Читать книгу: «Синдром разбитого зеркала»

Пролог

Квартира находилась на пятом этаже панельной пятиэтажки. Лифт не работал — сломался три года назад, и никто не чинил. Вера считала ступени: восемьдесят семь до второго, сто сорок три до третьего, сто девяносто восемь до четвёртого. На пятом она сбилась — кто-то поставил на лестнице коробки, пришлось перешагивать, и счёт потерялся.

Она не любила терять счёт. В мире математики всё должно было сходиться.

Дверь была не заперта. Вера толкнула её и вошла в прихожую, пропахшую лекарствами и одиночеством.

— Мам, я пришла, — сказала она в пустоту.

Из комнаты донесся шорох. Вера прошла внутрь.

Елена Вихрова сидела за столом. Тем же самым, заваленным книгами и бумагами, что и двадцать лет назад, когда Вера была маленькой и засыпала под шелест страниц. Только теперь книги были другими — дешёвые детективы в мягких обложках, которые Вера покупала в ларьке у дома, потому что мать могла читать их снова и снова, забывая, что уже читала.

На столе стояла кружка с остывшим чаем. Рядом — тарелка с нетронутым бутербродом.

— Мам, — позвала Вера.

Елена подняла голову. Лицо у неё было красивое — точеные скулы, большие серые глаза, тонкие губы. Таким лицам место на обложках научных журналов, а не в этой захламлённой квартире. Но глаза… глаза были пусты. Смотрели на Веру и не видели.

— Вы кто? — спросила Елена. Голос звучал вежливо, но настороженно. — Зачем вы в моём доме?

Вера выдохнула. Медленно. Контролируя диафрагму.

— Я Вера, мама. Твоя дочь.

— У меня нет дочери, — сказала Елена ровно. — Я одна.

— Посмотри на фотографии. — Вера указала на стену, где в дешёвых рамках висели снимки: Елена с младенцем на руках, Елена и маленькая Вера на море, Елена на вручении диплома, а рядом — девочка-подросток с косичками. — Это я. Вера.

Елена проследила за её взглядом. На секунду в глазах мелькнуло что-то — узнавание? — и погасло.

— Красивая девочка, — сказала она равнодушно. — Вы на неё похожи. Вы сестра?

Вера сжала пальцы в кулак. Ногти впились в ладонь — четыре полумесяца, ровно столько, чтобы боль отвлекла.

— Я сделаю чай, — сказала она. — Посиди.

На кухне она включила электрический чайник и прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном — серые пятиэтажки, гаражи-ракушки, сутулые фигуры, спешащие по делам. Свобода, от которой почему-то хотелось выть.