Читать книгу: «Дар предков. Том 1»

Глава

Все персонажи, события и диалоги в данном произведении являются художественным вымыслом. Любые совпадения с реальными лицами, местами или событиями случайны и не преднамеренны.

Пролог

День был пасмурный, но тёплый. На улице сыро, а на душе всё равно лето. Срочно гулять! Но, как всегда, отвлеклась на уборку, и выйти из дома получилось только ближе к вечеру.

Дошла до парка, села на свою любимую лавочку в дальней аллее. Мне всегда нравилось читать в парке, есть в этом что-то вдохновляющее. Дома-то меня всё равно никто не ждал. Жила давно одна в квартире, которую оставил в наследство мой любимый дедушка. С родителями созванивалась часто, а видела редко: они много лет жили в Швейцарии, где отец работал по контракту. Родилась я в ночь на Рождество — оттуда и имя: мама где-то вычитала, что Нателла так и переводится — «рождественская». А ещё, говорила она, «светлая». «Нателла, доченька, приезжай», — говорила мама в каждый разговор, а я всё откладывала.

Книга была интересная, и просидела я с ней несколько часов, даже не заметив, как наступили сумерки.

Парк к этому времени опустел. Стихли голоса на детской площадке, разошлись собачники, и аллея сделалась длинной и незнакомой. Фонари загорелись через один — половина, как обычно, не работала. Пахло мокрой листвой и остывающей землёй. Где-то за спиной коротко скрипнули качели, хотя ветра не было.

Пора домой.

Как только я собралась вставать, послышался шорох листвы, затем как будто кто-то поскрёбся сзади. Я заглянула за лавочку, а там оказался котёнок — маленькое рыжее создание. Тощий, мокрый, а глаза зелёные и смотрят так, будто он меня тут и дожидался.

Взяла его на руки. Котёнок не вырывался. Он уткнулся носом мне в запястье, и в этом месте стало горячо — сначала приятно, как от чашки чая, а потом так, словно кожу прижгли. Я хотела разжать руки и не смогла: пальцы не слушались. Зелёные глаза оказались совсем близко, и в них качнулось что-то белое, похожее на маленькое солнце. Последнее, что помню, — свой собственный голос, будто со стороны. А потом аллея ушла вбок, и всё погасло.

Очнулась от холода, на земле возле лавки. Вокруг стало очень темно, и только один фонарь освещал аллею. Котёнка рядом тоже не было. Провалялась я, по всей видимости, часа два. Вставать было тяжело, голова болела, кисть как-то подозрительно саднила.

Я поспешила домой. В голове крутились мысли: как такое могло произойти? Болела я редко, обмороков до этого не случалось. Всё время слышались голоса и шорохи, я перешла на бег — не хотелось мне задерживаться в парке.

По приходе домой начала осматривать себя на повреждения. Вроде всё нормально, но на кисти правой руки появилось красное пятно, по форме напоминающее солнце.

«Может, котёнок укусил?» — подумалось мне.

Надо бы к врачу. Но я, как обычно, решила, что само пройдёт.

Переоделась в пижаму и завалилась спать. Но сон не шёл. Стали мерещиться тени. В глубине комнаты, в кресле, что стояло в углу, внезапно проявился силуэт. Я закричала и залезла с головой под одеяло. Когда справилась с приступом паники и выглянула, то в кресле увидела моего покойного дедушку.

— Ну здравствуй, Нателла, — неспешно пробормотал он. — Не пугайся. Я оставил тебе послание в форме своей эфирной проекции, так тебе будет привычней со мной общаться. Если ты меня видишь, значит, мой помощник тебя нашёл и дар передал. Рыжий, зеленоглазый — не сердись на него за обморок, иначе было никак. У тебя теперь на руке символ солнца. Этот знак появляется у тех, кто видит Теневой мир. Такой дар в нашей семье передаётся через поколение. Научить этому невозможно, это нужно почувствовать. У меня осталась пара книг и мой дневник, куда я делал заметки. Можешь ими пользоваться. Промеж входных дверей — а они у нас всегда были двойными — в полу есть тайник. Отодвинь доску пола и найдёшь их. Береги себя.

Видимо, от увиденного мой мозг решил, что ему пора немного отдохнуть, и я снова упала в обморок.

Глава 1. Неожиданная гостья

Очнулась я в своей кровати с сильной головной болью. Первым делом пошла не на кухню, а в прихожую. Между двумя входными дверями — они у нас и правда всегда были двойными — пол оказался дощатым, как дед и говорил. Я опустилась на колени, попробовала поддеть крайнюю доску ногтями, потом ножом, потом отодвинуть всё полотно разом. Доска не шелохнулась. Словно её приколотили намертво лет сто назад и с тех пор не трогали.

На кисти правой руки краснел знак, похожий на солнце.

Посидев на полу минуту, я решила, что подумаю об этом вечером. Умылась холодной водой, выпила таблетку. На часах было полседьмого. Пора собираться на работу.

Натянула привычные джинсы, футболку и вышла на балкон. Мой дом находился рядом с лесом, поэтому воздух был всегда сладкий, наполненный ароматом свежести. Когда смотрю на верхушки деревьев, настроение поднимается, и вчерашнее уже не казалось мне таким уж пугающим. Ночь, темнота, головой ударилась — мало ли что примерещится. Решила всё обдумать после работы.

Добиралась я до офиса быстро, по меркам нашего небольшого городка — всего за двадцать минут на машине. Профессия у меня самая обычная: риелтор. После института захотелось путешествовать, а не сидеть в душном кабинете, и я устроилась в агентство временно, подзаработать на летний отдых. Коллектив оказался молодой, со многими хорошо сошлись, как-то всё затянулось — и в итоге я осталась там до сих пор. Старый состав держится, а вот новенькие не задерживаются. Ситуация у риелторов сейчас тяжёлая. Многие сами находят себе квартиры напрямую у застройщиков, через социальные сети.

Наша маленькая фирма ещё держится на плаву за счёт постоянных состоятельных клиентов — эти обычно просто инвестируют, — ну и небольшого входящего потока новых покупателей. Такие появляются, как правило, когда Иваныч, так мы называем нашего шефа, проплачивает рекламу агентства в социальных сетях и по радио.

Занимали мы первый этаж старинного особняка в самом центре городка, по соседству с такими же красивыми зданиями. Одна большая комната на четыре стола и отдельный кабинет шефа. На заднем дворе — садик и маленькая беседка, где летом можно спокойно поговорить с клиентом.

Утро не предвещало никаких неожиданностей. Я попила кофе с коллегой и уже собиралась позвонить одному своему клиенту, как в офис вбежала запыхавшаяся дама и закричала с порога:

— Это безобразие, я буду жаловаться! Вы меня обманули!

Дама была колоритная: тёмная копна распущенных волос, внушительный бюст, облегающее платье. И излучала такую уверенность, будто она — натуральный центр вселенной. Я даже подумала: мне бы у неё чуть-чуть поучиться. Подошла, предложила выйти в беседку, выпить кофе и рассказать, что стряслось. Она посмотрела на меня так, словно делала мне большое одолжение, и первой направилась к выходу в сад.

Кофе я принесла сама. Пока клиентка усаживалась и обмахивалась ладонью, я показала ей на дом:

— Знаете, кто его построил? Купец. Он добивался руки дочери известного промышленника, а отец согласия не давал. Тогда он выписал архитектора из Италии, выстроил особняк и подарил его невесте — надеялся, что отца растрогает хотя бы этот жест.

— И что же? — Мария Васильевна отставила чашку. Любопытство пересилило гнев, что мне и требовалось.

— А когда дом достроили, невеста сбежала с приезжим музыкантом. Купец отправился в какое-то опасное путешествие и не вернулся. Дом сто лет простоял пустым, потом отошёл городу. Ремонт сделали лет двадцать назад, с тех пор и сдают.

— Вот и я о том же! — Она пристукнула ладонью по столу. — Дома, милочка, всё помнят. Меня зовут Мария Васильевна Черсина, и я вам сейчас расскажу, что вы мне продали. Мы недавно приобрели через ваше агентство дом за городом, с прекрасным садом и видом на реку. Хотели наконец-то пожить с супругом в тишине. И что же? Не прошло и месяца, как он попал в больницу с сердечным приступом. Притом что на здоровье никогда не жаловался! А соседи приходят и говорят: ничего удивительного. Этот дом за пятнадцать лет четвёртый раз меняет хозяев, и каждый раз — из-за смерти мужчины! У кого через год, у кого через полгода. У моего вот — через месяц. Я требую аннулировать сделку и вернуть нам все деньги!

Я попросила её подождать в беседке и пошла к Иванычу в кабинет. Шеф наш был кругленьким мужчиной с внушительным пивным животом. Он посмотрел на меня внимательно и громко воскликнул:

— Ну, что стряслось? Что там кричит эта ненормальная? Я сам лично вёл её сделку. Документы все проверил, это была чистая сделка.

— У прежней владелицы, говорят, тоже муж умер.

— Ну да, помер у неё муж, так ей за семьдесят. — Иваныч отмахнулся. — А потом она уехала в Париж к родственникам.

Я пересказала суть претензии. Иваныч погрузился в размышления и потом сказал:

— Вот что, Нателла, как хочешь, но аннулирования допустить нельзя. Это серьёзный удар по репутации, да и прежнюю владелицу в Париже мы вовек не найдём. В общем, иди и реши вопрос.

— Тогда я съезжу к ней на объект, — сказала я. — Составлю акт осмотра для письменного ответа на претензию. Заодно поговорю с соседями — послушаю, кто там ей что нарассказал.

— Вот-вот. Соседи, — оживился Иваныч. — С этого и надо было начинать.

Я вернулась в беседку, встретила решительный взгляд клиентки и мягко сказала:

— Мария Васильевна, ваша претензия принята к рассмотрению. Чтобы подготовить ответ, мне нужно осмотреть дом и составить акт. Я могла бы поехать с вами сегодня.

Та только величественно кивнула. Договорились встретиться у офиса в пять.

День прошёл как обычно. Когда я вышла, Мария Васильевна уже ждала меня в своём внедорожнике. Всю дорогу она молчала и только вздыхала. Я смотрела по сторонам и думала, что зря не заехала домой — не переоделась и не перекусила.

Дом стоял в живописном месте, рядом с лесом и огромным глубоким озером. Я вдохнула полной грудью и ощутила непреодолимое желание искупаться. Но говорить об этом клиентке не стала и пошла за ней к калитке. Забор был старый, но хорошо отреставрированный, выкрашенный в тёмно-коричневый цвет. Мария Васильевна открыла калитку — и передо мной предстал замечательный сад с многовековыми дубами, елями и фруктовыми деревьями. Под ногами лежала дорожка из причудливых плит, чем-то напоминающих мрамор. Я восхитилась ухоженной травой под деревьями, цветами вдоль забора и самим домом, видневшимся за старым дубом.

Дом был деревянный, в два этажа, с шикарной верандой. Без всяких узоров он смотрелся надёжным и по-домашнему уютным. Рука моя потянулась к деревянной колонне, что подпирала балкон. Захотелось погладить тёплое дерево, ощутить шероховатость доски. Но когда я дотронулась до неё, то словно провалилась в темноту.

Я увидела необыкновенной красоты женщину в жёлтом платье, с распущенными чёрными волосами. Она гуляла по этому саду и счастливо улыбалась. Около неё бегали две маленькие девочки, смеялись, водили хоровод. Отец семейства с трубкой в руке читал газету и пил чай на веранде…

А потом картинка дёрнулась, как испорченная плёнка. Тот же сад, только голый, ноябрьский. Веранда пуста, опрокинутое кресло лежит на боку, газета размокла под дождём. Женщина в жёлтом стоит на дорожке в чёрном платке, и девочки жмутся к её юбке. И лица у всех троих такие, будто в этом доме только что кого-то не стало.

На этом видение прервалось так же неожиданно, как началось. Я даже не успела понять, что это было.

Очнулась уже на диване, а вокруг меня хлопотала Мария Васильевна. Руки у неё заметно дрожали.

— Нателла, хорошо, что вы очнулись! Я уже хотела вызывать скорую. — Она села рядом и понизила голос: — Вы у калитки-то здоровая были. А как дома коснулись… Господи, неужели и до женщин добралось?

— Наверное, солнечный удар, — сказала я.

— Солнечный удар. Ну-ну. — Мария Васильевна поджала губы. — Вот, выпейте чайку.

Отказываться я не стала и огляделась. Комната была большая и светлая, из окна открывался красивый вид на лес и озеро. Мебель — деревянная, добротная, на полу лежал шикарный персидский ковёр.

— Оставайтесь ночевать, — велела хозяйка тоном, не терпящим возражений. — Завтра поеду навещать супруга в больнице и заодно отвезу вас на работу.

— Благодарю, я, наверное, приму ваше предложение.

Мария Васильевна кивнула и удалилась, оставив меня одну.

Мне надо было всё обдумать. Не нравились мне эти видения и постоянные потери сознания. Они пугали, после них я чувствовала себя разбитой.

Через какое-то время хозяйка пригласила меня к столу — накрыла на веранде. Жаркое в горшочках, салат из свежих овощей, к чаю яблочный пирог. Тут я почувствовала, что проголодалась. Утолив первый голод, осторожно завела разговор о прежних хозяевах.

— Скажите, Мария Васильевна, вы что-нибудь знаете о первых собственниках дома?

— Нет. Сделку оформили по доверенности, с прежней владелицей лично я не общалась, да и вряд ли она что-то знала. А вам зачем?

— Просто интересно. С вашего позволения, пойду спать. С утра лучше сделаю снимки для акта. Большое спасибо за ужин, было очень вкусно.

— Пожалуйста. Идёмте, покажу комнату для гостей.

Комната оказалась светлая, в голубых тонах, на втором этаже. Кровать с кованым изголовьем, шкаф во всю стену, серый ковёр на полу. Я разделась, легла и посмотрела на телефон. Начало десятого.

Проснулась рано, по будильнику. Быстро умылась, причесалась, почистила зубы и спустилась в сад делать фотографии. Подумалось, что они должны получиться особенно красивыми на фоне предрассветной дымки.

Снимала я участок за домом и вдруг заметила в видоискателе то, чего не видела глазами: небольшой холмик, резко отличающийся от окружающей пасторали. Я опустила камеру — холмик как холмик, кротовина. Подняла снова — и он будто потемнел, налился. И тут я почувствовала, как кто-то провёл ледяными пальцами прямо по моей душе.

В этот раз я устояла на ногах. Просто сад погас, как выключенный свет, а вместо него пришла ночь.

Женщина в тёмных одеждах что-то зарывала в землю и приговаривала на незнакомом гортанном языке. Закончив, она отряхнула руки о подол и скрылась в соседнем доме.

Сад вернулся. Я стояла на том же месте, с камерой в руках, и, судя по всему, не пропустила и минуты. Прогресс. Обмороки, кажется, входят в привычку — так хоть падать перестала.

Развернувшись, я прищурилась и посмотрела на соседний дом. Обычный старый покосившийся сруб, ничего особенного. Никаких ощущений. Тогда я подняла фотоаппарат и посмотрела на него через объектив.

И не смогла сдержать удивлённый возглас: дом был не просто старый, а трухлявый, заброшенный, и только чёрный ворон кружил над развалинами. Но неприятного чувства не возникло — будто кто-то здесь жил, да давно ушёл.

Кажется, пора всё-таки достать дневники деда из тайника. И на этот раз — с гвоздодёром.

Через пару минут хозяйка позвала меня завтракать.

Блинчики были объеденье, а я весь завтрак думала, как сказать Марии Васильевне, что в её саду надо копать.

Сказала уже в машине, когда подъезжали к офису. Коротко, по порядку: холмик, ночь, женщина в тёмном, соседний дом.

— Милочка. — Она смотрела на дорогу и молчала целый квартал. — Вы мне сейчас предлагаете поверить, что моего мужа положила в реанимацию покойная соседка?

— Я предлагаю вам копнуть в трёх шагах от забора. Это бесплатно.

— А если там ничего нет?

— Значит, я сумасшедшая, а вы получите аннулирование сделки. У вас в любом случае выигрыш.

Мария Васильевна фыркнула. Но у офиса, когда я уже взялась за ручку двери, она вдруг сказала:

— Вера Петровна. Так соседку звали. Померла лет десять назад, а дом её так и стоит. — Помолчала и добавила: — Копну.

Позвонила она в четверг вечером.

— Нателла. — Голос у неё сел, будто она долго кричала. — Выкопали. Под холмиком лежал свёрток в просмолённой тряпке, а в нём — мужской гребень, птичьи кости и кольцо. Обручальное. Мужнино, представляете? Он его три года назад потерял, ещё в городе, мы всю квартиру перерыли!

— И что вы с этим сделали?

— Сожгла. Прямо во дворе, в бочке. — Она помолчала. — А вечером мне позвонили из больницы. Сказали, динамика хорошая. Нателла, вы мне только честно скажите: вы кто?

Я честно сказала, что риелтор. Мария Васильевна мне не поверила.

Подходила к концу рабочая неделя, и я зашла к шефу спросить про дом. И искренне удивилась, услышав, что супруг Марии Васильевны идёт на поправку, а сама она передумала продавать. Шеф был счастлив и выплатил мне премию.

— Не знаю, Нателла, как ты это сделала, но результат мне нравится, — сказал Иваныч. — Продолжай в том же духе.

Я вышла из его кабинета, и тут взгляд сам собой зацепился за лестницу в конце коридора — ту, что вела на второй этаж, к арендаторам. На верхней ступеньке стоял человек. Немолодой, в тёмном сюртуке не по моде, и смотрел он куда-то мимо меня, в сторону улицы — так, будто ждал с той стороны кого-то, кто должен был прийти и не пришёл.

Я моргнула. На лестнице никого не было.

Сто лет, значит, в этом доме никто не жил.

Глава 2. Болх

Прошло две недели, и ничего страшного за это время не случилось: ни теней в кресле, ни обмороков, ни чужих лиц на лестницах. Я почти убедила себя, что в доме Марии Васильевны мне просто повезло угадать.

Выходной выдался спокойным. Я выспалась и не торопясь вышла на балкон. Вдохнула свежий воздух и подумала, что неплохо бы взять велосипед и проехаться по парку.

Надела тёплый свитер, выкатила велик и поехала. Я даже жмурилась от удовольствия. Было хорошо, солнце будто поглаживало, согревало теплом. В воздухе чувствовалось приближение осени. Осень я любила за красоту, за тихое неспешное ощущение наступления холодов. Спешить не хотелось, хотелось насладиться покоем. Я так расслабилась, что налетела на толстый корень, пересекавший всю дорожку, и шлёпнулась на землю. Велосипед, естественно, упал рядом.

— Ну что же ты, девонька, так неосторожна? Так и погибнуть недолго, — услышала я голос и оглянулась.

Старушка в тёмной накидке стояла прямо надо мной — так близко, что я разглядела сетку морщин у неё на щеке. Когда она успела подойти, я не заметила. Я встала, подняла велосипед, а когда повернулась снова, старушки уже не было. Только тёмное мелькнуло между стволами — далеко, шагах в сорока. Так быстро люди не ходят.

«Н-да… — подумала я. — Мало мне обмороков, ещё и галлюцинации. Пора бы уже привыкнуть».

Дальше я ехала не спеша и старалась гнать от себя все мысли. Хотелось просто отдохнуть. Через пару часов повернула к дому, чтобы пообедать: я как раз в пятницу вечером приготовила свой любимый грибной суп.

У подъезда встретила соседку Татьяну. Поздоровалась и не поверила своим глазам: на спине у Тани мешком висело нечто тёмное, с четырьмя похожими на паучьи конечностями.

Татьяна была старше меня лет на пять, поэтому в детстве мы не дружили. Она была гордостью родителей: окончила школу с золотой медалью, да ещё и спортсменка — умудрялась ездить на соревнования по волейболу. Поклонников у неё было много, но предпочтение она отдавала только Сергею, который учился с ней в одном классе. Ребята рано поженились и рано обзавелись детьми. У них мальчик десяти лет и девочка восьми. А в прошлом году друг за другом умерли Танины родители. В течение года оба как будто угасли — и Татьяна потухла следом, осунулась, краски ушли с лица.

Я машинально зашла за ней в подъезд, поднялась к себе и подумала, что надо бы достать дневник деда. Может, в нём написано, как снять с соседки эту гадость. И непонятно, давно ли эта пакость на ней сидит, как дед мог её не видеть и не помочь — очень странно.

Переоделась, наспех поела супа, сходила в кладовку за гвоздодёром и пошла в прихожую.

Доска поддалась с сухим треском — её и правда держали четыре гвоздя, забитые заподлицо, так что ногтями я бы там ковырялась до старости. Под доской, в углублении между лагами, лежал свёрток в промасленной тряпке: книга и старенький органайзер.

Дневник дед вёл с последних страниц. На первой записи стояла дата — четвёртое марта. За неделю до его смерти.

«У Татьяны на спине Болх уже начал расти. Я не могу сжечь эту тварь, пока она не достигнет нужного размера, но надо выбрать правильный момент, пока он не добрался до её головы, иначе будет поздно. Надо успеть вовремя, не раньше и не позже, ровно тогда, когда он будет располагаться по всей спине».

Я перечитала запись дважды. Вот, значит, как. Не «не видел» и не «не помог». Он видел. Он всё рассчитал и ждал срока — а срок наступил уже без него.

На обороте страницы тем же почерком было выписано что-то на незнакомом языке, крупно, по слогам, и ниже перевод:

«Болх чи аураг уусан өөдгүй амьтан, би чамайг шөнийн ертөнцөд хөөнө. Яваад эргэж ирэхгүй. Би чамайг нарны тэмдгээр битүүмжилнэ!»

«Болх, негодяй, испивший ауру, изгоняю тебя в мир ночи. Уходи и не возвращайся. Запечатываю тебя знаком солнца».

А под переводом — приписка, явно для себя:

«Слово „болх“ по-монгольски значит „неуклюжий“. Тварь и впрямь неповоротлива, в этом вся её слабость. Не торопись — и успеешь».

Я перевернула страницу, но дальше шли совсем другие записи и зарисовки каких-то непонятных сущностей, а про Болха больше не упоминалось.

Тогда я отложила дневник и взяла книгу, что лежала в тайнике вместе с ним. Книга была старинная, год на ней не указан, но, судя по всему, издана ещё до революции. Надпись гласила: «Справочникъ сущностей».

Открыла и увидела старинные рисунки и мелкий почерк. Попробовала почитать — вполне понятно, если не обращать внимания на витиеватые обороты, твёрдые знаки и прочие яти. И самое удобное: все названия расположены по алфавиту. Найдя букву «Б», я сразу наткнулась на описание Болха:

«Надо сначала напоить человѣка, на комъ расположенъ Болхъ, ибо алкоголь размягчитъ ауру, кою потребляетъ Болхъ и за кою же онъ и цѣпляется къ человѣку. Затѣмъ надлежитъ провести обрядъ отсоединенія. Для сего „видящій“ надѣваетъ перчатки кожаныя, хватаетъ Болха, держа его на вѣсу, и читаетъ надъ нимъ заклинаніе изгнанія на монгольскомъ нарѣчіи [1]. Сего будетъ достаточно, ибо Болхъ безъ соприкосновенія съ аурой человѣка, да подъ заклинаніемъ, весьма скоро теряетъ свои силы».

Вот оно что. Дед не просто так выписал заклинание в дневник — знал, что до книги я доберусь позже.

Я сидела на полу ещё минут двадцать. Одно дело — читать про тварей, и совсем другое — взять такую тварь руками. А если я сделаю хуже? А если она вцепится в Таню намертво и та проснётся с криком? А если я всё перепутаю, и завтра в нашем подъезде станет на одного человека меньше?

Потом я посмотрела на дату — четвёртое марта — и поняла, что откладывать нельзя. Дед ждал, пока Болх вырастет на всю спину. Он уже вырос.

Пить я не любила, ну разве что чуть-чуть… Но чего не сделаешь ради хорошего человека. Значит, так: купить бутылку, а лучше две, и идти спасать. И главное — быть в хорошем настроении, чтобы Татьяна пригласила за стол. Как говорится, улыбаемся и машем.

Через час, с тортом и двумя бутылками вина, я, улыбаясь во все тридцать два, постучалась в Танину дверь, громко приговаривая:

— Открывай, Сова, медведь пришёл!

Таня открыла. По ней было заметно, что настроения нет. Вернее так: она была в депрессии. Увидев меня, искренне удивилась, что вполне ожидаемо: я к ней ещё ни разу не заходила, тем более с тортом, не говоря уже о вине.

— Ну проходи. Что стряслось? По какому поводу праздник?

Предлог для визита я заранее не придумала. Кожаные перчатки взяла, заклинание переписала на листок и сунула в задний карман брюк, а вот придумать, зачем пришла, в голову не пришло. Поэтому я решительно отодвинула Татьяну в сторону, прошла на кухню и буркнула на полпути:

— Очень надо выпить.

Таня вошла следом. Я порадовалась, что в квартире не слышно ни детей, ни мужа. Детей я вообще-то люблю, но в данном конкретном случае они бы только мешали: пришлось бы тащить Таню к себе, а для этого придумывать новый предлог. Наверное, все ушли гулять.

Как только вино было открыто и разлито, я включила танцевальную музыку — настроить Таню на праздничный лад. Разговор не клеился. Таня сидела с опущенной головой, а я за спину ей принципиально не смотрела: мало ли, вдруг спугну. Своё вино я потихоньку сливала в фикус на подоконнике — мне сегодня требовалась трезвая голова, а фикусу, судя по виду, было уже всё равно.

Через час Таня подняла голову:

— По какому поводу пьём?

— Не спрашивай, просто пей.

— У тебя что, несчастная любовь?

— Нет.

— Выгнали с работы?

— Нет.

— По деду скучаешь?

— Нет. То есть да, но не из-за этого.

— А что тогда?

Таня повертела бокал за ножку и вдруг сказала сама, не дожидаясь ответа:

— А я вот, знаешь… Мама в марте, папа в ноябре. И всё. Дети есть, Серёжа есть, а я как будто вышла из комнаты и дверь за собой закрыла. Год уже в прихожей стою.

Я промолчала. Сказать мне было нечего, а то, что я собиралась сделать, словами не объяснишь.

— Ты допила пятый бокал?

— Вроде…

— Тогда закрой глаза и расслабься. Я тебе массаж сделаю, расслабляющий. Недавно в книжке прочитала.

Таня закрыла глаза и расслабилась. Я зашла ей за спину, надела перчатки, что предусмотрительно лежали рядом, и обхватила противную субстанцию. Думала, будет мерзко, но нет — как будто трогаешь резину, упругую и мягкую. Да и Болх не сопротивлялся: видать, захмелел от вина в ауре. Дед был прав: неповоротливая тварь.

Заклинание я читала тихо, себе под нос, будто подпевала музыке. Когда прозвучало последнее слово, Болх начал таять, смешно дёргаясь в руках и повизгивая, как поросёнок, пока не превратился в маленький шарик. Шарик тоже растаял в воздухе.

Я выдохнула, повернулась к Татьяне — та уснула в кресле крепким сном и блаженно улыбалась.

Тут раздался звонок в дверь — как раз вовремя. Танин муж с детьми вернулся с прогулки. Я быстро собралась, попрощалась и убежала к себе.

Утром я вышла на балкон с чашкой кофе и увидела внизу Таню. Она вела детей к качелям, младшая что-то рассказывала, размахивая руками, и Таня вдруг засмеялась — громко, на весь двор, как не смеялась, наверное, год.

Я допила кофе и пошла читать справочник дальше.

Примечание: 1. Заклинание изгнания, в вольном переводе с монгольского: «Болх, негодяй, испивший ауру, изгоняю тебя в мир ночи. Уходи и не возвращайся. Запечатываю тебя знаком солнца».

Глава 3. Тайна усадьбы Голицыных

Понедельник наступил, как всегда, стремительно. Вроде только что было воскресенье — и вот уже на работу. Я с утра решила сделать зарядку: встала пораньше, вышла на балкон, включила «Маяк», как в детстве, и начала упражнения. В доме напротив какой-то дядька, увидев меня, прихватил бинокль и принялся в него пялиться. Это меня так рассмешило, что на работу я поехала в приподнятом настроении.

Приехала раньше всех и даже успела встретить шефа. Выражение лица у него было такое хитрое, что я напряглась. И не ошиблась. Целый час Иваныч с важным видом ходил по офису, вздыхал, пил кофе, а потом как бы между прочим произнёс:

— Нателла, зайди ко мне. У меня к тебе будет партийное задание.

Вот тут я поняла, что попала. В прошлом году «партийным заданием» оказалась квартира, которая не могла продаться в принципе: первый этаж старенького домика во дворе, зажатом между многоэтажками, — когда-то там жили дворники. Иваныча это не волновало, и каждый понедельник он требовал отчёт о продвижении продажи с таким выражением лица, будто говорил: «Ну что же ты так плохо работаешь, это же элементарно…»

Поэтому в кабинет я зашла, готовая к подставе.

— Вот посмотри. — Он протянул мне через стол толстую папку. — Что ты об этом думаешь?

На первой странице была фотография усадьбы, ещё вполне сохранной. На следующей — текст:

«Главный дом усадьбы Петровское-Никольское построен в 1803–1807 годах».

Сначала шла история самой усадьбы, которую я пробежала глазами, а потом задержалась на абзаце:

«В начале XIX века один из потомков Голицыных, князь Фёдор Николаевич, решил перестроить усадебный дом. Строительство проходило в 1803–1807 годах. Новое двухэтажное здание возвели из кирпича и оформили в стиле классицизма. Фронтоны венчали портики коринфского ордера: один со стороны реки, другой у парадного входа. Крытые переходы между господским домом и флигелями разобрали. Последним владельцем имения был князь Михаил Михайлович Голицын. Он устроил в Петровском-Никольском амбулаторию и приют для неизлечимо больных, интересовался историей и к 1912 году выпустил книгу обо всех владельцах этой земли, начиная с XVI века».

Дальше были приложены фотографии усадебного дома со всех ракурсов, план усадьбы и оценка земли с чётко очерченными границами и выходом к реке. И примечание: участок находится в федеральной собственности.

Тут я крепко задумалась. Да уж, шеф в своём репертуаре. Пусть не домик для дворников, но тоже неплохо.

— А при чём тут мы, Иван Иваныч?

— А при том, моя хорошая, что у меня договор с одним генералом. Нашёлся инвестор, который планирует выкупить усадьбу через государственный аукцион. И наше агентство получит вознаграждение, если сделка состоится.

— А как мы можем этому поспособствовать?

— Дело в том, что там меняется уже десятый сторож. Всех отбирали из военных пенсионеров, то есть с заведомо устойчивой психикой. И никто не выдержал там и года. Все жаловались на ухудшение самочувствия, расстройства психики, галлюцинации. Я уже не говорю о тех, кто спился или вообще перестал выходить на связь.

— А мы-то чем поможем?

— Генерал — очень хороший друг Марии Васильевны. Той самой, к которой ты ездила на дачу решать вопрос с домом. Вот она и порекомендовала обратиться к нам. Причём генерал не просто обратился, а пообещал хорошее вознаграждение. Я целиком и полностью тебе доверяю и пообещал ему уложиться в неделю: потом приезжает с островов инвестор и хочет посмотреть усадьбу перед торгами.

— Иван Иваныч, я даже не знаю, что сказать…

— Я всё сказал. Возражения не принимаются, можешь приступать. И папку забери.

Вернулась я от шефа в недоумении. Вот ведь: не успеешь кому-нибудь помочь, как тут же садятся на голову. С этой не до конца оформленной мыслью я взяла сумку и направилась к выходу, предупредив коллег, что сегодня уже не вернусь — я на объекте.

Села в машину и погнала в усадьбу. От нашего офиса до неё было не так чтобы далеко, каких-то сорок минут нормальной езды, но по пробкам вышло все полтора часа. Подъезжая, я подивилась живописности здешних мест: тут было всё — и лес, и река, и вековой дуб, одиноко стоящий посреди поля.

Калитка оказалась заперта. Я обошла забор, наткнулась на церковь, которую явно реставрировали не первый год и всё никак не могли довести до конца, спустилась к реке и по тропинке зашла на территорию усадьбы с той стороны.

И сразу почувствовала то самое неприятное ощущение, которое уже испытывала, — только не могла вспомнить, где и когда. Решила осмотреть дом, начиная с парадного входа.

Дом был, конечно, в плачевном состоянии и требовал капитального ремонта. Но есть в такой запущенности какое-то очарование. Пусть усадьба и пострадала от времени и безнадзорности, зато настраивала на меланхолический лад. Так и хотелось сесть на лавку и начать писать стихи:

«В тенистой чаще деревьях, сонным утром, стояли вековые срубы. И только лишь, как брошенная невеста, стояла часовня».

Получилось коряво, но мне почему-то понравилось.

И вот тут я насторожилась. Стихов я не пишу. И на грязные лавки в незнакомых местах присаживаться не имею привычки. А Иваныч, между прочим, говорил про сторожей: расстройства психики, галлюцинации. Военные пенсионеры спивались, а меня, значит, потянуло на лирику. Каждому своё.

Надо было сосредоточиться. Я вытащила из сумки фотоаппарат и начала снимать, предварительно посматривая в объектив. Ничего таинственного пока не наблюдалось — кроме отчётливого ощущения, что внутрь дома заходить не надо.

Решила сперва снять его издалека, с другого ракурса: может, оттуда что-нибудь увижу.

И увидела. Во-первых, слишком уж ярким вышел герб Голицыных под крышей. Я заглянула в папку:

«На гербе изображён щит под княжеской мантией, рассечённый надвое, причём нижняя половина разделена ещё раз. В верхней части, во всю ширину щита, — мчащийся на коне рыцарь с поднятым мечом. Это „Погоня“, герб Великого княжества Литовского: род ведёт начало от великого князя Гедимина. Сама же фамилия пошла от его потомка, Михаила Ивановича Булгакова, прозванного Голицей: по семейному преданию, он носил на правой руке железную перчатку — голицу, чтобы развить кисть».

На снимке рыцарь был белым, выцветшим от времени. А в объективе — ярко-синим. Вот что меня смутило.

А во-вторых, от фундамента вниз, в землю, уходило тёмное свечение — широкой полосой, будто дом стоял не на камне, а на чём-то живом, что дышало под ним. Я опустила камеру: обычная трава, обычный битый кирпич.

Значит, дело в доме, а не в территории. Поэтому туда мне и не хотелось, но, по всей видимости, придётся.

Глубоко вздохнув, я уже собиралась решительным шагом отправиться на штурм дома, как зазвонил телефон. Глянула на номер — моя соседка Таня. Голос у неё был испуганный:

— Привет, Нати, ты где?

— На работе.

— Я так и подумала, машины твоей во дворе нет. А у тебя, случайно, никого в гостях нет?

— Нет.

— Тут какие-то звуки из твоей квартиры доносятся, будто кто-то что-то двигает. У тебя же всегда тишина. Я даже поднялась: следов взлома нет, дверь закрыта. Позвонила — тишина. Может, участкового вызвать?

— Не надо, если следов взлома нет. Я выезжаю, разберёмся на месте. Буду примерно через час.

Я побежала к машине и погнала домой. Доехала, несмотря на пробки, быстро и, не став беспокоить Таню, сразу поднялась к себе.

Признаться, дверь открывала с опаской. Но ключ вошёл легко, как обычно, никаких посторонних звуков не было, а вот запах стоял обалденный. Так пахло в квартире, когда с нами жила бабушка.

Двадцать лет назад бабушка уехала в экспедицию и пропала без вести. Дедушка горевал, переживал, даже пару раз ездил по её маршруту — она всегда оставляла план поездки, — но возвращался ни с чем. Каждый год в один и тот же день мы собирали соседей, тихо сидели и вспоминали бабушку под её любимую ABBA. Бабуля у меня была активная, весёлая, часто ездила в экспедиции и привозила оттуда интересные вещи: то старинный кувшин, то небольшое серебряное колесо, то восточные серьги с подвеской. С ней было интересно: она много рассказывала о своих находках, показывала старинные надписи, могла часами чистить их специальным раствором, чтобы натереть до блеска. А дедушка в те нечастые дни, когда она бывала дома, словно расцветал изнутри.

Готовила бабушка бесподобно, и пахло теперь точно так же: свежеиспечённые булочки и ещё что-то, чего я никак не могла разобрать.

Зайти на кухню я не решалась, боясь поверить. Потом сделала решительный вдох, шагнула, обвела глазами комнату — и тихо сползла по дверному косяку на пол, потому что ноги меня не держали.

На кухне, будто и не было никаких двадцати лет, ни капли не изменившись, стояла моя бабушка. В своём фартуке — том самом, который так и висел на кухонном крючке.

— Да ты проходи, Нателлочка, дай я тебя обниму. Как выросла.

«Бог ты мой… что же такое случилось?» — подумала я и заревела навзрыд.

А бабуля словно этого и ждала — принялась прессовать меня не на шутку:

— Да я это, я! Иди ко мне, не бойся. Мне пришлось вернуться чуть раньше срока, не подготовив тебя. Кто же знал, что ты полезешь в проклятую усадьбу одна и неподготовленная. Пришлось срочно менять планы, чтобы тебя оттуда вытащить. Да вставай ты уже с пола, хватит реветь. Ну…

Она вытерла мне слёзы фартуком и усадила на стул.

— Давай-ка я тебе чаю с булочкой организую. А ты пока дух переведи.

Через пару минут передо мной стояли кружка ароматного травяного чая, тарелка с булочками и вазочка с айвовым вареньем.

«Откуда она его только взяла, — машинально подумалось мне. — Раньше ведь только она его и делала. Хотя… судя по всему, и не прекращала. Так, надо успокоиться!»

После булочек в голове действительно прояснилось. «Вот что сдоба животворящая с людьми делает!» — улыбнулась я своим мыслям.

Но, когда бабуля села напротив, у меня вырвалось совсем другое:

— Двадцать лет, баб. Дед по тебе с ума сходил. Каждый год эти поминки, соседи, ABBA твоя…

— Знаю. — Она не отвела глаз. — И спрошу с себя сама, без тебя. Только сначала ты меня выслушай, не перебивая. Пойдём-ка в зал, разговор долгий.

Мы перешли в зал.

— Ты — видящая. И, как ты уже знаешь, дар у тебя от деда. Когда мы с ним познакомились, ему было двадцать семь лет отроду. Красив был чертовски, предрассудков не имел и на любое приключение был готов. Мне на тот момент было куда больше, а выглядела я на двадцать.

— Это как?

— А вот так. Ведьмы живут гораздо дольше людей. По нашим меркам я была ещё молода — каких-то пятьдесят годов. Да, ты не ослышалась: я ведьма. И нет — ты не ведьма. Ты человек видящий, и срок жизни у тебя обычный, человеческий. Ну, может, чуть подольше: выносливости вам дано больше, чем прочим.

Бабуля замолчала и внимательно на меня посмотрела: переварила я это или нет.

К счастью, мой мозг уже начал привыкать к чудесатым чудесатостям. Раз моя драгоценная бабуля вернулась спустя двадцать лет — понятно, что неспроста. А то, что она ведьма, — это, пожалуй, будет не самой странной информацией, какую мне сегодня предстоит выслушать.

— Дед сразу увидел, кто я. Мою истинную суть. — Она пожала плечами. — Ты тоже скоро сможешь видеть, просто ещё не освоилась. Как осознаешь дар до конца, начнёшь видеть больше привычного.

— А дальше?

— А дальше ни к чему не обязывающий роман перешёл в долгую историю. Лет через десять мы решили расстаться: я всё ещё выглядела на двадцать, а он был взрослым мужчиной тридцати семи лет. Соседи начали приглядываться. Разъехались.

— Но вы же…

— А через несколько месяцев выяснилось, что я беременна. — Бабуля усмехнулась. — Вот так и сошлись обратно, только район сменили. Ведьмы к кочевой жизни привычны, это наша суть. Да и состоим мы на службе у Ковена. Я не самая сильная ведьма, но поручения мне дают непростые.

— И Ковен разрешил?

— Ковен бы это не одобрил. Если бы ты знала, сколько мне пришлось их уговаривать не вмешиваться. Обычно в таких случаях стирают память и запечатывают дар, и ведьма живёт жизнью обычного человека. Только всё это на ней отражается: чахнет она. А враги старые не дремлют, отпор дать уже не так-то просто. Нам повезло: родился мальчик без дара, твой папа, — и нас оставили в покое. Когда появилась ты, они успокоились окончательно: простой человек, хоть и потенциально видящая. Мы жили спокойно и счастливо, я ездила в командировки, работала на Ковен, но всегда возвращалась домой.

«Так, — подумала я. — Прозвучало слово „Ковен“. Интересно, что это за контора такая? И какое право они имеют вмешиваться в судьбы людей?»

Спрашивать я не стала. Бабуля тем временем продолжала:

— Но двадцать лет назад мне припомнили долг и поручили серьёзное задание: перехватить один артефакт, пока до него не добрался Тёмный.

— А Тёмный — это кто?

— Тёмными у нас называют тех ведьм и ведьмаков, кто переступил через запреты и правила и встал на путь преступлений ради собственной выгоды. — Она поднялась и подошла к окну. — Поездка вышла тяжёлой. Я была ранена, артефакт упустила и попала в госпиталь Ведьм. Долго восстанавливалась, собиралась уже домой — а мне новое задание: выследить Тёмного и без артефакта не возвращаться.

Бабуля помолчала, глядя во двор.

— Миссия провалилась полностью. Меня взяли в плен адскими заклинаниями и стёрли память. И стала я работать на Тёмных. Как я жила эти двадцать лет, рассказывать не буду. Пока однажды на раскопках в Аркаиме не встретила твоего деда. Он развеял заклинание — у него это всегда хорошо получалось, талантливый был видящий.

— И не сказал мне.

— Не сказал. Мы с ним так решили. — Она обернулась. — Во-первых, он знал, что скоро уйдёт. Есть у вас такая особенность, вы это чувствуете. Во-вторых, в старую квартиру я вернуться не могла: соседи меня помнят. Если я и раньше выглядела подозрительно молодо, то явиться спустя двадцать лет неизменившейся — это их до смерти напугать. Морок постоянно держать я не могу, тяжело, обязательно забуду и проколюсь. А главное — я не могла вернуться, пока не убью того Тёмного, кто меня заколдовал, и не верну артефакт в Ковен.

Она села обратно.

— Для этого мне нужно было и дальше притворяться, работать на них. Но с дедушкой мы обо всём договорились и, когда пришло время, простились. Я должна была подготовить тебя к встрече со мной заранее — да вмешался случай. В проклятой усадьбе как раз и обитал Тёмный, на которого я охотилась. Там есть подземелье, он оборудовал себе жильё и время от времени выплёскивал заклинания на сторожей, чтобы не мешались под ногами. Тёмного я уже убила, а на усадьбу поставила зеркальные охранные заклинания: сообщник должен явиться за артефактом. Сама я без него туда не проникну — сильную защиту Тёмный поставил, да и ловушек там хватает.

— И на зеркалках отразилась я.

— Вот представь моё удивление. — Бабуля развела руками. — Пришлось звонить тебе голосом Тани.

— У меня и номер её определился.

— И номер. Подцепила из твоего же телефона, дело нехитрое. Кстати, ей об этом не говори: она не в курсе, что у тебя шумели в квартире. Я-то хотела объявиться, когда покончу со своим проклятым заданием, но пришлось импровизировать.

Она снова посмотрела на меня внимательно — не грохнусь ли я в очередной раз в обморок, — и спросила:

— Ну ты как? Я, конечно, подлила тебе в чай успокоительного зелья, но всё же.

Я задумалась. Ковен — это, пожалуй, не самый сложный момент во всей истории. Самое интересное теперь — Тёмные и…

— Баб, у меня вопрос. Как мне увидеть тебя в истинном облике?

Бабуля покивала — мол, именно это и рассчитывала услышать.

— Я, конечно, не видящая, но твой дед говорил, что это само приходит.

— А ты можешь мне сама показать?

— Могу принять истинный облик. Только не будет ли это дополнительным шоком?

— Ты же сама говорила, что я выпила успокоительного.

— Ну ладно, смотри!

И бабуля из милой дамочки начала превращаться. Сначала у неё резко отросли волосы, заметно прибавили в пышности и сменили цвет на жгуче-чёрный, — а надо сказать, что бабушка у меня была блондинкой с короткой стрижкой, так что смотрелось это впечатляюще. Глаза засветились. Одета она оказалась в чёрный комбинезон, на голове появилась тёмная потрёпанная остроконечная шляпа, за широким поясом был заткнут серебряный серп необычного вида, а из-за спины выглядывал кончик метлы.

Я не выдержала:

— Бабуль, а ты симпатичная. А почему на тебе не длинное чёрное платье?

— Хм. А ты попробуй на метле в ускоренном темпе полетать. Длинные платья имеют привычку путаться.

— А почему шляпа такая потрёпанная?

— Шляпа, как и метла, даётся при инициации и служит нам всю жизнь. А серп у нас оружие. Мы же сражаемся с нечистью, а хороший серебряный серп ускоряет процесс истребления всяких зловредкиных. Кстати, всё забываю спросить: ты зачем Плакальщицу привадила?

— Кого?

— Нечисть, что в лесу обитает. Ей нравится питаться энергией видящих. Их нельзя близко подпускать, а лучше сразу убивать. Ты не могла её не видеть. Обычно они являются в образе старушек в чёрном.

Старушка в тёмной накидке. Из-за дерева. «Ну что же ты, девонька, так неосторожна?»

— А… та. Видела тут недавно в лесу.

— То-то на тебе её остаточная энергия. Она уже начала потихоньку качать. Надо срочно уничтожить. Сегодня же отправимся в лес на охоту. Тебя пора начинать учить.

— А что будем делать с проклятой усадьбой?

— Завтра вместе пойдём на разведку. Но сначала уберём Плакальщицу.

Тут зазвонил телефон. Иваныч.

— Нателла, ты уже не вернёшься в офис?

— Нет.

— В усадьбу ездила, обстановку разведала?

— В процессе.

— Это хорошо. Можешь завтра в офис не приезжать, главное — реши вопрос с усадьбой.

— Хорошо, постараюсь.

— Ну всё, удачи тебе.

Я повернулась к бабуле:

— Звонил Иваныч, мой босс. Это из-за него я поехала в усадьбу. Её выставили на продажу, на следующей неделе приедет инвестор, и надо, чтобы там всё было чисто, без сюрпризов.

— Понятно. А сейчас надо подготовиться к вылазке в лес. Продумай, что наденешь: что-нибудь чёрное, удобное, неприметное. И посмотри в дневниках деда — он должен был тебе их передать. Только там она, скорее всего, зовётся не Плакальщицей, а Тарганой.

Глава 4. Плакальщица

Я залезла в тайник и в очередной раз порадовалась, что у меня есть справочник. Открыла букву «Т» и сразу нашла описание и зарисовку.

«Таргана — нечисть, обитаетъ въ лѣсахъ средней полосы. Предстаетъ въ образѣ старухи въ накидкѣ. Питается остатками заклинаній, но если учуетъ видящаго, поселится отъ него въ сосѣднемъ лѣсу и сразу не тронетъ — будетъ ждать подходящаго случая. Ей, чтобы подключиться къ его энергіи, нужно завладѣть какой-нибудь вещью видящаго».

И вот тут я вспомнила — и меня пробил холодный пот. Когда я упала с велосипеда, у меня отстегнулась заколка. Старушка тогда наклонилась совсем близко, я даже разглядела сетку морщин у неё на щеке. А заколку я потом не нашла и не придала этому значения.

Теперь понятно, как она до меня добралась.

Стала читать дальше.

«Таргана, какъ только завладѣетъ вещью видящаго, укрывается въ своемъ логовѣ и ночами пьетъ его энергію. Причемъ въ теченіе года видящій даже ничего не замѣтитъ, а послѣ будетъ уже поздно. Во избѣжаніе сего необходимо прослѣдить за Тарганой и уничтожить ее. Если Таргана показалась Вамъ въ образѣ старушки — значитъ, ей удалось завладѣть вещью: передъ тѣмъ какъ засѣсть въ логовѣ, ей надобно скопировать Вашъ образъ, а для сего подойти къ видящему ближе вытянутой руки. Вотъ тутъ и нужно накинуть на нее слѣдилку».

«Следилку… Это маячок, что ли?» — подумала я.

— Тина, а как сделать следилку?

— Следилку?

— Да.

— Научу. Сегодня же и научу, она нам понадобится. — Бабуля помолчала. — И вот ещё что. При людях зови меня Тиной, а не бабушкой. Сама подумай, как это выглядит со стороны: девица тридцати лет, а её бабушкой кличут.

— Я постараюсь. Но сначала будет сложно перестроиться.

Я снова углубилась в справочник.

«Како убить Таргану: 1. Отсѣченіемъ головы. Но надобно быть готовымъ, что сдѣлать сіе непросто: Таргана обладаетъ быстрой реакціей и можетъ становиться невидимой. 2. Путемъ сожженія на кострѣ».

— Тина, у меня вопрос. Чем я буду отрезать Таргане башку? Или лучше прикупить канистру бензина и спалить её?

— Нати, а ты не думаешь, что вместе с Тарганой подожжёшь лес?

— Ой. Об этом я как-то не подумала. Остаётся отрезать. Вот только чем?

— Подумаю, какое оружие тебе купить. Насколько я знаю, у твоего деда был меч, но пользовался он им редко: предпочитал специальный порошок, который воспламеняет нечисть и не перекидывается на другие предметы. Только я не знаю, у кого он его брал. А на первый раз я сама ей башку серпом отрежу.

— А меч — это, случайно, не та железяка, которая у нас в гараже висит на стене?

— Вот завтра и проверим. А сейчас пора собираться, закат скоро.

Мы перекусили и начали сборы. Идти в лес на непонятное мне существо было страшновато, успокаивало только то, что я не одна. И ещё пугало другое: я ведь совсем ничего не знаю об этой стороне жизни и ни капли к ней не готова. Интересно, почему дедушка меня не учил, пока был жив? Надо будет расспросить.

Когда мы вышли, уже почти стемнело. На мне были чёрные джинсы и кроссовки. На спине рюкзак, куда я на всякий случай сложила нож, воду, спички, старый запасной телефон — если у основного сядет батарея, — аккумулятор и соль. Про соль я вычитала в интернете: пишут, что она замедляет нечисть. Тина, увидев пачку, хмыкнула, но отбирать не стала.

Сама бабуля была бесподобна: тот же чёрный комбинезон, а с собой — только серп и метла. Лететь вдвоём мы не рискнули. Во-первых, я была к этому не готова. Во-вторых, лететь-то и некуда: лес у меня прямо за домом.

— След от тебя я возьму, как войдём, — сказала Тина. — Дальше по обстановке.

* * *

Лес встретил нас вечерней прохладой и пением ночных птиц. В сумерках я в лесу ещё не бывала. Чем дальше мы шли, тем темнее становилось, и скоро я перестала различать тропинку под ногами, а Тина уверенно двигалась вперёд. Заметив, что я начала спотыкаться, она обернулась и протянула мне склянку с тёмной жидкостью.

— Что это?

— Выпей. Зелье «совиный глаз», позволяет видеть ночью так же, как днём.

Я выпила залпом, даже не поморщившись: было не до вкусовых ощущений. Минут через пять начала замечать чёткие очертания деревьев, как в компьютерной игре. Даже птицу на ветке разглядела. Надо будет попросить у бабули такого зелья про запас. Или хотя бы узнать, где его берут.

Мы уходили всё глубже. Я понемногу начала уставать. Да уж, надо не только на велосипеде кататься, но и бегать по утрам: у меня от быстрого шага одышка, а бабуля идёт пружинистой походкой, обходит коряги и кочки, как балерина, — словно танцует. Надо бы поучиться у неё грации. И заодно, по всей видимости, взять курс соблазнения мужчин: это же надо было так влюбить в себя дедулю, что он, кроме неё, больше никого видеть не хотел.

Я как-то спрашивала его об этом — уже много времени спустя после того, как бабуля пропала. Он посмотрел мне в глаза и сказал фразу, которую я не забуду никогда:

«Ты знаешь, когда встречаешь своего человека, твоя жизнь превращается в ежедневный праздник. И на будни ты попросту уже не согласен».

Тина резко остановилась и подняла руку.

— Потеряла. — Она повела ладонью над кустами, будто нащупывая что-то в воздухе. — След обрывается. Она его затёрла, умная тварь.

— И что теперь?

— Теперь твоя очередь. Смотри.

Она взяла мою правую руку, развернула ладонью вверх и провела по ней пальцем — от запястья к кончикам пальцев.

— Следилка — это твоё внимание, свёрнутое в нитку. Думаешь о том, за кем идёшь, собираешь всё в ладонь — и бросаешь. Как камень в воду, только наоборот: круги пойдут от неё к тебе. Поняла?

— Не очень.

— Поймёшь, когда бросишь. Стой тут и не высовывайся. Я её выманю: усилю твой запах, она не выдержит и выйдет.

Прошло минут десять. Послышался шорох, потом кряхтение, и на поляну выбралась Таргана — сморщенная вся, как мумия. В прошлый раз я приняла её за обычную старушку: она низко нацепила капюшон. А теперь было видно всё: волос на голове почти нет, глаза — не глаза, а пустые глазницы с яркими жёлтыми огнями внутри.

Она встала, принюхалась и медленно двинулась в сторону моих кустов.

Собрать внимание в ладонь. Всё, что у меня есть, — в ладонь.

Я думала, ничего не выйдет. Но между пальцами вдруг стало горячо, как тогда, в парке, и я, не успев испугаться, метнула эту горячую нитку в сторону Тарганы. Она дёрнулась, словно её окликнули по имени, развернулась — и пошла прочь, быстро, боком, припадая к земле.

А у меня в ладони осталось тянущее чувство — как будто я держу леску, на которой что-то уходит в глубину.

— Умница. — Тина возникла рядом бесшумно. — Веди.

Я повела. Странное это ощущение: не видишь, не слышишь, а точно знаешь, куда поворачивать.

Через четверть часа мы вышли к старому засохшему дереву с большим дуплом у самых корней. Судя по всему, это и была нора Тарганы. Я даже немного разочаровалась: всё-таки надеялась на избушку Бабы-яги, куда мы ворвёмся с бабулей, как две ниндзя в чёрном. А тут просто нора, куда лезть совсем не хочется.

Лезть и не пришлось. Таргана вылетела из дупла сама — и сразу на меня. Это в фильмах героиня успевает выскочить и всех победить, а я даже подумать не успела: крючковатые пальцы схватили меня с боков, как железные тиски, и подняли над землёй. Прямо перед собой я увидела жуткое серое высохшее лицо.

И вот тут пригодилась соль. Пачка была в кармане куртки, открытая, — я сунула туда руку и швырнула горсть прямо в жёлтые огни.

Таргана взвыла — тонко, на одной ноте, так что заложило уши, — и мотнула головой. Хватка ослабла ровно настолько, чтобы за её спиной успела оказаться Тина. Один удар серпом — и я очутилась на земле, а тело Тарганы вместе с головой осыпалось пеплом.

— Ты что так долго? — Голос у меня дрожал. — А вдруг бы она меня покусала?

— Не покусала бы. Ты для неё пища, а пищу берегут: причинишь вред — вкус энергии изменится. — Тина вытерла серп о траву. — Соль, кстати, сработала. Интернет иногда не врёт. Ты сейчас прилив сил чувствуешь?

— Я сейчас чувствую подставу. И у меня дрожат коленки. И я хочу есть и горячего чаю.

— Ну всё, не капризничай, садись на метлу. Над лесом под мороком промчимся.

— Нет уж. Ещё одного стресса за сегодня я не переживу.

— Что же вы, молодёжь, такие неженки. Я в твоём возрасте одновременно летала на… Хм. Что-то я увлеклась. Ладно, идём пешком.

* * *

Дома я на адреналине и от голода припустила по лестнице с такой скоростью, что сама удивилась, откуда взялись силы.

— Ты поешь и ложись спать, а я домой полетела.

— А где твой дом-то?

— Есть у меня дом. — Тина застегнула комбинезон под горло. — Не мельтеши, всему своё время.

— А жить мы вместе не будем?

— Нет, конечно. Ты девушка взрослая, у тебя должна быть своя жизнь. В общем, я к себе, а завтра снова увидимся. Сходим на разведку в усадьбу.

— Кстати, об усадьбе. Иваныч дал неделю. Один день уже прошёл.

— Значит, завтра не будем терять времени. — Она подхватила метлу. — Что ещё?

— Ещё один вопрос, баб. Почему меня никто из вас не учил? Даже элементарным вещам.

— Ну… Это могло спровоцировать неестественно раннее проявление дара. Дед хотел, чтобы у тебя было нормальное детство и юность без чудовищ. Это же палка о двух концах: пока у тебя нет дара, ты не видишь сущностей — но и они не видят тебя. Ты обычный человек. Всё, я полетела, пора в ванну с пеной и свечками. До встречи!

Тина помахала рукой и вылетела на метле в окно. Я высунулась следом посмотреть — и никого не увидела.

* * *

Утром я проснулась в десять. Хорошо, что с работы никто не беспокоил, — вовремя вчера Иваныч позвонил. Когда вставала, поняла, что от непривычной нагрузки болят ноги. Да, точно надо начинать бегать.

Позавтракав булочками с чаем, решила сходить в гараж и посмотреть на дедов меч. Гараж у деда был в соседнем дворе. Я спустилась, вышла из подъезда — и тут позвонила Юля.

Юлька недавно открыла магазин одежды в центре города и была вплотную занята своим проектом. Финансирование нового увлечения, естественно, взял на себя её папа. Поэтому звонку я удивилась: когда у Юли новый проект, она обычно про меня забывает. Тем паче что на отдыхе она познакомилась с парнем, Марком, и теперь разрывалась между городами, летая к своему бойфренду на выходные.

Она меня тут же ошарашила:

— Нателлочка, хай! У нас с тобой сегодня двойное свидание. Марик с другом прилетел.

— Что? — Очень некстати, подумала я: мне сейчас до кучи только свиданий не хватает.

— Так, мне некогда, у меня звонки на второй линии. Заедем за тобой в семь. Помчим в бар «Лори», так что будь готова!

И сбросила.

Ладно, с этим потом. Сначала гараж.

Замок был старый, но исправный. Поковырявшись, я открыла железную дверь. Гараж стоял пустой — машину я держу под домом. Зашла, включила свет и постаралась осмотреть помещение по-новому.

На противоположной стене меча не было.

А я точно помнила, что он висел именно там. Я даже подошла и потрогала стену: два ржавых крюка, между ними — полоса чистого бетона, не покрытая пылью. Ещё недавно тут что-то висело.

Следов взлома не было. Ни на двери, ни на замке.

После вчерашнего леса меня сложно чем-то удивить, но тут меня натурально затрясло. Я стояла посреди дедова гаража и понимала, что кто-то спокойно вошёл сюда, снял со стены вещь, которую в нашей семье передавали тысячу лет, и так же спокойно вышел. Пока я на работе продавала квартиры.

Ну хорошо. Хорошо.

Я закрыла гараж и пошла домой, по дороге составляя в голове список того, что скажу Тине.

Мы должны были сегодня ехать на разведку в усадьбу — и, только я об этом подумала, бабуля позвонила:

— Нати, меня вызывает Ковен, у нас сбор. И нет, не на Лысой горе, как ты могла подумать. Ладно, шучу. В общем, извини, сегодня разведка не получится, перенесём на завтра. Не скучай, пока!

— Стой, у меня меч пропал!

— Что?.. — В трубке стало тихо. — Завтра. С этим не по телефону.

И отключилась.

Ну вот. Хорошо хоть Юльке не отказала сразу — так хоть развеюсь, а то голова от новой информации уже пухнет. Да и давно я никуда не выбиралась.

Я не спеша выбрала чёрное платье-резинку и туфли того же цвета, посмотрелась в зеркало: нужно какое-то яркое пятно. Решила надеть белое пальто и взять красную сумку. Это пальто я надевала всего один раз. Когда покупала, даже расстроилась — зачем, разорюсь же на химчистке, — но скидка была восемьдесят процентов, окончательная цена вышла как за пиджак, и отказать себе я не смогла. Носить решила по особым случаям.

Сегодня просто хотелось поднять себе настроение и отдохнуть от всего мистического.

Времени оставалось много даже с учётом укладки и макияжа, и я решила почитать дневник деда. Записей там оказалось множество; вот одна, датированная полувеком раньше, — дед был тогда совсем молодым парнем:

«02 августа 1971 года. Сегодня отец отвёз меня в лес, сказав, что нам надо провести ритуал так, чтобы никто не видел. Ехали долго, а когда прибыли на место, пришлось идти пешком ещё километров десять подальше от шоссе. Было раннее утро, только-только начинался рассвет. У отца была с собой огромная сумка, и из неё он вытащил старый ржавый меч. Он что, серьёзно? Вот из-за этой железяки мы и тащились в такую даль, мог бы и дома вручить. Но смотрел он строго, и комментировать мне расхотелось: как-то не вязалась эта вещь с его лицом. Отец объяснил, что мечу более тысячи лет и принадлежал он первому видящему в нашем роду. Передавался от отца к сыну, но только пятерых видящих из нашего рода он признал. Теперь предстояло проверить, признает ли он меня. Отец преклонил колено, вытянул руки и передал мне меч со словами: „Прими меч силы, служи им во благо. Храни его и передай своему сыну, как я передаю тебе“. После этих слов я его взял. Покрутил, потёр — и ничего совершенно не произошло. Ни-че-го. Отец вздохнул и сказал, что меч и его не признал, но хранить и передать мы всё равно обязаны».

Больше о мече в дневнике не упоминалось. Можно предположить, что дед просто повесил его в гараж и забыл. А что, он мог.

Вот только куда он теперь делся.

* * *

Я вышла из подъезда, чувствуя себя уверенно, с полуулыбкой на губах.

Первое знакомство вышло скомканным. Марк был за рулём и просто кивнул, когда я залезла в машину под радостные возгласы Юли, что я сегодня шикарно выгляжу. Я оказалась на заднем сиденье с Никитой — так мне его представили.

Никита был, конечно, хорош. Отглаженная белая рубашка очень ему шла, оттеняла смуглую кожу. А в сочетании с тёмными волосами и ярко-голубыми глазами смотрелось и вовсе впечатляюще — настолько, что меня это насторожило. Такие мачо всегда вызывали у меня смутное беспокойство. Наверное, это всё стереотипы и мои комплексы. Буду лучше смотреть в окно, а то неловко.

— Вам идёт белое, Нателла, — сказал он.

Я поблагодарила. И только через пару секунд сообразила, что имени моего при нём не называли.

* * *

До бара доехали за четверть часа. Никита обошёл машину, открыл мне дверь и помог выйти. Рост у него оказался под стать всему остальному. Юля выпрыгнула сама, подхватила меня под руку, и мы первыми зашли внутрь, пока мужчины отгоняли машину на стоянку.

Бар был новый, оформленный в строгих зелёно-чёрных тонах, с коваными решётками, увитыми зеленью, — они отделяли столики друг от друга. Посреди зала танцевальный пол, чёрная барная стойка на возвышении казалась огромной. Администратор показала нам гардероб и проводила в зал. Мы с Юлей выбрали столик у стены, там было удобнее разговаривать. Народу пока было мало — слишком рано. Всё интересное, подумалось мне, начнётся после десяти, как, впрочем, и везде.

Тут Юля не выдержала:

— Ну как тебе Никита? Скажи, симпатичный. И смотрел он на тебя заинтересованно.

— А ты как успела разглядеть, как он на меня смотрел, сидя на переднем сиденье? Вечно ты выдумываешь.

— Ничего я не выдумываю, у меня нюх на отношения. Вот увидишь, вы будете шикарной парой.

— Чем он хоть занимается?

— Да вроде с Марком коттеджи возводит, у них строительная компания. А Марк как тебе, скажи, красавчик?

— Признаю, они оба красивые брюнеты. Даже подозрительно.

— Что же тут подозрительного? Вечно ты всё драматизируешь. Я, может, в облаках летаю, а ты портишь.

— Угу. И бабочки у тебя в животе порхают. По-моему, про Ваню ты говорила то же самое.

— Так, всё, тихо! Они идут…

Наши мужчины не шли — они скорее скользили, как натренированные хищники. Оба статные, уверенные в себе. С глазами ярко-жёлтого оттенка.

Так, стоп. Мне показалось? Или не показалось?

Когда они сели за стол, никакой желтизны не было. Самые обычные глаза: голубые у одного, зелёные у другого.

— Ну, девушки, что будете заказывать?

Мы углубились в меню, которое принёс услужливый официант.

Я заглянула в него и слегка запаниковала. Когда чего-то не понимаешь, всегда волнуешься. Решила взять лёгкий салат: вдруг придётся сматываться, а я девушка экономная, едой разбрасываться не привыкла. Да и бежать с лёгкостью в животе куда удобнее, чем наоборот. И расслабляться нельзя. Ой, а вдруг подмешают что-нибудь в коктейль, я и не разберу. Значит, закажу минералку, открою крышку сама, отопью для вида — и больше не притронусь. Главное, чтобы выражение лица было нейтральным. Но по опыту знаю: когда я специально пытаюсь этого добиться, оно получается придурковатым. Иваныч вон постоянно говорит: «Нателла, не строй из себя дурочку на встрече! Я знаю, у тебя не получится».

Так, надо сосредоточиться.

Я посмотрела на Юлю — та веселилась вовсю. Марк что-то болтал ей на ушко, и она смеялась, параллельно листая меню.

— Юль, ты определилась?

— Я буду рыбу по-булгаковски, греческий салат и бокал просекко.

Подошёл официант, мы сделали заказ. Парни взяли по стейку средней прожарки и лимонад.

— Мальчики, а что же я буду пить одна? — спросила Юля.

— Я за рулём. К тому же нам с Никитой ещё на объект ехать: заказчик срочно захотел посмотреть стройку.

— Нателлочка, пойдём в дамскую комнату? — попросила подруга.

— Юль, сходи одна. А то ведь Нателла у нас риелтор, а я как раз планирую прикупить квартиру в вашем городе. Сколько уже можно летать друг к другу? Она бы мне набросала примерный разброс цен, чтобы я понимал, на что рассчитывать. Да и Никите интересно, он тоже задумывается о переезде.

— Ой, я так рада! — Юля вспорхнула, поцеловала от избытка чувств Марка и умчалась, крикнув напоследок: — Я быстро, без меня фото квартир не смотреть!

Мы остались за столиком втроём. Я сглотнула.

Марк заговорил:

— Нателла, мы пришли с предложением о сотрудничестве. В нашу организацию требуется видящая. С нас большая зарплата, хорошая должность, улучшенный социальный пакет. Правда, работать иногда придётся по выходным, а иногда и ночью. Но всё компенсируем отгулами.

— Что представляет собой ваша организация?

— Скажем так, она представляет интересы небольшой группы людей. Официально мы строим загородные дома и устанавливаем бассейны. А неофициально у нас есть игорный бизнес — сеть подпольных казино. Многие нелюди умудряются жульничать, и мы теряем немалую часть прибыли. Поймать их без способности видеть очень сложно. А ещё к нам время от времени подсылают шпионов, которых, несмотря на лучшее оборудование, вычислить почти невозможно. Мы можем предложить тебе телохранителей: будешь под надёжной защитой.

— А мне нужны телохранители?

— Конечно. Пока о тебе знают немногие, но пройдёт совсем немного времени — и с тобой захотят познакомиться и склонить к сотрудничеству. Не всегда добровольным путём. Мы же хотим тебе только добра.

Я задумалась. Нутром чую — лгут, преувеличивают. Да и подпольный бизнес не моё. Но отказывать сразу нельзя, кто их знает, что у них на уме.

— Один вопрос. Откуда вы вообще знаете, что я видящая?

Пауза была короткая, но была.

— Земля слухами полнится, — улыбнулся Марк.

— Понятно. А как в этом во всём участвует Юля? Ты, полагаю, специально с ней познакомился, чтобы быть поближе ко мне?

— Да нет, как можно! За кого ты меня принимаешь? Мы встретились случайно.

«Так я тебе и поверила, — подумала я. — Видящих раз-два и обчёлся, и именно с её подругой у тебя романтические отношения».

Вслух сказала другое:

— Это всё неожиданно для меня. Надо обдумать.

— Конечно, мы не торопим. Не хочешь поехать с нами прямо сейчас, познакомиться с нашим руководством? Ни к чему не обязывает, просто пообщаетесь.

— Сейчас не могу, у меня встреча.

Ага, разбежалась я с ними куда-то ехать. Ещё неизвестно, кто они, да и организация какая-то мафиозная. Я судорожно соображала, как выкрутиться.

Тут прибежала радостная Юля:

— Ну что, подборку сделали? Сколько комнат рассматриваем?

Я повернулась к ней и выразительно посмотрела:

— Юльчик, мы потом посмотрим, тут музыка мешает, да и на телефоне неудобно. Я подберу подходящие варианты, а вы с Марком потом не спеша их рассмотрите. Хорошо?

— Да, окей, ты главное не задерживай подборку. — Юля мило улыбнулась. — Я так люблю квартиры подбирать.

Только я собралась пнуть Юлю под столом, чтобы она мне подыграла, как меня пригласил на танец Никита. Причём сделал это по всем правилам этикета: подошёл, склонил голову, протянул руку.

— Позвольте пригласить вас на танец? Вы окажете мне честь, согласившись.

Скажи я сейчас «нет» — выставила бы себя не в лучшем свете, а мне ещё авторитет зарабатывать. Поэтому я встала, гордо расправила плечи, кивнула и протянула руку.

Зазвучало танго. Вёл Никита бесподобно. Сначала я запаниковала — не ходила я в детстве в танцевальный кружок, — но поймала темп и стала просто наслаждаться, не переставая повторять себе: главное, не очароваться.

Понять бы ещё, какой он вид. И ведь не спросишь: я же видящая, мне полагается знать.

Пока танцевали, я пыталась рассмотреть партнёра — и ничего не обнаружила. Выдавал его только запах: от него пахло не одним лишь одеколоном. Запах костра ощущался вполне отчётливо, правда, лишь на близком расстоянии.

Музыка смолкла. Никита поклонился и повёл меня к столику.

Себя я обманывать не стала: танцевать с ним мне понравилось.

— Браво, браво! — хлопала в ладошки Юля. — Вы смотрелись великолепно. Я даже, Нателлочка, не подозревала, что ты так бесподобно танцуешь.

Я поблагодарила, извинилась и вышла в дамскую комнату. Уже в коридоре набрала бабулю — она взяла трубку сразу:

— У тебя что-то срочное? Я занята.

— Да, быстро. Скажи, какой это вид нелюдя: симпатичный брюнет, глаза с жёлтыми бликами, но только в темноте, пахнет костром.

— Уходи оттуда. Немедленно, слышишь? Это демон-полукровка. Специализация — соблазнение молодых девушек. Он наёмник. Тебя кто-то ему заказал.

— А Юля? Я её тут одну оставляю.

— Юля — приманка. Приманку берегут, пока рыба не клюнула. Ей ничего не грозит, пока ты им нужна. — Тина помолчала. — Сможешь уйти сама? Или мне за тобой приехать?

— Я нормально. Сейчас домой поеду.

— Напиши, как будешь дома.

И отключилась.

Я прошла в гардероб, надела своё белое пальто и вышла из бара. Рядом стояли такси. Назвала домашний адрес и уехала.

Юле написала уже из машины: «Меня срочно вызвали с работы, извинись перед парнями. Спасибо за вечер».

Она и так в отношениях с Марком — вытащить её из этих цепких лап я бы сейчас всё равно не смогла. Да и как объяснить. Посмотрела на экран: куча недовольных рожиц от Юли. Потом пошли звонки, я не стала отвечать. Позвоню завтра, извинюсь.

Доехала, отписалась Тине. От неё пришло сообщение:

«Молодец! Ложись спать, завтра рано едем на разведку в усадьбу».

Я вздохнула и стала готовиться ко сну.

Глава 5. Викилла

Проснулась я от настойчивого звонка в дверь. Попыталась сделать вид, что не слышу: бабуля могла и сама открыть — она ведьма или кто? Ну кто там? Звонки не прекращались.

Сплю я плохо, ворочаюсь. Надо попросить у бабули успокоительного зелья, а то слишком много в последнее время волнений.

— Да иду я, иду!

Открыла дверь — а там Юля.

— Совесть есть? — с порога принялась качать права Юлька. — Какая работа срочная? А ну признавайся, почему ты вчера ушла? Никита так расстроился! Парень был мрачнее тучи и всё расспрашивал о тебе. Ты поставила меня в неловкое положение.

Я ещё не очнулась ото сна, поэтому махнула рукой в сторону кухни, а сама пошла приводить себя в порядок. Из ванной прокричала:

— Если не сложно, свари кофе, а? А то я проснуться не могу.

А сама стояла перед зеркалом и думала, как выкрутиться. Получалось, что единственный выход — соврать про роман и неожиданную влюблённость. Иначе она не отвяжется и быстро организует следующую встречу.

— Доброе утро! — сказала я Юле. — Хм, какой аромат. Спасибо.

Я взяла чашку и демонстративно начала пить не торопясь.

— Так, рассказывай, что случилось.

— Ну я же сказала, работа срочная.

— Ну конечно. А у меня собака беременная.

— Я влюбилась в одного интересного человека. Он мне позвонил и очень просил приехать.

— Так я и думала! Могла и в баре сказать, я бы не мучилась. Очень за тебя рада, давно пора.

Тут опять позвонили в дверь. Пришла Тина! Выглядела она потрясающе: кожаная косуха, чёрные широкие штаны. Юля высунулась в прихожую, и пришлось их знакомить.

— Позволь представить: моя подруга Юля. Юля, это Тина. Моя… моя…

— Двоюродная тётя из Испании, — выкрутилась бабуля. — Приехала недавно, решила пригласить племянницу на выставку раритетов времён Османской империи.

— А, ну не буду вам мешать. — Юля засобиралась и уже из подъезда крикнула: — Жду рассказа с подробностями, причём в ближайшее время!

Тина сняла обувь, прошла в зал и скомандовала:

— Собирайся, заедем к одному важному человеку. У него вечно клиенты, ему некогда, нам назначено на десять. Потом в усадьбу.

Помчали мы на внедорожнике бабули. Ехали долго, очутились в другом конце города — в районе, о котором я, как риелтор, была наслышана.

— Бабуль, ты в курсе, что это самый криминальный район города? Я бы не рискнула здесь оказаться вечером. Да и утром как-то опасаюсь.

— Прекращай драматизировать. Тебе нужна практика боя.

— Ты серьёзно?

— Шучу, шучу. Пора уже привыкнуть к моему юмору и набраться уверенности. Способности у тебя хорошие, в нужный момент среагируешь правильно.

— Я совсем забыла тебе сказать: у меня меч пропал из гаража. Причём следов взлома нет.

— А вот это интересно. Насколько я помню, на гараже стояла очень мощная защита. Твой дед влил в неё немало средств, даже специалиста из другого города приглашал, чтобы заговор вплёл. Заглянем обязательно на обратном пути. Всё, вылезай, приехали.

Я оглядела старое многоэтажное здание. Обычная типовая застройка, никакой растительности, рядом трасса, справа пивной ларёк. Мы стояли у машины.

Подошёл мальчик лет десяти в потрёпанных джинсах, прищурился и кивнул Тине: мол, идём за мной.

Шёл он быстро, мы едва успевали смотреть по сторонам. Зашли в подъезд многоэтажки, который оказался сквозным, вышли с другой стороны во двор, свернули в следующий подъезд и спустились в подвал. Там была старая обшарпанная дверь. Мальчик открыл её ключом — и я неслышно ахнула.

Это же лавка торговца зельями. Красота, как в сказке: деревянный потолок, деревянный пол, все стены в стеллажах, а на них банки, склянки, порошки и старинные книги. В общем, рай для волшебников.

И тут меня потянуло вправо — и я увидела свой меч, подвешенный вертикально. Не могу объяснить, откуда, но я просто знала: он мой, из моего гаража. И потянулась к нему.

В этот момент из-за неприметной двери вышел человек. Как только я его увидела, сразу поняла: «делец» — слово, которое подходит ему больше, чем «купец». Такой будет косить под простака, а потом всё равно нагреет. Не люблю таких, доверять им нельзя.

Выглядел он неприметно: джинсы, футболка с какой-то надписью, пивной живот, этакая модная небритость — хотя с такими ледяными глазами подошла бы борода подлиннее. Оглядев нашу компанию, он улыбнулся и развёл руки в стороны:

— Кого я вижу! Тина, давненько не виделись. Как поживаешь? Как действует… — Тут он посмотрел на меня и осёкся: — А это кто у нас? Давно я не видел вашу братию, а на этой неделе сразу двоих.

— Зейн, здравствуй, всё отлично. Позволь представить — Нателла. — Бабуля не стала уточнять, что мы родственницы.

— Очень рад, очень рад. Что привело вас ко мне?

— Нам нужен порошок, который воспламеняет нечисть, но не перекидывается на другие предметы.

— Сколько? Только вчера свежий доставили.

— Думаю, две склянки по тридцать граммов. В какую цену?

Зейн написал что-то на листке и протянул его Тине.

— По рукам. И ещё вопрос. Скажи мне, пожалуйста, откуда у тебя этот меч?

— О, это меч видящих, он уникальный! Из древней семьи, передавался из поколения в поколение. Но владелец умер, род прервался, так что сейчас продаётся. Не желаете взглянуть?

Я, откровенно говоря, захотела его треснуть. Прямо по наглой роже. Врёт же и не краснеет.

— Зейн… — Тина подошла к нему вплотную. — Скажи-ка правду: кто тебе его принёс?

— Не могу, коммерческая тайна. Тина, не смотри на меня так, ты же знаешь, как на меня действуешь. Ну хорошо, хорошо… Принёс его видящий, вот адрес. Ему срочно нужны были деньги.

Взяв бумажку с данными афериста-видящего, Тина расплатилась за покупки, обнялась с Зейном на прощание и вылетела из подвала.

— Ты куда несёшься? Подожди, объясни!

Мы дошли до машины, сели и рванули с места.

— Я зла, и кому-то сегодня попадёт. Ты кого в гараж в последнее время водила?

— Да никого вообще! Мне было не до гостей. Только Юлька у меня в гараже была, но это давно.

— Это, Нателла, приветствие от наёмников, которых нанял клан Мартиноса. Они, конечно, не знают, что ты под моей защитой, но это их не оправдывает. Наведаюсь сегодня к его заместителю, сделаю предупреждение. Совсем страх потеряли. А про меч не переживай, вечером я решу всё с Зейном: он мне крупно задолжал, пора долг вернуть. Не планировала брать с него услугу так скоро, но придётся.

— Так, я ничего не понимаю. Объясни подробнее. И при чём тут видящий?

— А при том, что надо быть сознательнее и начинать просчитывать ходы. Во-первых, если у кого-то есть разрешение входа в твоё жилище — в твоём случае у Юли, — это значит, что она запросто может привести туда кого угодно. Даже если этот кто-то не совсем человек. И распространяется это на любую твою недвижимость, пока ты разрешение не отменишь. Вечером научу, как это делается. Хорошо ещё, что в твоё отсутствие она никого не притащила в квартиру.

— Но как она могла? Я же её знаю, она обычный человек!

— Она этого даже не вспомнит, подумает, что приснилось. Решила пошутить и зайти в твой гараж. Полудемоны ею воспользовались и прошли сквозь всю защиту — она их провела. Вскрыть замки и вернуть всё как было им труда не составляет.

— А видящий?

— А видящий у нас есть один, молодой и недалёкий. Ему меч подбросили, чтобы стравить вас: вы всё равно встретились бы в ближайшее время, а два видящих, вцепившихся друг другу в горло, куда удобнее, чем два видящих, работающих вместе. Этот недотёпа, не разобравшись, решил сдать меч по хорошей цене.

— А с чего ты вообще решила, что видящий тут ни при чём?

— Да с того, что Зейн отправил мне сообщение, как только мы выбежали. Он собрал с меча остатки ауры полудемона, причём свежие — к вечеру они бы выветрились. Ну и картина стала ясна. Да и тебе пора уже с этим красавчиком-недотёпой познакомиться. Он, как и ты, не особо опытный, но кое-что знает. Я с ним пересекалась через клан Тёмных. Позже скину телефон, набери сама. Зовут Константин.

Она помолчала.

— Всё, мне надо подумать. Давай лучше музыку послушаем, нам до усадьбы ещё полчаса.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча — каждой было о чём поразмышлять.

Приехав на место, бабуля дала мне чёрный мешочек с вышитым жёлтым солнцем.

— Небольшой подарок. Высыпь туда порошок, так удобнее, и повесь на ремень.

— Спасибо! — Я обняла её.

— Так, Нати, подожди у машины, я проверю зеркалку. Вдруг мне не всё транслировалось на телефон.

— Удобно у тебя налажено. Смесь технологий и магии.

— А то! Я иду в ногу со временем.

Тина постояла у железных ворот и вернулась.

— Через главные ворота не пойдём, я чувствую на них магию. Зайдём через территорию храма.

«Храм Успения Пресвятой Богородицы, построен в 1684–1688 гг., разрушен в 1938 году, восстанавливается с 2019 года» — успела я прочитать на табличке. И вспомнила, что в папке было сказано: прежде храм стоял на территории поместья.

Мы прошли справа от церкви вдоль железного забора. Забор скоро кончился, и мы без труда оказались за оградой.

Навстречу нам со всех лап рванула свора собак.

— Странно, в прошлый раз их тут не было… — попятившись, промолвила я.

— Так сторож опять сменился. А новый стал выпускать собак из вольеров.

— И что будем делать? Как-то жалко мне их воспламенять.

— Сейчас, минуту.

Ведьма вытянула вперёд руки, из них полился зелёный дым и окутал собачьи морды. Псы заскулили, закачались и начали оседать на землю.

— Проход свободен. Проспят минимум часа два, — повернулась ко мне Тина.

— А сторож?

— А он и так спит. Проснётся тоже часа через два.

Я хотела пройти к основному зданию, но бабуля жестом показала: нам во флигель.

— Но как же так? Я же чувствовала в прошлый раз, что мне нужно именно в главный дом. И герб светился.

— Это ловушка. Зайди ты в главный дом — попала бы в мир страшных иллюзий, куда попадали все предыдущие сторожа. Обезвредить её я пока не могу, она в подвале. А вход туда как раз во флигеле.

* * *

Мы молча шли по дубовой аллее, что вела к пруду. Пруд был затянут ряской, посередине — остров. Я увидела там маленькую красную звёздочку.

— Ты её видишь? — показала я рукой.

— Да. Там спит неактивная нежить. Думается, Тёмный готовил подмогу на случай обороны. Это хорошо, что ты начала замечать такие вещи. Дар у тебя развивается быстро.

Мы обогнули пруд и вышли к старому заброшенному флигелю. Тина шла первой, я за ней. Зашли, сразу спустились в подвал. Везде разруха, мусор, катакомбы, но Тина уверенно продвигалась вперёд. Нажала на выступ в стене — и та отъехала в сторону.

— А как ты догадалась? — шёпотом спросила я.

— Я тут была один раз.

— А, тогда понятно. Что дальше? Пойдём внутрь? Ты же говорила, там полно ловушек и без помощника нам туда не зайти.

— Вчера мне позвонили. Сообщника его грохнула одна ведьма — и самое главное, по банальному поводу. Ты не представляешь, как я ругалась. Он у неё прятался, и эта скотина ещё умудрялась ей изменять. Ну она в порыве ярости и влепила заклинанием, не имеющим обратного эффекта. Ковен назначил ей за это выговор и наказание.

— Ничего себе, у вас страсти.

— Так, не отвлекай, я сканирую пространство. Про ловушки ведьма Ковену всё рассказала: этот деятель ей выболтал, пока прятался. Приготовься, сейчас…

Тина не успела договорить: сбоку на нас кинулся чёрный волкодав. Я даже испугаться не успела — инстинкт взял верх, и я, зачерпнув порошок, швырнула его прямо в громадную пасть. Пёс как был в прыжке, так и осыпался горсткой пепла.

— Ай-яй-яй, за что такого милого пёсика испепелила? — сочувственно покачала головой ба.

— Что? — Я никак не могла отойти от шока.

— Говорю, как раз хотела взять этот образец на передрессировку. Привязку уже перекидывала на себя.

— Долго же ты её перекидывала. Летел-то он на меня.

— Я на тебя защиту накинула заранее. Он как прилетел бы, так и отлетел.

— Предупреждать надо! То-то я чешусь вся, думала — аллергия.

Дальше мы шли осторожно. Слева оказалась дверь, светящаяся по периметру красным. Тина дала знак молчать и начала её прощупывать. Из её рук полился белый свет, и свечение двери стало гаснуть. Когда всё погасло, Тина осторожно нажала на ручку.

Перед нами открылась лаборатория с множеством колб и трубочек. Бабуля вытерла лоб тыльной стороной ладони — только теперь я заметила, как тяжело ей далась эта дверь.

— Хорошо хоть трупаков нет, — сказала я вслух. — А то не люблю я их.

— Здесь точно ещё одна нежить ходит, так что будь внимательна.

Мы осматривали помещение. Тина встала посреди комнаты, и из её рук потянулись лучи.

— Так, ничего интересного. Пошли отсюда, надо искать дальше.

Я уже повернулась, чтобы идти за ней, и увидела под столом жёлтое свечение. Опустилась на колени и потянулась к закатившемуся камню.

Раздался щелчок. Тина резко обернулась — и увидела, что камень у меня в руке засветился ещё сильнее.

— Нателла, ты что как маленькая? Нельзя трогать незнакомые предметы! — Она подбежала, вытащила из-за пояса перчатку и взяла артефакт. — Это как раз то, что я так долго искала. А всё банально: он зачарован на хозяина и на обычного человека. Человек без способностей увидел бы обычный камень, а такая, как я, вообще могла бы ничего не увидеть. Молодец. Но впредь не хватай всякую пакость.

Она взвесила камень на ладони, и лицо у неё стало странное.

— Хотя… Слишком просто. Двадцать лет — и лежит себе под столом.

— В смысле?

— В том смысле, что Тёмный был исполнителем. Кто-то ведь послал его за артефактом двадцать лет назад. И этот кто-то до сих пор не объявился. — Тина сунула камень в мешочек. — Так, внимание. К нам приближается нежить, готовность номер один.

Я встала спиной к стене и осмотрелась. Тина была чуть впереди.

К нам шла женщина непонятного возраста, похожая на привидение: вся седая, половина лица закрыта волосами, а глаза светятся зелёным.

— Ну здравствуйте, — сказала я вслух неизвестно зачем.

Я уже заметила: когда душа уходит в пятки и вроде бы самое время бухнуться в обморок, мне почему-то хочется говорить глупости.

Тут у меня в голове раздался голос — скрипучий и немного картавый:

«Верните артефакт, он не ваш!»

Бабуля не стала общаться с «этим», что шло на нас, как танк. Выхватила серп и кинулась в рукопашную. Нежить в ответ вытянула руки, и от них потянулись нити, оплетая ведьму, как верёвки. Верёвки быстро набрали силу и стали сжимать Тину, как в тисках.

Я в ужасе вытащила горсть порошка и швырнула в тварь. Порошок прошёл сквозь неё, даже толком не причинив вреда.

Увидев, что у Тины дело туго, а серп уже вывалился из рук и лежал на полу, я подхватила его и со всей силы рубанула нежить по лапам.

Та закричала. Боже мой, какой крик! Десять сигналок на стоянке не смогут перекричать. Из обрубленных конечностей повалил густой сизый дым, но, слава богу, оковы с бабули опали.

Тина перехватила из моих рук серп и отсекла твари голову — виртуозно, словно фехтовальщик в фильме про самураев. Нежить закачалась, задымила изнутри и повалилась на пол. Из обрубка шеи столбом пошёл всё тот же сероватый дым. Я даже подумала: «Натуральный фонтан». Обезглавленная тварь дёрнулась несколько раз и испарилась, словно сдулась. Ничего не осталось, даже одежды.

— Молодец! — сказала родственница, кряхтя и потирая спину.

— Сама в шоке. По-моему, мне надо срочно выпить. Желательно коктейль. С водкой. Милая была девушка.

— Это особый вид нежити. Называется Викилла. В своё время их создали для уничтожения ведьм: Викиллы питаются их силой, оплетая, как пауки, своими сетями.

— А почему порошок не подействовал?

— Потому что порошок для нечисти, а это нежить. Нечисть жжётся, нежить — нет: она не горит, её надо рубить. — Тина поморщилась. — Я сегодня сплоховала. Знала же, что здесь будет опасно. И тебя, и себя под удар поставила. Пойдём отсюда. Вызову наряд очистки прочесать территорию — как раз к приезду твоего инвестора тут всё почистят. Скажи своему Иванычу, что вопрос решён.

— А что это вообще за артефакт?

— Артефакт очень сильного некроманта. Он способен как упокоить нежить в радиусе ста километров, так и поднять её. Всё, довольно, пойдём. Викилла забрала у меня много сил, надо домой.

Мы вышли из подвала, не забыв закрыть за собой потайную дверь. Я еле дотащила Тину до машины, за руль пришлось сесть мне.

— Тебя куда?

— Я переночую у тебя, если не возражаешь? До дома сил нет добраться.

— Хорошо. Только заедем в магазин за продуктами, а то у меня в холодильнике мышь повесилась.

Глава 6. Коллега

Когда мы приехали домой, сил не осталось даже у меня. Пожарила рыбу, порезала овощи и пошла звать бабулю к столу. Оказалось, она уже давно спит в зале, свернувшись калачиком. Я приняла ванну и тоже завалилась спать.

Утро встретило меня ароматом блинов. Я сладко потянулась и пошла приводить себя в порядок. Бабуля вовсю хозяйничала на кухне и, увидев меня, обрадовалась:

— Доброе утро! Садись кушать. Я уже убегаю: надо отчитаться о вчерашней вылазке и вызвать наряд очистки.

Минут через пять она буквально испарилась, словно на метле улетела.

Что касается меня, то после завтрака заняться было нечем, и я решила прогуляться: до выхода на работу оставалось ещё два дня. Надела спортивный костюм, включила музыку и вышла из дома. К слову, я люблю ставить разные композиции в зависимости от настроения — от классики до рока.

Пока шла по лесу, размышляла о том о сём. Вспомнила, что надо бы позвонить коллеге Константину — такому же видящему, как я. Решила не откладывать и набрала номер.

Долгие гудки, потом в трубке нелюбезное:

— Чего надо? Только быстро, я занят.

Я взбесилась. Вот хам!

— Ещё неизвестно, кому надо больше! — проговорила я в трубку и сбросила.

Начались ответные звонки. Я долго не брала и лишь на третий нехотя ответила:

— Да!

— И кто ты?

Так и хотелось сказать: «Конь в пальто», — но я сдержалась:

— Коллега твоя, если понимаешь, о чём я.

— Где и когда?

— Сейчас. Парк у Никольского проезда, я тут.

— Буду минут через двадцать.

Отключился. Я продолжила прогулку под музыку, а для успокоения нервов поставила медляк.

Интересно, какой он? Честно говоря, бесит уже заранее. Наверняка этакий самоуверенный заучка. Скорее всего, совсем несимпатичный. Хотя я же ничего — почему он тогда должен быть не очень? И дед мой был хоть куда. Быстрей бы пришёл, любопытно же. И как он меня здесь найдёт? Кто кого первым почувствует — я его или он меня? Не хотелось бы оказаться второй, а то получится, что я слабее.

И тут я ощутила лёгкое покалывание на кончиках пальцев рук и ног. Собралась с духом и обернулась.

Ну что сказать? Внешностью его бог не обидел. И рост, и фигура — видно, что тренированный. Волосы каштановые, глаза карие, а черты лица будто со статуи лепили: прямые, пропорциональные и бесстрастные. Возраст — чуть старше меня.

Я решила сразу взять инициативу в свои руки, чтобы, так сказать, на голову не сел. Знаю таких: любят панибратский тон свысока, с ними надо ставить себя с первой минуты.

— День добрый! Я — Нателла.

— Добрый день. Константин, — с серьёзным лицом проговорил парень. — Кто вам дал мой номер телефона?

— Тина.

— А, тогда понятно. Может быть, присядем на лавочку? Или пройдём в кафе?

— Лавочка, я думаю, подойдёт.

«В кафе будет сложнее: там сиди и общайся. А тут не понравится — встала и ушла, и знать его не знаю», — подумала я.

— Вот эта вроде ничего: со спины защищена, никто не подойдёт и не подслушает. — Парень жестом пригласил присесть. — Ты тоже меня почувствовала? Покалывание в пальцах? Просто я впервые встречаю видящую. Другие ощущаются иначе.

Я смутилась. Потом вспомнила, зачем пришла.

— Расскажи-ка лучше, как ты раритет видящих сдал в комиссионку.

— Ты магазин Зейна комиссионкой назвала? — Парень засмеялся. — Хорошо, что он тебя не слышит.

Я посмотрела на него с укоризной и скрестила руки. Он посерьёзнел.

— Тина сказала, тебе его подбросили, — продолжила я. — Что ты не разобрался и сдал по хорошей цене.

Костя помолчал секунду дольше, чем нужно.

— Тина хотела как лучше.

— То есть?

— То есть мне его не подбрасывали. — Он смотрел прямо, и в этом, надо отдать должное, было достоинство. — Это было задание. Последнее по контракту. Забрать из гаража по адресу старое оружие и сдать Зейну.

Я встала с лавочки.

— Сядь, пожалуйста. — Он не двинулся. — Мне сказали, что видящая, которая там живёт, работает на Тёмных и оружие у неё не своё. Я не проверил. Мне оставалось одно задание до свободы, и я не проверил — вот всё, что тут можно сказать в мою пользу.

— Негусто.

— Негусто, — согласился он. — Когда Тина мне объяснила, кто ты, я, если честно, хотел провалиться сквозь землю. Выговор от неё — отдельное удовольствие, не рекомендую.

Я села обратно. Не потому что простила, а потому что стоять и возвышаться над ним было глупо.

— Два года, — сказала я. — Все эти два года ты делал, что скажут?

— Все эти два года я делал, что скажут. Считал, что торгуюсь удачно: у них обычно контракт пожизненный, а я выторговал два. — Он усмехнулся невесело. — Мамина привычка.

— Как ты вообще к ним попал?

— Так же, как ты чуть не попала. Я тогда только ощутил дар. А тут раскованная женщина подкатила — ну как я мог отказать даме в танце.

Я сначала покраснела, потом закипела, а потом до меня дошло.

— Так ты сам в своё время попался на их удочку.

— Попался.

— Я-то ушла после первого танца. А ты, похоже, влип по полной.

— Влип, — не стал спорить он. — Есть такая песня — «Женщина, я не танцую». Жаль, я её тогда не слышал.

Мы оба фыркнули, и на минуту стало полегче.

Потом Костя встал, сходил к машине и вернулся с длинным свёртком в грубой ткани.

— Держи. Выкупил вчера у Зейна. Он, кстати, отдал дешевле, чем купил, — Тина с ним побеседовала.

Я развернула ткань.

Меч был некрасивый. Тёмный, в пятнах, с простой рукоятью без всяких украшений — из тех вещей, на которые в гараже смотришь двадцать лет и не видишь. Дед в дневнике так и написал: старая ржавая железяка.

Я взялась за рукоять.

И под ладонью что-то дрогнуло. Один раз, слабо — как когда в кармане вибрирует телефон и ты не уверен, было или показалось.

Я посмотрела на Костю. Он смотрел на меч, и лицо у него было очень внимательное.

— Что? — спросила я.

— Ничего. — Он помолчал. — У меня он в руках лежал три дня. Мёртвый кусок железа.

Дед писал, что меч признал пятерых видящих из рода. И что его самого не признал.

Я аккуратно завернула железяку обратно в ткань.

— Долг помню, — сказала я. — Ты мне теперь должен. Много.

— Справедливо.

Дальше мы гуляли уже без напряжения. Оказалось, Костя давно и хорошо владеет мечом — своим, доставшимся от отца, — поучаствовал во многих схватках, и рассказать ему было о чём. Время пролетело незаметно.

Расстались мы не врагами и обещали созваниваться. Доверие — это, пожалуй, потом.

Вечер я провела перед телевизором, наслаждаясь покоем и поедая вкусную пироженку. Да, вредно, знаю. Но после всех стрессов я её заслужила — должна же себя чем-то баловать.

Меч, завёрнутый в ткань, лежал в прихожей. Тащить его ночью в гараж я не рискнула.

Глава 7. Дом на холме

Утром проснулась по будильнику и на радостях даже сделала зарядку. Вспомнила своё обещание начать бегать, но решила, что пока с меня хватит и зарядки. Наскоро позавтракала бутербродами, отметила, что пора бы затеять генеральную уборку, и принялась собираться на работу.

В офисе занялась рабочей почтой и анализом рынка: надо было понять, какие появились новые объекты. Успела выпить кофе и поболтать с девчонками, обсудить свежие новости — и тут пришёл Иваныч и прямо с порога, не заходя в кабинет, скомандовал:

— Нателла, зайди!

«Ну вот, день только начался, а он уже без настроения», — подумала я.

— Здравствуйте, Иван Иванович! — бодро проговорила я, проходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

— И тебе не хворать… — мрачновато ответил босс. — Как обстоят дела с усадьбой? Инвестор прибудет туда сегодня в обед.

— Всё хорошо, накладок не будет.

— Вот и отлично. Если аукцион состоится, получишь в конце месяца премию.

— Спасибо.

— Спасибо будешь говорить, как начислю. А сейчас у меня к тебе деликатная просьба, которая не должна выйти за пределы этого кабинета. Понимаешь меня?

— Да, конечно.

— У меня есть племянник. Он обратился ко мне, чтобы я по своим каналам пробил историю одного дома. Когда я начал расспрашивать, почему его интересует это старьё, он поведал очень личную историю. — Иваныч поморщился. — Пересказывать её своими словами я не буду, не моё это дело. Попросил его записать на диктофон.

Он вытащил из кармана пиджака диктофон, положил на стол и включил. Оттуда слышался приятный мужской голос:

«Я устал выяснять с ней отношения. Катю всё достало. Одно нытьё и капризы. Ведь когда мы встретились, она была другая, более ласковая, она вся светилась изнутри. А сейчас что? Иногда даже по-детски думаю, что её подменили.

И с чего всё началось?

Мы поженились полтора года назад и жили в маленькой уютной квартире на последнем этаже. Вечерами наслаждались звуками дождя, что барабанил по крыше. Я тогда и не подозревал, как скоро всё изменится.

Она постоянно витала в облаках. Работала иллюстратором в детском журнале, всё время рисовала каких-то смешных человечков и зверьков. С коллективом встречалась редко, там все работали удалённо. Но однажды её впервые пригласили на вечеринку. Мероприятие проходило в загородном семейном отеле, приглашены были человек десять. Я смог приехать только к вечеру.

Зайдя в отель, стал её искать — нигде нет. На ресепшене сказали, что Катя с коллегой пошли осматривать заброшенный дом на холме. Я оставил вещи в номере и отправился на поиски. Предварительно позвонил ей на сотовый: звонки проходили, но она не отвечала.

Стал подниматься на холм. Издалека дом никак не мог разглядеть, а выйдя на тропинку, налетел на него внезапно. Было такое ощущение, что лес уже наполовину поглотил это странное строение. Причём вместо двери у входа зияла дыра. И тут некстати начало быстро темнеть.

Включив на телефоне фонарик, я вошёл. Осмотрел первый этаж, никого не обнаружил и стал подниматься по лестнице на второй.

Катя лежала как раз на втором этаже, в углу. Подол её бежевого платья веером раскинулся по полу. На шее у неё было странное украшение, которого я раньше не видел: серебряное, на цепочке, с какими-то старинными символами. Что за символ, я так и не определил — потом, спустя время, искал в интернете, но нигде такого не нашёл.

Я сильно перепугался, подбежал, встал на колени и начал проверять пульс. Тот еле слышно, но прощупывался — это меня немного успокоило. Приподнял ей голову: крови нигде нет, ран тоже. Попытался привести в чувство — безрезультатно. Поднял её на руки и спустился по лестнице вниз. К отелю практически бежал, на адреналине.

Вбежав в холл, увидел перепуганную подружку: она стояла на ресепшене и пыталась вызвать скорую.

— О, Антон, хорошо, что ты её принёс. Я так испугалась, побежала в отель вызвать врача.

Я положил Катю на диванчик, она всё не приходила в сознание. Приехала скорая. Врач осмотрел её, не нашёл никаких видимых нарушений и травм, дал понюхать нашатырь — она сразу пришла в себя. Он задал пару вопросов о самочувствии, получил ответ, что всё в норме, и уехал.

Я помог ей встать и повёл за руку в наш номер, подальше от любопытных глаз. Помог переодеться и лечь. Разговор был примерно такой:

— Ты как? Что-нибудь принести?

— Нет, мне ничего не нужно.

— Ты можешь рассказать, что там произошло?

— Ничего.

— Кать, ты просто упала в обморок? И откуда у тебя это украшение, я раньше такого у тебя не видел?

— Мне подарили.

— Коллега?

— Я хочу спать, Антон. Давай завтра поговорим.

Больше мы к этому разговору не возвращались. Кулон она так и не снимала. Только стала отдаляться. Катя перестала рисовать, уволилась из журнала. Целыми днями сидит в интернете, смотрит ролики про ремонт, копается в старых фотографиях дома, хочет воссоздать его первоначальный облик. Продала бабушкину квартиру, доставшуюся ей по наследству, и купила тот самый дом на холме. Я думал, она его снесёт и построит новый, так дешевле, но нет — сказала, что будет реставрировать.

Прошу, разузнайте всё про этот дом и помогите вернуть мне прежнюю Катю. Она стала другим человеком. Чужим».

Запись прервалась.

— Я, конечно, всё понимаю, Иван Иванович, но при чём тут я?

— Нателла, не придуривайся, всё ты прекрасно понимаешь. В общем, ставлю задачу. Первое: изучи объект — кто наследовал, что с ними стало, покопайся в архивах. Второе: проанализируй этот рассказ и скажи своё резюме про Катю, как ты это умеешь. И никому ни слова, слышишь? Ты знаешь, что я щепетилен в личных вопросах.

— Да, конечно, постараюсь.

— Не постарайся, а сделай. Это приказ.

Я уныло вышла из кабинета, держа в руках диктофон и листок с данными дома. Настроение упало.

Во-первых, мне не нравится, что меня начали использовать на работе, причём в ультимативной форме, пользуясь служебным положением. Во-вторых, понятно, что и с домом, и с Катей всё не так просто, и неизвестно ещё, к чему приведёт моё вмешательство. Не хотелось бы нарваться там на ещё одну девицу с зелёными глазами.

Села в кресло и решила, что пора перекусить: давно заметила, что на сытый желудок и думается, и работается лучше. Накинула куртку и вышла на улицу.

Улица встретила меня гулом машин и осенней прохладой. Я поёжилась и подумала, что надо не забывать про шарф. Прогулка, пусть и по шумному проспекту, доставляла удовольствие.

Через два квартала показалось моё любимое кафе. Его открыли недавно двое молодых ребят; я заходила туда иногда пообедать. Отделано оно было в ирландском стиле, располагалось в подвале старинного особняка и напоминало скорее бар, чем кафе. Привлекали хорошая кухня и недорогой бизнес-ланч.

Сев за столик и сделав заказ, я задумалась.

Понятно, что одной в Дом на холме идти не стоит. Бабулю просить неудобно, но у меня как раз есть один должник — позову его, пусть и меч свой на всякий случай захватит.

Но сначала надо понять, кто им владел, сколько было собственников, где они сейчас и почему дом заброшен.

Значит, так. После обеда запрошу выписку из ЕГРН — правда, сдаётся мне, там будет только последний собственник, а более ранних данных, как всегда, не окажется. Тогда архив БТИ: инвентарные дела, техпаспорта, старые планы. Просто так мне их, конечно, не дадут, но Иваныч договорится — у него как раз бывшая клиентка там работает. Пишу ему эсэмэску заранее, пусть назначит встречу. Выписку заказываю сразу через телефон, чтобы времени не терять, и, если удастся договориться, сегодня же поеду в архив.

Пока раздумывала, принесли салат, и я отвлеклась на еду.

Но в подсознании маячила мысль: как-то странно стал вести себя Иваныч. Нетипично. Надо бы отправить бабуле его данные, пусть пробьёт по своим каналам.

* * *

Тина. То же время

Я как раз была по делам Ковена: на мне висела подготовка к Международному саммиту ведьм. Соберутся древние старухи и начнут спорить, кто влиятельнее и знаменитее. Скука смертная. Я поэтому и не рвусь строить карьеру — головной боли и так хватает.

Устала от всего. Вроде с Тёмным вопрос закрыли, пора и в отпуск. Вот проведу мероприятие и улечу подальше, к теплу. Скажем, на Кубу. Усадьбу Ковен забрал на себя, а что они будут с ней делать, меня уже не волнует.

Есть там один маленький отельчик на берегу Карибского моря, давненько я в нём не бывала. Всегда есть чем развлечься, да и молодых ведьмаков хватает. Мне как раз нужен ни к чему не обязывающий курортный роман. А после пары недель — взять машину и махнуть в Гавану, проведать пару древних коллег, обменяться опытом. Да и зомби я давно не поднимала, так и квалификацию потерять недолго.

И тут звонок от Нателлы.

— Привет!

— Привет, Нати. Как ты?

— У меня к тебе просьба. Можешь пробить Иван Иваныча? А то как-то странно он себя ведёт.

— Твоего босса? Сразу скажу: он обычный. Я, признаться, пробивала его, как только ты начала там работать. Не участвовала в твоей жизни в силу обстоятельств, но приглядывала.

— Бабуль, он дал мне не совсем обычное поручение — решить вопрос с заброшенным домом. Я сейчас скину данные. И пробей Иваныча ещё раз, на всякий случай. Спасибо, целую!

— Пока.

Получив информацию, я первым делом скинула данные на Иваныча знакомому аналитику из Ковена — он работает у нас по договору. Тот отписался, что ответ пришлёт в течение часа.

Затем взялась за дом. И никак не могла вспомнить: что-то крутилось в голове, знакомое, но очень давнее… Нет, не могу.

Решила позвонить своей давней подруге Инесс. Та была куда старше меня, но всё ещё в силе и мужиками крутила как хотела. Я со смехом звала её своим кумиром.

— Инесс, привет, давно не созванивались.

— Привет, Тин! Слышала, ты готовишься к саммиту? Приедут все эти злобные старухи. Скукота. Надо на это время свалить из города, а то проклянут — и не заметишь, а это утомляет. Давай махнём на Гавайи, а то мой Жоржик мне уже наскучил.

— Когда успел-то? Вы же начали встречаться месяц назад.

— Фи, это уже много. Ты же меня знаешь: неделя любви, вторая превращается в быт, а с третьей идёт скука.

— Инесс, ты в своём репертуаре. Век разменяла, а всё такая же. Слушай, никак не могу вспомнить про один дом. С ним связана какая-то история. Дом на холме. Я отправила тебе сообщение с координатами. Посмотришь — перезвони, пожалуйста.

— Да я уже смотрю. О-о-о! Так это же знаменитый Дом на холме. Он что… опять пробудился?

— Напомни мне, а то я подзабыла. Слышала про него давно и краем уха.

— Если вкратце, каждые сто лет он выбирает себе хозяйку. Та приводит его в порядок и становится просто одержимой: забрасывает семью, детей, работу, занимается только им. И у неё всегда появляется на шее кулон с каким-то символом, с которым она не расстаётся.

— Это какое-то проклятье?

— В общем-то да. Жил в этом доме один ведьмак, очень любил экспериментировать. Всё бы ничего, но однажды он совсем сбрендил. Переживал, что дом останется брошенным: наследников-то не было. Вот и провёл эксперимент — привязал кулон-артефакт, который будет сам искать хозяйку дома. Эксперимент удался. Ездил бы, как я, на Гавайи, снимал напряжение — и кукушка была бы на месте.

— Инесс, а что грозит новой хозяйке?

— Да ничего особенного. Просто забудет о личной жизни и обо всём на свете, что не связано с Домом. Проживёт ровно столько, сколько ей отмерено, и будет похоронена за домом, как и все предыдущие хозяйки.

— А снять проклятье можно?

— Да никто и не пробовал, все боялись туда соваться. Понимаешь, свойства Дома никому не известны, кроме хозяек, а они, понятно, ни за что не скажут. Попробую прорваться в старые архивы Ковена, может, там остались упоминания. Действительно странно, что никто до сих пор не разрушил проклятье. На связи, узнаю — перезвоню.

Я задумалась. Пока ничего не ясно, соваться туда нельзя.

От размышлений меня оторвал звонок аналитика.

— Докладываю. Иван Иваныч Королёв. Долг перед банком — двадцать миллионов рублей. Офис, где располагается его агентство недвижимости «Хозяин барин», находится в залоге у банка. Вся недвижимость, которой владеет данный субъект, тоже в залоге. Месяц назад Королёв был замечен в баре «У гнома». Это место, где проводит аукционы клан Мартиноса. Сейчас там разыгрывается снятие проклятья Дома на холме: кому удастся, получит вознаграждение в пять миллионов рублей. Одна из трёх заявок принадлежит Королёву, причём срок он обозначил в неделю. Заказчик, по чьей инициативе объявлен лот, неизвестен.

— Спасибо, Сергей, с меня причитается.

— Да брось, Тина. Всё, отключаюсь, тут параллельный звонок.

Так. Надо срочно звонить Нателле!

* * *

Нателла. То же время, тот же ирландский бар

Как же вкусно тут готовят, объеденье. Салат с хрустящим баклажаном и мясной суп — выше всяких похвал. Рецепт, что ли, попросить?

Бабуле я все данные отправила, остаётся ждать. О, звонит. И так скоро?

Когда она рассказала мне про дела Иваныча, я разозлилась — и даже вспомнила про свой меч в гараже. Его, кстати, бабуля уже повесила на стену и обновила защиту, а заодно научила, как отменить приглашение для всех, кто бывал в гостях раньше. Причём всё сделала сама, рано утром, пока я спала, а мне прислала подробную инструкцию.

Надо успокоиться, а то приду на работу, дам ему по морде и наломаю дров. Уволиться, что ли? Нет, сначала надо его выслушать. Пора уже учиться скрывать эмоции и принимать взвешенные решения.

Вот я стала рассуждать — аж самой тошно. Взрослею. А как не хочется…

Решу все вопросы и поеду в парк есть мороженое. Ещё ролики с антресоли достану. Так, всё, расплачиваюсь и бегу на работу.

На перекрёстке — звонок:

— Нати, ничего не говори Иванычу. Надо всё обсудить, есть информация. Поезжай домой, там встретимся. Иванычу напиши, что занимаешься его просьбой, а в офис не придёшь.

Я, не заходя на работу, села в машину и поехала домой, по пути заскочив за продуктами.

* * *

Бабуля позвонила в дверь, когда я уже дожаривала котлеты. Влетела в квартиру запыхавшаяся. В чёрном деловом костюме выглядела она просто великолепно.

— Это что-то новенькое. Сменила имидж?

— Да не спрашивай, я прямо из аэропорта. Встречала делегацию ведьм из Арабских Эмиратов. Всех размести, выслушай пожелания… Причём ведьмы ненавидят гостиницы, им подавай коттеджи, желательно рядом с лесом, чтобы шабаш устраивать по ночам. Ты не представляешь, как сложно найти сорок коттеджей, стоящих рядом, да чтобы все сдавались, да чтобы лес был не простой, а густой, непроходимый и без жилых домов по краю. Ну да ладно, а то я как начну про работу — не остановлюсь.

— Котлетки будешь?

— Давай. Голодная как полевая мышка.

Я накрыла на стол и молча ждала, пока бабуля придёт в себя. Доев вторую котлету, она начала:

— Банк, которому должен Иваныч, принадлежит клану Мартиноса. И, судя по данным аналитика, пострадал Иваныч косвенно как раз из-за тебя. Ему предложили рефинансирование кредита, он согласился, не вчитываясь в договор, а там были изменены сроки выплат.

— А зачем им Иваныч, никак не пойму?

— Нати, ну мысли логически. Им надо, чтобы он был у них в долгу, а через него воздействовать на тебя. Причём предъявить им нечего: Иваныч сам сплоховал, подписал договор. Магию к нему не применяли?

— Не думаю. Ладно, с этим понятно. А при чём тут Дом на холме?

— А вот с Домом связано многое. Начнём с того, что это Место силы — поэтому старое проклятье ведьмака до сих пор действует. И это лакомый кусок для любого из кланов. Но соваться туда никто не спешит, слишком рискованно. А вот видящий зайти сможет. И с тобой ничего не случится: Дом заточен на обычных людей и на иных, а ты у нас где-то посередине. Он практически живой и обладает интеллектом, сам выбирает хозяйку. Тут как программный код: если тебя в этом коде не учли, он не сработает. Но это не значит, что идти надо одной. Обязательно возьми с собой Константина. Я сейчас очень загружена, через три часа опять в аэропорт — встречать делегацию из Германии. Они там все как их канцлер: жёсткие, прямолинейные, опозданий не приемлют.

— А племянник?

— Ты выписку заказала? Кому дом принадлежит?

— Новиковой Екатерине Андреевне, стала собственницей месяц назад. И вот только что пришло письмо от Иваныча — данные по собственникам начиная с прошлого века. Странно… Все бывшие собственники — женщины. И владели домом до самой смерти. Каждая при жизни оставляла распоряжение в одной и той же нотариальной конторе, которая полтора века ведёт дела этого дома: продать его женщине, которая объявится сама через месяц после смерти предыдущей владелицы, — за символическую плату, равную вознаграждению конторы. С этим ясно: хранительницы передавали дом следующей. Но при чём тут жена племянника?

— А ты ещё не поняла? Клан Мартиноса проплатил Катерине выездной корпоратив. Они, кстати, прекрасно знакомы с владельцем журнала, где она работала. Разрекламировали ей дом: мол, обязательно надо посетить сию достопримечательность. И вот она уже владелица, а Иваныч трясётся и хочет помочь племяннику — через тебя. Думаю, об аукционе он ничего не знает. Хотя заявку оформили от его имени, чтобы потом замести следы: клан, типа, ни при чём. И правда, как доказать? Вмешательства не было. Иваныч сам нервничает, сам просит сотрудника помочь. А деньги с аукциона погасят часть его долга. Так ещё и обставят, что он им будет обязан.

— И что делать?

— Ну, для начала девушку всё равно надо спасать. Не дело быть хранительницей не по своей воле. Иванычу следует помочь — его используют втёмную. А клану Мартиноса мы нос утрём! Как разрулишь это дело, дом оформим на тебя. Главное — снять проклятье, а Место силы тебе пригодится. Ну всё, целую, звонки пошли! Ведьмы из Эмиратов требуют срочно кальяны. Они у себя дома, что ли, не накурились? Всё, убегаю. Держи меня в курсе.

Ба улетела так же, как и прилетела, — буквально в секунду. Ей, по-моему, даже метла не нужна.

Ладно. Я убралась со стола, помыла посуду и решила сходить погулять в лес и подумать.

На прогулке позвонила Косте и отправила ему данные о доме. Попросила помочь срочно, буквально завтра. Он согласился без особого энтузиазма, но поставил условие: едем на его машине и выезжаем в семь утра, путь неблизкий.

Вечер прошёл за дневниками и «Справочником сущностей». Начитавшись как следует, я со спокойной душой уснула.

* * *

Сон

«Мужчина в плаще с красной отделкой и капюшоном стоит на базаре. Он только сошёл с корабля, и его ещё немного качает. Я чувствую все его эмоции и мысли.

Он выбирает подарок для невесты. На Востоке он занимался делами, забежать на базар было некогда. Внутри — сомнение, смятение, неуверенность. Что ей должно понравиться? Что выбрать? Украшение? Опять же какое? Браслет слишком банально. Может, птицу в клетке? Или платок, расписанный на восточный манер? А если не понравится? Или котёнка пушистого в корзинке?

Сегодня ответственный день. Пора дать ей понять, что он хочет сделать предложение, и вручить дарственную на Дом на холме — тот, что построил специально для неё. Как она и просила, в Месте силы: ей же так нравится создавать красивые иллюзии, а там всё будет получаться легко.

Значит, надо ещё и кольцо выбрать. И птицу в клетке на удачу. Птичку вручить сразу при встрече, потом она будет жить в доме. А кольцо пусть лежит в кармане плаща до особого случая.

Мужчина смотрит на витрину с украшениями, затем заходит в лавку. В руках у него уже клетка с птицей. Продавец, старик с седой бородой в восточном халате, расхваливает то один перстень, то другой, но никак не может угодить покупателю.

Вдруг тот видит сияние серебряного кулона на цепочке, в центре которого лунный камень. Подходит ближе и слышит голос продавца:

— Восточные маги утверждали, что мощь лунного камня зависит от фаз луны. В полнолуние он обладает наибольшей силой, к этому времени приурочивали сеансы ясновидения. Маг брал камень под язык — и это открывало ему дверь в параллельные миры, он начинал предсказывать будущее.

— Беру!

Старик укладывает кулон в синюю бархатную коробочку. Мужчина разглядывает витрину и видит кольцо с голубым камнем. Он замечает тонкую линию, что тянется от кольца к кулону.

— Это комплект?

— Признаться, не знаю, даже не подумал об этом. Мне сегодня доставили с Востока коробку с украшениями, еле успел разложить на витрине — и вы зашли.

— И это кольцо тоже заверните!

Мужчина прячет коробочки в карман плаща, расплачивается и выходит из лавки, держа в руке клетку с птицей. Пешком проходит пару кварталов, останавливается у солидного особняка и стучит в дверь. Ему открывает тучная служанка в переднике и чепце.

— О, господин Модгард, неожиданный визит! Когда вы вернулись? Графиня сегодня не принимает.

Модгард отодвигает служанку в сторону и уверенно входит. Вручает ей клетку, снимает капюшон и быстрым шагом проходит в гостиную.

— Но подождите, я же должна доложить хозяйке! — бежит за ним перепуганная служанка.

Он входит в комнату — и, увидев то, что открылось его глазам, не может произнести ни звука. Его любимая, его Катрин целуется с одним подонком, которого он неоднократно видел в игорном доме.

Рука тянется к шпаге, но он еле сдерживается. Боль внутри такая сильная, что руки сами чешутся от силы. Он не может выпустить её наружу. Сила бурлит, требует выхода, нужно убить их обоих — но он не может. Она рвётся потоком ярости.

Они оба смотрят на него в испуге, и этот страх его останавливает. Он уходит в бешенстве, а вслед ему бежит Катрин и кричит:

— Подожди, Леонид! Это какая-то нелепая случайность. Я ждала только тебя…

Он не оборачивается. Быстрым шагом, переходящим в бег, покидает особняк…»

* * *

Сон оборвался из-за будильника. Я проснулась, досадуя, что не удалось досмотреть до конца.

Это же, конечно, тот самый ведьмак, который построил Дом на холме. И тот самый кулон. И даже кольцо…

Интересно, а где оно?

Впрочем, размышлять было некогда: надо вставать, скоро подъедет Костя.