Комментарии, 97 отзывов

Плутовской роман, пародия, роуд – стори, приключения, сказка для взрослых – таким мне видится это произведение после его прочтения. Читается оно довольно легко, несмотря на свой объем, благодаря хорошему живому языку Сервантеса. Сейчас, когда мною прочитано много разных фэнтезийных историй, я с уверенностью могу сказать, что «Дон Кихота» вполне можно использовать в качестве образца, примера для написания книг этого жанра, поместив действие в выдуманный мир и добавив соответствующего антуража.

По стилю повествование напоминает витиеватый слог сказок Шехерезады, видимо, не просто так Сервантес ведет рассказ о хитроумном идальго устами некоего арабского мудреца, как он его величает, писателя и историка Сида Ахмета Бен-Инхали. Новеллы в стиле «Декамерона» разбавляют основной сюжет, как и встречающиеся в тексте стихи и баллады. Удивительно, что в средневековой Испании родился подобный роман – лично у меня при упоминании об этой стране возникают ассоциации в первую очередь связанные с кострами и подземельями инквизиции, еретиками, гонениями на евреев и прочими ужасами.

Несомненно, Дон Кихот – образ собирательный и, скорее всего, пародийный. Наверное, он был создан Сервантесом дабы, как сейчас бы сказали, потроллить средневековых странствующих рыцарей, показав как они смотрятся со стороны, воспевая неизвестных им дам, совершая никому не нужные подвиги (да даже, просто храня в своей кладовке груду железа, гордо именуемую доспехами), вместо того чтобы заняться чем-то общественно полезным. То, что рыцари, как правило, не были даже знакомы с дамами своего сердца (а то и вовсе воспевали несуществующих «возлюбленных») – известный факт, о котором я узнала совершенно случайно, прочитав роман Альфреда Деблина «Гамлет, или Долгая ночь подходит к концу».

Несмотря на понимание того, что никакого настоящего Дон Кихота в помине не существовало, порой мне было жаль до глубины души этого впавшего в детство, погрязшего в иллюзиях персонажа Сервантеса. Хотя, с другой стороны, его способности узреть волшебство, найти красоту там, где их нет – качество очень завидное. Дети и старики, кстати, такими способностями обладают в отличие от людей среднего возраста.

«Благими намерениями выстлана дорога в ад». Желание Дон Кихота помочь несчастным, обездоленным и угнетенным оборачивается для последних еще большими проблемами, общение с рыцарем так выводит из себя злодеев, что те с двойным пылом отыгрываются на своих жертвах. Вообще, куда бы Дон Кихот ни встрял, с любыми окружающими его людьми происходят всякие неприятности, будь то жаждущая ласки служанка, мальчишка или хозяин постоялого двора.

Санчо Панса на фоне своего хозяина выглядит вполне здравомыслящим и практичным: он-то, в отличие от Дон Кихота, отправился в путешествие, рассчитывая на хорошее вознаграждение. Порой не могла отогнать от себя мысль, что Санчо – типичный медбрат из психиатрической лечебницы, этакий сопровождающий душевнобольного пациента, но - медбрат добрый и заботливый. Очевидно, что его не тяготит безумство Дон Кихота, он всячески поддерживает его и по-дружески опекает в отличие от тех, кто избрал рыцаря в качестве мишени для насмешек и издевательств.

Вообще, об этом романе можно писать бесконечно длинный отзыв, настолько много тут приключений и действующих лиц, плюс ко всему - в процессе чтения то и дело возникают различные ассоциации и параллели с событиями, происходящими, в том числе, и сегодня. Я рада, что мне выпал случай осознанно и осмысленно прочитать «Дон Кихота» в Театральном сезоне группы «Читаем классику вместе». В разном возрасте совершенно по-разному воспринимаются некоторые вещи. Помню, когда изучали «Дон Кихота» в школе, я расстроилась из-за того, что Дульсинея не фигурировала среди главных героев и что в итоге она оказалась далеко не красавицей, достойной восхищения. Сейчас смешно даже вспоминать об этом!

...Пускай любой иллюзии рано или поздно придет конец, а благими пожеланиями вымощена дорога в ад... Но не значит же это, что верить нельзя ни во что на свете, и желать кому-то блага - не стоит и пытаться?! Пусть наш мир невозможно изменить к лучшему... но если мы не попытаемся этого сделать - мы недостойны и этого, несовершенного, мира. А пока Дон Кихот идет по дороге... есть надежда. "Последний Дон Кихот" М. и С. Дяченко

Вот уж действительно - книга с удивительной судьбой! Роман занимает третье место после Библии и Гарри Поттера по объёму общемирового тиража, имеет огромное количество экранизаций и еще большее количество упоминаний, обращений в мировой литературе и философии. Оценки и истолкование романа Сервантеса и образа Дон Кихота менялись в разные исторические эпохи и к настоящему моменту составляют тома, сравнимые по всей видимости по объему с самим произведением. Первые истолкователи романа видели в Дон Кихоте чисто комический персонаж, пародию на рыцарский идеал, призванную отвадить читателей от чрезмерного увлечения рыцарскими романами. Это то, видимое, что лежит на поверхности, и не единожды подчеркивалось самим автором, который поместил свой рыцарский идеал, "исправителя кривды" в современную ему испанскую действительность, и в результате его рыцарь странствует по пространству так называемого плутовского романа (пикарески). Смешение жанров плутовского романа с возвышенными идеалами рыцарских романов (пикареска - повествование, возникшее в Испании в середине XVI века, претендующее на абсолютную документальность и описывающее жизнь плута, мошенника, слуги всех господ (от исп. picaro — плут, мошенник). Сам по себе герой плутовского романа неглубок; его носит по свету злосчастная судьба, и его многочисленные приключения на большой дороге жизни представляют главный интерес пикарески. То есть материал пикарески — подчеркнуто низкая действительность) дает удивительную амальгаму, которая широким спектром поднятых в ней вопросов (о литературе, воспитании, правителях, свободе, войне и мире, etc.) не перестает занимать умы человечества по сей день.

Интересно, что в России *Дон Кихот Ламанчский* попал на очень благодатную почву и зажил своей, очень интенсивной и удивительной жизнью - "Русская судьба «Дон Кихота» — не просто национальная версия общекультурного процесса, но один из редких в истории культуры примеров превращения частного литературного явления одной страны в доминанту культурной и общественной жизни другой страны, с неизбежной утратой многих, если не большинства конкретных историко-литературных особенностей."(В.Е. Багно) Исследователи считают, что истоки русского донкихотства как общественного явления следует искать в специфических особенностях русской духовной жизни - сказки об Иванушке-дурачке, юродство Христа ради и странничество и прежде всего страстотерпчество, как важная особенность русской святости. И если испанец Унамуно в эссе "Путь ко гробу Дон Кихота" (1906 г.) воспевает в герое Сервантеса испанского Христа, его трагический энтузиазм одиночки, заранее обреченного на поражение, а "кихотизм" описывает как национальный вариант христианства, то русские во главе с Достоевским где-то близки подобной же идее - образ Рыцаря Печального образа проецируется на образ самой матушки-России, которая который «осмыслит свое положение в Европе и не пойдет уже сражаться с мельницами».

В общем, это было трудное и долгое чтение, которое еще раз подтвердило мне сколь мы, географические далекие, близки ментально и духовно.

Выбрала для медленного чтения перевод Любимова, со всеми вставными новеллами, со всеми вступительными стихами, в которых Амадис Галльский хвалит Дон Кихота, его дама — Дульсинею, а конь Амадиса воспевает Росинанта, и со всеми посвящениями, где нищий автор целует ручки спонсорам. Хотелось ничем себя не обделить.

И поскольку книга о книгах — один из любимых жанров, книжность «Дон Кихота» меня покорила. Я от души простила автору всю грубую клоунаду, которой он старательно нас смешит, ради того изящества, с которым создается сложное многослойное построение из историй, заключенных одна в другую.

Не говоря уже о том, что в авантюрный роман упаковано литературоведение, и приключения то и дело отодвигаются в сторону ради размышлений о романах и стихах, драматических произведениях и театре, хорошей литературе и плохой, назначении писателя и цензуре.

У книголюба замуровали библиотеку — сюжет романа ужасов. Одна глава, где добрые друзья Алонсо Доброго сортируют его любимые книжки и отправляют их на костер, чего стоит.

Но начитавшийся о подвигах ГГ смело идет в жизнь, чтобы вернуть ей книжные идеалы — и снова попадает в Книгу. Только книгу интерактивную. Сюжеты теперь разворачиваются у него на глазах, и он сам в них участвует. Герои выходят ему навстречу, чтобы лично рассказать о своих приключениях. Он может повлиять на развитие событий.

Персонажи из разных историй, из нескольких вставных новелл, могут собраться в одной корчме, чтобы перезнакомиться и вместе пообедать, а потом скооперироваться и затеять что-нибудь еще. А во время обеда послушать еще одну историю — у хозяина корчмы есть книжки. Здесь все читают, это не только мир, состоящий из книг, это и мир читателей. А заодно и рукопись, забытую прежним постояльцем, тоже можно прочитать.

И мы следим за этим глазами Дон Кихота, у которого в голове одни фантазии, снаружи он видит другие, и все это переплетается в, так и хочется сказать, постмодернистский роман, где цитата на цитате. А на дворе 17 век.

Вообще-то метафора жизнь=книга — общее место для того времени, но только Сервантес сумел изготовить такую хитроумную конструкцию, где, помимо пародии на рыцарский роман, представлено множество мини-романов самых разных типов, от пасторального до авантюрного.

«Весь мир, подобно книге, служит нам и картиной, и зеркалом». Алан Лилльский, поэт 12 в. «Вся природа именует Бога, вся природа учит человека, вся природа порождает смысл, и нет в мире ничего бесплодного». Гуго Сен-Викторский, философ 12 в. «Мир устроен как прекрасная речь». Августин Блаженный.

Во второй части еще того круче: Дон Кихот уже прославился как герой первого романа, его узнает каждый прохожий, о нем все читали. Он заходит в барселонскую книгопечатню и видит, как набирают вторую часть романа о нем, причем поддельную (а это случилось и на самом деле, некий Авельянеда сочинил «продолжение»). Вселенная Сервантеса усложняется, впуская в себя реальность с популярностью ГГ, фанфик, который состряпал ловкач, и подлинную вторую часть романа, где Дон Кихот возмущается и пытается доказать, что именно он — настоящий.

Это уже не просто линейное повествование, пусть и «сложносочиненное», с добавочными конструкциями, это иная система координат: книга, которая сама себя пишет и сама себя читает. И всё это — во времена слоеных воротников.

До чего же жаль, что автор в конце умертвил такого героя. Еще больше жаль, что тот перед своей кончиной исцелился от фантазий. «Жил как безумец и умер как мудрец» — невелика мудрость стать таким, как все. «Никогда не читай и не слушай того, что способно погубить твою душу и искалечить твой ум», — проповедует Дон Кихот=автор, однако, по факту, человек за вычетом фантазий — это просто мертвец.

Технические моменты: читала перевод Любимова параллельно с сокращенным переводом Энгельгардта (было интересно, что он сократил + в этой книге иллюстрации Доре), а также с прослушиванием аудиокниги — чтец Евгений Терновский, прекрасный голос, 54 часа.

Роман читается неожиданно легко, несмотря на время написания – 1605 и 1615 годы (первая и вторая части соответственно). В то же время с наскока его не возьмешь: он насыщен как событиями, так и размышлениями, так что больше подходит для неторопливого чтения. Некоторые главы вообще можно перечитывать отдельно: и как интересные истории, и как кладезь умных мыслей. / В романе, в числе прочего, высмеиваются плохие книги, а также манера написания тех времен. Даже без знакомства с литературой XVI-XVII веков видно, где и над чем автор потешается. Уже в прологе друг якобы дает советы Сервантесу, как написать роман: вставить побольше цитат из греческих авторов (и неважно, что в рыцарских романах они будут не к месту), приложить в конце список авторов, упоминаемых в книге (даже если они там на самом деле не упомянуты, главное, громкие фамилии) – и читатели останутся довольны. Аж вспомнились студенческие времена, как мы ваяли курсовые и дипломы… И в целом в “Дон Кихоте” немало внимания уделено литературе, анализируются современные автору романы, герои рассуждают об их достоинствах и недостатках. Многие мысли актуальны и в наше время, в частности, рассуждения о взаимосвязи спроса и предложения. Во второй части много внимания уделено дискуссии с автором лже-“Дон Кихота” – наверняка для современников это было интересно, хотя я догадывалась о многом лишь по контексту. / Интересно, что при таком объеме автор умудряется не слишком повторяться в приключениях. Казалось бы: сумасшедший идальго бродит по стране, везде ему чудятся великаны, волшебники и враги, он то и дело трактует ситуации вопреки здравому смыслу, и все-таки книга – не просто сборник историй. У нее есть цельный сюжет, в который включены и люди, которые стремятся помочь Дон Кихоту в излечении от его странного помешательства на рыцарских романах, и люди, которые откровенно над ним насмехаются и подстраивают ему приключения. / Можно много говорить о романе, анализировать, рассуждать и восторгаться. Он действительно прекрасен и на удивление современен. Даже не так – он написан для всех времен, всем понятен и доступен. Главные герои, несмотря на свои недостатки, вызывают сочувствие, и невольно переживаешь, когда им достаются тычки и зуботычины (а происходит это часто, особенно в начале первой части, есть даже жестокие сцены). Иной раз даже удивительно, как это они умудрились из всех передряг выбраться живыми. / Образ Дон Кихота прекрасен. Да, он сумасшедший и порой (особенно в начале своего пути) творит откровенные глупости: мешает хозяину наказать провинившегося работника, отбивает каторжников у стражи – ведь он защищает всех обездоленных. Но при этом руководствуется именно чувством высшей справедливости, гуманизма. Можно до одури спорить о том, как соотнести светские законы с христианским смирением, и насколько последнее вообще уместно при встрече с ворами и убийцами (тем более что они отплатили Дон Кихоту за свободу теми же побоями и грабежом). И все-таки позиция Дон Кихота подкупает, он руководствуется в своих поступках высшими идеалами, и больно видеть, как над ним издеваются и разбойники, и герцог с герцогиней во второй части (которые подстраивали ему приключения, часто жестокие, просто чтобы самим потешиться). / Полюбился и Санчо Панса, болтливый и простодушный крестьянин, сыпящий пословицами. Особенно забавны главы, в которых он губернаторствует в течение нескольких дней над городом: вспоминаются и соломоновы суды, и народные сказки, в которых дети находят простые разрешения трудных, казалось бы, ситуаций. / Вторая часть сначала не очень впечатлила, но она уравновешивает первую некоторой трагичностью. В целом получилось гармоничное произведение, в котором сочетаются безумие и разумность, жестокость и доброта, реальность и мечты, назидательность и остроумие.

Учиться и учиться – вот что нужно, остальное все ерунда; ну, конечно, надобно еще, чтобы тебе порадели и чтобы тебе повезло: глядишь, в один прекрасный день у тебя в руке жезл, а то и митра на голове.

"Если человечество позовут на Страшный суд, то ему в своё оправдание достаточно будет представить только одну единственную книгу - "Дон Кихот" Сервантеса, чтобы все человеческие грехи были отпущены". (Ф. М. Достоевский) Мне кажется, что такую книгу лучше читать в более зрелом возрасте. Обладая некоторым багажом знаний, значительно проще оценить и насладиться творчеством этого гениального автора и его гениальным романом. Но тут стоит предупредить: эта книга не для всех. Она для тех, кто в силах сладить с большим объёмом произведения. Для тех, кто в состоянии оценить красоту языка ХVII века. Для тех, кто любит иронию и не боится обнаружить за ней вещи красивые, но невыносимо печальные. Тем же, кого пугает количество страниц, тем, кто скучает, читая неспешные переливы повествования и тем, кто устаёт от несовременной речи, вам роман противопоказан. И никак сокращённых вариантов. Чего бы сразу с кратким содержанием не ознакомиться или там фильм посмотреть? Я , кстати, посмотрела несколько экранизаций и не нашла ни одной удачной. Ну а вам, ценители классики, прочесть «Дон Кихота», если вы этого ещё не сделали, стоит обязательно!

В чем притягательность этого текста? Мне кажется, об этом очень хорошо сказал Самуил Яковолевич Маршак в своем стихотворении:

Пора в постель, но спать нам неохота. Как хорошо читать по вечерам! Мы в первый раз открыли Дон Кихота, Блуждаем по долинам и горам. Нас ветер обдаёт испанской пылью, Мы слышим, как со скрипом в вышине Ворочаются мельничные крылья Над рыцарем, сидящим на коне… Но вот опять он скачет по дороге… Кого он встретит? С кем затеет бой? Последний рыцарь, тощий, длинноногий, В наш первый путь ведёт нас за собой. И с этого торжественного мига Навек мы покидаем отчий дом. Ведут беседу двое: я и книга. И целый мир неведомый кругом.

Так какой роман написал Мигель де Сервантес?

Для начала нужно сказать, что это не один, а два романа, для удобства объединенных в два тома. Так считал сам автор. Они даже имеют разные названия. Первый роман (том) называется «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha), а вот второй роман Сервантес называет иначе, меняя не только одно слово, но и весь смысл повествования «El ingenioso caballero Don Quijote de La Mancha», из нищего идальго Дон Кихот становится рыцарем. И, похоже, что Сервантес, так потешавшийся над своим героем, сам не устоял перед его чарами. Первый и второй романы очень отличаются друг от друга, как Дон Кихот первого тома и Дон Кихот второго тома.

О чем же для меня «Дон Кихот» Сервантеса? Почему он до сих пор, не смотря на постоянно меняющийся язык и культуру, из этой культуры не исчезает? Это будет не анализ, а моя личная рефлексия на этот великий текст. Ведь именно в этом – в читательском отклике – роман и нуждается, именно этим он и живет до сих пор.

Первый эффект романа в том, что «Дон Кихот» - это развивающийся и растущий роман. Именно поэтому он и стал первым по-настоящему европейским романом в истории литературы. В то время авторы не составляли концепцию и не писали синопсисов для издателей. Роман начинал рождаться с первых строчек, как импровизация автора, и развивался на глазах у читателей. Именно поэтому роман «Дон Кихот» начинается как плутовской роман и сатира, а потом постепенно вбирает в себя все литературные жанры. Сервантес играет ими и жонглирует, постоянно меняя оптику, угол зрения и интонацию.

1 том «Дон Кихота» представляет нам героев, которым не было аналогов до сих пор в художественной литературе. Но сам главный герой теряется на фоне множества героев вставных новелл, которые многих современных читателей и раздражают, но которые так развлекали современников Сервантеса. Зачем нужны вставные новеллы? Да потому что сам Сервантес играется жанрами, превращая все это в невероятную литературную матрицу.

Отсюда и второй важный смысл романа. Это первый роман о литературе. Сервантес начинает нам рассказывать о силе литературы. Ведь Дон Кихот – это прежде всего читатель, который поверил авторам. Он хочет воплотить в жизнь все, во что он уверовал и что считает для себя самым важным. Он хочет зажечь этой любовью окружающих и ожидаемо получает в ответ тумаки и сломанные ребра. Сервантес говорит с нами о том, как пишутся книги и как они влияют на людей. Именно поэтому Дон Кихот читатель, а Санчо – слушатель. Сервантес впервые говорит с нами о том, что книги живут не только на бумаге.

Поэтому и ключ к понимаю 1 тома романа находится почти в самом его конце. Это 49 глава, где появляется одна из авторских ипостасей. Сервантес наделяет своей авторской интонацией нескольких героев. В данном случае это каноник (до этого он дарил свои мысли мудрому и ироничному священнику, другу Дон Кихота, который уничтожает библиотеку главного героя, словно отрезая ему путь назад, не зря дверь в библиотеку замуровали). Именно каноник говорит нам о важности литературы и ее силе. Он размышляет о подлинных и ложных историях и дает совет Рыцарю Печального Образа: «Полно же, сеньор Дон Кихот, пожалейте себя, возвратитесь в лоно разума, обратите ко благу тот светлый ум, коим небо вас наделило, и употребите счастливейшие способности ваши на иного рода чтение, которое послужит вам к чести и на пользу вашей душе. Если же, несмотря ни на что, вследствие природной склонности, вас потянет к книгам о подвигах и о рыцарских поступках, то откройте Священное Писание и прочтите Книгу Судей: здесь вы найдете великие и подлинные события и деяния столь же истинные, сколь и отважные».

Но развивается и растет не только сам роман, но и его герои. Сам Сервантес описывает главных героев иронически, подтрунивая и посмеиваясь над ними. Именно поэтому почему-то все вспоминают борьбу с ветряными мельницами, которых Дон Кихот принял за великанов. Но на самом деле это проходная и развлекательная сцена романа, ничего нам о герое не говорящая. Нам только предстоит его узнать. Но постепенно герои меняются, трансформируются. И во 2 томе Сервантес отказывается от вставных новелл, полностью доверяя историю Дон Кихоту. Более того, Дон Кихот все больше и больше сливается с автором, становится выразителем идей самого Сервантеса.

Во втором томе Сервантес пишет о своем герое: «Для меня одного родился Дон Кихот, а я родился для него; ему суждено было действовать, мне — описывать; мы с ним составляем чрезвычайно дружную пару — назло и на зависть тому лживому тордесильясскому писаке, который отважился (а может статься, отважится и в дальнейшем) грубым своим и плохо заостренным страусовым пером описать подвиги доблестного моего рыцаря, ибо этот труд ему не по плечу и не его окоченевшего ума это дело».

Второй том появился в 1615 году, как ответ на «Лже Дон Кихота», написанного неким Авельянедой. Но это миф, что Сервантес решил написать продолжение, прочитав эту бездарную подделку (роман Авельянеды и правда написан ужасно плохо), писатель уже работал над продолжением и текст Авельянеды просто придал ему нужное направление и дал мощную мотивацию.

Здесь мы видим другого Дон Кихота, да и Санчо совсем иной. Вместо брюзжащего и ноющего чревоугодника, мечтающего о губернаторстве, мы все больше видим удивительного мудрого человека, слова которого то и дело отсылают нас к библейским текстам. Немецкий поэт Генрих Гейне вообще считал, что Дон Кихот и Санчо Панса неотделимы друг от друга и являются единым человеком.

Два испанца проницательно увидели в Дон Кихоте второго тома не просто безумца, над которым все потешаются, но и настоящего святого. Испанские мыслители Хосе Ортега-и-Гассет и Мигель де Унамуно увидели в Дон Кихоте облик Христа, Его черты. Ортега-и-Гассет пишет, что Дон Кихот — это «готический Христос, иссушённый новейшей тоской, смешной Христос наших окраин». Унамуно же в своей главной книге «Житие Дон Кихота и Санчо» прямо пишет о герое романа, как о «новом Христе».

И тут я бы сразу сделал важное замечание лично от себя. Сервантес, будучи христианином, не пытался полностью ассоциировать своего героя с Христом, он лишь показывает как Христос проявляется в герое, как евангельские события снова повторяются в исторической реальности. Тут и сцена с проповедями Дон Кихота, которые встречают свист и насмешки, и «Тайная Вечеря» на постоялом дворе и «распятие» Дон Кихота, когда он висит на недоузке на одной руке, испытывая сильную боль и схождение в пещеру Монтесинос (схождение Христа в ад).

С каждой главой второй том становится все трагичнее и грустнее. И поэтому так трагична развязка, когда сломленного Алонсо Кихано привозят домой, и он отрекается от своего рыцарства, а верный Санчо умоляет его этого не делать. Груз чужих грехов и зла непосилен для простого, пускай и святого, человека. Окружающие добились своего, Рыцарь Львов умирает и отрекается от своего рыцарства. Но нет, вы ошиблись! Умер не Дон Кихот, умер Алонсо Кихано, а Дон Кихот жив! Он по-прежнему едет со своим верным спутником по пыльным дорогам, раздражая окружающих его людей самим своим существованием, обличая их и при этом постоянно обращаясь к тому Божескому, которое еще живет в их душах.

А Мигель де Унамуно заканчивает за Сервантеса историю Дон Кихота в эссе «Блаженство Дон Кихота» так:

«Христос обнял Дон Кихота, и тот кинулся на шею ему. Две худые, жилистые руки Рыцаря сомкнулись на спине Иисуса. И Дон Кихот положил голову на левое, ближе к сердцу, плечо Христа и разразился слезами.

Он плакал, плакал и плакал. Его седые нечесаные пряди запутались в терниях, что венчали голову Назарянина. А Рыцарь все плакал, и плакал, и плакал. Слезы его стекали на плечо Иисуса и смешивались со слезами самого Искупителя. Слезы безумца из Испании смешивались со слезами Того, кого почитали безумцем ближние Его (Мк. 3: 21). И плакали оба безумца. Прошли перед душою Рыцаря все тягостные видения, вся страстная мука его безумия, и прежде всего вспомнил он тот миг, когда при виде резных фигур святых воителей задумал оставить жизнь искателя приключений и посвятить себя завоеванию неба. Но разве не завоевал он неба своими безумствами? И, думая о мирской жизни, прошедшей среди людей, плакал Рыцарь. И плакал Спаситель.

Вдруг почувствовал Дон Кихот, как объятия Христа разжались, и одна его рука опустилась на склоненную голову Рыцаря. И почувствовал он, как из этой сладчайшей длани, пронзенной гвоздем, истекает свет, и свет этот проникает в его мозг, иссушенный рыцарскими книгами. Светом исполнился мозг Рыцаря. И увидел он всю свою жизнь, омытую светом. И увидел Христа на вершине холма, у подножия оливы, омытого светом весенней зари, и услышал, будто пение небесных сфер, такие слова: «Блаженны безумцы, ибо они насытятся истиной!». И Рыцарь обрел себя в вечной славе».

Даже время не имеет власти над по-настоящему тукнутыми. Сервантесу удалось найти некую особую нишу, где не нужно ничего мифологического, голова Дон Кихота и так полна чудесных сказок и волшебства. Потому эта парочка, романтического рыцаря и его наивного помощника, осталась в веках. Более того, это, скорее всего, один из самых ранних романов, который не стал достоянием народа в фантастическо-божественной форме, часто стихотворной. На ум приходят (ничего другого я сразу и не вспомнил) более ранние варианты Гомера, Данте, Чосера, Рабле, Шекспира. Причем последний уже современник Сервантеса.

«Дон Кихот», как мне видится, в основном получился таким, а не иным, из-за свойств личности самого Сервантеса, а также потому, что его автор основную часть произведения написал в заключении. Не он один, впрочем. Долгие годы у меня складывалось впечатление об этом творении (типичный, кстати, случай) на основании только первой части, которая чаще всего и известна всем, ибо в ней и идет речь о знаменитом бое с ветряными мельницами (несколько страниц), наиболее известном событии в жизни Дон Кихота. Между тем, это лишь небольшой эпизод из череды событий, связанных с этим именем.

Собственно, прочитав когда-то первую книгу (а написаны автором они были в разное время), которая намного проще, но, казалось бы, исчерпывает все знания о Дон Кихоте, я надолго отложил в сторону вторую. Вторая же книга написана уже на основании первой и не является просто пародией на рыцарские романы (их, как оказалось в то время, было превеликое множество, хотя нынче они нам и не известны). Первая часть – кладезь юмора, вторая же, особенно ближе к финалу, скорее трагична. Вообще, этот тонкий момент – где начинается что-то ненормальное и заканчивается просто романтичное. Мы создаем свой волшебный иллюзорный мир с помощью литературы, онлайн-игр, мультфильмов там всяких – когда обычная увлеченность становится даже не смешной, когда нас с опаской начинают обходить люди обычные? Вряд ли, скажем, я сам, пребывающий в одном из таких миров, могу дать на это адекватный ответ.

Это, как я думаю, и есть основная идея Дон Кихота. Хотя, произведение несет собой и много иного. Благородство и честь Сервантес избрал темой произведения, а формой – насмешки обычных людей над чудаковатым рыцарем. Нельзя при этом не напомнить, что по «Дон Кихоту» часто учат испанский язык, а исторический экскурс в рыцарские эпохи дает больше представлений о том времени, чем любое другое произведение. Оригинальная игра автора во втором томе с первым томом (такой вот выверт) привела меня в восторг, не предполагал найти что-либо подобное в столь старом произведении.

Представьте Дон Кихота, который большую часть произведения всеми силами пытается доказать, что он настоящий Дон Кихот, а не поддельный. Мало того, что это очень актуально и сейчас, сие имело место и в жизни Сервантеса. Некто, так и оставшийся неизвестным, написал вторую часть произведения и выпустил ее в свет раньше, чем это сделал сам Сервантес. Вот она, сущность человеческая во всей красе. Здесь главное следующее – читатели со временем сами разобрались, отличили настоящее от подделки, ибо время и люди – вот то, что невозможно обмануть в литературе. Это, как я всегда считал, главное в классических произведениях.

Хочется рассказать о веселом и остроумном, а этого в «Дон Кихоте» превеликое множество, но уместить все это в рамки отзыва не получится. Современному человеку этот двухтомник читать не очень легко, речь несколько высокопарна, текст нарочито созерцательный, времени требуется довольно много, но, если кому-то удастся продраться, то удовольствие гарантировано. Федор Михайлович Достоевский где-то упоминал произведение Сервантеса в качестве того, что на страшном суде этой книги будет достаточно, чтобы человечество получило оправдание. Если взять за основу исключительно посыл произведения, то вполне может и быть. И самое главное, с чего я начинал, все это автор создал сам, своими руками, своею головой.

Виртуальный Книжный Клуб "Борцы с долгостроем" Это было непростое чтение, это действительна была борьба, тяжелая и затяжная. Книга трудная и шла тяжело, не только по очевидной причине большого объема, но в силу своей внутренней глубины и основательности, облеченной в также весьма утомительную форму ренесанссного грубоватого юмора.Чтение этого двухтомничка я перемежала и детскими книжками и крошечными историями о кошачьих и даже трэшем, однако напрасно - книга безумно сильная,подавляющая, с особенным характером. Чудесный язык, и злое-презлое чувство юмора автора, мудрое, ироничное и печальное его отношение к жизни делают эту историю невероятно обаятельной, но и угнетающей, её настроению очень трудно противостоять. Имена двух главных героев уже давно стали нарицательными, и породили даже производные (донкихотство, донкихотствовать...), всем они знакомы и охотно используются, однако грустная сторона образа странствующего рыцаря, обывателем отметается и не берется в расчет, для меня же отныне, это один из самых трагичных персонажей в литературе. По-моему, Дон Кихот один из первых "грустных клоунов", которые не столько веселят, сколько вызывают сочувствие. Здесь как с немым кино: когда Чарли Чаплин падает первый раз - нам смешно, когда второй, вроде бы тоже, и мы улыбаемся, затем его бьют, обманывают, над ним глумятся и потешаются, и вот, нам уже не до шуток, мы отчетливо осознаем его боль, и начинаем плакать. Так и с этой книгой: начинаешь читать приключенческий роман о странствиях чудаковатого рыцаря и его оруженосца, но с каждой страницей все сильнее ноет сердце, все чаще вместо смеха, комок стоит в горле. И ты обнаруживаешь, что читаешь о злоключениях вместо приключений, о рухнувших мечтах, о человеческой жестокости, о тщетности и грубости жизни. И понимаешь, что рассказ о жизни мечтателя будет драмой, а не комедией и сегодня, как и во времена Сервантеса.

- Как, разве вы не читали «Дон Кихота»? - Ну, грубо говоря, не читал... (почти Жванецкий)

Некоторые смотрели фильм. Другие что-то такое слышали... А я где-то слышала такую байку: один студент был всерьез уверен, что роман Сервантеса называется - внимание! - «Донкий ход», и, узнав, что это самое - имя главного героя, очень удивился... Может, это не байка вовсе, а суровая правда жизни?

Мало кто сегодня читал его целиком (и вы тоже подумайте, хорошенько подумайте, стоит ли этот замшелый роман вашего бесценного времени!). С одной стороны, неудивительно: имеем два больших тома, по объему приближающихся к романам Толстого, плюс 17 век - уже «глубокая древность», плюс перевод, то есть культурно неидентичное. С другой стороны, никто не обещал нам, что будет легко... И вот тут есть одна хитрость: как только осознаёшь, что действие происходит аж 4 века назад (а главный герой и вовсе застрял в средневековье), в голове у тебя что-то щелкает (наверное, там есть специальный тумблер), и с этой минуты нет соблазна ворчать из-за несовременности стиля, из-за запутанных фраз или обилия пояснений. Отныне ты читаешь — как пьешь прохладную, странную на вкус воду из заброшенного колодца, где-то посредине Испании, между 12 и 17 веками...

Лично мне язык Сервантеса своей витиеватостью напоминает стиль старика Хоттабыча, в его разговорах с юным другом Волькой. Да и сам Дон Кихот чем-то родственный ему персонаж — такой же ранимый в своей чудаковатости, такой же искренний и неуместный на нашей продвинутой кухне. «О юный мой повелитель, мне грустно видеть унижения, на которые ты идешь, для того, чтобы избавить меня от неприятностей. Все эти люди недостойны целовать твои пятки. Дай же им понять пропасть, отделяющую их от тебя» (не Сервантес, Л. Лагин) Такой вот домашний последователь Дон Кихота, в халате и туфлях с загнутыми носами, джинн из нашего пионерского прошлого.

Ну а что же Дон Кихот? Он въезжает на постоялый двор, но видит рыцарский замок, надевает на голову тазик для бритья и силой мысли превращает его в шлем, смотрит на крестьянскую бабу, а представляет заколдованную принцессу. Он живет в идеальном мире. Если разобраться, он счастливый человек... Он — блаженный. Таких на Руси всегда жалели и давали копеечку. Но герою не нужны наши подаяния: он отважно бросается в бой, отпускает страждущих на свободу, вступается за слабого и, как первых учеников Христа, его не раз побивают камнями... И что с того, что освобожденные обворовывают его, встречные насмехаются, дети тычут пальцами, а дама сердца живет лишь в мечтах... Зато Дон Кихот не лжет! Он честен во всем, что делает, а, если вдуматься, кто из нас еще может позволить себе роскошь поступать по велению сердца и жить во имя торжества истины над полуправдой?

Может, разберемся с жанром? Тут надо подумать... хм... хм... м-да... Роман «Дон Кихот» - авантюрный, сатирический, романтический, философский и приключенческий... однозначно трагикомический, ироничный, добрый и местами жестокий. Вот так вот разобрались.

Немного слов о верном оруженосце. Санчо Панса не просто надежный друг и помощник, он еще опора и защитник своего господина. Он золотое звено, связующее витающего в небесах идальго с объективной земной реальностью. Кстати, во второй части, в период своего губернаторства, Санчо сильно напоминает Страшилу Мудрого из «Волшебника изумрудного города» - это просто один персонаж! Хотя, правильнее сказать, что Страшила напоминает Санчо, как пришедший гораздо позже, - своей житейской мудростью, добротой и справедливым правлением.

Хотела еще накнопать о Росинанте и Дульсинее, но - эхх! - так мы никогда не закончим. Пора закругляться.

Как оценивать книгу - непонятно. Сколько ей поставить звезд? Как шедевру мировой литературы нужно обязательно ставить «5». Но как книге, читаемой в 21м веке, все-таки ставлю «4» - за архаичность, которая, хоть и придает роману свой шарм, может оттолкнуть наиболее горячих и нетерпеливых из вас, дорогие ценители и читатели. А читать или нет - выбор за вами...

Итак,

В некоем селе Ламанчском, которого название у меня нет охоты припоминать, не так давно жил-был один из тех идальго, чье имущество заключается в фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке...

Читать классику (коей «Дон Кихот», безусловно, является) уже страшно. Эти талмуды заранее отпугивают своим объёмом и предубеждением о скучности и сложности языка. Писать рецензии на классику – тоже занятие не из простых. Что нового можно сказать о книге, которой чуть больше четырёхсот лет? У которой без малого сотня рецензий на LL? Что, если ты что-то неправильно понял или воспринял не так, как большинство? Я всё же попробую.

Наверное, нет людей, которые не слышали бы о Дон Кихоте и его оруженосце Санчо Панса. Вот только, знаю по себе, слухи эти расходятся с истиной. «Рыцарь Печального Образа» — какое величественное, трагичное, проникновенное прозвище! Кто бы мог подумать, что за ним скрывается безумец, а в самой книге – сатира на рыцарские романы? Я скорее считала, что «Дон Кихот» как раз и окажется одним из них.

А оказалось, что это Дон Кихот (в миру Алонсо Кихано) начитался рыцарских романов и принял их за чистую монету. Свято верую, что орден странствующих рыцарей до сих пор существует и процветает, он причислил себя к их рядам и отправился на поиски приключений. На эти приключения забавно смотреть, вспоминая какой-нибудь рыцарский или даже просто приключенческий роман. Сервантес берёт типичную ситуацию из книги и показывает нам, чем бы она обернулась в реальной жизни, а также добавляет подробности, о которых в подобных книгах обычно умалчивают. Что, например, случается с рыцарем (точнее, с его оруженосцем), если он не заплатит за постой? И неужели рыцари тоже люди и испытывают естественные нужды? На самом деле, довольно много и общего с рыцарским романом: тоже вечные сонеты и пения, прекрасные дамы и юноши, пылкие влюбленные. Но всё это обычно оборачивается смешной стороной, благодаря бредням Дон Кихота и вечным причитаниям и поговоркам Санчо.

Во второй части, как мне показалось, и Дон Кихот, и Санчо стали разумнее. Конечно, наш хитроумный гидальго продолжает верить, что он великий рыцарь, в чём новые знакомые всячески его поддерживают, однако взор его больше не туманится. Он больше не принимает элементы привычной жизни за рыцарский антураж и обмануть его теперь не так просто, если не приложить усилий к маскировке, конечно. А Санчо так вообще проявляет себя с наилучшей, благородной стороны. Не знаю, стало ли Сервантесу жалко своего гидальго, но мне стало. И мне показалось, что автор стал к нему относиться мягче и с большей нежностью. Вторая часть, что удивительно, гораздо более соответствует моим первоначальным ожиданиям. Если вспомнить о предубеждениях, то не нельзя не отметить, что «Дон Кихот» — это, конечно, довольно большое произведение. Потому я решила выбрать перевод посовременнее, чтобы этого гиганта было проще читать. Каково же было моё удивление по прочтении, когда оказалось, что я читала перевод 1895 года, в котором лишь заменили «яти» на «е»! Конечно, порою речи некоторых персонажей бывают замысловаты, что вполне соответствует их образам, однако не могу сказать, что читать скучно. Вовсе нет, хоть я и не вела себя как юноша, которого увидел Филипп III, но повествование иногда вызывало смех и гораздо чаще улыбку.

Можно смеяться над незадачливым Дон Кихотом, а можно задуматься, что и в наше время вполне возможна подобная ситуация. Вот буквально на днях прочитала в одном паблике цитату, которая прямо ну в точности описывает то, что я хочу сказать:

Самый страшный жанр — вовсе не ужасы: бойтесь хороших и светлых выдуманных историй о любви; они заставят вас верить и искать то, чего нет.

Люди (зачастую нежные девицы) начитаются, скажем, любовных романов и, свято веруя в их правдивость, задирают носы, перенимают нормы поведения, нетипичные для земной жизни, мечтают о вампирах. Или даже не начитаются, а, например, насмотрятся:

Если комедия, как говорит Цицерон, должна быть зеркалом человеческой жизни, примером нравов и изображением истины, то каждая из играемых в настоящее время комедий не что иное, как зеркало нелепостей, примеры глупостей, изображение распутства. Мигель де Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»

Ничего не напоминает? Удивительно, прошло четыре сотни лет, а всё так и есть. Только теперь это не комедии, играемые на больших дорогах, а фильмы и шоу, идущие по телевидению. И мало того, что они «зеркало нелепостей, примеры глупостей, изображение распутства», так они ещё и «выдают невежественной черни свои бредни за истину». Грустно, что некоторые верят. Уж лучше бы, право, в латы обрядились, да на большую дорогу вышли. Надеюсь, разум вернётся к ним раньше, чем они окажутся на смертном одре.