Цитаты из книги «Вид с дешевых мест (сборник)», страница 6

вообще-то к писателям ходят не за ответами. Вы приходите к нам за вопросами. А в вопросах мы настоящие мастера

Хоррор и фэнтези (неважно, в форме комиксов или в какой-то другой) часто считают эскапистской литературой. Иногда они таковой и оказываются – простой, парадоксально скучной литературой, предлагающей быстрый катарсис, пластмассовую мечту, легкий уход. Но это не значит, что так должно быть всегда. Если повезет, фантастика даст вам карту дорог – путеводитель по землям воображения: ведь истинное назначение художественной литературы в том и состоит, чтобы показывать нам мир, который мы и так знаем, – да только под другим, непривычным углом.

Если сюжет – это машина, позволяющая переезжать от эпизода к эпизоду, а сами эпизоды – это то, без чего читатель или зритель почувствует себя обделенным, обманутым, то (независимо от конкретного содержания) перед вами жанр. Например, если сюжет нужен для того, чтобы перенести вас от одинокого ковбоя, въезжающего в город, к первой перестрелке, потом – к угону скота и, наконец, к главному конфликту, то это вестерн. А если все это – просто события на пути персонажа, а сюжет их окружает, обтекает, может обойтись без них и вообще ему, сюжету, в целом плевать, есть они там или нет, то это роман, действие которого происходит на Диком Западе.

Жизнь жанровым правилам не подчиняется. Она с легкостью (ну, или наоборот, со скрипом) кренится то в мыльную оперу, то в фарс, то в офисный роман, то в медицинскую драму, то в полицейскую процедуру, то в порнографию – и все это подчас за считанные минуты.

У нас есть обязательство пользоваться родным языком. Не успокаиваться на достигнутом, узнавать, что означают родные слова и как их правильно использовать, как общаться понятно, как высказывать именно то, что мы подразумеваем. Мы не должны пытаться заморозить язык в неизменности или делать вид, будто это мертвец, которому нужно воздавать божеские почести, - напротив, мы должны принимать его как нечто живое, что течет, меняется, заимствует слова и дает смыслам и произношениям видоизменяться со временем

А с Колином [Гринлэндом] мы остались друзьями. Лет через десять он прислал мне, без ведома автора, рассказ одной писательницы, с которой он познакомился на своем мастер-классе. Писательницу звали Сюзанна Кларк... но это уже совсем другая история.

«Если хочешь выпендриваться красиво, — звучит у меня в голове бесстрастный, идеально эффектный голос мисс Уэбстер, вот уже пятнадцать лет как покойной, — сначала научись делать как положено». Сначала выучи правила, если хочешь их нарушать. Научись рисовать как все — и тогда сможешь рисовать по-своему. Научись сочинять истории — и тогда сможешь показать людям давно знакомые вещи под таким углом, под каким они их еще никогда не видели.

Не думаю, что существует такое явление, как плохая детская книга. То и дело среди взрослых возникает мода взять какой-нибудь жанр детской литературы или, скажем, автора и объявить, что это плохие книги и нельзя давать их читать детям.

Литература не может жить в вакууме. Она не может развиваться как монолог. Литература — это беседа, в которую нужно постоянно вовлекать новых людей, новых читателей.

[As a kid] I don’t remember ever being bothered by running into references to sex, which, for the most part, I did not actually understand. Adult authors tended to write in something that seemed like code, comprehensible only if you already knew what they were saying.

(Years later, writing a long fairy tale called Stardust, I tried to write a sex scene in the same coded way, and succeeded perhaps too well, as kids seemed barely to notice it, while adults often complained that it was embarrassingly explicit.)