Читать книгу: «Во имя прогресса»

Дилижанс неспешно ехал по просёлочной дороге, поднимая в воздух клубы пыли. Разгорячённый солнцем бронзовый голем, слегка светясь синими рунами и печатями по всему корпусу, невозмутимо шагал вперёд. Острые лучи июльского солнца проникали сквозь занавески внутрь кабины.

Внутри молодой человек лет 30 был занят размышлениями, периодически делая записи в блокноте. Одежда его была ухожена: чуть потёртый у карманов фрак сидел ровно по фигуре, хоть и был сейчас расстегнут. Под ним жилет и накрахмаленная белоснежная рубашка, которая обрамлялась аккуратно завязанным шейным платком. Маленькая серебряная булавка на лацкане фрака ‒ осторожный знак принадлежности к «Братству Знаний».

Напротив него сидел грузный мужчина средних лет. Он был залит румянцем и часто утирал пот зеленоватым платком с цветочным узором. Мужчина попеременно смотрел на человека во фраке, на крышу кабины и на вид из окна.

Наконец, он сказал:

– Ну и погода, – выдохнул мужчина, промокая лоб. – Даже чары охлаждения не справляются.

Человек во фраке поднял взгляд от записей. Скользнул по письменам на стенках кабины:

– Да, не новые, – сказал он и вернулся к блокноту.

Начавшаяся пауза была быстро прервана.

– Взгляд мастера! – не унимался аптекарь. – Сударь, а не из Меритариума ли вы часом?

– Нет. Я из Университета Тонбосса, – строго ответил собеседник.

– Достойное место! – горячо поддержал мужчина. – А я из Жантарье. Позвольте представиться, Томазо Габриотти, местный аптекарь, – он протянул руку.

– Витторио Ламберти, историк магических наук, – спокойно ответил и, сняв белую перчатку, пожал руку.

– Что нового у вас слышно? Не новый ли конгресс затевают? В газетах пишут, что у вас в Лиге разногласия, – с интересом спросил аптекарь

– Смею заверить, что в наших газетах про вас пишут схожее, – с лёгкой ухмылкой ответил Ламберти. Собеседник громко засмеялся.

– И какими судьбами вас привело в наш медвежий угол? По делам или проездом?

– Насколько мне известно, у вас, в Кастельферро, есть лаборатория. Вот и хотелось бы поговорить с уважаемыми магами.

Аптекарь оживился: – Всё верно, есть у нас такая. Наша гордость! Радостно слышать, что и в других державах ходит весть о ней.

Вы же историк, говорите? Я сам немного знаю о делах тамошних, но направлю вас.

Основатель лаборатории – старый Ронкист. Лет двадцать назад приехал к нам, я только из университета вернулся тогда. Слышал я, он в Кантоне с кем-то закусился, но да оставим слухи. С ним два сына приехали: старший Эдоардо и младший Марко. Похожи они друг на друга, как элементаль на утку. – усмехнулся тот – Эдоардо отменно образован, на балах умело кружил юных дам. Жаль, уехал в столицу. Нынче появляется нечасто, разве что отца проведать.

Остался младший, да тот скорее стакан воды голему поднесёт, нежели отцу. И раньше много времени проводил у себя в кабинете, а последние годы и вовсе не выходит. Ну, хоть способный и делами занят.

Я бы вас направил к старшему Ронкисту, но тот совсем плох стал. Так что придётся вам оторвать от работы нашего отшельника, – с улыбкой закончил он.

Ламберти поблагодарил собеседника, и подождав, пока тот отвернётся, украдкой записал ключевые заметки в блокнот.

Дилижанс приближался к раскиданным по лугам домикам с покатыми крышами из красной черепицы. Внимание привлекала тёмно-серая круглая башня из гранита, с горгонами на крыше. Вокруг стояли пристройки, из некоторых валил густой чёрный дым с серебряными отсветами.

―――

Летний воздух быстро остывал под слабыми лучами заходящего солнца. Ламберти заселился на постоялый двор на главной площади. Он достал со дна саквояжа кипу бумаг, которые получил от курьера накануне поездки – архивные данные о лаборатории и её сотрудниках. Сложил листы пополам, спрятал в карман пальто и вышел на уложенные камнем улочки города.

Первые несколько минут просто стоял под аркадой, поправляя перчатки. Площадь перед двором была оживленной: у фонтана переговаривались две торговки, мальчишка нёс куда-то корзину с хлебом, старик на скамейке читал газету, держа её близко к глазам – очки с мутноватыми линзами съехали на кончик носа. Лошадь у коновязи лениво переступала и фыркала. Рядом стоял запряжённый голем – глиняный, меньше дорожного, местами потрескавшийся, с потёртыми рунами и корзиной за плечами.

Он пошёл вдоль портика – под арками было прохладно и пахло мокрым камнем. Свернул в переулок направо, туда, где ранее из повозки заметил лавку с книгами. Улица сразу сузилась, шаги зазвучали гулче. Над головой между этажами тянулась верёвка с бельём – белые рубашки висели неподвижно в безветренном воздухе.

Лавка была уже закрыта. Он постоял у ставней, потом двинулся дальше.

Переулок вывел его к маленькому кварталу с внутренними двориками. В одном из арочных проёмов был виден колодец, виноградная лоза по стене и кошка, спящая на верхней ступени лестницы. Откуда-то доносился запах уксуса и варёных овощей – кто-то готовил ужин.

Он обогнул квартал и вышел к рынку. Здесь было шумнее: торговцы складывали лотки. Среди товаров были ткани, сушёная рыба, пучки трав. На крайнем лотке – россыпь мелких артефактов в деревянных ячейках: бытовые обереги, термальные камни, что-то завёрнутое в серую бумагу с пометкой «от сырости». Рядом пожилая женщина в чёрном торговалась за утку. Он прошёл сквозь этот шум, не останавливаясь, вышел на другой конец и оказался у восточных городских ворот.

За аркой открывалась небольшая поляна с маслянистыми бочками вдоль стен, а за ней дорога среди виноградников. Поля тянулись далеко за холмы. Он постоял, глядя вдаль. Ветер приятно раздувал волосы, принося запах полевых цветов.

Обратно он шёл не спеша. К тому времени, как он добрался до площади, городские часы показывали конец девятого. Он мельком сверил с карманными – расхождение в четыре минуты.

Ресторан занимал угол здания. Снаружи: три столика под портиком, меловая доска с написанным от руки меню. Внутри: высокие потолки, тёмные балки, скатерти в клетку, на стенах – гравюры с видами Меритариума и Кантона. Кристаллы на стенах излучали приятный желтовато-белый свет. Пахло чесноком и вином. В углу тихо гудел термальный сундук – крышка запотела.

Он выбрал столик у окна, положил перчатки на скатерть и попросил принести чего-нибудь холодного. Официант – молодой, с серьёзным лицом – исчез за занавеской и вернулся с кувшином воды со льдом и небольшим блюдом с хлебом и маслинами.

Снаружи часы отбили девять. Площадь почти опустела, люди расходились кто по домам, кто небольшими группами по ближайшим кафе и ресторанам.

Ламберти повесил пальто, достал бумаги и разложил их на столе. Это были научные публикации, патенты, новости из столичных и местных газет, связанные с лабораторией. Выпуск "Кантонского Фамильяра" 845 года, 21 год назад: "Наставник-маг Зимарх Ронкист: 'Порох будет не нужен!'. Как открытие Электромагнетизма повлияет на оружейную промышленность…". Дальше шла брошюра из Университета Кантона с комментариями декана факультета физики: "Я не думаю, что новая теория сильно что-то поменяет в оружейном деле. Некоторые мои коллеги склонны излишне романтизировать новые открытия…".

Спустя полгода в "Воскресном Кастельферро": "Скандальный маг Ронкист приехал из столицы. Старая башня вновь в огнях.". После уже шли публикации в скромных научных журналах об использовании новых рун при отливке гильз, физике вылетания пули в условиях магического воздействия и прочих технических деталях.

Ламберти отметил про себя: Первые годы среди авторов не было Марко вовсе, потом он появился вторым автором, а в последних статьях он на первом месте. – И добавил заметку в блокнот.

Новости городка, отчёты в Университет, письма, открытки и даже заявка на грант в Меритариум – какой только информации не было. Рабочий блокнот быстро наполнялся датами, именами и деталями.

– Официант! – потирая глаза позвал Ламберти – Унесите посуду и подайте кофе. И счёт.