Цитаты из книги «Плохая мать», страница 2

Такое бывает у женщин, когда они, родив, понимают, что муж им не нужен. Главное – чтобы было это счастье, этот маленький ребенок. И главное, чтобы ребенок покакал. И тогда – счастье. И вся любовь, все внутренности, все сердце перетекают в левую руку, в сгиб локтя, на котором лежит голова ребенка.

Если хотите увидеть, как выглядит мир в четыре утра, заведите ребенка.

Девочка была не по возрасту рассудительна и самостоятельна, но иногда на неё "находило". Если плакала, то до истерики, если смеялась, то до икоты, страдала - до разрыва сердца. А по какому поводу плакать, смеяться, страдать - совершенно не важно. Важен сам процесс.

Георгий похоронил Зарину – женщину, которая все эти годы была рядом, хранила дом, пекла хлеб, стирала, растила детей и ни разу не упрекнула его даже взглядом. Женщину, которая знала, что муж все эти годы любил другую. Любил так, как она любила его. Он был готов отдать жизнь за ту, другую, а она – за него. Она жила ради этого мужчины, воспитывала его дочь, потом внучку.

– Ты меня хоть любишь?

– Любишь, не любишь... я не понимаю, что это такое. Ты моя жизнь.

– А Вася?

– Вася – моя страсть.

Он (муж) страдает от того, что не может лактировать, и на время кормления вынужден выпускать дочь из рук.

У Наташи были две любимые присказки: "Извините за мой французский, но я немного попердю" и "Хочу чаю, аж кончаю"

Втайне он мечтал о девочке – маленькой, пухленькой, с беленькими, льняными волосиками. Чтобы была похожа на жену. Такая же красавица.

– Ты понимаешь, это единственная женщина, которая будет любить меня всегда, – говорил он Первой Скрипке, когда они «по-тихому» отмечали «событие».

— Доктор, я еврей, почти старый. Как я могу не волноваться?

От счастья тоже можно сойти с ума.