Цитаты из книги «Вид с дешевых мест (сборник)», страница 7

Опасность и магия художественной литературы состоят вот в чем: она дает нам посмотреть на мир чужими глазами. Она уводит нас в такие места, которых никогда не было, позволяет волноваться - даже беспокоиться - смеяться и плакать с людьми, которых за пределами книги вообще-то не существует.

Есть те, кто искренне полагает, будто происходящего на страницах книги на самом деле не происходит.

Они ошибаются.

Лето гниет в знойной дымке, как залежалый персик.

Почему ты пишешь сказки о призраках? Разве для них есть место в двадцать первом веке?

Как говорила Алиса, места тут сколько угодно. Технологии бессильны рассеять тени по краям всех вещей.

... книги – это самые что ни на есть реальные места, давайте не будем об этом забывать.

Все может значить больше, чем оно значит буквально.

Я слишком часто пишу, чтобы узнать, что я на самом деле думаю о том или ином предмете, – а вовсе не потому, что уже это знаю.

Сам я ребенком любил взрослую литературу, и поэтому, когда моей дочке Холли в одиннадцать или двенадцать понравились «Мурашки» Р.Л. Стайна, я нырнул к себе на полку и вынырнул с «Кэрри» Стивена Кинга в мягкой обложке.

— Если тебе понравилось то, понравится и это, — заявил я.

Остаток своего тинейджерства Холли читала исключительно книжки, где веселые юные героини путешествовали в фургонах по прериям и ни с кем не случалось решительно ничего плохого. И даже сейчас, спустя пятнадцать лет, когда в разговоре вдруг всплывает Стивен Кинг, она бросает на меня очень выразительные взгляды.

Дай любому герою продержаться достаточно долго, и он в конце концов станет богом.

Я попробовал было сказать что-то умиротворяющее. Возможно, что-нибудь вроде: ну, все хорошо, что хорошо кончается, и вообще это был не конец света, так что можно уже больше не злиться.

– Не надо недооценивать эту злость, – сказал Терри, поглядев на меня. – Именно на этом моторе выехали все «Добрые предзнаменования».

Прелесть и власть портретного жанра состоят как раз в том, что он замораживает нас во времени. До портрета мы были моложе; после него постареем или сгнием.