Цитаты из книги «Двойная радуга (сборник)», страница 3

К двадцати годам девушка в нашем городе должна была обладать статусом невесты, а к двадцати двум нянчить как минимум первенца.

Не достигшие этой планки считались лежалым товаром и особого уважения не вызывали.

"Был такой город" Каринэ Арутюнова

У Вали строго: пусть штанов у мужа - стираные в праздник, они же чищенные на каждый день, но платок в кармане - клетка к клетке, и чтоб сгиб лезвием. Тоже свой шик у женщины.

Никогда не угадаешь, чем запомнятся города, - ты приезжаешь туда, чтобы все изменить, или чтобы промчаться транзитом, или чтобы провести пару дней в маленьком отеле, или просто потому, что на какой-то цветной картинке как-то особенно хорошо были расставлены стулья под полотняным тентом. Города запоминаются неожиданно: барной стойкой в случайном кафе, памятником в глубине дворов, питьевым фонтанчиком в сквере, колбасными лавками, скамейками на чугунных ножках, мокрым асфальтом бульвара, граффити, балконами, автобусными остановками, пластинками в "букинисте", выходами из метро, всякой ерундой, которую наяву ты даже не заметишь.

В ту же минуту на востоке, ну то есть совсем-совсем на востоке, плюс много часов от тринадцатого округа, я кладу трубку и сажусь в разрисованное такси, у меня почти вечер, я ругаюсь и ищу наушники в сумке, обнаруживаю самолетную конфету, запихиваю ее в рот и включаю дорожный плейлист - свою мантру, свои стихи, колыбельную, приворот.

Английский язык неведом Ваце как явление. Биография Ваци не вмещает более никаких новшеств, тем более чужих глаголов. Яшка-придурок, хитрая рожа, вышагивает торжественно, полонезно: "Ты, Ваца, ты знаешь шо? Сиди тут!" - многозначительный, как иероглиф, довоьный собой, как маститый трагик после удачной премьеры. Мое присутствие окрыляет Яшку. Забинтованный стул принимает в объятия костлявую Вацину попу. Умиленно подмигиваю Яшке. Хороши все трое. Боевой отряд старичков-курильщиков и русская пианистка. Враг умрет от смеха.

Бирнамский лес идет на Дунсинан!..» – протяжно скандирует она, зажимая бледными губами изумрудную нить. Верное средство от зашивания радости, пришивания горести. Есть у Киры еще одно

Женат. Какое странное слово, уничтожающее самый смысл обожания. Чарующую неизвестность. Женат. Закреплен на веки.

Алеше показалось, что у него в ушах ктото громко стучит молотком, как будто все семь гномов

пятница, в гараже тепло, на дворе мороз, и механик Сумякин разливает четко в линию, хэкает, опрокидывает и гасит выхлоп грамотно, в рукав. Потом на ровное дыхание, на чистый язык

ларьком начинается забор школы, школьный двор и сама школа. Алеша любит смотреть на мелкие фигуры школьников, особенно на маленьких – как утром они нехотя