Читать книгу: «Досье»

Глава

Книга «Досье» (серия «Убийства вокруг»)

Внимание!

Книга «Досье» содержит сцены насилия, жестокости, психологического давления и описание криминальных действий. В произведении присутствуют эротические сцены (18+), а также элементы психологического триллера и детектива. Автор не пропагандирует насилие и противоправные действия. Книга не содержит сцен употребления наркотических средств. Рекомендуется для читателей, достигших 18 лет.

Аннотация

Он — бывший профайлер ФБР. Она — журналистка, одержимая правдой.

Десять лет назад молодой стажёр Кайл Рейнольдс составил психологический портрет убийцы, который отличался от официальной версии. Его рапорт проигнорировали. Дело закрыли.

Сегодня Элис Вон приносит ему папку с материалами. В ней — записи её тёти, которая видела в ночь убийства машину с номером, принадлежащим детективу, вёдшему расследование.

Кайл знает: если они ошибутся, их убьют. Но если они правы — это их единственный шанс на справедливость.

Вместе они вскрывают архив, находят мазок с укуса, который пролежал забытым десять лет. ДНК указывает на Стивена Коула — уважаемого ветерана полиции. Теперь за ними охотятся. Свидетелям угрожают. А правда оказывается страшнее, чем они думали.

«Досье» — вторая книга серии «Убийства вокруг». Психологический триллер о том, что справедливость возможна, даже когда система даёт сбой. И о любви, которая становится единственным спасением.

ПРОЛОГ

15 ноября 2015 года. Сакраменто, Калифорния.

Дождь барабанил по крыше старого дома, стекал по стёклам мутными ручьями, размывая очертания осеннего сада. В спальне горел только ночник — тусклый оранжевый свет, от которого тени казались живыми.

Виктория Уэллс лежала на кровати, глядя в потолок. Она не спала. Ждала.

Когда хлопнула входная дверь, она вздрогнула, но не пошевелилась. Шаги в коридоре — тяжёлые, нетрезвые. Она узнала бы их из тысячи.

— Ты здесь, — сказал он, останавливаясь в дверях.

— Где мне ещё быть.

Он вошёл, сел на край кровати. От него пахло дождём, виски и чем-то ещё — тем, что она научилась распознавать за эти месяцы. Опасностью.

— Мы не можем больше, — прошептала она. — Я хочу рассказать.

— Не смей.

— Я люблю тебя, но это неправильно. Твоя жена, дети Я не могу так.

Он молчал долго. Так долго, что она повернула голову, чтобы посмотреть на него. В полумраке его глаза казались чёрными, без зрачков.

— Ты же знаешь, что я не позволю, — сказал он тихо.

И тогда она поняла, что умрёт.

Удар пришёлся в висок. Мир взорвался болью, потом темнотой. Последнее, что она почувствовала, — его зубы, впившиеся в её плечо. След, который он оставил навсегда.

А потом тишина.

Только дождь барабанил по крыше, смывая следы, которых здесь быть не должно.

Утром её найдут. Улик будет много, но главную — мазок с укуса — он спрячет в конверте, который пролежит в архиве десять лет.

Десять лет забвения.

Десять лет ожидания.

ГЛАВА 1

Октябрь 2025 года. Сакраменто.

Он проснулся от того, что дождь заливал подоконник.

Кайл Рейнольдс открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потрескавшийся потолок. В комнате пахло сыростью, застарелым табаком и одиночеством. Этот запах преследовал его последние полгода — с того самого дня, как его вышвырнули из ФБР.

Он сел, потёр лицо ладонями. В висках пульсировало — вчерашний виски ещё давал о себе знать. За окном моросил дождь — обычный для октября в Сакраменто, серый, бесконечный, унылый. Кайл ненавидел такие дни. Они напоминали ему, что жизнь проходит мимо, а он просто сидит и смотрит, как она стекает по стеклу.

На тумбочке завибрировал телефон. Незнакомый номер. Он сбросил. Через минуту — снова. Ещё раз сбросил. На третий раз просто выключил звук.

— Отстаньте, — прошептал он в пустоту.

Встал, натянул джинсы, прошлёпал босиком на кухню. Холодильник был пуст, если не считать трёх банок пива и засохшего сыра. Кофе — единственное, что ещё держало его на плаву, — закончился ещё вчера.

Кайл открыл кран, напился прямо из-под крана. Посмотрел на себя в мутное зеркало над раковиной. Серо-голубые глаза смотрели устало, под ними залегли тени, щетина давно превратилась в бороду. Он не брился три недели. Не видел смысла.

— Ты похож на бомжа, — сказал он своему отражению. — Гордишься?

Отражение молчало.

Телефон снова завибрировал, теперь на столе. Кайл подошёл, глянул на экран. На этот раз номер был местный, но незнакомый. Он взял трубку просто чтобы заткнулось.

— Рейнольдс, — рявкнул он.

— Мистер Рейнольдс? — женский голос, молодой, настойчивый. — Меня зовут Элис Вон. Я журналистка, веду подкаст «Холодные следы». Мне нужно поговорить с вами о деле десятилетней давности.

— Я ни с кем не говорю.

— Это касается убийства Виктории Уэллс. Вы были стажёром в ФБР, когда...

— Не было меня там. — Он хотел бросить трубку, но что-то в её голосе остановило. — Откуда у вас моё имя?

— Я нашла в архивах. Ваш рапорт. Вы тогда составили психологический портрет, который отличался от официальной версии. Почему?

Кайл молчал. Память услужливо подкинула картинку: пыльный кабинет, стол, заваленный бумагами, и он, двадцатидвухлетний стажёр, пытающийся доказать начальству, что убийца — не бывший муж, а кто-то другой. Его высмеяли. Портрет засунули в папку и забыли.

— Это было десять лет назад, — сказал он наконец. — Какая разница?

— Потому что убийцу так и не нашли. А недавно моя тётя, которая жила по соседству с Викторией, передала мне свои записи. Там есть детали, которые не попали в официальные отчёты. Я думаю, что полиция что-то скрыла.

— Полиция всегда что-то скрывает.

— Мистер Рейнольдс, я приеду к вам. Оставлю материалы. Посмотрите хотя бы.

— Не надо. Я не занимаюсь этим больше.

Он сбросил звонок и швырнул телефон на диван. Руки дрожали. Не от злости — от чего-то другого. От того, что этот голос разбудил то, что он так старательно хоронил полгода.

Жажду справедливости.

День тянулся бесконечно. Кайл пил пиво, смотрел в стену, пытался не думать. Но мысли лезли сами.

Он вспомнил тот день, когда его уволили. Как сидел в кабинете начальника, а тот разводил руками: «Кайл, улики против тебя. Кто-то сливал данные, и все нити ведут к тебе. Я не верю, но доказательств нет. Придётся уйти».

Конкуренты. Те, кому он перешёл дорогу. Они подставили его профессионально, чисто, без зазоров. И теперь он здесь — в этой дыре, с тремя банками пива и чувством полной никчёмности.

Профайлинг — метод составления психологического портрета преступника на основе анализа места преступления. Когда-то он был лучшим в этом. Теперь он не мог составить портрет даже самого себя.

Вечером, когда за окном стемнело, в дверь постучали.

Кайл не открыл. Стук повторился. Потом щель под дверью зашелестела — кто-то просунул конверт.

Он подождал пять минут, потом встал, поднял конверт. Внутри была папка с бумагами и короткая записка:

«Мистер Рейнольдс, прошу вас, просто посмотрите. Если после этого скажете нет — я отстану. Элис».

Он хотел выбросить, но рука не поднялась. Сел на диван, включил настольную лампу и открыл папку.

Первая страница — фотография. Женщина лет тридцати, с тёмными волосами и грустными глазами. Виктория Уэллс. Медсестра. Убита в собственном доме десять лет назад.

Кайл пролистал дальше. Протоколы допросов, отчёты криминалистов, план дома. И в самом низу — его собственный рапорт, который он писал двадцатидвухлетним стажёром.

Он тогда заметил странность: на теле жертвы были следы укуса. В официальном отчёте их списали на укус собаки. Но Кайл знал: собаки кусают иначе. Эти следы — человеческие. Он написал, что убийца мог быть знаком с жертвой, что преступление носило личный характер, что следовало проверить окружение Виктории — не только бывшего мужа.

Его рапорт подшили и забыли. Дело закрыли через полгода.

Кайл сидел, глядя на бумаги, и чувствовал, как внутри закипает то, что он считал убитым. Азарт. Желание докопаться до истины.

Он нашёл в папке записку с адресом и телефоном Элис. Посмотрел на часы — половина первого ночи. Она не спала.

— Алло?

— Это Рейнольдс. — Голос сел. — Я посмотрел. Завтра приезжайте. В десять утра.

— Хорошо, — выдохнула она. — Спасибо.

Кайл сбросил звонок и долго сидел в темноте, глядя на дождь за окном. Потом встал, нашёл бритву и побрился в первый раз за три недели.

Глава 2

Сакраменто, тот же октябрь, утро следующего дня

Элис Вон проснулась в пять утра, как всегда.

Она не пользовалась будильником — организм сам знал, что расследование не ждёт. В комнате было темно, только с улицы пробивался тусклый свет фонарей, размытый пеленой дождя. Она полежала минуту, прислушиваясь к стуку капель по карнизу, потом резко села и включила лампу.

На стене напротив кровати висела большая пробковая доска, вся в фотографиях, записках, красных нитях. Убийства, нераскрытые дела, имена. Её жизнь.

Она подошла к доске босиком, зябко поведя плечами. В квартире было прохладно — батареи в старом доме грели плохо. Элис накинула халат и уставилась на новый фрагмент пазла: вчера она приклеила фотографию Виктории Уэллс.

— Ну что ж, — прошептала она. — Начнём.

Элис готовила свой подкаст «Холодные следы» три года. За это время он стал не просто работой, а одержимостью. Она исследовала забытые убийства, перекопала горы архивов, брала интервью у полицейских, прокуроров, родственников жертв. Её голос — низкий, чуть хрипловатый — звучал в наушниках тысяч слушателей, которые верили, что справедливость возможна.

Сегодняшний выпуск был особенным.

Она села за стол, включила микрофон и компьютер. Красная лампочка записи зажглась ровно в шесть утра.

— Привет, это снова я, Элис Вон, и вы слушаете «Холодные следы». Наш подкаст о преступлениях, которые не должны быть забыты. Сегодня я хочу рассказать вам об одном деле десятилетней давности. Убийство медсестры Виктории Уэллс, Сакраменто, 2015 год. Дело закрыто, убийца не найден. Но у меня есть основания полагать, что полиция упустила главную улику. И самое интересное — что тогда, десять лет назад, молодой стажёр ФБР составил психологический портрет, который никто не принял всерьёз. Его имя — Кайл Рейнольдс. Я собираюсь встретиться с ним.

Она сделала паузу, как учил её наставник: молчание в эфире работает лучше крика.

— Если вы что-то знаете об этом деле, пишите мне на почту или в соцсети. Каждая мелочь может стать ключом. А я буду держать вас в курсе.

Она выключила запись и выдохнула. Голос чуть дрожал — волнение. Каждый раз как первый.

Телефон зажужжал сообщениями: слушатели уже откликались. Элис пробежала глазами: «Удачи!», «Я живу в том районе, помню этот ужас», «Держи нас в курсе». И одно, отправитель скрыт: «Не копай слишком глубоко. Некоторые вещи лучше оставлять в прошлом».

Элис нахмурилась, сделала скриншот, потом убрала телефон. Угрозы её не пугали — они значили, что она на верном пути.

К полудню она собрала рюкзак: ноутбук, диктофон, папка с материалами, бутерброды. Дождь не прекращался, небо висело низкое, свинцовое. Элис надела джинсы, свитер, старую куртку и кеды — никакого каблука, комфорт важнее.

Она ехала в пригород, где жил Кайл Рейнольдс. Адрес она нашла через знакомого в полиции — тот должен был ей пару услуг. Район был не самым благополучным: старые двухэтажные дома, обшарпанные фасады, мусорные баки у подъездов. Элис припарковалась у нужного дома, заглушила мотор и несколько минут сидела, глядя на облупленную дверь подъезда.

— Ну, с богом, — прошептала она.

Она поднялась на второй этаж. Коридор пах сыростью и кошками. Дверь 12 была обита старым дерматином, звонок не работал. Элис постучала костяшками — раз, второй, третий.

Тишина.

Она приложила ухо к двери — внутри будто кто-то ходил, но дверь не открывали.

— Мистер Рейнольдс! — крикнула она. — Я Элис Вон, мы говорили по телефону!

Тишина.

Элис вздохнула, достала из рюкзака папку с материалами и сунула в щель под дверью так, чтобы половина торчала. Потом прислонилась спиной к стене и замерла.

— Я подожду, — сказала она громко. — Мне некуда спешить.

Прошло пять минут. Десять. За дверью слышались шаги, потом всё стихло. Элис не уходила.

Через полчаса шаги раздались снова, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели показался глаз — серо-голубой, усталый, но острый, как скальпель.

— Что вам надо?

— Я вам звонила. Дело Виктории Уэллс.

— Я сказал, что не занимаюсь этим.

— А я сказала, что подожду.

Глаз смотрел на неё долго, изучающе. Элис почувствовала себя под микроскопом — этот взгляд пронизывал насквозь, видел каждую мелочь. Так смотрят профайлеры, подумала она. Так смотрят люди, привыкшие читать других как открытые книги.

— Забирайте папку и уходите, — наконец сказал он. — Я посмотрю. Если заинтересует — позвоню.

Дверь закрылась.

Элис постояла ещё минуту, глядя на облупившуюся краску. Потом развернулась и пошла вниз. На улице дождь усилился, вода затекала за воротник, но она улыбалась.

Первый шаг сделан.

Глава 3

Та же ночь. Квартира Кайла.

Кайл не спал.

Он сидел на диване, сжимая в руках папку, и перечитывал материалы уже в третий раз. За окном хлестал дождь, где-то капало с подоконника, но он не замечал.

Фотография Виктории Уэллс лежала сверху. Он вглядывался в её лицо — тёмные волосы, грустные глаза, лёгкая улыбка. Она была похожа на его сестру. Та же мягкость во взгляде, та же беззащитность.

Он отложил фото, взял протокол осмотра места происшествия. Полицейский жаргон: «труп обнаружен в спальне на кровати, множественные гематомы на лице и теле, следы укуса на левом плече классифицированы как укус собаки (предположительно)». Дальше шло заключение: смерть наступила в результате закрытой черепно-мозговой травмы, орудие не найдено.

Кайл хмыкнул. Укус собаки? Чушь. Собаки кусают иначе — они рвут, а не оставляют аккуратный след. Этот след был человеческим. И он был полон ярости.

Он пролистал до своего рапорта, написанного десять лет назад. Молодой, самоуверенный, он тогда ещё верил, что правда всегда побеждает. Его портрет: убийца — мужчина 35–45 лет, физически сильный, знакомый с жертвой (возможно, интимные отношения), действовал в состоянии аффекта, после убийства испытал удовлетворение, не раскаяние. Мотив — ревность или страх разоблачения.

Начальник тогда отчитал его за «фантазии». Мазок с укуса отправили в архив. Дело закрыли, повесив на бывшего мужа, у которого было алиби.

Кайл отложил бумаги, закрыл глаза. В голове крутились мысли, цеплялись одна за другую. Он почти физически ощущал, как старые нейронные связи, отвечавшие за анализ, начинают шевелиться, оживать. Это было похоже на ломку — организм отвык от работы, но память не отпускала.

Он встал, подошёл к окну. В мокром стекле отражался его собственный силуэт — осунувшийся, небритый, с впалыми глазами.

— Ты же обещал себе не влезать, — прошептал он. — Ты же хотел забыть.

Но он знал, что не сможет. Потому что это дело пахло чем-то знакомым. Чем-то, что он видел десятки раз. Почерком профессионала, который знал, как заметать следы.

Он взял телефон и набрал номер Элис. Часы показывали половину второго ночи.

— Слушаю, — её голос был бодрым, будто она ждала звонка.

— Рейнольдс. Я посмотрел материалы. Завтра в десять утра приезжайте. И захватите всё, что у вас есть. Всё до последней бумажки.

— Хорошо, — выдохнула она. — Спасибо.

— Не за что. — Он хотел добавить что-то резкое, но вместо этого спросил: — Вы понимаете, во что ввязываетесь? Если я прав, убийца до сих пор на свободе. И он может быть опасен.

— Я понимаю.

— Тогда до завтра.

Он сбросил звонок и долго смотрел на мокрое стекло. Где-то вдалеке сверкнула молния, осветив на мгновение чёрное небо.

Глава 4

Утро следующего дня. Квартира Кайла.

Элис приехала ровно в десять. Дождь кончился, но небо оставалось серым, тяжёлым, давящим. Она стояла у двери, пытаясь унять дрожь в коленях — то ли от холода, то ли от волнения.

Дверь открылась сразу, будто он ждал за порогом.

Кайл Рейнольдс оказался выше, чем она представляла, и худее, чем на фотографиях в интернете. Глубоко посаженные серо-голубые глаза смотрели устало, но цепко. Короткая стрижка, лёгкая небритость, на левом предплечье — татуировка в виде компаса. Он был в чёрной футболке и потёртых джинсах, босиком.

— Заходите, — сказал он коротко и отступил в сторону.

Квартира оказалась именно такой, какую она ожидала: запущенная, но не грязная. Минимум мебели, стопки книг по углам, коробки с бумагами. На столе — пустая чашка, пепельница с окурками, ноутбук.

— Кофе будете? — спросил он, направляясь на кухню (если можно было назвать кухней маленький закуток с плитой и раковиной).

— Буду.

Он сварил кофе в турке — густой, чёрный, пахучий. Элис взяла чашку обеими руками, согревая пальцы. Кайл сел напротив, сжал свою чашку, но не пил, просто держал, глядя на неё.

— Давайте сразу к делу, — сказал он. — Что у вас есть кроме того, что я уже видел?

Элис открыла рюкзак, выложила на стол ещё одну папку, потолще.

— Записки моей тёти. Она жила через три дома от Виктории Уэллс. В ту ночь она не спала, слышала шум, видела машину. Она записывала всё — даты, номера, наблюдения. Тётя была немного помешана на детективах. Но её записи совпадают с тем, что полиция скрыла.

Кайл взял тетрадь, пролистал. Аккуратный, почти каллиграфический почерк, даты, зарисовки.

— Она пишет, что видела полицейскую машину у дома Виктории за час до убийства. И что через два дня после убийства к ней приходил мужчина, представился детективом и спрашивал, что она видела. Она описала его приметы.

— И вы проверили?

— Да. По её описанию я нашла бывшего детектива полиции Сакраменто Стивена Коула. Он вёл это дело.

Кайл отставил чашку. Глаза его вспыхнули — впервые за всё время.

— Коул — повторил он. — Я помню это имя. Он был одним из тех, кто списал мой рапорт.

— Именно. И теперь, спустя десять лет, эта улика — мазок с укуса — лежит в архиве, так и не отправленная на экспертизу.

Кайл встал, прошёлся по комнате. Элис смотрела, как он ходит — бесшумно, как хищник. В каждом движении чувствовалась скрытая энергия, которую он пытался сдерживать.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил он, остановившись у окна. — Если Коул убийца, он мог спрятать улику. Он имел доступ.

— Понимаю. Но у нас нет доказательств, кроме слов моей тёти.

— Тётя жива?

— Умерла год назад. Рак.

Кайл кивнул, помолчал.

— Значит, нужно найти другие доказательства. Мазок — главное. Если мы сможем его проверить Где он хранится?

— В архиве полиции Сакраменто. Но доступ туда нужен ордер или старые связи.

Кайл усмехнулся. Горько, без веселья.

— Со связями у меня теперь проблемы. Но кое-кто ещё должен мне пару услуг.

Он подошёл к столу, взял телефон, набрал номер. Элис слушала разговор вполуха — он говорил коротко, сухо, почти приказами.

— Завтра в десять, — сказал он, сбросив звонок. — Мой знакомый криминалист даст нам доступ в архив. Неофициально. Зато быстро.

— Я поеду с вами.

— Нет. Это опасно.

— Это моё расследование. И я поеду.

Они встретились взглядами. Элис не отвела глаз. Кайл смотрел долго, изучающе, будто пытался прочитать её, как открытую книгу.

— Вы упрямая, — сказал он наконец.

— Я журналистка.

— Это одно и то же.

Он снова сел напротив, взял чашку — кофе уже остыл, но он не заметил.

— Расскажите о себе, — вдруг попросил он. — Почему вы этим занимаетесь?

Элис пожала плечами, но ответила честно:

— Мой отец отсидел восемь лет по ложному обвинению. Его выпустили, когда мне было двадцать. Он умер через два года. Я не смогла ему помочь. Теперь помогаю другим.

Кайл молчал долго. Потом кивнул.

— Теперь я понимаю, почему вы не боитесь.

— А вы? Почему вы согласились?

Он посмотрел в окно, где начинал накрапывать новый дождь.

— Потому что я тоже знаю, что такое несправедливость. И потому что вы правы: это дело не закрыто.

Они сидели молча, каждый думал о своём. За окном моросил дождь, стёкла запотели, в комнате было тепло и тихо.

Наконец Кайл встал.

— Идите домой, Элис. Завтра рано вставать. Я заеду за вами в восемь.

— Вы знаете, где я живу?

— Я профайлер, — усмехнулся он. — Я знаю о вас всё, что можно было узнать за последние сутки.

Она не удивилась. Только улыбнулась в ответ.

Выходя, она обернулась.

— Кайл, — сказала она. — Спасибо.

— Не за что. Пока не за что.

Дверь закрылась. Кайл остался один, глядя на пустую чашку, на разложенные бумаги, на фотографию Виктории Уэллс.

Где-то в глубине души шевельнулось что-то, что он считал убитым. Надежда.