СМИ говорили об этой книге как о чем то этаком, даже помню какую-то фразу типа "главному герою сначала все нравилось, и то, что у него теперь будет несколько жен, и что-то еще, НО потом...". СМИ как обычно, такие СМИ))) Книга не про то, как плохо было бы при исламе, она о том, как будет при исламе. Автор берет на себя миссию Кассандры и пытается рассказать, как оно будет. Но тут же говорит, что Кассандра знала, как, кто и когда ее убьет, но ничего не сделала. Потому что покорность обстоятельствам, Богу, другим людям, как утверждает один из героев книги, есть наивысшее счастье. Когда за тебя решается где ты будешь работать, какую религию будешь исповедовать, кто будет у тебя в женах, что ты съешь на обед и т.д. И ведь даже не важно, какая наивысшая идея будет заправлять, коммунизм или ислам, главное, чтоб эта идея была мировой, тогда точно будет и счастье мировым. Об упадке Европы, о ее закате речь идет уже больше ста лет, для подтверждения того, что падение неизменно и неминуемо, приведена параллель между современным интеллигентом и жизнью и творчеством Гюисманса, ушедшего уже более ста лет назад. Исламизация Европы это всего лишь очередная вешка, не что-то внезапное или неожиданное, но даже закономерное. И что самое волнующее, что среднестатистическому интеллигенту будет все равно, он даже трепыхаться не будет, для него осталось две ценности "сладко пожрать и поглубже засадить". Вот такую картину мягкого переворота не только в устройстве государства, но и в головах граждан, рисует Мишель Уэльбек, а нам остается только ждать, лет шесть всего.
Книга в большей части о политике и религии, в принципе книга нормальная ,даже очень актуальная в связи с недавними событиями во Франции. Он работает преподавателем в университете имеет иногда интимный контакт со студентками ,но по большей части одинок по жизни, много пишет статей и много размышляет . На выборах побеждает партия исламистов-мусульман ,,что заставляет задуматься о европейской сущности и распущенности и вопросе религии и разрешения однополых браков и тому подобном. Потом у него умирает отец. В личной жизни проблемы ,со здоровьем проблемы ,во круг него не кого нет только одно одиночество, С университета его уволили в связи с тем что к власти пришел мусульманин,он решил залить алкоголем и просмотром интернет сайтов эскорт агентств.
Рецензию на любую книгу Мишеля Уэльбека можно начинать словами: «Роман вызвал скандал во Франции». С некоторыми вариациями. К примеру, разговору о новом романе Уэльбека «Покорность» неизменно сопутствует информация о том, что в день выхода книги случился теракт в редакции «Шарли Эбдо». А вот в случае с «Платформой», вышедшей в далеком 2001-м, добавлялось: «Писателя чуть было не посадили за исламофобию и разжигание межнациональной розни». Дела давно минувших дней, конечно. Все уже о том и позабыли, но связь этих книг на самом деле довольно прочна: спустя более чем десятилетие знаменитый француз вернулся к теме Ислама. Вернулся уже не для того, чтобы кричать об угрозе или призывать к борьбе, а для того, чтобы в последний раз предупредить, а может, и констатировать поражение.
В лучших своих романах Уэльбек выступал в роли провидца, заглядывал в будущее в поисках ответов на те вопросы, которые задавала сама жизнь. О том, что привычный для европейца миропорядок должен измениться, он заявил еще в «Элементарных частицах» и «Возможности острова». Цивилизация поражена метастазами одиночества и материалистического гедонизма, вечные ценности христианства рухнули, людьми управляет жажда удовольствия и страх смерти, более не контролируемый религией. В этих же романах Уэльбек предположил, каким может быть переход от архаичной европейской цивилизации к новому обществу удовлетворения. Казалось бы, помешать этому переходу уже не сможет ничто. Мир, лишенный традиционных христианских ценностей, не становится лучше, наука под лозунгами освобождения двигает цивилизацию к небывалому рабству.
В 2001-м году сложно было поверить, что Ислам может выступить в роли тех самых «духовных скреп», утраченных европейцами. Тогда для Уэльбека религия Магомета была символом зла и большой крови. Но оказалось, что как раз Ислам может помешать европейскому человеку медленно, чувственно и с удовольствием вымирать или переходить на новый биологический уровень. В романе «Платформа» белые люди гибнут в туристическом сексуальном раю от рук террористов-исламистов. В 2015-м в романе «Покорность» Уэльбек почти обходится без крови и взрывов. Европейская экспансия на Восток в поисках удовольствий закончена. Теперь Восток идет к нам. И вовсе не для того, чтобы убивать.
Типичный для Уэльбека, да и, пожалуй, для всей западной прозы, герой (интеллектуал-одиночка) преподает литературу в Сорбонне, исследует творчество Гюисманса и спит со своими студентками (как без этого?). Правда, на момент развития действия (недалекое будущее – 2022 год) ему, по большому счету, уже ни до чего нет дела: жизнь обеспечена, о Гюисмансе уже все сказано, секс все меньше доставляет удовольствие. Единственное, что вырывает его из состояния дремотности, это политическая интрига. Впервые за всю историю во Франции к власти может прийти происламский кандидат. За политическими дебатами Франсуа следит с большим интересом, но это скорее интерес азартного болельщика, устроившегося с хорошей выпивкой и едой перед телевизором в ожидании драматичной развязки, нежели переживание гражданина за судьбу Родины. Уэльбек в очередной раз подчеркивает, что пассионарность не свойственна современному европейцу: как только начинает пахнуть жареным, Франсуа смывается из Парижа, и возвращается уже после того, как дело сделано. Но оказывается, что возвращается он уже в совсем другую Францию.
Жизнь медленно, но верно меняется в сторону идеального представления умеренных исламистов о светском обществе. Сорбонне, спонсируемой арабами, уже не нужен филолог, всю свою жизнь посвятивший католику Гюисмансу, но все проходит тихо и без репрессий: Франсуа отправляется на пенсию, которая обеспечит его до конца дней. Казалось бы, живи да радуйся, но именно в это время Франсуа начинают посещать мысли о самоубийстве. Такова природа обеспеченного современного белого человека, оказавшегося в одиночестве на закате лет и не отягощенного религиозной моралью.
И вот здесь, пожалуй, пора вспомнить о Гюисмансе. Уэльбек поручает своему персонажу исследовать творчество знаменитого декадента, на склоне лет ставшего ортодоксальным католиком, отнюдь не случайно. Период упадка на рубеже 19-20 веков закончился мировой войной и возвратом, пусть и недолгим, к традиционным христианским ценностям. Сам Гюисманс прошел путь от отчаянного натуралиста и эстета, книга которого (речь идет о романе «Наоборот») могла отравить самого Дориана Грея, до оккультиста и христианского мыслителя. Внутренне Франсуа понимает, что подобный путь – единственный, позволяющий сохранить старушку-Европу в привычном для нас виде. И он даже предпринимает попытку последовать за Гюисмансом: Франсуа отправляется в тот же монастырь, в котором подвизался знаменитый писатель. Но оказывается, что сознание современного европейца отравлено почище, чем у Дориана Грея – Франсуа просто не способен на духовное перерождение: пресыщение эстетическим и плотскими удовольствиями не оставляют в душе места для веры.
Как ни странно, но все то, что уничтожено европейским проектом, вполне может вернуть Ислам. И даже больше. Вместо одной эмансипированной сварливой жены – несколько послушных красавиц. Как мне кажется, полигамия – один из главных факторов «покорности» Франсуа, хотя в целом проблема шире. Ислам просто может обеспечить нормальное функционирование общества, при котором люди перестанут быть «посторонними» (а ведь, так или иначе, многие герои Уэльбека очень похожи на персонажей Камю) и перестанут вымирать.
«Обращает» в Ислам Франсуа новый ректор университета Редигер. История его «воцерковления» не менее интересна, а диалог двух этих персонажей за хорошей выпивкой и роскошным обедом в ректорском доме можно с уверенностью назвать идейным центром романа. Как хороший миссионер, Редигер не забывает поведать о собственном опыте. Его жизнь перевернулась, когда он узнал о закрытии бара в брюссельском «Метрополе». Потрясающее место, вершина стиля ар-нуво, более недоступно для посетителей. Казалось бы, заурядный для буржуазного общества факт: бары открываются и закрываются, жизнь течет своим чередом. Но не для Редигера, который делает парадоксальный вывод: «Та Европа, что находилась на вершине цивилизации, убила себя всего за несколько десятилетий... движения анархистов и нигилистов везде призывали к насилию и начисто отвергали нравственный закон». Все это закончилось «непростительным безумием» – Первой мировой. «Если Франция и Германия, самые продвинутые и цивилизованные нации в мире, могли ввязаться в эту немыслимую мясорубку, значит, Европа умерла», – резюмирует Редигер.
Конечно, с ректором можно было бы поспорить, попытаться доказать, что жизнь возможна и после Освенцима, но Франсуа не сильно и пытается: новая цивилизация предлагает новые блага, от которых грех отказываться. «Покорность» – книга не о силе Ислама, а о нашей собственной слабости. Мы воспринимаем новый декаданс как историческую закономерность, ведь еще из учебников истории знаем, что после расцвета и стагнации наступает упадок. Так гибли великие империи, такова, возможно, участь объединенной на прахе христианства Европы.
По большому счету, особенной ненависти к Исламу в этой книге нет. Есть невероятная усталость художника и общества в целом, есть попытка описать один из сценариев развития (или гибели?) Европы. И сценарий этот, пожалуй, не самый худший. Хотя кому-то более по нраву будет очищающая кровь война, вроде Первой мировой, но этот вариант совсем утопичен. Жизнь современного европейца слишком дорого стоит, чтобы жертвовать ей в бессмысленной мясорубке. И поэтому европейцу стоит забыть о привычном свободомыслии и проявить побольше модной толерантности к новым хозяевам жизни. Покориться, другими словами. Хотя сам Уэльбек, пожалуй, предпочел бы иной сценарий.
Не садитесь читать «Покорность» голодными. Правда-правда: в книге много и часто вкусно едят. Иногда, правда, и не вкусно: для контраста. Почувствуйте, что называется, разницу между тем, что готовит жена-хозяюшка и теми суши-полуфабрикатами, которые покупаются в ближайшем магазине.
«Покорность» - странная антиутопия, прежде всего потому, что даже и представителем жанра ее считать трудно, настолько реальным и воплощаемым представляется то, что в ней описано. Хорошо: плюс-минус реальным, но все равно весьма отчетливо вырисовывающимся на горизонте.
Демократическим путем президентом во Франции становится мусульманин. И общество начинает меняться. Пропадает кошерная еда и мини-юбки, из государственных учебных учреждений увольняют преподавателей не мусульман, на светских раутах не встретишь женщин, моментально появляется полигамия. Ничего неожиданного, правда? Разве что сам подход: легитимный президент. Не террорист, не подрыватель устоев, не революционер во имя религии. Нет: человек с политической программой, которую приняло большинство (ну мы же о демократических выборах, а не о волшебниках и 146%, или как пишет сам Уэльбек об офицере внутренней безопасности: «ничего он и не думал и, видимо, даже не голосовал; он слишком много знал»).
Главный герой – Франсуа, 40 с хвостиком лет, преподаватель литературы 19 века, знаток и любитель Гюисманса, холостяк, одиночка, друзей нет, с родителями не общается… Да какие радости могут быть у этого чувака, который – положа руку на сердце – ни богу свечка, ни черту кочерга? Он в общем сам признает, что никаких: секс все реже, еда невкусная, поговорить не с кем, наукой заниматься лениво. Несчастная жизнь. И вот с горя Франсуа решает увлечься политикой. Увлечься это конечно сложно, но новости смотреть и слушать людей, которые в политике разбираются наш герой стал, в итоге узнал подоплеку развивающихся событий.
Франсуа – типичный представитель интеллигенции, который считает, что от него ничего не зависит. Да ему этого и не надо. Как и его любимому Гюисмансу Франсуа бы девочку молоденькую под бок, хорошую кухарку на кухню, да квартирку посимпатичнее и чтобы не особо кантовали (и если получится, то какая разница, какой политический строй в государстве?) Тем не менее, наш герой совсем не дурак, он думает и осмысляет происходящее. Я не буду вдаваться в подробности, его философской мысли. Отмечу только, что во время поездки нашего парижанина в Рокамадур он каждый день смотрит на статую Черной Мадонны: «нечеловеческого образа», «свидетельницы бесследно исчезнувшего мира», выглядящей «инопланетянкой». В божественном младенце тоже «ничего младенческого не наблюдается, выглядит взрослым и даже старым … лицо остроугольное, мудрое и властное. От его безмятежности, исходящей от него духовной мощи и неосязаемой силы становилось жутковато». И сам Франсуа противопоставляет этот образ, эту религию неба, от которой мурашки по коже и душа замирает, религии Гюисманса: религии очень земной и человечной. Не в этом ли основная разница? Как говорится в книге, ислам «будет всемирным, или его не будет». До уровня религии поднимается жизнь человека во всех его проявлениях. Христианство же опустило религию до интересов человека. Впрочем, это лирическое отступление.
Как бы там ни было, Франсуа так и не приходит ни к какому решению, в выборах не участвует, плывет по течению. Он в общем-то даже не сильно мучается поисками истины, так, наблюдает и впитывает. Узнает, какие зарплаты получают даже бесталанные преподаватели, принявшие ислам, в каком доме он, если вдруг сам обратится, сможет жить, рассуждает как украшают жизнь озабоченного проблемами бизнеса мужчины парочка молоденьких девочек-жен. И в конце концов совершенно далеки оказываются рассуждения о боге, религии, а остается один вопрос: «какой мне назначат оклад, на скольких жен я могу претендовать?» Хорошо быть альфа-самцом в предлагаемой системе религиозной государственности! И хорошо строить религиозное государство при практически бесконечной реке нефтедолларов!
Впрочем, хорошо ли?
Да, хорошо, если вы – Франсуа, или как Франсуа. Если вам нужно «труднодоступное для холостяка буржуазное счастье, к тому же счастье отнюдь не верхушки буржуазии, нет», а счастье «домашнего очага», со «старой доброй домашней кухней» , счастье, которое «веселое застолье в компании друзей-художников – пот-о-фё с хреном, “доброе” вино, а под занавес сливовая водка и трубка у камелька, пока за окном порывы зимнего ветра хлещут башни Сен-Сюльпис». Или даже если вы современная женщина, но вы устали каждый день одевать неудобную одежду, краситься, работать на задолбавшей работе, а потом нестись домой, готовить ужин, проверять уроки у детей…. И вам вполне будет достаточно сидеть дома и ублажать своего господина в постели, пока вы молоды и на кухне, когда станете зрелой дамой, а он возьмет себе вторую жену, лет этак пятнадцати. (И не все заметят хитрость: в современной экономике женский труд может сократиться, но совершенно не исчезнет. Я была удивлена, что с приходом к власти ислама резко сократилась безработица: за счет увольнения женщин, которые безработными не считаются. Позвольте, ладно, если уволили всех уборщиц, их можно заменить, но это же вряд ли! А где нашли необходимое число специалистов-мужчин и почему они сами не пробились на так счастливо освободившиеся места? И кстати, в исламской Сорбонне секретарши надели хиджабы, но на секретарей их не заменили). Так вот, если вы готовы стать домохозяйкой без претензий, или - в случае если вы будете из тех, кто живет "в благородной бедности" - вас не смущает подчиненность мужчине и соответствующие одежды, вам тоже может быть хорошо при новом строе.
И нет, не хорошо, если… можно разложить причины по половому признаку, но достаточно одного: нет, если во главу угла вы ставите свободу воли, если хотите выбирать. Если вы не готовы безоговорочно и полностью покориться религии (и даже уже неважно какой) и ее установлениям.
«высшее счастье заключается в полнейшей покорности. Вряд ли я бы рискнул развить эту идею в присутствии своих единоверцев, они, возможно, сочли бы ее кощунственной, но мне кажется, существует связь между абсолютной покорностью женщины мужчине, наподобие той, что описана в “Истории О”, и покорностью человека Богу, как того требует ислам. … Хвала Создателю и покорность его законам». - этим я заканчиваю, потому что связать эротическую покорность и практически полный отказ от собственного я "Истории О" с покорностью Богу - это прекрасно.
Уэльбек мастер антиутопий Говорят, книга вышла, аккурат, после терактов против «шарли», а читать ее начал после сообщения об очередных убийствах в Париже. Очень актуально. В недалеком будущем исламская партия приходт к власти во Франции через выборы (западную демократию) и умело насаждает свои порядки. Повестование ведется от лица преподавателя университета, который исламизируется. Предатели-леваки, развратив несколько поколений молодежи, через контроль над системой образования, теперь вынуждены уступить эту сферу исламистам. Герой – типичный субпассионарий, его даже секс мало интересует - через образ этого интеллектуала как бы раскрывается тема самоубийства, которое европейцы сами с собой и покончили. Надеялись, что на их век комфорта хватит, а вот и не хватило. Счастливо умирает лишь отец нашего филолога, насладившись на пенсии охотой и любовницей. Но разрыв между «отцами и бетьми» практически полный, семья разрушена, мораль подорвана. Проблема вроде бы та же, что и у неистовой Е.Чудиновой в «Мечети Парижской богоматери», но решается она совершенно в ином ключе (никаких адежд на католичество не дается). Аналогично так же взгляд «французика» изнутри очень сильно разниктся от визгов домороженных пропагандистов по поводу парижских терактов и их причин. Герой Уэльбека, по сути, соглашается капитулировать, то есть принять чужую религию (ведь ничего своего у него, кажется уже не осталось). Является ли это позицией самого автора (самого интересного сейчас писателя Франции). Как знать: Уэльбек – провокатор еще тот. Но текст, где размышления о литературе, политике и религии мешаются с порнографией, написан весьма занимательно.
Помните на заре Интернета в соцсетях активно постили фейковые предсказания Ванги? Дескать европейцы перестанут рожать и Европу заполонят мусульмане. Ну вот что-то около этого и описывает Уэльбек в своем опусе. Правда у него это не пророчество (как многие считают), а скорее желчная рефлексия на злобу дня, ибо книга еще свеженькая и выпущена в 2015 году, когда проблема миграции уже стояла поперек европейских кишочков, не успевших подготовиться к приезду заморских гостей.
-Сами виноваты, - воскликнет наш русский патриёт. –Надо было меньше долбить себя в грудь и задницу, издавая громкие стоны о толерантности и открытости миру.
Мое мнение о книге будет самым шатким и неустойчивым из всех отписавшихся по этому поводу. Дело в том, что как мунафик я не могу принимать антиисламские памфлеты с любовной пенкой в глазах и во рту, а потому еще до начала чтения я уже точил кинжал и заряжал пластин в детонатор. Я вообще сторонник довольно догматичных взглядов, что есть такие чувствительные вещи, которых лучше не касаться. В противном случае происходят теракты в филармониях и газетных издательствах (Charlie Hebdo). А такие книги как «Зулейха», «Мечеть парижской богоматери» и «70 стихов высмеивающих Ислам» служат не для истины и адекватной критики , а исключительно для стеба, провокации и накала обстановки.
- Если вы не признаете ислам религией Добра и Мира, мы убьём заложников.
Но блин.. С Уэльбеком я хватанул стокгольмский синдром, охмурившись его сладкой прозой, буквально, с первых страниц. Даже сквозь переводчика я смог почувствовать профессионализм автора как писателя и философа. Например Гессе был хорошим философом, но не очень хорошим писателем. Уэльбеку удалось удержать баланс этих двух явлений на довольно высоком уровне, создав максимально приятный и качественный продукт, разбавив книгу драмой, приятным языком и философскими размышлениями, рассматривающими Европу сквозь призму таких мыслителей как Генон, Спиноза и даже Ницше, на которого автор возложил вину за убийство христианского Бога, но не религии в целом, в результате чего “вакуумная” Европа Уэльбека была заполнена Исламом.
-Я чувствовал, что с годами Ницше становится мне ближе. Видимо, это неизбежно, когда возникают проблемы с сантехникой.
Антиутопия (как и Робинзонада) довольно скованный жанр имеющий строгие каноны, негласно установленные такими мэтрами, как Замятин, Оруэлл и Хаксли. Но Уэльбек разрывает границы стереотипов и обрисовывает антиутопичную картину без Большого Брата и тотального контроля [зато с блекджеком и шлюхами]. У Уэльбека вообще нет цели кого-то запугать или очернить, он лишь пытается показать ментально-духовную разность двух культур, которым теперь придется жить под одной крышей и кушать халяльный люля-кебаб. Франсуа (имя не случайно) и все его друзья и подруги – представители нового гедонистического мышления, отвергающего традиционно-догматичные нормы в замен на свободный секс, атеизм, алкоголь и философию чайлдфри. Даже сам Гюисманс, выступающий здесь как символ декадентства, своей скромной персоной как бы намекает о европейском пути, которому Европа следует уже несколько веков. Естественно, что все это резко контрастирует с образом жизни и мысли типичного патриархального мусульманина с иными понятием и моралью, в результате чего происходит «столкновение цивилизаций», показанное на примере жизни Франсуа.
Ля иляха илля Анта, субхана-кя, инни кунту мин аз-залимина
Мрачный социопат Уэльбек на сей раз написал о будущем покоренной Европы. Старый Свет сам выбрал дорогу умирания: аборты, толерантность, воспитание детей за гранью здравого смысла, сдохшая пассионарность, женский карьеризм, торжество однополой любви откроют дорогу тем, кто моложе, активнее, многочисленнее и традиционнее. В принципе они уже начали активно осваивать европейские пространства. Уэльбек имеет ввиду мусульман. В этой связи жаль Восточную Европу и прочих "цээуропэйцев", которые сейчас сделали ставку на политических мертвяков и опять - через время признают свою ошибку, подтверждая свой известный цивилизационный статус в глобальной проруби. Как ни странно, певец умирания и разложения Уэльбек на осколках европейской цивилизации смог нарисовать какую-то оптимистичную будущность. Она иная, но есть. В книжке есть россыпь блестящих мыслей. Меня зацепили рассуждения о смысле литературы в самом начале текста, о полигамии и как ни странно месте человека во Вселенной. Рекомендую, но потом не жалуйтесь)
Франция, 2022 год - пока правые и левые грызутся между собой, к власти после выборов президента вполне демократическим путем приходит Мусульманская партия и жизнь общества почти мгновенно и бесповоротно меняется: с улиц исчезают короткие юбки и шорты, в школы возвращается раздельное образование, государство при этом обязуется научить детей только читать и писать, все остальное отдается на откуп семье и частным школам - большая часть которых оказывается только для мальчиков и под управлением исламских организаций. Вопрос безработицы решается быстро - места потерявших работу женщин занимают мужчины. Европейский союз стремительно расширяется за счет вступления в него мусульманских стран, а исламистские партии побеждают на выборах - в Бельгии, Испании и далее везде. Какие-то волнения по этому поводу все же случаются, но они быстро угасают - общество, живым воплощением которого и является главный герой с говорящим именем Франсуа, покорно меняет свободу на гарантии, что их мещанский уютный мир останется при них. Вялый и аморфный, как студень, депрессивный брюзга, потерявший связь с прошлым и лишенный устремлений в будущее, сексуально пресыщенный, не умеющий, да и не желающий брать ответственность за кого бы то ни было, включая себя и уставший от бессмысленности своего существования - таким видит своего современника Уэльбек, и показывает один из вариантов его вполне вероятного будущего. Это не роман-антиутопия, это скорее роман-предупреждение или даже предсказание: нравственный выбор сделать все-таки придется, потому что иначе выберут за тебя. Текст очень вязкий, герой не столько действует, сколько следует по течению, вяло рефлексируя, но читала, почти не отрываясь - но я в принципе люблю публицистику, и долгие рассуждения меня не утомляют. Мои личные 5 из 5.
Но тут впервые у меня мелькнула тревожная мысль: потоп вполне мог случиться до моей кончины.
Стоит отметить, что время для чтения книг я выбираю мастерски - и теперь все чаще неосознанно останавливаюсь на литературных произведениях, органично вписывающихся в текущую общественную и политическую обстановку. Это произошло и с Покорностью, чтение которой я откладывала с 2015 года - таким образом, пора Мишеля Уэльбека в моей жизни совпала с массовыми митингами Навального. Книгу об исламизации Франции я начала читать несколько дней назад и не предполагала, что вчерашнее антикоррупционное событие вызовет настолько сильный общественный резонанс, в разы превзойдя Болотную площадь по численности участников. Восторг! Поэтому и Уэльбек читался особенно остро, ведь вся моя лента в Телеграме и ВК не давала расслабиться, чтобы не принимать на веру, казалось бы, утрированное изображение французской действительности.
Конечно, дело не в описанной автором исламизации Франции, хотя религиозные вопросы, внедренные сегодня в светское пространство с сумасшедшей безапелляционностью, не могут не волновать. Мне было страшно читать Уэльбека, причем страшно не от смиренности главного героя, а от резкого сдвига парадигм и безропотного их принятия. И для меня Покорность стала чистой воды безумием, которое, положа руку на сердце, совсем рядом и до невозможности реально. Я же, как оказалось, ужаснулась обыденных беспорядков, бунтов и изменений режима власти в исламскую сторону, потому что усиливаясь на религиозной почве, произошедшее в книге возродило во мне периодически угасающее острое чувство, что все навязанные миру добродетели не являются истиной в последней инстанции. Так Уэльбек выпинул землю у меня из-под ног. Но осадок все равно остался парадоксально сладковатым, ведь если работает в одну сторону, сработает и в противоположную.
Автор определил жанр как "Политическая фантастика". Мне кажется это очень узкое определение - книга хоть и завязана на текущих политических реалиях, но очень много обращается к обществу, к социуму. Герой, уставший от жизни и пресытившийся буржуа Франсуа, с некоторым ужасом наблюдает за сменой политического и социального режима в стране. Изменение буквально базовых основ современного христианского общества - семьи и образования. Но что он может сделать? Бороться или покориться. Этот же вопрос стоит и перед страной.
- Покорность, - тихо сказал Редигер. - Никогда еще с такой силой не была выражена столь ошеломляющая и простая мысль - что высшее счастье заключается в полнейшей покорности.
А Вы с таким подходом согласны?
Великолепный социальный роман.
Начислим +13
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программе
Комментарии, 115 отзывов