Читать книгу: «Карго-культ»
Пролог
Звук. Сначала появляется только он. Мерзкий, въедающийся в подкорку высокочастотный писк старой люминесцентной лампы под потолком. Ровно 50 герц – дефолтная частота переменного тока и тотальной безнадёги. Пахнет мастикой для линолеума, дешёвым кофе из автомата и нервным подростковым потом. Затем сквозь электрический гул пробивается унылый человеческий бубнёж.
Жизнь – это кривой, неоптимизированный код с глобальной утечкой памяти.
Всеволод окончательно убедился в этом, прилипнув лопатками к скрипучему пластику стула в душном актовом зале. Региональный этап ВСОШ. Торжественное открытие. Организаторы, в приступе гениальной бюджетной оптимизации, согнали в одно помещение сразу два потока: информатиков и экономистов.
Пока пузатый чиновник от образования с постным, одухотворённым лицом вещал со сцены про «честную борьбу» и «вы – интеллектуальная элита нации», на галёрке вовсю кипела теневая экономика. «Элита» под партами судорожно скроллила телеграм-каналы, не пряча яркие экраны и никого не стесняясь.
Всеволод смотрел на этих суетящихся NPC с откровенной брезгливостью. Взрослые пилили бюджеты на самом факте проведения, организаторы тащили на призовые места нужных детей, а «нормисы» вокруг пускали слюни от радости, скидываясь на слитые ответы. Сливы работали везде: на праве, на обществе, на экологии. Полный кринж. Но только не в его мире.
На информатике ты не купишь решения, потому что там – чистый код. Попробуй скопипастить чужой скрипт, и автоматический антиплагиат вышвырнет тебя в пермабач быстрее, чем ты успеешь нажать Ctrl+C. Гуманитарии этого не отдупляли.
Сева щурился, глядя в телефон. Утром забыл увеличить яркость экрана на ноутбуке (упс), а теперь глаза резало от контраста. Вчера он до трёх ночи ковырял CTF-таски для тренировки. Оказалось, решил неправильно: табличная перестановка шесть колонок на пять строк без пароля сожрала кучу времени, а в соседней таске паролем оказался тупо «банан». Банан! Задачи без нормальных подсказок. Уровень местной кибербезопасности пробивал дно.
Он обвёл зал взглядом. Камеры на входе вообще оказались дешёвой китайской бутафорией – нулевая защита от спуфинга. Местную систему идентификации можно было обмануть банальной распечаткой чужого лица на листе А4. DDoS-атака на здравый смысл. POV: ты на всероссийской олимпиаде, но чувствуешь себя на ярмарке в колхозе.
Сева натянул капюшон худи на самые брови, спрятал руки в карманы и громко, с чувством абсолютной экзистенциальной тоски, выдохнул.
– Если ты вздохнёшь ещё громче, у меня собьётся настройка фильтра реальности, – разрезал духоту ровный, лишённый любых эмоций девичий голос.
Всеволод недовольно скосил глаза вправо. Буферная зона между потным IT-спецназом и пафосными гуманитариями.
Через один пустой стул от него сидела наглая девчонка. Прямая, как струна, спина. Абсолютный, эталонный покерфейс. Белоснежные наушники в ушах. На коленях у неё покоился увесистый кирпич в твёрдой обложке – «Макс Вебер. Протестантская этика и дух капитализма». Мощная база. Но поверх этого монументального труда был нагло пристроен смартфон, где без звука крутилась лента TikTok: под невидимый бит по экрану летал какой-то всратый пиксельный кот.
– Я просто сканирую пространство на наличие разума, – лениво огрызнулся Сева, изучая её профиль. Тонкий нос, бледная кожа. Тёмный дрипчик: оверсайз-свитер и тяжёлые мартинсы. – Пока одни 404-е ошибки. Ты, кстати, тоже в этой подсети. Приехала тащить экономику?
Она даже не повернула головы. Только чуть приподняла левую бровь, не отрывая взгляда от залипательного кота.
– Вау. Мамкин хакер использует метафоры из благословенных двухтысячных. Категорический императив гласит: не открывай рот, мямля, если твой вокабуляр не способен породить ничего сложнее базового скрипта на Питоне.
Всеволод аж поперхнулся заранее заготовленной колкостью. Python она упомянула очень в кассу.
– Кант? Серьёзно? – хмыкнул он, поворачиваясь к ней всем корпусом. – На олимпиаде, где половина зала прямо сейчас покупает сливы в телеге по цене подписки на Netflix?
Щёлк. Экран смартфона погас.
Ариадна – бейдж участника с этим именем криво болтался на её свитере – медленно повернула голову. В её тёмных глазах плескалось кристально чистое, выдержанное, как дорогой скотч, презрение. Не к нему конкретно. Ко всему человечеству в радиусе пяти километров.
– Это ВСОШ, мальчик. Здесь социальные лифты едут только вниз, прямо в подвал хтонической коррупции, – её голос был тихим, но пробирал до костей. – Я здесь исключительно ради антропологического наблюдения за деградацией институтов. Ну, и ради халявной пиццы на кофе-брейке. Но ты продолжай верить, что твои потуги выпендриваться в CTF кого-то тут впечатлят. Это такой милый редфлаг.
Она отвернулась обратно к своему Веберу, демонстративно вставив наушник поглубже в ухо. Разговор был окончен. Идеальный дроп микрофона.
Всеволод усмехнулся в темноту капюшона. Впервые за весь этот тоскливый день кривой код реальности выдал нечто непредсказуемое. Муд мгновенно поменялся. Кажется, в этой матрице нашёлся баг, который ему, как аналитику, отчаянно захотелось изучить поближе.
Ариадна. Девочка, которая сначала заведёт в лабиринт, а потом, может быть, покажет выход. Если, конечно, не придушит нитью по дороге. Эталонная имба.
Глава 1. Кому на Руси жить хорошо (версия 2.0: патч первого дня)
Сухой, ритмичный писк рамки металлоискателя. Пик. Пик. Пик. Шарканье сотен кроссовок по глянцевому керамограниту. И густое, почти осязаемое эхо коллективной паники, отбивающееся от высоких потолков.
После регионального этапа ВСОШ, где коррупция буквально капала с потолка вместе с конденсатом, а ответы гуляли по чатам свободнее, чем мемы про котов, олимпиада «Высшая проба» в Высшей школе экономики казалась филиалом Азкабана. Но Азкабана зумерского, высокотехнологичного и кристально честного.
Здесь не было добрых тётенек-организаторов с начёсами, заботливо раскладывающих шпаргалки на подоконниках в туалете. Здесь стояли студенты-надзиратели с мёртвыми от дедлайнов глазами. Церберы в фирменных худи Вышки. На потолках мигали красными диодами камеры, которые писали картинку в 4K, писали звук и, казалось, дистанционно считывали пульс. Выход в туалет – строго по одному, под конвоем. Шаг влево, шаг вправо, попытка сбросить взгляд на колени – расстрел на месте путём аннулирования работы. Жесточайший хардкор.
Всеволод стоял в коридоре корпуса на Покровке, прилипнув лопатками к прохладной стене в ожидании запуска в аудиторию. Воздух пах озоном, дешёвым дезодорантом, которым кто-то залил свой страх, и типографской краской.
В руках у Севы потел стандартный набор смертника: прозрачный пластиковый файлик, паспорт без обложки, две чёрные гелевые ручки и бутылка воды без этикетки. Воду на входе шмонали так, будто ожидали, что формулы макроэкономики нацарапаны микрошрифтом прямо на пластике. Тотальная паранойя.
Сева писал профиль «Финансовая грамотность и экономика». Не потому, что горел желанием стать офисным планктоном, а потому, что экономика – это массивы данных. А цифры не врут, в отличие от говорящих голов из Минпросвещения.
– В каком году – рассчитывай, в какой земле – угадывай… – тихо, с ледяной, хирургической расстановкой произнёс знакомый, лишённый интонаций голос.
Сева резко обернулся. Сердце почему-то пропустило такт – типичный баг системы кровообращения.
В метре от него, прислонившись спиной к такой же холодной стене, стояла Ариадна. Тот же идеальный, непробиваемый покерфейс. Тот же взгляд, препарирующий окружающих нормисов, как лягушек на лабораторной. Только сегодня её дрипчик изменился: вместо безразмерного свитера – глухая чёрная водолазка, делающая её похожей на молодую реинкарнацию Стива Джобса. Если бы Стив Джобс читал Канта в оригинале и эстетично ненавидел человечество.
– На столбовой дороженьке сошлись семь дураков… – продолжила она, глядя сквозь толпу паникующих абитуриентов. – Которые думали, что социальный лифт в этой стране работает без взятки лифтёру.
Сева хмыкнул, чувствуя, как внутри разливается странное, щекочущее тепло, не имеющее ничего общего с духотой коридора. Баг матрицы снова был здесь. И этот вайб ему критично нравился.
– Роман сказал: чиновнику. Демьян сказал: гаишнику, – в тон ей, не повышая голоса, подхватил Сева.
Ариадна медленно перевела на него взгляд своих тёмных глаз. Уголок её губ едва заметно дрогнул. Для неё это было равносильно истерическому хохоту.
– А Сева скажет: тому, кто пилит тендеры на установку этих китайских камер, – она едва заметно кивнула на потолок. – Ты же в курсе, что половина из них – муляжи, а вторая половина стримит данные через дырявый протокол? Но бюджет освоен. Двести миллионов рублей утекли на холодные криптокошельки быстрее, чем ты выговоришь слово «импортозамещение».
– Я в курсе, – Сева сделал полшага ближе, вторгаясь в её личное пространство ровно настолько, чтобы их не услышали студенты-церберы. Пахло от неё чем-то горьковатым, вроде полыни и чёрного кофе. Ему вдруг отчаянно захотелось её впечатлить. Зафлексить интеллектом. – Я вчера от скуки набросал скрипт. Парсер, который собирает открытые данные по госзакупкам, реестрам коррупционеров и откатам в ЖКХ. Если экстраполировать эти темпы воровства, то чиновники уже спиз… украли ВВП страны на сто двенадцать лет вперёд. Мой код крашнулся и выдал OverflowError, потому что в Питоне тупо закончились нули, чтобы описать объём этой чёрной дыры.
Ариадна чуть склонила голову набок. В её глазах, холодных, как жидкий азот, блеснул искренний интерес.
– Твой скрипт не учитывает инфляцию морали, – парировала она, крутя в тонких пальцах чёрную гелевую ручку. – Менталитет «укради, пока не украл твой ближний» – это не баг системы, Всеволод. Это её главная фича. Несущая конструкция. Если посадить их всех, на их место придут сотни тех NPC, что сейчас покорно стоят в очереди. Знаешь почему?
– Потому что в базовой прошивке нет запрета?
– Бинго, – она легонько постучала ручкой по своему паспорту. Звук пластика о картон прозвучал как выстрел с глушителем. – Импотенция категорического императива. Нет внутреннего закона – «не укради». Зато есть внешний – «не попадись». Именно поэтому мы сейчас стоим в этом паноптикуме, где за нами следят камеры. Потому что Система знает: дай этим высокодуховным детям шанс, и они спишут, не моргнув глазом.
– Я не списываю, – жёстко ответил Сева. Пальцы до хруста сжали пластиковую бутылку. – Мне противно.
– Я знаю, – голос Ариадны вдруг потерял свою колючую броню и прозвучал почти мягко. Бархатно. Но только на долю секунды. – Поэтому все эти ВСОШники, которых протащили за уши на бюджет МГУ, откиснут после первой же сессии. Они нули. Пустые оболочки. Солдаты невидимого фронта по распилу бюджетных мест. Они не умеют думать, они умеют только имитировать бурную деятельность. Прямо как взрослые, которые их туда засунули.
Звук: Резкий, бьющий по перепонкам треск мегафона.
– Внимание, абитуриенты! – рявкнул над ухом студент с красной повязкой на рукаве, от чего половина коридора вздрогнула. – Готовим паспорта в развёрнутом виде! Телефоны сдать в коробки! За попытку пронести микронаушник, смарт-часы или тамагочи – дисквалификация без права апелляции! Пошли, пошли, пошли!
Сева посмотрел на Ариадну. Она смотрела на него. Вокруг бушевало море потных, задыхающихся от стресса подростков, которых гнали на заклание, но они вдвоём словно находились в звуконепроницаемом вакуумном пузыре.
– Ну что, Некрасов, – усмехнулся Сева, чувствуя, как адреналин вымывает остатки страха. – Пойдём доказывать, что мы не твари дрожащие?
– Опять мимо, мамкин хакер. Это Достоевский, – она театрально закатила глаза, но на этот раз в жесте не было токсичности. Только лёгкая, интимная издёвка, понятная им двоим. Искра. – Удачи, Всеволод. Постарайся не уронить экономику России в своём бланке ответов. Она и так держится на синей изоленте и честном слове.
Ариадна развернулась и пошла к рамке металлоискателя. Прямая, непреклонная и абсолютно, разрушительно прекрасная в своей холодной язвительности.
Сева смотрел ей вслед, слушал, как мерно пищит рамка, пропуская её внутрь, и понимал: кажется, его личный внутренний код только что был переписан с нуля. Без возможности отката к предыдущей версии.
Глава 2. Синхронизация по протоколу TCP/IP
Глухой, мерный гул башенного кулера в системном блоке. Щелчок блокировки смартфона. И тиканье настенных часов, которое вдруг стало невыносимо громким, отсчитывая миллисекунды цифрового ожидания.
Сева лежал на кровати поперёк, закинув ноги в одних носках на холодную стену. Кровь отливала от ступней, но он не замечал. Он гипнотизировал тёмный экран смартфона, отбрасывающий на его лицо мертвенно-синий свет.
Они не обменялись номерами напрямую. Это было бы слишком… по-человечески. Слишком уязвимо. Типичный паттерн для нормисов. Просто в конце олимпиады, пока толпа вываливалась в коридоры, он молча, не глядя на неё, сбросил ей по AirDrop мем с плачущим Иммануилом Кантом и подписью: «Когда категорический императив оказался бессилен перед коррупцией».
Она приняла файл. И через секунду на его экран упала ответная картинка – чёрный квадрат Малевича, на котором белым пиксельным шрифтом светился никнейм в Телеграме: @Ariadna_Thread. Никаких слов. Идеальный дроп контактов.
Сева открыл чат. Пусто. Дефолтный фон.
Он набрал сообщение. Стёр. Набрал снова. Стёр… Набрал снова. Стёр…
Впервые за долгое время его внутренний компилятор выдавал ошибку синтаксиса в простейшем алгоритме «написать девчонке». В коде всё логично: if условие true, then действие. А здесь? Какова вероятность, что она просто кинет его в игнор?
Наконец, он забил на текстовые реверансы. Просто выбрал фотку, которую успел тайком сделать от бедра в коридоре Вышки, и нажал кнопку Send.
Звук улетевшего сообщения показался оглушительным. Сева перестал дышать.
Telegram
Чат: @Ariadna_Thread
Сева (21:14):
[Фото: смазанный силуэт парня в дорогом пиджаке, с перекошенным от животного ужаса лицом, которого под руки выводят из туалета два суровых студента-надзирателя. Из уха парня сиротливо болтается белый проводок микронаушника]
Сева (21:14):
Скажи мне, что ты тоже видела, как этого чела принимали на выходе. POV: ты думал, что купил систему, но система купила тебя.
Сева уставился на две серые галочки. Прочитано.
Над строкой ввода появилась спасительная надпись:
Ariadna_Thread печатает…
Он выдохнул. Контакт установлен. Пакет данных доставлен (SYN). Ответный сигнал получен (SYN-ACK). Печатала она мучительно долго. Сева успел мысленно перебрать три сценария, в которых он выглядит полным кринжем.
Ариадна (21:17):
Видела. Лицо проктора в этот момент – чистый Ренессанс. Холст, масло. «Мадонна с металлоискателем».
Ариадна (21:18):
Причём этот сверхразум пытался доказать, что из уха у него выпал слуховой аппарат. А провода под рубашкой, примотанные скотчем – это кардиостимулятор. Гений социальной инженерии. Уровень маскировки – бог.
Сева тихо заржал, перевернувшись на живот и уперев локти в матрас.
Сева (21:18):
Ага. А судороги челюсти у него были, потому что он азбукой Морзе диктовал кому-то уравнение Фишера? Лютый кринж. ВСОШная элита столкнулась с суровой реальностью без папиной кредитки.
Сева (21:19):
Хотя система безопасности у них всё равно дырявая по дефолту. На входе эти церберы просто пялились в паспорта, как бабки в квитанции за ЖКХ. Мой алгоритм L-PAD – я сейчас пилю систему идентификации лиц, анти-спуфинг на световой физике – отсеял бы половину этих NPC ещё на рамке. Они даже маски не умеют носить нормально.
Ariadna_Thread печатает…
Ариадна (21:22):
Оу. Мамкин хакер незаметно перешёл к питчингу своего технологического стартапа? Ты забыл прикрепить бизнес-план в PDF и запросить инвестиции раунда А. Это такой завуалированный флекс?
Ариадна (21:23):
Но вообще – база. Было забавно наблюдать, как ломаются их хрупкие нейронные связи. Они привыкли, что всё решается звонком. А тут – бац! – надо, оказывается, ДУМАТЬ головой. Экзистенциальный макроэкономический шок. У них просто крашнулась операционка.
Сева улыбнулся экрану. Она парировала каждый удар. Никаких смайликов. Никаких эмодзи. Сухой текст, бьющий точно в цель.
Сева (21:24):
Как тебе блок по экономике, кстати? Не задушилась там от их формулировок?
Ариадна (21:26):
Они спросили меня про кейнсианский мультипликатор, как будто на дворе всё ещё двадцатый век и мы верим в сказки про честное распределение благ.
Сева (21:26):
И что ты сделала? Сдала пустой бланк в знак протеста?
Ариадна (21:28):
Написала им эссе с разгромной критикой через призму институциональной деградации. Доказала математически, что в условиях нашей «особенной» экономики мультипликатор равен минус единице, потому что всё сжирают откаты на этапе тендера. Физика чёрных дыр в применении к госбюджету.
Сева представил лица проверяющих, которые будут читать эту работу, и тихо присвистнул.
Сева (21:29):
Ахахаха. Жёстко. Тебе либо поставят 100 баллов за гениальность, либо внесут в чёрный список ФСБ за экстремизм. Третьего не дано.
Ариадна (21:30):
Я рассчитываю на комбо. Это будет отличной строчкой в резюме для Стэнфорда.
А ты? Смог напрогать там что-нибудь полезное, или опять пытался уронить им серваки от экзистенциальной скуки?
Сева (21:31):
Я нашёл уязвимость нулевого уровня (zero-day) в их задаче по криптографии. Они там криво составили условие шифрования. Пришлось накатать им на полях бланка, что их хвалёный алгоритм ломается простым брутфорсом с трёхзначным ключом за две секунды. И приложил правильный скрипт, чтобы они не позорились.
Ариадна (21:33):
Душнила.
Сева (21:33):
От снобки слышу.
Ariadna_Thread печатает…
Ariadna_Thread перестала печатать…
Сева напрягся. Сердце ёкнуло. Перегнул? Обиделась? Экран погас. Он тапнул по стеклу, возвращая чат.
Ariadna_Thread печатает…
Ариадна (21:35):
Ладно, программист. Уровень твоего сарказма оказался чуть выше плинтуса, признаю. Это почти комплимент. Не обольщайся.
Сева шумно выдохнул. Пронесло.
Сева (21:36):
Даже не думал. Завтра будешь на лекции по разбору полётов?
Снова пауза. В этой паузе было больше напряжения, чем в финале Лиги Чемпионов.
Ариадна (21:39):
Возможно. Если мой экзистенциальный фильтр выдержит ещё одну дозу нормисов в замкнутом пространстве.
Спокойной ночи, Всеволод. Не забудь выключить свой L-PAD, а то он сочтёт твоё спящее лицо за попытку несанкционированного доступа.
Сева (21:40):
Спокойной, Ариадна. И пусть тебе приснится Макс Вебер, танцующий в ТикТоке под фонк.
Сева заблокировал телефон и отбросил его на соседнюю подушку. На губах блуждала дурацкая, совершенно неконтролируемая улыбка. Из тех улыбок, которые хочется стереть наждачкой, если бы тебя кто-то увидел, потому что это полнейшая потеря лица.
Она была невыносимой, высокомерной, холодной и… абсолютно, разрушительно гениальной. Дистанция между ними всё ещё измерялась световыми годами и толстыми слоями плотной постиронии, но этот пинг-понг колкостями был лучше любого тактильного контакта. Мэтч на уровне нейронных сетей. Рукопожатие TCP/IP состоялось. Связь установлена (ACK).
Сева рывком сел за стол, открыл IDE с кодом своего проекта по кибербезу. Вентиляторы ноута привычно взвыли. Но впервые за долгое время он думал не о строках кода на Питоне.
Он думал о том, что завтра на лекции нужно сесть не дальше, чем через один стул от неё.
Идеальная дистанция для идеального сарказма. И, возможно, для того, чтобы снова почувствовать запах тростника и полыни.
Глава 3. Merge Conflict
Приглушённый гул мощных вентиляционных систем элитного лицея. Скрип дорогих кроссовок по наливному полу. И тонкий, едва уловимый звон амбиций, которые бьются о стеклянные перегородки коворкинга.
Будни в лицее всегда напоминали Севе плохо сбалансированную MMORPG, где ленивые разработчики выкрутили сложность на «хардкор», но забыли завезти нормальный лут. Ученики здесь делились строго на две фракции: те, у кого оперативка выгорела ещё в средней школе, и те, кто держался на энергосах, папиных деньгах и чистом кортизоле.
Сева сидел в стеклянном кубе коворкинга, развалившись в кресле-мешке. В воздухе пахло свежезаваренным рафом из школьной кофейни (да, тут была своя кофейня с баблами и круассанами) и дорогим парфюмом, которым заливались старшеклассницы. Он лениво скроллил Гитхаб, ожидая историчку, которая зачем-то велела ему явиться после пар.
Дверь софт-тач бесшумно скользнула в сторону. В куб вошла Ариадна.
Всё тот же тёмный дрипчик: чёрная водолазка, идеальная осанка, белоснежные AirPods Pro в ушах и лицо человека, который только что математически доказал тщетность бытия, но решил не спойлерить остальным.
Она окинула Севу взглядом, в котором на долю секунды мелькнуло узнавание, тут же смытое экзистенциальной обречённостью. Запахло полынью и кофе.
– Скажи мне, что ты здесь, потому что взломал электронный журнал и наставил себе пятёрок, а не потому, что Елена Павловна вызвала нас обоих в эту локацию, – произнесла она, садясь напротив. Звук открываемого макбука прозвучал как щелчок затвора.
– Я не ломаю журналы, это статья 272 УК РФ, – парировал Сева, не убирая ног с пуфика. – И вообще, это скучно. Детский сад. Но судя по тому, что мы с тобой оказались в одной пати, квест нам сейчас выдадут общий. И вряд ли это поход на рейд-босса.
В этот момент в коворкинг, цокая каблуками, влетела историчка. От неё несло суетой и ландышами.
– Красов, Ариадна, отлично! – затараторила она, шлёпая на стеклянный стол стопку пахнущих тонером распечаток. – Ребята, лицей участвует в городском форуме «Инновации завтрашнего дня». Нам нужен прорывной, междисциплинарный проект. Тема: «Основные этапы становления экономической науки».
Историчка сделала театральную паузу, ожидая оваций. Оваций не последовало. Сева моргнул. Ариадна даже не посмотрела на неё, продолжая печатать.
– Но это не должна быть скучная презентация в Power Point! – историчка не сдавалась. – Нужен вайб! Интерактив, лонгрид, сайт, может, даже приложуха! Ариадна, ты у нас гений социалки и экономики. Сева, ты берёшь на себя весь код и веб-разработку. Сроки – две недели. Отказы не принимаются, это пойдёт вам в портфолио для поступления!
Она испарилась так же стремительно, как и появилась, оставив их наедине с распечатками, которые медленно разъезжались по гладкому стеклу стола.
Повисла тяжёлая, густая тишина. Вентиляция гудела.
Ариадна брезгливо, двумя пальцами, подцепила верхний лист с надписью «Цели и задачи».
– Основные этапы становления экономической науки… – медленно, с расстановкой прочитала она, словно пробовала слова на вкус и находила их протухшими. – То есть она хочет, чтобы я на серьёзных щах рассказывала жюри про Адама Смита и невидимую руку рынка, пока за окном чиновники покупают третью виллу в Марбелье на деньги, выделенные на ремонт теплотрассы в Сызрани? Какой кринж…
– А мы можем сделать им очень честный проект, – Сева почувствовал, как внутри просыпается забытый азарт. Он рывком сел прямо, пододвигая к себе ноут. – Смотри. Ты пишешь эталонный, академический текст про этапы. Как они там задумывались в теории. Физиократы, марксисты, кейнсианцы. Вода, которую они хотят видеть. А я пилю на сайте скрытый скрипт. С виду – обычная, скучная инфографика. Но если жюри нажмёт определённую комбинацию клавиш…
– …появляется реальная статистика распилов по каждому историческому "этапу", – подхватила Ариадна. В её тёмных глазах впервые зажглось что-то похожее на искреннее, хищное восхищение. – Дихотомия теории и суровой российской практики. База! Мы берём нашего Некрасова. «Кому живётся весело, вольготно на Руси». Делаем семь блоков. Семь мужиков – семь этапов деградации институтов!
– Имба, – Сева уже открыл редактор кода, интерфейс IDE мигнул чёрным фоном. Его пальцы летали по механической клавиатуре, издавая сухой, пулемётный треск. – Я могу прикрутить туда парсер новостей из даркнета и открытых баз судов. Он будет в реал-тайме подтягивать свежие заголовки об арестах чиновников и выводить их бегущей строкой в подвале сайта.
– Идеально. Троллинг высшего уровня, бережно упакованный в красивый, стерильный фронтенд, – Ариадна захлопнула распечатку исторички. – Жюри либо даст нам гран-при за инновационный подход, либо вызовет родителей в прокуратуру за дискредитацию всего подряд.
– Я ставлю на второе.
Они переглянулись. Впервые между ними не было токсичного сарказма, направленного друг на друга. Сарказм теперь был их общим оружием, направленным на внешний мир. Ветка кода Ариадны (экономика) и ветка Севы (IT) слились без конфликтов. Merge successful.
Telegram
Чат: @Ariadna_Thread
(02:14)
Ариадна:
[Голосовое сообщение, 3:45]
(Голос звучит хрипло, интимно-тихо. На фоне еле слышно играет какой-то меланхоличный пост-панк, кажется, Joy Division):
«…понимаешь, главная проблема физиократов была в том, что они считали источником богатства исключительно землю. Наивные чукотские юноши. Если бы они видели наши тендеры на московское благоустройство, они бы поняли, что неисчерпаемый источник богатства – это перекладывание бордюрной плитки каждый грёбаный сезон. Я скинула тебе в док текст для третьего блока. Только сделай так, чтобы цитата Канта про моральный закон появлялась с глитч-эффектом. Это визуально подчеркнёт нестабильность категорического императива в эпоху постмодерна. И да… я ненавижу этот проект, этот лицей и тот факт, что я не сплю в два часа ночи ради этой кринжатины».
(02:18)
Сева:
Текст забрал. Глитч прикрутил. CSS-анимация работает как часы.
Ты не ненавидишь проект… Тебе просто в кайф ощущать своё интеллектуальное превосходство над комиссией, которая даже не выкупит половину наших мета-ироничных пасхалок.
(02:20)
Ариадна:
Ты слишком много себе позволяешь, Красов. Анализируй свой говнокод, а не меня.
(02:21)
Сева:
Твой код слишком легко читается. Ты ставишь точку в конце сообщений только тогда, когда злишься или пытаешься удержать дистанцию. В аудио ты точки интонационно не ставишь. Уязвимость нулевого дня (zero-day exploit) в твоей защите.
Ariadna_Thread печатает…
Ariadna_Thread перестала печатать…
(02:25)
Ариадна:
[Стикер: пиксельный кот, который презрительно щурится, отворачивается и показывает средний палец]
Иди спи, бэкэндер. У нас завтра релиз первого прототипа
Сева откинулся в кресле и закрыл ноут, слушая, как стихают кулеры.
Она не поставила точку в последнем предложении.
Хвалёная, непробиваемая система защиты Ариадны только что дала первую, микроскопическую трещину. И Сева точно знал, куда бить дальше.
