Читать книгу: «Мой борзый хам»

Глава 1

«Логово» гудело. Я привычно пробежалась взглядом по ближайшим столам. Все нормально. Все идет, как всегда. Можно дать себе передышку и попить воды. Ничего другого я себе на работе не позволяла.

– Саш, дай воды, – я аккуратно постучала короткими ноготками по барной стойке.

– Лед? – наш бармен каждый раз задавал этот вопрос, хотя знал прекрасно, что я не пью холодное. Горло потом болит, даже если на улице жара.

– Ну, Саш!

Он улыбнулся и поставил передо мной высокий стакан.

– Из фильтра.

– Спасибо, – я тоже не смогла сдержать улыбку. Мне он всегда давал самую чистую воду.

Мы с Сашкой пришли в этот клуб работать одновременно. Он барменом, я администратором. И так уже и трудимся вместе третий год.

– Вау, какая! – По бокам от меня с двух сторон о барку оперлись мужские руки. Я затылком, всей кожей ощутила нависшее надо мной большое тело. – Скучаешь, красавица?

Я тоскливо посмотрела на Сашку.

Начина-ается...

Я спокойно отпила пару глотков воды. Постоянно приходится музыку перекрикивать, голос подсаживается регулярно. Вода хоть насколько-то облегчала саднящее чувство. Леденцов-то нельзя мне на работе.

– Я Мирослав, а тебя как зовут? – мужчина сверху нагнулся. Провел кончиком носа по моему уху, нагло толкаясь. - Сколько берешь за ночь?

Нет, ну он охренел?!

Я толкнула его плечами, выпрямляясь, и отодвинула стакан от себя. Повернулась к нахалу, рассматривая его. Ну, точно. Новенький у нас, не знает меня в лицо. Оттого и борзый такой.

– Доброй ночи. Я Ева, администратор клуба. У вас какие-то вопросы по обслуживанию? – внутри все клокотало от унижения и злости, но снаружи...

Снаружи я всегда лед.

Я профессионал. За это меня и ценит хозяин.

– Вопросы? – хам обнажил белоснежные зубы в широкой улыбке, даже не подумав отойти. Так и держал свои руки по бокам от меня, заперев перед собой. – Вопросы как раз имеются, золотко. Скучно мне, компанию составишь? Я твое время оплачу.

– Мне за работу начальство платит, не беспокойтесь, – отбрила я. – А если у вас нет других проблем, то отойдите.

– А то что?

– А то я их вам устрою, – я сузила глаза.

Вот ублюдок.

Высокий и холеный. Широкий настолько, что меня две нужно, чтобы занять ширину его груди. Плечи тянули на себе дорогой, идеально сидящий пиджак из темной ткани. Он не просто стоял, он владел пространством вокруг себя. Его поза была позой полного, ленивого обладания. Темные, почти черные волосы, были идеально подстрижены, и такие же темные глаза, в которых читалась не просто уверенность, а скучающая снисходительность ко всему окружающему.

Очередной мажор. Царек, карманы которого набиты бабками, и он считает, что может купить что угодно и кого угодно. Вот только я не услуга, меня нельзя заказать для развлечения.

И я уже давно отрастила зубы против таких.

Хозяин позволял, даже натаскивал сам охрану на то, чтобы к персоналу никто и никогда не прикасался. За это я его очень уважала.

– И какие же? – он явно забавлялся.

– Для начала, возьму вот этот стакан, – я подхватила свою недопитую воду. – И вылью на тебя. Потом вызову охрану, – я отцепила с пояса небольшую рацию внутренней связи для персонала и щелкнула кнопкой вызова. – И тебя вышвырнут отсюда как котенка. И уж будь уверен, я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда в жизни не прошел фейс-контроль в «Логово», мудак!

Черт, сорвалась!

Нельзя же! Но я даже не подумала отвести взгляд. Смотрела прямо в глаза этому огромному зверю в человеческом наглом обличье.

На его лице медленно сменялись эмоции.

Первым было непонимание. Даже обида как будто. Потом пришла ярость. Но она была смазанной, нечеткой. Словно он вовремя поймал ее и успел подавить. Не пропустил наружу. А вот потом, то, что я больше всего ненавидела на лицах всех мужчин, которые сюда приходили.

Интерес!

Живой, чуть злобный, яркий как стробоскоп над нашим танцполом.

– Охуенно! – выдохнул он и распрямился. Отступил от меня чуть, пожирая шоколадным взглядом. – Просто охуенно! Админ, говоришь, ты, золотко?

– Ева! – ко мне подскочил Андрей, один из охранников.

– Что? – фух, слава Богу, охрана рядом. Я тихонечко выдохнула напряжение.

– Засада, - Андрей просканировал натренированно отступающего мужчину, но не счел его опасным. – Директор новый уже приехал. В ночь!

– Ну? – я нахмурилась. – И что?

– А то, что он уже где-то в баре! По рации передали, что он тебя потребовал для представления и сам сюда пошел. Ты его видела?

Я напряглась.

Сползла с барного стула, оглядываясь вокруг. Мажорчика рядом уже не было и это радовало. Вот не хватало мне, чтобы сын хозяина приехал и застал меня, отшивающей очередного прилипалу.

Администратор должен быть асексуален для посетителей, это первой правило, которое мне выдвинули при приеме на работу.

– Не видела. Андрей, почему его не проводили? Вы чем там занимаетесь, е-мое?

– Команды не было, – охранник насупился. – И что теперь? Получается, у нас теперь тут директор-шпион, а мы даже не знаем, как он выглядит? Охренеть, попадос!

– Охренеть.

Я прижала пальцы ко рту. Что делать? Что делать?

Он сейчас может смотреть на нас откуда угодно? Взгляд сам прыгал со стола на стол, пытаясь вычислить нового шефа. Пока не наткнулся на борзого хама, который сидел за одним из них и нагло манил меня к себе пальцем.

Как хозяин собачонку.

– Андрей, а как зовут сына хозяина? – хрипло спросила я у охранника.

– Так, Мирослав. Мирослав Михайлович Медведев.

Глава 2

Музыка в «Логове Медведя» была не просто фоном, она представлялась мне живым существом. Огромным механическим зверем, от чьих шагов пульс начинал биться им в такт. Ее ритм проникал в кости, заставлял стеклянные полки над баром мелко-мелко дребезжать.

Воздух, густой от смеси дорогих сигар, сладковатый на вкус от пара кальянов и резковатый от аромата разнообразного алкоголя, можно было резать ножом. Этот воздух был напитан деньгами.

Деньгами, которые скучали.

Деньгами, которые хотели развлечений.

Деньгами, которые пытались купить себе кусочек ночного забвения.

И сейчас самые большие деньги сидели и манили меня пальцем к себе. Адреналин, который минуту назад кипятил мне кровь, упал свинцовой холодной плитой на дно желудка. Андрей что-то тревожно бубнил рядом, но я его и не слышала уже. Я видела только его...

Красивого, сильного, самоуверенного. Сидящего в полумраке со стаканом виски в руке. С мерзкой улыбочкой, от которой у меня пальцы ног в туфлях подворачивались от злости.

Да и от страха, чего уж там...

Приехал же, гад, не вовремя.

Может, он хоть не злопамятный? Ну, я так, помечтать же можно? Обычно, такие как он, обид не прощают. Он же меня сейчас не просто подманивал. Он мне власть свою демонстрировал. И я, с моими дурацкими воплями о вышвыривании его из клуба, была абсолютно беспомощна.

– Ева, ты профессионал! – напомнила я себе обреченно. – Только профессионализм тебя спасет, ты и похуже переживала.

Мужественное вранье!

Таких «похуже» в моей карьере точно не было.

Но я пошла. Одернула короткий пиджачок и пошла. Как по стеклу битому босыми ногами, честное слово. Хозяин никаких указаний насчет сына не давал. Может, он просто не знает, какой говнюк его отпрыск?

Я подошла к его столику, остановившись на почтительной, служебной дистанции.

Вдохнула поглубже, расправила плечи и натянула на лицо то самое выражение вежливой, отстраненной готовности к диалогу. Я его перед зеркалом когда-то отрабатывала, еще когда в университете училась.

– Добрый вечер, господин Медведев. Ева Лисицына, старший администратор клуба «Логово Медведя», к вашим услугам.

Мирослав медленно взял со стола пачку сигарет.

Вытянул оттуда одну, подкурил неторопливо, щелкнул крышкой коллекционной металлической зажигалки. И так же неторопливо выпустил струйку дыма вверх. Аромат табака, дорогого и терпкого, я почувствовала сквозь все запахи клуба.

Я ж как ежик сейчас!

Нервы вылезают через поры в коже от тихой истерики.

– К моим услугам? Это хорошо. Но «господин Медведев»? Золотко, пять минут назад я был мудаком. Как быстро все меняется, Ев, да?

Я сжала челюсти.

Могла бы, заскрипела бы зубами. Но – не могу.

– Приношу свои извинения за недоразумение. Я не была осведомлена о вашей личности.

– Недоразумение? – он довольно хмыкнул. – Мне показалось, это была вполне четкая позиция. Очень яркая, мне понравилось.

– Я здесь, чтобы представиться, господин Медведев. Если у вас есть вопросы по работе клуба, я готова на них ответить.

– Вопросы? Е-есть, – он откинулся на спинку низкого дивана.

Разбросил руки в стороны, медленно отвел их за голову, сцепляя пальцы. Раскрыл передо мной широкую грудную клетку. Сейчас, без пиджака, она казалась еще шире. Рубашка растянулась, показала мне его чистую кожу.

Ленивый шоколадный взгляд пополз по мне.

С самого низа, от туфлей на высокой шпильке, по ногам, бедрам, талии. Задержался на груди, скрытой под белой плотной футболкой, и, наконец, остановился на лице.

Не взгляд, а пытка! Ууу, гад...

– Но давай, начнем с чего попроще. С твоей одежды, например. Это униформа?

– Да, – коротко ответила я. – Утверждена внутренним регламентом, который подписал ваш отец.

– Регла-амент, – он растянул это слово, как будто на вкус его попробовал. – А в регламенте что-нибудь сказано о симпатичных сотрудницах? Нельзя быть такими вызывающе красивыми, Ева. Это отвлекает посетителей от процесса траты денег в нашем заведении, тебе не кажется? Вредно для бизнеса.

Внутри у меня все сжалось в тугой, злой комок. Он делал именно то, на что я и рассчитывала. Вел себя как последний свинтус, пользуясь своим положением.

– Регламент предписывает сотрудникам выглядеть опрятно и профессионально. Я следую предписаниям, - ответила я, глядя в пространство за его головой. – До настоящего времени никаких жалоб не поступало.

– Ев, а ты всегда так разговариваешь с людьми?

– Как? – я от неожиданности вопроса даже скосила на него взгляд.

– Как будто со стеной.

– Если вас не устраивает манера моего общения, я могу прислать другого сотрудника для брифинга.

– О, не-не-не, – он помотал головой, туша сигарету в пепельнице. - Мне нравишься ты. Такая... колючая. Присаживайся, проясним все эти ваши регламенты.

Я отступила на шажочек:

– Благодарю за предложение, но мне необходимо обойти зал. Работа.

Мужественное лицо Мирослава чуть поддернула его фирменная, как я понимаю, ухмылка. Наглая и самоуверенная донельзя.

– Золотко, это было не предложение. Это приказ. Сядь.

Мне захотелось поежиться.

Таким тоном мог разговаривать только хозяин. Только он так умел. Видимо, и сына научил.

Я обошла столик и присела на другой диван, напротив.

Спрятала руки, чтобы он не увидел дрожащие от волнения пальцы и чтоб самой на них не смотреть. Я выдержу, чего бы мне это не стоило. Не для того три года тут пахала, чтобы вот из-за этого хама потерять свои перспективы.

Я выпрямила спину.

– Ну, вот и умничка, – он удовлетворенно хмыкнул. – Так что, в регламенте прописано о том, что администратор должен быть такой ледяной сосулькой? Или просто ты еще не встретила мужчину, который тебя бы растопил?

Я посмотрела на него, прямо в глаза. В эти темные, насмешливые бездны. И позволила себе крошечную, контролируемую утечку яда.

– Мои личные предпочтения не входят в круг вопросов, интересующих руководство нашего комплекса, господин Медведев. Если, конечно, вы не хотите нарушить корпоративную этику, запрещающую домогательства на рабочем месте.

– Блядь, еще и этика сюда же! – он присвистнул даже. – Ла-адно. Поговорим о работе. Как думаешь, среди персонала много женщин, готовых подработать не только в рамках регламента? Может, есть кто-то, кто оказывает особые услуги клиентам? Отель-то, вот он, сверху, а клиентура у нас богатая, спрос точно есть.

Это было уже за гранью.

Он не просто приставал лично ко мне. Он намекал, что весь мой персонал, что я сама...

В глазах потемнело от злости.

– В клубе «Логово Медведя» не оказывается услуг интимного характера, господин Медведев, - проговорила я, и мой голос, наконец, дал трещину, став на тон выше. - Это прописано в правилах внутреннего распорядка, и за этим строго следит охрана. И я тоже.

– Следишь за всеми? — он насмешливо поднял бровь. - А сама? Никогда не было соблазна? Ну, там... особо настойчивый клиент, очень щедрый, например? Ты вкусная штучка, я бы не удивился.

Я резко поднялась.

– Если у вас нет адекватных вопросов по работе клуба, я пойду выполнять свои обязанности. Удачи вам, господин Медведев.

Я развернулась и пошла прочь.

Ждала, что он окликнет меня, прикажет вернуться. Но позади была только тишина, налитая его ядовитым удовлетворением.

Я почти дошла до бара, до безопасного пространства за стойкой. Поймала Сашкин обеспокоенный взгляд и отрицательно мотнула головой. Конечно, он уже знает, с кем я говорила. Андрей должен был доложить, такие новости быстро разлетаются.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Выжила. Выдержала. Не дала ему насладиться моим унижением полностью.

– Ев, телефон, – Сашка вдруг обернулся на свое пространство под стойкой и выдернул мой смартфон.

Я его всегда ему оставляла, если мы работали вместе. Так было безопаснее.

– Спасибо, – я смахнула шторку на дисплее вниз.

Служебный мэйл в такое время?

«Приказ №1. Сотруднику Лисицыной Е.С. предписать персональную обязанность: ежевечернее сопровождение директора Медведева М.М. в его личные апартаменты на верхнем этаже для устного доклада о работе клуба. Время - по окончании рабочей смены. Первый доклад - сегодняшним числом. Основание: необходимость своевременного брифинга в условиях адаптации нового руководства»

Я развернулась на Мирослава как ошпаренная.

Он сидел в том же положении, пил свой виски и смотрел на меня. Поймал мой взгляд и поднял стакан в немом тосте.

Значит, хочешь затащить меня в свой номер, Медведев?

Глава 3

Лифт плавно и бесшумно понес меня наверх.

Уши, как всегда, немного закладывало после смены. После громкой музыки в клубе в них словно ваты кто-то напихивал, все становилось приглушенным. Я смотрела на светящиеся кнопки этажей и чувствовала, как сердце колотится как заводной молоточек.

Тук-тук по горлу.

Тук-тук по ребрам.

– Профессионализм, Ева! – я нахмурилась себе самой в зеркало. – Это просто еще один мажор. Мальчишка по натуре, который считает вседозволенность нормой. Он просто так забавляется.

Я шумно вдохнула воздух через нос.

Да-а, все так и есть. Кто-то забавляется, а я могу потерять работу в секунду. Кто знает, если я этого Мирослава пошлю прямым текстом, вдруг его папа обидится?

В то, что меня тащат в номер, чтобы просто пообщаться по работе я не верила ни на грамм. Ну, серьезно?

Лифт плавно притормозил и остановился, раздвинул беззвучно свои створки, показывая мне этаж отеля. Целый холл с паркетным полом, зеркалами в золоченых рамах и одной-единственной дверью из темного дерева. Пентхаус. Весь этот этаж - личные апартаменты Мирослава Медведева, теперь-то я это уже знала.

Я шагнула на паркет и захотелось выругаться.

Дурацкие каблуки! Цокают так оглушительно, что он точно уже понял, что я приехала. Я подошла к двери, но руку поднять не успела. Автоматика с готовностью отвела ее в сторону.

Уронила мое сердце куда-то под плинтус, издевательски тихо шурша.

Видел, значит, меня по камерам.

И ждет.

В нос ударил запах. Не еды или ароматизаторов, ничего такого. Запах был мужским. Как-то вот сразу становилось понятно, что тут живет мужчина, один. Пахло кожей, деревом. Терпкие ароматы, брутальные.

Ну, и коньяком, конечно.

– Ева, давай уже, – я зашипела на себя мысленно, перенося ногу через порог.

Ой, мамочки, как будто на растерзание иду...

И ведь, по сути, так оно и есть. Кое-кто сейчас хочет меня сломать, себе подчинить, а я должна отчаянно сопротивляться, да еще и лицо при этом сохранить. Задача невыполнимая, как мне кажется.

Я поджала губы и решительно вошла.

Посмотрим еще, кто кого!

Мирослав стоял у огромного панорамного окна в гостиной. Смотрел на пожарище ночных огней внизу, на занимающийся рассвет, что его смазывал. Он уже успел переодеться, сменил рубашку на тонкий джемпер. И эта клятая одежка обрисовывала каждую его мышцы на спине и плечах.

Я сглотнула.

«Мальчишка» был отлично сложен, этого не отнять.

– Опоздала на четыре минуты после закрытия клуба, – он даже не обернулся. – Ты непунктуальна, Ева? Что ты там про профессионализм говорила ночью?

Дверь за моей спиной так же плавно закрылась до щелчка. Бахнула мне по нервам сухим негромким звуком.

– Или ты просто таким образом выказываешь неуважение? – Мирослав повернулся ко мне.

Я вскинула голову.

А с чего мне тебя уважать, м? За что, за оскорбления? За попытки унизить?

– Добрый... почти уже утро, господин Медведев...

– Мирослав, – он лениво отошел от окна. Он вообще только так и двигался. Расслабленно, неторопливо. Как огромный, знающий свою силу и свою цену, хищник.

– Что?

– Называй меня Мирослав, когда мы наедине, – повторил он.

Я еще раз моргнула.

Да я вообще-то не планировала больше с тобой наедине оставаться, если что. Я уже думала о том, чтобы прийти сюда в сопровождении охранника завтра. Ну, боюсь я одна ночью по отелю ходить, слабой девушке простительно.

Но я благоразумно молчала под его взглядом.

Он снова осматривал меня с головы до ног. Как будто оценивал опять. Раздумывал, на что я ему гожусь. Я вытянулась в струнку под этим взглядом.

– Туфли сними, – вдруг приказал Медведев.

– Что?!

– Не люблю, когда каблуки цокают по паркету. Сними туфли.

У меня воздух застрял в груди.

Что за ерунда?!

Это требование было настолько нелепым и принижающим достоинство, что я даже растерялась. Может, еще и раздеться сразу? Ну, а что?

– Ева.

Я опустила голову. Приказ начальства. На его собственной территории. А мне есть что терять. Я наклонилась, обхватила сначала пятку одной туфли, потом другой. Поставила аккуратно обувь вместе, пережидая горячую волну, прилившую к пальцам.

Ночь напролет на шпильках – то еще приключение.

Прохладный пол остужал ступни, но я все равно злилась. Остаться босой перед Медведевым было безумно... унизительно!

– Садись, – он кивнул мне на кресло перед камином.

– Мирослав Михайлович, – я сцепила пальцы.

– Мирослав!

Я заткнулась.

Поняла. Господин директор очень сердит и суров. Буду отвечать только на поставленные вопросы и все. Устал он, наверное, полночи просидев за столом в клубе.

– Сядь, – я послушно прошла к креслу и села.

Нет!

Утонула в этом огромном кожаном монстре, почти воткнувшись коленками себе в подбородок. Черт, как можно сохранять рабочее настроение, если меня сейчас в сон потянет от таких мягких подушек?

– Итак, брифинг, – голос Мирослава заставил. – Опоздала почему?

– Кипер не закрывался.

– Ясно. За последний квартал клуб дал рост выручки на пятнадцать процентов. Твоя заслуга?

Я кое-как удержалась, чтобы не раскрыть рот от удивления.

Я ждала какую угодно похабщину! А тут действительно деловые вопросы.

– Это работа всей команды.

– Но управляешь ей ты. Умеешь выжимать максимум из всех, кто рядом?

– Просто люблю, когда все четко работает и добиваюсь этого, – я насупилась. Понять его не могла. Он задавал вопросы на границе работы и личного интереса. Это сбивало с толку.

– А твоя такая напористость, она на все сферы жизни распространяется?

Медведев приподнял бровь, глядя прямо в глаза.

А вот я не выдержала. Вильнула взглядом. Вот что ему нужно, а? Он сейчас о чем, о личном? Когда уже послать-то можно будет?

– В рабочее время я думаю только о работе, Мирослав, – я запнулась. – Мирослав, да.

Он легко улыбнулся. Самым уголком губ. Как будто одобрил, что я вспомнила его приказ и не стала договаривать отчество.

– Рабочее время, – он легко усмехнулся. Опять показал свои идеально белоснежные зубы в улыбке. Такой красивой, что я даже подзависла немного. – А сейчас у нас рабочее время, Ев? Или уже внеурочное?

– Что? – я громко сглотнула слюну, приходя в себя.

Да это кресло все!

Я всю ночь на ногах, я устала, а оно так и тянет с ногами забраться и поспать!

– Какое время у нас сейчас, Ева, – терпеливо повторил Мирослав. – Рабочее или внеурочное?

– Ну, – я напрягла расплывающиеся от усталости мозги. – Наверное, уже внеурочное все ж.

Я поняла, что сделала ошибку по хищному янтарному блеску в шоколадном взгляде. О-о-очень большую ошибку...

Мирослав с предвкушением ухмыльнулся:

– Так значит, ты все же поднимаешься в номера к мужчинам в свободное от работы время, да?

Глава 4

Фух! Ну, теперь точно можно!

От гадкого вопроса в висках застучали молоточки. Вроде бы тихо, но настойчиво и отчетливо перекрыли гул накатившей от усталости крови.

Вот он...

Нехороший человек! Дир-ре-ектор...

Гад он, подвид обыкновенный. Знает же, куда ткнуть, в мои же рабочие принципы. Эх, прощай, креслице, в тебе было тепло, но мне пора. Я оперлась руками на высокие подлокотники, сдавила пальцами чуть липковатую дорогую кожу и встала. Сжала кулаки, утыкаясь ногтями в свои же собственные ладошки.

– Я никогда, – я мотнула головой, стряхивая осиплость в голосе. – Вы...

Вдохнула поглубже, чтобы собрать мысли в кучку. А смысл что-то говорить? Ай. И оскорблять его даже не хочется.

Он все равно не поймет, это же очевидно.

Ему просто нравится доводить людей до бешенства. Но других слов у меня нет. Его звездную самодовольную улыбочку мне ни за что не стереть.

Знал бы ты, господин Медведев, что меня никогда в мужских номерах не бывало. Ни ночью, ни даже днем.

Ни-ког-да!

Я отвернулась от него.

Все, пойду я. К своим туфлям и к своему достоинству. Они там где-то на одном уровне сейчас валяются, похоже. Я держала себя только мыслями, поддерживала, чтобы не сломаться. Не сгорбить перед ним спину, не опустить голову. Сейчас вот заберу свою обувь и давай, блин, до свидания, директор! Не добьешься ты моего унижения. Не заставишь уволиться, если это твоя цель. Я еще повоюю...

– Стоять! – я замерла, успев только кончиками пальцев коснуться туфель.

Охренеть.

Теперь что, вообще шевелиться в его присутствии нельзя? А можно сразу весь список запрещенных действий, а? А то я после рабочих почти суток соображаю плохо. Мне бы записать.

– Хотя, просто замри, – в его голосе искрилось похабное веселье. – В такой позе твоя попка куда как лучше выглядит.

Не. Не пошлю.

Придушу сейчас просто!

Я резко выпрямилась и развернулась к нему. Сейчас всю твою холеную медведевскую картинку подправлю когтями! Будешь потом оправдания придумывать, какая же это телка тебя в ночном клубе так исполосовала.

– Вы! Хам!

Но Медведев уже шел ко мне.

Неспешно, но оч-чень уверенно. Два широких шага и его руки стальными капканами сжались на моей талии. Смяли мой пиджак, вдавили внутренние швы на ткани в кожу. Притянули к его телу с такой силой, что воздух из легких вынесло тихим выдохом. Я как будто грудью о железный забор ударилась с какого-то перепуга.

– Уберите руки, вы что! – возмутилась я, от испуга замахиваясь на него туфлями. – Ммм!

Суставчики на пальцах вдруг сместились с привычных мест.

Вспышка щекочущего нервного импульса прострелила руку до плеча. А мои туфли вдруг оказались у Мирослава.

– Хороший стон, – так же похабно ухмыльнулся он. – Но тональность немного не та, Ев. В нем слишком много злости, а должно быть вот так...

Мужские бедра прижались к моему животу.

Толкнулись в него вздыбленным под брюками членом. Я даже ахнуть не успела, не успела вообще ничего. Мирослав не выпустил ни моих туфель, ни моего запястья. Рывком обхватил меня за попку, обернул моей же собственной рукой, вжимая в себя еще сильнее.

В твердое, мощное, желающее меня тело.

Осознание ударило по мозгам, словно пыльной пустой мешковиной. У него на меня стоит! На меня!

Свободной рукой Мирослав обхватил мою шею.

Сжал слегка, показывая, кто тут хозяин. И запустил пальцы в волосы. Проехался по коже головы, стягивая, сгребая их в кулак. Почти наматывая их на него. И я застонала уже от того, как он запрокинул мою голову назад.

– Вот так лучше, золотко, – одобрительно заурчал он у самого моего уха. – Вот так ты звучишь гораздо слаще...

Ароматы!

Его ароматы залепляли ноздри плотной ватой. Не давали дышать, даже самого малюсенького вдоха сделать было невозможно. Я привстала на цыпочки, вытягиваясь в его руках. Замерла от жаркой щекотки, когда он коснулся напряженной шеи своей щетиной.

Мамочка...

Кожу стягивало от непривычных и ярких, бьющих куда-то в живот, ощущений. Заставляло напрягаться всем организмом в ожидании его поцелуя.

Боже, Евка, о чем ты, дурная...

Твердые мужские губы коснулись моей кожи.

Укололи короткими волосками усов. Проехались медленно и мучительно от самой скулы до ключицы. Не поцеловали. Не прижались жарко. Не-ет... Медведев издевался.

Пробовал меня на вкус.

Вдыхал меня. Изучал, как дегустатор редкое вино. Словно хотел что-то определить для себя. Я запищала. Заскулила, пытаясь отстраниться хоть на сколько-нибудь. Но только еще сильнее вжалась в его пах. Все до упора прочувствовала, дурочка!

И зажмурилась, почувствовав влажное прикосновение его языка на своей шее.

Нет, нет, нет...

Я бы замотала головой, но как? Держись, Ева, держись! Ноги предательски слабели с каждый полукругом, что он вырисовывал на мне языком. Какая у него скользкая рубашка, Боже... Вылетает из пальцев, невозможно удержать. Или это просто я уже никакая...

Я вонзила в его руки ногти.

Стой! Не позорься, стой! Держи свою предательскую тушку! Плевать, что к ней уже три года ни один мужчина так не прикасался, это же было осознанное решение. Ты за свою работу замуж вышла, Ев!

И я проигрываю вчистую сейчас из-за этого, похоже...

– Как ты отзываешься, золотко, – одобрительный и чуть хриплый шепот затопил мозг. – Просто мед для медведя. Тебе не кажется, что для отличного профессионала ты должна иметь чуть больше самоконтроля?

Я замерзла вмиг.

Упала в ледяную реальность, из которой позволила себе выпасть на половину минутки всего. Гребанный самоконтроль! Ева, очнись!

– Отпустите! – я попыталась оттолкнуть его плечи от себя. Застонала мысленно. Но вслух – удержалась. У моего стона, прав Медведев, прав, тональность уже не та. – Немедленно отпустите меня!

Сильные руки, казавшиеся мне каменными, разжались.

И я отскочила.

Одернула пиджак, хватая почему-то холодный воздух ртом. Туфли! Где мои туфли?! Бежать отсюда скорее...

Я вскинула взгляд, сгорая от стыда. Мирослав спокойно шел к креслу, в котором я до этого сидела. Сел в него, расставив широко ноги, расслабился. Но только не взглядом. В его глазах горел огонь.

И это все маленькой мне?

А можно не надо?

– Отдайте мои туфли!

Мирослав, не спуская с меня темных глаз, в которых плясали чертики удовлетворения и не потухшего интереса, медленно поставил мои туфли на свое колено.

Шпильки надавили на дорогую ткань, образуя легкие ямки.

– Отдам. Но с одним условием.

Я против воли скользнула взглядом на его раскрытый пах. Выпуклость даже и не думала пропадать! Захотелось приложить к щекам ладошки, остудить пожарище на них хотя бы так.

Он ведь и не подумал успокоиться! Я истерично сглотнула сухим горлом:

– С каким?

Глава 5

Такси лениво переругивалось гудками с другими такими же, замирая иногда в коротких пробках. А я устало прикрыла веки. Не хочу ни о чем думать. Просто хочу чувствовать спиной жесткую спинку сиденья, держаться за нее мыслями, чтобы не думать о другом.

В голову настойчиво лезло лицо Мирослава.

Его бархатистый, ставший хищно низким голос. И его руки...

– С каким условием? – мой голос отличался качественно. В нем был страх.

Он ухмыльнулся.

Выпрямился сидя, поставил мои туфли на пол рядом с собой. И поманил меня к себе.

– Подойди, Ев. Поставь свою ногу сюда, – он похлопал по собственному колену.

Я даже сейчас поморщилась, вспоминая это. Настолько пошлыми мне тогда его слова показались. Настолько грязными, унизительными. Я замешкалась, пробежалась взглядом по его гостиной. Пыталась поймать уверенность хоть в чем-то. Я же не знала, что мне делать, если он вздумал бы приставать! Вот вообще не представляла!

Отбиваться?

А смысл? Я помнила ощущение его плеч под ладонями. Там такие мускулы, что мне вовек с таким бугаем не справиться, это же смешно. Я ниже его на две головы!

– Ев, давай. Не заставляй меня по-детски угрожать увольнением, ладно? Мы с тобой взрослые люди.

– Я... Я не понимаю, – в горле настойчиво царапалось волнение.

– Я не просил понимать. Я приказал.

Я не могла не слышать знакомые нотки в его голосе. Он действительно сын своего отца. Хозяин нашего комплекса тоже умел так разговаривать. И ослушаться его никогда не возникало даже мысли. Вот только...

Он не просил никогда делать то, что приказывал Мирослав.

Но... Увольнение? Серьезно? Вот так вот, в первый день? Я малодушно понадеялась на то, что хозяин не позволит ему этого сделать. Я же три года на него работаю! У меня все идеально отлажено, даже Мирослав отметил увеличение выручки.

А если не заступится?

Он ему все же сын... Я сжала зубы от досады. Вот почему? Почему, Евка, ты никогда не слушала сплетен? Сейчас любая информация о семье Медведевых дала бы мне возможность найти варианты поведения. А я ведь ничего не знаю об их отношениях! Всегда пресекала любую болтовню о хозяине среди персонала. Только работа! Только хардкор!

Обида куснула душу громадным клыком.

– Ев-ва-а...

Да плевать!

Пусть думает обо мне, что хочет! Я-то знаю, что я ни в чем не виновата!

Хочет устроить какой-то адский тест на профнепригодность – пусть устраивает! Если он по-другому не умеет, пусть тащит свои садомазохистские штучки в коллектив. А я посмотрю, насколько клуб выиграет от его методов. Вообще самоустранюсь, у меня же теперь есть непосредственный начальник. Буду заниматься только персоналом, как у меня в трудовом договоре написано и все.

Я подтолкнула себя мысленно.

Давай, Ев. Покажи ему, что ты его не боишься, не дай себя растоптать. Он хочет послушную и слабую мышку в подчинение? Так вот – нет! Не получит этот самодовольный хам ее в виде меня.

Я поправила волосы.

Убрала за ухо выбившуюся от его пальцев прядку. И пошла. Опять как на казнь, но опять же с гордо поднятой головой. И взгляда больше не отводила. А хотелось заскулить и броситься прочь из номера, честно. Ягодицы сжались, покрылись гусиной кожей.

Противная холодная капелька пота медленно стекала по ложбинке позвоночника.

– Вот и умничка, – похвалил меня Мирослав, когда я поставила ступню ему на колено.

Холодную, замерзшую. И что уж скрывать, отекшую немного после ночи на каблуках. Если бы не он, я бы уже стояла дома под душем, обливая себя теплой водой. Но его брюки тоже были ничего. Холодная, приятная гладкая ткань. Плюсы, Ев, ищи плюсы во всем, иначе рехнешься.

Крупная ладонь накрыла мою ногу.

Горячие пальцы сжали ступню, укрыв полностью, от пальчиков с розовым педикюром до взъема. Обхватили, сдавили легонечко.

Я широко раскрытыми глазами смотрела на Мирослава.

Он ненормальный?!

Новый директор как будто забыл про наши словесные игры. Взял мою ступню, поставил себе на одну ладонь, а второй стал разминать. Аккуратно, но чувствительно. Продавил все места, где сейчас болело. Растер кожу снизу вверх, заставляя жаркую кровь оттекать от пальцев.

И я не выдержала.

Замычала про себя, зажмуриваясь. Покачнулась еле заметно, когда он прошелся по моей икре. Нагло влез пальцами под брючину, разглаживая каждую уставшую мышцу.

Какой позор, Божечки...

Какой позор...

Но как же классно...

– Другую, – скомандовал Мирослав, аккуратно опуская мою ступню на пол.

И я послушалась сразу же.

У него точно волшебные руки! Я поменяла ноги, уже не чувствуя дергающей боли в подушечках перед пальцами. Как будто усталость куда-то испарилась. Только кожа стала розовой, разогретой.

Пусть он катится к черту.

Даже если это проверка какая-то, то в данный момент она мне нравится. Не все же ему одному получать удовольствие от нашего общения. Пусть хотя бы такое, позорное и странное, но у меня оно тоже будет.

Я начну его снова ненавидеть как только он отпустит мою вторую ногу.

Честно!

Мирослав перехватил мою лодыжку, поднял с пола туфлю и надел ее мне на ногу. А что происходит-то? Помогите-е...

Секунда – и я оказалась полностью обутой.

Как он вообще понял, что я с ног валюсь? Я прикусила слизистую щеки. Неужели так заметно было, а? Настолько, что господин Медведев решился поиграть в рыцаря? Какая забота! Вот только рыцари не угрожают увольнением, на минуточку. Не намекают на него.

– Девушка, приехали!

Я распахнула глаза.

Таксист сердито смотрел на меня в зеркало. Вот же! Я торопливо достала из кармана заранее приготовленные деньги. Все четко, две купюры по двести рублей и одна сотня.

Как всегда.

– Возьмите, спасибо! – его ворчливый ответ слушать я не стала.

Ух, разморило меня на воспоминаниях о теплых сильных руках. А реальность, она другая. В ней я живу в своей серой панельке, в спальном районе, а не в сверкающем пентхаусе шикарного гостиничного комплекса. И живу я тут одна, а не с мужчиной, который делает мне массаж ступней после тяжелой смены.

Я выскочила возле своего подъезда, запахнула плащ поплотнее.

Что вот мне теперь делать?

То ли увольняться, пока не поздно, то ли... А что «то ли»? Идти и делать вид, что ничего не было? Что директор не щупал тебе ноги в своем номере в четыре утра?

От этих мыслей тошнило. А еще больше от осадка дикого, запретного удовольствия, которое все еще жило внутри. Да не просто жило, оно там бунтовало! Бурлило, требовало продолжения. Вот только какого, пф...

Я торопливо пошла к обшарпанным дверям подъезда.

Я подумаю об этом после душа и кофе.

Или после нескольких часов сна лучше.

Из темноты подъезда выскочила тень. А я даже вскрикнуть не смогла. Отпрянула молча, потому что сил уже не было ни на что.

– Ева! – Сашка, мой бармен, схватил меня за плечи и сильно встряхнул. – Ты где была?

Ой-й... Не трясите меня-я...

– Я тебе звонил, я писал!

– Саш, что случилось? – я умыла лицо ладошкой, понимая, что выгляжу не очень. Да и соображаю туго тоже.

– Через охрану приказ передали, что сегодня перед открытием общее собрание персонала. Для всех, даже для выходных. Директор новый решил полютовать, видимо. Но тебе приказано не говорить. Ев, что происходит?

Чего-о?!

Я потрогала челюсть, чтобы убедиться, что она не упала от таких новостей. Это в каком смысле мне не говорить?!

– Ев, у вас с ним все нормально? Ты где была? Ты что, – Сашку вдруг перекосило. – Ты была у него?

Глава 6

Я шла по паркету общего холла комплекса.

Каблуки вызывающе громко цокали по гладким панелям, но сейчас этот звук заставлял меня победно улыбаться. Еще бы вот юбка не была такой узкой, чтобы бедрами так вызывающе не вихлять. Но я готова потерпеть даже это! Лишь бы утереть нос одному борзому хаму, который решил проворачивать делишки за моей спиной.

Я толкнула тугую тяжелую дверь запасного выхода в клуб. Окунулась в привычный полумрак клуба. Днем, без музыки, без толпы и мигающих вспышек света, Логово напоминало берлогу. Собственно, так мы его и прозвали когда-то. Днем это зимняя спящая берлога. Ночью – обиталище медведя, где все пропитано им.

Но сегодня, подозреваю, тут начнется бойня.

Я сильнее выпрямила спину. Запрокинула голову повыше, чтобы выглядеть увереннее. Запретил приходить на собрание! Ха! Запретил!

Мне!

В мой же клуб!

Внутри все кипело от злости. Я привычно свернула из общего коридора на кухню. Все нормально, все чисто, все по местам. Повара у меня вымуштрованные еще с первой проверки. Так, а вот гриль надо бы все же заменить, помню, жаловались они на него. Надо будет этим вопросом заняться сегодня же.

Я провела рукой по чуть просевшей двери в комнату отдыха персонала.

Слесарь нужен. Уставшие официантки доломают скоро точно, грохают ею каждый раз. Я глубоко вздохнула. Логово – это мой мир. Я выстраивала его три года, я знаю здесь все. Я подбирала каждого человека в команду, сама разговаривала с каждым в отделе кадров.

А сейчас Медведев хочет говорить с ними сам.

Без меня!

Ну-ну...

Я вошла в общий зал. Мирослав стоял перед сценой. Привалился задницей к ней, засунул руки в карманы брюк. Я хмыкнула тихонько. Идеальный просто. Девчонки-официантки его глазищами поедают, я же вижу. Отглаженный, свежий, сосредоточенный. Не был бы говнюком, кто знает, может, мы бы и сработались. Люблю таких, следящих за собой.

Сумочка глухо стукнула о барную стойку.

А я развернулась и пошла ко всем, кто сидел и стоял перед ним. Это мои люди! Только попробуй что-нибудь им сказать плохого! Я за каждого буду грызться.

– А вот и наша звезда, – Мирослав заметил меня первым.

Посмотрел своим снисходительным взглядом прямо в глаза. Надо же, никакой досады от моего появления не вижу. В том, что он умеет держать себя в узде даже круче меня, я вчера убедилась, ага.

– Доброго дня, Ева Сергеевна, как ваше самочувствие?

Я прищурилась.

Ах ты, гад. Намекаешь, да? Я даже не дрогнула под любопытными взглядами персонала.

Наоборот, широко улыбнулась ему в ответ.

Обаятельно так. По-доброму. Как будто мы старые приятели, а вчерашнего сумасшедшего перфоманса в его номере не было вовсе.

– Большое спасибо, Мирослав Михайлович. А как ваши плечи?

– Отлично, – он расправил их, показывая, что все в порядке. Оскалился, явно довольный нашей игрой в намеки. – Они видали нагрузки и посильнее.

Я фыркнула тихонечко.

Вот уж не сомневаюсь. Глупо отрицать, Мирослав очень красивый мужчина. Гад и хам, этого не отнять, да. Но он красив. Мужественной красотой, без слащавости. На такого явно женщины падают гроздьями. Представляю, сколько раз ему располосовывали ногтями эти самые плечи и спину от страсти.

Вот только со мной – упс, такое не пройдет.

У меня и ногтей-то нет, и... После вчерашнего, то есть сегодняшнего, я готова к любым эксцессам. Поэтому отвечать я не сочла нужным. Просто склонила чуть голову, показывая, что ответ услышала.

Хватит уже при всех болтать о всяком.

Не люблю сплетни.

– Так вот, ребята, я говорю о том, что, возможно, в ближайшем будущем Логову придется сменить концепцию. Возможно, – он выделил это слово. – В любом случае, последнее слово останется за советом директоров, как вы понимаете. И я был бы очень рад, если бы вся команда осталась работать в прежнем составе. Ведь у нас такой сильный состав, верно, Ева Сергеевна?

Мне захотелось закашляться.

Сильный состав?

А кто ночью мне самой намекал на увольнение?

– Угу. Верно.

Дальше я слушать его не стала. Подошла к крайнему дивану, присела аккуратно рядом с Сашкой, сложила руки на коленях. Вот тоже... Перед другом неудобно.

Я ведь даже разговаривать с ним не стала фактически. Убежала домой.

– Привет. Извини, что утром так вышло. Я вообще была никакая, честно.

Сашка мягко улыбнулся и положил свою ладонь мне на плечо, слегка похлопал.

– Да я всё понимаю, Ев. Ничего страшного. Главное, что ты в порядке.

Я обхватила его пальцы и улыбнулась.

Такой простой жест поддержки от друга, теплый и нужный. Но... Совершенно, как оказалось, несвоевременный.

Меня слово в шею укололо что-то.

Я вскинула взгляд и наткнулась на Мирослава.

Его глаза стали совсем черными. Остро и зло впились в руку Сашки на моем плече. Полыхнули словно язычком пламени. И погасли сразу же. Так быстро и неуловимо, что я даже засомневалась. Может, у меня галлюцинации от недосыпа?

Или...

Да ну, бред.

Душу стиснуло холодом. Чтобы Мирослав меня приревновал? Ну, бред же, правда. Я свободная женщина, а он вообще мой директор. В регламенте четко прописано о недопустимости каких-либо отношений на работе.

Медведев начал говорить медленнее.

Я выпрямилась снова, демонстративно отвернулась к Сашке. Показала, что его общество мне сейчас точно приятнее, чем та ерунда без смысла, которую нес Медведев. Лучше бы дал людям отдохнуть перед сменой лишний час, зачем переливать из пустого в порожнее?

– Смотрю, наш новый медведь в берлоге обживается, – сдержанно ухмыльнулся Сашка. – Вот уже и шишки свои пытается протащить в работу.

Я фыркнула, не сумев сдержать улыбки.

Это уж точно!

Вот только мой смешок прозвучал именно тогда, когда Мирослав сделал паузу. И его услышали все! И замерли вместе со мной. Вот эти вот желваки на скулах нового директора явно же не к добру, да? Вся его показная доброжелательность испарилась, как ночной дымок от кальяна.

– Думаю, на этом закончим. Все свободны, смена по расписанию. Было приятно познакомиться.

Народ начал подниматься, вот только привычный гомон не возник. Волна угрозы, прокатившаяся от Мирослава, зацепила каждого в этом зале. И меня тоже.

– Ев, – Сашка опять потянулся к моему плечу.

– Ева Сергеевна! – рыкнул наш директор. – Ко мне в кабинет!

Ох, ё...

Чувствую, все шишечки нашего медведя достанутся сейчас мне одной. Я неловко провела ладошками по бедрам. Стерла неожиданную испарину с кожи.

– Тебя подождать? – во взгляде Сашки опять появилась обеспокоенность.

– А? Нет, Саш. Все нормально, рабочий процесс.

Я улыбнулась старому другу.

Рабочий, ага. Нет, если так разобраться, то вчерашний массаж можно принять за реактивный способ возвращения старшего администратора в рабочее состояние. Если о-очень постараться такое объяснение подобрать.

Спина Мирослава маячила перед глазами.

А я погромче стучала каблуками. Назло, назло.

Ууу, гад какой. Ведь даже не дрогнет, не обернется. Шагает по-хозяйски по коридорам. Ева Серге-евна, в мой кабине-ет...

Хам!

– Закрой дверь, – приказал он, входя в специально для него подготовленный действительно кабинет.

Я закрыла.

Переплела пальцы, стоя ровно как солдатик. Сегодня что массажировать будем? Мозг?

– Ева!

– Да, Мирослав Михайлович, – я потупила взгляд, как идеальная подчиненная.

– Ну, золотко, рабочий день еще не начался, можно и на «ты».

– Нельзя. Регламент.

Вот как чувствовала же!

– Ах, да, регламент! Выглядишь потрясающе, – его взгляд медленно прополз по моей фигуре, от шпилек до собранных в тугой узел волос. – Несмотря на поздний... вернее, ранний подъем. Как отдохнула? Ножки не болят?

Он снова посмотрел на мои туфли.

Смотри, смотри! Я специально чуть вывернула лодыжку. Видишь, шпилька еще и выше, чем вчера. И набойки металлические, тоже чтоб тебе было приятнее. Тебя же бесит стук каблуков, да, медведь?

– Спасибо за заботу, все в порядке, – как можно холоднее ответила я.

– Шикарно, – он наполовину злобно, наполовину радостно оскалился. – Я рад, что тебе весело и у тебя хорошее настроение. Нам ведь с тобой сейчас идти на общее собрание руководства комплекса. Пригодится.

– А мне туда зачем? – растерялась я.

– Будешь представителем младшего руководства, – Мирослав расставил ноги, засовывая руки в карманы. Склонил чуть голову, наблюдая за моей реакцией.

– Зачем? – я даже отступила от него.

– Потому что я тебя хочу. И для начала отменю ваш этот регламент к херам!

Глава 7

Цок-цок-цок...

Я семенила за Мирославом Медведивечем как собачонка. Божечки, нужно перестать его так называть даже в мыслях, а то ведь ляпну вслух точно. Доведет меня в очередной раз, и я выскажусь. Это будет...

Недопустимо. Не по регламенту.

И он меня сожрет.

Вон как шагает! В один его шаг три моих можно вложить. А все эта юбка, черт бы ее побрал. Ева, как всегда, саму себя наказала своей страстью к соблюдению правил.

Идиотский регламент! Идиотская юбка! Идиотская, вообще, вся эта ситуация!

На оговорку его я внимания даже обращать не стала. Подумаешь, я тоже на эмоциях могу ляпнуть все, что угодно. Все мы человеки, всем позволительно, а он вон как психовал.

Собрание с хозяином – вот что меня волновало больше всего.

Моя карьера.

Стена слева закончилась, и открылось огромное, во всю стену до потолка панорамное окнище. Ого-о... Я невольно притормозила. Весь город как на ладони! Захотелось даже запищать от восторга. Красота какая!

Я бы подошла ближе, просто посмотреть!

Ощутить эту высоту под ногами. Вдохнуть ее в себя, наполниться ощущениями. Но надо бежать! Я и побежала, головы не поворачивая.

И врезалась моментально. В спину Мирослава, которая отчетливо напомнила то ли мраморную, то ли гранитную стенку. Твердо было, в общем. Очень. И неприятно. Каблуки предательски поехали вперед, между его ног. Я вцепилась в мужскую рубашку, запищав от ужаса.

Я же сейчас...

Уй!

Меня обхватило. Сжало талию в крепком захвате. И потащило наверх. Прижав к чему-то очень горячему, очень приятному и очень... Мужскому.

Мамочки...

Я вдохнула. Неосознанно и глубоко. И опять аромат туалетной воды Мирослава уколол меня куда-то в адекватность. И она испугалась и убежала, разумеется, предательница. Оставила меня наедине с поехавшей кругом головой.

Он пах...

Гремучая смесь ароматов. Брутальный парфюм, терпкий и мощный. Жар мужского сильного тела, к которому я была прижата. Дорогая ткань рубашки, скользящая между моих пальцев.

Коленки сразу же забыли, что у них есть важная функция поддерживать тело в вертикальном положении. В низу живота тепло и предательски екнуло. Послало на щеки позорный расслабленный жар румянца.

– Ммм, – губы Мирослава коснулись мочки моего уха.

Не просто приблизились, чтобы что-то сказать.

Именно коснулись. Влажно и горячо. С таким тихим интимным шепотом, что его услышала не только я, но и весь мой взбесившийся резко организм.

– Золотко мое, – он обхватил мочку губами и коснулся ее кончиком языка. – Если тебе так хотелось объятий, ты могла бы просто попросить.

Я вздрогнула.

Чертовы жаркие ладони! Они жгутся!

– Я... Я не, – я попыталась выдавить хоть что-то связное, но язык отказывался работать, как положено.

– Если еще чего-нибудь захочется, то сразу говори. Я сделаю или покажу тебе все, что ты захочешь. И даже больше!

От его улыбки мурашки с шеи перекинулись на грудь.

Хам!

Как можно настолько нагло и двусмысленно со мной говорить! Мы же коллеги!

– Поставь меня, – я рванулась назад, выкручиваясь из сильных рук.

А он отпустил. Легко так, будто и не прижимал меня к себе в диких объятиях. Я отскочила на пару шагов, обхватывая горло ладонью. Сердце, а ну-ка спускайся обратно! Хватит так колотиться, ну!

Похабник!

Пошляк!

Мирослав не двинулся с места. Стоял, смотрел. Скользил темным взглядом по мне. По моим горящим щекам, по груди, что ходила ходуном, по дрожащим рукам. Видел все, весь мой позор, всю мою реакцию на него и на его поведение.

И ему это все явно нравилось!

– О-о-о, братишка! – из-за его спины раздался знакомый голос. Ну, почти знакомый. – Второй день в городе, а уже цыпочек обхаживаешь? Силен, брат, как всегда.

Я обомлела.

Передо мной стоял... Мирослав. Тот же рост, те же черты, те же широкие накачанные плечи. Борода подлиннее и погуще, разве что. Но в остальном... Кривое зеркало!

Мой Мирослав был другим.

Он был холодным хищником со спрятанным внутри огнем, а этот, второй, светился развязной бравадой. Волосы светлее, ухмылка, такая же пошлая, кстати, но на все лицо. И наглый взгляд, которым он общупал меня за секунду с головы до ног.

Мирослав, не оборачиваясь, легко вздохнул. Широкие плечи раздраженно напряглись, выдавая испортившееся настроение.

– Яр, – в его голосе было сдержанное предупреждение. – Иди куда-нибудь, а? Займись делом. Исчезни нахер, чтоб я тебя не видел сегодня.

– А что такое? – его брат развел руками, делая невинное лицо. – Я просто за тебя рад. Думал, ты тут с деловыми партнерами скучаешь, а ты... – он снова окинул меня оценивающим взглядом. – Уже нашел, с кем время скоротать. Скорость наше все, да?

– Яр, закройся, – даже у меня по коже пробежал морозец от черных молний в глазах Мирослава.

– Да ладно тебе, бро, – мне досталась понимающая улыбка братца. – Познакомь с девушкой, а то неудобно как-то.

Мирослав сжал челюсти.

Прокатил по скулам жесткие комки желваков, сдерживая себя.

– Ева Сергеевна, это мой брат, Яромир. Приехал, видимо, за тем, чтобы насрать всем тут в уши и создать видимость бурной деятельности.

– Ой, как грубо, – Яромир шагнул ко мне и с размаху схватил мою ладошку.

Вот только не для того, чтобы пожать, как это принято в деловом мире. Нет, он поднес ее к губам и с наглым прищуром оставил слегка влажный поцелуй на ее тыльной стороне.

– Очень приятно, Ева. Яромир. Но для таких красивых девушек – просто Яр.

– Очень приятно, – я ошарашенно потянула свою руку обратно.

Обалдеть...

Два братца, одинаковы с лица... Но ужас какие разные! И я тут между ними, вот что плохо!

– Извини за брата, Ева, – хмуро вклинился в наш диалог Мирослав. – Он, видимо, только с самолета. Или с кабака. По нему всегда сложно понять.

– Зато я веселый, – парировал Яромир. – В отличие от некоторых угрюмых засранцев. Девушкам нравятся веселые, я же прав, Ев?

Ну, точно.

Я мячик между ними. И мне это не нравится! Они враждуют, это понятно сразу, только я при чем? Мы вроде бы работать собирались.

– Ев, идем, у нас собрание, – Мирослав подхватил меня под локоть. – У нас же регламент пока еще действует.

Я нахмурилась. Опять он за свое?

Яромир, идущий сзади, фыркнул.

– Регламент? Серьезно? Мир, ты же терпеть не можешь правила! Помнишь в том пабе в Праге...

– Я-а-р-р! - рык Медведева раскатился по всему этажу.

Яромир за нашими спинами довольно заржал.

Боже, это точно какой-то дурдом. Можно я вернусь в свой маленький клуб и тихонечко там посижу. И, вообще, у меня сегодня выходной, если что. Я не хочу уже ни на какое собрание.

– Входи, - Мирослав раскрыл двойную дверь и подтолкнул меня в небольшой конференц-зал.

Я застыла от испуга. Я в таких местах особо и не появлялась до этого.

– Ева, - из-за овального стола, за которым сидели еще несколько мужчин, поднялся наш хозяин. - Здравствуй.

– Здравствуйте, Михаил Михайлович, - я не сдержала теплой улыбки. Вот его я всегда рада была видеть. Очень хороший человек, относился ко мне всегда как к дочке.

– Рад тебя видеть. Садись, - он показал на ближайшее ко мне кресло. – Тебе будет полезно послушать, поучаствовать. Если ты хочешь расти, конечно, как управленец.

Сердечко трепыхнулось в груди как воробьишка.

Расти? Мне?

Глаза наполнились предательской влагой, а щеки снова запылали, но теперь от гордости и надежды. Вот он, человек, который видел во мне не просто винтик. Который верил в меня с первого дня, помогал и давал советы. А теперь он хочет учить меня дальше, чтобы я в его бизнесе росла. Да теперь гоните меня отсюда, я не уйду!

Я трясущимися пальцами потянулась к спинке кресла.

– Нет, Ева, – вдруг жестко осадил меня Мирослав. Его пальцы оплели мое запястье. – Ты будешь сидеть рядом со мной.

Глава 8

Я сидела, вжавшись в кресло, и пыталась дышать. Прямо вот осознанно, как на йоге, которую я бросила после второго занятия.

Вдо-ох... Вы-ыдох...

Потому что иначе сердце выпрыгнет. А все из-за него. Из-за моего любименького, прекрасненького директора! Точнее, из-за его колена, которое вот уже двадцать минут то и дело касалось моего. Сначала случайно. Потом..

Не очень случайно.

И каждый раз меня словно разрядом прошибало.

Да еще его этот рык. Сядешь со мно-ой... Можно подумать, хозяин жизни и Евы Сергевны, ага.

– Соберись, балбеска, – я шипела на себя мысленно как гадюка. – Тебя на такое собрание допустили. Отодвинься и все!

Но мне ведь некуда!

Я сжимала пальцы на подлокотниках кресла, но была зажата между ними, как в клетке. Не вставать же, когда идет бурное обсуждение каких-то крайне важных показателей бизнеса?

Что я скажу?

Простите, господа, рядом с Мирославом Медведичем я слишком возбуждаюсь и не могу думать о работе? Ну да, ну да...

А присутствующие говорили и говорили!

Без конца! Цифры. Проценты. Выручка. Эффективное планирование и расчеты. Маржинальность, оборот. Инвестиции! В голове гудело нещадно. Я по сути кадровик! Я привыкла к другим разговорам - кто из официантов сегодня сорвал злость на посуде, у кого из девочек болит голова, кому из охраны срочно нужна замена на смену. А здесь все... Словно на другом языке, я ничего не понимала.

Ладно, почти ничего.

Понимала бы больше, если бы кто-то постоянно меня не отвлекал своими коленями. Я посмотрела на него. Мирослав как раз в этот момент что-то объяснял другим участникам. Водил карандашом в воздухе, неуловимо рисуя графики. Не смущался, если кто-то пытался его опровергнуть. Все равно, упорно и уверенно, доказывал свою правоту.

Вот ведь...

Я даже восхитилась невольно. А он ведь в теме этого всего. Сейчас он совсем не был похож на богатенького переростка-мажора, как вчера. Мирослав реально понимал все, о чем тут говорилось! И даже больше, он имел свое видение, свою точку зрения.

Тихая зависть показала мне язык.

Вот, Евка, учись! Из твоих талантов максимум - успокоить разгулявшегося вип-гостя или перестроить график своих официанток так, чтобы не попались в одну смену те, кто друг друга недолюбливал. Это разве достижения? Так каждый сможет.

Я украдкой посмотрела на него. На резковатый, но красивый нос, на жесткую линию губ. И почувствовала себя глупенькой девочкой, которую вдруг пригласили на важное мероприятие, а она не знает как себя вести. Вот зачем он меня сюда притащил, а? Сиди теперь, страдай от чувства неполноценности.

Хозяин сидел напротив меня.

Слушал сына, потом поймал мой взгляд и улыбнулся уголками губ. Как будто мысли прочитал. И я дернулась. Отвела взгляд, натыкаясь на Яромира. И снова поразилась разнице между братьями. Яр развалился в кресле, закинув ногу на колено, и увлеченно листал что-то в телефоне. На его лице была скучающая гримаса. Ему было абсолютно плевать на это совещание, на цифры, на все.

С ума сойти...

Они точно родные, они оба похожи на своего отца. Но такие разные, что даже удивительно.

– А я вам повторяю, этот дурацкий, устаревший регламент пора выбросить! - Мирослав хлопнул ладонью по столу, заставив вздрогнуть не только меня, но и пару менеджеров. - Чтобы развиваться, мы должны идти в ногу со временем, а не жить по правилам пятилетней давности!

Не очень хорошо знакомый мне начальник маркетингового отдела поморщился:

– Мирослав, я понимаю твой порыв, но в регламенте прописаны основы. Правила внутреннего распорядка, требования к внешнему виду персонала... Это создает порядок. Это много значит.

Мирослав кивнул и медленно развернул к нему плечи.

Уй... Я бы на месте этого дяденьки уже бы вспотела от страха, честное слово.

– Антон Сергеевич, – голос моего непосредственного директора стал тихим, почти ласковым. И от этого еще более страшным. – Начнем с пустяка. Скажите, пожалуйста, в какой обуви вы ходите на работу?

– В туфлях, – опешил тот. И даже добавил зачем-то. – В классических.

– И у вас не устают, не отекают ноги к концу дня? Да? – Мирослав подался к нему чуть ближе.

– Ну, нет. Вполне комфортно. Я не понимаю, к чему эти вопросы, Мирослав!

А я, кажется, понимаю...

И уже хочу убежать. Вот прямо сейчас! Медведич, давай не будем, а?

– Вот как, – хмыкнул Мирослав. – Ева Сергеевна, встаньте, пожалуйста.

– Что?

Он не стал повторять.

Встал сам, поднял меня за предплечье. Заставил отойти на пару шагов от стола, чтобы видели все и опустился передо мной на колено.

Божечки...

Я поймала искрящийся весельем взгляд Яромира и посмотрела в потолок. Почему люди не умеют телепортироваться, когда очень стыдно, а? Что ты делаешь, что ты делае-ешь...

Уверенные и цепкие пальцы Мирослава обхватили мою лодыжку.

Расстегнули ремешок на одной туфле, потом на второй. И сняли их с моих ног. Поставили аккуратно ступни на прохладный гладкий пол. И это было замечательно! Потому что всем остальным телом я сгорала от стыда в пепел!

Не глядя ни на кого, Мирослав провел нежно, почти ласково, подушечкой большого пальца по вздувшейся от усталости вене на моей ноге.

– Видите? – он встал и повернулся к нашим собеседникам. – Восемьдесят процентов нашего персонала - женщины. Из-за дурацкого, оторванного от жизни регламента они обязаны проводить каждую смену, по десять-двенадцать часов, вот в таких орудиях пытки, - он покрутил в пальцах мою туфлю. - Нам, мужчинам, этого не понять. Нам комфортно в наших классических туфлях, верно, Антон Сергеевич? Но разве это нормально? Разве мы не должны думать о здоровье и комфорте наших людей?

Я не могла смотреть на них.

Я задыхалась от стыда. Втыкала ноготки в ладошки, сжимая их в кулаках. Какой ужас, какой ужас... Меня раздели перед всеми. Перед всем руководством!

– Ева Сергеевна - идеальный управленец в этой области. У нее самая сильная, самая сплоченная команда во всем комплексе, - Мирослав усмехнулся. - Я лично в этом убедился, знаете ли.

Если бы можно было покраснеть еще сильнее, я бы это сделала. Но уже увы, сгорю ж заживо. Намек Мирослава я поняла прекрасно. То, что я узнала о собрании персонала, несмотря на его запрет, он все же запомнил.

Ууу, мстительный гад!

– Я думаю, - Мирослав снова присел и надел на меня туфли опять, незаметно погладив при этом по икрам. - Что именно Ева Сергеевна, зная изнутри все потребности персонала, должна возглавить рабочую группу и предложить нам новый, современный регламент. Уверен, она учтет все разумные замечания, которые мы выдвинем, и предложит идеальный вариант.

Я беспомощно уставилась на Михаила Михайловича.

Что?

Я? Мне доверяют разработать регламент для всего персонала комплекса?

Хозяин чуть вытянул губы трубочкой. Задумался на пару секунд, а потом решительно положил ладонь на стол.

– Согласен, – и все остальные как по команде закивали тоже.

Что?!

Я покачнулась от волнения. Что он сделал?

– Скажи, Мир, – Яромир со стуком положил свой смартфон на стол. - А когда ты успел так подробно изучить, что у Евы Сергеевны, ммм, такие натруженные ножки? Ты же только пару дней как прилетел вроде, да?

Глава 9

Дверь конференц-зала захлопнулась за мной с таким грохотом, что, кажется, по всему этажу эхо прокатилось. Я не помнила, как выскочила в коридор. Ноги вынесли сами. Какой позор, мама, какой позор!

Какой стыд!

Это же конец! Моей карьере, доверию хозяина. Теперь он подумает, что я... Что мы с Мирославом...

– Ева! – зарычал мой кошмар позади. Дверь грохнула снова. – Ева, стой!

Я замотала головой, тыкая в кнопку вызова пальцем, который трясся как в лихорадке.

Быстрее, быстрее, черт бы тебя побрал, быстрее!

– Ева, твою мать, стой!

Я слышала его шаги. Да их каждый сейчас слышит, наверное! Лифт мелодично мяукнул, и двери, будто издеваясь, медленно стали разъезжаться. И я рванулась вперед. Тонкая шпилька проклятых туфель провалилась в щель между кабиной и полом этажа.

– Да чтоб тебя! – я споткнулась, взмахивая руками.

А ладони Мирослава сомкнулись на моей талии в этот момент.

Не просто обхватили! Он подхватил меня и внес в лифт как цунами. Громкий хруст каблука исчез за моим воплем:

– Отстань от меня! – я завизжала, дергаясь в его руках как припадочная. – Отпусти меня немедленно!

– Ева, хватит! – громко рявкнул Медведев.

И этот окрик стал последней каплей.

Унижение, усталость и жалость к себе прорвались наружу. Хлынули горючими слезами, топя косметику на лице. Я перестала бороться, обмякая в его объятиях.

Ну, что ему еще надо? Я и так раздавлена окончательно.

– Уйди! Оставь меня! Пожалуйста, просто оставь и все!

Лифт опять прозвенел, трогаясь вниз.

И Мирослав замер. Застыл на мгновение, удивленный моей истерикой. Держал меня на весу почти, не позволяя встать на пол.

А потом взорвался.

Ударил с рычанием всей ладонью по кнопкам лифта. Застопорил его насильно. Глухой гул двигателя сразу же стих, а кабина замерла между этажами.

– Что, Ева? Что, блядь, не так, можешь сказать?

– Уйди!

– Нет, не уйду, – он обхватил мое лицо за скулы, заворачивая к себе. Сверкнул на меня посветлевшим от злости взглядом, зажал своим телом в угол лифта. – Пока ты мне не скажешь, что случилось, я не уйду, поняла?

Ах, так?

Мы невинность из себя строить будем?!

– Ты опозорил меня! – выкрикнула я, захлебываясь слезами.

И мне уже было плевать, что он мой начальник.

Сейчас – плевать!

– Перед всеми! Эта сраные туфли! Что это было, Мирослав? Ты слышал своего брата? Все теперь думают, что я твоя... твоя любовница! Зачем? Ради чего? Зачем тебе это было надо? Просто унизить? Место мне мое показать?! Что ты вообще ко мне пристал?!

Я пыталась сжать кулаки, чтобы ударить его по груди, но пальцы не работали. Тело ослабло. Выплескивало последние силы через плач.

Так со мной еще никогда не поступали.

Так меня еще не обижал никто.

– Даже если так! Думаешь, быть моей женщиной это позор? – в глазах Мирослава бушевала буря. – Думаешь, я действительно хотел унизить тебя?

– Да!

– Мне плевать, что сказал Яромир, Ева, – он как будто замерз от моего ответа. – И всем, кто там сидел, тоже, поверь. Яр мастер манипуляций и ты поймалась.

– Оставь меня, Мирослав, – я толкнула его в грудь, резко успокаиваясь. – Я не хочу тебя видеть. Не хочу тебя слышать. Ты мой директор, на этом все.

– Да вот уж хер! – он злобно оскалился. – Я буду решать, когда у нас будет все.

– У нас, – я выкрикнула это слово. – Не может быть ничего! Нет никаких нас! Мы просто коллеги!

– Я хочу тебя, Ева. И раз уж, как ты говоришь, все об этом подумали, то придется тебе соответствовать этому, поняла меня?

– Нет!

Его губы врезались в мой рот, заставляя проглотить собственный выкрик.

Придавили нежную кожу, вжали ее в зубы. Я застонала от его безжалостности, схватилась за плечи, теряя опору повторно. А Мирослав как обезумел. Выглаживал мои губы языком. Прижимая мой, нагло толкался внутрь. Втягивал мою нижнюю губку в себя, прикусывая до остроты и сверкающих вспышек перед глазами.

Весь мир собой заслонил.

Весь свет потух, заслоненный крупным мужским телом. Под пальцами, глубоко в широкой груди бухалось сердце. Ускоряло биение и моего в ответ. И меня выкручивало в его руках.

Ему сопротивляться было невозможно.

Не хватало сил.

Не хватало воздуха. Мирослав Медведев просто подчинял себе не только мое тело. Он хотел заполучить все, и душу тоже. Борзый хам делал из меня послушную игрушку, не стесняясь никого.

– Вот и умница, – он отстранился, жарко дыша мне в губы. – Успокоилась, золотко?

Я закрыла глаза.

Повисла на нем, хватая воздух ртом.

Мирослав отстранил меня от твердой стенки лифта. Прижал к себе, медленно водя пальцами по моему позвоночнику. Гладил, как будто на самом деле хотел успокоить. А потом положил ладонь на макушку, прижимая меня щекой к своей груди.

Еще лучше дал услышать свое сердце.

– Отпусти, – еле слышно прошептала я. – Пожалуйста...

– Нет, – под ухом раскатилась вибрация от его голоса. – Ты сломала каблук. Я отвезу тебя домой, чтобы ты переоделась. Потом поедем обедать и поговорим.

– Нет...

– Да, Ев, – он коснулся кнопок на панели управления и лифт снова дрогнул.

Унося меня к моему окончательному публичному моральному падению, стал опускаться вниз. Заставил мое сознание встрепенуться. Вырваться из-под влияния Мирослава.

Хотя бы попытаться это сделать.

– Мирослав, я не стану с тобой...

– Станешь.

– Ты не понимаешь, – я постаралась вздохнуть не настолько громко. – Ты же мой...

– Именно, – он обхватил мою шею сзади всей ладонью и заставил меня опять запрокинуть голову.

Оглядел жадно, задержался взглядом на припухших от дикого поцелуя губах. Еще раз коснулся их неуловимо, едва заметным контактом кожи к коже.

– Я твой, Ева. И советую этому не сопротивляться.