Цитаты из книги «Анна Каренина», страница 26
он чувствовал, что кровь приливала ему к сердцу и что ему так же, как и лошади, хочется двигаться, кусаться; было и страшно и весело.
носила в душе, безвозвратно исчез, как фигура
никакая деятельность не может быть прочна, если она не имеет основы в личном интересе.
всем было хорошо и приятно. Он знал теперь то, что одно важно. И это одно было сначала там, в гостиной, а потом стало подвигаться и остановилось у двери. Он
– Как может быть вам скучно на бале? – Отчего же мне не может быть скучно на бале? – спросила Анна.
Ничего, казалось, не было необыкновенного в том, чтó она сказала, но какое невыразимое для него словами значение было в каждом звуке, в каждом движении ее губ, глаз, руки, когда она говорила это! Тут была и просьба о прощении, и доверие к нему, и ласка, нежная, робкая ласка, и обещание, и надежда, и любовь к нему, в которую он не мог не верить и которая душила его счастьем.
из девяти коров оказались, по словам скотницы, одни тельные, другие первым теленком, третьи стары, четвертые тугосиси;
И всего ужаснее то, что виной всему я, виной я, а не виноват. В этом-то вся драма, – думал он.
(null)</p></Note><Note><p>
все равно как не понимаю, как бы я теперь, наевшись, тут же пошел мимо калачной и украл бы калач 49
