Цитаты из книги «Лабиринт Мёнина (сборник)», страница 20

Я домой не вернусь — решено! Это небо дрожит как вода...

Сколько тысяч шагов от болотных низин до холодной как руки луны?

Гнутся голые ветви под тяжестью птиц. Разум птицей кричит — не беда.

Пусть кричит. У меня есть в запасе последний глоток тишины.

Я домой не вернусь никогда, но зато доживу до утра.

Темный ветер и вечер холодный, луны поворот на ущерб — ничего!

Знаешь, птица, во мне не осталось ни капли раба, и ни капли добра, и ни капли любви, и ни капли меня самого.

А тот, кто уверен в собственной безопасности, абсолютно беззащитен...

...версию, которая слишком часто произносится вслух, никто не станет принимать всерьез.

...хороший ужин должен быть приготовлен сообща.

...люди, чьи имена я знаю, приобретают надо мной странную власть.

Нет ничего лучше, чем оказаться в знакомой обстановке после долгой отлучки!

Даже их воспоминания друг о друге отныне надежно спрятаны в потаенную шкатулку, на крышке которой выжжена надпись: «Больше не имеет значения».

Потому что на самом дне долгой зимней ночи открытое кафе, окна которого гостеприимно источают леденцовый желтый свет, а из-за неплотно прикрытой двери доносится аромат свежего кофе - это гораздо больше, чем просто кафе, это спасательная станция, контора по мелкому ремонту разбитых сердец, пункт раздачи таблеток от одиночества...

Чтобы наслаждаться жизнью, требуется особая, невесомая поступь духа, а сожаления о минувшем сделают его походку тяжелой, как у слона, мечущегося между посудными лавками. Хотите получить рекомендацию квалифицированного лекаря? Немедленно выговориться!

– И никаких огней, да? Что ж, значит, Ехо уже далеко позади, – вздохнул Нуфлин. – За нашей болтовней я так и не успел попрощаться с этим городом.

– Уехать – это и есть попрощаться, – возразил я. – Зачем еще какие-то дополнительные церемонии? Я раньше все время старался почувствовать что-то особенное, покидая то или иное место. Когда был совсем молодой и глупый, даже стихи всякий раз писал по такому поводу… А потом вдруг понял, что любой отъезд – поступок вполне самодостаточный.