Читать книгу: «Псих»

1

Внимание! Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет. В тексте присутствует: ненормативная лексика, откровенные сцены, сцены курения и распития алкоголя, сцены насилия. Книга не имеет намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения. Все события, места, персонажи и диалоги являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуации случайны. Произведение предназначено исключительно для развлекательного характера.

– Холодно, божечки, как холодно, – шепчу себе под нос.

От дрожи и ледяного воздуха во всём теле зуб на зуб не попадает. Они стучат сами по себе, выбивая какой-то мозгоубийственный ритм. А поскольку мой мозг сейчас перегружен знаниями, которые я весь выпускной год в него вкладывала, чтобы поступить на бюджет, то до его самоуничтожения осталось совсем недолго.

На дворе июнь. Утро. Время экзаменов. Лето!

Я же в куртке. В зимней...

Алё, космос, приём! Что там с погодой? Новый ледниковый? Брр...

Сегодня у меня последний экзамен, а именно – по русскому языку. Для меня это самый лёгкий предмет, поэтому о результатах я совершенно не переживаю.

Слышал, мозг? Отдыхай пока, тут напрягаться не нужно.

Холод пробирается под одежду по всем ему доступным каналам. Не знаю, опаздываю я или нет. Снять перчатку, чтобы залезть в холодный карман за холодным телефоном? Ха, ещё раз ха! Тем более, впереди сквозь туман и мглу видно крыльцо школы. Ну наконец-то согреюсь. Повезло, что отопление до самого выпуска не отключат. С такой-то погодной аномалией иначе и быть не может.

Подбегаю к ступенькам, взбираюсь по ним, шагая через одну, и захожу в школу. Не в свою, а в соседнюю, так как экзамен по русскому будет проходить тут.

В холле у расписания меня уже ждут.

– Линка! – кричит Влада, махая мне рукой.

Лада – моя лучшая подруга, с которой я знакома с пелёнок. Зеленоглазая девчонка с зелёными волосами, торчащими из-под зелёной шапки...

Видя это чудо, прыскаю со смеху. Ну даёт, небось начала играть в новую компьютерную игру, где нашла своего кумира. Явно запала на какого зелёного, вдохновилась и воплотила в жизнь. Она делает так последний год регулярно. Говорит, что так ей легче справляться со стрессом из-за экзаменов, вот и прячется за разными образами.

– Это что? – спрашиваю я, указывая кивком на голову подруги и пытаясь при этом не заржать.

– Всё потом. Я на стрессе, не видишь? – кряхтит подруга, суматошными рывками снимая шапку. – Там он, – добавляет она, сбивчиво шепча мне прямо в ухо.

В коридоре толпятся школьники. Я начинаю крутить головой в поисках его. Так подруга называет парня, которого мы видели от силы пару раз и даже не знали его имени.

Впервые мы столкнулись с ним в торговом центре, а потом ещё видели, как он садился в крутую тачку около нашей школы. С тех пор Лада пыталась его найти, но зацепок не было. Видимо судьба очнулась только сейчас.

Я замечаю его у кофейного автомата и, расстёгивая зимнюю куртку, говорю:

– А я-то думаю, ну какой стресс перед русским?.. Ну, дорогая, это шанс.

Смотрю, как Лада пялиться на него, и тоже начинаю наблюдать за парнем. Он стоит в тёплой дутой белой жилетке, надетой поверх толстовки, и в розовой шапке с помпоном на голове. Одной рукой он забирает стаканчик с кофе из автомата, а другой снимает шапку... Я смотрю на его розовые волосы, На его шапку, которая тоже розового цвета, и, не сдержавшись, начинаю громко смеяться. Откровенно так, до слёз.

– О, – блаженно выдыхает подруга и ещё шире распахивает глаза в зелёных линзах.

Вообще, она голубоглазая блондинка на минуточку.

– Лада-а, – тяну я, вытирая пальцем слезу. – Это судьба.

Снова поднимаю взгляд на волосы парня, но замираю, заметив, что он смотрит прямо на нас. Между нами метров десять. Скорее всего… хотя нет, определённо он слышал мой смех.

К нему подходят два парня, закидывают руки на плечи розовому и тоже откровенно пялятся на нас. Точнее, на Ладу.

Подруга от такого пристального внимания парней резко отворачивается, снимая шапку дрожащей рукой.

– Линка, пошли. На экзамен не успеем, – тараторит она.

Мы сдаём вещи в гардероб и ищем своего учителя по русскому языку.

Елизавета Тарасовна ведёт нас и ещё пятерых ребят из нашей школы на второй этаж, где заводит в просторный класс. У учительского стола стоит незнакомая учительница. Следом за нами входят ещё ребята, среди них розовый и его два друга, которые еще недавно ржали как кони. Так я их прозвала про себя. Хех.

– Дети, – говорит нам Елизавета Тарасовна, – хотя, какие вы дети?.. – продолжает будто сама с собой. – Ребята! Сегодня ваш последний экзамен, вас распределили по несколько человек. Два класса из нашей школы и два – из этой. Вы будете в разных кабинетах, все вразнобой, так что списать не получится. Но я верю в вас! – она поднимает кулаки на уровень лица и улыбается нам. – Удачи!

Елизавета Тарасовна уходит, забирая часть ребят с собой. Остаёмся мы с Ладой и розовый с конями. Ну и незнакомая учительница. Весёлая компания, однако. Некоторые поглядывают на Ладу и на розового. Специфическая внешность не так популярна в нашем городе, этим сразу привлекаешь внимание.

Лада нервничает, это заметно. Кони подкалывают своего друга. Это длится недолго, вскоре начинается экзамен, и все замолкают.

Где-то ещё через полчаса я слышу за спиной шумные вздохи. Аккуратно кошусь в ту сторону: розовый сидит, наклонив голову, и ерошит пальцами свои волосы яркого цвета. В другой руке у него ручка, которую он грызёт. Видно, что парень нервничает.

До конца экзамена остаётся ещё час, когда я всё заканчиваю и решаю выйти в туалет. Поднимаю руку, как вдруг меня опережает один из коней.

– Иди, – тихо, чтобы никого не отвлекать, отвечает ему учительница. – У тебя пять минут.

Ко мне поворачивается Лада. Это знак: она тоже закончила, и можно валить.

Мы идём по пустому коридору на выход. Ещё не известны результаты, но уже будто камень с плеч. Наконец-то всё это закончилось. Настроение на высоте и даже дышать легче.

– Ну что, когда с розовым познакомишься? – спрашиваю я и беру подругу под руку. – Или уже передумала?

Щёки Лады краснеют, она поджимает губы, замедляет шаг и отвечает:

– Ну нет, он мне снился все эти два месяца, как я его увидела. Такой красивый, – она мечтательно закатывает глаза и даже... сглатывает? Серьезно? И это моя скромница Ладка? – И розовый ему... ну очень идёт, – тянет она и пританцовывает.

– Стесняешься? Могу помочь, ты же знаешь.

– Я сама! — она вскрикивает и резко тормозит, держа мою руку так крепко, что я по инерции влетаю в неё. – Пообещай, что не влезешь? – заискивающе произносит и глазками своими зелёными хлоп-хлоп. Такая милаха, ну как отказать? Всю жизнь знаю эту кроху, добрая тихая девчонка, которая стесняется всего, кроме своей внешности.

– Ты с ним всё-таки познакомишься?

– Да. Только… – она думает, при этом закусывая губу. – Мне нужен план.

Подходим к повороту с лестницей, ведущей на первый этаж, и нос к носу встречаемся с одним из коней, с тем, который просился выйти. Он не обращает на нас внимания, часто оборачивается и бормочет с выпученными глазами:

– Нет, боже, господи, только не он. Псих, он же псих. Валить, валить.

Мы тормозим и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, смотрим ему в след.

– Это на него так экзамен повлиял? Мозг барахлить начал? – удивлённо спрашиваю, продолжая держать подругу за руку.

– Не… – начинает Лада, но осекается, когда за нашими спинами звучит тяжёлый вздох, напугавший меня до чёртиков. Я резко оборачиваюсь и на эмоциях с жаром выпаливаю:

– Боже правый! Совсем больной, что ли?! Так и умереть можно!

И попадаю в самую бездну. Во тьму глаз незнакомца.

-----

Приветствую вас в своей первой истории) Визуализацию героев можно найти в моей группе в ВК (ссылка есть на странице автора во вкладке "Обо мне")

Звёздочка книге, комментарии и подписка на автора приветствуются)

Приятного чтения!)

2

Тёмные, почти чёрные глаза впиваются в меня, но лишь на секунду. Затем взгляд незнакомца устремляется за моё плечо вдоль коридора школы.

Окидываю его быстрым взглядом, всё ещё держась за быстро бьющееся сердце, которое не собирается успокаивать свой ритм. Он одет лишь в чёрную толстовку с накинутым на голову капюшоном, из-под которого торчат тёмные вьющиеся волосы. От этого парня пахнет холодом. Судя по всему, он опоздал на экзамен.

– Уйди, – вырывает меня из мыслей злющий, пропитанный холодной сталью голос. Видимо я залипла на нём, раз всё ещё перекрываю ему дорогу.

А что поделать, я эстет, может быть. А он и правда красивый.

И только я успеваю подумать о том, какой он ещё и высокий, как незнакомец опускает взгляд на меня. В его глазах столько злобы, будто его когда-то обидел весь мир, и он пришёл мстить. Неосознанный смешок вырывается из моего рта, прежде чем случается две вещи.

– О, я, кажется, забыла номерок от куртки, – произносит вдруг Лада, не прекращая рыться в своём рюкзаке. Оказывается, она успела спуститься на половину лестницы, пока я тут залипала. – Я мигом, жди! – резвой козочкой скачет по ступенькам обратно вверх и, словно ветер, проносится мимо меня обратно в класс.

– Ц, – издает незнакомец, сильно толкая меня своим плечом, отчего я теряю равновесие и прислоняюсь к стене. И пока я от шока хватаю ртом воздух, этот мерзавец проходит мимо меня, так и не вынимая руки из карманов своих чёрных джинсов.

– Чёртов мерзавец, – произношу на выдохе, глупо моргая. – Красивый чёртов мерзавец, – ещё тише, почти шёпотом.

Секунда… две… три…

Отлипаю от стены.

Четыре… пять…

Снимаю рюкзак.

Шесть…

Замахиваюсь.

Семь… Восемь…

– В яблочко! – усмехаюсь, потирая ручки. – Мерзавец!

Девять…

Его разворот. Шаги. И моё тело напрягается.

Десять…

Крепкая ладонь сжимает мою нежную шейку, заставляя меня распахнуть глаза и схватить его за руку. Его рука напрягается, ударяя меня спиной о стену и приподнимая меня выше. Так, что я касаюсь пола носками ботинок. Хочу крикнуть от ужаса, но его пальцы сжимаются крепче, не давая полноценно вдохнуть. Он наклоняется к моему виску и шепчет таким ледяным тоном, от которого мурашки по позвоночнику лезут:

– Говорю один раз. Слушай, блять, внимательно. Ты мелкая, никчемная тварь, – шепчет он, сжимая мою шею сильнее. Мои щёки краснеют от столь явного унижения и нехватки кислорода. Из горла вырываются короткие вдохи. – Еще хоть раз тронешь меня, неважно каким образом. Словом, предметом или… – его взгляд скользит по мне с головы до ног, не выражая ничего. Абсолютный ноль. – Своим отвратительным, худощавым телом… – теперь он смотрит мне в глаза, заставляя сглотнуть и вжаться затылком в стену ещё сильнее и больнее. – Я тебя, блять, убью, – резко отпускает меня, и я, закашлявшись, падаю на пол, пока он демонстративно отряхивает руки.

Взгляд свысока на меня, такую жалкую в данный момент, и он, разворачиваясь, уходит.

Я поднимаюсь, всё ещё шатаясь и приходя в себя. Жду, когда он отойдет подальше. Чтобы высказать ему всё, что я о нём думаю. Жаль, что коридоры пустые, при свидетелях он бы меня не тронул. Да он реальный псих, больной какой-то. И зачем только красотой наделили этого мерзавца?

– А ты ничего не попутал? – кричу, когда он уже в конце коридора. – Сам ты никчемная тварь, ясно! – а сама потихоньку по лесенке спускаюсь от греха подальше. И трясёт всю, и адреналин, и обидеть себя не дам. – Подонок! – кричу напоследок, и он тут же поворачивается на пятках, крутанувшись на сто восемьдесят.

Ё-моё. Бежим!

Копирую его жест, крутанувшись вокруг себя, и на своей максимальной скорости бегу на первый этаж. Слышу, как он бежит за мной и от этого у меня в ушах звенеть начинает.

Нет! Нет! Нет! Мамочки, зачем я это сделала? Дура, дура, дура!

Первый этаж. Коридор. Поворот. Коридор. Раздевалка… Пробегаю мимо гардероба и не вижу ни души.

– Нет, – пищу тихонько, задыхаясь от быстрого бега. Снова поворот, и я бегу к ещё одной лестнице, что ведёт наверх. Всё-таки замерзнуть на улице без куртки в мои планы не входит.

Забежав на лестницу, я понимаю одну вещь – эта лестница ведёт на крышу. Тут нет выходов на этажи, отчего преобладает полумрак. Ловушка.

Сердце в пятки летит, когда я слышу за спиной смешок. Быстро бегает, чёрт. Мельком оглядываюсь. Он останавливается у лестницы, а я бегу уже на второй этаж.

– Тебе конец, идиотка, – смеётся так от души, чем вводит меня в ступор, заставляя остановиться и посмотреть на него в пролёт. – Ты, действительно, идиотка? – он поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются.

Его – весёлый и прожигающий душу, и мой – ошалелый от этой перемены его настроения. Я даже расслабляюсь немного. Судорожно дышу, пока он всё ещё стоит внизу и смотрит на меня, засунув руки в карманы. Улыбается, гад. Красивый до невозможности.

– Сам идиот! – кричу ему и показываю средний палец.

Пространство снова наполняется смехом, и он ставит ногу на первую ступеньку. Вытаскивает одну руку из кармана и хватается за перила. А потом срывается с места.

О боги!

Я стартую так быстро, что, кажется, дым из-под ботинок пойдёт. Ему хватило три секунды. Три грёбаные секунды! Он ловит меня по дороге на третий этаж. В этой школе три этажа. Хватает за талию и прижимает спиной к своему торсу.

– Что ты делаешь? Отпусти, придурок! – я начинаю вырываться, но, когда он поднимает меня над полом, ещё и дрыгать ногами. Этот чёртов придурок закрывает мне рот своей огромной ладонью.

– Бля-ять… Какая шумная, – произносит безразлично, держа меня в тисках. – Ты же сама захотела умереть, – кладёт подбородок на мою макушку, а после касается её носом. – Я же сказал, тронешь меня, и я убью тебя, – этот грёбаный психопат делает глубокий вдох, пока я обливалась потом от страха.

– Или ты безмозглая идиотка и не слушаешь, что тебе говорят?

О да, настолько безмозглая, что сама и полезла на рожон. Мозг? Алё? Экзамен закончился, очнись родненький!

Я скулю и отрицательно верчу головой, безмолвно умоляя его отпустить меня, но он лишь произносит, качая головой из стороны в сторону:

– Ай-я-яй… безмозглая идиотка сегодня умрёт. Не так ли?

Мычу в его ладонь, пытаясь отрицательно вертеть головой.

– Даже жаль такую идиотку. Это что-то новенькое, – хмыкает и начинает возиться у меня за спиной.

Я притихаю, пытаясь понять, что он делает. Грудь вздымается с бешено колотящимся сердцем.

– Так, что у меня есть для тебя? – снова шорох за спиной. – Ммм… как тебе ножевое? – снова возня сзади.

Я прижата животом и руками к перилам – никакого шанса убрать его ладонь и завопить на всю, мать его, школу. Он наклоняет мою голову в сторону, тем самым ослабив руку. И я, не выдержав этого напряжения, кусаю его ладонь с такой силой, на которую только способна. Чувствую на языке металлический вкус.

Прокусила?..

В этот же момент его телефон начинает звонить.

Я надеюсь, что телефон отвлечёт его. Но куда там. Под стандартный рингтон его яблокофона он поворачивает меня к стене спиной, больно ударив об неё головой, и снова сжимает мою бедную шею. Кажется, он совершенно не чувствует боли или же просто не показывает её.

Меня трясёт от страха.

Что за ублюдок?

Он поднимает вторую руку к моему лицу, и я замечаю в его руке нож.

– Э… – вырывается у меня.

С таким давлением на голосовые связки невозможно произнести ни слова. Его телефон продолжает звонить в то время, как он с безразличием водит острием ножа по моей скуле. И вся жизнь перед глазами.

«Спасите, помогите!» – мысленно прошу я хоть кого-нибудь.

– Блять, – выдыхает он, убирая руку с моей шеи и достаёт телефон из кармана своих чёрных джинсов.

Судорожно прижимаю ладони к своей бедной шейки и вжимаюсь в стену еще сильнее.

Неужели мне действительно конец? Боже!

– Охуенно, блять, – произносит, смотря в телефон, а после на меня. И снова тот безразличный взгляд. – Подожди меня тут, идиотка. Я быстро, – разворачивается, а затем спускается.

Подождав секунд десять, за которые успела проронить слезу, я осторожно смотрю вниз между перил. Дьявол стоит на первом этаже и говорит по телефону. Судорожно копошусь, ища телефон, чтоб попросить помощи, и вспоминаю, что рюкзак-то остался где-то в коридоре второго этажа.

Да что ты будешь делать! Думай, Лина, думай!

Оглядываюсь.

Точно, крыша!

Бегу, стараясь не шуметь, до конца лестницы.

Лишь бы не закрыта… пожалуйста… Господи!

Мне везёт, и я выбегаю на крышу.

Она похожа на нашу школьную, где мы с Ладой частенько зависали в перерывах. Вид с нашей школы выходил на озеро, и особенно весной и осенью там было очень атмосферно. Ну… не этой весной, конечно. Тут ещё зима в июне кончается, чтоб его.

Так вот, крыши похожи, и по памяти я бегу к наружной лестнице, леденея от страха, ужаса и холода. От страха погони. От ужаса крови на руках, что он оставил на моей шеи своей прокусанной ладонью, которую я потом нежно гладила своими, унимая боль, и теперь они в его крови. Брр… И от холода грёбаного лета.

Быстро, как только могу, спускаюсь и, немедля не секунды, бегу домой.

Пофиг на всё! Всё потом! Главное – спрятаться от этого грёбаного психа и из дома не ногой. Ну на хрен его!

3

Бегу и думаю, что внешность всё-таки ой, как обманчива. С виду этот парень весь такой «пальчики оближешь», а внутри истинный тиран. Даже не знаю, что меньшее из зол: тиран или убийца? Или это одно и тоже? Ну типа… морально или физически умереть…

Пф, что за мысли вообще?..

Холод ласкает мою одежду, пытаясь пробраться под свитшот. Ушки замерзли, и я распускаю высокий хвост, чтобы прикрыть их волосами. Концы светлых длинных волос пачкаются кровью этого бешеного ублюдка, и я всхлипываю.

Нет, нет, нет. Не плакать, плакать – удел слабаков.

Я оббегаю школу, так как выход с территории находится на противоположной стороне от лестницы с крыши.

Бегу вдоль не расцветших кустов, как одно из окон первого этажа открывается нараспашку. Боковым зрением, хотя больше каким-то внутренним чутьем, замечаю, что это он, и, тихо пища и глядя на калитку, несусь на выход.

Я выдохлась окончательно и теперь плетусь чуть быстрее черепахи. Оглядываясь, вижу, что он не бежит, а идет. Так уверен в себе.

Твою мать! Где люди?

А что ты хотела, Лина? Посёлок городского типа. Нет ни камер, ни такси на каждом углу. Только одна тонированная тачка стоит у школы и фарами призывно мигает.

«Спасена!» – думаю я.

Подлетаю к ближайшей двери и, схватившись за ручку, открываю её. Ныряю внутрь и замираю. Передо мной руль, машина пустая. Хочу заблокировать двери от этого психопата, забывая о том, что покушаюсь на чужое имущество, как они блокируются без моей помощи.

– О, – срывается с моих губ. – Какая умная машинка, – произношу шёпотом, оглядывая салон.

Чистый, кожаный, приятно пахнет. Резкий стук, и я, подскакивая на месте, поворачиваюсь. Мерзавец обходит машину по кругу, ведя кончиками пальцев по стеклу. Подходит к окну с моей стороны и резко наклоняется.

Пищу от страха и меня терзают какие-то смутные сомнения. Он поднимает брелок от машины, показывая его мне и вертя в пальцах.

«Попалась», – одними губами.

Меня атакует дрожь, и я почему-то начинаю смеяться от нелепости сегодняшнего дня. Этот мерзавец смеётся в ответ и снимает блокировку с тачки. Уже совсем не смеясь, я лезу на заднее сиденье.

– Ц, какой убогий вид, – произносит он равнодушно. Я аж замираю в положении задницей к верху, ощущая на себе его пристальный взгляд.

– Что-о-о? – задыхаюсь от возмущения, стыда и страха.

– Жопа, говорю, у тебя костлявая. Тебя совсем не кормят? Двигайся давай, – и он кладёт ладонь на мою попу, толкая меня на задние сиденья. Я, в полнейшем шоке от происходящего, хватаюсь за ручку задней двери, чтобы убраться отсюда к чертям, но они вновь блокируются.

Он садится за руль, достаёт аптечку из бардачка и, разворачиваясь, бросает её мне.

– Обработаешь рану? – одной рукой снимает капюшон и пальцами взъерошивает волосы, а кисть второй протягивает ко мне.

Почему-то сейчас он кажется совершенно нормальным. Смотрит мне прямо в глаза, но взгляд его не пустой и безразличный как в школе. Он заинтересовано наклоняет голову, улыбается, и на его шее становится видна татуировка. Я прищуриваюсь, стараясь разглядеть её, и даже всем телом подаюсь вперёд, но резко отдергиваю себя в последний момент.

Крепко держусь за ручку двери, а на моих коленях валяется аптечка. И что-то мне подсказывает – лучше не злить этого парня. Пока ещё парня. А то ему превратиться в тирана, как пальцами щёлкнуть.

Отпускаю ручку двери и берусь за аптечку. Чувствую, как он положил свою прокусанную кисть с запекшейся кровью на мою ногу. Поднимаю взгляд, встречаясь с абсолютно безразличной ко всему миной. Нет ни намека на прежнюю улыбку и даже нормальность. Поймав мой взгляд, он пожимает плечами и произносит:

– Устал держать её на весу.

Да что, блин, с ним такое?!

Чувствую, как по моему виску скатывается капля холодного пота. Меня бросает в жар, но я достаю перекись, пластыри и механически, не прикасаясь к его коже, обрабатываю свой же укус. Закончив, передаю ему аптечку, которую он убирает обратно в бардачок. Шумно выдыхает, широко улыбается и убивает меня словами:

– Ну что, безмозглая идиотка, продолжим?

Мои глаза широко раскрываются в тот момент, когда он в один прыжок ныряет ко мне на задние сиденья. Я скатываюсь вниз от какого-то безумного волнения в груди, а он, поймав меня, тянет вверх и придавливает своим телом так, что моя голова упирается в одну дверь, а ноги в другую.

Чувствую влагу на своих щеках. Слёзы? Да как… да как он посмел? Разозлил!

– Слезь! – пихаю его как могу в грудь, плечи. – Подонок! – ещё удар, барахтаюсь под ним из последних сил. – Ненавижу тебя! Псих! – отпускаю себя и громко реву, захлебываюсь слезами, выплакиваю всё, что происходит сейчас и за все несколько лет в придачу.

– Глупая, безмозглая идиотка… – шепчет куда-то в висок, хватая запястья и сжимая их в одной своей руке, а второй лезет куда-то под сиденья.

Через секунду мой заплывший от слёз взгляд выхватывает неопределённый чёрный предмет, который после пары раз морганий превращается в… пистолет.

Пистолет, мать вашу!

Широко раскрыв глаза и вдохнув полные лёгкие воздуха, я замираю. Этот ублюдочный тип шикарной наружности издаёт смешок и, напевая какую-то мелодию, ведёт чёрным монстром по моему мокрому подбородку от уха до уха, упирая его в мой висок.

Сознание становится мутным, в ушах появляется звон. Я почти мирюсь со своей идиотской судьбой, как вдруг знакомая мелодия врывается в моё сознание, и звон в ушах пропадает.

***

Очередной кошмар.

Выключаю будильник и плетусь в ванную.

Естественно, она занята. Давно я не вставала в такую рань, что успела отвыкнуть от утренней очереди в собственном доме. Долблю в дверь и громко говорю:

– Эй, вы там скоро?

– Вай, проснулась, – слышу приглушённое из-за шума воды. – Ван сек, сестричка! – уже громче.

– Давайте быстрее, у меня выпускной, вообще-то!

Дверь открывается, и оттуда с хохотом вываливаются близнецы.

– Вам обязательно вдвоём в ванную ходить? Вам уже по пятнадцать, на минуточку.

– Без сопливых разберёмся, – смеётся Егор и пихает Глеба в спину, подгоняя.

– Придурки, – закатываю глаза и захожу в ванную. А, выходя, сталкиваюсь в проходе с сестрой. Сонька стоит в мятой пижаме с гнездом на голове и с одним открытым глазом. Тут родители ни разу не ошиблись в выборе имени.

– А ты чего так рано встала? – спрашиваю и кладу руку на её макушку, теребя рыженькие волосы.

Малышка позевает и открывает второй глаз.

– У тебя же выпускной, Лина, ты что, забыла? – удивляется она. – Мама сказала, нам всем надо встать рано, чтобы собраться без… как это… казусов, вот, – двигает меня своей ручкой в сторону и заходит в ванную, тут же закрываясь на замок.

За завтраком я переписываюсь с Ладой. Она должна скоро прийти и помочь мне с имиджем. Кардинально поменять мою внешность, ведь иначе я просто не выйду из дома, как и предыдущие две недели. Платье я заказала онлайн. Есть у нас тут один пункт выдачи.

Пока подруга меняет меня полностью, я погружаюсь в воспоминания. Я благодарна судьбе, что спасла меня тогда от чудовища.

Тогда ему пришло сообщение, которое в тишине салона казалось слишком громким. Он слез с меня и посмотрел на экран, затем на школу, затем на меня и с выдохом отчаянья произнес:

«Поздравляю, безмозглая, ты побила все рекорды. Заставила побегать за тобой. Я даже насладился этой игрой, всё-таки убивать сразу – скучно. Если бы ты не играла в доктора и не тянула время, то лежала бы уже в багажнике. Даю тебе три секунды, идиотка, не справишься – пеняй на себя».

Я дернулась, но он остановил меня:

«Надеюсь на скорую встречу».

Через секунду меня уже сдуло из его машины. Я поняла одно: экзамены – это всегда стресс, паника и ужас. Неважно, лёгкие они или сложные.

4

Спустя два месяца

Я кручусь на компьютерном кресле с Чупа-чупсом во рту, поджав одну ногу под себя, и листаю на телефоне фотографии с выпускного. Тяжело вздыхаю, глядя на девушку в чёрном парике.

Цветной я бы не пережила. Лада была категорически против, но перекрасить свои длинные светлые волосы я ей не дала. Она возмущалась и называла меня полным именем, которое я терпеть не могу, но в итоге смирилась.

Зато теперь, смотря на это безобразие, я её прекрасно понимаю. Грёбаная синтетика выделяется на всех фото со вспышкой. Так же, как и контраст: чёрные волосы – бледное лицо. И настороженный взгляд, вечно в поисках чего-то, точнее кого-то.

Ультражесть.

А подруга – красотка. Всё в том же зелёном образе, к которому идеально подходит её белое платье.

– Да блин… – скулю от отчаяния.

Это что получается? Предрассудки из-за одного ублюдочного психа испортили мне такой важный праздник?..

Вот же. Ну попадись ты мне!

Нет! Забудь!

– Боже… – тяжело вздыхаю, заблокировав телефон, и откидываю голову на спинку кресла.

– Систр, – слышу рядом и открываю глаза, – Передо мной стоит мой младший брат. Один из близнецов – Глеб. Сверлит меня своими янтарными глазками, такими же, как и у меня, – Свали, у меня турнир, – и вытащив из моего рта Чупа-чупс, засовывает его в свой.

– Фу, бро! – кривится Егор, показательно засовывая два пальца в рот и показывая, как его тошнит.

Глеб фыркает, не вытаскивая Чупа-чупс. Берёт меня за талию и, подняв, переносит на пару метров, после чего отпускает.

Любимые придурки. Спортсмены. Младше на три года, но больше раза в два.

– Лина! Ну чего ты стоишь? – врывается в нашу комнату мама. Да, комната у нас одна на троих. Минимум удобств. – Ты всё проверила? Ничего не забыла? Так: документы, билет, деньги… тёплые вещи…

– Всё-всё, мам, собрала, – перебиваю и, подойдя к ней, обнимаю.

Она делает глубокий выдох и обнимает меня в ответ.

– Я просто волнуюсь.

– Ничего, я тоже немного волнуюсь.

На самом деле я рада уехать отсюда подальше. В большой город, где много людей. Очень много людей. О, знали бы вы, как эти мелкие рады, что я сваливаю. Вон Егорка весь в предвкушении свободы. Ёрзает, сидя на краю их двухъярусной кровати, которая для этих бугаев уже маловата.

– Лина! – кричит Сонька, залетая в комнату и с разбегу на меня, едва мама успевает меня отпустить. Всхлипывает и прижимается ко мне всем своим маленьким тельцем. Этой малышке семь лет. Она единственная пошла в маму, имея рыжие волосы и зелёные глаза.

Оставшиеся пятнадцать минут до выхода я так и хожу с Сонькой на руках. Мне тяжело, но я терплю, чтобы не обидеть её.

– Ну всё, милая, иди сюда, – мама забирает Соню. – Егор, Глеб! Выносите сумки вниз, отец подъезжает!

Папа отпросился с работы, чтобы лично отвезти меня на вокзал. И пока я крепко обнимала братьев у подъезда, мама на пару с Сонькой ревели. Во мне играло предвкушение новой студенческой жизни!

Ю-ху!

Так что во мне было больше радости, чем грусти.

С Ладой мы встречаемся уже на вокзале. Мы не виделись два месяца. Подруга уезжала к бабушке, а я отдыхала дома. Мы так радовались нашей встрече и долго обнимались, что отцам нашим пришлось оттаскивать нас друг от друга.

– И как мы это попрём? – спрашивает Лада, смотря на наши чемоданы и сумки.

Мама постаралась на славу. И подушку с одеялом положила, и закрутки разные, вкусняшки, чтоб дочь с голоду не померла в первую же неделю.

Ну не умею я готовить, не умею! На самом деле я уверена, что там ничего сложного. Но это отнимает столько времени. Поэтому с детства я делала вид, что у меня не получается, лишь бы поиграть в своё удовольствие. Мама смирилась, а я ни разу не пожалела.

– О, даже не знаю… Давай вызовем мужа на час, – шутливо предлагаю я.

– Какого ещё мужа?! – восклицает отец Лады. – Я договорился. Вас встретит сын Виктории.

– Розовый? – округляю глаза.

В июне, в тот холодный день, пока я валялась с психопатом в машине, а бедная испуганная Лада бегала по школе в поисках одной безмозглой идиотки, Астахов Олег Борисович (по совместительству директор соседней школы и отец Астаховой Владиславы Олеговны) и некая Виктория (по совместительству мама розового) вели «деловую» беседу в его кабинете.

Влада ворвалась к ним внезапно, чем и раскрыла всю их конспирацию. В начале августа они поженились, но прикол в другом:

Лада и розовый – сводные!

Я, когда узнала, ржала до потери пульса. А когда я узнала его имя, то восстановив пульс, снова ржала до его потери.

– Вообще-то, Владислав, – поправил меня дядя Олег.

– Ну он всё равно розовый, – бурчу под нос.

– Линка, всё, харэ! Помогай сумки в вагон затаскивать. Принимай сверху, я тебе подавать буду, – осаждает меня папа.

Прощаясь с отцами, мы не плачем. Наоборот – рады переменам, что аж сердечко ускоряет свой ритм.

– Все, Антоха, поехали. Эти, смотри, совсем не ревут, а я держусь из последних сил. Стыдно же будет, – говорит дядя Олег, и мы все смеёмся.

– Всё, солнышко, давай. Береги себя, пиши, звони. Мы тебя очень любим и будем ждать на каникулы, – папа крепко стискивает меня в своих тёплых объятиях и быстро отстраняется. – Всё, Борисыч, поехали.

***

– Помирились с Владом? Чего это он вдруг нас встретить решил? – спрашиваю, когда поезд трогается.

– Какой помирились? Мы как познакомились, с тех пор и не мирились. Каждое утро, целых два месяца: Доброе утро, лягушка. Доброе утро, кикимора... черепашка ниндзя, гоблин, Халк, Гринч... и так далее. И за два месяца ни разу и дня не пропустил. Да больше – не повторился! – она говорит это всё на одном дыхании и сейчас, громко вздохнув, спокойно продолжает: – Он мне всё равно нравится. Я думаю, что он делает это специально. Но я ни за что не перекрашусь теперь. Заставлю его полюбить меня такой, зелёной кикиморой, – и по столу ладонью «шлёп».

– Ого…

– Сразу после выпускного свалил к родному отцу в город и никакой возможности не оставил побить его. Да и из деревни я бы до него не добралась.

– Да у вас взаимно, – удивлённо вздыхаю.

Влада смущается.

В большой город мы чалили полтора дня. Завтра первое сентября, на часах вечер, а нам еще заселяться в общагу. Как и ожидалось, нас встретил Влад, да не один, а со своими дружками-конями.

Я первая вытаскиваю свой чемодан, чтобы встретить парней и объяснить, куда идти за остальными сумками, с которыми в вагоне осталась Лада. Розовый стоит у лестницы внизу и, видя меня, хмурит брови. Наверное, вспомнил, как я смеялась над ним.

– Я Лина, – представляюсь и киваю на чемодан.

– Влад, – он кивает своим дружкам-коням и передаёт им мой чемодан. – А где зелёнка моя? – спрашивает, а у меня улыбка расползается по лицу.

Какие они всё-таки. Попугайчики-неразлучники.

По пути в общежитие Лада и розовый ссорятся и подкалывают друг друга, чем веселят меня, Марата и Дарьяна. Кони оказались двоюродными братьями. Все трое поступили с нами в один универ, но на другой факультет.

Парни помогли нам затащить вещи в общагу, а после ушли. Марат с Дарьяном к себе на этаж, а розовый уехал к родному отцу. Нас с Ладой заселили в одну комнату, и когда мы закончили с разбором вещей, то на часах была уже полночь.

– Ну что, пора отмечать, – подруга лезет в свою сумку и достаёт бутылку. – С днём рождения, Аделина! – орёт одновременно с вылетом пробки из шампанского.

А моё лицо кривится от этого имени.

5

– Шампанское? – удивляюсь и смотрю на валяющуюся пробку в углу комнаты. Не помню, чтобы мы хоть раз пили, но бутылку Лада открыла как знаток этого дела.

– Восемнадцать, Лина. Пей, оно безалкогольное, – сует мне в руки бутылку и, развернувшись, лезет в свою сумку. – Держи, это тебе, – кидает мне на колени блестящую упаковку с бантом, отчего я чуть не роняю шампанское. А сама садится рядышком со мной на кровати и так улыбается загадочно, смотря то на меня, то на подарок.

Я усмехаюсь. Делаю глоток из горлышка бутылки и тут же кривлюсь от вкуса. Передаю бутылку подруге, а сама, выудив из яркой жёлтой упаковки подарок, визжу от радости и кидаюсь её обнимать.

Через полчаса мы с Ладой, распаковав подарки от родителей, которые они спрятали в одной из моих сумок, лежим на полу. Она шарится в новеньком ноутбуке, что подарили мне родители, подключив его к розетке, а я проверяю качество беспроводных наушников от Егора и Глеба. Открытка от рыжей малышки уже стоит на рабочем столе у окна, добавляя красок в эту серую комнату.

– Ого… какой мощный, – говорит и икает подруга.

В этот момент розетка начинает искрить, и я, соскочив с пола, лечу к ней. Но по дороге запинаюсь за ноги Лады и подаю на неё. Бутылка с остатками шампанского выскальзывает из моих рук и, пролетая над головой подруги, приземляется точно на новенькую клавиатуру, залив ее моментально, отчего мы слышим странный щелчок. Экран гаснет.

– Мда-а, – тянет подруга, и мы обе начинаем ржать.

Утром, пока мы с Владой собираемся в универ, мой телефон разрывается от звонков и сообщений с поздравлениями.

– И я вас люблю. Спасибо, мам, – с улыбкой завершаю звонок. – Капец, ноут жалко, – теперь уже с отчаяньем в голосе стону я.

– Да уж. Ещё дорогой такой. Не думаю, что его можно починить, – вздыхает Лада и надевает босоножки.

На улице стоит жара. Лето наступило только в середине августа. Сдвиг погоды, не иначе.

– Придумаю что-нибудь. Родителям знать необязательно. Не хочу их расстраивать.

Когда мы заходим в актовый зал универа, первое, что я говорю, это:

– Охренеть!

Зал настолько огромный, кажется, как вся моя предыдущая школа. Народу битком. Думаю, тут собрались все курсы, а не только первый. Мы встали слева от входа за последними рядами, как и все остальные, кому не досталось места.

– Дорогие студенты! – громко в микрофон начинает говорить пожилой мужчина. С этого расстояния его плохо видно. Студенты всё ещё прибывают, протискиваются перед нами и позади нас. Я прижимаю к груди чёрный кожаный рюкзачок, который мне подарила Лада. – Сегодня…

Звук в моей голове резко пропадает, дыхание останавливается, ладошки потеют, и волосы на затылке под высоким хвостом встают дыбом.

Это он – грёбаный психопат!

Он подходит справа, поворачивается ко мне, и мои руки, что держат рюкзак, соприкасаются с его торсом в чёрной рубашке. Меня пробивает словно током от его горячего тела. Его кадык перед моими глазами, а затем он словно исчезает. Как и мои мысли... Я перестаю понимать что-либо буквально на три секунды, а потом звук в моей голове появляется.

– …новых знаний, – продолжает декан, а мои ноги подкашиваются, переставая давать мне опору, и я хватаю Ладу за руку, чуть не падая на неё.

Какого? Нет, нет, нет. Неужели?..

– Лада, – шепчу ей с истеричными нотками в голосе. – Он тут.

– А? – тут так шумно, что она не сразу меня слышит. – Лина, что… – она берёт меня за ту руку, которой я держусь за неё, и заглядывает мне в глаза.

– Ну тот... лестница, машина... Помнишь? Экзамен, – сбивчиво тараторю, перебивая её.

– А, помню. Как не помнить, тебя из дома было не вытянуть. И что?

– Он тут, – истерически пищу и выглядываю осторожно из-за подруги в ту сторону, куда он ушёл. И тут сзади мне на плечо кто-то кладёт ладонь, и громкий голос пугает меня:

– Привет, девчонки!

– Вот мы вас и нашли!

– Доброе утро, огурчик!

Перед нами появляются улыбающиеся парни.

– Да ты! – замахивается Лада на розового, но тот, изворачиваясь, лишь смеётся.

– Привет, – произношу, всё ещё волнуясь.

Ребята поздравляют меня с днём рождения, о котором им поведала подруга, и мы расходимся по своим аудиториям для знакомства с кураторами.

Я немного успокоилась, понимая, что народу в универе полно, и ненормальный психопат мне ничего не сделает. Да и Влада обещала быть рядом.

От куратора мы узнаём, что старшекурсники решили нас посвятить в студенты прямо сегодня, первого сентября, в том же актовом зале. Вечером. Музыка, танцы и всё такое.

– А можно не идти? – спрашиваю, боясь снова встретиться с чудовищем. А это, скорее всего, будет невозможно, если окажется, что он тут учится, а не случайно забрёл.

– Эй, – пихает меня Лада в плечо и шепчет: – Я буду рядом, не бойся.

Куратор улыбается и говорит:

– Можно, если у вас есть уважительная причина, а так – присутствие обязательно. Старшие курсы приготовили для вас программу, так что развлекитесь перед началом учёбы.

– А горючее будет? – спрашивает бугай с задней парты, и аудитория наполняется смехом, обсуждением и множеством вопросов.

Группа оказалась дружной, мы сразу все перезнакомились. Парни обсуждали девушек, девушки – наряды, а я всё-таки задумалась над тем, чтобы перекрасить волосы и вообще сменить образ. Тогда мерзавец не узнает меня и пройдет мимо.

6

Лада пищала от восторга, услышав мою просьбу. До вечера у нас было несколько часов, за которые она поработала над моей внешностью полностью. Я просто отдалась в её полную власть.

Она обстригла мои длиннющие волосы и покрасила их. Я вообще застряла в своих мыслях, не обращая внимание на то, что она творила с моей головой. Когда же я посмотрела в зеркало, то не смогла сдержать восторга. Всё равно переживала, что окажусь какой-нибудь синей, например.

– Вау…

– Красотка, – заключает подруга.

Волосы мягкими волнами струятся по плечам и спине до лопаток. Теперь они не просто светлого мышиного цвета. Они переливаются от освещения и имеют карамельный тёплый оттенок, а некоторые прядки чуть темнее на тон и играют при каждом движении. У лица же они светлее, имея такой же тёплый тон, что очень идёт моим янтарным глазам, а также немного короче.

– Мне кажется, я всё ещё узнаваема, – говорю, пропуская волосы сквозь пальцы. Кончики волос теперь плотные.

– Да, – она складывает руки на груди, окидывая меня оценивающим взглядом. – Что-то я увлеклась и забыла причину перевоплощения.

– Хотя, так даже лучше. Будь я цветная, то выделялась бы, – вздыхаю. – Ладно, одеваемся и пошли. Просто ярче накрашусь, тогда не буду похожа на никчемную тварь, и он меня не узнает, – и нервно смеюсь.

– Пф, это он тебя так назвал?

– И не только, я ещё и безмозглая идиотка, – начинаю смеяться ещё громче.

– О, боже… что за придурок? – закатывает глаза Лада.

– Ты ему так никогда не говори, если вдруг, не дай бог, встретишься с ним. Он реально безбашенный, ты более наивна и ранима, чем я.

Из-за жаркой погоды я надела топ, джинсовые шорты и кеды. Лада же пошла в коротком платье и босоножках.

Чтобы не допустить проникновения посторонних в университет, на входе у нас спрашивали ФИО и группу. Искали и отмечали эту информацию в компе, а после прицепляли на запястье черную ленту-браслет.

В самом зале долбила музыка, и отовсюду слышался смех. Освещение было максимально затемнено, кресла поставили вдоль стен, а также на потолки повесили диско-шары. Подготовились, в общем.

Программа ещё не началась, и все просто знакомились, а самые смелые танцевали.

– С днём рождения! – услышала и резко обернулась.

Это были одногруппники, как-то узнали уже. Все говорили мне пожелания и даже приперли пирожное со свечой. Я чуть слезу не пустила. Такие хорошие, прям не могу.

Когда начались первые конкурсы, я пошла в уборную. Не стала отвлекать Ладку от розового, эти попугайчики что-то опять не поделили. Своего кошмара я тут не заметила, скорее всего его тут нет. Наверняка охотится где-нибудь на бедных девушек, чтобы ночью закопать их.

Ужас.

Сидя в кабинке, я услышала разговор девушек.

– Как думаешь, он придёт?

– Псих-то? Да ну, он же неприкосновенный, а тут столько первочей, ещё нарвётся кто…

– Надеюсь. Не хотелось бы ещё одной драки, мне и прошлой хватило. Жуть.

Тут есть ещё один псих или это всё же…

– Пойдем, скоро наш конкурс.

– О, это будет жарко, – ответила девушка своей подруге, и они засмеялись, выходя из уборной.

Когда я пришла в зал, Лада с розовым стояли на сцене, смотря друг на друга, как и ещё несколько пар. Влад улыбался в предвкушении, а подруга была злой.

– Нам нужна ещё одна пара! – сказала девушка, что была ведущей, в микрофон. Она была в блестящем платье и оглядывала зал.

Внезапно меня кто-то взял за руку и потащил к сцене. Я не видела кто, так как эта часть зала была не освещена. Также не посмотрела на этого человека, когда мы шли по освещенному залу, потому что была поражена вниманием многих студентов, которые смотрели на меня и расступались в разные стороны, пропуская нас к сцене.

– О… – выдохнула ведущая, неизвестного мне конкурса.

А когда мы оказались на сцене, и незнакомец повернулся ко мне, моё сердце остановилось.

– С днём рождения, идиотка.

7

Глаза в глаза. Сердце рвётся из груди.

Лина! Тут много народу, возьми себя в руки. Не показывай страх! – даю себе мысленную установку. – Ничего он тебе не сделает!

Выдыхаю, беру себя наконец-то в руки. Оглядываю зал, все пялятся. Тишина начинает разбавляться шепотками. Замечаю Ладу. Она с широко раскрытыми глазами смотрит на нас, хмурится. И я читаю по ее губам: «Это он?»

Киваю, снова перевожу взгляд на психопата. Мои гормончики пляшут от того, что я вижу. Красивый ублюдок.

Ну сколько можно, Лина! Ты что – мазохистка?..

Он одет в чёрную футболку и такого же цвета джинсы. Руки в карманах. Опускаю взгляд вниз и замечаю, что наши белые кеды одинаковые. Только его, скорее всего, оригинал. От него веет какой-то властью.

Он наклоняется ко мне. Чувствую запах мяты и чего-то ещё. Живот сводит. Это нравится моему обонянию.

– Хочешь жвачку? – тихо спрашивает с отстранённым выражением лица, натягивая мятную резинку на кончик своего языка.

Я сглатываю и краснею. Отрицательно качаю головой. Он усмехается, осматривая меня с головы до ног, и мои мурашки следуют за его взглядом.

– Ты почти голая, хочу испачкать тебя кровью, – его глаза темнеют, и выражения лица начинает пугать.

Я стою, околдованная этим взглядом. Не пошевелиться.

Какой, нахрен, кровью?!

– Кхм, – прокашливается ведущая в микрофон, чем вырывает меня из оцепенения. – Все пары в сборе, начнём. Конкурс называется «Горячие листочки»! – снова кричит, чем возвращает смех и шум в толпу. – Каждой паре сейчас вынесут по стулу. На который должен, сдвинув колени, сесть парень, и положить на них лист А4. А уже девушка должна будет сесть на колени парня и помять этот лист. Выиграет та пара, у кого он будет самым мятым!

Зал взрывается хохотом.

Что? Господи…

Я резко разворачиваюсь к спуску со сцены, но психопат хватает меня за запястье и сжимает так сильно, что перед глазами появляются блики.

Чёрт! Синяк обеспечен. Ладно, что ж, я это переживу. Конечно, переживу.

Лина, ты справишься. Хватит перед ним трястись, пора дать отпор!

Но потом я вспоминаю нож и, твою мать, пистолет, и весь мой настрой летим к чертям.

Истинный тиран. Не завидую его девушке, если она у него вообще когда-нибудь появится. Буду игнорировать его – поберегу нервы.

Стулья вынесли. Парни и ублюдок сели. Положили на колени листы. Я смотрю на Ладу. Лада смотрит на меня. Она похожа на помидорку. Такая милая зелёная помидорка. Я и сама чувствую, что мои щёки горят от смущения и ужаса.

– Ну что, все готовы?! – громко говорит ведущая, перекрикивая восторженный зал. – И так, девушки, на счёт три! – и вместе с остальными студентами в зале она считает: – Раз!

Смотрю на психопата. Его улыбка настолько широкая и красивая, что меня это бесит. Как там говорят? Перед смертью не надышишься? Улыбаюсь ему в ответ, а сердце ускоряет ритм от предвкушения. Надеюсь, что он него. Хи-хи.

– Два!

Ведущая приподнимает бровь. Смотрю на Ладу. Подмигиваю ей.

– Три!

Выбрасываю плохие мысли из головы и быстро сажусь к мерзавцу на колени. Потом пореву и пожалею себя. Псих!

Его дыхание обжигает мой затылок. Сижу ни жива, ни мертва. И как мне мять этот грёбаный лист? Настрой снова сбился. Боже…

– Ты решила проиграть? – спрашивает шёпотом, а затем цокает.

Глубоко вдыхаю. Хрен с ним, поиграем.

– Да боюсь, что ты возбудишься и опозоришься, – выпаливаю на выдохе.

Это я только что сказала?!

Он смеётся в моё ухо и поглаживает больное запястье. Вздрагиваю.

– Никогда такого не было. Уверена, что справишься? – усмехается этот гад.

– Ну… – немного поерзав, устраиваюсь поудобнее. Лист между нами начинает шуршать. – Это…

– Ты что, уже возбудилась? – слышу тихий смешок, и его горячие пальцы проходятся по моей голой пояснице.

Жарко. Боже, как жарко. Кто-нибудь включите кондиционер!

– Заткнись, – произношу шёпотом, продолжая потихоньку двигать задом.

– Повтори, – его голос пропитан льдом. Я тут же хочу соскочить с колен этого ненормального, но его руки сжимают мои бёдра, прижимая к себе ещё крепче, чем до этого. Пальцы этого маньяка впиваются в кожу через шорты, однозначно оставляя синяки. – Так и осталась безмозглой?

– Почему ты хочешь прикончить меня? – тихонько спрашиваю, не двигаясь.

– М-м, интересный вопрос, – голос ублюдка снова приобретает нормальность. – Давай подумаем, – говорит, одновременно с этим начиная возить меня по своим коленям. – Первое, ты кинула в меня рюкзак, – его руки перебираются на открытую кожу между топом и шортами. – Второе, назвала меня, блять… – усмехается, – …мерзавцем, – одной рукой он берёт прядь моих волос и наматывает на свой палец. – Третье… пиздец, – смеётся мне в ухо, – из окон я ещё не прыгал, – отпускает мою прядь и возвращает руку на талию. – И, наконец, четвертое. Ты забралась в мою машину и всё там к чертям испинала, – его голос меняется на злой, и он снова больно сдавливает мою кожу пальцами.

– Прости, но… – начинаю я.

– О нет, – снова смешок. – Сейчас мы выиграем этот грёбаный конкурс, и я продолжу.

– Да блин! – не выдержав, я начинаю вырываться из его рук, но он держит крепко. Всё внимание на нас.

И тут он уже говорит, чтобы слышали все:

– Ну что ты, золотце. Не злись, я же просто пошутил, – и чмокает меня в щёку.

Все в зале замирают. А я поворачиваюсь на нём боком, кусаю этого больного в плечо и, вывернувшись, со всей дури даю ему пощечину. Соскакиваю с его колен и лечу через весь зал на выход. А уже оттуда слышу его громкий смех, а после его серьезный голос:

– Молись, Адель.

И я молюсь. Всю дорогу, пока бегу по коридорам универа. Потом по дороге в общагу. Ещё пару раз, когда бегу до комнаты. И, на всякий случай, разочек в кровати под одеялом с головой.

8

Я бегу по тёмной улице, задыхаясь от нехватки кислорода. Оглядываюсь, но не вижу ничего, кроме тёмного огромного силуэта, преследующего меня. Слишком темно. До ближайшего фонаря метров сто. Дыхание сбивчивое, ноги превращаются в вату, во рту сухо, а чёртов монстр всё преследует, не давая ни минуты на передышку. Фонарь всё никак не приближается, сколько бы я не бежала. Силы на исходе. Ощущение, что я топчусь на одном месте.

Ещё чуть-чуть. Ещё немного. Держусь из последних сил.

Внезапно натыкаюсь на машину. Она так знакомо мигает фарами.

Нет… нет!

Пытаюсь оббежать её, но она слишком большая. Машина резко сигналит, и я вздрагиваю. Смотрю в лобовое стекло и вижу его. Чёртов психопат улыбается, и я не успеваю убежать, как он уже стоит рядом, сжав мою шею своими длинными пальцами. Дыхание пропадает под его жуткую страшную улыбку. Он смеётся и душит меня. И, кажется, что мне вот-вот настанет конец, как чьи-то сильные руки меня вырывают из лап ублюдка, поднимают и несут прочь.

Я пытаюсь разглядеть спасителя, но не могу различить ни одной чёрточки. От него так знакомо и вкусно пахнет, что я закрываю глаза и обхватываю его за шею, наслаждаясь теплом и, наконец-то, свободой.

– Спи, Золотце… – горячий шёпот на ухо.

– Нет! – резко распахиваю глаза. Сон. Слава богу, сон. – Лада? – спрашиваю в темноту. Спина затекла, хочу встать и проверить подругу, как натыкаюсь на преграду. – Что?.. – ощупываю пространство вокруг и не могу понять, где я.

Но мысль приходит сама.

Багажник?

Твою мать! Больной ты ублюдок! Решил всё-таки меня прикончить?! Мамочки!

Долблю по стенкам и дверце багажника, всхлипывая и дрожа всем телом от ужаса, уже не пытаясь найти ответы на вопросы, связанные с тем, как он это всё провернул. Маньяки и не на такое способны.

Слышу хлопок двери и шаги. Замираю, и сердце в пятки уходит. Багажник открывается. Понимаю, что на улице темно. Психопат стоит с лопатой в руке и серьёзно смотрит на меня.

– Извиняться будешь? – ледяной тон.

– Извини! – тут же громко пищу, смотря на лопату.

Зачем она ему? Не для того же, чтобы…

– Принято, – он откидывает лопату в сторону и протягивает мне руку.

Смотрю на неё недоверчиво.

– Долго ждать? Я сейчас передумаю, – говорит безразличным тоном.

Я протягиваю дрожащую руку и хватаюсь за его горячую ладонь. Осторожно вылезаю из багажника, как он вдруг резко перехватывает меня и прижимает спиной к себе.

Мой вопль проносится на всю округу, и он резко затыкает мой рот ладонью. Закрывает багажник и кладёт меня на него животом, одной рукой сжимая мои запястья за спиной.

Господи, спаси!

– Ты, конечно, можешь кричать. Тут никого нет, – я сквозь пелену из слёз вижу очертания деревьев. Он меня в лес привез? Кошмар! – Но у меня болит голова, – вздыхает. – И не одна, – смешок. – Невероятно, но ты первая, кому это удалось.

– А? – не понимаю. А потом чувствую эту его вторую и краснею, начиная вырываться.

Боже! За что?

– Лучше тебе не дергаться. Я ещё не придумал, что с этим делать, – ложится торсом на мою спину и шепчет в ухо: – Может есть идеи?

Какие ещё идеи! Чёртов мерзавец!

Отрицательно качаю головой, задеваю его щёку своей. Ощущения однозначно приятные, но страшно до ужаса.

– Хм. Тогда давай подумаем вместе, – поворачивает голову в сторону и несколько секунд смотрит в лес, потом снова поворачивает голову ко мне. – Как тебе принуждение? М-м? – ведёт носом по моей скуле и вдыхает у виска.

Перестаю дышать, чувствуя, как жар распространяется по всему телу, вплоть до ушей. Он убирает ладонь с моего рта, наматывает мои волосы на свою руку и поворачивает её так, что наши взгляды сталкиваются.

– Не нужно… – тихонько всхлипываю, чувствуя, как полились слёзы из глаз. – Пожалуйста, – тело начинает мелко дрожать, и я свожу бёдра сильнее.

Этот психопат хмурится, смотря на мои слёзы, и проводит языком по щеке, собирая их.

Жесть!

– З-зачем, – сглатываю. – Зачем…

Нужно что-то придумать. Он ведь ненормальный! Таким сопротивляться – себе хуже делать.

Думай, Лина, думай!

Шумно вдыхаю, набирая полные лёгкие воздуха. Голова проясняется после нехватки кислорода. Начинаю быстро тараторить:

– Зачем тебе это? Вокруг много девушек, которые готовы помочь, и тебе необязательно кого-то принуждать. Ты ведь красивый. Очень. Правда. Найди себе девушку. Я уверена, что ты будешь счастлив, – и замолкаю, думая, помогла я себе или закопала глубже?..

Он смотрит на меня задумчиво несколько секунд, после чего улыбается так заинтриговано и говорит:

– Кажется, нашёл. Отличный совет, спасибо.

Отстраняется и отпускает меня. Меня накрывает такой волной облегчения, словами не передать.

– Ну вот. Ты молодец, что понял это, – улыбаюсь ему, отлипая от багажника.

В общаге наревусь от счастья. Наконец-то заживу, пока он будет развлекаться со своей девушкой. Бедная.

– Поехали, отвезу, – говорит, садясь в машину.

Едем молча. Мы ехали час, и это по пустым ночным дорогам. Ну и завёз он меня, конечно. Хорошо, что всё так закончилось.

Тормозит у общаги. Хватаюсь за ручку двери, даже не думая прощаться с психом, но она заблокирована. Осторожно поворачиваюсь к нему.

– А?

– Данил.

– А?

– Меня зовут Данил. Спокойной ночи, Золотая, – и дверь щёлкает.

Быстро вылезаю и шустренько бегу в общагу, по дороге думая. Я вроде не глупая, но ни черта не понимаю. Что это значит? Зачем представился? Вообще-то, мне пофиг, как его зовут. Другой вопрос, откуда он знает мои имя и фамилию?..

9

Когда я зашла в общагу, случилось страшное – меня не впустили. Комендантский час, видите ли. И как бы я не упрашивала, все без толку… Суровая коменда нам попалась.

Гребаный ублюдок! Как там его? Ах, Данил... Гори в аду, Данечка!

Пыхтя от злости и сжимая кулаки, я выхожу на крыльцо общаги. Тяжело вздыхаю, поднимая голову к небу. Ни одной звёздочки, сплошная тьма.

– Ненавижу… – шепчу сквозь зубы, хотя в тишине ночи это звучит довольно громко.

– Кого?

Вздрагиваю и резко поворачиваю голову вправо, хватаясь за сердце.

Твою ж мать, напугал…

Психопат стоит, облокотившись на капот своей машины, пока ветер играет с его тёмными вьющимися волосами. Одна его рука в кармане, второй он подносит зажжённую сигарету к губам.

Фу.

Тебя, – думаю, но вслух не скажу.

Сверлю его взглядом, полностью игнорируя его вопрос. Что он тут до сих пор делает?..

Неужели… он знал?!

Неужели ждёт меня, чтобы снова поиграть на моих нервах?

Неужели он меня не понял там в лесу?

Неужели это его очередная ловушка?

Тревога потихоньку начинает расползаться по венам. Страх снова оказаться в лапах ублюдка пробирается в каждую клеточку моего тела. Сглатываю, мысленно прикинув, куда бежать в случае опасности.

– Т-ты кого-то ждешь? – спрашиваю осторожно, заикнувшись.

– Да, – скользит взглядом по моим голым ногам, а потом резко смотрит в глаза. – Свою девушку.

– О… – выдыхаю от облегчения. Моя душа сегодня бегает из сердца в пятки и обратно. Дурацкий аттракцион. – Понятно.

Стою, переминаясь с ноги на ногу от его пронизывающего взгляда, и не знаю, куда себя деть. Разглядываю в темноте очертания домов, деревьев… да чего угодно, лишь бы не смотреть на этого шикарного психа. Краем глаза вижу красный уголёк от его сигареты, которую он выбросил.

Он ещё и плохие привычки имеет...

Никак не могу решиться попросить у него телефон, но его девушки ещё нет, как и остальных прохожих, поэтому решаюсь:

– А... – поворачиваю голову в его сторону и замолкаю. Между нами метров десять. Он неотрывно смотрит на меня своими тёмными холодными глазами, пугая до дрожи и поднимая из моей груди очередную волну паники. Сил мне придаёт мысль, что иначе мне придётся где-то сегодня бомжевать. – Дай, пожалуйста, свой телефон. Мне нужно позвонить подруге. Тут… – нервничаю. – В общем, меня не пустили в общагу и…

– И подруга тебя впустит в общагу? – перебивает.

– Да нет…

– Да или нет?

– Да блин, Данил, серьезно! – не выдерживаю. – Мне некуда идти, а всё, между прочим, из-за тебя! – пугаюсь того, что повышаю на него голос и продолжаю спокойно: – А подруга… ну не знаю, денег бы в окошко сбросила там… на гостиницу и такси, – выпаливаю, откровенно злясь на него и боясь одновременно. Странные чувства.

Он приподнимает бровь на такую мою тираду, но через секунду его лицо снова становится безразличным.

– Могу отвезти и дать денег на гостиницу.

– Но… – остаться в долгу у возможного маньяка?.. – Можно просто телефон. Пожалуйста, – подхожу к нему, оставляя между нами метр и протягивая руку в его сторону. И улыбаюсь так, будто это точно поможет мне.

Этот маньяк переводит взгляд на мою руку, приподнимает уголок губ и берёт её в свою, начиная медленно водить большим пальцем по ладошке.

– У меня нулевой баланс, – говорит и смотрит прямо в глаза. Мне кажется, или там пляшут смешинки? Он же врёт, да?

Резко выдергиваю руку и отхожу на шаг.

– Ладно. Тогда… – говорю, когда он отталкивается от машины и открывает пассажирскую дверь, как бы приглашая меня внутрь. – Тогда подождём твою девушку, уверена, она у тебя хорошая и не откажет мне, – сцепляю свои ладони в замок от переизбытка сегодняшних эмоций и всё ещё нервно улыбаюсь.

– Она не придёт.

– Как… – оглядываюсь на крыльцо общаги, как вдруг этот ненормальный хватает меня за руку и запихивает в свою тачку, закрывая дверцу. Пока он обходит машину, я пытаюсь выйти наружу, но дверь не реагирует. Что за машина такая, блин? Он садится за руль.

Божечки. Мне снова страшно. Я снова в его машине. Как так-то?

«Ни чему тебя жизнь не учит, Линка! Нашла у кого помощи просить, сидела бы на крылечке молча до утра, ничего бы не случилось. А теперь?»

– Она уже здесь, – странно окидывает меня взглядом и выезжает на дорогу.

Зажмуриваюсь и пытаюсь его понять. Он что, воображаемую девушку завёл? Ха… да ему лечиться нужно! Кто ему права выдал?

Но потом он берёт мою руку в свою, подносит её к своему лицу и целует пальцы своими горячими губами, одновременно ведя машину одной рукой. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами и просто по щелчку пальцев понимаю – влипла.

– Не делай так, – осторожно забираю свою руку, несмотря на странность ситуации, всё ещё надеясь, что у него есть кто-то другой. – Твоя девушка может заревновать.

– Безмозглая идиотка, – произносит на выдохе. – Ты и есть моя девушка, Адель.

Приехали!

– Но ты не предлагал! – резко восклицаю.

– А нужно? – и такое искреннее удивление, что в его голосе, что в выражении лица, что я начинаю смеяться.

Всё. Крыша поехала.

– Боже…

Но рано радуюсь. Резко крутанув руль в сторону, он тормозит у обочины, отчего меня ведёт в его сторону, и я заваливаюсь к нему на колени.

– Вот как? – издает смешок, поворачивая мою голову на своих коленях так, что теперь я смотрю в его глаза. – А ты согласишься?

– Нет! – и зажмуриваюсь от страха, а он пальцами убирает мои растрепавшиеся волосы с лица. И делает это так нежно, непривычно для этого тирана, что я замираю.

– Поэтому не предлагаю, – отстранёно говорит, потом ведёт своим большим пальцем по моим губам. Приятно.

Лина! Очнись!

– Я не хочу, – открываю глаза и прямиком в бездну.

И тут же его пальцы переходят на мою шею, сдавливая. Несильно, но ощутимо, и моё сердце снова охреневает от такого контраста настроения этого ублюдка Данечки.

– Тогда… – отодвигает своё водительское кресло, отчего я неожиданно вскрикиваю, и приближает своё лицо к моему. – Вернёмся к тому, с чего начали. Я просто использую тебя.

Никаких сил на сопротивления. Да и они бессмысленны. Он по всем физическим показателям опережает меня. Но так просто я сдаться не готова.

– Можно мне подумать?

Он приподнимает бровь. Смотрю в его тёмные карие глаза. Потом опускаю взгляд на его шею. Наконец могу рассмотреть татуировку так близко. Мой организм так вымотался от переизбытка сегодняшних эмоций, что его заряд плавно приближается к нулю.

– Можно, – тихо говорит через какое-то время, убирая руку с моей шеи, и проводит пальцами по ключицам.

Я расслабляюсь, веки тяжелеют. Отдаленно слышу:

– Ты же понимаешь, что я с тобой сделаю в случае неправильного ответа?

– Угу… – мычу и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от звонка будильника. Еле разлепляю глаза и плетусь в душ. Опять эти идиотские сны.

– Лада, подъём, – трясу подругу, проходя мимо её кровати. Она лишь мычит что-то неясное в подушку, переворачиваясь на другой бок.

Как же хочется спать… Во сколько я вчера легла? Кажется, в общагу после посвята я прибежала в десятом часу.

На завтрак Лада нам готовит яичницу на нашей одноконфорчатой плите и говорит:

– Ага, ты бы видела этого… психа! Когда ты ушла, он посмотрел на диджея, и музыка остановилась. Потом на ведущую, и конкурс закончился. Все просто стали собираться домой! Лина, это кошмар! Его все слушаются, – она нарезает колбасу и засовывает кусочек себе в рот, а другой протягивает мне. – Я пришла сразу после тебя, но ты уже спала.

– Да уж. Жуть, – говорю, неосознанно жуя колбасу.

– Да, Линка, я что-то переживаю за тебя. Он какой-то злой вчера был, но влепила ты ему красиво, – усмехается Лада, принимаясь нарезать помидор. – Кстати, Адель прикольно звучит. Никогда не задумывалась над таким сокращением. А за что ты ему врезала? Назвал полным именем? – тараторит она.

– Мне конец.

– Эх. Как бы то ни было, я с тобой! – и подруга обнимает меня.

Идём до универа мы потихонечку, смотря по сторонам. Пока где-то кто-то ни кричит:

– Данил! Ну куда ты бежишь, сынок?

И я торможу. Тормозя заодно и подругу.

– Лина?

– Его зовут Данил.

– Кого? Психа? – спрашивает Лада, таща меня снова к универу, словно на буксире. – Да, я знаю. Мне вчера Влад сказал.

– Лада? – ошарашенно её останавливаю и поворачиваю к себе. – А я вчера никуда из общаги не пропадала ночью? – спрашиваю с надеждой, заглядывая ей в глаза. – Мне, кажется, он меня похищал этой ночью, и даже сделал своей девушкой, – хнычу. – И я обещала подумать, – закрываю лицо руками. – Боже. Капец.

– Оу… – она гладит меня по спине и обнимает. – Это наверняка сон. Как бы он в общагу пробрался?

– Нет, Лада, нет… – верчу головой в её объятиях.

Вся на измене, держась за Ладу, я дохожу до универа. Поднимаясь на второй этаж, где у нас будет наша первая пара, мы слышим смех. В конце коридора стоит толпа парней и девчонок. Парни ржут, толкая кого-то, а подходя ближе, мы замечаем розового среди них.

– Я смотрю, ты смелый, да? – говорит какой-то высокий блондин и толкает Влада на рыжего полного парня в косухе.

– Отвали! – кричит розовый, поднимая свой рюкзак, но рыжий пинает по нему, отбрасывая в сторону. Влад шумно выдыхает, поднимая рюкзак снова и сжимая кулаки. Девушки смеются.

Рука Лады сжимает мою сильнее и начинает дрожать. Я не могу это так оставить. Вот придурки. И где розовый дружков своих потерял?..

– Эй! – кричу, подходя ближе и держа подругу за руку. – Вы чего творите?

Нам перегораживает дорогу какой-то лысый бугай в спортивном костюме.

– Опа! – и ржёт. – Ещё одна. Глядите парни – зелёная!

Всё внимание переходит к нам. Блондин приказывает рыжему держать Влада, а сам направляется в нашу сторону. Но тут одна из девушек испуганно произносит:

– Стой, Макс, у одной из них мутки с Психом, не надо.

С Психом?.. Это она про меня, что ли?.. Так всё же мерзавец и есть тот самый «Псих»?..

Нет у меня никаких муток с ним!

Блондин хмурится, сплёвывает себе под ноги и разворачивается, снова идя к розовому.

– Ну тогда тебе достанется больше всех, мразь! – ржёт этот Макс и ударяет Влада кулаком в живот.

Лада собирается броситься к нему, но бугай перегораживает снова дорогу. Потом поднимает взгляд куда-то над нашими головами и отходит к стене. Остальные также отходят к стенам, и только мы с подругой да согнувшийся розовый остаёмся посреди коридора.

Справа от меня проходит Псих, проводя своей рукой по моей спине, этим вызывая мурашки страха, и направляется в сторону розового. Поворачивается к блондину и, взяв его за челюсть, припечатывает затылком в стену.

Кажется, послышался хруст...

Мои колени подогнулись. Девушки сорвались с места, как и рыжий с бугаем, а Лада побежала к розовому, забив абсолютно на всех.

Псих бьёт того снова о стену, а после сжимает его шею, но не так, как некогда мою. Он его душит реально.

Реально, мать вашу!

Блондинистые волосы стали покрываться алым цветом на затылке, а глаза слезиться, но он стойко выдерживает свою участь. А после Псих хватает его за волосы и тащит ко всё ещё сидящему на полу Владу.

– Извиняйся, – меня начинает трясти от этого голоса.

Мамочки!

– П… про… – блондин кашляет, задыхаясь, и не может произнести слово. Тогда Псих заводит его руки за спину, садится за ним на корточки и начинает ломать ему пальцы.

Один.

Жуткий крик раздаётся одновременно со звонком на пару.

Влад отходит от шока первый.

– Данил, хватит! Все норм, переживу!

Два.

Блондин скулит, и по его щекам льются слёзы. На дрожащих ногах я подхожу ближе. Наткнувшись на глаза Психа, на ту кровожадность, с которой он смотрит на этого Макса, я отшатываюсь.

Боже…

И это чудовище хочет быть моим парнем?..

Три.

– Успокойся! – кричит на него розовый.

Блондин утыкается лбом и весь трясётся от боли, а Психу хоть бы что.

– Даня… – шепчу, но он не реагирует.

– Да перестань же ты! – кричит Лада и начинает рыдать.

Розовый встаёт.

– Не подходи, – произносит Псих, когда Влад направляется к нему.

Четыре.

– А! Пр… прости! – выпаливает Макс кое-как, сквозь слюни и слёзы, всё ещё задыхаясь.

– Всё-всё, простил. Спокойно, брат, – говорит розовый, выставляя руки вперёд, но псих встаёт, разворачивается и идёт ко мне.

– Пожалуйста, брат, – отвечает Владу, не оборачиваясь, и останавливается, смотря мне в глаза. – Ты подумала?

10

В горле ком. Не произнести ни слова. Грёбаная, удушающая аура чудовища окутала весь коридор. Не выбраться. Чёртов психопат прожигает меня взглядом. Он ждёт ответ. А есть ли он у меня, этот ответ?..

За секунду пульс ускоряет ритм до двухсот. Я на пределе. Смогу ли я согласиться на это? Есть ли у меня выбор?..

И пока я думаю обо всём этом, он тяжело вздыхает. Его тело расслабляется, и он выдает:

– Молчание – знак согласия, – пальцами приподнимает мой подбородок и чмокает меня в нос. Что-то внутри ударяется о рёбра. – До вечера, Адель.

Трындец…

Разворачивается, засовывая руки в карманы своей чёрной толстовки и накидывает капюшон. Проходя мимо блондина, отпинывает его с дороги. – Съебись, – и идёт дальше по коридору.

Перевожу взгляд на ребят. Лада больше не плачет. Она широко раскрытыми глазами смотрит на меня.

– Иди ко мне, – Влад прижимает подругу к себе, поглядывая на валяющегося и стонущего Макса. – Испугалась?

Мы втроем сидим на подоконнике и ждём окончания первой пары. Лада, сбегав до ближайшей аптеки, притащила мне валерьянку, а розовому обезболивающее.

– Линка, это жесть… – шепчет подруга, помогая мне пить воду. – Он ломал ему пальцы, пока тот не извинился. Я в шоке. А если бы ты отказала ему? Боюсь представить… – она понимает, что ни хрена меня не успокаивает. – Блин, просто нервничаю.

– Лада! Он бешеный! Он меня точно прибьет… – дрожу, глотая воду из бутылки. – А сначала поиздевается… – голос превращается в писк от напряжения и паники.

Она гладит меня по голове, успокаивая, пока розовый, смотря на нас, хмурит брови.

– Мда… – вздыхает она. – Мы что-нибудь придумаем. Тише-тише, – она поворачивается к Владу. – Вы с ним знакомы? Чего этот Псих вообще пришёл из себя рыцаря строить? Одного защитил, а другого покалечил. Изверг…

– Не рада, что он вступился? – спрашивает Влад. – Он мой брат, – выдаёт устало, облокачиваясь о стену и прикрывая глаза.

– Конечно рада! Но… Чего?! – вскрикивает подруга.

От громкого крика я зажмурилась и потерла виски. Лада это заметила. Кажется, меня больше ничем не удивить. Моя психика устала качаться на качелях.

– Прости, – говорит она, обнимая меня, и снова в сторону Влада: – Какого… ты не говорил? Я думала, мне там или послышалось, или это конфигурация речи! – громким шёпотом выдаёт.

– Да я сам его пару месяцев всего знаю! – таким же громким шёпотом. – Что теперь всем рассказывать, что мой родной брат – тот самый Псих?

– Родной… – шепчу я и, не удержавшись, начинаю смеяться.

– Пару месяцев?! – вскрикивает подруга одновременно со звонком.

– Да, блин, долгая история, – он почесал затылок, соскакивая с подоконника и держась за живот. – И, вообще, мы не очень-то и общаемся, – надевает потрепанный рюкзак. – Я попробую поговорить с ним про тебя, Лина, но не обещаю, что получится. Все, я погнал, увидимся, – и помахал нам, уходя к своим друзьям.

– Как у вас с ним? – киваю в сторону розового.

– Как видишь. Пока никак, – выдыхает Лада.

В обед я, Лада и розовый с Маратом и Дарьяном сидим вместе в столовке. Тех уродов, что накинулись на Влада, мы больше не видим. Марат с Дарьяном наперебой заверяют нас, что жалеют, что их не было рядом. Так бы они одолели местных мажорчиков и спасли своего друга.

Это так забавно звучит, что мы с Ладой закатываем глаза, улыбаемся, и настроение поднимается. А далее мы обсуждаем учебу.

– А вам тоже Давыдова реферат задала? – спрашивает Марат.

– О, ещё такая тема… как её там? Пракц… пранци… – пытается вспомнить Влад.

– Ц-ц, две пары прошло, а вы уже устали? Бессовестные, – говорит подруга, наматывая на вилку спагетти.

Я вздыхаю:

– У меня вообще ноут сгорел, печаль.

– С моего напишешь, – отвечает подруга.

Я вижу, как она поворачивается в мою сторону, смотря куда-то над моей головой, и её лицо становится похоже на злого надутого хомячка. Я, не выдержав, ржу, чуть не захлебнувшись, так как пью сок в этот момент.

Внезапно рядом со мной на стол опускается поднос с едой, и стул отодвигается. А потом кто-то садится рядом, и я, повернувшись, натыкаюсь на лицо Психа. Вспоминаю, что этот кошмар теперь мой парень и резко закашливаюсь с полным ртом сока, поливая своего парня словно из лейки.

Убейте меня кто-нибудь… Это фиаско…

И всё повторяется, как и в тот холодный день июня.

Вот я бегу. Коридор, поворот, коридор. Он следует за мной. Сегодня я в юбке и мне легче взбираться по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Я залетаю в первую попавшуюся дверь. Раздевалка, кажется. Какие-то шкафчики. Иду быстрым шагом дальше, проходя мимо них. Стараюсь не издать ни звука. Страшно, боже, как мне страшно.

Вот что за дура! Опозорила его! Своего парня! Идиотка!

Дверь раздевалки хлопает, и я вздрагиваю, увеличивая темп. Мне конец. Иду дальше и захожу в помещение с душевыми кабинками. Лечу к одной из них. К самой дальней. Осторожно захожу в неё и за шторочку встаю, спиной к боковой стене, вытягиваясь как струна от натяжения. Только я от напряжения. Шаги попадают в ритм моего сердца. Душа опять вышла на прогулку. Он рядом. Задерживаю дыхание. Зажмуриваюсь. Поздно. Он отодвигает шторку.

Дьявол!

Распахиваю глаза и громко на выдохе:

– Прости, пожалуйста! Это случайность! – я смотрю в стену перед собой, боясь взглянуть на монстра.

Псих делает шаг в мою сторону, а я от него, вдоль стеночки скольжу. Ещё его шаг, следом мой. И тут он поднимает свою руку, а я от страха кричу и закрываюсь руками, но тут же чувствую, как на меня начинает литься вода. Сначала холодная, но почти сразу становясь теплой.

Напряжение в теле лопнуло. Весь мой страх как рукой сняло. И так легко стало. Точно с катушек лечу. Или это апатия наступила?..

Я повернулась к мерзавцу, а он стоит, безразлично взирая на меня. Облокачивается плечом о стену у входа в кабинку, весь такой сухой, и руки его в карманах. Его любимая поза. Определённо.

– Ты совсем ку-ку? – спрашиваю, чувствуя, как одежда становится тяжёлой от воды.

Его взгляд меняется. Становится живым. Он усмехается и разглядывает меня с ног до головы. Юбка прилипла к моим бедрам, а сквозь белую рубашку…

– А-а! – визжу и прикрываю грудь руками, вспоминая, что без бюстгальтера, а Псих ведь как раз туда пялится.

За что!?

Моментально краснею, а этот сумасшедший тип широко улыбается, вынимая руки из карманов, и начинает снимать толстовку, оставаясь в одной футболке. Мои глаза широко распахиваются, а тело покрывается мурашками.

– Даня… – тихо шепчу, вжимаясь в стену.

Он решил пойти в наступления сразу, как мы начали «встречаться»?

Бросает свою чёрную толстовку на скамейку и подходит ко мне. И пока я притворяюсь статуей, он выключает воду и смотрит на меня.

– Снимай рубашку, – и такое у него выражение лица весёлое. – И её тоже, – кивает на юбку.

Грёбаный маньяк!

– Что такое, золотце? – цепляет пальцем горловину рубашки, пытаясь заглянуть внутрь, но я резко дёргаюсь в сторону, не убирая рук от груди. – Стесняешься своего парня?

– Данил… – сглатываю. Моё тело дрожит от холода. Мокрая ткань неприятно липнет к телу. – Если ты вдруг забыл, то… мы… мы только начали встречаться, – а сама думаю, вот психопат озабоченный! Я встречаться, вообще-то, не хотела!

– И что это значит? – делает задумчивое лицо, впиваясь в меня взглядом.

– Э… ну… – боже, дай мне сил... Стою красная, как свекла, и пытаюсь учить психа отношениям, серьезно? Была не была! – Это значит, что сначала парень с девушкой должны узнать друг друга получше. Походить на свидания, в кино там или парк, кафе или просто погулять. Сначала обнимаются, целуются, а потом уже… – и резко затыкаюсь. Какого черта я это говорю?!

– То есть… – берёт меня за подбородок и ведёт большим пальцем по губам, размазывая по ним капли воды, что стекают с моей макушки до пят. – Сначала целуются, а потом уже...

В смысле? Он решил пропустить всё, что до этого?

– Мне пора, дай пройти, – вырываю подбородок из его лап и протискиваюсь между ним и стеной. Зубы стучат от холода.

– С чего ты решила, что всё будет так, как ты сказала? – его голос стал серьёзным, и он сжал мое запястье, вернув меня на прежнее место. – Раздевайся.

Капец. Не далеко страх ушел.

– Зачем? – задаю странный вопрос. Чувствую себя зайчиком перед волком.

Это чудовище шумно выдыхает, отрывает мои руки от груди и резким движением рвёт рубашку так, что пуговицы летят в стороны. Меня оглушает собственный крик. Успеваю прикрыть грудь дрожащими руками. И пока я стою с открытым ртом, он срывает с меня юбку. Слышу только, как рвётся молния. Остаюсь в хлопковых трусах и белых кедах. Вжимаюсь в холодную стену душевой кабины.

– Даня… – шепчу, чувствуя, как глаза наполняются влагой.

– Что? – спрашивает этот ублюдочный Псих. Одну руку он кладёт на мою щеку, большим пальцем водя по ней, а второй рукой он водит по моим ладоням, прячущим грудь.