Читать книгу: «Утроба»

1

– Мужчина, мясо заберите свое, – хлопнув пакетом по стойке, крикнула женщина. – Ну что, проснулись? За вами уже очередь собралась…

– Была бы курочка, я-то всегда сготовлю, – машинально, со слабой улыбкой на усталом лице, ответил Василий Савевич.

Продавщица закатила глаза и повелительно махнула рукой, мол «прочь!».

Улыбка под неухоженными усами Василия Савевича пропала, так и не родившись. Он забрал пакет с куриным мясом и со скучающим видом продолжил мерно плыть по магазину.

Остановился у стойки с приправами. Где тут для курицы? А мама какую брала обычно? Не помню…

– Ой!

Мальчик лет пяти влетел в ногу Василия Савевича, прервав его мысли.

Подбежала женщина.

– Вы простите его, – она почти кричала, но дыхания не хватало. – Дети! Что с них взять, так ведь?

Она взяла сына за руку и вскользь, виновато посмотрела в глаза Василию Савевичу.

– Ну-ка, извинись перед дядей! – её строгий тон не оставлял других вариантов.

– Извините, – жалобно произнес мальчик.

– Ничего страшного, – тихо ответил Василий Савевич и снова странная, полуживая улыбка появилась на его лице.

Они ушли. Что-то необычное замаячило в душе Василия Савевича. Что-то о том, что было с ним и, одновременно, что могло бы быть, но так и не случилось.

2

Солнце заглянуло в окна угрюмой пятиэтажки всего на миг и тут же скрылось в небе, отправившись по своим делам. В дверном замке квартиры прозвенели ключи. Что-то упало в коридоре, затем раздался протяжный, вымученный прогулкой, вздох Василия Савевича.

Он включил свет и поплелся в кухню. В его голове вязко, точно кисель, бултыхались мысли.

Надо разобрать коридор. Надо разобрать квартиру. Мама любила собирать хлам. Тут буквально не пройти. А ведь я говорил ей…

Василий Савевич с непонятным раздражением разбирал пакеты, оставляя на стойке цвета темного камня некоторые продукты.

– Мама! Мама! – раздался детский крик с улицы.

Василий Савевич подошел к окну.

Под небом хмурого весеннего дня, у подъезда дома, он увидел семью – женщину, мужчину, ребенка. Ребенок сидел в коляске, и, видимо, отчаянно хотел на ручки к маме.

Пару минут Василий Савевич тихо стоял, наблюдая за ними, а затем раздраженно зашторил окно и вернулся к своим делам.

3

Гостиная была в красных тонах: шторы пурпурного бархата, темно-бордовый диван и нависающий ковер на стене с темными, магически-притягательными узорами. На первый взгляд в комнате было уютно, но одновременно с этим в ней как будто нельзя было долго находиться – становилось душно, не хватало воздуха, алые обои с тонким рисунком давили.

Посреди комнаты стол. На нем скатерть с аккуратно расставленными кувшином с водкой, блюдом с курицей табака и различными соленьями. Рядом с кувшином – большая рамка со старой фотографией. На фотографии – женщина. Ее губы, пухлые и темные, застыли в застенчивой улыбке, щеки даже на черно-белой фотографии казались румяными, волосы – пышные и кудрявые, красиво обрамляли лицо.

Василий Савевич вошел в гостиную. Он грузно сел на диван, налил стопку водки и, кивнув в сторону фотографии, выпил.

Под шум спортивной телепередачи, следующий час Василий Савевич смачно поедал приготовленную им курицу. Иногда взгляд его случайно падал на фотографию, тогда на глазах появлялись слезы.

4

На столе, притягивая мух, остывали останки курицы. Мухам было приятно. Они кружили над блюдом, мерно жужжа крылышками. По телевизору шла мелодрама. В наступающей дреме, Василий Савевич, лежа на диване, слушал:

– Он как цветок, что уронила румяная девушка, бегая в поле; как брошенная на чердаке игрушка. Он не понимает, как себя применить в этом пустом мире. Мать привязала его к себе, подчинила. Он остался ребенком, который не завел семью. В его мире мать была Богом, а теперь ее больше нет…

Мухи затихли, изучая хоботками кто куриные остатки, кто ногу Василия Савевича. Но ему было все равно, он уже крепко спал в утробе красной комнаты.

5

Василий Савевич обнаружил себя в гостиной, но все в ней было не так: на полу вместо привычного линолеума была солома; стены теперь – серые доски. Стол был пустой, хоть и стоял на прежнем месте.

Василий Савевич сел. Чувство тревоги охватило его, когда он услышал шум из коридора. Кто-то шел к нему, и это был не человек.

Странное существо, получеловек-полукурица, в пестром синем халате, шагнуло в комнату. Оно неестественно изгибало шею при движении. Заметив Василия Савевича, существо прокряхтело:

– Был бы мужчинка, я-то всегда сготовлю!

Василий Савевич проснулся, распугав мух, гуляющих по его телу.

Несколько минут он сидел под звуки включенного телевизора, силясь унять дрожь во всем теле:

– Была бы курочка, я-то всегда сготовлю… Так ты всегда приговаривала, мама?