Читать книгу: «Исповедь смертного греха 6»

Глава 1

Город в замке́

Гарт встретил нас метелью...

Впрочем, тут я сильно забежал вперёд. Прежде нам ещё предстояло выбраться с Норд-Прайма.

Планета напоминала разворошённый муравейник. Небо над городом затянули дронами так плотно, что вечные сумерки обители «Рудкофф» казались ещё гуще. Механические птицы висели слоями, один над другим, и с земли их огни сливались в сплошную мерцающую сетку, сквозь которую едва проступали тучи.

Из руин мы уходили по одному, и каждый возвращался в город своей дорогой. Кто-то двинулся к частному сектору и вызывал такси оттуда, будто весь день провёл в гостях. Кто-то спустился в метро на ближайшей окраинной станции и растворился в толпе, которая ехала со смены в центр. Себе я выбрал самый тяжёлый маршрут: пешком, через промзону, до самых окраин, а там уже по обстоятельствам.

Решение выглядело логичным. Пешеход не оставляет ни вызова такси, ни отметки о проходе в метро. Он просто идёт, и за ним остаются только камеры, которые видят тысячи таких же людей. Каин перестроил мне лицо ещё в цеху. На мне сидела пятая из шести личностей, а куртку я сменил на рабочую: серую, с затёртой нашивкой складского комплекса.

Первый час всё шло спокойно. Я шагал вдоль бетонных заборов, мимо корпусов, где дневная смена как раз закончила работу и отправлялась по домам. Мимо погрузочных площадок и редких фонарей, которые уже начинали загораться. Дроны проходили над промзоной высоко, задерживаясь лишь изредка.

Дальше начинались окраины, там-то меня и ожидал неприятный сюрприз.

«Впереди застава», — коротко отметил Каин и вывел на визор картинку с увеличением.

Дорогу перегородили. Две машины службы общественной безопасности стояли поперёк проезжей части. Между ними оставили узкий проход, огороженный лентой. И через этот проход пропускали всех, кто въезжал в город. С противоположной стороны расположился такой же пропускной пункт, проверяющий всех, кто пытался покинуть город. Машины осматривали по одной, как, впрочем, и пешеходов. У каждого проверяли паспорт, который тут же сравнивали с биометрией: сканер к шее, к ладони, короткий вопрос, ещё один. Чуть в стороне стоял большой автобус с тёмными стёклами, и время от времени кого-нибудь из очереди отводили к нему. Обратно этих людей уже не отпускали.

«Это не единственная застава, — добавил Каин. — По данным, которые Дарья сбросила перед уходом, перекрыт весь город. Пешеходные переходы через транспортные артерии тоже. Город в замке́».

Я свернул за угол ближайшего склада и остановился в тени, откуда застава просматривалась целиком.

Очередь двигалась медленно. Машины пропускали быстрее: водитель опускал стекло, давал отсканировать чип, и большинство проезжало уже через минуту. С выездом дела обстояли чуть сложнее. Там органы правопорядка осматривали салон и багажник. Но с пешеходами возились ещё дольше. Их набралось немного, человек десять, и почти каждого из них подробно о чём-то расспрашивали.

Я смотрел, кого отводят к автобусу, и через несколько минут понял закономерность. Каин вычислил её раньше и просто подсветил нужных людей красным контуром.

«Мужчины без транспорта, идущие из промзоны поодиночке, — пояснил он. — Из девяти человек, отведённых к автобусу за последние двадцать минут, семеро подходят под этот профиль. Остальные двое сильно нервничали на проверке».

Я криво усмехнулся. Самый тихий маршрут оказался самым заметным. Пешеход, который возвращается в город со стороны промзоны через пару часов после бойни на площадке комплекса, и есть тот, которого они ищут. Им даже не нужно знать моего лица. Достаточно того, как я сюда пришёл.

«Варианты?»

«Вернуться в промзону и уйти другим путём. Все въезды перекрыты, так что потеряешь только время на обходе. Вызвать такси отсюда: вызов с окраины промзоны сегодня запомнят. Ждать, пока снимут кордон: по моей оценке, его продержат не меньше суток».

Сутки на окраине, в промзоне, где шерстят каждый склад. Не самая хорошая перспектива, и это в лучшем случае. Зная решимость «Рудкофф», застрять здесь можно легко на целую неделю. А самое поганое то, что космопорт находится внутри оцепленного периметра.

Я ещё раз посмотрел на очередь. На людей, которых пропускали без вопросов, и на тех, кого вели к автобусу. Хватали, как правило, тех, кто прячется или хочет проскочить незаметно. А тот, кто сам идёт к людям в форме и просит помощи, подозрения обычно не вызывает. Алексей Иванович когда-то потратил на это целый урок, и только сейчас я понял, что он имел в виду: лучшая маскировка в городе там, где на тебя уже смотрят, но видят что-то другое.

«Каин, мне нужно лицо человека, которого только что избили».

Он помолчал полсекунды.

«Уточни».

«Синяк под глазом, рассечённая бровь, разбитая губа. Чтобы кровь шла по-настоящему. И хромота, чтобы правая нога не держала».

«Гематому сделаю за две минуты, сосуды под кожей лопнут как от удара. Рассечение придётся сделать тебе самому, я лишь остановлю кровотечение, когда понадобится. Хромоту сыграешь сам».

Я поднял с земли обломок бетона с острым краем, примерился и коротко рассёк себе бровь. Кровь сразу потекла по лицу, залила глаз, капнула на воротник. Каин тем временем делал своё: я чувствовал, как под кожей на скуле разливается тепло и тянущая боль. Через минуту кожа там налилась тёмным.

Дальше в ход пошла куртка. Я надорвал рукав у плеча, вывалял колено в грязи у забора, оторвал нашивку и сунул её в карман, будто её сорвали в драке. Сбил костяшки о стену: не сильно, ровно настолько, чтобы на них проступила кровь. Человек, которого отделали в проулке, наверняка пытался бы отбиваться.

Оставалась легенда. Её я собрал, пока шёл к заставе, и Каин сверил каждую деталь с данными пятой личности. Дневная смена на складе в промзоне, кладовщик. Смена закончилась в пять. Я задержался в раздевалке, а когда вышел, в проулке у ограды на меня налетели трое, отобрали всё, что лежало в карманах, и долго били ногами. Очнулся, не знаю, сколько пролежал, визор глючит после удара по голове. Пошёл к людям, потому что больше идти некуда.

Ничего из этого проверить они не смогут. А главное, сегодня им не до того.

Я вывернул из-за угла и пошёл к заставе прямо, не прячась, тяжело припадая на правую ногу. Мимо очереди, к ближайшему бойцу, который стоял у ленты с оружием наперевес.

— Эй! — окликнул я его, и голос сорвался как раз там, где нужно. — Помогите... Пожалуйста...

Он развернулся ко мне всем корпусом, и ствол сам собой качнулся в мою сторону. Я остановился и поднял пустые ладони, перемазанные кровью.

— Стоять! Руки!

— Да стою я, стою... — Я покачнулся и ухватился за край ленты, чтобы не упасть. — Меня избили. Там, у складов. Трое. Всё забрали...

Боец смерил меня взглядом. Я видел, как он оценивает: разбитое лицо, кровь на воротнике, рваная куртка, грязь на колене. Выглядел я так, что сочувствовать хотелось против воли.

— Сержант! — крикнул он через плечо, не опуская оружия.

Подошёл второй. Постарше, с усталым лицом человека, который с обеда на ногах и до утра останется на работе. Он посмотрел на меня, на кровь, и поморщился.

— Что у тебя?

Я рассказал. Сбивчиво, с паузами, путаясь в деталях ровно там, где путается человек после сотрясения. Склад, смена, проулок, трое, били ногами. Сержант слушал, не перебивая, и я видел, что половину он пропускает мимо ушей. Ему требовалось только понять, кто перед ним и куда его девать.

— Документы.

— Вот... — Я повернул голову, подставляя шею. — Визор только плохо работает. После удара... Теперь ещё за ремонт придётся выложить...

Сканер пискнул. Сержант глянул на экран.

«Проверка по пятой личности чистая, — отметил Каин. — Биометрия совпала. Он смотрит на место работы».

— Кладовщик, — пробормотал сержант. — Склад «Северный терминал». — Он поднял на меня глаза. — Во сколько вышел со смены?

— Около шести, наверное... Я ещё в раздевалке посидел...

— Видел, кто напал?

— Не разглядел. Трое. Один высокий такой... Всё так быстро.

Сержант вздохнул. Где-то за его спиной у автобуса кто-то возмущённо кричал, что ни в чём не виноват, но двое бойцов продолжали заталкивать его внутрь.

— Ладно, — устало произнёс сержант. — С такой рожей тебя в автобус сажать бессмысленно, там и так места нет. И заявление сейчас никто принимать не станет, не до тебя. — Он повернулся и махнул рукой в сторону. — Медики!

У обочины, за машинами, стоял фургон скорой помощи, из тех, что держат при каждом кордоне на всякий случай. Оттуда выбралась женщина в форме медслужбы, глянула на меня и сразу пошла навстречу.

— Отвезёте в городскую, — бросил ей сержант. — Пусть там зашьют, заклеят и разбираются. Заявление пусть потом в участке пишет, если не передумает.

— Голова? — уточнила медик, беря меня за подбородок и поворачивая лицо к свету.

— Кружится... вроде, — неуверенно признался я и для убедительности снова качнулся.

— Понятно. Скорее всего, сотрясение. Ну пошли, кладовщик...

Она подхватила меня под руку, и я позволил ей вести себя, тяжело опираясь на здоровую ногу. Мы прошли мимо ленты, мимо очереди и бойцов, которые проводили меня равнодушными взглядами. Автобус с тёмными стёклами остался справа. Человек, которого туда запихивали, всё ещё ругался за закрытой дверью и требовал адвоката. На его месте я бы лучше заткнулся. Судя по лицам конвойных, что дежурят у дверей, орать ему осталось недолго. Но он или непроходимо туп, или бухой, раз не в силах этого понять.

Задние двери фургона скорой помощи распахнулись. Медик помогла мне забраться внутрь и усадила на откидную лавку. Двери захлопнулись, водитель тронулся, и через минуту застава осталась позади.

Я откинулся затылком на холодную стенку и прикрыл глаза.

«Мы в городе», — отметил Каин.

«Знаю», — огрызнулся я.

Медик тем временем уже разложила на коленях перевязочный набор и сосредоточенно отмачивала кровь у меня на брови. Пальцы у неё оказались тёплыми и аккуратными.

— Повезло тебе, — заметила она, не отрываясь от дела. — Сегодня по всему городу такое творится… Говорят, днём на комплекс службы безопасности кто-то напал, там целая бойня. Вот всех и трясут без разбора.

— Слышал что-то, — пробормотал я. — А кто напал?

— Да кто их знает. — Она пожала плечами. — Террористы какие-то. Опять, наверное, этот «Пояс». Сиди смирно, сейчас защиплет.

Я послушно замер и смотрел, как за узким окошком фургона проплывают вечерние огни города, в который меня только что ввезли.

***

В больнице я провёл около часа. Меня уложили в диагностическую капсулу, которая за несколько минут прощупала всё тело и вынесла вердикт. Сотрясения она не нашла, только рассечение брови, ушибы и ту самую гематому на скуле, которую Каин вырастил у заставы. Бровь мне заклеили, предварительно залив восстанавливающим гелем, ссадины обработали, а потом выставили счёт, от которого я скорчил недовольную рожу.

Я подписал всё, что подсунул регистратор, приложил чип к терминалу, и со счёта пятой личности ушла сотня корп-койнов за спасение моего драгоценного здоровья. Лично для меня сумма небольшая, но для кладовщика это треть зарплаты.

А спустя ещё пять минут я уже стоял на ступенях больницы.

Улицу назвать тёмной получалось с натяжкой. Дроны висели над кварталом так густо, что заливали тротуары светом сильнее любых фонарей. По проезжей части то и дело проносились машины с проблесковыми маячками, и их сирены перекрикивали друг друга где-то в соседних кварталах. Облава продолжалась, и город не собирался засыпать.

Я не спеша двинулся в сторону спального района. Здесь я собирался затеряться среди одинаковых домов и людей, у которых свои заботы. Именно такие кварталы подходят для этих целей лучше всего. Минут двадцать я посидел на лавке у детской площадки, глядя, как мамы раскачивают малышню на качелях, пока какая-то женщина с тяжёлыми пакетами не подошла к подъезду напротив. Она приложила ладонь к замку, и я поднялся с лавки как раз вовремя, чтобы перехватить дверь, когда та уже закрывалась. Женщина даже не оглянулась, руки у неё оттягивали покупки, заставляя её поскорее добраться домой и сбросить груз.

На площадке у мусоропровода, между вторым и третьим этажом, камер не оказалось. Каин проверил дважды. Я стянул рваную куртку и затолкал её в люк вместе с оторванной нашивкой, вывернул наизнанку тонкую ветровку, которую всё это время носил под ней, стёр остатки крови с лица. Штанину я почистил ещё в лечебнице, в туалете. Каин тем временем перестраивал основу: скулы стали шире, нос чуть короче, гематома растеклась и побледнела до едва заметной желтизны. Пластырь на брови я заменил полоской телесного цвета из походного набора, и рассечение спряталось под ней почти без следа.

Из подъезда вышел другой человек. Шестая личность: мелкий торговый агент, приехавший на Норд-Прайм по делам и как раз ищущий, где бы поужинать.

До центра я добрался на метро. В вагоне только и было разговоров, что о нападении на комплекс: кто-то говорил про десятки погибших, другие утверждали про сотни, кто-то уверял, что видел по каналам, как штурмовики «Пояса» спускались на площадку с воздуха. Я слушал вполуха и смотрел в тёмное окно.

Кафе выбрал на тихой улице, в стороне от главных проспектов. Сел у стены, заказал горячее и только теперь понял, насколько голоден. Последний раз я ел ещё утром, а с тех пор за плечами остались перестрелка, бегство, переодевание в руинах и полтора часа пешей прогулки через промзону. Каин вытягивал из меня ресурсы весь день, и тело требовало их назад.

Я ел и не переставал при этом думать. Каин участвовал в процессе вместе со мной.

«Космопорт», — начал я.

«Перекрыт. По открытым каналам служба безопасности объявила усиленный контроль на всех вылетах до отдельного распоряжения. Каждого пассажира проверяют по полной программе, с биометрией и сверкой истории перемещений».

«Личностей у меня хватает».

«Хватает. Но у них есть одно слабое место. На Норд-Прайм ты прилетел только под первой личностью. Остальные пять здесь не отмечены нигде: ни прилёта, ни регистрации в гостиницах, ни истории на планете. Использовать любую из них — значит улетать человеком, который сюда никогда не прилетал. Проверка это увидит сразу».

«А пятая? Кладовщик местный».

«Кладовщика сегодня зафиксировали на заставе, потом в городской больнице. И всё это в день облавы. Если он через несколько часов окажется в космопорте с билетом с планеты, это будет самая странная запись в их базе за сутки».

«Первая?»

«Под первой личностью ты в этот раз ничего противозаконного не делал. Прилетел, заселился, жил в гостинице. Но прилетела она одновременно с началом нашей работы, а значит, рано или поздно попадёт в выборку тех, кто прибыл на планету за последние двое суток. Её проверят первой».

Я отодвинул пустую тарелку. Рисковать не хотелось. Если на контроле в космопорте меня задержат хотя бы на полчаса для дополнительной проверки, они легко могут закончиться совсем не тем, на что я рассчитываю.

Пора поговорить со своими.

Я открыл меш-сеть и перевёл её в текстовый режим. Говорить вслух в кафе, полном людей, обсуждающих бойню на комплексе, — не самая разумная идея.

«Все на связи?»

Ответы посыпались почти сразу. Карина, Лёха, Марта, Мишка, Шурик, Дашка. Последним отметился Санёк: Дашка ещё в руинах залила ему на пустой визор новые документы и заново подключила к нашему каналу, и теперь он снова был с нами.

Все выбрались. Все сидели в разных концах города, каждый под новым лицом, и ждали, что я скажу дальше.

«Обстановка, — написал я. — Космопорт перекрыт, контроль по полной программе. Наши запасные личности на планету не прилетали, улетать под ними опасно. Под первыми рискованно, их проверят в первую очередь. Мнения?»

«У меня то же самое, — тут же отозвалась Марта. — Я прикидывала грузовые рейсы. Досмотр там жёстче пассажирского, каждый контейнер просвечивают».

«Частников на Норд-Прайме нет, — добавил Шурик. — Это планета "Рудкофф" — от поверхности до орбиты. Любой корабль, который садится и взлетает, проходит через их диспетчерскую. Контрабандистов, как на Таргоне, тут не водится. Или мы о них просто не знаем».

«Переждать? — предложила Карина. — Недели две, пока не уляжется».

«Две недели в городе, который ищет нас по каждому подъезду, — ответил Санёк. — И каждый день кто-то из нас светится на камерах в новом месте. Шанс ошибиться растёт с каждыми сутками. А облаву они не снимут, пока не найдут хоть кого-то. Им нужен результат».

Повисла пауза. Я смотрел в окно на проносящиеся машины с маячками и думал, что Санёк прав. Чем дольше сидим, тем хуже.

«Я тут подумал, — вдруг написал Мишка. — Нам ведь Потапов сам рассказывал, как "Пояс" умудряется ходить по всем галактикам. Без собственного флота, под носом у корпораций. Те трое, что полгода назад полезли в "Орион", как-то же сюда прилетели. Ещё и с оружием. И как-то собирались отсюда уйти».

«Но не ушли», — напомнила Дашка.

«Так их вели с самого прибытия. Их сдали, а это другое дело. Но сам канал у них есть. Раз они умеют завозить людей на Норд-Прайм в обход всех проверок, значит, умеют и вывозить».

Я задумался.

««Пояс» нам ничем не обязан, — заметила Марта. — Мы для них корпоративные. Сделку заключали с Ковтун, а она на Таргоне. Связаться с ней отсюда мы не можем».

«Зато мы для них кое-что сделали, — возразил Санёк. — Пусть они об этом пока не знают, но мы достали информацию о том, где держат её сына. А ещё вся служба безопасности сейчас уверена, что бойню на комплексе устроил "Пояс". Местная ячейка это видит и понимает, что их людей там не было. Им сейчас очень интересно, кто работает под их флагом. Если мы выйдем на них сами, разговор у нас точно состоится. А дальше выложим козырь, объясним ситуацию».

«Если они нас сначала не пристрелят», — заметил Лёха.

«Это возможный вариант», — согласился Санёк.

Я перечитал всё ещё раз. Но ничего другого в голову так и не пришло. Идея показалась здравой. Сидеть в городе нельзя, лететь через космопорт нельзя, а единственные люди на этой планете, которые умеют уходить из-под носа «Рудкофф», сейчас и сами прячутся где-то под этим городом.

«Принимаем как рабочий вариант, — написал я. — Выходим на "Пояс". Это самый реальный способ выбраться».

«Есть одна проблема, — отозвалась Дашка. — После той ночи "Рудкофф" разгромил на Норд-Прайме три их ячейки. Об этом писали в открытых сводках. Те, кто остались, сидят так глубоко, что я не знаю, с какой стороны к ним подступиться».

«Даш, Шурик, займитесь этим, — написал я. — Если здесь есть хоть один человек "Пояса", значит, он где-то сидит и как-то общается со своими».

«Даркнет, — тут же отозвалась Дашка. — Как вариант».

«Вряд ли они сидят там в открытую, — возразил Санёк. — После того как им здесь разнесли три ячейки, они не полезут туда, где за каждым словом следят. Искать надо то, что спрятано на самом виду».

«Классика, — оживилась Марта. — Доска объявлений. Продам, куплю, ищу работу. Тысячи строчек в день, и никто их не читает».

«Работаем, — подытожил я. — Проверяем всё, от даркнета до объявлений о пропавших котах. Как только найдёте хоть что-то похожее на их почерк, сразу ко мне».

Канал затих. Каждый ушёл в свою часть работы, и я закрыл окно чата.

После ужина меня потянуло в сон. Сытое тело всегда так делает: на переработку пищи нужна та же энергия, и организм без всякого стеснения отключает всё, что мешает ему её переваривать. Ровно так же поступал Каин, когда ему требовались ресурсы. Сейчас мне хотелось просто откинуться на спинку стула и закрыть глаза.

Я пересилил себя, расплатился и выбрался на улицу. Прохладный вечерний ветер немного взбодрил и разогнал сонливость. Я постоял у дверей кафе, глядя на мигающие огни над крышами, и побрёл к центру.

Ночевать сегодня я собирался у всех на виду. В отеле поближе к «Ориону», в паре кварталов от башни, где ещё днём начиналась вся эта история. Служба безопасности сейчас прочёсывает окраины, промзону и спальные районы, проверяет тех, кто пытается уйти из города. Искать беглеца по соседству с собственным штабом станут в последнюю очередь. Там, где охраны больше всего, на одного приезжего агента никто не посмотрит дважды.

«Гостиница — не космопорт, — отметил Каин, пока я шёл. — Историю прилётов на стойке не сверяют, только паспорт и платёж. Риск есть, но небольшой».

Отель я выбрал средний, из тех, где останавливаются люди, приехавшие по делам на неделю и оплачивающие номер с командировочного счёта. Зарегистрировался под личностью всё того же торгового агента, приложил ладонь к сканеру, получил ключ на визор и поднялся на третий этаж.

Прежде чем раздеться, я осмотрел номер. Кровать, шкаф, стол у окна, голографическая панель на стене. Камер внутри не нашлось, Каин проверил. Окно выходило во двор, а в конце коридора, в двух шагах от моей двери, располагался выход на пожарную лестницу, которая спускалась прямо к служебному проезду. Ещё обнаружился крохотный балкон, с которого можно было перебраться в соседний номер. Только после этого я стянул с себя одежду и забрался в душ.

Горячая вода смывала с меня остатки этого дня: пыль руин, следы грима, запах гари, который въелся в волосы ещё на площадке комплекса. Я стоял, упираясь ладонями в стену, и чувствовал, как отпускает мышцы.

Пока мылся, заказал доставку новой одежды. Тёмные брюки, свежую рубашку, куртку поприличнее той, что сейчас висела на крючке у двери. Да, покупка оставит след в системе, но за такие следы я волновался меньше всего. В том, что приезжий агент вечером купил себе одежду на маркетплейсе, нет ничего подозрительного.

Для верности я добавил в заказ бутылку дорогого алкоголя, как будто собирался переодеться и отправиться в клуб. Человек, который готовится к весёлой ночи, вызывает куда меньше вопросов, чем человек, который весь вечер сидит в номере один и смотрит в стену.

Прикасаться к бутылке я, разумеется, не собирался.

Выбравшись из душа, я заглянул на балкон и убедился, что посылка на месте. Дрон доставки уже улетел по своим делам, а корп-койны с меня списали ещё в момент заказа. Коробка с одеждой и бутылка в фирменном пакете ждали у перил.

Отдохнуть хотелось так, что ныло всё тело. Но легенду требовалось поддерживать, а человек, который заказал себе нарядную рубашку и бутылку, вряд ли ляжет спать в девять вечера. Поэтому я оделся, сунул бутылку в пакет, заказал такси до ближайшего клуба и собрался выходить.

Но только собрался.

Я уже стоял у двери, когда полотно содрогнулось от настойчивого, властного стука. Так стучат люди, которые не привыкли ждать, пока им откроют. Каин отсканировал коридор раньше, чем я успел подумать об этом сам.

«Трое, — вывел он на визор. — Тепловые силуэты в бронежилетах, у двоих оружие на груди, третий держит планшет. Судя по экипировке, служба общественной безопасности. В коридоре ещё двое, у соседних номеров».

Значит, они идут по этажу. Проверяют всех подряд.

Я на секунду прикинул варианты. Пожарная лестница в двух шагах, служебный проезд внизу. Вот только бежать сейчас означало признаться во всём сразу. Человек, который уходит через пожарный выход, когда к нему стучат с проверкой, превращается из одного из сотни проверенных постояльцев в того, кого ищут. А ведь над этим двором висят те же дроны, что и над всем городом. Меня возьмут раньше, чем я успею свернуть за ближайший угол.

Я поставил пакет у стены, придал лицу выражение лёгкого раздражения человека, которого задержали на пороге, и спокойно открыл дверь.

В коридоре стоял боец в броне, с автоматом на груди. За его плечом второй, такой же, а чуть позади — третий. С планшетом, в форме, но уже без брони. Лица у всех троих одинаково уставшие.

— Проверка документов, — сухо произнёс первый.

— Конечно. — Я пожал плечами. — Я как раз уходил, у меня такси через пять минут.

— Не задержим. Повернитесь.

Я повернул голову, подставляя шею под сканер. Третий, с планшетом, шагнул вперёд и поднёс прибор.

И тут ожил Каин. Только вместо того, чтобы меня успокоить, он подкинул дерьма на вентилятор.

«Проблема. Шестая личность не имеет отметки о прилёте на Норд-Прайм. Стойка отеля этого не проверяла. Но если они запустят полную проверку по базе перемещений, увидят, что торговый агент появился на планете из ниоткуда».

Сканер пискнул. Человек с планшетом опустил взгляд на экран, и я видел, как его глаза медленно ползут по строчкам. А мой мозг уже судорожно искал выход на случай, если сценарий начнёт развиваться по наихудшему направлению.