Читать книгу: «Доброе утро, я ваша судьба»

Пролог

Он впечатал ее в стену раньше, чем успел остановить себя. Камень глухо ударил в спину девушки, а мой выпускной плащ съехал с плеча и путался под ногами, будто тоже пытался удержать меня от следующего шага.

Она вскинула голову.

Спокойно.

Вот это бесило сильнее всего.

— Уйди от меня, — процедил я, почти не узнавая собственный голос. — Просто исчезни наконец.

Она молчала.

Темные волосы рассыпались по плечам. В коридоре было душно, шум выпускного доносился откуда-то издалека, будто из другого мира. Здесь остались только мы и мое сбившееся дыхание.

— Ты вообще понимаешь, как меня достала? — я усмехнулся, но звук вышел рваным. — Вечно рядом. Вечно лезешь.

Ложь.

Каждое слово было ложью, и от этого внутри становилось только хуже.

Она смотрела прямо мне в глаза. Без страха. Без слез. Только этот ее взгляд, спокойный до жестокости, будто не я загнал ее в угол, а она терпеливо ждала, когда я наконец сломаюсь сам.

Я ударил ладонью по стене рядом с ее головой.

Грохот разлетелся по коридору.

— Хоть раз задумайся, почему я постоянно отталкиваю тебя, — выдохнул я. — Почему делаю это снова и снова.

На секунду мне показалось, что сейчас она отвернется.

Уйдет.

И все закончится.

Но она вдруг шагнула ближе.

Настолько близко, что я почувствовал знакомый запах трав и дождя от ее волос.

— Тогда перестань смотреть на меня так, будто тебе больно, — тихо сказала она.

Что-то внутри оборвалось.

Я отступил первым.

Секунда.

Другая.

Она смотрела еще мгновение, будто хотела сказать что-то еще. Потом просто оттолкнула меня плечом и пошла к лестнице.

Не обернувшись.

Тишина ударила сильнее крика.

Я стоял неподвижно, вслушиваясь в затихающий стук ее каблуков.

Один шаг.

Еще один.

Пока звук не исчез совсем.

И только тогда кулак врезался в стену.

Боль вспыхнула мгновенно.

Еще удар.

Кожа лопнула на костяшках.

Еще.

Я зажмурился, тяжело дыша, потому что если сейчас позволю себе подумать, зачем пытался прогнать ее на самом деле, то уже не соберу себя обратно.

Глава 1

Утренний, почти весенний воздух, был весьма приятным. Солнышко уже приемлемо подпекало. Последние деньги перед начало учебного года. Но солнышко было обманчивым, так как ветра еще холодные и заболеть не составит труда. Пока очередь к портальщику, двигалась медленно, я рассматривала утреннюю почту.

Два приглашения на церемонию бракосочетания, по датам через два месяца будет у Ярославы и Айрона, а через полгода у Иветты и Игнила. А также я снова перечитала рекомендательное письмо, прилаженное к документам.

Ректор высшей академии Вэй, после трех лет моей работы, решил, что мне пора двигаться по карьерной лестнице и оформил перевод в недавно восстановленную Высшую академию Мэй, в одноименном республиканском городе, на границах между Империей Демонов и Империей Фэйри.

Мне не хотелось покидать, ставшую родной, академию, но за меня все решили. С другой стороны, в этой академии было много преподавателей, а я была стажером и в серьез никто не воспринимал. А всеми уважаемый ректор, понимал, что мои навыки чахнут, но повысить он меня не мог. Удача! И шумные новости о полном восстановлении академии Мэй.

Именно так я оказалась в неловком положении. Только бы защитный купол был в новой академии, остальное не важно.

Моя очередь подошла к концу. Я отдала свой маленький сверток с печатями двух академий, о моем перемещении, с подписью двух ректоров. Портальщик что-то записал в своем листе и положил сверток в сумку, переваленную на одном плече. Еще несколько минут, и мужчина открыл портал в мою новую жизнь.

На свое удивление, обнаружила как из порталов выходят еще несколько людей. Какая-то группка людей уже толпилась возле мужчины. Не могу точно знать сколько ему лет, но он является эльфом. Его загорелая кожа, сильно контрастировала с еще красноватым шрамом начинающийся от подбородка, и конец скрылся под одеждой. Но это было не самым противоречивым: многочисленный пирсинга, пугал куда больше. Их было много на заостренных уха, еще одна на брови и носу. Священные татуировки выглядели из-под открытых частей тела: руки, шея. Насколько мне известно своженные татуировки эльфы получаются, только если являются монахами в Храмах высших богов, или за магический потенциал. А темные длинные волосы, были заплетены, где-то в косы, где-то тонкие дреды, где-то обычные пряди торчали. И в волосах проглядывались вплетенные золотые украшения. У нас в академии было много эльфов и фей, поэтому чем-то ошеломительным это не было, но видеть столько пирсинга в ушах и, возможно, где-то еще на теле, было чем-то необычным, ученики таким не страдали.

Я подошла вместе с остальными новоприбывшими, именно к этому эльфу, так как он любезно общался с другой кучкой людей.

— Рад приветствовать последних прибывших преподавателей в академию. Меня зовут Аэрриэль Ниммир, я заместитель ректора. Можно обращаться сокращенно — Риэль. Ректор не смог почтить нас своим визитом. Но я любезно проведу вам экскурсию и проинструктирую на будущее. — Для начала я раздам вам ключи от ваших кабинетов.

Риэль, называл фамилии и имена нашей группки преподавателей, вручая подписанный ключи и небольшой сверток.

Я любопытно, отойдя в сторонку, чтобы не мешать следующим, развернула сверток:

Ада Звездогорская

Зельевар

Кабинет 207

Расположен на втором этаже, учебного корпуса.

Личные апартаменты, на третьем этаже, дверь 27

— Испытательный срок длится три месяца. — начал информировать нас Риэль, как только отдал всем их ключи, — После подписания полноценного контракта с ректором, преподаватели с семьями, смогут переехать в маленький город на территории академии. Все территории академии находятся под защитным куполом. Но так как ректор боевой маг некромант, так просто выйти из академии не получится, даже преподавателям, или высшим чинам без должного прошения и разрешения ректора, или моего.

Риэль, поняв, что все прочили свои записки, повел нас в замок. По путно донося важную информацию: на первом этаже, находится бальный зал, подсобные помещения и столовая. Начиная со второго, по пятый этаж находятся учебные кабинеты. Так же новшество, которое ввел ректор, это внеклассные кружки, для спортивных учеников и творческих. Так же на втором этаже находится выход в западную башню, там находится библиотека. В восточной башне находится учительская, и кабинет ректора. В восточной башне есть выход к личным апартаментам преподавателей. На самом верхнем этаже, апартаменты ректора и заместителя, а также выход на смотровую площадку.

А смотреть было на что. Из-за того, что Академию находятся на стыке двух плодородных земель в вечном лете и весне. Тут почти всегда цветут растения. На территории академии находится свои небольшие плодовые сады. Мини парк с беседками и небольшие ручейки. Где-то в той области расположился мини городок для будущих семей. Там как раз доделываются финальные ремонтные работы, где-то уже завозится мебель. Как сказал Риэль, семья с детьми будет проще жить, в просторных домах, чем в стандартных комнатах.

Отдельным зданием стояло общежитие для адептов, и как раз за ним располагался парк.

В академии, пока нет штатного портальщика, но ведутся поиски. Именно поэтому пока все прошения выхода в город или к семье ведутся напрямую через ректора или заместителя.

Мне безумно все нравилось. Такое светлое здание и ректор достаточно многое продумал. Если нужно что-то дополнительное, сам замок даст ответ, не словами, а нужными маргиналами, или действиями.

— Еще раз, напоминаю, если вам что-то нужно дополнительно для обучения, пишите заявление на имя ректора. Пишите списком, что конкретно необходимо приобрести. После одобрения ожидание в течение недели.

Все в разнобой поблагодарили и дружно направились в личные апартаменты, чтобы немного обжиться. Риэль был прав, комнаты стандартные. Вот небольшая прихожая. В правом углу рабочий стол, пока еще пустые стеллажи. Кровать расположена немного левее ближе к окнам. Две арки вели, в небольшую столовую и кухоньку, между собой они были соединены проходом. А также три двери вели в кладовую, гардеробную и ванную комнату. К слову, ванная была просторной. Имелась каменная ванна, отдельная душевая, туалетный столик с косметикой, и раковина для умывания.

В гардеробе предусмотрительно, висели дополнительные вещи с гербом академии. Да, в первые ввели форму для преподавателей. Весьма недурную, ткани качественные, пошив хороший. Даже обувь сделана на заказ у лучших мастеров.

Мои чемоданы стояли не разобранные в этой же гардеробной. Ох, придется создавать свой личный уют в этом жилье. Надеюсь, что у меня получится закрепиться в этом месте, иначе мне несдобровать.

Разобрав вещи, сколь тех было немного, я заглянула в кладовую, там как раз стояли коробки и ящики, с остальным добром. Растения, колбы с зельями, ингредиенты для создания отваров и снадобий, сухоцветы и многое другое. Как только последняя коробка была разобрана, полупустая комната сразу ожила.

Прошло не мало времени, но мне хотелось проверить и свой кабинет, чтобы сразу составить списки того, что нужно докупить для обучения. Приняв душ и сменив свой более теплый наряд, на более подходящую к местному сезону форму. Я направилась в свой кабинет. По дороге, заметила, что коридоры довольно просторные, и живописно украшены цветами и зеленью. Даже воздух тут был совершенно иной, более влажный.

Зайдя в свой кабинет, я обнаружила что он помещает в себя двуместные просторные парты на 50 человек. Примерно стандартная цифра, для одного потока студентов. Правила по выбору нужных факультативов все так же идут от учеников. В зависимости от того, кем они хотят стать в будущем. Чаще всего дети выбирают похожую специфику как у родителей, редко встречаются исключения.

Я проверила запасы оборудования и ингредиентов, многого не хватало. Список получился внушительным, на 77 позиций.

После я направилась в учительскую, чтобы до заполнить заявление и за одно изучить хотя бы часть досье учеников. В первые буду курировать учеников. Конечно, они мало времени предоставили на подготовку к учебному году. Буквально 3 дня.

***

Первая лекция всегда волнительна. Даже если за твоими плечами три года работы в родной академии, даже если аудитория заполнена всего на треть, а привычные стены сменились на новые, пахнущие магической пропиткой и свежим деревом.

Я вошла в кабинет ровно за пять минут до звонка, впуская всех стоящих рядом с дверью адептов. Даю пару минут на подготовку. Двадцать пар любопытных глаз тут же устремились на меня. Кто-то шептался, кто-то откровенно разглядывал форму с гербом академии. Приятно радовало, что двадцать человек, двадцать столов, двадцать будущих зельеваров, а может, и не будущих, но хотя бы заинтересованных.

— Доброе утро, — я обвела взглядом аудиторию, мысленно отмечая, что волнение куда-то уходит, сменяясь привычным рабочим азартом. — Меня зовут Ада Звездогорская, и в этом семестре я буду вести у вас базовый курс зельеварения.

На задней парте кто-то приподнял руку, но, перехватив мой взгляд, тут же ее опустил. Я усмехнулась про себя, везде одинаково. Первокурсники всегда боятся показаться слишком навязчивыми, а старшие, напротив, любят задавать вопросы с умным видом. Хоть старших курсов пока нет.

— Для начала давайте познакомимся. Я буду называть фамилию по журналу, а вы вставайте и коротко говорите, почему выбрали именно зельеварение. Идет?

Журнал тонкий. Первые пятнадцать фамилий пролетели быстро: стандартные ответы о том, что «мама настаивала», «папа сказал, что пригодится», «в семье все зельевары». Я кивала, улыбалась, запоминала лица. Потом пошли те, кто учился на других факультетах и взял мой предмет факультативом.

— Си Юта.

Поднялся высокий светловолосый юноша с последней парты. Длинные прямые волосы цвета спелой пшеницы стекли по плечам, когда он встал, и я невольно задержала на нем взгляд дольше положенного. Драконья кровь чувствовалась в нем с первого взгляда: в осанке, в спокойном, чуть надменном выражении лица, в том, как он поправил очки на переносице, прежде чем заговорить.

— Юта Си, некромант, первый курс, — голос оказался мягче, чем я ожидала, почти мелодичный. — Выбрал зельеварение, потому что некроманту важно понимать процессы распада и сохранения органики. К тому же, — он чуть заметно улыбнулся, — меня всегда интересовало, как зельеварение взаимодействует с темной магией.

Я почувствовала, как брови сами собой ползут вверх. Обычно первокурсники так глубоко не копают. Даже те, кто пришел с других факультетов.

— Похвальный подход, — кивнула я, делая пометку в журнале. — Присаживайтесь.

Оставшиеся четыре фамилии не запомнились вовсе. Обычные ребята с обычными ответами. Но Юта… Что-то подсказывало мне, что этот блондин в очках будет либо моим лучшим учеником, либо тем, кто завалит меня вопросами, на которые у меня не всегда найдутся готовые ответы. Впрочем, второе даже интереснее.

— Итак, — я щелкнула пальцами, заставляя доску засветиться мягким голубоватым светом, — тема первого занятия: классификация зелий. Звучит скучно, но без этого, поверьте, любая ошибка на практике превратит ваше зелье в яд, а вас самих в пациентов лечебного крыла.

Кто-то нервно хихикнул, кто-то приготовился записывать. Я начала рассказ.

— Все зелья делятся на четыре большие категории. Первая и самая безопасная для начинающих — изменяющие. Внешность, цвет волос, оттенок кожи, даже структуру тканей. В быту незаменимая вещь, если вы, скажем, посадили пятно на любимое платье, а перекраивать гардероб некогда.

По аудитории прокатился легкий смешок.

— Вторая категория — исцеляющие. Тут все просто: отвары, тонизирующие составы, зелья регенерации. Это база, которую обязан знать каждый, вне зависимости от факультета. Некроманты, кстати, — я бросила короткий взгляд на Юту, — часто используют исцеляющие в обратном порядке, но об этом мы поговорим на старших курсах.

Юта согласно кивнул, и в этом кивке не было подобострастия, только спокойное понимание.

— Третья категория — стихийные. Помогают магам, у которых слабый природный дар к какой-либо стихии, временно ее усилить. Или, наоборот, погасить, если магия выходит из-под контроля. — я обвела взглядом аудиторию, проверяя, успевают ли записывать. Успевали. — И четвертая, самая сложная и опасная — ритуальные. Привороты, отвороты, яды, дурманы, усиливающие эмоции или подавляющие волю.

В аудитории стало тихо. Даже те, кто до этого шептался, замерли.

— Ритуальные зелья я буду принимать только у четвертого и пятого курсов, и только после письменного разрешения деканата и психологической проверки. Это не шутки, не шалости влюбленных и не способ «сделать так, чтобы он наконец заметил». С ритуальной магией шутки плохи. Запомните это раз и навсегда.

Я выдержала паузу, давая информации улечься в головах.

— Но сегодня у нас практика по самой безобидной категории. Изменяющие зелья. Конкретно — краситель для ткани.

Я прошла к шкафам с ингредиентами, жестом приглашая студентов подойти ближе.

— Разбейтесь на пары. Каждая пара получит одинаковый набор компонентов. Ваша задача — создать зеленый краситель, который можно использовать для окрашивания одежды, обоев или, скажем, драконьей чешуи, — я усмехнулась, глядя на Юту, но тот воспринял шутку спокойно, лишь поправил очки. — Техника безопасности: перчатки обязательно, дышим через раз, если что-то пошло не так — сразу ко мне. Начали.

Аудитория загудела, задвигалась. Я ходила между столами, поправляла, подсказывала, следила, чтобы никто не перепутал порядок добавления ингредиентов. Юта работал в паре с невысокой девушкой с факультета целителей и, кажется, уже на шаг опережал всех остальных.

— Госпожа Ада, — окликнул он меня, когда я проходила мимо. — А если заменить корень синеголовника на толченую скорлупу ореха-крикуна, цвет изменится?

Я остановилась, мысленно перебирая варианты.

— Изменится. Уйдет в болотный оттенок. Но орех-крикун дает побочный эффект — слабый наркотический дым при нагреве. Для красителя не страшно, если вы не собираетесь поджигать одежду после окрашивания.

Юта кивнул, что-то записывая в свой блокнот. Девушка рядом с ним смотрела на него с легким обожанием, но сам он, кажется, этого не замечал — сосредоточенно помешивал зелье, контролируя цвет.

В этот момент на моем столе появился лист заявления — верный признак, что пришел ответ от ректора. Я чуть замешкалась, но все же раскрыла бумагу, разворачивая прямо на ходу.

«Отказать».

Одно слово. Ни объяснений, ни намека на причину. Просто жирная красная печать поверх моего аккуратного списка из 77 позиций.

Я моргнула. Перечитала еще раз. Потерла пальцем печать, словно надеясь, что она сотрется.

— Госпожа Ада? Все в порядке? — голос Юты вывел меня из ступора.

— Да-да, — я заставила себя улыбнуться и убрать лист в карман юбки. — Продолжайте. У вас отличный цвет получается, чуть светлее эталона, но в пределах нормы.

До конца урока я работала на автомате. Хвалила, поправляла, отвечала на вопросы, но внутри разрасталось холодное недоумение. Почему? Чем моя заявка хуже других? Я же видела, как другие преподаватели заполняли свои списки в учительской, некоторые позиции были куда дороже и сложнее моих склянок и сухоцветов.

Звонок прозвенел неожиданно. Студенты потянулись к выходу, кто-то нес показать результат, кто-то торопился на следующую пару. Юта задержался, аккуратно переливая свой краситель в принесенную с собой склянку.

— Госпожа Ада, — он поднял на меня взгляд поверх очков, и я снова отметила, какие у него необычные глаза, такие светлые по цвету, но темные по сути. — Спасибо за лекцию. Было интересно.

— Рада, что вам понравилось, Юта. Жду вас на следующем занятии.

Он кивнул и вышел, а я осталась одна в опустевшем кабинете. Достала злополучный лист, еще раз вгляделась в решение.

«Отказать».

Нет. Так просто я не сдамся.

Учительская встретила меня гулом голосов и запахом свежезаваренного чая. Преподаватели сидели кто за столами, кто на подоконниках, оживленно обсуждая первые дни занятий. Я поймала задумчивый взгляд магистра боевых искусств и вежливо кивнула, проходя к своему временному месту.

— Ада! — окликнула меня дама в летах, преподавательница по этикету, с которой мы успели перекинуться парой фраз в столовой. — Ты уже получила ответ по заявке? Мне все одобрили, представляешь?

— Поздравляю, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— А тебе? — она подсела ближе, заглядывая в мои бумаги. — Ой… Отказ? С чего бы? У тебя же скромный список.

— Вот и я хочу понять, — я сложила лист и убрала в папку. — Пойду к ректору.

— Смелая, — хмыкнул кто-то с соседнего стола. — Говорят, у него настроение последние месяцы хуже некуда. Даже Риэль ходит на цыпочках.

Я только отмахнулась. Хуже некуда, так объяснит хотя бы причину. Молчаливые отказы я переваривать не привыкла.

Риэль сидел за столом, заваленным бумагами, и при моем появлении поднял голову. Сегодня он выглядел не таким впечатляющим, как при первой встрече, усталость пряталась в уголках глаз, но пирсинг все так же поблескивал в свете магических светильников.

— Звездогорская? — он чуть склонил голову. — Что-то случилось?

— Я по поводу отказа, — я протянула ему лист. — Хочу понять причину.

Риэль взял бумагу, пробежал глазами текст, потом перечитал еще раз, внимательнее. На его лице мелькнуло искреннее недоумение.

— Странно, — протянул он, поворачивая лист к свету. — Обычные позиции, все в рамках бюджета. Я сам проверял заявки преподавателей, ваша была одной из самых скромных.

— И тем не менее, — я пожала плечами. — Могу я поговорить с ректором?

Риэль поднялся из-за стола, подошел к двери кабинета, прислушался. Потом вернулся и развел руками:

— Он у себя. Правила вы знаете: дверь откроется сама, когда ректор будет готов принять. Можете подождать на диване.

Я кивнула и присела на край мягкого кресла, все еще сжимая в руках злополучный лист. В приемной висела тишина, только Риэль шелестел бумагами, а где-то за стеной едва слышно тикали часы. Я успела мысленно прокрутить в голове десяток вариантов разговора, от спокойного до агрессивного, когда…

Щелк.

Дверь кабинета приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было войти.

Я вскочила, бросив быстрый взгляд на Риэля. Тот лишь кивнул, мол, идите. Глубокий вдох. Толчок. Дверь поддалась легко, впуская меня в полумрак кабинета.

— Господин ректор, я по поводу отказа… — начала я, переступая порог, и замерла.

За массивным столом, заваленным свитками и отчетами, сидел Лукас.

Тот самый Лукас, с которым мы когда-то сидели допоздна в библиотеке, списывая конспекты по истории магии. Тот самый Лукас, который таскал нас с подругами в город за сладостями, потому что жалел вечно голодных второкурсниц. Тот самый Лукас, чье лицо я так старательно вычеркивала из памяти последние 5 лет.

Он изменился. Возмужал, раздался в плечах, под скулами залегли глубокие тени. Когда-то темные волосы, которые я помнила вечно взлохмаченными и непослушными, теперь были почти полностью седыми, делая его облик почти пугающим. Но самым страшным была правая рука, покоящаяся на столе поверх бумаг. Магические бинты плотно обматывали ее от запястья почти до локтя, тускло светясь в полумраке кабинета.

А глаза… Глаза у него были те же. Глубокие, с неизменной искоркой, которая сейчас погасла, сменившись чем-то тяжелым и неуловимо виноватым.

— Ада, — выдохнул он.

Голос хриплый, словно он не разговаривал несколько дней. И в этом одном слове поместилось все: и узнавание, и боль, и та самая ночь несколько лет назад, когда он прижал меня к стене в коридоре.

Я тогда ушла. Быстро и красиво, как умеют только оскорбленные девушки, сдерживая слезы до той минуты, пока не захлопнулась дверь моей комнаты.

Сейчас я стояла перед ним и чувствовала, как обида, которую я считала давно перегоревшей, снова застревает комом в горле.

— Лукас? — мой голос прозвучал удивленно-глупо. — Ты… Вы ректор?

— Я, — он поднялся из-за стола и тут же поморщился. — Присядешь?

Я не села. Вместо этого подошла ближе и положила перед ним лист с отказом.

— Объясни-те.

Лукас взял бумагу, пробежал глазами, и на его лице отразилось такое искреннее недоумение, что я на мгновение поверила, что он действительно не понимает, в чем дело.

— Я подписал это? — он перевел взгляд на меня. — Ада, я… — он потер переносицу здоровой рукой и устало выдохнул. — Я две недели почти не сплю. Тут столько дел с восстановлением академии, с документацией, с этими… — он махнул рукой в сторону горы свитков, — что я уже на автомате отказываю во всем, что не касается жизнеобеспечения. На прошлой неделе шеф-повар ворвался сюда с криками, что я отклонил заявку на поставку мясной продукции. Представляешь? Академия без мяса.

Несмотря на всю неловкость ситуации, я почувствовала, как уголки губ дрогнули в усмешке.

— И что вы сделали?

— Подписал новую заявку и полчаса извинялся, — Лукас вздохнул. — Дай сюда свой список. Я сейчас же…

Он потянулся за новой бумагой, а затем передал мне.

— Я заполню при вас, чтобы случайно не передумали.

Лукас хмыкнул, но ничего не сказал. Я быстро, почти стенографически, перенесла список из отказанного листа в новый, стараясь не обращать внимания на то, как он смотрит. Смотрит тяжело, изучающе, словно пытается найти во мне ту самую дуру, которая сохла по нему тайно от всех.

— Готово, — я протянула ему лист.

Лукас пробежал глазами, кивнул и поставил подпись. Потом приложил печать, и на бумаге вспыхнула зеленая искра. После возникла надпись разрешения.

— Передашь заместителю, он оформит заказ, — сказал Лукас, возвращая мне лист. — Ада… — он запнулся, словно не зная, что сказать дальше. — Спасибо, что пришла с этой проблемой.

Я промолчала. Только кивнула и направилась к двери.

В приемной Риэль поднял на меня вопросительный взгляд. Я молча протянула ему подписанный лист. Он прочитал, и на его лице снова появилось то же недоумение.

— Странно, — повторил он. — Ладно, я сегодня же отправлю заявку в снабжение. Должны привезти в течение недели.

— Спасибо, Риэль.

Я уже взялась за ручку двери и вышла коридор.

Я вышла из башни на улицу, чтобы немного проветрится. Все внутри бурлило от смешанных чувств: злости, обиды, старой боли и чего-то еще, чему я отказывалась давать название.

В парке, у беседки, увитой цветущими лианами, я заметила знакомые лица адептов. Они что-то активно обсуждали. Я улыбнулась и пошла дальше. Учебный год только начался. Впереди было много работы, много открытий и, судя по всему, много разговоров с одним некромантом-ректором, который, оказывается, теперь мое начальство.

Жизнь в академии Мэй обещала быть интересной.

Глава 2

Первые недели в академии Мэй пролетели как 1-н долгий, выматывающий день. Я погрузилась в работу с головой — это был единственный способ не сойти с ума и не думать о том, что ректором оказался человек, которого я поклялась забыть 5 лет назад.

Лекции, практикумы, проверка домашних заданий — это заполняло время с утра до вечера. Мои адепты оказались на удивление старательными. Конечно, без курьезов не обходилось.

— Госпожа Звездогорская, — ко мне подошел демон с факультета штормов, протягивая пергамент. — Проверьте, пожалуйста. Я переделал, как вы сказали.

Я развернула домашнее задание. По теме «Основы классификации зелий» нужно было написать небольшое эссе. Парень явно старался, но...

«Исцеляющие зелья делятся на три типа: те, что лечат раны, те, что лечат простуду, и те, что лечат разбитое сердце. Последние самые сложные, потому что ингредиенты надо собирать под полной луной и с чувством».

Я подняла глаза на студента. Он смотрел на меня с такой надеждой, что у меня не хватило духу рассмеяться прямо в лицо.

— Похвально, что вы думаете о чувствах, — сказала я максимально серьезно. — Но в классификации такие зелья выделены в отдельную категорию ритуальных. И да, под полной луной их действительно варят. Но «с чувством» туда добавляют не эмпатию, а экстракт сердечника лугового.

Он ушел слегка разочарованным, но я поймала себя на том, что улыбаюсь. Глупые, смешные, наивные, но они стараются. Им действительно интересно. Ради этого стоило остаться в академии.

Мой кабинет на 2-м этаже постепенно превращался из казенного помещения в нечто более обжитое. На полках появились банки с ингредиентами, привезенными из личных сборов. Рабочий стол украсили стопки конспектов и мои личные записи. Даже небольшой горшок с сухоцветами на подоконнике — это капелька уюта в этом море казенной строгости.

Первая поставка по моей заявке пришла через неделю после того разговора с ректором. Я как раз проверяла домашние работы, когда в дверь постучали.

— Госпожа Звездогорская? Ваш заказ, — помощник завхоза внес 3 внушительных ящика.

Я едва не захлопала в ладоши от радости. Все, что я просила пришло в целости и сохранности.

Разбирая коробки, я наткнулась на письмо, приложенное к ингредиентам. Счета и накладные я ожидала увидеть, но это был просто листок бумаги, без подписи, без печати. Всего одна фраза:

«Надеюсь, этого хватит на семестр. P.S. Корень синеголовника лучше хранить в темноте».

Я перечитала 3 раза. Почерк был незнаком, но откуда еще неизвестный доброжелатель мог знать, что я вечно забываю про корень синеголовника? Только тот, кто однажды сидел со мной допоздна в лаборатории, помогая разбирать завалы после неудачного эксперимента.

Только 1-н человек знал об этом.

Я скомкала листок и выбросила в корзину. А через минуту достала, расправила и убрала в ящик стола. На всякий случай.

Но были вещи, которые отравляли эту идиллию. Педагогические советы. Планерки. Случайные встречи в коридорах. Каждый раз, когда я видела его, внутри все сжималось в тугой узел. Лукас был воплощением ледяной вежливости. На советах он обращался ко мне исключительно «госпожа Звездогорская», сухо и официально, как к любому другому преподавателю. Даже холоднее. В коридорах он едва кивал, проходя мимо. Ни 1-го лишнего слова. Ни 1-го взгляда, который задержался бы хоть на секунду дольше положенного. Словно мы и не сидели когда-то ночами над учебниками. Словно не спасали друг друга во время битвы за академию. Словно не было той минуты в лазарете, когда он смотрел на меня с...

Нет, мне показалось. Все это только показалось.

Это ледяное отношение ранило сильнее, чем та давняя грубость на выпускном. Тогда он просто разбил мне сердце одним ударом. А теперь он методично, день за днем, доказывал, что я для него пустое место. И от этого было в сто раз больнее.

Я злилась на себя за то, что мне не все равно. За то, что каждое его «здравствуйте» отзывалось тупой болью где-то под ребрами. За то, что продолжала замечать, как он устал, как потемнели круги под глазами, как осунулось лицо за эти недели.

Но я молчала, улыбалась и кивала в ответ. Делала вид, что все в порядке. Не понимаю, почему все так вышло. Мы же не плохо ладили. Правда это было когда-то давно. Когда он был неуклюжим некромантом, который спас мою подругу, оказавшись просто рядом.

А потом случилось это.

Очередной педагогический совет. Мы собрались в учительской, обсуждали расписание на следующую неделю. Обычная рутина. Я листала свои записи, когда до меня донеслось:

— Госпожа Звездогорская, у вас проблемы с посещаемостью?

Я подняла глаза. Лукас сидел во главе стола, и его взгляд был прикован ко мне. Ледяной, оценивающий, холодный.

— Простите? — не поняла я.

— Ваши лекции по основам зельеварения. Половина группы не пришла сегодня. Это уже третий случай за месяц.

Я моргнула, пытаясь сообразить, о чем он говорит. Сегодняшняя лекция? У меня действительно пришло всего 10 человек вместо 20-и, но...

— Я подавала запрос в деканат, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — У половины группы стояли другие предметы в расписании. Это техническая накладка, не моя вина.

— Техническая накладка, — повторил он с такой интонацией, будто я сказала какую-то глупость. — Госпожа Звездогорская, вы преподаватель. Контроль посещаемости — ваша прямая обязанность. Если расписание составлено некорректно, вы должны были подойти ко мне или в деканат и решить вопрос, а не ждать, пока проблема решится сама.

— Я решила вопрос, — возразила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я уточнила расписание, перенесла лекцию на другой день для тех, кто пропустил. Все довольны.

— Все? — он приподнял бровь. — А вы спросили у студентов, удобно ли им посещать дополнительные занятия? Вы учли их нагрузку? Или вы решили, что ваше зельеварение важнее всего остального?

В учительской повисла тишина. Другие преподаватели смотрели кто в стол, кто в окно, делая вид, что их здесь нет. Торн, пожилой артефактор, с которым мы иногда перекидывались парой слов, кашлянул в кулак, но вмешиваться не стал.

— Я... — начала я, но Лукас перебил.

— В следующий раз, госпожа Звездогорская, будьте добры решать такие вопросы до того, как они становятся проблемой. А не после. Это профессиональная этика. Надеюсь, объяснять не нужно?

Он говорил громко, четко, при всех. Словно отчитывал провинившуюся студентку, а не коллегу. Словно я была никем. Словно между нами никогда не было ничего, кроме этой ледяной официальности.

Я вспыхнула. Огнем, которым, казалось, можно было поджечь всю учительскую.

— Я в курсе профессиональной этики, господин ректор, — ответила я, и мой голос звенел от сдерживаемой ярости. — И я уже все решила. Без вашей помощи. Если у вас есть ко мне вопросы по существу — задавайте. Если вы просто ищете, к чему придраться...

Я осеклась, потому что он смотрел на меня так, будто я была пустым местом. Ни гнева, ни раздражения, только ледяное, отстраненное презрение.

— Свободны, — сказал он тихо. — Все.

Мы расходились молча. Я вылетела из учительской, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В глазах щипало, не от слез, от бессильной злости.

— Ада, постойте.

Торн догнал меня уже в коридоре, ведущем к моему кабинету. Пожилой артефактор двигался с неожиданной для его возраста быстротой.

— Не берите в голову, — сказал он миролюбиво, поравнявшись со мной. — Ректор он вообще нелюдимый. Себе на уме. Видно же, что служба в ОКОТАРУ даром не прошла. Там такие нагрузки, что любой озвереет.

Я остановилась, прислонившись к стене. Выдохнула.

— Дело не в службе, — глухо сказала я. — Он ко всем так?