Читать книгу: «Гладиаторы»

Глава 1

"Я плохо тренировался в последнее время. Я вышел на бой неподготовленным". - Эти мысли, уже оформившиеся в слова, кружились в голове Ко-Йе. Всё происходящее с ним в этот момент было как бы далеко и в тумане.

Мужчина, о котором сейчас наше повествование - один из бессмертных гладиаторов, которые для развлечения своих близких и не очень близких сородичей сражаются в кровавых поединках.

Именно в таком поединке сейчас участвовал наш герой, и он его - увы - проиграл. Предупреждаю сразу, что это было до ужаса неприятное поражение, до инстинктивного дрожания поджилок. Но прежде чем изображать Ко-Йе в минуты неудачи, попробуем представить его в обычном состоянии.

Он очень крупный мужчина, брюнет, с голубыми глазами, волосы ниже плеч. У него высокий лоб, квадратная челюсть, довольно большие и полные губы, небольшой прямой нос. Бледная кожа. Вообще-то он очень похож на человека, который усердно занимается спортом, но он не человек. Он из числа бессмертных созданий, которых называют тенями. Это очень могущественный вид, обладающий массой талантов. Ко-Йе титулованный спортсмен, любимец публики, блистающий на главных аренах этого кровавого спорта не одно столетие. Деньги, слава, поблажки со стороны властей, - все это присутствует в бытии нашего героя, и ещё надо отметить, что он не плохой.

В момент времени, когда он предстает нашему вниманию, он находится в специализированной клинике для гладиаторов, где те лечатся после страшных и не очень страшных травм, полученных на арене. Ко-Йе уже ввели специальные болеутоляющие лекарства, так что он вполне неплохо себя чувствует, он как будто бы в наркотическом дурмане, хотя препараты, которые ему ввели имеют животное происхождение. Он до сих пор под капельницей, похожей на ту, что используют в любой из человеческих больниц, но немного в более дорогом исполнении.

Травмы, которые он получил в этот вечер предстояло лечить целой бригаде врачей и заняться там было чем. Оторванная по самое плечо рука, левая, а ещё оторванная по ребра нижняя часть тела.

Это было ужасающее зрелище: оторванные части тела на льду, все в черной крови, весь в черной крови Ко-Йе, изо рта тоже шла черная кровь (она ведь у теней черная, а не красная как у людей и не белая как у ангелов), хриплое дыхание вырывалось у него из груди, а тело трепетало в агонии, подергивалось, бледная кожа чуть озарялась пульсирующими всполохами белого света, идущего изнутри всякой тени. Все эти ужасные травмы Ко-Йе получил в поединке с ангелом по имени Ет и теперь ему предстояли долгие часы операций и восстановления.

- Через месяц ты поправишься. Спи, - сказал ему главный хирург.

Это предложение доктора Чимп-Ко (именно так зовут главного хирурга группы, который также является одним из владельцев клиники) звучало довольно странно, ведь тени не очень восприимчивы к ядам, да и вообще к агрессивным воздействиям, но в этой очень хорошей клинике есть два прибора, похожие на аквариум круглой формы. Такой прибор создаёт тонконастроенное электрическое поле внутри сферы, туда помещается голова пациента и он впадает в забытье под действием этого электрополя.

Медсестра подкатила установку к Ко-Йе, он неохотно посмотрел на нее, потом также неохотно посмотрел на установку, доктор же, заметив его сомнения и понимая причину сомнений, которые овладели Ко-Йе, ведь эта сфера с электрополем - одна из ангельских технологий, а как мы знаем, у Ко-Йе только что была не самая приятная для него встреча с ангелом, так вот доктор сказал Ко-Йе:

- Так будет лучше, - легко и настойчиво сказал.

Ко-Йе изобразил кислую мину, не в первый раз за этот вечер, медсестра поднесла сферу к его голове, установила, закрепила, включила, причем у нее был нарочито унылый и скучающий вид, что было, безусловно, проявлением черного медицинского юмора, ведь эта установка - чудо инженерной мысли, редчайшая аппаратура.

Через пять-семь секунд Ко-Йе отключился и перестал дрожать. Доктор подождал секунд пять, посмотрел на приборы, фиксирующие основные показатели, и коротко объявил:

- Клеим.

Бригада принялась за работу, а мы их на этом оставим.

Рассмотрим события, которые происходили во время этого такого несчастливого для Ко-Йе противостояния.

Как уже было упомянуто, это противостояние у Ко-Йе было с ангелом по имени Ет. Это сокращённое имя от его настоящего, полного имени, которое мы пока не будем называть, но под этим именем он выступает и оно ему очень нравится. Ему около трёх тысяч лет.

Надо отдельно упомянуть, что ангелов допускают до поединков с определенными ограничениями, потому что от них как от электрических скатов может исходить электрический разряд, но намного, намного мощнее и это может привести к разрушениям и сопутствующим им проблемам, так что им замеряют уровень электрического заряда за неделю до и непосредственно перед мероприятиями и если он превышает допустимое значение - поединок переносится. Одним словом, на поединок ангелы выходят не на пике формы, но они все равно очень опасные соперники.

Представьте себе мраморную статую в человеческий рост. Вот примерно так выглядит ангел. Как будто бы человек, но плоть из мрамора, плотная, но пластичная.

У них очень мощное сердце, с очень высокими показателями разнозаряженных импульсов, непостижимо для людей высокоскоростной метаболизм, очень высокий уровень сахара в крови, тако́й высокий, что она даже на вкус как сироп и белая, ещё они холодные, чуть ли не ледяные и это рождает в рассудке восторг перед мудростью природы, ведь не будь они такими будто бы источающими холод, то сгорели бы от высоковольтного напряжения в их сердце. Да, это потрясающие создания, мощные, быстрые и ещё у них есть крылья. Как ещё одна пара конечностей, однако, вопреки расхожему мнению, они не покрыты перьями, а перепончатые, но ангелы могут носить на крыльях что-то вроде варежек, и это одеяние может быть отделано перьями. Как и у всех бессмертных у них высокий болевой порог и ускоренная регенерация. Если бы не эти свойства бессмертных, конечно же, кровавого спорта и не было бы, так что эти ужасы для них не так уж и несносны, это примерно как у людей единоборства. Этот кровавый спорт очень популярен у ангелов.

Поединок Ко-Йе и Ета проходил на одной из самых посещаемых арен "Унд-Ат". Это циклопическое сооружение представляет из себя арену размером примерно в четыре футбольных поля, посередине высятся выстроенные в одну линию четыре каменных столба высотой с семиэтажный дом, темно-зеленые, диаметром чуть меньше двух метров. Столбы с геометрическим крупным резным узором и расположены на расстоянии шести метров друг от друга. На них сверху приземляются ангелы, еще по ним карабкаются гладиаторы, когда убегают или преследуют.

Вокруг арены огромные трибуны для зрителей, купол раздвижной. Стены амфитеатра снаружи белые, внутри матово-серые, серые также лестницы и сиденья для зрителей. Покрытие арены грунтовое, темно-бежевого цвета, чтобы черная, белая и красная кровь была хорошо видна.

В тот вечер свободных мест не было, во всяком случае к началу поединка между Ко-Йе и Етом.

Итак, анонсер объявил начало главного боя, первым представил Ко-Йе.

Тот быстро и бесшумно выскользнул из южного входа и в мановение ока оказался у колонн.

В руке он держал огромный клинок, с него самого высотой, посередине клинка была рукоять, двуручная. Экипировка из футболки без рукавов, спортивных брюк и высоких спортивных сапог, все снаряжение защитного цвета.

Публика заликовала, а Ко-Йе в знак приветствия поднимал высоко над головой свой огромный клинок и потрясывал им над головой. В этом его приветствии было что-то первобытное, как будто бы пещерный человек демонстрировал своим собратьям силу. На поединках Ко-Йе довольно часто проявлял чрезмерную, даже для этих игр, кровожадность, отрывал руки, ногу или разрубал противника. Конечно же, такой нарочито грубый имидж имел свой отклик среди публики и коллег, в основном восторженный, но были менее лестные отзывы. Однако он всегда много и усердно тренировался и на поединках показывал высококлассное боевое искусство. Он очень много трудился над функциональной подготовкой, тренировался для развития физической силы, и для выносливости, и оттачивал таланты теней, такие как способность очень быстро перемещаться, проникать в просветы в ткани бытия, становиться невидимым и, конечно же, подчинять волю противника своей. Это было не так то просто, ведь когда тени "ночуют" у них не бьется сердце и метаболизм происходит неописуемо по-другому, а для развития физической силы им нужно "жить день". Так что сотни деталей, жесткий режим, режим...

Ко-Йе очень ждал этого поединка. Ему хотелось и схватки на клинках и рукопашного противостояния, ему нравилось представлять каково это будет встать лицом к лицу с ангелом, когда он, Ко-Йе, будет "ночью", почувствовать запах озона и каких-то как бы конфет, но это, разумеется, не запах конфет, а сладкой и белой крови ангела, увидеть как он как будто ожившая живопись стоит на фоне зеленых колонн, несколько высокомерно поглядывая на него, почувствовать запах его доспехов и, конечно же, почувствовать его удивление и это чувство то ли боли, то ли слишком сильного удовольствия, когда в ангела вонзится его длинный клинок.

Во время сборов он часто представлял себе эти вероятные события, стоя ночью около пруда, когда его сердце не билось и эти черные частички "тени", которые начинают зарождаться в теле бессмертного их вида и растекаются по телу, принося ощущение самого лучшего, что может быть на свете, набирали силу в его теле, делая его легким, быстрым, очень послушным и обостряли чувства и реакции.

Он вдыхал полной грудью ночной воздух, и запах воды и зеленой растительности казались ему необычайно чистыми и приятными, и он представлял будто бы запах крови ангела уже сейчас и здесь в этой воде, на этой траве.

Безусловно, Ко-Йе нравилось наносить противникам травмы, наблюдать за их реакцией, это приносило ему чувственное удовольствие, в такие моменты он чувствовал даже расположение к своим противникам, сильную симпатию, но хотел бы он побыть с ними как любовник или не хотел бы - он не знал точно.

Ходили слухи будто бы он как любовник был грубоват и мог даже располосовать кожу ножом, по взаимному желанию, разумеется. Эти слухи обсуждались среди поклонников этого спорта с плохо скрываемым восторгом.

И вот - пришел тот момент, когда Ко-Йе и Ет встретятся лицом к лицу. Ко-Йе стоял около второй с севера колонны, потрясая своим огромным клинком и демонстрируя свои крупные зубы. Его кожа светилась белым сиянием, а глаза и волосы - черным, как бы странно это не звучало. Трибуны ревели. Вдруг в ночном небе раздался клич ангела. Это было похоже на кречет орла, но издавала этот звук очень мощная гортань ангела. Затем послышался шум могучих крыльев, рассекающих воздух, трибуны заревели ещё сильнее, приветствуя Ета. Спустя мгновение показался и он сам. В доспехах, украшенных витиеватым узором и разноцветными крупными камнями, за поясом был бич, похожий на пилу рыбы-пилы из материала, похожего на кость, на поясе в ножнах - меч. Светлые волосы до плеч свободно развевались, а челка была собрана в хвост на затылке.

Как только Ет появился в поле зрения Ко-Йе поднял голову и приветственно заревел. Ет сделал круг по радиусу арены, приветствуя публику жестами рук, затем приземлился на первую с севера колонну.

Вдруг сверху будто бы образовался купол, словно циклон, но не с очень высоким давлением, размером чуть меньше арены и оттуда повеяло чистым и прохладным воздухом. Затем этот купол наполнился голубым светом и в нем возникла картина из голубого сияния: очень элегантная нисходящая лестница с витиеватыми перилами по обеим сторонам, а рядом с перилами через три ступени стояли прекрасные стройные девушки со светлыми волосами, по четыре с каждой стороны. Всё они были на одно лицо. Их прекрасные юные тела были слегка прикрыты лёгкой белой одеждой. Это были как бы элементалы от плоти Ета, его генетические копии с другой ХУ-хромосомой, его кровь и плоть, но не наделённые душой и сознанием, как куклы, но из его плоти.

Век этих призрачных созданий не долог. Через три дня они как бы отмирали и испарялись, а вместо них появлялись золотые букетики.

Мираж стал сжиматься и уплотняться пока нижняя ступенька лестницы не оказалась ровно под ногами Ета, он ступил на нее и лестница, спустив его на грунт арены, растворилась в воздухе.

Анонсер объявил начало поединка в один раунд до убедительной победы или ничьей и напомнил, что нельзя отрубать голову - иначе - отстранение от игр на неопределенный срок.

Бой начался. Можно пытаться описать во всех подробностях это противостояние, но это будет сложно для восприятия, так что мы приведем недовольный отзыв Мелл, приемной матери Ко-Йе, которая тоже была гладиатором. Мелл описала это так:

- Один совсем тупой (это она про Ко-Йе) стоит около второй с севера колонны, другой - посообразительнее - нападает слева, зная, что тот не левша, а тот такой тупой, что даже не додумался повернуться к атаке правой рукой, а потом получив так, что возобладали инстинкты, побежал направо по круговой траектории к северному краю арены (это о Ко-Йе), а тот (это о Ете) его там догнал, решил добивать, а тот (это о Ко-Йе) каким-то чудом оказался к нему правой стороной и ухитрился нанести хороший и сильный удар, так что рассек крыло, отсек правую руку вместе с мечом и рассек правую ногу вдоль, а тот (это про Ета) на адреналине выхватил бич, взмахнул им раз - отсек левую руку и совсем на последних парах с разворота взмахнул крученым бичом и перерубил того пополам.

Это недовольное повествование довольно точно передаёт картину боя, остаётся только добавить, что было очень много эффектных выпадов, контратак, подкатов, бросков, скрежета и лязга металла, захватывающих дух молниеносных перемещений и многозначительных взглядов. Итак, Ко-Йе был повержен. Он лежал на арене с нарочито кислой миной и нетерпеливо барабанил пальцами оставшейся у него правой руки по грунту арены. Ет в этот же момент победно поднимал оставшуюся у него левую руку. Анонсер объявил победу Ета и секунданты обеих сторон выбежали на арену, провели ритуал поздравлений и унесли своих бойцов в подтрибунное помещение. Дальше Ко-Йе отвезли в клинику, а Ета его сородичи унесли куда-то, куда никто не знает, ведь ангелы живут обособленно и стараются не сболтнуть лишнего. Но мы немного приоткроем завесу таинственности. Собратья Ета отнесли его в пещеру, как бы странно это не звучало. Там они примотали ему отсеченную руку, помогли усестся вплотную к стене свода пещеры и немного попечалившись над его ранениями оставили его одного, чтобы он выздоравливал. Оставшись один, Ет посидел какое-то время, позволив овладеть собой чувству стыда, за то, что он позволил себя так изранить и что его сородичи были так огорчены, увидев его таким искромсанным. И тем не менее - победа осталась за ним. Успокоившись этой мыслью, он начал лечиться.

Он аккуратно приложил кончик языка к верхнему нёбу, туда где находится промежуток между корнями верхних резцов, нащупал пульсирующая там жилку, затем прижал плотнее кончик языка к этому пульсу. Это действие как бы усилило пульс во всем теле и спустя пару минут его тело начало слегка-слегка, чуть заметно, содрогаться под нарастающей силой пульсаций. Начало лечения уже произошло и Ет с облегчением вздохнул несколько раз, затем он взял в замок ладони левой, целой, рукой кое-как примотанную, всю залитую белой кровью правую руку, не спеша поправил пальцы, чтобы они были переплетены в замке комфортно. Устроившись поудобнее, он мизинцем левой руки поддел правый мизинец, поднял его и затем приложил подушечку верхней фаланги левого мизинца к правой так, что сложенные мизинцы образовали треугольник. Ет закрыл глаза и начал спокойно дышать, ожидая пока природа сделает свое.

Все эти незначительные манипуляции, которые проделал Ет, должны были ускорить процесс выработки и накопления электрического заряда в его теле и тем самым интенсифицировать регенерацию тканей.

Очень скоро его тело начало озаряться вспышками голубого цвета, а затем стали отчётливо видны голубые всполохи электрического тока, пробегающие по его телу как маленькие молнии. Затем все тело стало светиться голубым, будто бы молния, из ран начали вырываться голубые искорки, сначала слегка, пульсируя, затем больше, потом на лице и руках, а также на других частях тела, которые все еще были прикрыты доспехами, начали появляться будто бы светящиеся знаки на неведомом языке, светящиеся сильнее, чем прочие участки. После этого голубые искорки из ран начали вырываться стремительными тоненькими струями, из волокон, которые начали соединяться и прямо на глазах соединились.

Ет сидел, прислонившись к своду пещеры, весь светящийся голубым светом электричества, будто бы весь в татуировках из более яркого света, изо рта и носа вырывались морозные облачка дыхания. Он попробовал пошевелить рукой и понял, что она здорова. Он вылечился.

Ет разомкнул ладони и встал на ноги. Он снял с себя доспехи, остался только в расшитых мелким серым бисером подлатниках, которые на ноге и руке были рассечены, с сожалением посмотрел на свою испорченную омуницию, снял ее и оставшись в одних серых трусах быстро улетел из пещеры, оставив все снятое лежать как он бросил.

Он отправился полетать над океаном, понырять, поймать пару-тройку рыбешек и спокойно поесть вдали от глаз.

Пока оставим его и вернемся в клинику, где кипела работа над ранами Ко-Йе. То, что доктор Чимп-Ко назвал своим коллегам словом "клеим" было довольно трудоемким процессом. Они обкалывали шприцами, в которых была золотистая материя, его разорванное тело, начиная изнутри, ждали пока из раны не начинали появляться золотистые жгутики, а потом совмещали эти жгутики с такими же, но появившимися на другой половине тела. И так двигаясь из глубины к поверхности склеивали.

Когда они работали Ко-Йе из-под маски то протяжно постанывал, то похрапывал. Он глубоко спал, но во сне он отчетливо ощущал запахи, отдаленно какие-то ощущения. Он явственно ощущал запах озона, будто бы чистое-чистое небо осенью днем - это пахло электрической маской, которая находилась над его головой и удерживала его в состоянии глубокого сна, потом он почувствовал, что у него очень растревоженные, раскрасневшиеся губы и напряглись десны и зубы. Затем он стал чувствовать тяжесть, будто бы его придавило свежепокрашенной стеной, а после появилось ощущение, что он лежит на подстилке из прутьев тополя, когда он начинает зеленеть и его липкие распускающиеся почки издают такой резковатый, будто бы еловый, запах и прилипают, оставляя практически невыводимые пятна, ему казалось будто бы все его существо пронизано этими прутиками, запах не раздражал его, но занимал все его внимание.

Очень скоро все эти ощущения оформились в картинку и Ко-Йе как завороженный смотрел на огромный холст, на котором масляными красками была изображена кремово-бежевая высокая стена, стоящая на бескрайней равнине, на которой не было больше ничего, только растрескавшаяся от сухости белая почва и необыкновенно свежее и яркое лазурно-голубое небо без единого облачка, а на стене начертано огромное, на всю стену, цветное граффити - сверху его губы в широкой то ли улыбке, то ли ухмылке, необыкновенно красные, и зубы, крупнее, чем на самом деле и белоснежные, будто бы подкрашенные специальным лаком для зубов, а под губами - букет из тополиных веточек, длинных и тонких, которые развеваются как длинные волосы от легкого ветерка и резко пахнут только что раскрывшимися липкими почками. Пока Ко-Йе видел этот сон, рассматривая будто бы прописанные самой маленькой кистью детали этой картины, доктора усердно работали. Когда они закончили сочленять позвоночник и внутренние органы - а они начали соединять именно с разрубленного напополам туловища - доктор Чимп-Ко оставил бригаду заканчивать эту уже не такую сложную часть работы под руководством заведующего хирургическим отделением и вышел из операционной. Покинув операционную он поспешил в помещение для пред-и-постоперационной обработки для хирургов, быстро разделся и принял душ. Наспех обтеревшись он одел чистую форменную одежду и поспешил к себе в кабинет. Это было довольно странно, ведь он обычно принимал душ и переодевался в своем кабинете, но сегодня его там ждал посетитель и доктор Чимп-Ко посчитал нетактичным являться перед ним после операции, когда от него пахнет усталостью, потом, плотью и кровью пациента.

Когда доктор зашёл в кабинет, то увидел ожидающего пациента, который мирно лежал и дремал на диване. Доктор Чимп-Ко подошёл к окну и открыл его настежь. Посетитель сел на диване и устало посмотрел на доктора. Это был с виду молодой человек очень болезненного вида: желтовато-восковое лицо, ввалившиеся глаза, вокруг глаз темные круги, а его черная одежда подчеркивала его нездоровый вид. Он был одет в широкие черные брюки, черную футболку и широкое лёгкое чёрное полупальто.

Тео, так звали посетителя, спросил у доктора:

- Долго мне ещё тут сидеть?

Он спросил это очень деликатно, ведь понимал с кем сейчас работал доктор.

Чимп-Ко ответил:

- Сейчас ребята уже заканчивают, мы скоро займёмся вами. Я лично страшно проголодался. Предлагаю пойти пообедать.

- Согласен, - ответил Тео.

После этого доктор закрыл окно, Тео встал, оправил одежду и волосы и они оба отправились в ближайшее к клинике кафе пообедать.

Глава 2

Тела. Тела. На пыльной дороге разрушенного обстрелами ближневосточного села лежат тела убитых людей. Зной уже немного подсушил их. Сердце Ольги сжалось от ужаса и она проснулась. "Это просто дурной сон, просто сон", - подумала она. После такого кошмара ей надо было прийти в себя и как-то отойти от этого привидившегося во сне ужаса. Она понимала, что это скорее всего не кошмар, а правдивые и жуткие события, которые происходили где-то далеко, на нескончаемом театре ближневосточных боевых действий. Ещё ее беспокоило то, кто именно видел эту картину и почему ей передались эти страшные образы. Она встала с постели, отправилась на кухню и налила себе холодного лавандового чая, вернулась в спальню со стаканом и уселась перед телевизором в кресло. Включила его и всматриваясь в работающий экран просто, чтобы ни о чем не думать, закурила, и комната наполнилась приятным ароматом дорогих сигарет.

Ольге было 45 лет, но она выглядела как пятнадцатилетняя девочка, да и биологический возраст соответствовал ее внешнему виду. С самого детства она мечтала о вечной жизни и молодости и со временем она стала заниматься изучением этого вопроса, причем как она пришла к выводам, которые впоследствии принесли такие результаты, скорее всего можно назвать цепью маловероятных событий, чем продуманной стратегией, а возможно дело было в инстинктах.

Вообщем, она обнаружила, что манипуляции с лимфой дают потрясающие результаты, а удивительное свойство лимфатических узлов накапливать в себе то, что попадает в лимфатическую систему, создаёт очень устойчивый эффект от этих манипуляций. Долгие годы она выверяла формулу, которая эффективно бы питала организм, очищала бы и не вызывала аллергических реакций и отравлений. Со временем она отладила формулу, состоящую из растительных компонентов, и какое-то время наслаждалась юностью и реакцией родных и знакомых, которые не верили, что она добьется успехов на этом поприще. Какое-то время она упивалась этим приятным эффектом, а потом задумалась о том как бы поскорее обрести себе более выгодное материальное положение, чтобы обезопасить свою вечную весну и сделать её неомраченной ничем. Так она думала и планировала пока в один прекрасный день не обнаружила, что у нее начали расти зубы, не бурно, появлялись будто бы иголочки то на одном, то на другом зубе. Не успела она принять это как данность и перестать придавать этому значение, как однажды в ду́ше начали тихонько вылезать из рук перепонки, похожие на крылья летучей мыши, а потом и из ног. Они так тихонько вылезали, а потом снова прятались под кожей, они были очень похожи на слизистую оболочку и небольшие, совсем не похожие на могучие крылья, способные к полету, к тому же она не могла управлять этим процессом.

Она была в смятении, первое время, ведь если она станет выглядеть как женщина -летучая-мышь, то как это скрывать среди людей? Ведь она была из смертных, самых обыкновенных людей. Со временем она привыкла к мысли о более скрытном образе жизни и с нетерпением ждала, когда крылья разовьются и она полетит.

Ольга была москвичкой и жила в уютной и неплохо обставленной квартире из двух комнат и очень большой кухни. У нее были голубые глаза, светлые волосы ниже плеч, красивые от природы лицо и фигура, которые от постоянных процедур выглядели юно и очень здоро́во, к тому же занятия спортом были неотъемлемой частью ее омолаживающей программы, так что выглядела она привлекательно и подтянуто. Ещё она покупала женские журналы, чтобы не потерять связь со временем, так что одевалась в соответствии с сегодняшними модными тенденциями. При взгляде на нее и подумать нельзя было, что это дитя могут угнетать какие-то тревожные мысли, но увы - это было не так.

Позапрошлый год добавил этих мыслей. Сначала начались видения, будто бы в темноте стали появляться ярко-красные силуэты. Затем появились и они. Люди, которые освежались капельницами с человеческой кровью. Сначала Ольга стала замечать каких-то ребят с красноватыми лицами, одетых в чёрное. Затем они стали что-то говорить про какого-то мужчину, что-то о самочувствии или о том, что он сегодня очень занят. Это вселяло ужас в сердце Ольги, ведь если о человеческой крови идёт речь как о залоге вечной юности, то это сопряжено с насилием. К тому же эти наблюдатели, а ведь это были именно наблюдатели, при сообществе людей, кто активно употребляют кровь людей, покупают кровь людей и продают кровь людей, так вот эти наблюдатели стали говорить, что "он" считает, что ей, Ольге, просто необходимо начинать вливать себе кровь тоже.

Эта его идея вызывала ужас у Ольги не только из-за морально-этических принципов, но и по причине того, что ее тело уже работало несколько иначе, чем у людей, и кровь немного изменилась, так что для неё эти инъекции или вливания были бы все равно как двигателю автомобиля, в бензобак которого кинули сахар. Одним словом - это было немыслимо, при нормальных условиях, разумеется. Как бы то ни было, пока это были просто разговоры, к тому же она успокоила его, соврав, что обязательно проведет эти вливания как только появится возможность, а сама с надеждой и нетерпением прислушивалась к тому как вызревают ее крылья. И вот она сидела, встревоженная кошмаром, и боялась подумать о том, что этот "он" сейчас где-то в горячей точке покупает кровь за очень небольшую цену у несчастных, оказавшихся в районе конфликта, или покупает кровь у армейских медсанчастей или же просто насильно отбирает кровь у людей и маскирует это подлое массовое убийство под зверства боевиков каких-то террористических группировок.

Ее предчувствие ее не обманывало.

Этот "он" действительно был на территории, где царит хаос. Как и под какой эгидой он там появился сложно сказать, ведь это сообщество довольно большое и его члены есть везде и на всех уровнях. Он предпочитал лично инспектировать "товар". Ему недавно исполнилось 105 лет, но он выглядел лет на 30, не больше, был свеж и полон сил. Он был красив, синие глаза, черные как смоль волосы, правда, окрашенные, но очень хорошо окрашенные, до плеч, высокий, широкоплечий. Его звали Стилус Кокрэйн. Он когда-то был знаменитым певцом, но потом ушел от своей карьеры и занялся этим "бизнесом". Ему не очень нравилась и процедура и все эти специфические особенности бизнеса, но он решил, что он должен жить и защищать дорогих ему людей, так что - все это имело веские мотивы, оправдания.

Вообщем, он лично выезжал в "поле", следил за качеством, лично. Казалось бы зачем было его присутствие, ведь это опасно и затратно, но он параноидально боялся за кровь, что они, сотрудники, или что-то не так сделают или специально испортят, ведь если к крови, которая была отобрана у живого донора добавиться хоть сколько-то мертвой крови, то кто бы ее не принял, будет понимать, что в его тело попала мертвичина, и от этого запаха потом очень сложно и долго избавляться. Так что, когда приходилось снаряжать экспедицию за кровью он одевал чёрное военное обмундирование, кепку, брал в руки оружие и отправлялся с экспедицией. Как и в этот раз. В этот раз он был особенно недоволен качеством крови, ведь доноры были голодные, измождённые, немолодые. Но тем не менее они собрали кровь за символическую плату и без особых приключений отправились домой на самолёте. Когда они уже летели Стилус растянувшись в кресле со стаканчиком виски сказал одному из помощников:

- Передай ей, что у меня и такое с руками оторвут.- Он просил передать это Ольге, хотя они были очень далеки, к тому же он был американцем, а Ольга жила в России. Ему нравилось пугать ее такими сообщениями, нравилось чувствовать себя могущественным в такие моменты и нравилось чувствовать, что как бы там ни было дальше, - он поступает правильно, напоминая ей, что в этом мире живут очень опасные и плохие люди, хотя себя он к таковым не относил. Он делал что необходимо, чтобы выжить, но не переходил черту, за которой заканчивается человек и начинается чудовище. Ему нравилась Ольга. Ему нравилась ее спокойная и доброжелательная манера общения, присущая ее поколению, и, как опытный практик в процедурах переливания, он был заинтригован очень свежим и здоровым видом, без покраснений и отеков. Хотя его метод и обеспечил ему долголетие и молодость, но он был красноватого цвета из-за постоянно повышенного давления, что усердно скрывал под загаром.

Вообще все эти его процедуры были довольно некомфортны, во-первых он делал капельницу с физраствором, просто чтобы слегка прочистить организм, второй шаг - капельница с плазмой крови, чтобы освежиться и немного просохнуть после физраствора и уже третий шаг - глубокое питание капельницей с кровью.

Как уже мы упоминали ранее - ему не нравились эти процедуры. Не нравилось тратить время на это, не нравилось, что это слишком дорого, не нравилось, что повышалось давление, когда сосуды растягивались от повышенного количества жидкости в кровеносной системе, а особенно не нравилось, когда расширялись сосуды в голове и глазах. Но он спокойно лежал и терпел пока жидкость отводилась естественным образом и давление возвращалось к близким к нормальным показателям.

Когда его тело окончательно просыхали он чувствовал себя превосходно: свежо, легко, никакого запаха старости, приятный запах свежей крови, будто бы скошенной травы, наполнял все его существо и, конечно же, настроение, очень хорошее, а ещё прилив нежности. В такие моменты он хотел заняться любовью или просто обняться с близким человеком.

Еще стоит отметить, что несмотря на все эти сложные процедуры и бизнес Стилус оставался, как ни странно, простым парнем, эдаким ковбоем, дисциплинированным в нехитром быту, любил есть чили, пить пиво с орешками, ещё он любил жареную картошку, но считал это довольно накладным удовольствием и позволял себе побаловаться картошечкой только по особым случаям.

Он часто недовольно ворчал, когда наблюдатели рассказывали ему что готовит поесть Ольга, а все что она готовила было для него очень экзотичным, к тому же ещё и слишком изысканным. Надо отметить, что то, что Ольга готовила, отвечало требованиям ее изменяющегося тела, и со стороны казалось будто бы это изыски, а не капризы перестрающегося организма. Для Стилуса же все эти капризы выглядели великостоличным флером, пижонством и никчёмной тратой времени и денег, во всяком случае так он ворчал. О чем он одобрительно отзывался, так это о салате из огурцов и укропа со сметаной и ещё о салате из жареных баклажанов, болгарского перца и помидоров с кинзой. Остальное же подвергалось охаиванию, которое сопровождалось выразительным покручиванием указательным пальцем у виска. Как он ухитрился разузнать это, как его наблюдателям удалось это подсмотреть или разнюхать - тема для нескольких глав учебника для службы безопасности.

Но когда он оставался с собой наедине, то представлял себе, как у него на ферме, вечером, при свете пылающего камина и свечей Ольга, одетая в красивые босоножки без каблука, легкое платьице и красивый фартук, готовит что-то эдакое на кухне для него, улыбается ему и смотрит на него влюблёнными глазами, а он с многозначительным видом жарит барбекю под своим фирменным соусом, а потом они вдвоем ужинают, и, что самое странное, среди прочего на столе стоят маринованные помидоры, которые обычно едят русские зимой.

Особенно в этой грезе ему нравилось, что его соседям, друзьям и знакомым и такая кухня, и русская подружка покажутся в высшей степени эксцентричными, а он будет с широкой улыбкой упиваться их удивлением, которое застывшей маской запечатлеется на их лицах.

В такие минуты его лицо действительно расплывалось в счастливой улыбке.

Что же касается Ольги, то ее отношение к нему скорее можно охарактеризовать как очень настороженное, но в глубине души она надеялась, что он не плохой человек, хотя и рассчитывала, что все будет даже хуже, чем рисовало ее воображение. Ещё надо отметить, что иногда она даже мечтала, как он, Стилус, обескровит пару-тройку людей, потом оставит их у себя для поправки здоровья, а потом снова обескровит и так далее. Да, мрачные мысли иногда овладевали ее разумом и она представляла себе как после того, как вырастут крылья она посетит особо раздражающих ее людей и будет долго упиваться сначала их страхом, а потом и мучениями, которые она им и принесёт. Но она недолго тешила себя такими мыслями, повторяя себе, что это просто гормональная перестройка, а она не убийца, не монстр. Просто уже другой вид. "Такие случаи скорее всего уже были", - думала Ольга и вспоминала рассказ соседки, как ее, соседки, родной дядя купил себе аксолотля, который если его кормить мясом превращается в саламандру. Насколько достоверен был этот рассказ, Ольга наверняка не знала, но часто вспоминала. К тому же, растущие зубы у нее были, а ещё периодически вылезающие по всей длине рук и ног зарождающиеся перепонки убеждали ее в ее правоте.

Однажды ей удалось схватить перепонку на ноге, у внутренней части бедра, рукой и это оказалось очень сильным ощущением, будто бы она схватила оголенный нерв, но это было не больно, а скорее приятно.

Что же до Стилуса, то он недоумевал, почему Ольга не спешит разделить с ним радости его вливаний и не пытается выйти с ним на контакт. Однако, это было проблематично, ведь она не знала кто он, - знала лишь, что он очень не молод и что он любит принимать кровь. Она будто бы сильным эхом чувствовала когда он делал вливания, а когда у него начинало повышаться давление, - у нее был дискомфорт в глазах и голове. Это было очень неприятно и расстраивало пульсации в ее лимфатической системе, раздражало, даже возмущало. Эхо этого незнакомца мешало ей. Так продолжалось около года, при этом Ольга на него смотрела как на лёгкую добычу, которая сама зачем-то подошла так близко. Ей не хотелось настолько вторгаться в его личное пространство, ведь она понимала, что за то время, что он прожил, многое могло произойти, как говорится, "багаж" был, и ей не хотелось усугублять его состояние одержимостью своей персоной. Как бы то ни было, она ему сочувствовала и считала, что он симпатичнее людей, которые выбрали стареть и умирать.

Потом до нее дошло, что он с трудом переносит эту процедуру и ему больно, потому что избыток жидкости, конечно же, плохо отходит, потому что он не уделял должного внимания лимфатической системе, то есть кровь затекает в ткани, а потом жидкость, которая по идее должна уходить в лимфатическую систему и дальше сбрасываться вместе с мочой, просто не уходит.

И вот в один прекрасный день, когда Ольга была в хорошем расположении духа, она попробовала прислушаться к доносящемуся эхом дискомфорту и как бы нивелировать напряжение в кровеносной системе активностью лимфатической. Холодное жжение одного из компонентов ее - назовем это зельем - стало интенсивнее и сильнее на этом участке тела. Так она просидела какое-то время, вслушиваясь в эхо повышенного давления Стилуса и вторя ему активностью своих лимфатических сосудов, которые замирали от удовольствия, которое приносило холодное жжение зелья.

Это было приятно. Его пульсирующее сердце как бы задавало тон, а ее мощный тихий ток лимфы будто бы вторил ему, это было как музыка, будто бы Стилус был первой скрипкой в оркестре, а Ольга исполняла партию на фортепиано. Так они лежали и вслушивались друг в друга около часа, потом заснули, далеко друг от друга.

На следующий день Ольга пришла к выводу, что это ей не нравится, ведь дышать, подстраиваясь под чьей-то сердце довольно странно, она не хотела, чтобы этот "он" задавал ритм ее существу своим сердцем, ведь у нее было свое сердце, собственное, к тому же у нее все происходило несколько в другом ритме и эти поползновения Стилуса отражались на ее здоровье. Одним словом, это становилось проблемой, которую необходимо было решать, любым способом, но Ольге хотелось бы решить эту проблему тихо, незаметно, прикладывая как можно меньше усилий.

Для начала она решила попробовать поговорить с ним, мысленно, ведь он как и она мог слышать мысли и отвечать - вот такой побочный эффект у вечной юности - так что сначала Ольга решила воззвать к его цеховой, скажем так, солидарности и по-хорошему предложить ему оставить ее в покое. И вот однажды, когда она снова начала чувствовать эхо его процедур, она мысленно обратилась к нему:

- Оу, это вы, какой приятный сюрприз. Зачем вы мешаете мне принимать лекарства?

- Я не мешаю ничем, принимайте себе здоровье, но вместе со мной. - Спокойно и убежденно в своей правоте ответил Стилус.

Ольга попыталась еще раз убедить его:

- Поймите же вы, что у нас с вами по-разному, можно я как-нибудь сама буду принимать?

- Лучше так, чем если вас заметит кто-то другой, а не я - поверьте моему опыту. - не унимался Стилус.

Такой ответ Ольгу не устроил, к тому же ее инстинкт диктовал ей, что его надо принципиально отваживать от себя. Со временем он перестал подходить к ней "в темноте" слишком близко, но не отходил слишком далеко. Наблюдатели тоже не отошли.

Только Ольга успокоилась, как случилось нечто совсем странное. Ольга решила отдохнуть, послушать музыку. Она решила начать прослушивание с одной группы, которая исполняла в стиле "Black Metall". Их талантливые мистические композиции Ольга слышала давно, в детском летнем лагере на Черном море. Ей их дал послушать мальчик из ее отряда, ещё на кассете. Потом она пыталась где-то найти и купить кассету, но это было не так то просто, ведь это была не популярная музыка, а независимый и малотиражный проект.

Времена изменились и теперь все эти редкие издания можно было найти на многочисленных поисковых платформах. Включив поисковик Ольга без проблем нашла их музыку, причем они явно не сидели без дела и много сочинили и исполнили.

Еще она обнаружила, не без удовольствия, что они ее соотечественники, которые исполняли на английском, что делало их произведения доступными для понимания очень широкой аудитории.

Ольга сидела и с наслаждением прослушивала их альбомы, глубокие басы и прелестный голос вокалиста очаровывали, тексты мрачновато интриговали. Вдруг она услышала как чарующий голос поет одно очень знакомое имя. Ее имя. Не то, что стоит в паспорте, а то, которое она сложила себе сама, когда жила на аскезе, практически ничего не ела и пришла к выводу, что для каждого уникального ДНК должен быть какой-то особый набор звуков, наиболее благотворно влияющий на индивид. Но как, откуда они взяли это слово? Дальше больше. Чем больше Ольга слушала "Black Metall"-музыки других коллективов, тем больше приходила к выводу, что они все, во всех практически странах используют ее обретенное имя в своих песнях. Ольга была в шоке. Она так старалась тихо жить, чтобы не навлечь на себя ненужное внимание, а тут вдруг такое. Очень обширная аудитория слышала о ней, правда эта аудитория увлекается мрачноватыми и темными материями. Ольга подумала, что, может быть, найдет кого-то похожего на себя в этой среде, ведь под мрачноватыми и фантастическими историями, воспеваемыми этими коллективами, скрывается странная правда. Однако как они узнали это имя и почему используют его не спросив? Мрачные мысли начали приходить Ольге в голову и она пришла к выводу, что они надругались над ней и ее именем, пусть даже и в прелестной и артистичной форме. Мрачные мысли все сильнее овладевали Ольгой и она решила показательно среагировать. И быстро. Ольга решила закатить скандал, но на высокой творческой ноте, деликатно и приятно. Она решила купить футболку с символикой одной из этих групп и превратить ее в такое изысканное женственное платье, что даже Мара Бонатти - дизайнер самых элегантных вечерних нарядов - удивилась бы.

Концепция была такая: сделать небольшое платьице в греческом стиле на бретелях из кружева и глубоким вырезом, но надо было сначала купить футболку, чтобы подобрать по фактуре кружево, прикинуть.

Ольга поехала в магазин, где продавали CD, DVD, одежду с символикой рок и металл коллективов. В продаже из подходящих была только футболка с символикой самой эпатажной и мрачной группы, на концертах которой на сцене в качестве декораций были перевёрнутые кресты и черепа животных - вообщем жуть. Ольга купила их символику на футболке и сказала продавцу о своем намерении сотворить из нее нечто весьма гламурное со стразами и кружевами, при этом она стояла и улыбалась как дитя, демонстрируя продавцу-металлисту с волосами ниже плеч и одурманенному наркотиками свои нарумяненные щечки, делая микродвижения головой. Он, как и посетители, недоуменно смотрели на Ольгу, не зная что и думать. После этого она пошла прочь из магазина и уже на выходе проворчала себе под нос вполголоса, что сейчас надругается над их флагом, чтоб они знали кого можно поминать, а кого нельзя. Ольга знала, что эти сатанисты воспримут декорирование своего флага "этими бабскими штуками" как надругательство.

Приехав домой Ольга начала процесс. Сходила купила подходящее кружево для широких бретелек в ближайшем к дому магазине, где продают швейную фурнитуру, а затем вернувшись домой принялась кромсать футболку, чтобы снять рукава, затем разметив карандашом для губ линию будущей строчки приколола кружево английскими булавками, примерила, затем сняла, подправила длину бретелей, снова приколола, примерила и оставшись вполне довольной тем, что увидела, принялась сшивать на швейной машинке, даже не приметав вручную, повторяя про себя, что она не экзамен по кройке и шитью сдает, а надругается над сатанистами и ещё представляла себе удивлённое лицо Мары Бонатти.

Получилось прелестное платье в греческом стиле длиной до середины бедра, с пояском, штрипками, декорированными кружевом как на бретелях, проймой, посаженной на репсовую ленту. Ольга осталась довольна. На следующий день она пошла на концерт первой попавшейся ей металл-группы в своем новом, только что сшитом платье. Дополняли наряд босоножки со стразами золотого цвета и маленький атласный клатч черного цвета. Группа называлась "Wings of a Demon". Ольга даже не стала утруждать себя изучением творчества этого коллектива.

Придя туда, она убедилась, что ее акция прошла успешно. Металлисты глядя на нее менялись в лице, а их глаза становились красными от поступивших к ним злых слез. Их затянутые в кожу, джинсы и лайкру подруги задыхались от негодования, искали глазами подсказок у своих мужчин, но те не могли помочь им - они изо всех сил старались сдержать сдавившие их глотки рыдания. Поприсутствовав на мероприятии ещё минут двадцать Ольга отправилась домой на метро, чтобы немного минимизировать риски. По дороге ей, конечно же, встретился наблюдатель Стилуса, который сказал:

- Интересно, что на это скажет Ганн (такой псевдоним был у солиста команды, чей стяг был превращен в вечернее платье)...

В ответ на это Ольга гордо подбоченясь правой рукой в знак того, что она ради этого напрягла мускулы на правой руке, сказала:

- Не надо было поминать меня. Теперь пусть пеняет на себя.

На следующий день она пошла гулять в парк. Но это был не искусственный парк, с мощеными дорожками, клумбами, аккуратно подстриженными кустарниками, а кусочек настоящего леса. Ольга походила по тропинкам, подышала, немного размялась после пары дней занятия шитьем и когда она уже направлялась домой, то на тропинке увидела чёрно-белую фигуру красивой женщины в плаще с капюшоном. Плащ практически полностью скрывал ее, и видно было только утонченное личико, да ворот черного цвета, расшитый белым тонким узором. Ее кожа будто светилась белым, а глаза и волосы черным. Посмотрев на Ольгу пару секунд, она скрылась за раздвоенным деревом, а после исчезла из вида, будто растворившись в воздухе. Это была Мелл. Ольга спокойно восприняла эту встречу, даже с энтузиазмом, и в приподнятом настроении поспешила домой.