Читать книгу: «Мой дикий мэн»

Глава 1. Михаил Михайлович

– И вот та-ак... Сюда веди, видишь? Чуть выше! И ме-едленно нажимай...

Тонкие женские пальцы лежали на мужской руке. Направляли ее, подталкивали. Учили, как сделать все правильно. Так, чтобы ей понравилось.

Подкрашенные помадой губы раскрылись немного, она почти не дышала уже, напряглась всем телом. Она учила...

Рисовать. Просто рисовать! А у меня башке совсем другое представлялось от ее слов и придыхания.

Не сраные их кисточки, блядь, а вообще совсем другое!

– Ну, вот! Видишь, шикарный мазок получился! Теперь тень легла как нужно! – преподавательница художественной школы, в которую я сегодня приехал, наконец, выдохнула. – Молодец! Давай дальше сам.

– Евгения Викторовна, – директор этой школы аккуратно постучал в створку приоткрытой двери и распахнул ее шире. – Можно вас?

Я посмотрел на него. А чего он так стелется-то, я не понял?

Угодливо так... Он же директор, а она простая училка. Я не понимал, какого хера он вообще меня к ней притащил. Зачем? Все уже решено, бабки уже ему уплачены. Что за сопли?

– Продолжай, Александр, – преподавательница даже не оглянулась, когда ее позвали. Коснулась плеча ученика, которому лет уже двадцать было, наверное, ладонью.

Той же самой, которой показывала ему, как писать картину.

Интересно, она со всеми так... тесно контактирует?

Я окинул взглядом фигурку. А ничего, в общем-то. Высокая, статная, прическа аккуратная. Одета только излишне строго, но понять можно – училка же. Взгляд только...

Я напрягся невольно.

Не женщина, а ехидна, отвечаю. Теперь понятно, чего этот Эдик-директор в мятом костюме так себя перед ней ведет. Я пошире расправил плечи. Ну, ничего. Не таких ломали. И уламывали тоже...

Проверим еще, какие у нее ладошки на ощупь. Даже интересно стало.

– А, извините, – у директора художественной школы зазвонил телефон, и он отскочил в сторону на несколько шагов.

– Здравствуйте, – идеально прямая Евгения Викторовна выплыла в коридор.

Темные глаза вспыхнули, но она даже виду не подала, что меня узнала. И это тоже взбесило почему-то.

– Вы, я смотрю, учите своих учеников с полной отдачей? – я скривил губы в ухмылке. – Своими руками их поддерживаете. Это всем так повезло или этому юноше только?

Я глянул через ее плечо, «вьюнош» с блондинистыми кудрями по-прежнему потел на картиной. Ну, прям ангел, да и только! На таких как раз ангелочков возрастные тетки западают только так.

Эта тоже не исключение что ли?

– А вы, я смотрю, – она полностью отзеркалила мои слова. – Так и не научились быть вежливым?

А-а, вспомнила...

Я улыбнулся уже шире. Знакомы мы, знакомы, Евгения Викторовна. Виделись уже, мимолетно, но виделись.

– Хотя, – она показательно внимательно оглядела меня с головы до ног. – Говорят, с возрастом когнитивные функции снижаются. Уже и не научитесь, наверное.

Ах, сучка!

Во мне забурлила язвительная радость. Обожаю таких коз! Вся из себя правильная, вся интеллигентная, но укусить за филей никогда возможности не упустит. Р-р-р...

– Евгения Викторовна! – директор запихивал телефон в карман. – Свершилось, представляете?

– Что свершилось? – железная леди-язва даже не шелохнулась, даже голоса не повысила в ответ. Как с дитем с ним разговаривала.

– Это вот Михаил Михайлович Медведев, бизнесмен из Москвы, – Эдик-дирик, как я его окрестил про себя, почти схватился за меня двумя руками.

– Я в курсе.

– Да? – тот озадачился. – Ну, ладно. В общем, Михаил Михайлович предложил мне... То есть, нам крупную сумму денег! Теперь у нас будут средства на ремонт школы. Вы же так этого хотели, Евгения Викторовна! Теперь у нас будут новые светлые и большие классы!

Если бы эта злюка обрадовалась сразу же, я бы себя за бороду укусил, честное слово. Но нет, она меня не разочаровала. Осталась верной своей сучности и мозгам.

– Со светлыми это замечательно. Но как из наших маленьких классов сделать большие? – Евгения Викторовна нахмурила аккуратные бровки на высоком чистом лбу. – Вы что, собираетесь ломать стены? Нельзя, это здание памятник архитектуры.

– Нет, – Эдик-дирик цвел. – Вы не поняли, Евгения Викторовна. Мы просто продаем это здание Михаилу Михайловичу. Уже продали фактически. А сами переезжаем в другое. Расторгаем наш договор, понимаете?

– В какое другое? – вот теперь ее проняло.

Строгая преподавательница на секунду буквально потеряла свое хладнокровие. Хлопнула ресницами, раскрыла четко очерченные губки. Хм-м... Давно я таких не целовал. Даже уже и не помню, какие они на ощупь. На вкус... У девиц, с какими я в последнее время проводил время, свисток был обычно подкачан косметологами.

Это примерно как подушку целовать. Резиновую надувную игрушку.

– На Благовещенской! – торжественно объявил директор.

А мне захотелось взоржать.

Этот придурок вообще ее не читает. Он так радуется, а не понимает, что сейчас она ему все радовалки оторвет по самое не балуйся.

– Это же окраина! – Евгения-ехидна Викторовна хлестнула по нему голосом как плетью. – Это промзона! Как дети будут туда добираться, вы подумали? Туда ни один автобус не идет!

– Евгения Викторовна, – как придурок хихикнул директор. – Ну, это уже не наши проблемы, правда ведь? Это проблемы родителей детей.

– Нет, это наши проблемы – делать образование доступным! – взвилась моя язва. Развернулась ко мне фурией, зашипела, чуть ядом с зубов не закапала. – Что вы творите, вы понимаете?

– М-м-м, – я чуть приподнял брови. – Зарабатываю на перекупе земли и зданий?

– Зарабатываете на детях!

– Евгения Викторовна, – Эдик предыдущий урок не усвоил и попытался влезть под горячую руку снова.

– Помолчите, Эдуард Сергеевич!

Вау-у...

Директор осел, а я прям умилился. Да это же не женщина, это генерал в юбке. Такое мне нравится!

– Но Михаил Михайлович уже перевел нам деньги!

– Значит, придется поработать и налоговой! – она сузила сверкающие гневом глазищи, а мне захотелось поправить в брюках член.

На такую не встать не могло.

Да я уже лет десять таких отмороженных, которые бы осмелились мне перечить, не встречал! Это же фантастический экземпляр! Уникум.

– Женя, – я ухмыльнулся. – Давайте поедем и обсудим наши разногласия в более интим...

– У меня с вами нет разногласий! – отрезала она, не дослушав даже. – У нашей школы есть договор аренды на это здание, заключенный с мэрией на десять лет. Без возможности расторжения в одностороннем порядке! И я непременно там уточню, по какому праву вы пытаетесь его нарушить!

Ух ты, птичка боевая какая.

Уже и налоговой попыталась запугать, и даже мэрией. Вот только одного не учла.

– Уточните, – я не улыбаться на ее вопли не мог. Ну, забава же? – Можно сразу у самого мэра спросить. Он как раз мой сын.

– Я в курсе, – она раздула крылья точеного носика от злости. – А жена мэра – моя лучшая ученица, которая как раз и закончила эту самую школу! Так что мы еще посмотрим, кто кого!

Мне захотелось заурчать от удовольствия.

Ты объявила мне войну, Евгения Викторовна? Мне? А вывезешь?

Глава 2. Михаил Михайлович

– И что ты будешь делать теперь?

Я расслабился и запрокинул голову. Посмотрел в ночное московское небо.

– Помнишь, Серега, когда-то отсюда были видны звезды?

Старый, еще из моей бурной молодости, друг удивленно задрал брови. Даже голову наклонил вперед, пытаясь осмыслить мои слова.

– Мих, ты... Нормально все?

– Да, – я улыбнулся мечтательно, как идиот. – Все вообще зашибись.

– Мы вроде и выпили немного, – он поднял свой стакан с коньяком и покачал остатки на дне.

– Да просто, – я покрутил головой, снова садясь в обычное положение.

Мы сидели на террасе моего дома.

Того дома, который я построил когда-то для своей семьи. Но сейчас от нее уже, считай, ничего и не осталось. Жена погибла, пока пацаны еще были маленькими. Сами они тоже во мне уже не нуждаются.

Старший вполне успешно рулит моим бывшим бизнесом, ждет ребенка со своей женой. Младший тоже – целый мэр, бляха! И тоже уже беременные. Не без пинков, конечно, они этого достигли, ну так в этом и была моя отцовская задача.

А мне-то что теперь делать?

Бабок хоть жопой жуй. Первым порывом было продолжить, вспомнить молодость, отжать пару домишек в центре Можайска, где я тусил в последнее время. Землю под ними. Как раз на нормальный пенсион хватило бы, а потом задарил бы внукам.

В наследство...

– Что просто? – Серега смотрел на меня внимательно, но я видел, что он не совсем меня понимает.

– Думаю, что дальше делать, – я развел руками.

– Хм...

Он тоже задумался.

Мы с ним одногодки, но у него уже третья жена, пятеро детей и на подходе шестой. Его такие мысли явно не посещали, он продолжал пахать, чтобы обеспечить все свое потомство.

А я, блядь, выходит, теперь бездельный?

Пиздодельный весь, но бездельный...

Я зло цыкнул сквозь зубы. Надо срочно что-то придумать, срочно! Дома уже не казались такими интересными, рутина. Ничего интересного. А мне нужно занятие, которое меня отвлечет от всего, даст новый смысл жизни. Иначе я постарею нахрен! Мне оно надо?

– Женись, Миха, – флегматично посоветовал мне друг.

– Чо? – я даже поперхнулся коньяком.

Потянулся к столику, перед которым мы сидели, забросил в рот пластик лимона. Рассосал ароматную кислоту, прижал его языком к небу, чтобы прижгло не хуже алкоголя.

– Женись. Будет чем заняться, – Серега прищурился хитро. – Только молоденькую бери, лет двадцать-двадцать пять.

– Нахрена мне мокрощелка? – я сначала представил свою потенциальную жену, которая будет младше моей старшей невестки и ровесницей младшей, потом глаза своих сыновей...

Ну, бля...

Я, конечно, чувак эксцентричный порой, но мне, реально, такая нахрена? Что с ней кроме как трахаться можно будет делать? Потрахаться я могу и со специально обученными девочками. Они и сосут хорошо, и мозг не выносят.

– Ну, найди тогда старушку! Будете с ней вместе болячки свои обсуждать. Зато она не предъявит ничего, если у тебя хер не встанет как-нибудь поутру.

– Ты охуел? – я тоже набычил голову.

Вот чего-чего, а таких проблем у меня нет!

Вот тут Бог миловал, стояком по утрам еще можно орехи колоть. Но ведь в чем-то он прав! Если найти себе женщину адекватную, разумную, с общими интересами, языкастую, чтоб не скучно было. Я чуть завис.

А это мысль...

Такую, как Евгения-ехидна Викторовна из художественной школы, например...

– Серега, у тебя на завтра бригада есть? – я даже к краю своего кресла подвинулся. Впился в друга взглядом.

Он уже давно и надежно занимался строительством и ремонтом локальных объектов по Москве и области. Он же мне и этот дом когда-то строил. У кого просить, если не у него?

– Тебе зачем? – бизнесмен в нем включался с полупинка. – Куда?

– В Можайск.

– Куда?!

– В Можайск, – я ухмыльнулся.

Здание мое.

Как бы эта фурия не визжала, я могу делать с ним, что хочу. Даже вывести его из реестра архитектурных памятников, если понадобится, сумею. Есть у меня через кого и деньги на это тоже есть. Да и налоговой меня не испугаешь, через комплекс, который управляет мой старшенький, все прекрасно «отмоется».

Я как тот еж, который ждет свою голую задницу бесстрашно.

– Короче, мне нужна бригада, кирпичи, бетономешалка, – я начал загибать пальцы. – Доска, шлакоблок, вот это все. И бригадир толковый чтоб был.

– Миха, точно все нормально?

– Да-а-а, – я почти заржал от удовольствия.

Представил, как сначала побелеет моя Заноза Викторовна, потом позеленеет от злости, потом начнет меня грызть своими зубками сорокалетними или сколько ей там?

Это вам не малолетка тупая, которая только про цацки думает, это женщина- огонь!

А зажигать я тоже умею как сам Боженька.

Я вспомнил ее губы, когда она на меня сегодня днем рычала. Интересно, она когда сексом занимается – тоже рычит? Или, может, только стонет? Или вообще молчит?! Член в брюках дернулся нервно, толчками к паху начала приливать кровь.

Чего предполагать, нужно просто проверить.

Теория теорией, но я как-то привык все на практике проверять, так оно надежнее.

– Так что, сделаешь?

– За ваши бабки, все, что угодно, – он забросил в рот остатки коньяка. – Ладно, поеду я. Завтра позвони мне пораньше, обсудим.

– Завтра мне надо, чтобы люди были на объекте.

– Будут, – он пожал плечами и встал. – Давай, брат.

Провожать его я не стал. Друг, он тут все знает. А до дома его водитель довезет, это уже давно отработанный процесс после наших вот таких посиделок.

Я же открыл мессенджер на телефоне.

Звонить не буду, поздно. Но к утру мне нужна информация. Телефоны, все, какие есть. Адрес, дети, вообще все, что может быть. Я задумался, прокрутил аппарат между пальцев двумя оборотами.

Кольца у нее не было, точно.

Да и кто такую вытерпит? Я хохотнул и не стал указывать в сообщении семейное положение. Похер мне на него. Даже если она каким-то чудом замужем, меня это интересует мало. Мне уже захотелось...

Я нажал на кнопку отправки сообщения и бросил телефон на стол.

Взял снова свой стакан, приподнял его немного:

– За твою последнюю спокойную ночь, Заноза Викторовна. Видимо, судьба у тебя такая – на себе мои возможности испытать. Когнитивные, блядь...

Глава 3. Заноза Викторовна

– Ну, какая же прелесть!

Я посмотрела в небо, выставила руку из-под козырька подъезда. Растерла теплые капли летнего дождя по ладони. Чудное чудо! Всегда любила дождь.

И суббота!

И уроков у меня сегодня нет, но в школу мне все равно сбегать нужно на недолго. А потом – на рынок. С утра так захотелось сырников, а творога хорошего у меня не оказалось. Пришлось обойтись чашкой чая и все на этом.

Зонтик раскрылся над головой с легким хлопком.

Чудесно, правда! Настроение было отличным. Я перепрыгивала через лужицы, смотрела как в них дробятся солнечные лучи. Слепой дождь. Кажется, так называла моя бабушка это явление: тучек нет, солнце светит, а дождик есть.

Свежий воздух в грудь не вмещался.

Я прошла через калитку во двор школы, провела ладонью по головкам цветов у крыльца. Мокрые лепестки приятно пощекотали кожу. А за спиной уже нарастал непонятный гул.

– Что такое? – я закрутила головой, оглядываясь.

С противоположной стороны улицы к воротам усадьбы, в которой находилась наша школа, подъехал огромный грузовик.

Красный, здоровенный, оглушительно гудящий сильным мотором.

Водитель нажал на клаксон и с ближайших тополей взметнулись испуганные вездесущие городские сороки.

– А что это такое? – я смотрела как из сторожки, мимо которой я сейчас прошла, выскочил охранник и стал раскрывать ворота усадьбы настежь.

– Здравствуйте, Евгения Викторовна, – на крыльцо вышел второй охранник, тот, что сидел на входе.

– Здравствуйте. А что у нас происходит? Что это такое?

Грузовик, еще громче зарычав, начал проезжать во двор школы.

– А это ремонт будет, – охранник достал пачку сигарет и закурил.

– Какой ремонт?

– Новый собственник решил ремонт сделать. Эдуард Сергеевич с утра позвонил, сказал, будут подвозить стройматериалы. Велел не препятствовать. Вот и это, – он махнул рукой, которой держал дымящую сигарету. – Подвозят.

Ой, фу...

Я тоже взмахнула, но только лишь для того, чтобы табачный дым от своего лица отогнать. Новый собственник, значит? И почему я совсем не удивлена, я кажется, уже знаю, что этот новый собственник.

Нет, ну каков нахал!

За первым грузовиком к воротам подъехал второй.

Я поднялась на пару ступенек и ахнула. А там и третий едет! Да этот Медведев времени зря не теряет, как я погляжу. Что ж... Я поправила воротничок платья, потом поясок. И я не буду тогда. Я ведь тоже вчера не шутила.

Суббота. Мэрия сегодня не работает, это верно.

Но я знаю, где живет мэр. И в его доме меня всегда принимают в радостью. Пойду напрямую! Интересно очень, что Яромир на это все скажет. Почему-то мне кажется, что он даже не в курсе делишек своего папаши.

На грузовики я уже внимания не обращала.

Вылетела из двора школы через калитки пулей.

– Ой, мамочки! – прямо рядом со мной резко затормозил огромный блестящий внедорожник.

– Евгения Викторовна! Какая встреча!

Я держалась за левую сторону груди и пыталась отдышаться.

Он что, совсем не смотрит, куда едет? Или таким, как Медведев правила дорожного движения можно не соблюдать совсем?

– Вы еще скажите, что она неожиданная, – огрызнулась я.

– Ну, нормальные люди, у которых есть личная жизнь, по субботам обычно отдыхают, – он обошел машину и приблизился со своей противной ехидной ухмылкой на лице.

– Оно и видно, что у вас ее нет! Вы же пенсионер теперь, я правильно понимаю?

Сердце от испуга уже переставало бешено колотиться и меня снова начала топить злость на этого самодовольного человека.

– Это вы меня щас так старым хрычом обозвали? – у него вопросительно задралась правая бровь.

– Не думала, что вы способны признавать собственные недостатки. Спасибо за искренность, – я пожала плечами.

Нет, ну а что?

Ему можно над людьми издеваться и унижать, а мне нет?

– Вы не могли бы убрать с дороги свой... Танк?

– Зачем?

– Здесь тротуар, – зашипела я. – Здесь люди ходят!

Медведев Михаил Михайлович нарочито показательно оглянулся по сторонам. Вокруг, как назло, не было ни души.

Суббота же, он прав. Утро.

– Какие люди, Евгения Викторовна?

– Я, например! – зашипела я от души.

– А вы себя настолько уважаете, что на «вы» обращаетесь? – хмыкнул он. – Мы, царь... Да?

– Царица, – пояснила я с милой улыбкой кобры. – Что это все значит, Михаил Михайлович?

– Где?

– Вот это! – я ткнула пальцем в грузовики, уже стоящие во дворе школы.

– Это строительные материалы.

Да ладно?

А я-то, дурочка глупая, сама и не догадалась даже! Его снисходительный тон ужасно раздражал, но я еще держалась.

– Я вижу, что это, Михаил Михайлович. Я спрашиваю, зачем они здесь?

– Евгения Викторовна, – он опять чуть покровительственно улыбнулся. – Мне кажется, вы вчера меня чуть-чуть не поняли. Не уловили суть.

Боже, какой тонкий намек!

У меня даже под ложечкой засосало от бешенства. Так изощренно меня тупой еще никто не называл. Да меня вообще никогда и никто так не называл!

– Предлагаю съездить куда-нибудь позавтракать и все обсудить.

– Хорошо, – я улыбнулась.

Иди, иди, медведь.

Сам ко мне в руки идешь, на заклание топаешь добровольно. Шкурку твою я может, и не попорчу, возможностей маловато. Но вот нервы – могу. И уже от этой возможности ни за что не откажусь.

– Серьезно? – он по-настоящему изумился. – Вы согласны? И даже визгов не будет, что ли?

– Конечно, – я вздернула подбородок повыше. Пусть не думает тут о себе много. – Только место выбираю я!

– Отлично! – Медведь Михайлович развернулся к своему танку, распахнул передо мной пассажирскую дверь. – И куда поедем?

– К вашему сыну и к моей ученице. Очень хочется узнать мнение нашего мэра, почему как только он получил должность, его отец стал скупать здания и землю в центре Можайска. Даже не знаю, понравится ли ему такое или нет...

Я к машине подошла, но сесть на сиденье не успела. Напрягся ее хозяин очень, я это почувствовала. Застыли широкие плечи без движения, замерли как у огромного зверя, который почуял угрозу. И я немного оробела тоже.

Неужели перегнула?

Может, не нужно было уж настолько его за усы дергать?

– Такая большая девочка, – рука Михаила Михайловича опустилась на край двери, запирая меня как бы внутри. Перед ним полностью, сбежать уже некуда было. – И такая трусишка?

– Я? – я нервно убрала прядь волос за ухо. – С чего вы взяли?

Он придвинулся почти вплотную.

Надавил на меня всей своей сущностью, мужской силой будоражащей. Ухмыльнулся нагло:

– Ну, а разве нет? Тет-а-тет со мной остаться боишься, да? Или ты по ученикам своим молоденьким только?

Глава 4. Заноза Викторовна

Тестостерон.

Очень много, критически много тестостерона! От Медведева Михаила Михайловича им просто разило, несло за версту! А когда он прижал меня собой к машине, он даже аромат его парфюма перебил.

Залепил мне ноздри, вонзился в мозг острой иголкой возбуждения.

Божечки, да что это за первобытщина какая-то! Я же взрослая женщина, Женя, возьми себя в руки, в конце концов!

– Вы в курсе, Михаил Михайлович, что всех людей по себе равнять не стоит? Если вы предпочитаете молоденьких нимфеток, то все остальные не должны желать того же, – я изо всех сил пыталась сохранить свое достоинство, на которое он нещадно давил.

– А вот мы сейчас и проверим, – мрачно пообещал он в ответ.

– Что значит провери... А-а-а!

Я завизжала как резаная.

Взмахнула нелепо руками, пнула его случайно туфлей по ноге, потому что и ногами замахала тоже. Но вырваться не удалось. Медведь Михайлович держал меня за талию будто в тисках зажимал.

Поднял над тротуаром, впихнул в машину, усадил на сиденье.

– Вы что делаете?! – я попыталась отбить его руки, но ему все равно было. – Отпустите! Я буду кричать! А-а-а!

– Завтрак, Женя, – внушительно выдали мне, а сразу за этими словами щелкнула застежка ремня безопасности. – Вначале еда, потом разговор.

– Да не о чем мне с вами...

Вот нахал!

Медведев захлопнул дверь, даже не дослушав, что я ему говорила. Я что, пустое место? Это что за замашки такие? Я торопливо попыталась нащупать шпенек, чтобы отстегнуться от сиденья, но потом сообразила.

А я не буду убегать.

Если я это сделаю, то он же потом меня заклюет, что я действительно трусиха. А чего мне бояться? Судя по тому, какой от фронт работ развернул в школе, нам еще повидаться придется не раз. Значит, нужно идти другим путем, вот и все.

Я спокойно поправила подол платья на коленях, сложила ручки.

В конце концов, нажаловаться его сыну мне ничего не помешает. Уверена, что он меня поддержит во всем, Яромир очень хороший молодой человек, правильный. Как только вырос такой у такого папаши...

– Задумала что-то, да? – Медведь Михайлович сел за руль, завел двигатель и подозрительно посмотрел на меня. – От тебя аж несет пакостями.

– От меня, как вы выразились, несет только цветочной туалетной водой, – скривилась я. Сидеть с ним так близко было неловко. – И еще раз повторю – по себе людей не меряйте.

– Да какое по себе, – он оглядел меня всю. – Ты ж мелкая, тебя подо мной и видно-то не будет.

Я открыла рот, чтобы отбрить его откровенную похабщину, но подумала, что лучше не стоит. Опускаться до таких шуточек я не буду.

Пусть сам с собой развлекается, неандерталец неотесанный.

– И весу, как в ягненке, – Михаил Михайлович непроизвольно отнял ладони от автомобильного руля, сжал ладони, вспоминая ощущение моего тела в них. – Это ты специально фигуру блюдешь или просто зарплата маленькая?

– Вы лучше за собой блюдите, а не за мной, – фыркнула я.

Тоже мне, блюдун нашелся.

Со своей зарплатой я как-нибудь сама разберусь. Большая уже девочка, он верно все сказал, я уже привыкла к этому.

– Я как-то больше привык с женщинами блюдовать, – похабненько улыбнулся мой противный до мозга костей оппонент. – Ты любишь завтракать на свежем воздухе?

– Я люблю завтракать у мэра.

– К сыну щас нельзя, – посылая машину вперед по улице, он коротко пожал плечом. – Сегодня суббота, а он и так работает много, пусть проведет время со своей женой. В конце концов, она моего внука вынашивает.

Я моментально прикусила язык.

Гадство какое. Как я об этом не подумала? Мне ведь Алиса, моя ученица и жена Яромира, сына Михаила Михайловича, говорила, что беременна! А я забыла! В своем стремлении, в жажде наказать зарвавшегося старшего Медведя, забыла об этом.

Конечно, куда теперь я?

Не поеду я к ним в субботу утром. Даже если он меня сам туда силой повезет, я не поеду. Настолько бесцеремонной я быть не умею. Так, немножечко над ним самим поиздеваюсь и все.

Огромный танк рычал и упрямо нес нас на выезд из города.

Медведев молчал, я тоже. Но в душу уже закрадывалось тихое опасение. Мягонькой лапкой тревожности трогало мои нервные окончания. Куда он нас везет, не в Москву же, надеюсь?

Когда мимо мелькнула табличка «Можайск», и я уже приготовилась задавать вопросы, Медведев начал притормаживать. Повернул руль вправо, посылая машину на небольшую, но хорошо асфальтированную дорогу.

«Загородный комплекс «Медведь»

Огромная вывеска проплыла перед глазами, заставила удивиться. И я даже моргнула пару раз, чтобы привести себя в чувство. Это что, это у него тут свой загородный комплекс имеется? Когда он успел? Или все же не его? Я прожила в Можайске всю жизнь, но о подобном месте не слышала даже.

– Михаил Михайлович, куда мы едем? – с меня можно было писать картину «Хладнокровие» во всей красе.

– А что, боишься все-таки?

– Вот еще! – я поджала губы. – Просто думаю о том, что вас за пропитанием посылать точно не стоит. Пока вы еду добудете, вполне можно будет и от голода умереть.

– Язва, – с удовольствием цокнул языком Медведев. – Не боись, приехали уже.

А я и не боюсь.

Почти.

Небольшая березовая рощица, по которой мы ехали, расступилась и показала нам добротный двухэтажный бревенчатый особнячок, с высокими башнями в центре и по бокам. Хм, красиво... Монументально, я бы даже сказала. А-ля русский терем из сказки. Только вместо коновязи у крыльца – расчерченная свежей белой краской парковка.

– Пойдем, Женя, – Медведев остановился прямо у крыльца, заглушил мотор и вышел первым.

Ага, пойдем...

Я достала свой телефон, написала пару сообщений, снова убрала его в сумку. Вот теперь можно и идти. Теперь я спокойна. И даже довольна, потому что чем сильнее была спокойна я – тем сильнее напрягался Медведев. Кажется, у нас с ним спокойствие обратно пропорциональная эмоция.

Если он становится довольным – жутко начинаю нервничать я.

– Что будешь? – он раскрыл меню, которое нам подали. – Тут очень вкусно кормят.

– Как вы вообще это место нашли? – я все еще оглядывалась вокруг.

Внутри терема тоже было красиво.

Тот, кто строил его – стремился сохранить стиль исконно русских домов. Только дерево, немного металла, натуральная кожа в отделке и даже на обложках папок меню.

От дома веяло теплом.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – Медведев пожал плечами. – Так что будешь?

– А что можно? – я глянула на улыбчивого молодого человека в фирменном переднике-униформе с вышитой на груди головой медведя.

Симпатичный. И сразу видно, что вышколенный. Хозяин заведения явно не только обстановке уделяет внимание, но и персоналу.

– Все можно, – вдруг сердито буркнул сидящий напротив меня косолапый невежа.

Ах, он!

Я еще мягче улыбнулась молодому человеку.

– Можно мне сок?

– Какой желаете? – он даже чуть склонился ко мне. – У нас есть яблочный, апельсиновый, виноградный, грейпфрутовый, томатный. Также можем сделать фреш, если вы любите.

– Не любит! – рявкнул Медведев. – Тебя что, не учили, что к гостям приставать нельзя?

Я сузила глаза.

А что это за реакция такая загадочная, уважаемый Медведь Михайлович? Это вы все про молодых людей мне так пытаетесь намекнуть? Или беситесь, что сами уже конкуренцию не тянете?

Я понимала, что он о-очень тянет.

Я это почувствовала на себе возле школы. Он еще ого-го, это было заметно. Но у самого Михаила Михайловича, видимо, комплексы среднего возраста тоже уже имелись. А это же такой прекрасный повод!

Это же просто находка!

– Правда, не люблю, – я изобразила смущенную улыбку. Господи, да мне не художницей надо было становиться, а актрисой! – Но мой друг, – я кивнула на Медведева, – заверил меня, что в вашем заведении могут подать все и он за это поручился. Это правда?

– Эм-м, – официант чуть подзавис.

Он явно о такой шикарной рекламе их комплекса не знал.

И как теперь реагировать, тоже не понимал. А вот Медведь на мою удочку поймался.

– Правда, Женя. Что ты хочешь?

– Сок, – я улыбнулась снова. – Березовый.

– Кхм, – официант завис еще сильнее.

На молодом высоком лбу без морщин отразилась усиленная работа мысли. А вот возрастной лоб, принадлежащий Медведеву, даже не дрогнул:

– Сделай, значит, березовый.

– Простите, но у нас в наличии не...

– Я сказал, сделай. И кофе с завтраком принеси, – папка меню хлопнула обложкой, а его величество Косолыпач откинулся на спинку кресла.

– Кхм. Для вас – сделаю, – кивнул официант, сгребая меню со стола.

Я едва удержалась, чтобы не состроить рожицу.

Медведь Михайлович смотрел на меня как будто бы спокойно, но я видела на донышке его зрачков самодовольство. Значит, думаешь, утер ты мне нос, да? Думаешь, переиграл и продемонстрировал, какой ты крутой мэн?

Ну, это пока только...

– Почему ты не попросила ничего кроме сока?

– Думаю, что не успею тут поесть, – я пожала плечами.

– Это почему это? У нас времени вагон.

– Просто я жду.

– Чего? – он не понимал меня и от этого напрягался еще сильнее.

А вот это правильно.

Это иногда полезно. Сейчас будем спесь сбивать, я этому за годы преподавания научилась делать отлично. Мужчины же до старости дети, принцип действий тот же.

– Полицию жду. Вы же меня похитили у школы. Я написала охране, чтобы они вызвали полицию сюда. Вы поедете в отделение, я вернусь в школу, какая уж тут еда?

Глава 5. Михаил Михайлович

Виу-виу-виу-виу-вик!

Я немного отклонился и посмотрел в окно. Обычная белая легковушка патрульного экипажа к крылечку комплекса подъехала довольно лениво. Я бы даже сказал – не спешили правоохранители спасать Занозу мою Викторовну особо, без усердия свои охранные функции исполняли.

Заткнули свой матюгальник, погасили фары.

Поправляя пояс с кобурой, с пассажирского сиденья полез первый толстопузенький довольно ментенок. А противная моя напротив расцвела ехидной улыбочкой.

– Женя, – я спокойно поправил на себе пиджак. – Ты вообще берегов не наблюдаешь, да?

– Хм. Я думала, вы все же поинтеллигентнее как-то, – она задумчиво скосила губы набок, вытянула их как уточка. – Что за лексикон?

Эх... Не женщина.

Мечта!

Я поднялся со стула, протянул ей руку.

– Какой есть. Вставай.

– Куда? – она даже спрятала свои ладошки под стол. – Зачем? За мной же сейчас придут!

– А кто сказал, что я тебя им отдам?

Выдернуть ее со стула, такую легкую, было нетрудно. Ухватить за ручонку – еще проще. А дальше – дело техники, вернее физических сил. Ни одну еще женщину не видел, чтобы она смогла воспротивиться здоровому мужику, когда тот ее тащит за собой.

– Михаил Михайлович, – Заноза скакала за мной как козочка. – Отпустите меня немедленно! Вас арестуют!

Ага.

Щас, бля. Я по молодости насиделся в обезьянниках, было дело. Больше не тянет что-то. Аура там нездоровая, а у меня уже возраст, как ни крути. Вдруг заболею?

– Боитесь, да? Сбегаете?

– Репутацию твою спасаю, дикая. Хочешь, чтобы сплетни пошли по Можайску? Как училка с олигархами белями днями гуляет по отелям?

– Да куда вы меня тащите? – я быстрым шагом дошел до нужного мне коридорчика, нырнул в него, увлекая ее за собой.

– В нумера, Женя! В нумера!

– А-а-а, – потрясенно-ехидно выдала она. – Так тут еще и нумера есть для утех, а вы в них завсегдатай?

– А как же! Как поймаю какую строптивую, – я вышел в заднюю часть здания, где у меня был свой, личный номер. – Так сразу ее сюда притаскиваю и наказываю за языкастость! Шагай!

Она как за мной бежала, так по инерции в дверь и пробежала.

Остановилась посреди просторной комнаты, которая исполняла роль гостиной, вцепилась в свое запястье, которое я вполне возможно сжал чересчур сильно. Ну так, нечего было сопротивляться! Ментов на меня еще ни одна баба не натравливала, это ж надо было додуматься!

– Ну, что, Заноза Викторовна? – я закрыл за нами дверь, щелкнул замком специально погромче. – Поговорим? В интимной обстановке.

– Михаил Михайлович, а что вы делаете? – она изо всех сил пыталась придать себе невозмутимый вид. – Там полиция приехала, они же вас...

– Нихрена они мне не сделают, – я ухмыльнулся.

Стащил с плеч пиджак, бросил его на крючок вешалки в виде обычного деревянного сучка. Шагая к ней, начал расстегивать манжеты на рукавах рубашки.

Да-а, моя противная...

Вот он и появился, испуг твой. Блеснул в глазах, как бы ты пыталась его скрыть. Вот и хорошо, вот и замечательно. Что бы там не болтали всякие просветленные современные умы, люди, которые пережили девяностые, знают, что уважение, основанное на страхе – самое крепкое.

– Михаил Михайлович, я буду кричать! – Женя попятилась от меня, нервно оглядывая все вокруг.

– И?

– Зачем вы усугубляете ситуацию? – она обежала вокруг ближайшего кресла и схватилась за его спинку обеими руками. – Вас же точно посадят! Похищение, да еще и изнасилование! Это же двойная статья!

– Изнасилование?

Мне захотелось заржать во весь голос. Что я, в общем-то, и сделал. Развел даже руки в стороны, потому что воздуха мне понадобилось для хохота мно-ого.

– Что я смешного сказала?

– Какое изнасилование, Жень? – я поглядел на нее. Глупышка маленькая. Взрослая уже очень, а все равно маленькая, как оказалось. Совсем мужиков не знает. – В моем возрасте и положении женщин насиловать уже незачем. Они так все дают.

– Это потому что вы уже не в состоянии? Из-за тахикардии или одышка начинается?

Я ухмыльнулся.

Давай, давай. Оттачивай зубки, мне не жалко. Мне уже даже нравятся почти твои намеки на мой старохрычизм.

Я всего лишь прошел мимо нее, а Женя шарахнулась в сторону.

Какая пугливая, а? Я закатал рукава, чтобы не мешались. Может, мне стиль одежды поменять? Хватит уже, наверное, в костюмах гонять. Можно что-то и попроще, я же уже не бизнесмен по факту, на собрания директоров вместо меня старший сын ходит.

– Нет. Не люблю просто, когда партнерша верещит как пожарная сирена. Слух у меня очень чуткий, – я достал из бара бутылку минералки и налил ее в высокий стакан. – Пить хочешь?

– Нет!

– Как хочешь, – я пожал плечами и отпил несколько глотков.

– И что, мы теперь будем тут сидеть, пока полиция не придет?

Заноза поняла, что бросаться я на нее пока что не планирую и немного успокоилась. Даже платье на себе поправила, передернула плечиками, выпрямилась.

– Она и не придет. Персонал сейчас дружно отчитывается, что тебя даже в глаза не видел, а машина моя стоит тут уже дня три, не меньше.

– Это ваш отель, да? – Заноза подозрительно сузила глаза.

– Одного моего хорошего друга.

Я закрутил крышку на бутылке одной рукой, отошел от бара.

Заноза опасливо отступила снова, не позволяя, чтобы расстояние между нами было меньше чем пара метров. Держала свою сумочку так, как будто собиралась меня ею огреть, если я вздумаю подойти ближе.

– Значит, для вас тут полная безнаказанность, да?

– Женя, – я со вздохом сел в другое кресло. Ох, что-то только утро, а я уже задолбался. Что, реально старость? – Давай ты включишь мозг, а?

Она поджала губы.

Не сочла мои слова намеком на глупость или просто в кои-то веки сдержалась? Ничего себе, прогресс! А всего-то припугнуть надо было.

– Допустим, ты верещишь. Зовешь на помощь, вот это все. Сюда вламывается наряд. Что он увидит? – я кивнул сам себе. – Именно. Владельца номера, то бишь меня, спокойненько сидящего с минеральной водичкой, и тебя, расхристанную и орущую дурниной об изнасиловании, которого не было. Ты вот про статьи тут говорила, знаешь такую – сто двадцать восьмая точка один?

– Нет, – губы Занозы еще крепче сжались.

– Хорошая статья, я по ней не раз своих оппонентов прокатывал. Называется «Клевета». Так вот в ней говорится о таких вещах, как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого человека. А еще про репутацию отдельно сказано, представляешь?

– Боюсь представить, какая у вас репутация, – Женя скривилась даже.

Поняла уже, что проиграла снова.

Да по другому бы и быть не могло. Я не против побросаться с ней словами и помериться остроумием, даже готов поблажки делать, если нас не слышит никто. Это забавно. Но удодиком махровым никогда не был, это не по мне.

Есть определенные рамки, через которые ни одна женщина переходить не имеет права.

– Хорошая репутация, – я дотянулся до журнального столика и поставил на него уже пустой стакан. – Адвокаты ее отмывают регулярно.

– Вы наглый, невыносимый и самоуверенный хам!

Ох, е!

Вот это экспрессия. Я бы поаплодировал, но лень. Да и есть охота, позавтракать-то нормально она же мне не дала, упрямая вредина.

– Стараюсь, – я улыбнулся.

– Я сейчас выйду отсюда, – она воинственно забросила сумочку на плечо и вздернула горделиво подбородок. – Доеду обратно до школы, посмотрю, что вы там устроили, а потом напишу за нас заявление!

– Статья триста шесть: заведомо ложный донос, – я опять улыбнулся.

Такая она миленькая, когда злится.

Так прикольно нос морщит. Как эта... Чихуа-хуа или как ее там... Но, наверное, пора уже этот цирк заканчивать. Жрать охота.

– Все! – она окончательно психанула. – Я ухожу!

Я поднял бровь, глядя как Заноза решительно топает к двери. Наклонил голову даже, когда она к ручке потянулась. Что, реально? Пешком до города попрет?

– Ай! – в дверь громко постучали и Женя испуганно от нее отскочила.

Обернулась на меня и почему-то шепотом уточнила:

– Это кто? Полиция?

Глава 6. Михаил Михайлович

Дольше я ржать уже не мог.

Ох, бля... Мог просто хватать ртом воздух, а потом с хрипом его выдыхать обратно. Чудная! И чудная! Вначале натворить дел, а потом пищать и пытаться спрятаться куда-нибудь, потому что страшно стало. Чисто женская темка, охерительно просто.

– Чего вы смеетесь? – Заноза Викторовна шипела и махала руками. – Вы что, думаете я из-за вас переживаю, что ли?

– Я? – я сжал рукой собственные скулы, чтобы переждать судорогу от ржача. – Нет, конечно. От вас разве дождешься такой благодетели?

– Михаил Михайлович, сделайте что-нибудь! Я же боюсь, вы видите! Вы сами про мою репутацию говорили. Что люди скажут, меня в Можайске полгорода знает!

Я задрал бровь.

Серьезно? Теперь мы решили перейти к женским же манипуляциям? Так у меня черный пояс по ним, не подействует. Иммунитет у меня на них.

– Пожалуйста, – Заноза Викторовна почти подпрыгнула.

Ну, раз пожала-алуйста...

Я поднялся. Ладно, но только из-за того, что эта коза мне сегодня столько эмоций доставила. Что она сходу на меня заявит, я даже предположить не мог. Чего угодно ждал, даже расцарапанной морды, но вот никак не ментов.

Но их как раз за дверью быть и не могло, я в этом был уверен на все сто.

А значит...

– Сделаю, – остановился рядом с ней. – Но вы мне будете должны.

– Что?!

– Одно желание, – я поднял вверх указательный палец. – На мое усмотрение.

– И оно, конечно, окажется какой-нибудь пошлятиной!

– Да что вы, – я осмотрел ее с головы до ног, – как можно?

Нет, ну, вообще-то... Можно.

Но вот кто еще из нас более испорчен, надо будет поглядеть. Я, например, об этом даже и не подумал, пока она идею не подала. Я думал совсем о другом.

– Тогда какое у вас желание? – немного нервно поинтересовалась Заноза.

– Согласие на один безумный поступок. Любой, какой я предложу.

– С крыши прыгать не буду! – сразу же отказалась она. – И с парашютом тоже.

В дверь снова постучали и уже немного требовательнее.

– Михаил Михайлович!

– Соглашайтесь, – я сложил руки на груди. – И я открою дверь. Спасу вашу репутацию, так уж и быть.

– Ладно!

– Сделка заключена, – я поймал ее ладошку и сжал пальцы. Погладил мимоходом кисть руки. Мягкая какая, почти шелковая.

А за дверью, как я и ожидал, стоял официант.

Тот же самый, и он явно не ждал, что встречать мы его будем вдвоем.

– Ваш завтрак, Михаил Михайлович и ваш березовый сок, – он посмотрел на мою Занозу.

– О, нормас! – еде я обрадовался очень.

– А где полиция?!

Заноза моя Викторовна была возмущена до глубины души.

– Сотрудники уехали, можете не беспокоиться, – доложил официант. – Мы им сказали, что вас никогда не видели, а машина Михаила Михайловича тут стоит с выходных.

Я только пальцами прищелкнул.

Говорил же, процесс отработанный. Тут не дебилы работают, чтобы привилегированных гостей сдавать.

– Вы знали об этом! – сколько у нее сил на возмущение тратится, а? Бесконечный запас какой-то. – Знали и специально выманили из меня желание!

А то...

Я чуть пожал плечами, отступая, чтобы официант смог пройти в номер и занести большой поднос.

– Вызовите мне такси! Немедленно! – а вот Заноза ему дорогу заступила.

Я поймал взгляд парнишки и коротко качнул головой в сторону.

– Извините, но у нас городской телефон тут барахлит постоянно, – он меня понял и изобразил туповатого.

– Ла-адно, – она полезла в сумку за сотовым, но тут же психанула снова. – Почему нет сети?

– Ваш сок, – официант снял с подноса стакан с мутной жидкостью и протянул ей.

– Спасибо!

Она не стала больше докапываться до парнишки, поняла, что бесполезно уже, видимо. Выпила свою жижу почти залпом.

То ли с психу, то ли просто уже накричалась и реально пить захотела. Но я бы эту бурду точно употреблять не стал, подозрительная она какая-то. Заноза скривилась немного, но гадость проглотила.

А надо было не ерепениться и брать яблочный, всего-то.

Женщины!

– Значит, такси нет, полиция уехала, а завтракать с вами у меня никакого желания нет, – она поставила стакан на поднос опять и посмотрела на меня. – Пойду пешком!

– М-м. Ну, доброго пути.

В ответ мне досталось только злое фырканье.

Потребовав у официанта показать ей дорогу, она бодро утопала по коридору на выход. А я снова стал застегивать манжеты. Позавтракал, блядь, нормально. В приятной, мать его, компании.

– С собой это все упакуй, – я кивнул на поднос. – И поживее.

– Конечно, Михаил Михайлович, – он сразу же испарился.

Курить на голодный желудок невкусно.

Я смотрел, как тоненькая фигурка в светлом платье удаляется по асфальтированной дороге, и дымил возле машины. Напрочь отбитая. Интересно, в школе ее знают, на что она способна, или это только мне так повезло?

И ведь не бросишь дуру.

Она нахрен ноги убьет, пока дойдет, или переломает на своих каблуках. А если кто-нибудь остановится подбросить? Заноза женщина привлекательная, а дебилов сейчас хватает, мало ли. Да и не хочу я ее оставлять, она мне заходит своим придурковатым упрямством.

Как шампанское пузырится, веселит меня.

С молодухой не сравнить, те скучные, предсказуемые.

– Михаил Михайлович, ваш завтрак! – по ступенькам сбежал официант с пакетом в руках. Подал мне его и два стакана в картонном капхолдере. – И кофе вот.

Я составил все добро на пассажирское сиденье, воткнул кофеек в держатели, а картонку из-под него просто выбросил в урну. Вот теперь можно и ехать, догонять эту бешеную. И пожрать, блин заодно уже!

Я распотрошил пакет, снял крышку с первого контейнера.

О, колбаски! Я достал первую прямо голыми руками, откусил сразу половину. Ум-м-м... Соус, гадство, не открыть, но и так пойдет с голодухи-то. Сама виновата Заноза Викторовна, не дала мужику поесть нормально, вот и нарвалась на грубости. Во мне почти девяносто килограмм живого веса, меня кормить надо.

– Хм, – я даже голову набок склонил, жуя.

А жопка у Занозы ничего такая.

Она хоть и не дефилирует, но повиливает очень аппетитно. Хорошие бедра, крутые. Посмотреть надо вживую. Пощупать...

– Евгения Викторовна, – я поравнялся с ней. – Вас подвезти?

– Спасибо, не надо! – она даже не повернула головы.

– Чего так?

– Я женщина самостоятельная, эмансипированная. А вы к тому же, не внушаете мне больше доверия.

– О-о, как, – я откусил кусок от следующей колбаски.

М-м, тут еще и картоха дольками запеченая. Годно!

Я отхлебнул кофе из стакана, руля одной рукой. На такой скорости и пустой дороге можно и коленкой рулить, если что, так что поесть я точно успею. А вот капризная рискует остаться без завтрака реально, потому что свою порцию я уже почти доел и останавливаться на достигнутом не хотелось.

– Что вам надо? – она не выдержала первой. – Чего вы за мной едете?

– Я не за вами, я рядом еду, – я пожал плечами.

– Езжайте уже!

– Так я и еду, – я коротко придавил газ, и машина заревела двигателем, набрасывая оборотов.

– Ой!

Заноза Викторовна отшатнулась от резкого звука, оступаясь на обочине. Взмахнула руками неловко, пытаясь удержать равновесие. Но отсыпанный гравий оказался коварнее.

Заскользил, закрутился под ее подошвой, покатился вниз, выворачивая ей ногу еще сильнее.

– Ой, мамочка! – Заноза Викторовна запищала по-девчоночьи и со всего маху уселась на свою соблазнительную попку.

Облако придорожной пыли, тянущееся за тачкой, накрыло ее с головой.

Да бля...

Я чуть кофе не подавился, ударил по тормозам.

Сглазил, блядь! Давай, еще ноги мне тут переломай из своей вредности. Я, конечно, не против тебя на руках потаскать, моя Заноза, но тебе ведь это дорого обойдется, ой, как дорого! Одним желанием не отделаешься точно.

Из машины я вышел с кофе в руках.

Женя сидела на обочине, ощупывала пальцами лодыжку. Кривилась от боли, но зареветь себе не разрешала при мне. Мне стало не по себе. Ну, вот зачем так сопротивляться?

Можно же дать чуть слабины мне и себе самой. Оба бы удовольствие уже получили, а не торчали тут как придурки.

– Растянула или сломала? – я отпил глоток кофе.

– Я вам не травматолог, – она огрызнулась.

– Встать можешь?

– А вы что, даже не поможете?

Во взгляде у нее было море презрения и вызова.

Меня аж кипяточком ошпарило по загривку от такой дикой смеси. Как у нее так получается меня бесить и возбуждать одновременно?

Нахер мокрощелок! Эту хочу!

– Боюсь, – я отпил еще глоток кофе. – Я помогать начну, а ты начнешь орать, что я твою эмансипированность не уважаю или еще какую хрень придумаешь.

Она подняла голову.

Посмотрела на меня внимательно очень. Будто пыталась взглядом в голову мне влезть. Будто проверяла меня сейчас на искренность. Даже захотелось наивно ресницами похлопать, изобразить одного из тех ангелочков, с которыми она привыкла работать в школе.

– Если я попрошу вас помочь, вы снова потребуете от меня расплаты? – она прищурилась, потому что солнце светило ей в лицо из-за моей спины.

– Конечно.

– Снова какой-нибудь безумный поступок?

Я тоже прищурился в ответ.

Как легко тебя развести, моя наивная большая девочка. Даже обидно чуть.

– Не, – я качнул головой. – Все банально будет. Платье снимешь свое и голая до дома поедешь, всего-то.

Глава 7. Заноза Викторовна

Пришлось даже ладонь ко лбу приставить, чтобы его рассмотреть получше. Солнце било лучами из-за головы Михаила Косолапыча, заставляло глаза слезиться.

Нет, я не удивлена.

Нисколько.

Чего-то подобного я и ожидала. Такие люди, как он – иначе просто не могут. Не способны общаться по-другому, вся их жизнь это провокации и манипуляция другими людьми. Я же слышала, что о нем моя ученица рассказывала, да и видела воочию разок, как общаются отец и сын Медведевы.

А ко мне он пристал как репей. Не простил угрозы, надо же. Зацепила я его самолюбие, задела мужское достоинство.

– Не думала, что вы готовы к банальностям, – я продолжала сидеть на земле, а он стоял надо мной и спокойно пил свой кофе.

– Так старый же я уже, ты сама говорила, – широкие плечи дрогнули, приподнялись в легком жесте. – Куда мне до экстравагантных экзерсисов?

Гляди-ка, слова какие знает. А прикидывался тупым качком из девяностых.

Я оценивала ситуацию адекватно. Нога болит – жутко. Дергает ее прямо где-то внутри сустава, вроде бы опухоли нет на лодыжке, но объективно – встать и пойти снова я не смогу.

Сотовой связи нет, то есть вариант с такси так и не вернулся ко мне.

Если я откажусь сейчас от предложения Медведева, то он просто сядет и уедет. Это было на его наглом лице написано – холодное равнодушие, отстраненность. Не было ничего там добродетельного или человеколюбивого. Он же бизнесмен, он предложил сделку, я должна ответить согласием или отказом.

Интересно, если откажусь, он мне такси из города хотя бы вызовет в качестве жеста доброй воли?

Но ждать его неизвестно сколько, сидя на земле?

Я этого не вынесу. Значит, выход у меня только один – соглашаться на его условия.

– Ладно, – я попыталась передвинуть ногу, но тут же оставила эту затею. Болючая молния прострелила по нервам почти до бедра, заставила поморщиться. – Я согласна.

– Серьезно? – Михаил Михайлович даже брови задрал от удивления.

– Ага. Но у меня тоже будет условие.

– Какое?

– Вы тоже свою рубашку и брючки скинете, – я кивнула на него самого. – Позориться, так уж вдвоем, за компанию, как считаете?

Косолапыч отступил к машине.

Поставил на ее крышу стакан с кофе и начал расстегивать манжеты своей рубашки. Вначале один, потом другой. Ни слова мне не сказал! Вообще! Я только сглотнула набежавшую от растерянности слюну, когда он взялся за пуговицы на планке.

Расстегнул третью, потому что первые две от воротничка и так были расстегнуты. Потянул рубашку кверху, выдернул ее из-под ремня брюк. И абсолютно невозмутимо продолжил раздеваться посреди дороги дальше.

А потом просто стянул белую ткань с себя.

И тут уж слюна у меня набежала совсем не от растерянности. Медведев Михаил Михайлович, несмотря на то, что мы были примерно ровесники, выглядел...

Хорошо, если корректно говорить. Атлетично.

Весьма, я бы сказала, аппетитно.

Слюну я проглотила. И взгляд отвела на всякий случай. Неприлично же, а я женщина приличная. Преподаватель, как-никак. Художница. Мне о высоком думать положено, о творчестве... А не о случайно спровоцированном стриптизе посреди дороги в лесочке.

– Что-то не так? – противный полубог в Медведевском обличье глянул на меня исподлобья, но насмешливо. Забросил смятую рубашку в машину через приоткрытое окно.

– Все хорошо, – заверила я его. – Просто интересно стало, на какие же тогда экзерсисы вы не готовы, если раздеться на трассе для вас ерунда? О-о, Боже, нет! Стойте!

– Что не так? – он застыл, глядя на меня с вопросом и держась за уже вытянутый наполовину из пряжки брючный ремень.

– Достаточно раздеваться, – я кашлянула. – Помогите встать, пожалуйста. Кажется, по мне уже поползли муравьи.

Он наклонился ко мне, подал руку.

Пряжка ремня, которую уже ничего не держало, громко звякнула прямо перед моим лицом. Очаровательно... Я рот открыла, чтобы возмутиться, но успела только взвизгнуть.

Михаил Михайлович не просто меня поднял. Он наклонился еще ниже, подхватил меня под колени и под поясницу, рывком вздернул с земли, забрасывая к себе на руки.

– Ой!

– Это было очень мило, – он улыбнулся углом рта и шагнул к машине. – Дверь сама открой, Жень.

Я ухватилась за ручку.

Меня уже сто лет никто так не звал. Так по-простому, по-свойски. Тепло и нежно.

– Ногу аккуратнее, – он усадил меня на автомобильное сиденье и выдернул откуда-то снизу дополнительную полочку. – Сюда клади.

– А платье? – я глядела на него с интересом.

Чего это он такой заботливый? То угрожал, что голая поеду, то вдруг будто забыл об этом. А сам-то без рубашки...

Мужской статью меня дразнит, старый развратник.

– Ты серьезно думаешь, я позволил бы тебе ехать голой? – он набычился. – А если менты остановят? А на светофорах как стоять?

– А-а-э...

Я зависла немного.

А как же то, что он до этого говорил? Или это была проверка?

– Так вы просто меня испытывали? – я даже растерялась от его заявления.

– Да.

– Вам нужно было, чтобы я просто вам подчинилась? Согласилась на ваши условия?

Глаза насыщенного шоколадного цвета внимательно оглядели мое лицо:

– Да.

– Зачем?! – возмутилась я.

– Надо.

Дверь машины громко хлопнула, отсекая меня от улицы и полураздетого господина Медведева. Нормально? И как это понимать?

Я посмотрела на собственное платье: грязное, пыльное. И нога такого приятного голубоватого цвета, м-м-м...

– Сейчас поедем в травмпункт, – несносный бизнесмен уселся за руль как был, с обнаженным торсом. – Покажем твою ногу врачу, дальше видно будет, что мы будем делать.

– Ничего не нужно будет делать, Михаил Михайлович, – я принципиально на него не смотрела. – Вы довезете меня до травмпункта, я скажу вам спасибо, и на этом наше с вами общение закончится.

Здоровенный джип под руками своего хозяина зарычал, плавно тронулся с места и выскочил вновь на асфальт, по которому мы сегодня уже ездили.

– Ты так отчаянно не хочешь быть послушной, да, Женя?

– А должна? – я задрала подбородок.

– Моя женщина во всем должна меня слушаться.

– Так то ваша. Я-то при чем?

Медведь Косолапыч удивленно посмотрел на меня:

– Так я тебя выбрал на роль своей женщины. Ты не поняла еще разве? Ты проверку прошла, все. Выключай занозу.

Глава 8. Заноза Викторовна

Ждать ответ на сообщение было мучительно долго.

«Привет, Жень. Да, я на работе. Что случилось?»

Мне захотелось взвизгнуть от радости. Одна из родительниц моих учеников, а по совместительству медсестра городского травмпункта, сегодня была на работе. Большего мне и не нужно было, она мне все сделает.

«Ногу повредила, сейчас приеду к вам»

«Ну, как ты так? Давай, ждем. Очереди нет сегодня»

– С кем ты там переписываешься? – вроде бы даже спокойно спросил меня Михаил Михайлович.

Или мне его теперь как звать? Мишенька? Мишаня? Пупсик?

Я фыркнула сквозь сжатые губы, не сумев сдержаться. Женщина я его! Помогите, у меня сейчас истерика начнется. Сколько же в этом человеке самоуверенности?

Он меня выбрал!

Мне уписаться от восторга прямо здесь? Тоже мне, счастье полуголое медведевское...

– Женя?

– А что, вашим женщинам положено еще и отчитываться во всем? – мне хотелось показать ему зубки. Точнее, клыки.

– Просто спросил, – он пожал плечами. – Чего ты начинаешь?

Это я, значит, начинаю...

Ну-ну.

– Знакомая работает в травмпункте. Спросила, есть ли у них очередь сейчас.

– Очень болит, да? – Михаил Михайлович дотянулся до моей руки, сгреб ее, будто имел на это право, сжал мои пальцы, начал их поглаживать.

– Спасибо за беспокойство, – руку я отняла. – Не настолько.

– Заноза!

Ничего подобного. Внешне совершенно равнодушная я смотрела вперед, в лобовое стекло. С нормальными людьми я вполне нормальная. Никто никогда не жаловался, я даже с подростками всегда умела найти общий язык, а большинство из них до сих пор мне звонят после выпуска.

Это же говорит о чем-то, верно?

Вот кто звонит Косолапычу? Сыновья-то хоть звонят?

– Да, алло, – он сдернул зазвонивший телефон с магнита на панели, а я улыбнулась. Шуточки у Вселенной какие. – Ломайте, если мешает, какие проблемы-то? План же у вас есть, по нему работайте.

– Что ломайте? – я выпрямилась на сиденье как суслик.

– Чего? – Косолапыч уже сбросил звонок и снова прицепил телефон на подставку.

– Кому и что вы приказали ломать? – меня раздирали нехорошие подозрения.

– Стены. Прорабу.

– Михаил Михайлович, – я почти зарычала. – Не заставляйте меня вытаскивать из вас по одному слову, вы же понимаете о чем я!

Он равнодушно дернул плечом, и отвечать не стал.

А я настаивать не стала больше. К чему? Он же явно про мою школу говорил. Сейчас лангет попрошу в травмпункте наложить, на ноги встану, и там разберемся уже, кто из нас заноза в чьей заднице.

Если я все правильно понимаю, то Медведев сделал хитро. Просто заплатил нашему директору, чтобы тот согласился сменить месторасположение нашей школы, подписал запрос. В Комитете Образования на нашу школу внимания мало обращают, лицензия есть, работаем и ладно. У них со средними школами вечно проблемы, им бы там разобраться, куда уж нам, считающимся всего лишь дополнительным образованием.

Но мне было обидно.

Я немало сил приложила в свое время, чтобы эту самую лицензию получить. И вот так переезжать на окраину города, таскаться туда самой, заставлять ездить учеников ради того, чтобы в нашем прежнем здании открыли какой-нибудь магазин или точку быстрого питания?

Я мстительно прищурилась.

Не дождутся. Эдуард Сергеевич, конечно, мне не расскажет ничего честно, дурак он, что ли. Но я сделаю все, чтобы по официальным каналам проверить эту своеобразную сделку. Успокаиваться я даже и не подумаю, пусть не надеется.

– Приехали, – Михаил Михайлович повернул руль, и машина послушно въехала в небольшой дворик травмпункта. – Сиди, я тебе сейчас помогу.

– Большое спасибо, – я широко улыбнулась. – Вы та-ак любезны.

Эх, жаль, клыков нет у меня. Выглядела бы точно как кобра.

Он хмыкнул. Видимо, такие же точно ассоциации и у него в голове возникли. Вышел из машины, достал свою рубашку с заднего сиденья, набросил ее на плечи.

– Вы бы хоть застегнулись ради приличия, – я поджала губы, когда он открыл мою дверь.

– А я неприличный.

– Я вижу. Ой, нет, нет! – я заверещала и стала отталкивать его руки. – Не надо меня нести, я сама.

– Как ты сама, Женя? На лодыжку посмотри свою.

Я посмотрела.

Выглядела она несимпатично. Даже весьма. Но ехать у него на ручках? Нет.

– Вы просили выключить занозу? – зашипела я, опять отбивая его ладонь. – Я выключила. Теперь вы адекватного включите, пожалуйста. Что обо мне люди подумают, если вы меня понесете? Тут знакомые мои работают, меня полгорода знает!

– Все о репутации заботишься? – Медведев сузил глазищи свои шоколадные.

– Ну, вам-то заботиться не о чем!

– О моей репутации мы вроде все выяснили уже. Сползай, давай тогда сама, доходяга с хорошей репутацией. Под лапку тебя поведу.

Я немножечко расслабилась.

Если честно, не думала, что он согласится и перестанет настаивать. Он же действительно неприличный, ему плевать на остальных людей, а в особенности на их чувства и достоинство. С ним рядом опозориться – раз плюнуть.

Но опереться на крепкую мужскую руку все же пришлось.

Противная нога, стоило опустить ее на землю, снова задергала по нервам болью, и ступать на нее можно было только очень медленно. Но можно же! Значит, перелома, наверное, нет? Я на это надеялась отчаянно.

– Женя! – ко мне бросилась моя знакомая, но притормозила, увидев рядом Медведева. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, – он улыбнулся ей так, что она даже опешила. – Нам нужна ваша помощь.

– Д-да, конечно, конечно. Я сейчас, кресло возьму!

– Михаил Михайлович, прекратите так привлекательно улыбаться людям, – я запыхтела от злости.

– То есть ты признаешь, что я привлекательный?

У-у-у...

Я признаю, что преступления, совершенные в состоянии аффекта действительно могут случаться, вот что.

– Садись, Жень, вот, – к нам лихо подъехала инвалидная коляска. – Сейчас рентген сделаем, я предупрежу врача, сбегаю. Только обувь нужно снять, ага?

– Да, хорошо, – с помощью Медведева я уселась на предложенное транспортное средство и потянулась к ноге.

Но коснуться моей же собственной конечности он мне не дал.

Развернул мою коляску так, чтобы меня никто не потревожил, если мимо пройдет. Сам опустился на корточки, обхватил меня за икроножную мышцу и приподнял немного.

– Михаил Михайлович, – я отчаянно покраснела.

Я же ноги не брила утром! А что если я колючая?

И вообще не нужно меня трогать, я же стесняюсь.

– Что? – он аккуратно сжал мою пятку и стал стягивать туфлю.

– Я бы сама справилась.

– Я знаю.

Мне захотелось пошевелить освобожденными от обуви пальцами, но перед его лицом я себе так сделать позволить не могла. Слишком близко он находился, слишком интимно это все выглядело.

И его прикосновения...

Невыносимый Медведев ласково погладил меня по ноге. Провел теплой, почти горячей ладонью от ямки позади колена до чуть распухшей лодыжки, заставил порывисто вдохнуть. Посмотрел на меня снизу вверх:

– Даже самым вредным занозам нравится, когда о них заботятся, верно?

– Верно, – прошептала я, шоколад его глаз завораживал.

– Соглашайся, Женя.

– На что? – он знал, как правильно касаться женщин.

Его руки оставляли на коже жаркое и приятно-щекочущее ощущение. Заставляли дышать через раз...

– Станешь моей любовницей добровольно, я оставлю твою школу в покое. Идет?

Глава 9. Михаил Михайлович

– Легкова!

Женя вздрогнула от неожиданности.

Обернулась на голос, а я выматерился про себя. Вот не мог этот травматолог выползти на пять минут позже? Я бы ее дожал...

– Проходите, – молодой врачонок ухмыльнулся, делая жест рукой в кабинет. – То есть проезжайте!

– Полегче, док, – я среагировал на то, как легко нахмурилась Женя. Шутка за триста ей явно не понравилась. – Выражения выбирай.

– Простите.

Он стушевался и даже попробовал помочь мне вкатить коляску с Женей в кабинет, но я отстранил его руки.

– Вначале нужно сюда, – он похлопал по столу рентгеновского аппарата. – Снимочек сделаем, а потом посмотрим, что и как.

– И все равно ведь я тебя на ручках покатаю, – подмигнул я Занозе.

Она сморщила нос, но противиться при враче не стала.

Позволила себя поднять из инвалидного кресла, пересадить на стол. Одернула подол торопливо и тщательно, прикрыла ноги передо мной и врачом. После снимка я ее точно так же вернул обратно в коляску и выкатил из кабинета. Дождался вместе с ней травматолога у врачебного кабинета и завез туда.

– Женя, – я склонился так, чтобы она ухом мое дыхание почувствовала. – Я выйду на пять минут, ладно? Мне звонят уже в третий раз, наверное. А потом вернусь.

– Да, да, конечно! – она даже плечи задрала, спасаясь от моей близости. – Можете не торопиться, Михаил Михайлович.

Заноза!

Я буду торопиться, уж поверь. Но на звонок ответить надо было, телефон уже реально разрывал карман брюк вибрацией, а такая настойчивость порождала напряжение.

Достал телефон я уже в коридоре травмпункта.

– Да, сын, – то, что звонил старшенький сыночек только подкинуло тревожности. – Что-то в комплексе?

– Батя, Ева рожает! – выдохнул он мне в трубку охреневшим голосом.

Эм-м-м...

Ну, круто. А я что могу поделать?

На этот вопрос мне сын ответить не смог. Наоборот, сам меня переспросил:

– Батя, а чо мне делать? – его явно штормило и штормило очень даже прилично.

– А ты где?

– Так тут, в больнице с ней. Только она меня с собой не взяла, – как маленький нажаловался он. – Сказала, что нехер мне смотреть на все это.

– Так и сказала? – мне стало смешно.

Узнаю Евку.

Отличная девчонка, не зря ее сразу старшенькому в жены определил. Кремень, в клубе у меня работала как заведенная, любую задницу пережевывала так, что мужики-управленцы завидовали. А уж как Мирослава наизнанку вывернула – просто огонь.

Уж она-то родить мне внука должна без проблем.

– Батя, хорош ржать!

– Так я и не ржу, – я решил быть немного милосерднее к сыну. – Выйди на улицу, покури, что ли.

– Так я уже полпачки за полчаса!

– Тогда – терпи.

Я сам вышел из травмпункта, вернулся к машине и достал свои сигареты. Парни, как и я, постоянно не курили. Так, от случая к случаю, когда нужно было сосредоточиться или просто подумать, потупить в тишине одному.

И в чем-то я даже Мира понимал.

Рождение первого ребенка для всех мужиков проходит волнительно. Это – рубеж.

– Бать, а когда меня мама рожала, что ты делал? – сына разматывало как ветошь.

– На ивээсе сидел, – честно поделился я правдой, которую мои сыновья еще и не знали даже. – Но это хреновый пример для подражания, ты так не делай, ладно? Евка расстроится точно.

– За что сидел? – он сейчас шутки воспринимать был не способен.

– Да было за что, – я тоже подкурил и выдохнул дым в воздух. – Ты, короче, давай, не теряйся и далеко от нее не уходи. Я очень жалел, что твой первый крик не услышал, но мне бы и не дали, времена другие были, не пускали в больнички тогда.

– Понял.

Звонок резко оборвался, а я хмыкнул.

Побежал же явно под двери палаты или где там рожают нынче. А я вдруг провалился в воспоминания. Задумался, оперся о кузов машины локтем, еще раз затянулся.

Первая и единственная жена подарила мне когда-то Мира и Яра. А потом ушла от нас, спряталась на облаках, оставляя меня с детьми на руках против всего этого мира.

И я выжил. Вылез. Затолкал тоску по ней куда-то на дно души работой. Заглушал, как мог, пока она не превратилась в легкую грусть и благодарность за рожденных сыновей.

Вырастил я их и неплохо вроде даже воспитал. Дал им все, научил быть самостоятельными. А сейчас вот, сегодня, дедом стану. Я громко цыкнул и выкинул сигарету под колесо машины.

Тоже же рубеж. Очередной.

– Де-ед, – медленно протянул я вслух, глядя на окна травмпункта, где сейчас сидела моя Заноза. – Дед, который собрался себе новую любовницу завести. Дед Медведь и бабка Заноза. Н-да...

Жизнь упорно мне подсовывала доказательства, что я уже не тот молодчик, которым себя чувствовал. Но вот хер-то она и угадала!

Да и Женя на бабку не тянула.

Не молодайка, да. Женщина в самом соку. Ножки-то я не зря ей огладил сегодня, и сам кайфанул от нежной кожи и ее заставил немножко встряхнуться. Вспомнить, что она не только упрямая и вредная училка, но и женщина.

С охерительной фигуркой, между прочим!

Такую из койки выпускать не хочется. Только, чую я, пока мы до койки доберемся, она мне всю кровь выпьет, и мозг чайной ложечкой съест на десерт. Я закрыл машину и пошел обратно за ней. Ну, зато так и интереснее, с одной стороны. Послушных и покладистых за пачку купюр я и так могу найти легко. А такую, как Женя – днем с огнем...

Кабинет врача был почему-то заперт.

Я толкнул дверь пару раз, повернул ручку, но безрезультатно. Это они что, заперлись там вдвоем? В башку, как назло, сразу же влезло воспоминание, что блядский молоденький доктор тоже был блондином. Не таким сладеньким, как Женин ученик в школе, которого я видел, но все же.

– Где ваш врач? – я едва сдержался, чтобы не рявкнуть на медсестру, которая давала нам инвалидную коляску и неосторожно высунулась сейчас из соседнего кабинета.

– Так, на обед ушел, – растерялась она.

– А где Женя? Легкова Евгения Викторовна.

– Так, ушла, – продолжала «такать» медсестра, растерявшись от моего рыка.

– Куда ушла?

– Так, домой, – она уже даже руками развела в стороны, чтобы до меня лучше дошло. – Перелома у нее нет, мы ее обезболили, ортез надели и она ушла.

– А запасной выход где?

Медсестра молча показала пальцев в противоположный конец длинного коридора.

Вот Заноза!

Наверняка, увидела, что я пасусь возле машины и удрала через запасной выход. Не попрощалась даже, невоспитанная училка! Кто учит нынешних детей, ай-яй-яй...

Я обезоруживающе улыбнулся медсестре:

– Спасибо большое.

– Пожалуйста, – она зависла повторно, как и при нашем появлении здесь.

Но мне уже было плевать на нее.

Удрала Заноза все-таки. Я развернулся и снова зашагал к выходу. Какая сильная и самостоятельная личность ко мне в любовницы просится, глядите-ка. Я снова достал телефон и набрал нужный номер, уже садясь в машину.

Куда ты денешься от Медведя, дорогая моя раненая львица, ну, куда?

Твой отказ зафиксирован, не взыщи уж...

– Эдик, – я мог себе позволить обращаться к этому дятлу просто так, по имени. – Помнишь же, о чем мы договаривались? Пиши все, наступил план Б.