Цитаты из книги «Иуда Искариот», страница 11
Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идет и делает все. Он плачет, он кусается, он душит врага и кости ломает у него!
- Разве я когда-нибудь говорил о людях дурно? - удивлялся Иуда.- Ну да, я говорил о них дурно, но разве не могли бы они быть немного лучше?
Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идёт и делает все. Он плачет, он кусается, он душит врага и кости ломает у него! Кто любит! Когда твой сын утопает, разве ты идёшь в город и спрашиваешь прохожих: "Что мне делать? мой сын утопает!" — а не бросаешься сам в воду и не тонешь рядом с сыном. Кто любит!
И то, что он испытывал, не было ужасом перед смертью; скорее смерти он даже хотел: во всей извечной загадочности и непонятности своей она была доступнее разуму, чем этот так дико и фантастично превратившийся мир. Более того: смерть как бы уничтожалась совершенно в этом безумном мире призраков и кукол, теряла свой великий и загадочный смысл, становилась также чем-то механическим и только поэтому страшным
"Разве я ее, дьявола, боюсь? - думал он о смерти. - Это мне жизни жалко"
Жертва - это страдание для одного и позор для всех.
Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идет и делает все. Когда твой сын утопает, разве ты идешь в город и спрашиваешь прохожих: "Что мне делать? мой сын утопает!"- а не бросаешься сам в воду и не тонешь рядом с сыном. Кто любит!
Кто плачет в день великой мести, тот не достоин ее.
-Когда дует сильный ветер, он поднимает сор. И глупые люди смотрят на сор и говорят: вот ветер!А это только сор, мой добрый Фома, ослиный помет, растоптанный ногами. Вот встретил он стену и тихо лег у подножия ее, а ветер летит дальше, ветер летит дальше, мой добрый Фома!
За таким черепом не может быть тишины и согласия, за таким черепом всегда слышится шум кровавых и беспощадных битв
- А что такое сама правда в устах предателей?Разве не ложью становится она? Фома, Фома, разве ты не понимаешь, что только сторож ты теперь у гроба мертвой правды.
— Ну-ка, умный Иуда! Скажи-ка нам, кто будет первый возле Иисуса — он или я?
Но Иуда молчал, дышал тяжело и глазами жадно спрашивал о чем-то спокойно-глубокие глаза Иисуса.
— Да, — подтвердил снисходительно Иоанн, — скажи ты ему, кто будет первый возле Иисуса.
Не отрывая глаз от Христа. Иуда медленно поднялся и ответил тихо и важно:
— Я!
Иисус медленно опустил взоры. И, тихо бия себя в грудь костлявым пальцем, Искариот повторил торжественно и строго:
— Я! Я буду возле Иисуса!
Упивалась действительность безумием, и призраки родила смерть, сочетавшаяся с жизнью.
Так было бы с человеком, если бы он, оставаясь в пределах человеческого разумения, опыта и чувств, вдруг увидел самого Бога, – увидел и не понял бы, хотя бы и знал, что это называется Бог, и содрогнулся бы неслыханными муками неслыханного непонимания.
