Читать книгу: «Мольбами ее»
Убегать от войны всегда страшно. Ты оставляешь позади не только свои старые вещи, которые наживал непосильным трудом. Ты оставляешь там всё, что было дорого тебе. Ты оставляешь там жизнь. Берёшь с собой только горстку самого важного, что могло бы доказать, что ты – это ты: паспорт, пару документов и самые необходимые вещи. Машина увозит вас под канонаду взрывов, а ты только молишься… Молишься, даже если до этого не верил в Бога, ведь всё сейчас только в Его руках…
Старый советский УАЗик спотыкался на кочках, кряхтел, но гнал вперёд. Служивые то и дело пригибались и накрывали собой троих детей, которых они нашли в старом полуразрушенном подвале. Водитель лихо крутил руль, будто не взрывались снаряды рядом, и что-то негромко напевал себе под нос.
– Эх, мальки, сейчас вывезем вас! Вы, главное, не ссыте! – Статный мужчина в бронежилете и со страшным шрамом на лице поправил каску и посмотрел в небо. – Только бы «птички» не догнали, и всё будет хорошо. Будут и конфетки, и мороженое. Любите мороженое?
Недалеко раздался взрыв, и машину качнуло в сторону.
– Я бы сейчас пломбира съел.
Дети недоуменно посмотрели на мужчину, то и дело поправлявшего каску. И как в такой обстановке он мог думать о мороженом? Будто не война вокруг, а простой жаркий день.
– Эй, вас как зовут? – Военный снова поправил каску, которая то и дело сползала на лоб.
– Я – Игорь, – тихо сказал мальчонка, который был старше всех. – А это – Настя и Данила.
Машину снова тряхнуло.
– Вы молодцы.
– Дядь, а куда мы едем? – спросил Игорь, стараясь не смотреть по сторонам.
– Подальше отсюда. Сейчас вывезем вас туда, где потише.
– Дядь, а доедем?
Мужчина хмыкнул:
– Долетим, малец. Только не ссы!
От поселения почти ничего не осталось, и лишь несколько домов намекали на то, что среди этой разрухи есть жизнь. Молодёжи не было – лишь старики сновали среди разбомблённых домов, с опаской поглядывая на проезжающие военные машины.
Казалось, сама Смерть гуляет по этому посёлку. В воздухе пахло гарью и чем-то тошнотворным.
Машина остановилась около покосившегося дома. Пожилая женщина собирала яблоки в ведро, ни на что не обращая внимания.
– Мать! – Мужчина со шрамом во всё лицо лихо выпрыгнул из машины и подошёл к калитке. – Тёть Галь!
Женщина опустила очередное яблоко в ведро и обернулась на голос. Она щурилась,силясьрассмотреть того, кто её зовёт. Собака на цепи звонко залаяла, виляя хвостом.
– Сашка, сынок? —Опрокинув ведро с яблоками, женщина кинулась отворять ворота.
– Мать, это мы. Сивый и Альберт, – с горечью в голосе сказал мужчина со шрамом.
Женщина замерла, вглядываясь в лица нежданных гостей, всё ещё держась за створку ворот.
– Сашка?
– Нет, мать… Не приедет больше Саша, – выдохнул мужчина.
Женщина поникла и стала вытирать руки о подол юбки.
– Чего надо? – упавшим голосом спросила женщина, часто заморгав.
Сивый почесал затылок и обернулся к машине.
– Тёть Гал, мы детей привезли. Приюти на пару дней, а? Скоро команда эвакуации приедет и заберёт их. А пока пусть у тебя поживут.
Сивый махнул рукой, и Игорь, Настя и Данила вылезли из машины.
– Сашка…
Сивый потупил взгляд и посмотрел на водителя, а женщина бросилась к детям, вглядываясь в лица, но, видимо, не увидев нужного, снова опустила взгляд.
– Мать, мы их из подвала достали. – Сивый обернулся на детей, которые мялись у машины. —Им бы поесть.
Женщина потерла иссохшие от работы руки в секундном замешательстве и запричитала:
–Ой, грязные какие! Небось голодные, холодные. Света не видели. Ходим, ходим в дом. Я борща сварила!
Дети неуверенно побрели в сторону покосившейся хаты, то и дело поглядывая на спасших их военных. А Сивый только облегченно выдохнул и лихо запрыгнул в кабину.
Тетя Галя уже по-матерински обнимала Настю за плечи и подталкивала парней к дому.
–Пойдем, маленькие мои, пойдем. Покушать вам надо.
Ночь была как никогда тихой. Точнее тихой для этой местности. Вдали слышались взрывы, красное зарево красовалось во все небо, пахло гарью. Но в этот раз можно было не спускаться в подвал. Солдаты отодвинули фашистов подальше и, хоть те и силились прорваться, но у них не получалось. И ночи стали потише.
Тетя Гала сидела в полной темноте и тихо плакала, спрятав лицо в ладони. Не отвлекут её чужие дети от собственного горя. Нет её Сашки-сыночка.
–Теть Гал? – Настя робко выглянула из-за двери и с опаской посмотрела на тёмное небо. – Вы чего?
Женщина шмыгнула носом и вытерла руками слезы.
–Ничего, маленькая. Иди, спи.
–С ничего так не плачут, – грустно сказала девочка и присела рядом. А тетка расплакалась ещё горше.
– Сыночекмой…Сашка… Нету его больше. – Женщина согнулась, уткнувшись лицом в колени. – Схоронили его месяц назад, а я всё жду и жду. Авось не его. Вот жду сыночку своего. Жду домой. Не его схоронили, не его. Верю— не его.
Настя сидела молча и гладила женщину по вздрагивающей спине. Нет на земле таких слов, чтобы утешить мать умершего ребенка.
Женщина еще пару минут поплакала, невнятно бормоча, а потом поднялась и пошла к небольшому саду.
– Теть Гал, – зашипела Настя, оборачиваясь на очередной залп орудий. – Пойдем в дом. Опасно ведь.
Женщина махнула рукой.
– Ты иди. Я вот только у дерева чуть постою, воздухом подышу, успокоюсь и зайду.
Девочка укуталась в старую кофту и быстро юркнула обратно в дом, на пороге еще раз бросив взволнованный взгляд на женщину, которая медленно брела в темноту сада.
Услышав, что дверь в дом захлопнулась, Галина рухнула наземь около большого дерева.
– Верните мне его! – взвыла она, не поднимая головы, шепча слова не то в зелень травы, не то в саму землю. – Всеми силами молю и заклинаю— верните! Заберите всё, что есть у меня! Хоть душу, хоть жизнь! Всё что есть на этом свете, всё, что в душе, в доме, всё, что хотите забирайте, только верните мне сына моего!
Женщина подползла к стволу дерева и голыми руками отрыла небольшой свёрток. В серой тряпице таилась черная свеча, пучок трав и нательный крест её Сашки. Она обмотала крестик вокруг свечи, зажгла её, и уже от пламени свечи зажгла травы. Воздух наполнился приятным ароматом.
–Услышь меня! – захлёбываясь слезами, молила женщина. – Приди на зов мой! Верни мне сына!
Но ответом была лишь автоматная очередь из лесополосы неподалёку. Свеча догорела, запах трав рассеялся в воздухе, тётя Галя охрипла от своей мольбы, но на её зов никто не пришёл. Обессиленная, она рухнула на мягкую траву. Так и уснула.
Еёутром нашла Настя, которая ни свет, ни заря выскочила во двор, обнаружив, что тётя Гала не ночевала дома. Девочка тут же позвала ребят, и те помогли занести обессиленную женщину в дом и уложить на кровать.
Пока Данила и Игорь укладывали заплаканную женщину, Настя снова выскочила в сад за шалью, которая спала с плеч хозяйки. Внимание девочки привлёк чёрный огарок свечи.
А какой запах шёл от него! Казалось, будто бежишь утром по полю. Пахло травами и свежестью, росой и утренним воздухом. Или это всё игра воображения, и девочке просто хотелось оказаться утром на поле – как когда-то, когда она с отцом ранним утром шла на рыбалку через поля, вдыхая подобные ароматы.
Мама всегда говорила Насте: подобные вещи не трогать руками и зарывать на перекрёстке. Но до перекрёстка не дойти – страшно. Над головой опять что-то засвистело, и девочка, спешно швырнув огарок в сторону деревьев, побежала в дом.
– Где была? – недовольно буркнул Игорь, выходя на кухню и вглядываясь через окно в небо, стараясьрассмотреть, не летит ли что в их сторону, будто это могло спасти.
