Читать книгу: «Ведьма Инесс»
Все персонажи, события и диалоги в данном произведении являются художественным вымыслом. Любые совпадения с реальными лицами, местами или событиями случайны и не преднамеренны.
ПРОЛОГ
Примерно в полшестого утра Василий шёл через небольшой мост, соединивший два берега реки Шоши. Ночью была гроза, и отзвуки раскатов ещё звенели у него в голове, поэтому он морщился и практически не смотрел по сторонам. Еле-еле переставляя ноги, обутые в большие резиновые сапоги, он звал собаку, убежавшую в грозу и до сих пор не объявлявшуюся.
Собака была породы «дворняга обыкновенная» — чёрная, с большой вытянутой мордой. Среди её предков наверняка встречались русские гончие и, возможно, лайки. Василий подобрал её ещё щенком и любил за умные глаза и за понимающее фырканье, которое всегда раздавалось в нужном месте разговора. Вот и сейчас он привычно бубнил себе под нос, как бы ведя беседу с собакой, и вслух прося её вернуться.
Жили они в старой вымирающей деревне в Тверской области. У обочины стояла чужая машина, и Василий этому удивился: раньше сюда часто захаживали поисковики с металлоискателями, но в последнее время их стало поменьше.
А дождь всё лил, будто нехотя, раздумывая, продолжать или остановиться. И эта неопределённость давила.
Василий направился в глубь леса, размышляя, что его Цолик — так звали собаку — мог забиться в овраг. Не доходя до места, он услышал жалобный вой и, едва не поскользнувшись на тропинке, резко ускорился. Картина, открывшаяся ему сразу же за огромной раскидистой елью, заставила его в ужасе остановиться.
На небольшой подтопленной дождём поляне лежал труп девушки со вспоротым животом. Рядом сидел Цолик и жалобно выл. Его морда была испачкана в крови, и у Василия в голове сначала промелькнула дикая мысль, но она была тут же отброшена логикой, ввиду того что рана на животе была явно не рваной, а скорее резаной. Выдохнув от облегчения, он немедленно достал из кармана кнопочный телефон и набрал номер участкового, вбитый им в справочник ещё в прошлом году.
Глава 1
Инесс
Ведьма Инесс жила на Бережковской набережной, в старом доме, который жильцы с самой постройки называли «домом с колоннами». Последние годы она проводила в своё удовольствие, особо не напрягаясь. Клиентов с улицы не принимала, только проверенных людей. Могла проконсультировать высокопоставленных чиновников, но и то не всех. Да и они давно уже ей не докучали. Там, наверху, организовали собственную службу, где прописался весьма солидный и уважаемый ведьмак, а в услугах Инесс больше не нуждались.
Доход от московской недвижимости позволял ведьме не считать деньги и наслаждаться жизнью, находя утешение в объятиях поклонников. Иногда она позволяла себе азартные игры, для этого ездила в Европу, обязательно посещая общие места сбора своих бесовских подруг. Даже получала подобие удовольствия от общения со «старыми» знакомыми, каждый раз удивляясь скоротечности и изменчивости времени. С некоторыми она по молодости сильно конфликтовала, придумывала разные каверзы и подставы. А ныне именно с теми, с кем соперничала и воевала, интереснее всего было общаться, но уже по-дружески.
Время нельзя обмануть или обойти, даже если ты ведьма. Оно подкрадётся в самый неожиданный момент и исподтишка укусит, да так больно. Тут главное — не обманывать себя и постараться не утратить способность к радости, к наслаждениям.
Впрочем, пока ещё Инесс была хороша. Густые светлые волосы до плеч, бледно-жёлтый пиджак, из-под которого выглядывал светлый топ, джинсы клёш — мода её любимого десятилетия, от которой она так и не отказалась. Морщин не было, но зрелость в чертах лица присутствовала: незнакомый мужчина дал бы ей и тридцать пять, и сорок пять.
Звонок раздался в начале седьмого утра. Давний знакомый, до сих пор занимающий высокую должность, просил принять его немедленно и без огласки. Таким Инесс не отказывала, но насторожилась: из-за пустяка Степан Николаевич не стал бы будить её на рассвете — не того он был формата.
К восьми он был у неё.
— Ну проходи, Степан… Можешь не разуваться. Давно не виделись, — проговорила Инесс, впуская гостя в квартиру и украдкой его разглядывая.
У мужчины было бесстрастное выражение лица, но ведьму таким не обмануть. Посетитель весь был окутан аурой беспокойства. Она умело считывала эмоции людей, даже скрытые глубоко в душе. Здесь же за безупречным обликом Степана Николаевича скрывалось чувство вины и сильнейшее волнение. Аккуратно уложенные коротко стриженные волосы, чуть затронутые сединой, дорогие часы, выглядывающие из-за рукава отлично скроенного тёмно-синего пиджака, представляли его скорее как бизнесмена, чем кабинетного работника.
Мужчина протянул Инесс неприметный пакет — держал он его так, словно давно забыл, что тот у него в руке.
— Решил не отходить от традиций, так сказать… — Он попытался улыбнуться, только вот в голубых глазах веселье совершенно не отражалось.
— О, как приятно! — воскликнула Инесс и, быстро проводив посетителя в гостиную, поспешила убрать «подарок» в холодильник.
В пакете, конечно, находилось несколько банок астраханской чёрной икры в небольших синих жестянках с изображением осетра. У кремлёвских было принято приходить не с пустыми руками, даже если услуга и оплачивалась отдельно. Эта традиция зародилась довольно давно и Инесс несказанно радовала. Она любила получать подарки, а такие вкусные в особенности.
— Может быть, чаю? — предложила хозяйка.
— Да нет. Куда там… Давай перейдём сразу к делу!
Инесс прищурилась и окинула гостя своим фирменным «сканирующим» взглядом. И то, что она увидела, ей крайне не понравилось. У мужчины была оборвана родовая нить — та, что тянется в ауре от человека к его кровной родне. У кого-то она крепкая, у других совсем тонкая, и родственники не чувствуют, когда с их близкими случается беда. Степан Николаевич был с кем-то очень крепко соединён кровными узами, и этот кто-то недавно умер.
— У меня есть единственная дочь — Лилия. Она уже совсем взрослая и живёт отдельно, но мы часто созваниваемся.
Инесс неслышно вздохнула, мысленно просчитывая, как сказать отцу, что дочь мертва.
— Вчера я весь день пытался до неё дозвониться. Под утро, так и не получив вестей, поднял людей. Они её всё равно найдут. Мне от тебя надо одно знать: жива ли она?
Ведьма на секунду прикрыла глаза. По лицу Степана Николаевича пробежала тень. Он всё понял. Её молчание говорило само за себя.
— Кто? — глухо спросил он, сжимая кулаки.
— Да откуда же я знаю, кто?! — вырвалось у Инесс, и она тут же понизила голос.
Сочувствия Степан Николаевич не простил бы. От него уже исходила сильная аура ярости, а в такой ситуации даже самые сочувственные слова могут быть восприняты неоднозначно. Он погорюет, но позже, в одиночестве, и только тогда, когда накажет преступника.
— Я не могу тебе ничего сказать, пока не увижу тела, — тихо продолжила она, стараясь не провоцировать мужчину.
— У тебя есть карта, сможешь найти её? — спросил Степан Николаевич и протянул ей фото миловидной девушки, сильно похожей на него чертами лица.
Инесс обречённо встала, прекрасно понимая, что просто так от неё не отстанут, и пошла на кухню, где в ящике с косметикой лежала старая потрёпанная карта.
Она вернулась в комнату, разложила карту на низком столике, села в кресло спиной к посетителю и начала настраиваться, удерживая перед глазами образ девушки. Сняв с руки браслет с кристаллом, с которым никогда не расставалась, Инесс подвесила его над картой. Каждый раз подобное действие отнимало много сил, но всё равно ей нравилось. Ведьма превращалась в птицу, парящую над землёй, и с высоты полёта очень чётко видела местность. Войдя в транс, она для начала поднялась над своим домом. Затем всё выше и выше, пока Москва не превратилась в схему, состоящую из лабиринтов улиц, больших зданий, холмов и автострад в виде артерий. Город казался ей единым организмом, пульсирующим и дышащим. Не найдя внизу ту, кого искала, она резко устремилась на северо-запад, где почувствовала импульс.
Рука с браслетом, подвешенная над картой, принялась немного раскачиваться, устремившись чуть дальше, а кристалл стал вибрировать и кружиться, пока не оказался в конкретной точке на карте.
Инесс парила над лесом, оцепленным полицией. Увидев, как тело девушки в чёрном пакете увозят с места преступления, она вернулась из транса.
Показав пальцем точку на карте, она заглянула в ледяные глаза Степана Николаевича.
— Что ты видела? — строго спросил собеседник.
Инесс замялась, тщетно пытаясь подобрать слова помягче.
— Лес там сейчас оцеплен полицией. Тело уже погрузили на носилки и увезли.
— Что-нибудь ещё?
— Нет. Но место точное.
Степан Николаевич молча вышел из квартиры. Инесс было понятно, что он даст указания своим людям, а после вернётся. И что ехать с ним в морг придётся прямо сейчас.
Быстро глянув прогноз погоды, ведьма надела чёрный плащ до колен, застегнула на шее кулон-домик, привезённый когда-то из Стамбула, и отправила сообщение в салон о переносе сеанса массажа на другой день.
«Надо сторговаться на берегу, а не после: иначе окажешься у него собачкой на привязи. С этими кабинетными работниками, привыкшими повелевать, и не заметишь, как поработят».
А отказать нельзя. Недвижимость в центре Москвы — тоже привязь, только своя. «Право собственности, — усмехнулась про себя Инесс. — Господа, да когда оно у нас было? Даже при Иване Грозном палаты у одних бояр отбирали и отдавали другим, и очень быстро. Был бы человек, а статья найдётся».
Вот совсем недавно на подругу Инесс завели дело по «неуплате налогов» и такой штраф выставили, что та от всего бизнеса отказалась буквально за неделю. Пришлось содержанкой идти к высокопоставленному чиновнику, который, по всей видимости, и устроил эту подставу, чтобы она наконец дала своё согласие. Впрочем, Инесс этому товарищу не завидовала. Женщины могут долго вынашивать план мести, а уж ведьмы — те в особенности.
Хорошенько поразмыслив и заварив чаю в термос на дорогу, Инесс принялась ждать. Через пару минут в дверь позвонили: водитель Степана Николаевича Тимофей поднялся за ней.
Ведьма заколебалась: её даже не спросили, а просто поставили перед фактом. Однако какое-то неприятное чувство внутри не позволило ей возразить. Интуиция вопила о надвигающихся неприятностях, не стоило на пустом месте ещё скандал устраивать. Поэтому она мило улыбнулась Тимофею и передала ему свой небольшой рюкзак, пока закрывала жилище на все замки.
Когда она спустилась, ей открыли дверь машины, и она села рядом со Степаном Николаевичем, вдохнув запах кожи и сигарет. Тот всё время висел на телефоне и только один раз, оторвавшись, извинился перед Инесс, что отвлёк её от дел. Выждав определённую паузу и подняв бровь, ведьма дождалась, пока Степан Николаевич прекратит разговор, и через какое-то время произнесла:
— Твои извинения приняты. Но договоримся сразу: я приезжаю на место, определяю, если удастся, преступника, и далее — свободна.
— Да, конечно!
— Но… — Инесс многозначительно помолчала. — Если тот, кого мы ищем, не совсем человек или ему кто-то помогал из наших, я — пас. Могу только порекомендовать хорошего частного детектива.
Степан Николаевич промолчал. Ведьма напряглась: её предположения, что он хочет запрячь её в это дело, сбывались.
— Давай будем действовать по ситуации, — пробормотал Степан Николаевич тоном, не оставлявшим надежды на возражения.
Инесс промолчала, мысленно взвешивая, во что она снова ввязалась.
Выехав из ещё не проснувшейся Москвы, машина набрала скорость и понеслась в сторону Тверской области.
— Скажи… — Степан Николаевич помолчал, глядя в окно. — Ты можешь знать, куда душа уходит: наверх или вниз?
— Знаешь, некоторые люди живут в аду прямо на Земле, — ответила Инесс. — Рождаются в таких условиях. А другие появляются в раю и живут как в раю, только их значительно меньше. Всё устроено не так просто, как многие думают.
— Ты не ответила.
— Не ответила, — согласилась она.
В машине воцарилось молчание, и каждый углубился в свои мысли.
Глава 2
Машина плавно подъехала к воротам Тверского морга. Белое одноэтажное здание было обвито виноградом, на окнах стояли решётки, ремонт помнил советские времена — всё это усугубляло унылое впечатление. Инесс поморщилась от эманаций отчаяния, идущих от этого места. Подав руку водителю, она вылезла из машины и прошла следом за Степаном Николаевичем.
Пока он разбирался и ходил на опознание, Инесс решила подождать на улице. Ей просто хотелось отсюда бежать, но приходилось терпеть, стиснув зубы. В этом случае могла помочь сигарета. Прикурив от зажигалки водителя, который стоял рядом, она затянулась и, чтобы хоть как-то притупить неприятные ощущения, начала сканировать Тимофея. И на миг замерла от банальности того, что случайно ей открылось. Ведьма посмотрела на водителя другими глазами и произнесла:
— А ты не боишься?
Тимофей вздрогнул и заглянул в глаза ведьмы, полагая, что этот вопрос случаен и та ничего не знает. Но, поняв, что всё серьёзно, произнёс:
— Боюсь, но думаю, что пронесёт.
— Это каким же образом, позволь спросить?
— Степан Николаевич разведётся с супругой. Всё к этому идёт.
— Да ну? Это кто же тебе такое сказал? И ещё вопрос: если даже они разведутся, ты думаешь, он простит тебя, когда узнает, что ты являешься любовником его жены?
— Марина мне сказала, что если всё делать по уму, то не попадёмся.
— Хм, как интересно… — протянула Инесс, докуривая сигарету.
«Сколько лет живу, столько же удивляюсь человеческой глупости», — подумала она.
Затушив сигарету и отвернувшись от Тимофея, ведьма выкинула окурок в урну.
— Вы меня не сдадите? — прозвучал ей в спину вопрос.
— Нет, пока меня не спросят об этом. Врать не буду, репутация.
Инесс знала, что Степан Николаевич второй раз женат и имеет единственную дочь от первого брака. Предыдущая жена погибла в автокатастрофе. И у ведьмы закралась мысль, что, возможно, убийство носит обычный человеческий характер, приправленный изменой или корыстью. Устранить единственного ребёнка супруга, узнавшего об измене, — ну это же такой банальный сюжет. В таком случае после осмотра трупа Инесс будет свободна как ветер, разумеется, предварительно всё поведав Степану Николаевичу.
Она уже поверила в свою версию и, зайдя в морг, безошибочно прошла в секционную.
Степан Николаевич при её появлении кивнул и вышел из помещения, оставив ведьму одну. У них уже был опыт совместной работы в прошлом. Всякое может быть при вхождении в контакт с покойником, и лучше, чтобы родственники рядом не присутствовали. У всех людей разная чувствительность.
Как же всё это не нравилось Инесс. И этот холод, и тяжесть, и отчаяние. Но надо было от всего этого абстрагироваться и начать работать.
Слегка поморщившись, она достала из-под простыни ледяную руку покойной и, стараясь не смотреть в лицо, сосредоточилась. Её звали Лилия. Ведьма мысленно извинилась перед душой девушки, что беспокоит её, и попросила показать день смерти с самого утра.
Инесс не случайно захотела увидеть именно весь день, а не момент смерти. Ей и раньше приходилось так собирать сведения. Иногда жертва не замечала лица преступника или не помнила, а может, просто не понимала, что с ней произошло. Вот тут, если начать сначала, то получалась наиболее полная картина.
У всех ведьм, обладающих и развивающих дар медиума, контакт с умершими происходит по-разному. Кто-то видит призрака и беседует с ним, у кого-то приходят видения, похожие на воспоминания, а кто-то наблюдает вполне реалистичные сны. У Инесс был самый неприятный вариант контакта. Она сливалась с посмертным отголоском души умершего и чувствовала его эмоции в последний прожитый им день. Поэтому она старалась прибегать к подобному общению крайне редко. Но, к счастью, со временем Инесс научилась вовремя разрывать контакт, а не терпеть до конца боль и страдания.
Инесс открыла глаза в комнате, выкрашенной в шоколадно-серые тона, и поняла, что видит глазами умершей, находясь в её воспоминаниях. Судя по тому, что проснулась она одна, скорее всего, Лилия не замужем. Инесс немного расслабилась, чуть отстранённо пропустив все утренние процедуры девушки и выезд той на работу.
Вела машину Лилия уверенно, лавируя в утреннем потоке, впрочем, она была немного напряжена. Но чуть позже Инесс поняла, что причина кроется в совещании, где девушка должна была выступать с докладом.
Настроившись на жертву, Инесс поняла главное: Лилию недавно взяли в компанию, производящую и продающую БАДы, на должность кризисного менеджера. Сегодня ей предстояло доложить руководству, что экономить надо не на закупках, а на фонде оплаты труда, и что квартальных премий, скорее всего, не будет. Начальники отделов от такого в восторг прийти не могли, и девушка это понимала.
Зайдя тихо в кабинет и поприветствовав коллег, Лилия уткнулась в документы.
Присутствующие в кабинете оживились, когда в помещение вошла первая заместитель генерального директора. Молодая женщина в строгом брючном костюме, с убранными в хвост волосами, выглядела безупречно. Инесс ею заинтересовалась: в офисе что-то происходило. Судя по перемигиваниям, многие коллеги Лилии были в предвкушении какого-то увеселительного шоу.
Первой выступала Лилия, и Инесс пришлось немного отстраниться. Ей совершенно не были интересны подробности доклада. Основную информацию она уже взяла. Но вот реплики заместительницы действительно вызывали если и не смех, то очень близкое к этому состояние.
— Мы выстроили систему контроля текучки кадров, но у нас нет подобной системы контроля диалогов внутри головы. Радиков и Зверев не выполнили план за первый квартал. Предлагаю выписать им премию, так как у них совершенно нет мотивации работать.
— Но позвольте не согласиться! — возразила Лилия коллеге. — Это как-то бессмысленно. Как можно выписывать премию тем, кто не выполняет задачи?!
— Я хотела бы разместить своё беспокойство в связи с тем, что ваш тезис противоречит человечности нашей компании!
«Почему ты её не послала? — возмутилась Инесс. — В таких случаях помогает могучий русский. Одно слово бросила бы и гордо удалилась».
Призрак не мог ответить Инесс, а только давал возможность почувствовать свои эмоции. И от этого делалось не смешно, а страшно: ведьма стояла в холодной секционной, держала за руку мёртвую девушку — и вместе с ней в последний раз досиживала это совещание.
Ведьма ощущала злость и растерянность Лилии и мысленно ей сочувствовала: зачем терпеть неадекватных личностей, когда всегда можно уйти, громко хлопнув дверью? Хотя кто в её возрасте так делает. В её возрасте доказывают, что справятся сами.
Приходилось некоторое время слушать глупейшие реплики заместительницы, ведь можно было упустить нечто важное. Иногда малейшая незначительная деталь всплывает, и всё становится понятно.
Еле-еле дождавшись конца совещания, Лилия спустилась одна в ресторан пообедать. Инесс, чувствуя эмоции девушки, никак не могла понять беспокойства, охватившего её. Тут было что-то ещё, помимо трудностей на работе. В этот момент пришло сообщение на телефон Лилии от неизвестного абонента:
«Выйди из офиса. Я жду тебя за углом».
Девушка начала набирать отцу, но от того пришло сообщение:
«Перезвоню позже, на совещании».
«Так вот почему у Степана Николаевича чувство вины! — подумала Инесс. — Вина за неотвеченный звонок, что, возможно, мог изменить ход событий…»
Лилия сильно нервничала и боялась, но, оплатив по счёту, направилась на выход.
Страх мешал: Инесс тщетно пыталась узнать о неизвестном абоненте, но призрак был слишком напуган. И страх этот был неправильный — слишком ровный, слишком послушный, без метаний и без спасительной злости. Так боятся не от себя. Кто-то держал девушку за горло изнутри.
Выйдя на улицу и завернув за угол, Лилия оказалась в подворотне. Проём между двумя особняками в центре Москвы оказался тёмным закоулком, заканчивающимся тупиком. В глубине, со свёрнутой шеей, лежал пёс породы шпиц с редким серым окрасом.
Инесс вздрогнула от рыданий Лилии, подбежавшей к собаке.
Телефон в руке девушки звякнул снова:
«Теперь ты поняла, что я не шучу. Приедешь, куда скажу. Одна и без звонков. Иначе следующим будет отец».
Девушка перешла дорогу, купила в продуктовом коробку и вернулась в подворотню. Всхлипывая, уложила собаку, отнесла коробку в машину. Написала заместительнице, что ей стало плохо и она уехала к врачу, — и рванула с места.
Её всё ещё трясло от страха, когда она вела машину. Инесс попробовала спросить у души и получила отклик: собаку звали Коржик.
Инесс недоумевала. Про собаку душа готова была делиться кучей подробностей, и при всём этом в квартире Лилии она не заметила никаких следов животного. На вопросы: «Кто тебя запугивал и что хотел убийца?» — ведьма натыкалась на волну паники.
Так они и не доехали. Инесс выкинуло из воспоминаний.
Ведьма слегка пошатнулась и провела рукой по лбу, стирая испарину. Голова кружилась. Но Инесс беспокоило не столько её самочувствие, сколько сама ситуация. Её ещё ни разу не выбрасывало так резко. Тут чьё-то вмешательство. Лилии стёрли часть воспоминаний. Ведьма увидела только половину дня, и то лишь потому, что смерть собаки вызвала слишком сильные эмоции. Оставалась куча вопросов. Но Инесс это уже совершенно не волновало, она не собиралась лезть в дело, где замешан нестандартный преступник. Она просто консультант, что бы там ни хотел Степан Николаевич.
Выйдя в коридор, а затем на улицу, Инесс нашла отца Лилии.
— Ну что? Удалось вычислить убийцу?
— Тут необычный случай, — ответила Инесс, судорожно схватив за локоть Степана Николаевича. Её немного шатало.
— Давай в машину сядем, — предложил он.
Инесс безропотно дала усадить себя на заднее сиденье и, открыв свой рюкзак, отпила из термоса травяного чая. Она чувствовала, как с горячим напитком возвращаются силы, и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Степан Николаевич молчал, давая возможность ведьме прийти в себя. Машина медленно двинулась с места.
Инесс фоном слышала, как Степан Николаевич распоряжался о перевозе тела в Москву и, пользуясь служебным положением, запрашивал результаты осмотра места происшествия. Он злился и кричал, требуя документы, но потом ему дали контакт следователя, которому поручили дело. И опять возмущение — и звонок наверх, чтобы дело взяли на контроль в центральном аппарате.
Ведьма понимала, что подобным образом отец оттягивал момент разговора, подспудно не желая слушать о последних часах жизни своего ребёнка. Но тут Инесс не могла ничего толком поведать, и лишь когда немного полегчало, коснулась локтя Степана Николаевича, давая понять, что готова к разговору. Мужчина тут же прекратил общение по телефону и повернулся к ведьме.
— У Лилии была собака? — спросила она.
— Да, Коржик, породы шпиц, — не раздумывая, ответил Степан Николаевич.
— А где жила?
— С ней, конечно, в её квартире.
— Мне не показалось, что в квартире живёт собака.
— Возможно, потому что она уезжала перед этим на выходные в отель в Подмосковье на спа. Но там с животными нельзя. Лилия часто оставляла собаку с подругой… — чувствовалось, что Степану Николаевичу воспоминания даются с трудом, но он сдерживался, сохраняя деловой бесстрастный тон.
— Я мало что видела.
— Как так? Я вот что-то не припомню, чтобы тебе не удавалось увидеть весь предыдущий день.
— Ей подчистили память перед смертью. Можешь, конечно, и к другому специалисту обратиться, но результат будет тот же.
— Я правильно понимаю, что тут замешан кто-то из ваших, со способностями?
— Да. — Инесс задумалась. Как бы ей ни хотелось, но сила самих событий затягивала в это дело, словно в водоворот. Она собралась с духом и пояснила: — Лилии кто-то угрожал и подбросил труп собаки в подворотню около её работы. Надо проверить по камерам. Ей пришло сообщение на телефон. Потом, когда она вышла, то нашла за углом шпица. И ещё. Её страхом управляли. Она не бежала — её вели.
— Кто посмел ей угрожать? — произнёс он по слогам, еле сдерживаясь.
— Этого не удалось выяснить. Надо проверить её звонки и переписку.
— Этим уже занимаются!
— Затем… Она положила шпица в машину, отпросилась с работы и куда-то уехала. Больше я ничего не видела.
— И как же теперь действовать?
— Надо проверить то, что я сказала, и прийти на место преступления. Возможно, там я смогу что-то увидеть. Шансы малы, но вдруг преступник забыл какую-нибудь вещь?
Тут Инесс словно опомнилась:
— А кстати, кто нашёл труп?
— Да какой-то местный житель. Собаку свою искал.
— Собаку… — повторила Инесс.
— Но я распоряжусь, чтобы всё организовали, и следователь был на месте к нашему приезду. Ты готова сейчас проехать?
— Да, конечно, лучше закончить с этим сегодня, — ответила Инесс.
— Как это закончить сегодня? — изумился Степан Николаевич. — Мне вот почему-то показалось, что расследование затянется!
Инесс вопросительно подняла бровь.
— Мы же вроде бы договорились, что я не буду участвовать, если нестандартное дело. А тут, поверь мне, нестандартное. Я всего лишь консультант. Максимум информации, какую удастся собрать, соберу, но на этом всё! — твёрдо ответила ведьма.
В машине воцарилось молчание.
А версия с изменой рассыпалась сама собой. Ни водитель, ни жена чиновника не смогли бы стереть человеку память — на такое нужен дар, и дар немалый. Хотя… заказать ведь можно что угодно, были бы деньги. Инесс отложила эту мысль подальше, но выбрасывать не стала.
Через пару секунд Степан Николаевич начал отдавать указания по телефону, чтобы назначенный следователь их встретил на месте преступления. Переговоры заняли почти всё время, пока машина приближалась к окрестностям деревни вблизи реки Шоши.
Водитель остановил машину и подал руку Инесс, помогая выйти. Ведьма уже чувствовала себя гораздо лучше, и даже нависшие тучи, вот-вот угрожающие разразиться дождём, не могли отвлечь её от наслаждения чистым лесным воздухом. Остановились они вдоль дороги у кромки леса.
Следователь, встретивший их, уже общался со Степаном Николаевичем. Ведьма не прислушивалась. Она сразу углубилась в лес и первой вышла к машине Лилии. Та стояла далеко в стороне от тела, загнанная по старой просеке в ельник так, что с дороги её было не разглядеть. Следователь, догнавший ведьму, растерянно смотрел то на машину, то на неё: оцепление стояло вокруг поляны, до просеки ещё не дошли.
Значит, машину сюда отогнали. Значит, у него было время.
На местах недавних убийств витает негативный след остаточной энергии. Ведьма даже не сомневалась, что через какое-то время эта поляна превратится в болото, заманивающее случайных путников, питаясь болью и отчаянием.
Энергию убийцы она не чувствовала, слишком хорошо тот подчистил свои следы. Но вот почему-то энергия собаки сильно фонила.
— Здесь была собака? — резко повернувшись, обратилась она к следователю, уже подошедшему к месту преступления.
— Да… — удивлённо подтвердил полицейский.
Инесс сосредоточилась. Слепок происшествия никак не хотел открывать свою тайну. Всё было как в тумане. Она видела только труп и собаку рядом с ним. Это всё уже было гораздо позже. Раньше ничего не удавалось увидеть.
— Где хозяин собаки? Ведите! — приказала Инесс.
Глава 3
Инесс шла уверенно за следователем и отцом потерпевшей по лесной тропе. Уже начинал накрапывать дождь, но ведьме это не мешало. Продолжая сканировать пространство вокруг себя и слегка увлёкшись, она не сразу обратила внимание, что их группа вышла из леса и сейчас пересекала огромное поле, сплошь поросшее травой.
Грозовое небо нависало над волнующимся полем — тревожная пастораль, обречённая перед надвигающейся стихией и невольно вызывающая желание найти укрытие. Вот и Степан Николаевич что-то пробурчал себе под нос о том, что желательнее будет пересечь это поле побыстрее.
Ведьму что-то смущало. Не дойдя ещё до покосившихся домов, она услышала шум, напоминающий громкий звон, — звук, схожий с боем настенных часов, словно время начало свой отсчёт. Предупреждение об опасности? Сразу так было не понять. У Инесс случались подобные предчувствия, но она понимала их уже после того, как событие свершилось. Редко когда удавалось разгадать предсказание.
Деревня оказалась почти вымершей, и ведьма приготовилась пропустить через себя поток ушедших человеческих эмоций, пережитых в прошлом. Обычно в таких местах их много, а если ещё и не до конца деревня вымерла, как здесь, то эмоции достаточно сильные. Время тут течёт иначе, как будто замирает и медленно ползёт, цепляясь за жизнь, прежде чем окончательно проиграть природе. Но тут она ничего не почувствовала. Как в квартире после обыска: слишком стерильно, слишком чисто — это и вызывает подозрение.
Между тем следователь вместе с озадаченной Инесс и недовольным Степаном Николаевичем подошёл к ухоженной калитке. Один-единственный забор на всю округу был аккуратно выкрашен зелёной краской. Слева стояла пустая старая будка. Оставив следователя и Степана Николаевича разговаривать с хозяином дома, ведьма даже не зашла за порог: она остановилась у будки и настроилась на её жильца. Пса тут не было — и каким-то чутьём Инесс осознала, что времени немного. Эта ниточка могла и оборваться, если не поторопиться.
Пробормотав заклинание на выявление ауры животного, она увидела перед глазами изображение. Мысленно сделав слепок собаки, она начала смотреть себе под ноги, где стали проявляться чуть прозрачные следы лап. По оттиску было понятно, что животное было здесь совсем недавно — разминулись буквально на пару минут.
Инесс поспешила по следам. Пройдя три покосившихся, заросших дома, свернула направо и обнаружила пустой проём в конце обвалившейся изгороди.
Дом, открывшийся перед ней, единственный не был затронут зачисткой. Как будто наложили очищающее заклинание на всю деревню, а это сооружение по каким-то соображениям забыли укрыть. Двухэтажное здание словно чёрная дыра отторгало всё живое.
На Инесс сразу же обрушилось всё, что тут происходило за последние пятьдесят лет. Эта лавина чуть не придавила её. Целая волна отрицательных эмоций закружила вихрем: отчаяние, боль, тоска, смерти и искалеченные жизни нескольких поколений одной семьи, на которую было наложено проклятие. Они не смогли выбраться из этого порочного круга. Один за другим гибли и гибли, пока не осталось никого живого. Почва под домом прогнила до основания. На участке не росло ни травинки. Это была мёртвая земля, откуда лезла чернота, как кислота, разъедавшая всё вокруг. Призрачные следы вели внутрь дома.
