Без этого не начинался её день и не заканчивался. Когда её мама была дома, курить приходилось в этом подъезде. А так как была зима, то другого варианта не оставалось. В подъезде можно было хотя бы не замёрзнуть. Денег на посещения всяких мест у нас не было. Только на тёмно-коричневый кусочек гашиша, жигулёвское пиво со вкусом пота, сигареты с фиолетовой кнопкой и какие-нибудь чипсы/сухарики с усилителями вкуса.

Софа знала коды от подъездов в разных районах, куда чаще всего заводили её ноги. У неё в телефоне в заметках был целый список, состоящий из улицы, дома и соответствующего кода от домофона. Много времени мы проводили в разных подъездах, но чаще всего в этом, рядом с её домом. Разве что не ебались там.

Я двинул к нему. Сел на лавочку возле и решил немного задержаться на ней. Вдруг кто зайдёт или выйдет. К моему везению подъехал на мопеде курьер из доставки с кубообразным жёлтым рюкзаком. Он зашёл в подъезд, ну и я за ним. Он зашёл в лифт, ну и я за ним. Я нажал на предпоследний этаж, чтобы подняться на последний. Он нажал на последний. Да, было бы странно, если бы я тоже ехал на последний в его понимании. Может быть, что-то подумал бы странное. Думать о странном не стоит.

Я вышел и остановился у лифта. Стал прислушиваться. Курьер пошёл к своему клиенту. Я решил подождать, когда он уйдёт. Бля. Пространство снова стало пульсировать. Сознание стало меняться, кружиться, мутнеть. Я снова заволновался. Вдруг я сейчас увижу Софу там. Вдруг она курит там. Одна или с кем-то. Вдруг? Как же будет нелепо, если она меня увидит. И что мне сказать? Какая же ебанутая ситуация возникнет. Я услышал, как курьер стал спускаться вниз. Вышел на лестничную клетку. Снова прислушался. Есть ли кто наверху. Наверное, притихли. Не было звуков речи, не шуршала одежда. Я стал подниматься, но заглянуть так сразу не решился. Стоял. Боялся. Краснел. Волновался. И потом резко выглянул! Никого не было. Никого…

Я поднялся и опёрся жопой о треснувший подоконник. Посмотрел на стену, где я когда-то выковырял ключом: «П + С» в сердечке. Всё это было закрашено, конечно. Без малейшего следа. Как будто этой надписи да сердечка этого никогда и не было. Принюхался. Ничем запрещённым не пахло. Только немного прошлым.

Закрыл глаза. Я постоял так какое-то время. Без мыслей. Потом повспоминал, как мы тут сидели. Не конкретно. А так. Абстрактно повспоминал. То есть как будто и не вспоминал вовсе. Да а чё вспоминать? Тут ничего интересного не происходило. Просто курили, болтали. Что-то друг другу рассказывали, что-то планировали, делились своими мнениями. Ну и ладно. Я повернулся к высокому окну. При желании, можно отсюда легко сброситься. Смотрел на Москву-реку. Опустил глаза вниз дома и на асфальт. Чувство страха прошло. Стало печально от эмоционального опустошения. От бренности бытия. От скоротечности времени. Открыл окно. Вдохнул этот воздух. Тот самый воздух как будто. Снова посмотрел вниз. Как высоко это было. Может быть мне выбросится отсюда? Я резко захлопнул окно. И ринулся бежать вниз по лестничной клетке. Мелькали ступеньки. Мусоропроводы. Такие же окна. За ними – Москва-река мелькала. Я выбежал из этого нахуй подъезда и двинул в сторону метро. Да, по тому же пути, по которому я всегда возвращался. Без того подземного перехода, похожего на портал. Когда я вышел к дороге, уже успокоился. Замедлил шаг.

Думал о том, что нет ничего лучше, чем настоящее.

В какой-то момент. На этих улицах, в этом туннеле, в этих подъездах. Мне показалось, что я застряну. Попаду во временную петлю. Окажусь в прошлом и мне придётся заново жить день за днём. Испытывать ежесекундное дежавю. Да даже не дежавю. Я же внатуре всё это видел уже. Не знаю, как это назвать. Все эти движения города и природы, мимику лиц людей. Знакомых и незнакомых. Как заново это всё проживать? Я не смог бы. Я сошёл бы с ума. Я бы убил себя! Сбросился бы с этого дома нахуй. Если бы только решился… Если бы не привык так сильно к прошлому. Хотя привыкнуть можно ведь ко всему. Даже к чему не хочется привыкать. А вы бы что сделали, если бы застряли в прошлом?

Человек-мем

Человек-мем родился в промышленном районе. Его мать всю жизнь работала портной в ателье, а отец был типо учёным, профессором каких-то наук. Похож Человек-мем был на отца – одно лицо, как принято говорить. Одно лицо. Отца постоянно не было дома: то в командировке в другом городе, то с утра до вечера в ВУЗе. На самом деле Человека-мема это особо не интересовало. Папу с детства он научился воспринимать, как фигуру приходящую и уходящую. А мама постоянно путалась со всякими маргиналами, пока отец отсутствовал. К этому он тоже вполне привык. Мама говорила ему: «Папе не рассказывай. Понимаешь, маме нужно мужское внимание. Я без этого не могу. Стыдно ли мне? Да, стыдно, но что же теперь поделать. Я же не выгоняю твоего отца из квартиры! Другая бы выгнала, жил бы тогда в общаге с тараканами». Она разговаривала словно сама с собой, а Человек-мем послушно кивал, папе он ничего не рассказывал и не потому, что почти с ним не общался. Лишь бы его самого не трогали.

Как вы поняли, вниманием Человека-мема не баловали, но ему оно как будто и не нужно было. Более того, он его тщательно избегал и боялся. Рос он довольно странным малым, ковырялся всё в своих игрушках, бормотал себе что-то под нос от лица игрушек, с другими детьми особо не играл. Не могу с уверенностью заявлять, что у Человека-мема было какое-либо расстройство, потому что не диагностировали, но есть основания полагать, что психически он был не совсем нормален. Может быть, немного аутичный. Ну странный и странный. Впрочем, мало странных что ли? Человек-мем понимал и принимал свою странность и особо не страдал от неё. Только если это не приводило к излишнему вниманию. Да, пошучивали одноклассники, но сильного буллинга не было. Скорее всего, это ему повезло с классом, где собрались более-менее воспитанные дети. Обычно странных в школе не щадят. Может быть и плохо то, что его не буллили. Ведь он вырос совсем неготовым к лишнему вниманию.

После девятого класса он пошёл в колледж связи. Решение принял самостоятельно, да никто и не возражал из родителей. Наоборот, обрадовались, что их сын снял с них ответственность и им не пришлось думать за него. А думать за него им было некогда. Им бы за себя подумать успеть. Человек-мем интересовался физикой, точные науки в целом ему лучше давались, чем гуманитарные. Вроде он был не слаб мозгами, но учился на удовлетворительно. Никак не получалось у него раскрыть свой потенциал. Наверное, это было невозможно. Человек-мем нервозен, недостаточно внимателен и застенчив. Из-за этого и запоминать информацию было непросто. Когда у тебя есть подобные проблемы, ну не будешь ты хорошо учиться, пока их каким-нибудь способом не скорректируешь.

В колледже Человек-мем тоже учился так-сяк, но закончил он его благополучно. Быстро прошло время. Из одногруппников он ни с кем близко не общался. Да и ладно, главное, чтобы не лезли. Они и не лезли. Технари в своём большинстве не особо общительные люди. Человек-мем получил профессию связиста и пошёл работать в контору. Всех выпускников, которые хотели работать по специальности, разбирали по станциям после выпуска. Не такая уж и большая конкуренция в этой сфере.

Постепенно Человек-мем стал вполне себе неплохим мастером. Он ходил по квартирам, настраивал интернет, менял провода, иногда жильцы приставали к нему с вопросами, но он спокойно на них отвечал, ведь речь шла о работе. Лишних разговоров он избегал, либо молча слушал, вежливо ждал, когда человек закончит свой монолог. Иногда попадались очень болтливые жильцы. Ничего страшного, для них не так важно кто собеседник. После работы он приходил домой, жить он продолжал с матерью и о том, чтобы съехать даже не думал. Зачем? Его никто никуда не гнал. Уживались они спокойно, практически друг с другом не сталкивались и не разговаривали. Так, разве что по бытовым делам. Единственное, его раздражало, что любовники матери, которые захаживали на самом деле не так уж и часто, вели себя иногда неадекватно, шумели, ругались. В свободное от работы время, Человек-мем смотрел телевизор, играл в компьютерные игры, сидел в интернете, смотрел всяких видеоблогеров, но в социальных сетях особо не зависал. Люди же там сидят в основном, чтобы общаться, а Человеку-мему общения хватало на работе. Выходные он предпочитал лишний раз не общаться.

Такое вот небольшое вступление о том, как он воспитывался, о том, как Человек-мем вошёл во взрослую жизнь, о том, какой он человек, и о том, чем он вообще занимается. Понятное дело, что никому это неинтересно. Этот рассказ в целом будет не очень интересным. Людей зачастую волнует не наполнение, а форма. А форма сама нашла Человека-мема, пускай он этого и не хотел.

Начну с описания дня, когда Человек-мем, собственно, стал человеком-мемом. Обычное его утро: ополоснул подмышки, почистил зубы, надел брюки, рубашку в клетку, выпил чашку растворимого кофе со сгущёнкой, съел бутерброд с сыром, тщательно натёр ботинки и вышел из дома. На работу он ездил на автобусе. Но ещё до того, как он сел в автобус, Человек-мем заметил что-то странное. Компания школьников стала тыкать в него пальцами и смеяться. Человек-мем не слышал, что они говорили, так как был в наушниках. Он было подумал, что что-то не так с одеждой. Может, чем-то испачкался или расстёгнута ширинка. Но на остановке он осмотрел всего себя и ничего вызывающего в своей наружности не заметил. Даже брюки сзади не были зафаршмачены. Обычно на него вообще никакого внимания не обращают. Ладно, мало ли над чем смеялись эти глупые школьники, им палец покажи – смеяться будут. Да и может ему вообще показалось, что это они над ним.

В автобусе же он, как всегда, уткнулся в дисплей своего андроида. И всё равно, смотрит он вокруг, ну не паранойя это. Большая часть школьников и студентов смотрят на него, улыбаются отвратительными ехидными улыбками. Кто-то даже фоткает со стороны его, а кто в компании – шушукаются и кивают в его сторону. Человек-мем начинает оглядываться, но ничего стоящего внимания не видит ни рядом с собой, ни позади. Для него становится очевидно, что объектом этих смешливых колючих взглядов является он. Только непонятно. Почему?

На работе ему уже стало ясно. Как только он вошёл в раздевалку, коллеги разразились смехом. Стали ему показывать многочисленные картинки с его лицом, всякими подписями, многочисленными лайками под постами с ним. Видимо, кто-то из тех, у кого он чинил телефон, сфоткал его и выложил в интернет. Лицо у него было неэмоциональное, вполне обычное. Самое обычное в мире лицо. И всё же. Стоило его сфотографировать в особом ракурсе – и всё. Цифровой взрыв! Как много людей нашли себя в этом его лице. Как много ситуаций можно под это лицо подобрать. Моментально оно разошлось. А сам Человек-мем совершенно не понимал, что в этом вообще смешного.

Весь день он ловил на себе насмешливые взгляды, тычки пальцев, кто-то даже подходил фотографироваться, но Человек-мем отмахивался и убегал. Не нужно ему это всё. Он не мог спокойно работать, делать своё дело. Всё думал о том, что он стал мемом. Кроме того, он не привык к такому вниманию, оно его пугало и выводило из себя. Для него это было кошмаром.

Рабочий день кое-как закончился, и он вернулся домой. Попытался расслабиться, но не получалось, потому что на его телефон стали поступать всякие звонки. Его номер кто-то слил в сеть. Кто-то из знакомых. Может быть, из коллег. К нему в мессенджер стали даже поступать деловые предложения от других блогеров о коллаборации, какие-то рекламодатели написывали, много было желающих написать ему.

Человек-мем сидел и не мог до конца поверить в то, что происходит. Он отбросил телефон и смотрел на него, как на ядовитую змею. А телефон всё мигал, вибрировал, звонки и сообщения всё шли и летели. Ему это совершенно не нравилось. Жизнь перевернулась! Социальные сети уже заполоняли якобы официальные аккаунты с его лицом. Человек-мем ни к чему этому не имел отношение. Он кинулся за свой старенький ноутбук, который уже изрядно подтормаживал. Стал читать про себя статьи, в которых было понапридумано всякой чуши. И как это так быстро всё распространилось? Быстрее любого вируса. Быстрее любого движения…

Тут пришла мать Человека-мема с работы. Она, как всегда, села на стул возле двери и скинула туфли, тяжело дыша. Жили они в пятиэтажке, на четвёртом этаже. Женщине её лет было не так просто подниматься пешком. Человек-мем ждал. Ждал, когда она ему что-нибудь скажет… Или не скажет? Вообще-то его мать не сидела в интернете, но мало ли. Она поприветствовала его и сказала: «Привет, сынок. Сейчас Володя придёт. Ну, помнишь? Уже был у нас». Он обрадовался. Впервые он так обрадовался матери! Хоть кто-то был не в курсе. Про Володю он пропустил мимо ушей.

Хоть и Человека-мема это немного подбодрило, но он снова увидел свой телефон. Среди пропущенных вызовов был звонок от его отца, который как раз был сейчас в командировке. Человек-мем набрал:

–– Привет, пап. Звонил?

–– Да. Ты что вытворяешь, скажи мне? – сразу накинулся на него отец.

–– Пап, это не я. Я ничего не делал, – стал оправдываться Человек-мем.

–– Да? А кто же? Твоя фотография. Опозорил ты меня, знатно, сын – ответил отец.

–– Пап, я не знаю, как это случилось, я не хотел, – чуть не плача сказал Человек-мем.

–– Как же, не знает он! Ты мне не сын больше! У меня такие проблемы из-за тебя возникли. Все студенты смеются надо мной! Ах, Боже мой, за что ты уродился таким похожим на меня. Меня отстранили от преподавания. А я ведь ничего и не умею больше! И ничего не хочу уметь. Ты что ли будешь меня содержать на свои три копейки? – выговорил, как скороговоркой, отец и бросил трубку.

Человек-мем заплакал.

Никогда ему так не было обидно от слов отца. Много, конечно, он ему говорил неприятного, но неприятнее этого ничего быть не могло.

Но Человек-мем ничего не мог поделать с собой. Он снова спустился в интернет. Снова стал читать про «себя». Информация всё множилась, и он обнаружил, что мем с ним уже стал популярен на весь мир. Звучит даже абсурдно, неправдоподобно. Как так? И сутки не прошли, а уже этот фарс достигал апогея. Каков масштаб! Человек-мем листал всё картинки, уже с иностранными надписями. Японцы особенно подхватили его образ. Такой бум. Такой бум!

Человек-мем так увлёкся, он даже не заметил, что прошло уже несколько часов, как он сидит в интернете. Он был в каком-то забытье, даже не услышал, как пришёл Володя к его матери, который решил заглянуть в его комнату. Володя подошёл к Человеку-мему и сказал: «О, это ж ты! Да ладно? Человек-мем, хах! Надо же. Слушай…» Володя подошёл ближе, поправляя халатик в причинном месте, положил свою увесистую волосатую руку, от которой несло крепкими сигаретами, ему на плечо, и продолжил: «Вот так и играй сиди. А я пока там с твоей мамой… Поиграю… Ну, ты понял. Не мешай нам, короче. Человек-мем, хах! Надо же!». Володя вышел.

Человек-мем выключил ноут и нырнул в кровать под одеялом. Понятно, что он не уснул этой ночью. Его трясло, колошматило… Под стоны его мамаши и Володи. Как же он будет теперь ходить на работу? Мысли скакали. «И что же мне теперь делать? Я просто хочу жить своей нормальной жизнью».

Лично я даже и не знаю, что сделал бы на его месте. Страшное положение. По неволе оказаться заложником ситуации, из которой любой выход приведёт тебя к несчастью. А главное: за что? Ты ведь ничего для этого не делал. В жизни бывает такое. Может, Человек-мем выкрутится, начнёт зарабатывать, вольётся в новую медийную жизнь, привыкнет к вниманию, которое на него обрушилось. Или его просто забудут со временем, будут изредка вспоминать. А может он этого всего не выдержит и наложит на себя руки? Такое вполне возможно, учитывая его социофобию. Кто знает? Давайте лучше не будем предполагать. Дадим ему, пожалуй, шанс.

Сломанный полиграф

Героем данного рассказа будет парень с именем Даниил. Активный пользователь интернета. Всё своё свободное время он предпочитает проводить там. Даниил есть во многих соц.сетях, а также он сидит на разнообразных форумах, комментирует публикации и ввязывается во всякие баталии. Его можно назвать информационным червём, который обитает в нижних слоях интернета, где кипит в адском котле андеграундная культура, откуда и взращиваются полноценные демоны, терроризирующие массовое сознание.

Даниил умный и образованный парень. Специалист по психоанализу. По профессии он работать не пошёл. Учиться и копаться в информации, осмыслять психические процессы ему нравится, но практиковаться на живых людях – нет. Ярым мизантропом или социофобом он никогда не был. Просто в нём напрочь отсутствует сострадание. Помогать кому-либо ему просто скучно. Даже своим близким и друзьям, которых у него, в общем-то, нет. Живёт он по принципу здравого эгоизма – только ради себя и ради своих интересов. А интересов у него предостаточно. Непонятно зачем, но он всегда бросался на необычные эксперименты.

Например, Даня специально после окончания ВУЗа пошёл в армию, хотя у него были возможности избежать службу. Типичная фраза типа: «Не пойду в армию, потеряю год жизни», вызывала у Даниила только смех. Он отвечал для себя так: «Типо всю остальную жизнь ты не потеряешь? Типо время вне армии замораживается и не тратится на всякую хуйню? Ещё как тратится! Причём даже больше, чем в армии». Даниил убеждён – жизнь хуйня и она одна. Поэтому нужно веселиться и жить только ради своего довольства. Ни в какие высшие силы он особо не верит, вернее даже не интересуется этим, но приземлённым человеком Даниила назвать нельзя. Материальные ценности его не привлекают. Он застрял в психической системе координат. Особенности восприятия просто вынудили стать Даниила своеобразным синоптиком, предсказывающим наступление циклонов в океане обще психических процессов. Поэтому Даня общался и общается много и с разными людьми. Как в жизни, так и в интернете.

Непонятно откуда у Дани взялся такой интерес к данной сфере. Обычно психологи, психотерапевты, психиатры, психоаналитики и так далее – странные люди, у которых куча проблем с бошкой. Большинство из них пошли учиться, чтобы просто, блять, вылечиться. У Дани же психика была крепкая, насколько это может быть. Как у спецназовца… Хотя он же как раз и служил в спецназе. Пусть будет так. Разного он там навидался полезного для себя. Тревога у него была на естественном уровне и никогда чрезмерно Даню не утомляла. От жизни он мог получать удовольствие во всех смыслах. Его память, внимательность были на высшем уровне. Это ему позволяло усваивать огромнейшие объёмы информации, а благодаря крепкому и хорошему сну, это всё блистательно обрабатывалось у него в мозгах и отлично откладывалось под корку. У него была очень редкая психика. С такой психикой можно было стать кем угодно. Даня и становился, кем угодно. Кем захочет.

И много кем он был. Он работал на рынке мясником, раздербанивал мёртвые бледно-розовые туши свиней, которыми потом торговал. Потом работал в веган кафе и даже специально не ел продукты животного происхождения, чтобы не вызвать никакие сомнения, касательно его искренности. Был сотрудником архива. Логистом. Работал в детдоме. Был уборщиком в Госдуме. Контент-мейкером. Волонтёром в хосписе. Массажистом. Санитаром психиатрической больницы. Охранником. Стримером. Пекарем. Переводчиком. Можно ещё долго перечислять. Работал он, конечно, везде не так долго. Как только он понимал, что профессию освоил, что всё ему стало понятно и изучать больше нечего, начиналась рутина, он увольнялся.

На собеседованиях работодатели у него даже забывали уточнять причину смены такого большого количества рабочих мест. Даня так искусно их забалтывал и располагал к себе, что те под мощнейшим впечатлением приглашали его на стажировку, а затем, конечно же, принимали в своей коллектив. Решения о том, в какую следующую рабочую сферу направиться, он принимал интуитивно. Может, ориентировался на знаки, которые жизнь периодически подкидывает каждому человеку. Даня хорошо эти знаки считывал, поэтому всегда был в нужном месте, в нужное время, в нужном настроении. Не всегда в хороших и благоприятных – именно в нужных.

Стоит сказать, что Даня редко говорил о себе откровенно. Он всегда выдумывал всякий бред. Если нельзя было проверить его настоящее имя, он никогда им не представлялся. Его это веселило. Даня был таким типо троллем высшего уровня. Никто никогда и не подозревал, что он обманывает, потому что обычно никому нет дела до этого: нет времени осмыслить его слова, даже нет времени их запомнить. Бывало такое, что Даня одному и тому же человеку, например, коллеге с работы, рассказывал о себе разное и с большим смехом потом для себя подмечал, что обе версии никаких признаков недоумения не отразили на лице слушателя. Даня проверял таким образом, как у кого работает память. Результаты его смешили. «ОНИ ЖЕ ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ МОГУТ ЗАПОМНИТЬ. АХАХХАХАХА» – смеялся Даня. Казалось бы, плохой это признак, с которым надо что-то делать. Но Даня прикалывался с этого и не стремился намерено ничего изменить в процессах этой жизни.

Мне кажется, у всех есть подобный таинственный знакомый, который на самом деле вообще хуй пойми кто. Всегда остаётся только догадываться, кто он и что он на самом деле, если вообще хочется догадываться о его подноготной. Потому что он ведь и о своей семье никогда подробно не расскажет. Непонятно, где живёт и с кем. Непонятно, что любит. Каково его истинное отношение к чему бы то ни было. Непонятно! Всё завуалировано и скрыто. Да и хуй бы с ним.

И вот снова наступил такой этап, когда Даня находится в поиске работы. Ему хотелось монотонной физической работой и изучить людей, которые так работают на постоянной основе. Попалась вакансия на складе одежды класса люкс. Вроде бы ничего интересного, но Даня увидел некоторые тонкости. Удивительный контраст между складскими рабочими такого места, курьерами, продавцами, водителями и покупателями. И все между собой всячески взаимодействуют. Такие разные! Просто кладезь для рассмотрения специфических социальных связей.

Даня приехал на собеседование. Как всегда, впечатлил работодателей, которых в принципе было не трудно впечатлить. Он устраивался всего лишь на склад. Был только один нюанс. В политику компании входило прохождение полиграфа. Когда ему сказали про это, он живо спросил: «Полиграф?!» Его глаза засверкали. «Интересненько» – подумал он. И с радостью сообщил, что без проблем готов его пройти.

Ему написала девушка из HR, что полиграф будет через неделю. Ночь он не спал и думал о полиграфе. У него метались мысли в голове: «А что, если обмануть полиграф?» Как же он загорелся этой идеей. На поверхности интернета он ничего не нашёл. Только дурацкие статьи, в которых даже комментаторы опровергают представленные способы обмана. Надо было спуститься ниже. На форумы. Но на доступных форумах ничего интересного он не нашёл. Даня спустился ещё ниже. Заступил на тёмную сторону интернета. И вот на одном закрытом и тайном форуме Даниил нашёл тред про обман полиграфа. Анонимы там обсуждали разные способы самовнушения, среди которых был один сложный, но действенный – гипноз или самогипноз. Даня замер. Задумался. «Ёбанный в рот. Почему я сам не догадался? Гипноз!»

Напомню, что Даня был психоаналитиком по образованию и про гипноз знал не понаслышке. Однажды ему удалось даже развести на вокзале цыганок на деньги, которые подошли к нему «погадать». Разбирался он во всех их фишках с движением рук, глаз, тела и сам прекрасно владел многими. Самогипнозом он тоже владел, разве что давно не практиковался, и был не уверен, что сможет он себе там внушить что-либо.

Даниил отрыл кучу книг в интернете, купил себе полиграф и стал практиковаться. Честно говоря, я не знаю, как это всё работает. Скорее всего, не работает вообще. Я же, блять, писатель, я всё это просто выдумываю. Но допустим, Дане удалось ввести себя в гипноз (это в принципе несложно) и залезть в своё бессознательное (это уже сложнее), и кое-что там подкорректировать (а вот это ещё сложнее. пиздец как сложно, но помним, насколько гибкая у Дани психика). Подкорректировать свои реакции на предполагаемые вопросы. Так как он устраивался на склад, то вопросы должны были быть несложные, базовые. Понятно, что про его имя, про возраст, ещё про место жительства, про воровство, про наркотики. Как только он увидел по домашним результатам полиграфа, что самогипноз получился и нужные ему реакции отображаются в компьютере, Даня плотно накурился. Да, он баловался иногда, но тут была вынужденная мера. По-любому же спросят про употребление наркотических веществ. Надо и над этим по паразитировать.

Приехал Даня в шоу-рум, где находился склад, к положенному времени. Он поздоровался со всеми, как с давними друзьями и зашёл в кабинет, где сидела полиграфологша. Блондинка с каменным лицом.

–– Добрый день. Вы Даниил? – спросила она своим низким и твёрдым голосом.

–– Добрый день. Да, – ответил Даня.

–– Меня зовут Ирина Независимый Эксперт, прошу, присаживайтесь, – проговорила она безразличным тоном. – Сейчас я задам вам пару вопросов и приступим непосредственно к процедуре.

–– Хорошо.

–– Так. Вас зовут Даниил, верно?

–– Верно.

–– Вам 33 года?

–– Верно.

–– Вы родились в Москве?

–– Да.

Дальше Ирина Независимый Эксперт поспрашивала Даню про прежние места работы. Фиксировала себе в ноутбук ответы. Даня сразу заметил, что у неё точно такой же полиграф, какой у него, под маркой «Rubicon».

Ирина Независимый Эксперт попросила Даниила привстать. Она застегнула ремни на нём, у груди и у живота, попросила сесть на стул к спинке. Он сел. Дальше она надела ему на голову что-то похожее на терновый венок и прищепила на указательный палец какую-то штуку. Было ощущение, будто у него сейчас будут брать кровь. Всегда, когда что-то такое взаимодействует с кончиками указательных пальцев, возникает ассоциация с уколом. Да, его действительно что-то кольнуло будто.

–– Приступим, – сказала Ирина Независимый Эксперт своим мрачным голосом. Он был похож на что-то такое могильное. Да. Наверное, такие голоса у сотрудников ритуальной службы.

–– Вас зовут Даниил?

–– Да.

….

……..

–– Вас зовут Даниил?

–– Да.

….

…….

–– Вас зовут Даниил?

– Да…

….

……

–– Странно, – Ирина Независимый Эксперт остро вгляделась в Даниила. Она почувствовала какой-то подвох. Полиграф выдавал реакцию будто Даниил обманывает. – Вам 33 года?

–– Да.

–– Молодой человек. Вы пришли разыгрывать нас сюда?

–– Да. Ой, то есть нет.

–– Почему вы представляетесь другим именем врёте о своём возрасте?

–– В смысле? – по тупому захлопал глазами Даниил. – Это мои настоящие имя и возраст. Могу показать паспорт, – Даня ликовал. Он наебал полиграф. Остальное его уже не волновало. Как будто свою задачу он выполнил. Дальше можно действовать по наитию.

Ирина Независимый Эксперт взяла в руки его паспорт. Паспорт по всем признакам был настоящим, но всё же это было подозрительно. Как же это разозлило Ирину. Она не знала, что делать.

–– Попробуем продолжить, – процедила она, недовольно глядя на спокойного Даниила.

–– Вы родились в Москве?

–– Да, – тут Даниил решил не врать, чтобы немного успокоить Ирину Независимого Эксперта.

–– Вы воровали на прошлой работе?

–– Нет.

–– Угу… У вас были проблемы с законом?

–– Нет.

–– Употребляли ли вы наркотики?

–– Да.

–– А в течение этого года?

–– Нет.

–– Хм…

Допрос продолжался. Было много повторяющихся вопросов в разной формулировке. Ирина Независимый Эксперт была в полном недоумении. Она перезагружала полиграф несколько раз и начинала опрос заново, много времени на это ушло, Даниил уже начал играть возмущение типо долго, в чём дело? Почему так много одних и тех же вопросов? Ирина Независимый Эксперт была уверена, что полиграф исправен, но ей пришлось вызвать ещё одного специалиста и сотрудника полиции.

–– Да что такое? Объясните мне наконец, – спросил Даниил.

–– Даниил, дело в том, что полиграф то ли сломанный, то ли с вами что-то не так… Результаты не отражают действительность. Мы не можем разобрать, где вы говорите правду, а где ложь.

–– Ну оно и понятно, – с улыбкой сказал Даниил. – Потому что я обманул ваш полиграф. Ха-ха-ха-ха!

–– Что? Как? Зачем? – спросила Ирина Независимый Эксперт.

–– Да просто так. По приколу. Интересно мне стало вот всё. Получится ли… Получилось! АХАХАХХАХААХАХ!

–– Но как вы это сделали?

–– Всё вам расскажи, Ирина Независимый Эксперт!

В этот момент зашли сотрудник полиции и ещё один специалист, коллега Ирины. По случайному стечению обстоятельств они прибыли в одно время. В нужное время. Специально для Даниила, видимо.

–– Это возмутительно. Этот молодой человек пришёл на полиграф и с непонятной целью обманул его. Я уже было подумала, что полиграф неисправен, поэтому и вызвала вас.

–– А меня зачем? – грубо спросил мент.

–– Для выяснения личности этого молодого человека. Честно говоря, я не уверена, что он не врёт касаемо своего имени, – заявила Ирина Независимый Эксперт.

Документы Даниила были проверены и всё оказалось так, как он говорил. И тут уже начался другой разговор. Дескать, как ему удалось обмануть полиграф. Даниил не стал скромничать, решил пустись в откровенность. Уж больно ему захотелось похвастаться своей стратегией. Рассказал про то, что он психоаналитик, и что путём самогипноза смог скорректировать своё бессознательное и таким образом обмануть полиграф.

Все были в шоке и стали разбирать, где Даниил наврал, а где нет. Он честно признавался где. Ему понравилось, как восторженно все реагировали.

–– Ну вот ещё я наврал про наркотики. На днях я курил траву. Наверняка, ещё осталось в организме, – вывалил он со смехом.

Этим заинтересовался сотрудник полиции.

–– В баночку пописаешь? – предложил он.

–– Да без проблем. Как раз на клапан уже давит.

Даниил пописал в баночку и тест показал, что в его крови есть каннабиноиды.

–– Ну! Я же сказал, что осталось, – победно заявил Даня.

И тут сотрудник полиции подумал, а вдруг у него и с собой есть? План же надо закрывать…

–– Даниил, а позволь, пожалуйста, себя обыскать, – сказал сотрудник полиции.

–– Бля… У меня ведь с собой трава… – сказал Даниил и достал из рюкзака до краёв забитый зиплок.

У мента сверкнули глаза.

–– Ладно, поехали. На сколько меня посадят теперь? – буднично спросил Даниил.

–– А сколько тут грамм? – спросил мент. – Пять где-то?

–– Где-то пять, да.

–– Ну где-то на пять лет и сядешь, значит, – ответил мент.

–– Да не так уж и много вроде. Интересно! В тюрьме я ещё не сидел. Много чего попробовал в жизни, а это нет.

–– Так ты чё хочешь сесть что ли?

–– Да Бог мне судья! Почему бы и нет? Раз уж так вышло всё. Посижу. Много нового узнаю о людях, по-любому.

Ну и уехал Данёк на зону. И в этом вообще, казалось бы, ничего страшного. По началу ему так нравилось это всё. Столько новых и разных людей, столько историй. Сиделось ему с большим удовольствием первое время.

Ещё его случай проник в СМИ. Даниил стал знаменитостью. Какое-то время к нему в тюрьму приезжали даже журналисты, брали интервью наведывались психоаналитики, чтобы побольше разузнать о его методе самогипноза.

Спустя полгода-год про него благополучно забыли. Жизнь шла быстро. Все, кто хотел, выудили из Дани то, что им нужно было и использовали в своих целях.

Но вот что забавно. Благодаря случаю с Даниилом – гипноз постепенно стал обретать огромную популярность. Его стали вновь активно и глубоко изучать. Некоторые откровения от Даниила, его записи, сказались на определённые достижения в дополнительных исследованиях гипноза, в ходе которых произошёл колоссальный прорыв в психоанализе.

Люди стали практиковать самогипноз, ходить к специалистам и таким образом излечиваться от своих психических недугов. Гипноз стал самым эффективным способом лечения: эффективнее медикаментозной терапии, эффективнее когнитивно-поведенческой терапии, эффективнее классического психоанализа и прочих методов. Дело в том, что самогипноз – способ крайне доступный в финансовом плане. Достаточно просто закрыть глаза и абстрагироваться. В интернете мгновенно распространилась информация о лайфхаках в самогипнозе. Разные техники дыхания, виды положения тела, как двигаться и не двигаться. Какой вариант дыхания или положения тела от чего может вылечить. Все стали этим пользоваться и произошло настоящее чудо. Эпидемия психических расстройств стала сходить на нет! Люди вылечивались от депрессий и тревог. Звучит, как чудо. Но давайте представим! Почему бы и не быть такому?

Жалко только, что Даниил этого прорыва не застал. Произошло это всё уже после его смерти. В тюрьме Дане всё приелось. Одни и те же лица, одно и то же времяпрепровождение. Дни стали идти и долго, и незаметно. Даня почувствовал, что как будто уже не живёт. Года два ему оставалось до воли, и вот в один из дней нашли его мёртвое тело в камере. Спокойное. Нет, это не было суицидом. Эксперты так и не поняли из-за чего произошла остановка сердца. Сокамерники грустно шутили, что Даня умер со скуки. И похоже это действительно было так. Другого объяснения и не найти.

Тело его отправилось в морг. Родственников у Даниила не было. Некому было скорбеть по нему и некому хоронить. Месяца три он пролежал в морге. Когда накопилось побольше бесхозных мертвецов, их отвезли на кладбище невостребованных тел и похоронили всех, как одного. Без креста. Без имени. Были только таблички с цифрами над могилками. Царство небесное, Даниил.

Всего лишь диктатор

С самого утра я чувствую усталость. Хотя это не утро уже, а день. Просыпаюсь я в районе двух или трёх. Когда открываю свои слипшиеся от засохших выделений глаза, мне становится сразу больно. Нет, не от слипшихся глаз. Открывать глаза, когда они слиплись немного приятно, потому что это хоть какое-то освобождающее чувство. Как расстёгивать молнию. Больно мне от того, что я продолжаю ещё жить. Долго я лежу ещё в кровати. Час или два. Сложно подняться. Я бы мог и дольше лежать, но нужда начинает выдавливать меня из кровати. Доплетаюсь до туалета, а потом иду завтракать или это уже обед.. Короче – есть. Готовить мне ничего не нужно, всё присылается специальными людьми. И это хорошо, потому что я не в силах готовить сам. Каждый раз, когда я сую первую ложку с едой в рот, надеюсь, что сегодня меня отравят. Хотя я уверен, что еда тщательно проверяется, и они не допустят моей смерти. Я пока что ещё нужен Им.

После еды я отправляюсь снова в кровать. Включаю телевизор и смотрю его. Раньше я мог почитать книгу, позаниматься спортом, отправиться на прогулку, но в последнее время не получается. Сил нет, голова у меня сдавленная, думать сложно. Общаться тоже со всеми перестал так, чтобы приятно было. Только по работе.

Думаю, дело в ней. Я совсем перегорел. Коллеги меня не понимают и не слушают. Начальство на пенсию не отпускает. Говорят, кто мол место тебя будет работать? Не видят, видите ли, Они альтернатив. Дескать подчинённые мои не готовы ещё к переменам, любят меня, голосуют за меня каждый раз. А я ведь даже не хотел идти на второй срок. Нет уж, вынудили. Демократия типо. Только вот догадываюсь я, что не всё так чисто. Нет у меня доказательств, что я на самом деле не мил народу уже. Знали бы только они, в каких условиях я вынужден работать. Как начальство меня довело. Они же теперь всё за меня делают. Компьютерные технологии позволяют. Оцифровали меня и всё. Единственное, выбираюсь на встречи разные, на прямые трансляции, где отвечаю на вопросы. Понятно, что мне даже думать не приходится. Все слова в ухе. Поэтому-то я Им и нужен ещё. За столько лет уже мастер говорить так, чтобы это естественно выглядело. Они меня за этот талант и выбрали. Больше я ничего не умел в этой жизни и, самое обидное, что так и не научился ничему. Как же я себя ненавижу. Какой же я бесполезный и никчёмный. Лучше бы я никогда не рождался на этот свет. Нельзя так говорить, понимаю. Но как же мне больно теперь.

Вон, по телеку. Показывают меня. Сижу в Госдуме типо. Да меня там уже лет пять не было. Ещё моим голосом всё озвучивается. И говорят то, что я никогда бы в жизни не сказал бы. Может, я мог когда-то исправить это всё? Допустил я ошибку, повёлся на материальное, на власть, на влияние. А теперь всё потерял. Мог ведь подставу устроить. Раскрыть их всех до единого. Скинуть со счетов. Получилось бы тогда коммунизм во всём мире построить и все были бы счастливы… Принёс бы большую пользу человечеству и своей стране. Размечтался я. Утопия всё. Ничего бы не вышло. Не дали бы. Всё в их руках, увы. Это игра. Не более. Я – мощная фишка для зрителей. Да не видно лиц шахматистов.

Знать бы как оно всё на самом деле происходит, знать бы мне. Как люди живут вообще. Заплакал бы я навзрыд, наверное, увидев бы весь этот беспредел. Когда выбираюсь, Они ведь даже одних и тех же людей ставят в сопровождение. Уже сколько лет. Хоть с кем бы мне удалось перемолвиться парой настоящих слов. Семья моя тоже вся под колпаком. Точно в тюрьме я сижу. И ничего не сделать. Вот как было бы хорошо. Взбунтовались бы люди по всему миру, и скинули бы этот «купол». Хотя бы тут, в нашей стране. Кто знает, может и освободился бы я. Отстали бы от меня эти жиды. Да в самих деньгах ничего плохого нет. Какие другие варианты ещё? Но это уже ни в какие ворота не лезет. Всё зашло слишком далеко. И что будет дальше? Представить очень страшно. Войны ещё эти развязали по всем уголкам нашей бедной задыхающейся планеты. Апокалипсис скоро грядёт. Это самоубийство – вопрос времени. И наступит вечная тьма.. Как было раньше славно, когда не надо было конфликтовать. Самое приятное время было. Нашу нацию даже и ненавидеть так перестали во всём мире. Вроде дружить начали все друг с другом. Не долго продлилось. Обязательно нужны Им войны, пандемии, эпидемии. Иначе – скучно. Не интересно друг с другом соревноваться во влиянии. Встретиться Им бы всем лично и по убивать бы друг друга. А мы бы дальше своей бы жизнью жили. Без всей вот этой хуйни. Да Они и встречаются друг с другом небось. Выпивают, играют в бильярд, смеются, глядя на всех нас, обсуждают свои манёвры, ходы. В дружеском стиле. Как футболисты после матча. Обмениваются чем-то.

Вот так я и лежу целыми днями, пытаюсь рассуждать. Пытаюсь найти выход. Я бы давно себя уже убил бы. Но в помещении, где меня содержат, нарочно нет ничего такого, чем можно было бы избавить себя от себя. Это невыносимо уже. Нахожусь я ещё причём под землёй где-то. Неизвестно где. Мне закрывают глаза. Хотя что я могу вообще сделать? Я, блять, всего лишь диктатор. Перестраховываются суки. Наверно, и правильно. Вот выпал бы мне хоть один шанс всё уничтожить это… Раздаётся звонок. Да, банальный приём, но как-то нужно же к этому всё подвести.

–– Алло? – говорю я.

–– Добрый день. Ровно через два часа за вами приедут. Будет встреча с руководством.

Трубку бросили. Пришлось мне пойми помыться. Надеть костюм. У меня целый гардероб разных костюмов на разные случаи. Обычно меня информируют о том, что надеть, но на встречах с Ними я могу выбрать сам что-то. Мне нравится это. Только главное не слишком ярко, не слишком странно. Они этого не любят. Могут поиздеваться. Уж шуток у них разных много страшных. Посланники Дьявола.

За мной приехали. Надели на меня специальные очки, чтобы я не ничего не видел. Подняли наверх, довели до самолёта. В самолёте уже мне позволили снять очки, но иллюминаторы все были напрочь закрыты. Я не мог даже увидеть настоящий свет. Землю, растения, небо, облака, воду… И прочее природное. Увидеть всё перечисленное мне удаётся так редко и только мельком. В окне, когда иду по какому-нибудь коридору. Только в движении. Останавливаться мне не дают. Знали бы вы, как же это тяжело переносить и как же мне не хватает отдыха на природе. Вот даже фотосессия с гор была фейковой. Нарядили в форму, а фотографировались на зелёном фоне. Фотографы сказали, что это называется хромакеем. Стар я уже для таких познаний. Был бы рад разобраться в новых технологиях, по верхам хотя бы, но нет. Не разрешают.

Меня доставили в какой-то бункер. Помимо меня там были лидеры всех государств тоже входящих в «Ядерный клуб». Мы сели за одиночные парты перед представителями Их. Сзади него располагался большой сенсорный монитор. Сами Они никогда напрямую с нами не общались. Много чести, видимо.

–– Приветствую, господа. Собрались мы сегодня для проведения небольшой презентации, после которой ваши личные кураторы скоординируют Вас по дальнейшим действиям, – сказал один из Представителей.

Дальше последовала скучная презентация. Все мы сидели уныло. Новенькие поднимали руки, записывали, пытались угодить Представителю. Старички же сидели с кислыми лицами. И так всё понятно. Разжуют потом. Всё это формальности.

Я заметил, что на столе рядом с монитором лежит какой-то подозрительный чемоданчик. Все на него поглядывали, но никто не знал, что там и зачем он нужен вообще. Только вот Представитель обмолвился. Презентация то было на тему ядерной войны. С чего она начнётся, где изначально, как это будет проходить, что будет с атмосферой, насколько сильно сократится население и как нам это выгодно, что будет с выжившими и прочее. И всё время он показывал пальцем на этот чемоданчик. Там что ли пульт управления? А потом он сам признался. Было в шутку, нелепо. Не хотел он этого говорить, но вот что сказал: «И весь потенциал находится вот в таком маленьком чемоданчике. Ха-ха. Хм».

И как я в этот момент выскочил из-за парты, подбежал к этому чемоданчику резко! За мной ринулась охрана. Но я успел. Успел! Я затыкал все кнопки. Всё будет теперь уничтожено! Мучения нас и людей закончены. Лучше уж умереть, чем так жить! Остальные диктаторы встали, поднялся гул, бурные обсуждения, кто-то радовался, кто-то хватался за голову, кто-то вообще не понял, что происходит. Меня скрутила охрана. Но я успел злобно, хитро, и тяжело дыша, взглянул на Представителя торжествующе. Он заговорил учительским тоном, пытаясь всех перекрикнуть:

–– Тихо! Тихо! Быстро все сели на свои места. Да Боже правый, к чему такая жестокость? – обратился Представитель к охране. – Отпустите молодого человека.

Меня отпустили. Все снова сидели тихо. Я стоял и смотрел с недоумением. У меня под ногами валялся этот чемодан с кнопочками. Представитель стал ко мне подходить и обратился:

–– Ну и что это за выходка такая? Хотел поубивать нас всех? Неужели, серьёзно думал, что это будет так легко? Муляж это, сынок, но вполне наглядный. Так и выглядит «тот самый» «чемоданчик». Ха-ха. Думал чуть позже вам его продемонстрировать. Но санкций Вам теперь не избежать. Я передам эту информацию Выше. За вами теперь будет осуществляться ещё более пристальный контроль. Ещё мне не понравилась реакция некоторых молодых людей. Не волнуйтесь, всё записано. – Представитель указал на камеру. – Вы тоже не останетесь безнаказанными, господа. Присаживайтесь на своё место, – обратился Представитель ко мне.

Я сел за парту и сжал кулаки, стиснул зубы от обиды, стали выступать под глазами жгучие слёзы, острые. Мне стало ещё больнее. И опять-таки. Совсем не от этих слёз. У меня была только одна мысль. «Не получилось. Не получилось… Не получилось».

Ещё один выход из постиронии

Сегодня со мной случился отвратительнейший момент. Я проснулся в восемь утра по будильнику. Давеча я поменял звук стандартного айфоновского звонка, от которого просыпаешься с раздражением. Уж слишком много раз я слышал его спросонья. Надо периодически менять первый звук, услышанный при пробуждении, который так сильно сказывается на первые эмоции, что задают тон дальнейшему дню. И вроде я встал неплохо, несмотря на неприятные и реалистичные сны, спровоцированные кветиапином. Почему я его принимаю, расскажу чуть позже, сначала я хочу закончить с описанием этого дня.

Выпил стакан воды, умылся, сделал зарядку и позавтракал. После всех этих утренних ритуалов оставался ещё один – посрать. Но я не мог. Мою кишку явно отяжеляло что-то, но выходить это не хотело. Хотя мои нервы немного подталкивали гавно к выходу, давая лишь предпосылки, но никакого результата. Я подумал, что ничего страшного, доехать должен без приключений, а если приспичит – где-нибудь да схожу в туалет. А если вдруг выйдет так, что я не сдержусь – то придётся в итоге вернуться домой и написать своему работодателю, что у меня случился некий конфуз, из-за которого на работе я смогу появиться только на следующий день.

Я непросто так подумал об этом всём. Уже выработалась привычка разбирать по частям ситуации, из-за которых возникает тревога. Это немного помогает ослабить её, закинуть в землю с удобрением семя здравого смысла, которое может медленно прорасти, а может так и остаться в зародыше. Смотря что за удобрение и насколько здоровая земля. Земля – это психика в этой аллегории. А удобрение – ну наверное образ жизни и то, что человек пропускает через свою материю.

Мне предстоял первый рабочий день. Стажировка. Официально меня ещё не оформили. Договорились на понедельник. Это было 13 февраля 2023 года. Число несчастливое и всю свою суть оно оправдало. Я так и думал, что надо было договариваться на 14-ое число. Для меня все числа, связанные с четвёркой – судьбоносные. Может быть, это какое-то помешательство. Я не разбираюсь в нумерологии, но число четыре – меня преследует всю жизнь и у меня нет никаких оснований на него не ориентироваться.

Пока я шёл до электрички, подумал про то, что надо было бы взять с собой сменную обувь и свою кружку, но потом подумал: «Ладно, завтра возьму», выкурил одну сигарету. Мне показалось, что это зря. Немного раззадорил никотин мои нервы. Чапман ванильный, который мне купила вчера Ксюха, когда праздновали её совместный с Настей др, за наличку в продуктовом магазине, карты не принимали. Я сказал Ксюхе, что переведу ей, но так и не перевёл. И я не забыл, я – забил. Пошленькая игра слов, которую я не раз использовал. В данном случае просто очень подходит.

Когда я зашёл в вагон, это было непросто, потому что людей было очень много, я прижался своей курткой к курткам своих многочисленных попутчиков. Очки запотели. Мне стало так мягко, ноги мои расслабились, и стоял я уже не сам. Моё тело держали люди, прижавшиеся ко мне со всех сторон. Было так мягко из-за курток, я будто лежал на них, как на матрасе, а в своей куртке – как под одеялом. Голова болталась только без подушки, но разве может быть подушка мягче воздуха, включающим в себя углекислый газ сонной толпы. Голова у меня немного кружилась.

Да, я почти заснул, в теории я мог бы заснуть, если б не держал в голове, что мне скоро выходить. Потом у меня разрядился один наушник, и это меня окончательно разбудило. Это противно. Звук в одном ухе, и нет возможности убрать наушники в коробочку, потому что меня со всех сторон сдавливают. Точнее, возможность есть, но неудобная позиция. Я не хотел никого расталкивать. Лучше уж выйду на своей станции, она была следующей, и уберу эти треклятые наушники, когда буду в менее несвободном положении. Всё равно я собирался читать книгу в метро. После пересадки с электрички, ехать мне нужно было по прямой. До Электрозаводской.

Так уж совпало, что место моей прошлой работы находилось тоже на Электрозаводской. Я был тогда нездоров своей «землёй» (возвращаемся к аналогии с психикой), и мне было непросто. В то время, когда я ездил в метро, сильно боялся обосраться. Семя здравого смысла, посаженное в почву, никогда не прорастало. Но я не обсирался, потому что было нечем. Перед выходом из дома я ходил в туалет раз по пять. Без преувеличения.

Тут двоякая ситуация. С одной стороны, я не мог обосраться, потому что нечем, а с другой стороны, меня так хуярили нервы, что это было наравне с теми ощущениями, которые испытывает нормальный человек перед тем, как узнает, что его сейчас собираются убить. Я точно не знаю, как чувствует себя человек в ожидании смерти, но могу представить, потому что это много раз описывалось в разных произведениях и показывалось в фильмах. Но я знаю, как должен себя чувствовать человек, когда едет в первый день на работу.

Вот я себя и чувствовал сегодня так. Да, присутствовало волнение, но вполне нормальное. Не такое, как когда я работал на прошлой работе. И дело было не в самой работе. Дело в разнице моих состояний. Я понимал, что я еду на первый день, что это всего лишь стажировка и я могу в любой момент уйти, если мне что-то не понравится, что моё положение позволяет мне продолжить поиски другой работы. В общем нет ничего такого, чтобы волноваться, как перед неминуемой смертью. Другими словами, с семенем здравого смысла всё было нормально, развивалось себе, медленно пробивалось к свету. А свет – это солнце – а солнце – это блаженство.

Но сам я был уже далеко от солнца. Я был под землёй. В метро. Ехал себе. Читал «Преступление и наказание». Только вот когда я зашёл в вагон, когда поезд тронулся, во мне что-то тронулось тоже. Может, это триггер какой, я не знаю, не понял. Наверное, сознание безвыходного положения, потому что поезд пришёл в движение. Я и тревоги не понял толком, словно её и не было. Накрыли короткие нервные импульсы в районе желудка. Да, я определённо захотел в туалет. Очень сильно. А так как я с утра не опорожнился, то и не было сомнений, что если я найду вовремя туалет, то семя, блять, здравого смысла выйдет у меня из жопы. Да и если не найду, тоже выйдет. И никаких метфор ебучих не нужно. Пришлось отложить Достоевского, потому что мне нужно было сконцентрироваться только на сдерживании. Как на зло двери закрылись. Это была Киевская. И как только они закрылись, я понял, что на Смоленской я вынужден буду выйти. В любом случае.

Смоленская. Я вышел из вагона и медленно попёрся к эскалатору. На эскалаторе встал, потому что боялся двигаться. Сделал я вид, что не двигаюсь, а внутри – скорость движения развивалась по таким формулам, которые ещё не вывели.

Вышел я на улицу. Увидел солнце, свет и наступающее блаженство. Облегчение. Я стал выискивать туалет, какое-нибудь заведение. Недалеко находился мой психоневрологический диспансер, я думал двинуть туда, но надо было спуститься в подземный переход, пройти его, потом подняться по лестнице, дойти до диспансера метров пятьдесят, надеть бахилы (там на этом настаивали) и ещё дойти до туалета. Нет, точно не успел бы. Да всё равно найти туалет мне не удалось до наступления этой неги. Она уже растекалась внутри меня и не только, от желудка до головы и до пяток – проникла в материальный мир в виде гавна – по моим трусам и штанам. Я зашёл в «Му-му», униженный и оскорблённый своей потребностью. Блять, нет более жестокой и смешной иронии, чем у самой жизни. Шутили в универе про то, что Максон ходит срать в «Му-му». Я любил эти шутки и дошутился. Хах! В «Му-му» туалет был под паролем. С болью я посмеялся смехом похожим на плач. Ну, конечно, так просто не могло всё быть. Меня весь этот прикол уже начинал выводить из себя. Пришлось подойти к сотруднику этого общепита, спросить пароль от толчка. Парень с сеточкой на голове, чтобы волосы не падали в еду, посмотрел на меня и понял всю серьёзность моего положения. Торопливо он нашёл какой-то чек и протянул его мне. Когда я перебирал медленно ногами и шёл в сторону туалета, придерживая одной рукой гавно, чтобы оно не свалилось к обуви. Вбивая пароль, я думал, что он не подойдёт. Вот настраивался уже на это. Но нет, пароль подошёл. Я зашёл в большую отдельную кабинку. Кинул куртку на плитку, снял джинсы, трусы, посадил свою жопу на унитаз, забыв опустить ободок, и вывалил туда остатки той самой «неги». Как же печально мне стало. Блять. Но я прекрасно знал, что мне делать, потому что так много раз в голове у себя прокручивал подобную ситуацию. Один раз со мной даже случилось такое. Я тогда тоже был на антидепрессантах.

Сначала я снял кроссовки, штаны, ну и затем трусы, которые сразу же швырнул в мусорное ведро. С ними глупо было что-то иное делать. Сначала я стал вытирать свой задний проход, и понял, что надо и водолазку снять, чтобы ничего не мешало, и чтобы её не запачкать. Вот так я и стоял в носках, согнувшись, на черной плитке, которая, слава Богу, была чистой… Ну а что, утро ещё. Натоптать не успели своей слякотной зимней обовью… И оттирал свою жопу и ляжки. Туалетная бумага была не из самых дешёвых, не как газета на ощупь. Нормальная, мягкая. Это было приятным сюрпризом.

Когда я оттёр очко, начал писать своему потенциальному начальнику, что по пути у меня случился конфуз, и что я приеду завтра. Нельзя было ему писать, пока я ещё не оттёрся, я это ясно понимал. Будто я был ещё не уверен, что нужно. Вдруг я смогу всего лишь опоздать. Нихуя, после всего этого мой путь был только один – быстрее домой, мыться и стирать ВСЮ одежду, в которой я был. Но сначала нужно было оттереть джинсы. Михаил скупо ответил: «Здравствуйте, Павел. Ok». Почему-то на английской раскладке. Мне стало так неудобно перед ним. Я говорил на собеседовании, что ответственный и пунктуальный, а тут такое… Но стал себя убеждать, оттирая джинсы от гавна, что в работе я покажу ему, какой я на самом деле. И он поймёт, что это было разовое недоразумение… В конце концов это же только стажировка. Официально я не оформился ещё, мне предстояло только обучение профессии, компанию я никак не подвёл тем, что не приехал. Только самого себя немного.

Полностью оттереть джинсы было невозможно. На них было огромное влажное коричневое пятно, от которого изрядно несло. Я подумал, как буду сейчас ехать, что от меня вонять, как от какого-нибудь бомжа. Ну и ладно. Я обложил немного туалетной бумагой шов, чтобы моя кожа не так сильно хотя бы соприкасалась с этим пятном.

Вышел я из «Му-му» и первое, что увидел – это как какой-то алкаш ссыт в мусорку. Передо мной чётко предстал его вялый и смуглый непонятно от чего хуй, обнажённая головка грязно-розового цвета. И его не устойчивая покачивающая фигура в серых обносках, заросшее жесткой щетиной лицо, которое было перемешано мутными оттенками жёлтого, синего и красного цвета. Мимо ходили люди, и никто не обращал на него внимание. Мне вдруг стало так печально, всё посерело. Но я посмотрел наверх, взгляд от того алкаша отвёл, увидел, что светит солнце. Оно раскрасило всё обратно в цвета.

Пока я ехал, я думал о том, как же я изменился после лечения. Мне было так плохо от того, что произошло, но не так плохо, как раньше, когда я ехал и боялся, что это произойдёт. До лечения.

Я просто в какой-то момент не выдержал своего состояния и пошёл вот в этот самый ПНД на Смоленке. Мне выписали антидепрессанты, противотревожные, нейролептик, и потихоньку я начал становиться собой, справляться с импульсами. Я был нелюдим, быстро уставал от людей, боялся обосраться по пути, бегал перед выходом из дома в туалет по несколько раз, не получал удовольствия от еды, тяжело вставал по утрам. Бля, ну что я перечисляю? Вы же не мои психиатры… Хотя, частично и вы. Самая главная проблема была в том, что я не мог взаимодействовать с этим миром и реагировать на него так, как мне было свойственно. Я чувствовал сбой в себе, что я – не как я. Что мои реакции – они ненормальные. Я такой, как я реагирую. Есть асоциальные люди, но они органичны в этом. Они могут от этого испытывать дискомфорт, конечно, но не такой, какой испытываю я. Все совершенно не так. Всё! Я постоянно думал, что изменить в своей жизни, чтобы всё встало на свои места. Что-то менял, что-то меня облегчало на время, что-то вообще нет, но собой я всё равно не становился. А всего-то нужно было сходить к врачу и начать лечиться. Только тогда я и стал становиться собой. Нет, я не перестал грустить, я не перестал воспринимать этот мир так, как воспринимал. Наоборот, осознал эту всю боль жизни ещё серьёзнее, всю её безысходность, потому что думать мне стало проще и проще к ней адаптироваться. Я стал лучше чувствовать и, оказалось, депрессия совсем не помогает писать лучше. Только мешает, да.

И вот я о чём хотел сказать этой историей? Что лучше уж попадать в такие ситуации и быть в них самим собой, реагировать на них так, как тебе свойственно, чем трястись, бояться, избегать перемен и пытаться обмануть себя и свой организм, чем быть искажённым отражением своих усугублённых психических расстройств, психологических травм и прочей непонятной хуйни. Лучше гавно на распустившимся цветке, но на солнце, чем просто земля без гавна, без цветка, без света, с замёрзшим дрожащем холодным и погребённым семенем.

Когда я приехал домой, я помылся, закинул всё в стирку. Рассказал своим близким всё ровно так, как было. Поставил наушники на зарядку, скинул Ксюхе деньги за сиги, и твёрдо решил больше не курить перед выходом из дома, положил в рюкзак сменную обувь и кружку. Да, всё в этот день было с самого начала как-то не так. Завтра будет, надеюсь, иначе.