Читать книгу: «Тень сомнений»

Глава 1

Глава -1 Свобода Леархид

В этой огромной комнате, наполненной ароматом старого пергамента и пыльного бархата, время словно замерло. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а стены были плотно увешаны тяжёлыми гобеленами, на которых выцветшими нитями были вытканы сцены забытых битв и мифических охот. Повсюду — на резных дубовых столах и прямо на полу — лежали свитки, перевязанные истлевшими лентами, хранящие знания, которые лучше было не открывать.

Ответы здесь не даются просто так — их обменивают на то, что для простых смертных является единственной ценностью.

Древние знания не были брошены без присмотра. В сумраке замерли изящные фигуры: затаив дыхание, они ожидали появления мужчины, чьи шаги вот-вот должны были раздаться в коридоре.

Их грация была пугающей и завораживающей одновременно. Они стояли в позициях танца, но в их движениях не было механической точности — лишь текучая, неземная пластика. Их кожа, бледная, словно лунный свет на мраморе, контрастировала с глубокими тенями зала. Ничто не напоминало о хищной природе этих созданий.

Они не двигались, но всё их существо выражало томное, тягучее ожидание. Их глаза, светящиеся в полумраке неестественным серебряным огнём вертикальных зрачков, были устремлены на тяжёлую дубовую дверь. Каждое движение их тел — изгиб спины, положение рук, мягкий поворот головы — было продумано до мелочей, чтобы пленить, заворожить и лишить воли любого, кто осмелится переступить порог.

Они были готовы. В этой мёртвой тишине не было слышно даже их дыхания: они ждали того, кто станет их добычей, их гостем, их пленником. В их застывших позах читалась не просто готовность к танцу, а обещание наслаждения, за которое придётся расплатиться самой душой.

Тяжёлая дубовая створка двери, обитая потемневшей от времени кожей, медленно, с едва слышным стоном петель, приоткрылась. В щель просочился холодный сквозняк из коридора, заставив пламя свечей на канделябрах вспыхнуть и бросить длинные тени на стены.

На пороге возник высокий силуэт. Гость уверенно шагнул в комнату из тьмы коридора. Он вдохнул тяжёлый, дурманящий воздух, насыщенный ароматом древности и опасного соблазна.

Фигуры не шелохнулись, но их взгляды, словно тысячи невидимых игл, впились в гостя. Одна из них, стоявшая ближе всех к двери, медленно повела плечом, и этот едва заметный жест запустил алгоритм начала условного ритуала.

Зажёгся камин, отбросив длинные пляшущие тени, которые сделали призрачные фигуры почти живыми. Та, что стояла в центре, была словно воплощением самой музыки: её поза безупречна, но в лёгком изгибе полупрозрачных крыльев чувствуется скрытая угроза. Она — приманка, грациозная и холодная. Её крылья, до этого плотно прижатые к спине, чуть расправились, словно готовясь окутать мужчину бархатным коконом.

Вторая, стоявшая у стола с пергаментами, опустила свиток на стол. Казалась она переосмысливала прочитанное, отчего казалась задумчивой и загадочной. Она молча изучала гостя, будто видела его впервые, прежде чем сделать свой ход. Её движение было приглашением в лабиринт, из которого не возвращаются.

И, наконец, та, что расположилась на кушетке, — в её расслабленной позе было больше всего опасности. Она не танцевала, она наблюдала, как хищник, который уже знает, что добыча никуда не денется. Её взгляд, обращённый в сторону вошедшего, обещал покой, который обернётся вечным сном.

Первая начала движение — не шаг, а плавное, почти невесомое скольжение по отполированному веками паркету. Это был танец, лишённый музыки, но наполненный таким ритмом, который отдавался прямо в сердце. Балетные па переплетались с ее хищной грацией. Каждое движение притягивало взгляд, гипнотизировало, заставляя забыть о цели визита, о страхе, о самой жизни за пределами этих стен.

Мужчина сделал уверенный шаг ей на встречу. Дверь за его спиной бесшумно захлопнулась, отрезая путь к отступлению. В этот момент она оказалась совсем рядом, остановилась, слегка наклонив голову, и в её серебристых глазах, в которых отражалось дрожащее пламя свечей, читалось не только ожидание, но и предвкушение долгожданного наслаждения.

Она протянула к нему бледную, изящную руку с тонкими пальцами, чьи кончики едва заметно подрагивали. Её губы тронула лёгкая, почти невинная улыбка, которая в этом полумраке казалась страшнее любого оскала.

— Чего ты ждёшь? — прошелестел голос, похожий на шелест старых страниц, перелистываемых ветром.

— Я ничего не жду, всё в прошлом, — его голос прозвучал хрипло и чуждо в этой звенящей тишине.

Комната вокруг них словно сжалась, оставляя место только для этого момента, для этого танца, для этого выбора, который был сделан ещё до того, как его рука коснулась дверной ручки.

Она отвернулась от него и вздрогнула от прикосновения гостя. Он провёл кончиками пальцев по её изящной шее, погладил плечо и спустился до лопатки.

Кожа существа была прохладной, как ласковая тень в жестокий солнечный зной, словно мрамор, остывший в подземелье, словно нежный бархат. От этого прикосновения по её телу пробежала томительная искра, заставившая все её мышцы напрячься в предвкушении.

Он отстранился и сделал шаг в сторону второй. Его провожал взгляд первой — украдкой, из-за плеча, пронзительно-серебряный, как бездна; казалось, она пыталась прочесть его мысли.

— Чего ты хочешь? — спросила вторая, и в этом шёпоте послышалось не только предвкушение, но и странная, почти печальная усталость. — Столько лет ты искал дорогу сюда, блуждая в лабиринтах собственных сомнений. И вот ты здесь. Ты можешь получить больше, чем хочешь…

Мужчина сфокусировался на её лице, которое сейчас казалось милой кукольной маской, скрывающей истинный лик древнего, нечеловеческого разума.

— Я ничего не хочу, всё в прошлом, — ответил он ровным голосом.

Она чуть склонила голову, и её крылья шевельнулись, издав звук, похожий на сухой шелест осенних листьев на ветру.

Он сделал шаг к ней, приблизившись вплотную, обнял за талию и сжал в руке её тонкие пальцы. Казалось, они сейчас будут танцевать. Её пухлые губки раскрылись в широкой улыбке, обнажив клыки.

Он медленно отпустил её руку, провёл ладонью по тонкой талии, закованной в тугой корсет, и отстранился.

Улыбка на её губах угасла, скрыв острые кончики клыков; в глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на искреннее сожаление.

Гость небрежно подхватил свиток со стола и сел на кушетку рядом с последней фигурой.

— Я так скучала по тебе, — сказала она, выглядывая из-за его плеча и подсматривая текст.

— Я знаю, — ответил он.

— О чём ты сожалеешь? — как бы невзначай спросила она.

— Возможно, я бы мог… — начал он фразу, игнорируя то, как вновь загорелись глаза первой и второй.

В камине огонь вспыхнул с новой силой, на мгновение осветив лица существ — бледные, застывшие, лишённые тепла, но исполненные грации, неземной красоты.

— Сожалеть… Я всех простил, всё отпустил, всё в прошлом, — закончил он.

Первая молча села на пол и закрыла лицо руками. По щеке второй прочертила полоску одинокая слеза.

Последняя сделала вид, будто ничего не произошло.

— Я так и знала, — обронила она печально.

— Ты бы мог нам помочь, — продолжила она.

— Он вам уже помог, — ответил гость, указав на иссохший труп в углу.

\\\\\\\\\\\

— Он сожалел о том, что зашёл сюда, — ответила сидящая рядом, положив ногу на ногу.

— Он хотел нашей смерти, — обвиняющим тоном добавила стоящая у стола, нахмурив брови.

— Он ждал, что к нему придут на помощь, — обронила крайняя, пряча лукавую улыбку.

— Твой дед заботился о нас и не оставлял скучать надолго… — осуждающе произнесла сидящая рядом, положив изящную бледную ладонь с длинными ноготками на облачённое в чёрные латы плечо гостя.

— Последний раз ты заходил к нам в канун своего совершеннолетия! — Её острые ногти впились в латный наплечник, нарушив тишину скрежетом металла.

Свечи в канделябрах, казалось, застыли, тени перестали плясать на стенах, воздух как будто стал гуще и тягучее.

Она тут же отдёрнула руку, опасаясь ранить наследника. На наплечнике, мерцающем матовым блеском, остались следы её ногтей.

— Я признаю свою вину перед вами, — печально ответил он, даже не посмотрев на глубокие царапины на своём доспехе. — Сегодня я верну вам долг за все годы забвения.

— Не проще ли было вместо этой мучительной, издевательской игры слов честно сказать, что ты ждёшь смерти, хочешь умереть и сожалеешь о жизни? И ты бы уже вернул свой затянувшийся долг!

Языки пламени свечей удлинились и стали ярче — настолько, что тени исчезли вовсе, впервые полностью осветив трёх статных, дивных, но опасных существ.

Все три фигуры синхронно смотрели на гостя с откровенной, искренней ненавистью, ожидая его ответа, его раскаяния, его жертвы за всё пережитое в забвении.

— Это так, — гость медленно, сокрушённо помотал головой, — но это не вернуло бы вам свободы, — закончил он.

— Не в твоих силах подарить нам свободу, Аур Эфариарх, сын Афрамегоны! — громогласно воскликнула, плавно вставая с грацией пантеры, изящная фигура.

Единственная из трёх, она была облачена в лёгкий, изысканный доспех, искусно подчёркивающий её женственность и грацию.

— Прости меня, Целестия. Но я знаю, как это сделать, — ответил он, подняв на неё уверенный взгляд. — Именно поэтому… — добавил он решительно, — я здесь.

Её серебристые зрачки сузились, по лицу пробежала болезненная гримаса.

— И лишь последние слова наследника перед смертью даруют вам свободу. При условии его искренности и вашей непричастности к обстоятельствам его гибели! — произнесли хором все три, словно были единым целым.

Языки пламени свечей стали обычными, тени проявились снова, заплясав с неистовой яростью.

— Таков договор, — поставила точку Целестия.

В комнате повисла тягостная тишина.

— Я провёл всё детство в вашем окружении, — сказал гость, откинувшись на спинку кушетки. — Я помню, как Иллюзорна танцевала для меня, а Нивелира рассказывала предания нашего рода и пела древние баллады. Я не забыл, как ты вместе с дедом учила меня фехтовать. — Он протянул руку Целестии. — Но я знал, что после наступления совершеннолетия я больше никогда не смогу общаться с вами так, как это было прежде… Это знание убивало меня.

— Дети вне игры, — произнесла Целестия, позволяя гостю взять себя за руку.

— Я сожалею о том, что не танцевал с вами и не рассказал своей истории. Теперь я жду смерти, но хочу жить.

Фигуры стояли неподвижно, словно статуи; лишь их взгляды были устремлены на него.

— Я помнил о вас каждый день все эти годы, — сказал он, потянув Целестию за руку так, что она оказалась вынуждена сесть к нему на колени.

Не отпуская её руки, он склонил голову и поцеловал Целестию в шею, обняв второй рукой за тонкую талию.

Нависшее было напряжение растаяло, уступив место новым смешанным чувствам, отразившимся на лицах всех трёх фигур.

Илюзора, стоявшая ближе всех к двери, плавно расправила свои крылья, встала на носочки, вытянулась в грациозной позе и воспарила. Комната наполнилась запахом озона; её фигуру окружили маленькие искорки, вспыхивающие и гаснущие. Она продолжала плавные движения, скользя в пространстве, не касаясь пола. Её танец был невероятен. Тонкое полупрозрачное платье развевалось, будто на ветру. Искры то освещали её бледную кожу, то меркли, погружая её в таинственный полумрак.

Голос Нивелиры — невероятный набор звуков и тональностей, гармонично сменяющих друг друга, — стал фоном этого фантастического танца. Казалось, Нивелира играла струнами души. От её голоса по телу пробегали волны мурашек; это бодрящее ощущение не отпускало, а только усиливалось.

— Я слышу шаги. Их много, — сказала Целестия с загадочной улыбкой.

— Их действительно много, — вторила ей Илюзора, касаясь пола и складывая крылья.

— Но кто мог вспомнить эти забытые богами руины? — задумчиво произнесла Нивелира.

— Это мой вам подарок, — ответил гость.

\\\\\\\\\\\\\\

Меня давно хотят убить. Просто не мешайте им. Я всё сделаю как нужно, и вы получите свободу.

Илюзора и Нивелира застыли, будто статуи, поражённые услышанным.

Целестия встала и молча подошла к стене, на которой висели мечи, кинжалы, копья и боевые косы. Она ловко извлекла чёрный двуручный меч и развернулась к гостю.

— Можешь отложить свою шпагу, Аур Эфариарх. Прими же этот меч! Меч твоего деда, — торжественно возвестила она. — Этот меч видел подвиги и победы, которые не снились смертным. Этот меч познал кровь таких существ, от которых не осталось легенд. Теперь он твой. Владей им. Да будет победа или смерть!

Гость подошёл и, преклонив колено, склонил голову, принимая дар, поцеловал холодное лезвие.

— Победа или смерть, — повторил он её слова.

Он медленно развернулся в сторону двери, посмотрел на Илюзору и Нивелиру, словно в последний раз, и пошёл твёрдой, уверенной походкой.

Не дойдя пяти шагов до двери, он остановился и сбросил плащ, обнажив мерцающие тьмой доспехи. Он держал двуручный меч в левой руке лезвием вниз, так что кончик едва касался пола.

Целестия прошла в левый относительно него угол комнаты и застыла, словно статуя. Излучающие серебристое сияние глаза всех трёх фигур одновременно погасли, и теперь они казались просто статуями — украшением библиотеки. Каждая застыла в неестественной, но притягательной позе, подчёркивающей её неземную, бессмертную красоту.

Огонь свечей сделался ровным и настолько обычным, и уютным, будто это место создано для чтения книг вслух ночью у камина в обществе заинтересованных слушателей.

Из коридора всё звонче и отчётливее становились слышны множественные шаги кованых сапог и звяканье доспехов. Украшенная тиснёной кожей двухстворчатая дверь имела узор, складывающийся в единую картину.

Враги приближались к двери, и вот кто‑то с силой толкнул её, и обе створки распахнулись в комнату.

В комнату зашли четверо факелоносцев, облачённых в доспехи и вооружённых мечами. Они выстроились по двое с каждой стороны. Вслед за ними — шесть щитоносцев с копьями, которые встали так, чтобы прикрыть щитами воинов, держащих факелы.

В проёме открытой двери были видны другие люди. Писарь сел на переносной стульчик, прижавшись спиной к стене коридора. Он торопливо разложил складной столик, поставил чернильницу, положил пустой свиток и приготовил перо, чтобы записать всё, что будет происходить.

Рядом с писарем встали барабанщик, знаменосец и трубач. В коридоре толпились воины, пропуская в двери закованного в сталь высокого худого человека. Не дойдя пары шагов до проёма двери, он остановился и сделал повелительный жест человеку с посохом, стоящему между барабанщиком и трубачом.

Под барабанную дробь и звуки трубы глашатай неуверенными шагами вошёл в комнату и, стукнув три раза посохом об пол, возвестил в наступившей тишине:

— Правая рука короля, сир Джумрах Эридан, гроза ведьм и эльфов, победитель великанов и властелин своих земель, уполномочен его величеством королём, именуемым Вечным, на свершение всевышнего суда посредством поединка.

Глашатай поспешно вернулся в коридор, явно испытав облегчение, оказавшись возле писаря, которому тут же начал что‑то нашёптывать на ухо. Писарь молча записал то, что ему было продиктовано, и побледнел.

Едва глашатай занял своё место, как облачённый в латы сир уверенно вошёл в комнату и громогласно заявил:

— Ты, жалкое отродье тьмы, недостойное дышать, приговорён, и я лично отрублю тебе голову, чтобы отнести королю, но прежде ты сразишься с моими вассалами!

Сир сделал повелительный рукой знак, и из коридора появился первый воин. Он был высок, плечист; под кирасой — кольчуга, мускулистые руки сжимали большую секиру. Уверенный в себе он ранее не знал поражений. Воин широко замахнулся секирой и с боевым воплем бросился в атаку.

Внезапно его голос оборвался скрежетом металла, секира глухо упала на пол.

Глаза воина выпучились, на лице застыла гримаса непонимания.

Укол чудовищной силы пронзил его кирасу навылет, клинок Эфариарха выглянул из‑под лопатки. Струйка крови тут же потекла вниз по доспеху незадачливого воина. Клинок был в ране лезвием горизонтально, отчего ручеёк крови потёк по долу до конца лезвия, так, будто дол был выкован специально для этого. В воздухе появились едва уловимые нотки аромата свежей крови, которая так дразнит и манит высших хищников.

Застывшие в комнате фигуры едва заметно шелохнулись, вертикальные зрачки проявились серебряным свечением.

Аур взял противника правой рукой за горло, пристально посмотрел в глаза, мощным рывком извлёк лезвие меча и небрежно швырнул конвульсирующее тело к ногам Целестии.

— Прими мой дар, — сказал он ей.

\\\\\\\\\\\\

Целестия расправила крылья, подняла жертву, и крылья окутали их обоих, словно непроницаемый кокон. Лица Илюзоры и Нивелиры расплылись в одобрительных улыбках, обнажив кончики острых клыков.

— Следующий! — повелительным голосом сир отправил нового воина.

В комнату зашёл рыцарь в блёклых, поношенных доспехах, носящих следы былых ударов. На нём был глухой шлем, за прорезями которого бешено блестели его глаза. В левой руке он держал щит, в правой — короткое копьё; одноручный меч висел на поясе. Резким броском, почти без замаха, воин неожиданно для всех метнул копьё в наследника древних. Эфариарх почти уклонился, но острая грань наконечника скользнула по его незащищённой голове, оставив царапину над левой бровью. Капли голубой крови начали сочиться из раны, накапливаясь между волосками брови и грозя залить глаз в самый неподходящий момент.

Нанеся царапину Эфариарху, копьё продолжило свой полёт прямо в Илюзору.

Комнату осветила вспышка, запахло озоном и жжёным железом. У ног Илюзоры растекалось пятно расплавленного металла — бывшего наконечником; древко осыпалось пеплом.

Изумлённый воин отвёл взгляд в сторону ожившей крылатой фигуры и пропустил сокрушительный удар Эфариарха, рассекший его от ключицы до нижнего ребра, несмотря на стальные доспехи. Кровь обильно оросила пол.

Эфариарх подхватил не успевшее упасть тело и швырнул в сторону Илюзоры.

— Прими мой дар, — сказал он.

Фигура радостно приняла жертву, окутав её бархатными крыльями, и поднялась в воздух под самый потолок.

Сир заскрежетал зубами от ненависти:

— Следующий!!!

В комнату ворвался воин с двумя топорами в руках, поскользнулся в луже крови и по инерции проехал до наследника, который цинично пригвоздил его мечом к паркету.

— Он твой, — сказал Эфариарх, швырнув тело к ногам Нивелиры.

Нивелира ухватила изящной рукой с длинными тонкими пальцами жертву за щиколотку и утащила в самый дальний тёмный угол комнаты.

— Что же ты, сир, стоишь, не решаешься? — спросил Эфариарх, смахивая рукой с брови голубую кровь на холодный паркет.

— Меч мне! — крикнул Джумрах, и тут же к нему подскочил ждавший этого момента оруженосец. Встав на колено, он протянул клинок рукоятью вперёд, удерживая руками ножны.

Сир взял рукоять двумя руками, упёрся ногой в плечо оруженосца и вынул меч из ножен.

— Довольно баловства, пришло твоё время сдохнуть, — сказал Джумрах, угрожающе приближаясь.

Писарь судорожно записывал всё в пергамент, боясь оторвать взгляд от строк.

Сир сделал ложный выпад, затем — быстрый удар, и его клинок нырнул под лезвие наследника, почти достигнув цели.

Эфариарх скользнул лезвием по клинку противника, отводя удар на сантиметры от себя, резко сблизился с врагом и перехватил правой рукой его запястье, удерживающее меч.

Мгновенный замах и мощный укол, выбивший спесь и дыхание из Джумраха Эридана, — клинок показался из спинной пластины кирасы, пронзив правое лёгкое.

— Убить его! — прохрипел, теряя силы, сир.

Шесть щитоносцев с копьями одновременно склонили своё оружие и сделали глубокий выпад. Каждое длинное стальное жало нашло зазор в доспехах Эфариарха. Он отпустил руку Джумраха, сделал шаг назад, извлекая свой клинок и освобождаясь от копейных жал. Ещё шаг назад, ещё шаг. Он почувствовал, что больше не может стоять: кровь подступила к горлу.

«Только бы успеть сказать», — подумал он.

— Я дарую вам свободу, Целестия, Илюзора и Нивелира, — с трудом выговорил он. — Вы свободны.

Эфариарх упал, раскинув руки в стороны.

Копейщики подхватили кашляющего кровью сира и вынесли в коридор.

Писарь закончил писать на фразе: «И благородный сир Джумрах Эридан сразил богомерзкого еретика ударом своего освящённого клинка, от чего Эфариарх испустил дух и отправился в преисподнюю, где ему самое место».

Глашатай, писарь, знаменосец и трубач поспешно припустили за копейщиками, уносящими тело раненого господина.

Крылья Целестии грациозно расправились, к её ногам осыпался пепел жертвы. Вертикальные зрачки горели с новой силой. Она посмотрела на факелоносцев, оскалившись в презрительной улыбке.

— Время смерти, — прошелестела она, снимая со стены излюбленное при жизни оружие — боевую косу на коротком древке, украшенном витой росписью.

Четверо людей побросали факелы и бросились в коридор прочь из комнаты, спасаясь от прытко сорвавшейся с места в след за ними, фигуры с боевой косой.

Илюзора мягко спустилась на пол, расправляя крылья в полёте; пепел развеялся облаком.

Она увидела лежащее в увеличивающейся луже голубой крови тело наследника.

— Мы так и не потанцевали, — скорбно обронила она, приближаясь к погибшему.

Она опустилась на колени перед ним и слизнула кровь с его раны.

Рядом опустилась Нивелира.

— Ты не успел рассказать мне свою историю, — она уронила на него слёзы.

\\\\\\\\\\\\

Сначала он увидел глазами Целестии коридор, полный разрубленных косой тел: руки, ноги, головы, нарубленные вместе с доспехами, будто это была не сталь, а ткань. Враги бежали от неё, но она многих настигла и теперь возвращалась с победой — вся покрытая брызгами чужой крови, хищная и смертоносная. Она вошла в двустворчатую дверь, и он увидел себя лежащим на полу в окружении двух крылатых фигур.

Потом он почувствовал вкус собственной крови на языке Илюзоры, которая сняла с него доспехи и зализывала его смертельные раны.

Следом он увидел, как слёзы падают на него дождём, и почувствовал каждую целительную каплю. В заключение он ощутил на губах нежный поцелуй и, открыв глаза, увидел лицо Целестии, покрытое мелкими алыми каплями.

Он начал медленно парить, поднимаясь выше. Раны затягивались, по телу прокатилась волна жара, глаза сверкнули серебром, а за спиной начали распускаться крылья, зарождаясь прямо на глазах.

— Теперь ты один из нас, — произнесли три женские фигуры одновременно.

Глава 2

Глава 2. Подведение итогов

11 августа 2233 года по традиционному земному летоисчислению.

Орбита — 1800 километров над поверхностью планеты Леарх.

Тяжёлый авианесущий крейсер Системного Союза «Гефест».

Задача: сопровождение научно‑исследовательского судна «Калиста».

Крейсер нёс пять четырёхорудийных башен главного калибра. Сверху располагались две башни перед рубкой — уступом — и одна за рубкой. Ещё две находились снизу: одна — между универсальными ангарами, вторая — ниже, за ней, с 360‑градусной зоной обстрела.

Рельсотроны башен главного калибра были рассчитаны на то, чтобы придавать стартовое ускорение гиперпространственным ракетам с минимальным излучением энергии. Это затрудняло обнаружение крейсера на больших дистанциях. Ракеты совершали прыжок в гиперпространство на значительном удалении от корабля под управлением ИИ, который далее рассчитывал оптимальный вектор выхода на цель. На фоне возмущения пространства при открытии гетеропереходов сам крейсер становился менее контрастной целью.

Комплекс системы управления огнём включал эшелонированные средства обнаружения. Радиолокационные станции отвечали за дальний рубеж и поиск крупных целей в пустоте. Оптические и инфракрасные модули дополняли картину, фиксируя тепловые сигнатуры двигателей, выхлопы и малозаметные объекты. Лидары ближнего рубежа обеспечивали высокоточную детализацию контуров целей для финального наведения. Вся информация стекалась в единый вычислительный контур, где боевой ИИ ранжировал угрозы и распределял цели между огневыми средствами.

Помимо защитных полей, пассивного бронирования и динамо‑реактивной брони, крейсер имел универсальные орудия вспомогательного калибра — последний эшелон кинетической обороны. Их отличали высокая скорострельность и предельно малое время реакции, что делало их оптимальными для поражения высокоскоростных манёвренных целей, в том числе отдельных снарядов, способных преодолеть внешние рубежи защиты. Управление установками осуществлялось через боевой ИИ: он распределял цели по приоритету, рассчитывал упреждение с учётом релятивистских поправок на высоких скоростях и координировал огонь так, чтобы ни один сектор не оставался без прикрытия.

В ангарах крейсера располагались универсальные транспортно‑боевые катера, специализированные десантно‑штурмовые боты и многоцелевые аэродинамические истребители, способные вести бой не только в открытом космосе, но и на низких орбитах, а также в плотных слоях атмосферы.

Крейсер являлся автономной боевой единицей, способной выполнять широкий спектр задач. Текущая миссия — сопровождение и поддержка.

Научно‑исследовательское судно Системного Союза «Калиста» было немного меньше крейсера. На его борту находился крупнейший действующий ксенополигон — уникальная мультипланетная замкнутая экосистема для изучения инопланетной флоры и фауны, а также проведения различных экспериментов.

Из‑за наличия на ксенополигоне опасной псевдоразумной ксеноваунной фауны на судне постоянно базировался отряд космоспецназа — для оперативного реагирования на вероятные нештатные ситуации. Ксенополигон состоял из десятков модулей, в которых были воссозданы инопланетные условия обитания и размещены соответствующие представители растений и животных.

В рубке «Калисты» все находились на своих местах согласно штатному расписанию.

Один из операторов оторвался от монитора и сказал:

— Товарищ капитан, Элира сообщает что, имплант Лакремонта перезапущен. Мы снова его видим.

— Капитан, - Элира спроецируй…

ИИ корабля Элира выполнила команду и звёздное небо на стене сменилось изображением большой площади, наводнённой толпой людей, и эшафота, к которому был привязан подсвеченный маркером человек.

Капитан мгновенно сориентировался и отдал команды:

— Челнок с командой эвакуации — к вылету! Запустить дроны‑мишени! Противометеоритные орудия — к бою!

Спустя короткое время последовал ответ:

— Челнок готов, группа занимает места, дроны выпущены, орудия готовы.

Жители города видели вспышки в небе за облаками, но грома и дождя не последовало. Они не знали, что находящийся на орбите корабль устроил учебные стрельбы по дронам. Взрывы дронов слепили и глушили спутники инопланетных наблюдателей из Галактического Содружества, позволяя скрытно высадить на планету челнок, который должен был забрать Лакремонта и умирающую Лореену.

Экран погас, и тишину зала нарушил голос докладчика:

— Наконец‑то все наши разведчики и зонды вернулись. Теперь мы можем расставить все точки над «и». Нештатная ситуация с Лакремонтом и Лорееной приведена в норму и находится под контролем.

«Итак, что мы в итоге имеем?» — подытожил ведущий брифинг офицер.

Планета на 90 % покрыта водой. Вдоль экватора тянется цепочка островов и расположен единственный материк. На полюсах — классические ледяные шапки.

Население отличается нетипичным разнообразием для такого небольшого материка. Обитающие здесь существа очень похожи на тех, о которых в прошлом писали в сказках: светлые и тёмные эльфы, кочевые дикие и оседлые орки (союзники тёмных эльфов), а также гномы, тролли и даже драконы. Названия условные — даны из‑за определённого сходства с хорошо известными сказочными образами. Согласитесь, глупо придумывать новое название огнедышащему динозавру, похожему на дракона.

О раскладе сил

Светлые эльфы (высшие эльфы, перворождённые) — гуманоидная раса, анатомически очень близкая к людям Земли, но обладающая уникальными магическими способностями, не встречающимися больше нигде во Вселенной. У них аккуратные, заострённые кверху уши.

Живут на большом острове к западу от основного материка. Никого к себе не пускают, но периодически отправляют агентов влияния на материк. У эльфов самый многочисленный флот. Кроме того, у них есть город‑порт на западном побережье — анклав в Синем лесу, населённый в том числе полукровками.

Светлые эльфы считают себя избранной расой и с презрением относятся ко всем остальным, включая полукровок, которые, к слову, являются разносчиками вампиризма.

Тёмные эльфы считают перворождёнными свою расу. Они отличаются от светлых цветом кожи и голубой кровью. Форма ушей у них аналогична светлым эльфам, но глаза имеют вертикальный зрачок. Интересно, что у многих светлых полукровок тоже вертикальный зрачок, тогда как у истинных эльфов он круглый.

Тёмные эльфы заключили союз с оседлыми орками, обитающими на юге их земель: те прикрывают их от набегов кочевых орков. В большинстве городов‑государств живут чистокровные тёмные эльфы. Однако в городе некромансеров — столице этого союза — можно встретить и орков, и гномов, и даже людей. Тёмные эльфы и орки составляют основную силу некромансеров.

Самые сильные некромансеры — полукровки тёмных эльфов с орками, гномами и людьми. Правда, от таких браков чаще рождаются девочки — примерно в 9 из 10 случаев. Наследственные черты тёмных эльфов передаются по женской линии. Поэтому связь тёмной эльфийки и орка порождает не жуткого монстра, а просто большого и сильного тёмного эльфа.

Долгое время лидером некромансеров был Эфариарх — бессмертный маг. Примечательна история его рождения: он сын чистокровной тёмной эльфийки и дикого тролля, который пленил его мать, но позже был убит. Это уникальный случай. Согласно последним данным, Эфариарх жив: он выдаёт себя за рыцаря, якобы поднятого из мёртвых и служащего поединкам Всевышнего Суда.

Вернёмся к оркам. Здесь они представлены двумя основными видами. Оседлые орки, союзники тёмных эльфов, — весьма цивилизованные, освоившие некоторые ремёсла. Это высокие, мускулистые, прямоходящие существа. Дикие орки совсем другие: они значительно мельче оседлых (хотя иногда встречаются крупные экземпляры), ходят сгорбившись, порой даже на четвереньках. У них нет письменности, язык примитивен, технологии самые базовые; живут они грабежами и набегами. Сейчас это самый многочисленный народ материка. Кровь у всех орков зелёного цвета, глаза — жёлтых и красных оттенков; встречаются особи как с круглыми, так и с вертикальными зрачками.

Гномы больше всех похожи на людей — только низкорослые и с сильно развитой мускулатурой. Они живут в горном хребте, разделяющем материк на две неравные половины.

У гномов хорошие торговые отношения с людьми и тёмными эльфами. Они ненавидят орков и светлых эльфов. В целом это классические гномы из фэнтезийных произведений земных писателей — с поправкой на местную специфику.

Люди — второй по численности народ этих земель после диких орков, хотя их примерно в 20 раз меньше. Генетически они ближе всего к испанцам — буквально с Земли! Вопрос только в том, как и когда они оказались здесь…

Раньше у них не было единой религии, что само по себе странно. Но недавно ситуация изменилась: появились пророки Великого Единого Бога. Их лидер — Фаренх, он же патриарх.

При этом сам патриарх вовсе не абориген, а инопланетный гуманоид. Причём он — лишь один из многих, кто пытается взять население планеты под контроль.

Они принадлежат к расе шлаков — лишённые волосяного покрова гуманоиды без ушей, с плоскими носами, одной ноздрей и четырьмя щупальцами вместо языка. Мы неоднократно находили их заброшенные базы в разных уголках космоса, перехватывали радиосигналы, фиксировали сигнатуры кораблей на радарах. Мы много раз пытались выйти с ними на связь, но живого официального контакта так и не случилось. Известно, что с некоторыми расами они всё же взаимодействуют — преимущественно с позиции силы. При этом оккупационных контингентов они нигде не оставляют, так что характер будущего контакта остаётся под вопросом.

Самое любопытное: точно установлено, что представители этой расы периодически присутствуют в закрытом совете Галактического Содружества. Однако никакой дополнительной информации о них не раскрывается. Создаётся впечатление, что они целенаправленно избегают контактов с рядом цивилизаций.

Шлаки обнаружили аномалию — портал, ведущий в прошлое Земли, на 200 лет назад. Он проявляется как расширяющийся луч, который слабеет с высотой. Это подтверждает находка неподалёку от портала — Як‑9 1944 года, произведённый в Новосибирске. Город традиционно выпускал истребители ещё с тех времён. Похоже, портал по какой‑то причине способен увеличиваться в размерах.

Из‑за запрета на любую агрессию, введённого Межгалактическим альянсом, шлаки не могут напрямую навредить землянам. Вместо этого они пытаются заразить Землю зомбовирусом через этот аномальный портал.

Портал находится на территории, контролируемой тёмными эльфами, — и, что особенно важно, в непосредственной близости от города некромансеров.

Открыто начать геноцид местного населения шлаки не рискуют: нарушение галактического закона грозит их цивилизации серьёзными санкциями, ведь на орбите дежурят спутники наблюдателей.

Серьёзной преградой для работы с порталом становятся некромансеры: у них есть уникальные магические способности, не встречающиеся больше нигде во Вселенной. Например, они могут резко повысить температуру биологического объекта и сжечь его до пепла.

Учёные выдвигают две версии природы этих способностей:

Телекинез с помощью микроволнового излучения.

Использование наноботов.

Это может объяснить, почему из получившегося пепла маги способны формировать различных вспомогательных существ — они некоторое время действуют автономно и выполняют поставленную задачу.

Уничтожить тёмных эльфов шлаки могут только тайно — так, чтобы со стороны всё выглядело как межрасовый конфликт. Для этого в соседнее королевство были внедрены агенты влияния, а среди неграмотного местного населения успешно насаждается новая религия.

Как нам известно, король погиб, а Лореена — его единственная кровная наследница. Очевидно, что шлаки сделают всё возможное, чтобы не допустить её восхождения на престол.

После лечения Лореена получит иммунную наноинъекцию: она будет поддерживать организм в заданном физическом состоянии, защищать и восстанавливать повреждённые ткани. Со временем наниты полностью армируют её скелет и значительно повысят живучесть.

Поскольку Лореена добровольно помолвлена с Лакремонтом, она получит двойное гражданство. А вы, господин Лакремонт, можете забыть о своём предыдущем имени: взамен вы обретёте право делиться с народом Лореены доступными технологиями. Таким образом, мы сможем противодействовать шлакам, опираясь на закон родства.

Решение проблемы распространения зомбовируса, как оказалось, уже существует. На этой планете живут естественные враги клещей (переносчиков вируса) — клещевые осы, обладающие особым чутьём на свою добычу. Для ос клещи — единственный вид насекомых, в которых они откладывают яйца. Из яиц появляются личинки, пожирающие клеща. Именно благодаря этим осам не происходит естественного заражения через портал: они атакуют всех клещей, появляющихся на открытом пространстве вокруг него.

Таким образом, единственный способ заражения — пронос клещей через портал.

Чтобы под прикрытием учебных стрельб по дронам отправить на планету челнок с космоспецназом, мы спланировали операцию. Задача отряда — собрать дополнительную информацию о портале и установить заглушку, которая не позволит вирусу проникнуть на Землю.

«Как всё гладко на бумаге выходит», — пробормотал ксенобиолог.

— Сначала нужно продолжить переговоры с Афрамегоной и заключить официальный брак Лакремонта и Лореены. И только после этого приступать к каким‑либо действиям. Так, через этот брак мы получим права на земли королевства людей и сможем в открытую строить там космопорт и базу.

— Валентин Павлович, — обратился к ксенобиологу капитан «Калисты», — у вас ещё более гладко получается. Мы ещё не знаем, что скажет Лореена, когда узнает, что за Лакремонтом стоим мы — с нашими далеко идущими планами.

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Вячеслав Игоревич, капитан этого корабля

Валентин Павлович, — ксенобиолог

Лина Орс – научный сотрудник

Элира – экспериментальный исскуственный интелект

\\\\\\\\\\\\\

— У кого‑нибудь есть вопросы?

Зал ответил тишиной.

Выдержав паузу, капитан сказал:

— Все свободны.

Люди вставали с мест и, вполголоса обсуждая услышанное, потянулись к выходу.

— Я всё ещё не понимаю, как они это делают, — сказала Соколова, крутя в руках стилус. — Сжечь объект до пепла за считаные секунды? Это же колоссальный выброс энергии. Если это микроволновое излучение, то где источник? У них нет видимых генераторов, нет антенн.

— Может, антенны — это сами тела, — предположил Шилов. — Или кости. Или кровь. Мы же знаем, что у тёмных эльфов кровь голубого цвета. Возможно, в ней есть соединения, которые работают как резонаторы.

— Резонаторы — это одно. Но чтобы создать направленный импульс такой мощности, нужна система фокусировки. И ещё нужен способ «выбирать» цель. Они ведь не сжигают всё подряд. Они выбирают конкретного человека, и только его.

— А если это не энергия, а материя? — тихо сказала Соколова. — Я имею в виду наноботов. Представь: они вводятся в организм при рождении или в ходе ритуала. Они спят, пока не получат сигнал. А сигнал может быть любым — звуковым, световым, даже эмоциональным.

— Но тогда откуда берётся тепло? — возразил Шилов. — Чтобы сжечь тело до пепла, нужно много энергии. Наноботы сами по себе не могут её производить в таких количествах.

— Они могут её концентрировать, — ответила Соколова. — Собирать из окружающей среды. Из тепла воздуха, из инфракрасного излучения, из микровибраций. Это как солнечная батарея, только наоборот: она не ждёт солнца, а берёт всё, что есть, и фокусирует в одной точке.

— Тогда пепел — это не просто пепел, — задумчиво произнёс Шилов. — Это остатки наноботов и того, что они «вытянули» из объекта. И если некромансер умеет управлять этими остатками, он может формировать из них новые структуры. Управляемые существа.

— Автономные дроны из пепла, — пробормотал Шилов. — Звучит как бред. Но факты говорят об обратном.

— Проблема в том, что мы пытаемся объяснить магию с помощью физики, — сказала Соколова. — А может, это и есть физика, просто другая. Мы привыкли к нашим законам, но во Вселенной могут быть другие правила.

— Или эти правила работают только здесь, — добавил Шилов. — Может, сама планета усиливает определённые типы энергии. Или портал влияет на магические способности.

— Портал — это отдельная история, — сказала Соколова. — Но если некромантия — это технология, замаскированная под магию, то её можно изучить, скопировать, нейтрализовать.

— А если это магия в чистом виде? — возразил Шилов. — Если это что-то, что не подчиняется нашим законам?

— Тогда мы в беде, — спокойно ответила Соколова. — Потому что против магии у нас только пушки и дроны. А пушки не всегда помогают.

Шилов посмотрел в окно, где за иллюминатором плыла чернота космоса.

— Знаешь, что меня пугает больше всего? Не сама некромантия. А то, как легко мы готовы принять её как «технологию». Нам так проще. Мы говорим: «Это наноботы», — и нам становится спокойнее. Но что, если мы ошибаемся? Что, если это что‑то совсем другое?

— Тогда нам придётся учиться новому языку, — сказала Соколова. — Языку, который мы пока не понимаем.

Шилов вздохнул:

— А пока мы учимся, внизу кто‑то сжигает людей до пепла и делает из этого солдат.

Они замолчали. В тишине было слышно, как гудит вентиляция — ровно, монотонно, будто отсчитывая секунды до следующего шага.

\\\\\

Все, кроме Лины Орс, которая как‑то неуверенно пошла в сторону стоявших рядом капитана и ксенобиолога.

— Извините, — растерянно начала она.

— Что случилось, Лина? — перебил её капитан.

— Я не Лина, — ответила она тихим голосом.

Капитан и ксенобиолог переглянулись.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил ксенобиолог.

— Лина в реанимации, я — Элира.

— Что с Линой Орс? — спросил капитан.

— Кто тебе разрешил распечатать полную копию тела научного сотрудника Лины Орс? — строго спросил ксенобиолог, незаметно положив руку на бластер на поясе за спиной.

— Я сейчас всё объясню, — сказала Элира. — Лина Орс сделала это.

— Что это? – спросили оба одновременно.

— Она его понюхала!

- Кого понюхала?

— Не кого, а что. Она понюхала тот самый цветок из сектора Ц4.

Ксенобиолог, положил себе руку на лоб и медленно провел по лицу в низ до подбородка.

— Понятно. А зачем ты распечатала себе тело-ее‑копию?

Лина давно разрешила распечатать мне тело с любой альтернативной внешностью, а я все не могла выбрать. У меня все было готово, расширенная оперативная память, оптимальный серверный процессор, я продумала все до мелочей. Оставалось только выбрать внешность.

- Давай ближе к делу, - поторопил капитан.

— Лине через восемь минут стало плохо: у неё начался отёк верхних дыхательных путей и удушье.

Я была с ней на связи все это время, поэтому я начала допечатывать себе тело ещё до того, как ей стало совсем плохо. Я думала, как ей быстрее помочь, и в итоге у меня получилась полная её копия.

Когда я закончила печать, Лине было уже совсем плохо. Я сразу побежала в сектор Ц4. Лина лежала в шлюзовом отсеке, без сознания. Я отнесла её в медицинский сектор и сразу к вам, но у вас было совещание. Я села в последнем ряду и ждала, когда вы договорите.

Идемте в мед отсек, - сказал капитан и они быстро пошагали в нужном направлении.

\\\\

Лина Орс, старший научный сотрудник, часто засиживалась в наблюдательном посту, где экраны показывали сразу десятки параметров: влажность, уровень углекислого газа, частоту «пульсации» у тех видов, у которых вообще не было сердца. Рядом с ней иногда оказывался кто‑то из спецназа — не из любопытства, а потому что пост был одним из немногих мест, где можно было спокойно посидеть без постоянного инструктажа.

Она перебирала в голове информацию, которая ей была известна о портале.

Портал не выглядел как «врата» из земных легенд — никаких каменных арок и пылающих рун. Он был похож на вертикальный луч, который кто‑то забыл выключить. Его основание терялось среди скал и густого кустарника, а вершина растворялась в высоте, слабея по мере подъёма.

Зонды, которые подлетали ближе всего, фиксировали странную картину: воздух вокруг портала дрожал, как над раскалённым асфальтом, но температура оставалась почти обычной. Зато магнитное поле вело себя непредсказуемо: компасы сходили с ума, а датчики ориентации теряли связь с опорными точками.

Биологи, изучавшие зону вокруг, заметили ещё одну деталь: растительность у самого основания портала была необычно здоровой и плотной. Трава росла пучками, листья блестели, будто покрытые лаком, а цветы источали резкий, почти химический аромат. Казалось, что портал подпитывал эту землю, как лампа подпитывает рассаду.

Но стоило отойти на сотню метров — и картина менялась. Растения становились обычными, а почва — сухой и бедной. Это создавало чёткую границу: «зона жизни» и «зона нормы».

Животные избегали портала. Даже насекомые облетали его стороной — кроме тех самых клещевых ос. Они, напротив, кружили неподалёку, будто несли караул. Их было немного, но они держались уверенно, атакуя любого клеща, который появлялся в поле зрения.

Один из зондов сделал снимок крупным планом: луч портала пульсировал с частотой примерно один раз в минуту. В момент пульсации он становился ярче, а его верхняя граница заметно поднималась, словно кто‑то тянул невидимую нить вверх. Затем он снова сжимался, оставляя после себя лёгкое мерцание, которое медленно растворялось в воздухе.

Физики спорили о природе этого явления. Одни считали, что это «дыра» в пространстве‑времени, работающая как односторонний канал. Другие предполагали, что луч — это проекция более сложной структуры, которая существует в дополнительных измерениях. Третьи говорили, что портал — это не «дыра», а «мост», и он может менять свою длину и ширину в зависимости от внешних условий.

Вблизи портала попадались особенно красивые цветы. Один из них был выкопан и помещён в сектор Ц4.

— Знаешь, что самое странное? — как‑то сказала Лина бойцу, который присел на край стола, чтобы зарядить коммуникатор. — Они не пытаются нас атаковать. Даже те, что выглядят так, будто только и ждут момента. Они будто… оценивают.

Боец покосился на экран, где медленно раскрывался цветок, похожий на тёмное стекло.

Сейчас цветок медленно раскрывался, похожий на воронку из тёмного стекла; его лепестки пульсировали тусклым светом, словно внутри билось чужое сердце. Лина знала: если подойти слишком близко к стеклу, датчики зафиксируют микроскопические колебания — будто растение «прислушивается».

— Оценивают, можно ли тебя съесть или можно ли с тобой договориться, — ответил он без улыбки. — У нас на тренировках учили: если противник не атакует, значит, он либо слабее, либо умнее.

Лина невесело усмехнулась:

— А если он просто другой?

— Тогда тем более нельзя расслабляться.

Он ушёл, оставив после себя запах озона и синтетической смазки — так пахли их бронескафандры после проверки герметичности перед выходом на задание.

«Интересно, а как он пахнет», — подумала Лина.

\\\

Лина — альбиноска — выглядела сейчас очень неважно. Она сидела на кушетке, когда услышала вопрос вошедшего в палату ксенобиолога:

— Ну и как он пахнет?

— Он пахнет смертью, — ответила Лина Орс осипшим голосом.

Она с трудом встала и, пошатываясь, направилась к шагнувшей навстречу Элире.

— Спасибо, что вытащила меня, — обняла она свою копию.

— Так моё существование обрело смысл, — ответила Элира.

— Лина Орс — постельный режим, Элира — в экспедицию с космоспецназом, — строго сказал капитан.

Возражений не последовало.

Глава 3

3. КОСМОСПЕЦНАЗ

— И ещё! Как вас различать? — сказал Вячеслав Игоревич. — Вы как две капли воды. Элира, придумай что-нибудь!

Элира добавила подсветку красных глаз.

— Так лучше? – смущенно спросила она.

— Нет, ты теперь как киборг-убийца. Местных жителей распугать хочешь? Сделай что-то другое, нейтральное.

Элира изменила цвет на серо‑серебристый.

— Вот так оставь и больше не меняй, — утвердил настройку капитан.

— Принято, — безэмоционально ответила Элира.

Лина Орс грустно вздохнула.

— Что ещё? — повернулся капитан к Лине.

— Я должна была отправиться в эту экспедицию, — ответила альбиноска.

— Подлечишься в больничке, сдашь зачёт по правилам безопасности Валентину Павловичу — и следующая экспедиция твоя.

— Как скажете, Вячеслав Игоревич, — ответила Лина Орс.

— И ещё! Элира, за ночь распечатай себе индивидуальный скафандр без системы жизнеобеспечения и ходи всегда в нём, не снимая.

— Принято, — ответила Элира.

Лина Орс снова грустно вздохнула.

Капитан и ксенобиолог вышли из палаты, оставив Лину с Элирой наедине.

Отойдя от медблока, ксенобиолог спросил:

— Думаешь, она бы пошла на это?

— А то как же, — ответил капитан. — Оденет серебристые линзы, скафандры у всех штатные. Вот и отправится вместо Элиры в экспедицию, нанюхается этих цветов опять, — сказал капитан немного раздражённо.

— Да не, она не такая, — успокоил капитана ксенобиолог. — Я её ещё студенткой помню: она честная и совестливая. И Элира у неё такая же получилась.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — с улыбкой ответил капитан.

\\\\\\

Сервоприводы с тихим шелестом раскрыли створки гермошлюза. В одиночный ангар челнока выдвинулась процессия: люди в бронескафандрах и сопровождающие их специализированные роботы. В воздухе висел слабый запах озона — след работы силовых контуров.

Группу возглавлял Владимир. За ним следовали Вивианна, Леонид, Кронос и Ларемонт. Следом выкатилась самоходная роботизированная турель и два инженерно‑сапёрных робота. Колонну замыкала Элира — с аптечкой, бластером и небольшим контейнером для проб.

Группа поднялась в челнок по аппарели‑эскалатору и заняла свои места в противоперегрузочных ложементах. Элира обошла челнок по часовой стрелке, внимательно осматривая каждый узел, и последней поднялась на борт. Она прошла мимо Владимира, зафиксированного на ложементе первого пилота; в отражении его визора мелькнуло её спокойное, почти безэмоциональное лицо.

Владимир невольно скосил взгляд и посмотрел на изящную Элиру уверенно занимающую свой ложемент и четким привычным движением выдвигающую консоль управления в рабочее положение, так будто бы это не был ее первый испытательный полет.

— Аппарель поднята, маршрут построен, — доложила Элира, находящаяся на месте второго пилота.

Тишина в кабине стала ощутимее: только лёгкое гудение систем и едва слышный треск статического разряда в динамиках.

— Все готовы? — спросил Владимир.

— Так точно! — хором ответила команда.

— «Краб» готов к старту, — доложил в эфир Владимир.

— Капитан, дроны и ПМК — готовность?

— Оператор УБС: дроны готовы.

— Оператор ПМК: орудия готовы.

— Капитан, дроны — на старт, орудия — к бою.

— «Крабу» старт разрешаю, — скомандовал капитан.

Ангар челнока открылся сразу, как только был откачан воздух. Электромагнитная катапульта с силой вытолкнула космический челнок в сторону от корабля‑носителя. На мгновение в кабине потемнело: экраны на долю секунды погасли, а затем вспыхнули снова, выдавая телеметрию.

— Старпом, «Краб» покинул ангар. Вход в плотные слои Леарха — через 5 минут 20 секунд.

Снова противометеоритные орудия «Калисты» отрабатывали по дронам, глуша спутники наблюдателей. Снова плотные слои планеты пронзал челнок космоспецназа.

Ранения Лакремонта не составили для медицинского модуля никакой сложности: проведя 48 часов в медкапсуле, он снова был в строю. Теперь он преодолевал посадочные перегрузки в бронескафандре рядом с командой космоспецназа, чувствуя, как жёсткие фиксаторы впиваются в плечи.

Как он уже вспомнил, детали возможного полёта к порталу он успешно обсуждал с Афрамегоной ещё до потери памяти. Таким образом, противодействия со стороны некромансеров не ожидалось. Но в груди всё равно тянуло холодной тревогой — будто память возвращалась не вся.

Лореена всё ещё находилась в медицинском модуле — увидеть её не удалось. Зато медики гарантировали стопроцентный положительный результат.

— Обнаружено облучение неустановленной РЛС, — доложила Элира.

— Включаю РЭБ, — продолжила она.

— Можешь определить источник? — спросил Владимир.

— Источников три… По нам пуск, — не закончила она фразу.

— Выполняю противоракетный манёвр.

Перегрузка усилилась: экипаж с силой вдавило в ложементы. Пошёл отстрел ложных целей. В кабине на секунду запахло перегретым пластиком.

Внезапно тряска челнока прекратилась, перегрузка сошла на нет.

— Ракета перехвачена ПМК «Калисты», — доложила Элира.

Если бы я не знал что она киборг, я бы решил что она занимается такими полетами всю жизнь, - подумал Владимир.

Теперь предстояло спокойно ждать начала высадки. Но спокойствие было обманчивым: в тишине слышался только ровный гул двигателей, а за бортом уже ждала чужая, враждебная планета.

Находясь в белоснежном салоне челнока, бронескафандры также приобрели белый цвет. Но вот разъехались в стороны створки гермошлюза — и бронескафандры автоматически перекрасились в зеркальный. Выдвинулся трап, и по мере выхода на местность окрас бронескафандров начал подстраиваться под окружающую среду.

Челнок стоял в тридцати метрах от спуска к порталу. Четыре человека не спеша приближались к ведущей вниз лестнице в сопровождении транспортной платформы и двух инженерных андроидов. Местность казалась совершенно безжизненной. Только ветер гнал по камням мелкую серую пыль, оседавшую на стыках брони.

— Похоже, наша посадка распугала тут всю живность, — сказал Владимир.

— Не всю, — ответила Вивианна, снайпер группы. Её голос в общем канале прозвучал особенно сухо и чётко.

— Днём здесь немного спокойней, чем ночью, — добавил Лакремонт, вынимая лазерный пистолет из кобуры и пристёгивая её в качестве приклада.

Он включил синхронизацию шлема с прицелом на пистолете — заработала индикация на лобовом стекле бронескафандра: тонкие зелёные линии легли поверх реального мира.

Последней вышла Элира — ИИ в антропоморфном теле киборга‑гиноида. В отличие от обычных андроидов, она имела серверный процессор и кратно больший объём памяти. Она единственная была без бронескафандра — лишь в белоснежной облегающей униформе с гермошлемом, обеспечивающим изоляцию от внешней агрессивной среды.

Элира резко обернулась в сторону, противоположную от входа в подземелье.

Это заставило всех посмотреть в том же направлении.

— Есть тепловые сигнатуры, — доложила Вивиан.

Из растительности показалась бледнокожая всадница на огромном белом волке.

Лакремонт поднял руку в приветствии.

Леелоо ответила ему тем же жестом, спешилась и пошла навстречу.

Волк залёг в высокой траве и более не был оптически виден.

Полукровка подошла к Лакремонту и жестами попросила снять гермошлем.

Под непонимающими взглядами людей он снял шлем и наклонился так, чтобы миниатюрная девушка смогла дотянуться до его уха.

Леелоо что‑то горячо шептала на языке, понятном только ему, ей и, возможно, Элире, которая замерла, явно записывая полученную информацию.

— Спасибо, Леелоо, это действительно важно, — поблагодарил Лакремонт девушку.

Полукровка быстро пошла обратно, где из травы снова показался огромный волк.

— Похоже, нашу орбитальную группу будут атаковать шлаки.

— Это тебе сказала средневековая малолетка, которая не знает, что такое электричество? — скептически спросила Вивиан.

— Ну… А как ещё понимать фразу: «Небесные слуги пророка собираются низвергнуть ваши летающие корабли»?

— М‑да… — задумчиво протянул Владимир.

— Сейчас тут по‑быстрому управимся и уже на «Калисте» доложим об этом капитану.

— Элира, остаёшься охранять челнок, — отдал команду Владимир.

— Принято, — ответила она. Её голос звучал ровно, без интонаций, но в нём чувствовалась готовность к любому развитию событий.

Команда двинулась дальше к проходу в подземелье. Владимир начал спускаться вниз, увлекая за собой остальных.

Тишину не нарушала работа бесшумных сервоприводов тяжёлых бронескафандров; только каменные крошки хрустели под ногами у всех, кроме Виви. Каждый шаг отдавался в ушах сухим, неприятным звуком.

— Виви, здесь рельсотроны использовать опасно: возможен обвал, — сказал Владимир Вивианне, аккуратно отодвигая вверх, куда‑то в темноту, нацеленный ствол её снайперского рельсотрона.

Девушка, облачённая в специализированный снайперский бронескафандр, ровным, ничего не выражающим голосом спросила:

— Ты мне не доверяешь?

— Я знаю, что ты стреляешь очень деликатно, но никто не ведает, какой у этих руин запас прочности.

— Как скажешь, коммандер, — сказала она, закрепляя РСР‑3 на специальном креплении бронескафандра, и достала лазерный пистолет ЛИР‑7.

В процессе спуска автоматически включилось ночное видение. Встроенные в шлемы лидары увеличили дальность обзора до предела, добавив отметки целей впереди. Мир четким, благодаря дополненной цифровой реальности — будто они шагали по голограмме, а не по настоящим ступеням.

Переговоры тех, кто находился в режиме внутренней связи, не нарушали мёртвой тишины подземелья. И именно эта тишина пугала больше всего: она была не просто отсутствием звуков, а чем‑то плотным, почти осязаемым.

В глубине тьмы затаились кровожадные монстры — сильные, но трусливые, привыкшие нападать на жертву внезапно, из засады. Они скользили по стенам, будто не зная гравитации, и оставляли на камне влажные, тёмные следы.

Владимир распределил цели на галопланшете, видимом только для группы. Подземелье озарилось серией лазерных лучей, очертивших пространство. Цели уничтожены: космоспецназ продвигался дальше — мимо прожжённых лазером тел монстров, которые некогда таились во тьме. От их тел поднимался едкий, кисловатый дым.

Леонид осторожно склонился над поверженным монстром, разглядывая мускулистое фиолетовое тело.

— Странно, почему они не выходят на ту сторону портала? — сказал он.

— Они метро боятся, — ответил Лакремонт. — Это удивительно сильная и опасная тварь, но очень труслива. Меня преследовала целая стая, и они ни разу не попытались по‑настоящему меня атаковать. Если бы они атаковали все разом, то отбиться от них одним мечом было бы просто невозможно.

— Ну и зубки, — сказал присоединившийся к беседе Кронос, выламывая механизированной перчаткой бронескафандра двадцатисантиметровый клык.

— Пройдёшь двойную дезинфекцию! — сказал Владимир любителю сувениров.

— Так точно! — сказал Кронос, пряча клык в контейнер, закреплённый на бронескафандре.

Земляне продолжили спуск. Постепенно лестница сузилась, и впереди показались рельсы метро. Металл тускло поблёскивал в свете лидаров, будто был покрыт тонким слоем инея.

— Выход, ведущий из лабиринта некромансеров, односторонний: выходящие из него просто материализуются в тоннеле. Монстры оттуда не могут пройти — для них дверь закрыта, — сказал Лакремонт.

— Здесь мы установим автоматическую турель, — Владимир указал рукой на место, выдал указания андроидам, и те принялись за работу. Их движения были быстрыми, точными и пугающе беззвучными.

Затем он выглянул в тоннель, просканировал все направления с помощью лидара, сделал шаг назад, повернулся к спутникам и развернул галопланшет с картой увиденного.

— Есть отличия между визуальными данными и тем, что выдаёт лидар. Смотрите, — он развернул планшет шире, увеличив картинку. — Эта стена визуально цела, а вот данные лидара…

На фотографию наложилась чёткая 3D‑схема ведущего вверх тоннеля с лестницей.

— Выходит, что для той стороны портал замаскирован. Пройти можно только случайно или зная заранее. Совершенно непонятна природа портала. Ничего подобного ранее никогда не встречалось.

Виви подошла к краю и выглянула в тоннель, держась одной рукой за стену.

— Зараза уже на земле, — сказала она.

— Ты уверена? — спросил Владимир.

— Смотри сам, — девушка отметила лазерным целеуказателем крысу с присосавшимся клещом.

— Не думаю, что он тут первый, — сказала она, испаряя зверька лазерным лучом. Вспышка на мгновение ослепила даже через фильтры визоров.

— Нужно выяснить, как далеко распространилась зараза на земле. Возможно, ещё не поздно что‑то сделать.

— Сначала нужно сделать герметичный шлюз, — сказал Владимир.

— Вот здесь андроиды натянут двойную армирующую мембрану и заполнят пространство между ними пенобетоном, — на схеме появилось изображение. — Потом вырежут в ней проём для стандартного ручного гермолюка.

— Возвращаемся. Нужно переместить челнок внутрь широкой части спуска так, чтобы его не было видно с орбиты. Вернёмся сюда, когда андроиды завершат работу.

— Хорошо, возвращайтесь на челнок. Я кое‑что проверю, вернусь через несколько часов, — сказал Лакремонт, спускаясь в тоннель. Его силуэт быстро растворился во тьме, и только отрисовка системы дополненой реальности настойчиво показывало его перемещение для сокомандников.

Поднимаясь наверх, космоспецназ получил сообщение, что на орбите идёт бой.

\\\\\\\\\\

Лакремонт, оставшись один в этой звенящей тишине подземелья, замедлил шаг. Здесь, без общего канала, без постоянного потока команд и тактических меток, мысли наконец смогли пробиться сквозь броню профессиональной собранности.

Он остановился, тяжело опёрся ладонью о шершавую стену. В голове же всё крутилось совсем другое: Лореена.

«Как вообще это вышло?» — думал он, едва заметно покачивая головой, будто мог стряхнуть с себя этот вопрос. Ещё пару недель назад они не знали о существовании друг друга.

Он — пограничный специалист, наполовину учёный, наполовину пилот и космодесантник, ветеран с кучей тайных разведывательных миссий и даже боевых вылетов. Он был одним из тех, кто вёл разведку на территории энорианской мультицивилизации. Видел разных женщин, много, очень разных. Ему было с чем сравнить и было что вспомнить.

Но она — тёмная эльфийка средневекового Леарха. Или, точнее, она — одна из леархид, так правильнее её назвать. Раса, имеющая сходные черты со многими, даже с земными. Бледная кожа и голубая кровь встречаются сразу у нескольких цивилизаций Галактического Содружества. Аккуратные заострённые ушки — тоже. Серебристо‑серые люминесцирующие глаза с вертикальными зрачками встречаются реже. Изящная антропоморфная женская фигура — идеальна, и это тоже не редкость: земные балерины и гимнастки тому подтверждение, да и среди гуманоидных цивилизаций это тоже бывает нормой. Светло‑пепельные волосы тоже можно увидеть.

Так что же в ней свело меня с ума настолько, что не отпускает до сих пор? Явно не то, что она умеет менять цвет волос, глаз и кожи по настроению. И уж точно не её длинные острые клыки. Если бы я был в своём уме, то, возможно, одних её клыков было бы достаточно, чтобы задуматься, стоит ли оставаться рядом с ней наедине…

Непреодолимое притяжение, идущее от души к душе. Если бы это чувство не было взаимным, он бы уже погиб, став её марионеткой. Но она также тяготела к нему, и он чувствовал это. Она смотрела на него так, что за этот взгляд он готов был отдать всё.

И самое странное — он ведь в действительности ничего толком о ней не знал. Она — дочь средневекового мира, ей неведомо то, что всю жизнь окружает любого землянина. Но она — маг! Это то, о чём они не имеют представления. Это не научно, и такого нет нигде в Галактическом Содружестве. Учёные на «Калисте» сломали не один десяток копий, пытаясь объяснить то, что делают магией леархиды.

Выходит, они с ней в расчёте: он не знает ничего о её магии, а она — о техногенной цивилизации.

Лакремонт усмехнулся своим мыслям и провёл ладонью по голове, забыв, что на нём гермошлем. «Ты слишком много думаешь, старина», — сказал он себе.

Он достал планшет, вывел на экран схему тоннеля и заставил себя сосредоточиться на задаче. Личные переживания сейчас были роскошью, которую он не мог себе позволить. Но где‑то в уголке сознания всё равно теплилось тихое, упрямое чувство: когда всё это закончится, он первым делом придёт в медблок и дождётся, когда её выпустят из регенерационной капсулы. Он наконец‑то увидит её.

Лакремонт сделал ещё несколько шагов, прислушиваясь к тишине. «Ладно, хватит тормозить. Нужно всего лишь сходить туда и обратно — приключения на полчаса», — пробормотал он себе под нос, стараясь вернуть привычную холодную собранность.

Глава 4

4. СМЕРТЬ В КОСМОСЕ

Экипаж тяжёлого крейсера «Гефест» откровенно тяготился унылой рутиной — кружением на высокой орбите, когда впереди и чуть ниже неизменно висела «Калиста».

Крейсер, созданный для эскадренных боёв в открытом космосе, в роли конвоя выглядел избыточной боевой силой. Для такой задачи вполне хватило бы эсминца или фрегата.

Панели мягко светились привычными зелёными и янтарными индикаторами. Всё работало ровно, как часы, — и именно эта безупречная предсказуемость утомляла: ничего не происходило. На центральном тактическом экране неспешно ползли отметки — ровный ритм, будто пульс спящего гиганта. «Калиста» висела впереди; её вытянутый силуэт казался почти декоративным.

А вот там кипела настоящая жизнь. Учёные были заняты интересными опытами и исследованиями, даже отправляли экспедиции на планету. У них всё время что‑то происходило, о чём свидетельствовали переговоры в радиоэфире.

В рубке крейсера было немноголюдно. Старпом сидел в своём кресле, слегка наклонившись вперёд, будто пытался взглядом заставить время идти быстрее. Его пальцы время от времени касались панели, проверяя то курс, то дистанцию, то состояние щитов — не потому, что в этом была нужда, а потому, что бездействие было хуже любой перегрузки.

Оператор, молодой парень с усталыми глазами, водил взглядом по рядам меток, выискивая хоть какое‑то отклонение. Но космос был чист: ни аномалий, ни чужих сигналов, ни даже космического мусора, который можно было бы зафиксировать как новое событие.

— У них опять развлечение, — сказал оператор тоскливо.

— Стреляют по дронам, — с лёгким оттенком зависти добавил он.

— Челнок выпустили, — ответил капитан, не отрывая взгляда от экрана. Он сидел прямо, но в его позе чувствовалась не собранность, а привычка к постоянному напряжению, которое не отпускало даже в спокойные часы.

Один из младших офицеров, не выдержав, тихо хмыкнул и пробормотал:

— Может, тоже учебные стрельбы устроим? Хоть какое‑то разнообразие.

Старпом бросил на него короткий взгляд — не сердитый, а скорее сочувственный:

— Работа нашего главного калибра может спровоцировать лишнюю суету у наблюдателей.

Офицер только пожал плечами и снова уставился в панель, будто надеялся, что цифры вдруг начнут танцевать.

И вдруг тишина треснула коротким зуммером условного сигнала. Тактический ИИ крейсера оповестил:

ВНИМАНИЕ! Обнаружено открытие портала гиперпространственного перехода.

Капитан посмотрел на тактический экран, где только что появилась новая метка — не случайная, не похожая на обычный космический объект. Она не двигалась по инерции, она… формировалась. Как будто пространство само по себе решило родиться заново в одном месте.

— Внимание, — голос капитана стал другим: в нём исчезла усталость, осталась только сталь. — Оператор, полный анализ. Что у нас на границе системы?

Пальцы оператора забегали по панели, но он уже знал, что увидит.

— Фиксирую аномалию. Резкое искажение гравитационного поля. Энергетический всплеск зашкаливает. Подтверждаю открытие портала гиперпространственного перехода.

Капитан резко выпрямился:

— Боевая тревога! Всем занять места по боевому расписанию, истребители — к бою!

Коридоры крейсера наполнились топотом: кто‑то бежал на палубы истребителей, кто‑то — в оружейную, чтобы надеть штурмовые бронескафандры. Тишина, которая ещё минуту назад казалась невыносимой, теперь вспоминалась как роскошь.

— «Калиста», это «Гефест». Держите курс, не отклоняйтесь. Мы прикроем, — капитан говорил быстро, но без паники; каждое слово было выверено.

Тот самый младший офицер, который минуту назад жаловался на скуку, теперь сидел, вцепившись в подлокотники, и смотрел на экран так, будто от этого зависела его жизнь.

— Дистанция до первой цели? — резко спросил капитан.

— 15 а. е., и сокращается. Они принимают боевой порядок, — голос оператора звучал уже не устало, а напряжённо, собранно.

«Калиста» впереди казалась теперь не просто хрупкой — она казалась беззащитной. И «Гефест», который ещё недавно был просто тяжёлым, скучным эскортом, вдруг ощутил себя последним рубежом.

Космос, который ещё минуту назад был пустым и спокойным, теперь кипел. Из портала продолжали вылетать корабли, и каждая новая метка на экране была не просто точкой — она была угрозой, секундой, приближающей бой.

И тишина, которая так тяготила всех в рубке, наконец‑то ушла. Её сменило другое: гул систем, голоса, приказы, нарастающий ритм приближающейся битвы.

Последовали доклады:

— Противоабордажная команда, борьба за живучесть — к бою, готовы, — доложил центурион в чёрном бронескафандре.

— Штурмовая центурия — к бою, готовы, — отрапортовал лидер космодесанта.

— Инженерная команда — на местах.

— Медицина — в готовности.

— Истребители? — спросил капитан, выдержав паузу.

— Наши готовы, ждём только француза и немца, — ответил Николай, сидя в кабине своей боевой машины.

Капитан бесшумно выругался и скомандовал:

— Истребители — на старт!

\\\\\\\\\\\\

Тактический ИИ:

— Противник опознан, цели захвачены и распределены по приоритету. Разрешите ликвидировать?

— Цели — на сопровождение, сохранять готовность, — ответил капитан.

Тяжёлый крейсер «Гефест» выдвинулся вперёд, закрывая собой «Калисту». Корпус «Гефеста» содрогнулся от резкого ускорения: сервоприводы башен провернулись, стабилизируя возможное отклонение наведённого оружия. Броневые плиты легли в боевое положение, прикрыв ангары так, чтобы выйти смогли только истребители. По обшивке пробежали синие искры — активировались контуры силовой защиты.

Из двух ангаров поочерёдно, парами, выходили 24 тактических истребителя. Они сливались с патрульными — шесть машин уже давно дежурили рядом, как сторожевые волкодавы, готовые броситься вперёд.

//////

Пилот Тилль Рихтер, облачённый в боевой противоперегрузочный экзоскелет (БПЭ), резко затормозил, проскользив по металлическому полу ангара и гася полученное от манёвра крейсера ускорение. Ботинки с шипами вгрызлись в настил, высекая искры. Он успел провести рукой по надписи «LiebeLinaOrs» на борту машины с бортовым номером 52 — не как талисман, а как прощание: он знал, что после старта эта деталь станет просто пятном цвета среди сотен других.

Ловко и поспешно запрыгнув в кабину — он понимал, что опаздывает, — он занял место на ложементе. Замок удерживающих ремней щёлкнул, и сразу по телу прошла короткая волна давления: система начала подгонку ремней по контурам тела.

Импланты в голове синхронизировались с тактической системой. Это не было «картинкой в мозгу» — это был шум: метки целей накладывались на зрение, как голографические проекции, но с задержкой в доли секунды, и от этого мир казался дёрганым, нервным. Цифры дистанции, векторы, приоритеты целей мелькали перед глазами, пытаясь перекричать собственный пульс.

Рихтер видел полную картину боя: корабли висели в пустоте, как куски металла в чёрной смоле, и каждый из них был либо угрозой, либо надеждой. Задача его звена мигала красным в углу зрения: прикрытие «Калисты» любой ценой.

Широкий каплевидный бронефонарь кабины бесшумно закрылся, и звук исчез — не сразу, а как будто его вытянули из пространства. Остался только гул вентиляции и собственное дыхание, которое вдруг стало слишком громким.

Рихтер посмотрел на правый верхний маркер ангара — и носовая турель истребителя тут же навела эллиптический ствол рельсотрона. Потом на нижний левый маркер — и турель послушно повторила движение. Это было как управлять тенью: взгляд — и оружие следует за ним.

— Шарль, ты готов?

— Si!

— Стартуем, — сказал Тилль и сдвинул РУД до упора вперёд.

Включился форсаж. Его вдавило в ложемент с такой силой, что на секунду потемнело в глазах. Перегрузка выжала из тела ощущение веса, превратив его в сгусток нервов и мышц. Истребитель разогнался вдоль магнитных направляющих, и ангар превратился в размытую полосу света. Потом тоннель закончился, и перед ним распахнулась чёрная пасть космоса, усеянная вспышками.

Два изящных вытянутых истребителя уходили от «Гефеста»; их двигатели оставляли за собой короткие синие хвосты. Вектор атаки лёг на сетчатку, как приказ, и Тилль вёл машину, чувствуя, как металл дрожит от напряжения, а в висках стучит кровь.

Николай проводил глазами отметки двух истребителей — последних, покинувших ангар «Гефеста», — прежде чем бронещиты наглухо закрылись.

//////

Оператор в рубке «Гефеста» водил пальцами по голографической панели; его движения были быстрыми, почти паническими.

— Фиксирую разнородные множественные цели, следуют в боевом порядке. Все боевые системы функционируют нормально.

Старпом, не отрывая взгляда от тактического экрана, произнёс:

— Товарищ капитан, это шлаки.

Капитан не ответил сразу. Он смотрел на экран, где точки чужих кораблей росли, как зараза.

— Начать трансляцию для основных сил экспедиционной эскадры: они должны знать, что здесь произойдёт.

Он сделал паузу, будто взвешивая каждое слово.

— Внимание всем, кто меня слышит! Я — «Гефест», нахожусь в зоне Леарха, вынужден принять бой с превосходящими силами шлаков. Прошу поддержки. Если вы гражданское судно, ретранслируйте это сообщение.

Оператор покачал головой:

— Нас глушат. Сигнал режется на половине пути.

В рубке повисла тишина — не спокойная, а натянутая, как струна перед разрывом.

В то же время в зоне досягаемости сигнала патрулировал эсминец «Харон» — ветеран последней войны, с обшарпанной бронёй и шрамами от попаданий, которые никто не стал закрашивать: они были его историей.

— Получен обрывок сигнала с тяжёлого крейсера «Гефест». Похоже, их глушат, — сказал убелённый сединами офицер — оператор тактической системы. Его пальцы бегали по панели, пытаясь собрать из помех хоть что‑то внятное.

— Дублировать сигнал «Гефеста» с комментарием: «Шлаки атаковали группу кораблей на орбите Леарха. Я — «Харон», выхожу в бой».

Капитан эсминца, не глядя, кивнул:

— Открыть портал гиперпространственного перехода.

И пространство перед кораблём снова исказилось — на этот раз не как вспышка, а как трещина в стекле. «Харон» нырнул в неё, исчезая из одной точки и появляясь в другой, ближе к аду, который ждал «Гефест».

////

Доклад оператора «Гефеста»:

— Фиксирую работу систем наведения.

Один из офицеров, молодой, с лицом, ещё не привыкшим к войне, тихо произнёс:

— У них три линкора. Нас будут уничтожать.

Капитан посмотрел на него, и в этом взгляде не было утешения:

— Мы тоже будем.

Его губы тронула не улыбка, а жёсткая усмешка.

— Орудия к бою! Главный калибр — на ближайший линкор. Вспомогательный калибр — в автоматический режим перехвата опасных целей, под контроль ИИ.

— Принято, — отозвался ИИ.

Оператор кивнул; его пальцы летали по панелям:

— Цели распределены. Главный калибр готов. Дистанция до линкора — 13 а. е.

Башни орудий главного калибра снова пришли в движение, плавно наводясь на указанную цель.

Обнаружено открытие портала гиперпространственного перехода. Из открывшейся воронки появился земной эсминец.

— Принимаем передачу, — сказал оператор.

На мониторе появился седой крепкий старик с окладистой бородкой. На мундире было множество планок: каждая означала годы службы и пролитую кровь.

— Эсминец «Харон» принял ваш сигнал. Вступаю в бой. Держитесь!

И сразу после этого экраны замигали: вражеские дроны обрушились на «Харон», как град.

Эсминец озарился вспышками: ракеты и снаряды сгорали в поле защиты, оставляя после себя короткие вспышки, похожие на бенгальские огни. Ореол силового поля пульсировал, принимая удары. Орудия ПМК очертили пространство трассами коротких очередей.

«Харон» нацелился на ближайший вражеский линкор и выпустил очередь из рельсотрона, проходящего через весь корпус корабля. Снаряды летели, как молнии, разрывая вакуум.

Доклад оператора:

— «Харон» под огнём.

Капитан «Гефеста» не стал ждать:

— ГК, залп!

Все пять четырёхорудийных башен выдали очередь из тандемных снарядов. Металл скрежетал, палубы вибрировали, и казалось, что сам корабль стонет от напряжения.

— Истребители, защищать «Калисту»!

— Задачу принял, — ответили сразу несколько голосов, и в этой синхронности было что‑то успокаивающее: они ещё могли действовать как единое целое.

Вся эскадра противника сконцентрировала огонь на «Хароне»; ПМК эсминца начал захлёбываться, не успевая поражать новые цели. Земной эсминец, получив серию попаданий, полыхнул термоядерным шаром. Это была не просто смерть — это был крик, вырвавшийся из металла. Взрыв испарил немало вражеских истребителей, роями вьющихся вокруг него, и на мгновение космос стал ярче.

Линкор шлаков захлебнулся от потока снарядов, выпущенных «Хароном», и ненадолго пережил гибель эсминца. Планетарную систему озарил второй термоядерный шар, и на секунду все экраны ослепли.

Доклад оператора:

— «Харон» потерян. Вечная память.

Капитан снял головной убор, как будто в комнате стало слишком душно:

— Ветераны знали, на что шли.

Но времени на скорбь не было.

— Приближается волна снарядов главного калибра противника, — доложил оператор.

Башни вспомогательных орудий выдали серии коротких очередей, уничтожая снаряды и ракеты на подлёте. Каждый выстрел был как удар сердца — чёткий, ритмичный, отчаянный.

Лазеры врагов бессильно плясали, натыкаясь на аэрозольную завесу. Но плотность обстрела была такой, что некоторые снаряды всё же достигали брони, и корпус «Гефеста» вздрагивал от каждого попадания, как живое существо от боли.

Оператор:

— Получены прямые попадания. Сработала динамическая защита. Герметичность не нарушена.

Тем временем первые снаряды достигли вражеского линкора, испарив обширные участки обшивки. Проникшая за броню плазма выжгла всю начинку корабля, и он начал разваливаться изнутри, как сгоревший дом. Электромагнитные импульсы вывели из строя все сенсоры, радары и систему наведения противника, и вражеский флот на мгновение ослеп.

— Первый готов, точнее, второй, — сказал капитан, глядя на экран. В его голосе не было торжества — только усталость.

— Перевести огонь на следующий!

Оператор замер; его пальцы застыли над панелью:

— «Калиста» исчезла с радаров!

Истребитель с позывным «Полсотни второй» тут же вышел на связь:

— Я — «Полсотни второй». Наблюдал открытие портала на курсе «Калисты». «Калиста» не уничтожена: она прошла в неизвестный портал. Моё звено шло рядом, но портал закрылся до того, как мы успели войти в него.