Читать книгу: «Тени дорог, которых нет»

Глава 1

Много–много лет назад я попала на корабль к аннунакам через случайно активированный портал на Земле. Аннунаки поступили со мной так же, как и со всеми попадающими к ним – запустили процесс мутаций, чтобы вытравить любую наследственность, кроме их. Со мной что-то пошло не так. Они сочли меня обычным киэнгиром, но в моем случае они ошиблись. Я была потомком созданных Тиамат людей, несущих ее генокод. Мои способности проснулись. Тиамат была гениальным ученым, но в результате чужих интриг в борьбе за власть, погибла, сохранив свое наследие в созданных ею экземплярах людей. Ее тело, записи и результаты научных исследований спрятали последовательницы, оставив лишь информацию о том, что потомки при желании смогут обнаружить , где она, воспользовавшись данными из их крови.

Так вот, наследие Тиамат активировалось в полном объеме. Оказалось, что я обладаю достаточно сильной энергией, которая перемещает меня, и не только, в любую точку пространства. Для меня нет закрытых мест и нет границ. Но аннунаки решили сделать из меня послушную куклу, чтобы я до конца своей жизни выполняла их приказы. А вот с этим была не согласна уже я.

Единственный, кто встал на мою сторону, потому что влюбился, был аннунак Ишум. Но я не сразу поверила ему. Потом нашелся Нибиру, которого Тиамат создала в качестве симбионта для любого своего потомка, что сможет его найти и объединилась с ним. Союз с Нибиру дал мне не только знания и очень долгую жизнь, но и расширил мои возможности. Мы с симбионтом собирались бежать с корабля аннунаков, но произошла катастрофа. Аннунаки хотели добыть золото для работы своего ядра и высадились на одном из спутников. Оборудование по добыче взорвалось. Попытавшись спасти жизни рабочих, я выдала свои истинные способности. Ишум за меня вступился. В результате я и он упали в пропасть на астероиде, который оказался ловушкой корабля древних пришельцев. Там мы едва не погибли, но сумели спастись, и попали в убежище к Меру. Это было творение Древних строителей, которым управляла матрица личности того, кто его создал.

Меру помог нам прийти в себя. И там мы Ишумом сумели выяснить наши отношения. Не только он любил, но и я его полюбила. В убежище не было возможности оставаться вечно, и мы Ишумом ушли.

От Меру мы попали на планету, которую когда-то давно колонизировали аннунаки. Однако колония погибла. Выясняя причины произошедшего, Ишум получил смертельное ранение. Я решила вернуться на корабль аннунаков, чтобы спасти жизни Ишума. Но аннунаки не захотели помогать и сделали все, чтобы Ишум не выжил. Я была уверена, что он погиб и воззвала к судьям из созвездия Весов. Слишком много за аннунаками накопилось всего. Суд состоялся и аннунаков осудили. Кого–то уничтожили, кому–то стерли память, а меня направили учиться на Сириус. Там тоже не сразу получилось. Но все же я смогла получить образование пилота.

Все это время я считала Ишума погибшим. Нибиру даже предлагал подкорректировать мне память по части чувств к погибшему Ишуму. Но я не захотела отказаться от части себя. Поэтому моя память была моим же палачом.

А однажды меня украли. Я понимала, что кто-то на Сириусе меня предал, иначе ничего бы не получилось. Поэтому сбежала от похитителей и вернулась в убежище Меру. Там меня и нашел Ишум. Я не сразу поверила в то, что он жив, мне казалось, что это какой-то обман. Но он убедил меня в том, что он – это он. Я была очень счастлива.

Мы с Ишумом вернулись к аннунакам и прошли брачный обряд аннунаков. А еще через какое–то время я забеременела. У нас родился сын, которого Ишум назвал Ихур.

Ихур унаследовал внешность Ишума, но мои энергетически способности. Я хотя бы получила способности в сознательном возрасте. А Ихур был младенцем, который совершенно не понимал, что можно делать, а чего нет. Стандартные механизмы аннунаков по гашению выплесков энергии детей не справлялись. Помогал Нибиру, который периодически умудрялся как–то связываться с Ихуром на уровне ауры и его усилиями гасились или перенаправлялись излишки энергии.

Но все не вечно. И детство Ихура тоже. Он вырос и уже давно живет так, как считает нужным. Ему уже почти тысяча лет. Он давно скачками носится по вселенной. Для него тоже нет преград и расстояний. Ему интересно. Я иногда сравнивала нас с бессмертными эльфами. Для Ишума и Ихура это было непонятным явлением. Я, как могла, сбивчиво пересказала историю о хоббитах, эльфах, гномах и людях, которые объединились, чтобы уничтожить кольцо всевластия. Параллелей между нами и эльфами они, конечно, не увидели, сочтя это все моими личными этническими заморочками. А я задумалась, что теряю воспоминания о моем родном мире, мою личную историю, которая делала меня мной. Это привело к тому, что я озадачилась записью воспоминаний, даже самых незначительных. Без корней жить нельзя, так подумала я.

В общество аннунаков я так на все сто процентов и не влилась. Многое как было мне чуждо, так и осталось. Но старалась без осуждений и предвзятости подходить ко всем культурным явлениям их жизни. И в какой-то момент поняла, что пусть и не принимаю, но научилась с этим жить.

В какой-то момент я решила, что умение перемещаться по мирам – это и так со мной. Но надо искать что-то новое и занялась выведением растений. Мне хотелось создать свой земной уголок из растений. Для этого нужно было вывести подобные растения, потому что на землю за семенами и саженцами никто бы не полетел. И вот я начала изучать селекцию и генетику, чтобы создать то, что мне было дорого. И в каждом моменте моей жизни был Ишум. Он всегда поддерживал меня. Ему всегда было важно и интересно, чем я занята. Я считала, чем дольше мы вместе, тем больше сливаемся в единый организм, функционирующий в едином ритме. Ни разу, за всю нашу совместную жизнь, он не дал мне почувствовать, что есть что-то важнее меня. Ни разу не дал поводов для ревности. Иногда я думала, что он мне в награду от судьбы за все, что со мной случилось. Я так старалась очень внимательно относиться к его желаниям. Одного я понять не могла, зачем ему так нужна Тиамат. Разве мало нас с ним помотало? И где гарантия, что, найдя место, где хранится то, что связано с ней, у нас получится убедить ее сотрудничать. И сама мысль снова что-то искать, от кого-то убегать и что-то догонять казалась мне ужасной. Я не хотела терять то, что у меня есть сейчас. Но жизнь любит подкидывать сюрпризы. И не все они приятные.

* * * * * * * * * * *

Я сидела и читала письмо моего мужа. Вернее, перечитывала. Это уже был восьмой раз. Вроде и все понятно. Но мозг отказывался принимать такую реальность. " Анна, я делаю это для нас..." – так начиналось это злополучное письмо, которое положило конец моей спокойной и счастливой жизни.

"Я безумно тебя люблю, но наша проблема, связанная с разной длительностью срока моей и твоей жизни, никуда не делась. Мы просто старались об этом не говорить. Но от замалчивания неприятных тем они никуда не деваются. Я чувствую, что мое время уходить скоро настанет. Нет, конечно, это будет не завтра и не через неделю, и, даже, не через пятьсот лет. Но я угасаю. А ты все так же прекрасна, молода и полна сил. Твоя энергия дала мне дополнительные века жизни, но это не бесконечно.

Мы с тобой несколько раз говорили о том, что если бы найти место, куда было спрятано все, что касалось Тиамат и возродить ее к жизни, то, скорее всего, она смогла бы решить нашу проблему. Но искать ее ты категорически не хотела, а заставлять тебя делать что–то против твоей воли я не буду никогда. А уж тем более подвергать тебя опасности. Но это не значит, что я должен сидеть и ждать своего конца. Пока я еще окончательно не растерял свои силы, должен попробовать найти Тиамат. Хочу использовать все шансы, чтобы остаться с тобой как можно дольше. Но для этого, вот парадокс, я должен уйти.

Мне тяжело дается это решение. Я давно его обдумывал и постоянно откладывал, потому что мне очень тяжело оторвать себя от тебя. Но обречь тебя на еще большую печаль, когда умру у тебя на руках, не смогу. Пусть лучше ты не знаешь где я и что со мной, но запомнишь меня полным сил. Если мои поиски увенчаются успехом, тогда с честью и гордостью вернусь к тебе.

А пока я запустил все программы для создания моего клона. Матрица моего сознания полностью готова. Я оставляю тебе копию себя. Если не вернусь, то он заменит меня и даст тебе еще долгие года счастья и любви. Вместо меня. Прошу тебя закончить процесс клонирования и внедрить в тело клона матрицу моего сознания. Это буду я, только молодой, но все мои чувства, мысли и жизненный опыт у него будут. Ты ведь знаешь историю нашей расы. И, надеюсь, что прониклась нашим отношению к клонам. Это все, что мне пришло в голову, чтобы смягчить твои переживания, когда ты узнаешь о том, что я ушел искать Тиамат.

Надеюсь, что ты сможешь понять мотивы моих поступков. Не хочу, чтобы ты страдала, поэтому буду искать решение нашей проблемы. Не хочу, чтобы ты рыдала над дряхлеющим и умирающим мной, не зная, как помочь. Это будет еще больнее, чем так, ведь эта пытка будет для тебя растянута на столетия.

Мной написано уже так много бестолковых слов, лучше бы ты просто ощутила мои чувства, мысли и эмоции, но я вынужден закрыть нашу связь. Знаю, что как только ты прочтешь это письмо, то начнешь искать меня. И если найдешь, то легко убедишь вернуться, а я не смогу отказать тебе, глядя в глаза или почувствовав твой запрос по мыслесвязи. Поэтому заблокирую эту возможность. И сам связываться с тобой тоже не буду. Ни к чему лишний раз бередить раны. Поверь, уйти сейчас – это самый трудный и тяжелый поступок в моей жизни.

Если... Нет, когда я вернусь, то приму все, что ты захочешь со мной сделать за мой поступок. Сделаю все, чтобы заслужить твое прощение. Мне сейчас так же больно, как и тебе. Но так нужно. Я очень тебя люблю".

Вот так раз, и все кончилось. Моей первой реакцией была проверка возможности связаться с Ишумом, и потребовать повторить все это мне лично, а не в письме. А то он решил, он ушел, он клонировал, он ищет, он хочет, он... Все он. А где я в этом всем? Почему вместо письма он не поговорил со мной? Да, я стала бы уговаривать. Не смогла остановить, значит, пошла бы с ним. Мы же вместе уже столько веков. Мне казалось, что я просто вросла в него корнями, а он – в меня. И тут он просто ушел, потому что так ему показалось правильным, не дав мне никакого шанса. Почему он решил, что мне очень нужна вечность без него? Он меня спросил, как я вижу нашу жизнь? Я планировала переместить Нибиру к нашему с Ишумом сыну Ихуру. А не жить вечно и видеть, как уходят мои близкие. Если бы он верил, что все действительно получится, то не оставлял бы вместо себя никаких клонов и не блокировал связь. Он ушел, чтобы не вернуться. Буря эмоций внутри требовала выхода. И я закричала.

Я кричала до тех пор, пока не сорвала голос. А потом поняла, что кто–то задолжал мне объяснения по этому вопросу. Без помощи Меру Ишум не сумел бы скрыться от меня. А значит, Меру мне должен. И сейчас вытрясу все, что он знает, а заодно пусть объяснится, почему вмешался в нашу с Ишумом жизнь.

Собрав волю в кулак, перенеслась в убежище, созданное расой Древних строителей, к Меру.

Я стояла на площадке перед стелой и смотрела на голографию Меру. Меру смотрел на меня. Во мне росло жуткое желание все здесь разнести. Играли в гляделки мы не долго. Меру сдался первым:

– Твой эмоциональный фон не стабилен. Ты нуждаешься в помощи и восстановлении.

Я истерически расхохоталась. Смех перешел в слезы.

– Интересно, а почему у меня нестабильный эмоциональный фон? Как думаешь? Только посмей попытаться уйти от ответа! Если ты сейчас сделаешь вид, что не понимаешь, то твоя жизненная функция может прерваться. Я об этом позабочусь. Сил хватит, – зло крикнула я.

– А ты уверена, что твоя злость направлена по адресу? – уточнил Меру.

– А ты уверен в другом?

– Уверен. Все сами принимают свои решения. И ты, и я, и Ишум.

– О, так ты понимаешь почему я здесь?! – злость требовала выхода, и я направила энергию вглубь убежища к ядру Меру.

Он почувствовал, что моя энергия начинает замедлять работу механизмов, из которых он состоял.

– Я отвечу тебе. Но не потому, что ты угрожаешь, а потому что тебе сейчас больно. Можешь меня уничтожить, но твои действия обернутся против тебя самой, и ты можешь погибнуть. При взрыве убежища высвободится огромной количество энергии, которое будет критичным даже для тебя. А я не так уж и держусь за существование, а выполняю функцию, как ты сказала, – пытался казаться спокойным Меру. – Ишум просил моей помощи в решении научной задачи. И я помог.

– А почему ты мне не сказал ничего? Ты ведь знал о его планах.

– Знал, но это его ответственность. Его решение. Он видел только такой ход событий.

– Ты понимаешь, что я вижу твои поступки в совсем ином ключе, и считаю твои действия предательством?

– А его действия ты как оцениваешь? Почему ты возлагаешь ответственность за его действия на меня?

– Он тем более меня предал. Но я сейчас говорю с тобой и о тебе. Ты знал, что Ишум хочет уйти искать непонятно что и не никак не дал мне понять? Я уже не говорю, что ты мог его хотя бы попытаться отговорить.

– Анна, я не должен отговаривать никого от кого–либо или чего–либо. Это было бы уже моей ответственностью за его жизнь и судьбу. Он взрослый, умный и самостоятельный. Он знает чего хочет и зачем ему это нужно. Ты сейчас обесцениваешь его решения и ставишь под сомнение его право на них, – осадил Меру. – Он жил до тебя, и был боевым генералом. Ишум выбрал такое решение своей проблемы. А ты можешь выбрать свой путь.

– Меру, ты себя хорошо слышишь? Ишум ушел, он не верит в свое возвращение. Ушел неизвестно куда и непонятно за чем. Он мне даже недоделанного клона оставил со своей личностной матрицей. Вы с ума все сошли? Говори мне все, что знаешь о том, куда он первым делом направится, – потребовала я у Меру.

– А я не знаю этого. Он сказал, что не скажет мне об этом, чтобы я не сказал ничего тебе, – с какой–то изуверской простотой ответил Меру.

– А почему мне кажется, что ты врешь? – спросила я. – А если я все же попробую настаивать на ответах на мои вопросы?

– Мне нечего тебе сказать. И мне жаль, что тебя так ранили его решения.

Это было уже слишком. Я направила вторую волну энергии. Прошло уже немало времени с того момента, когда начала осваивать свои способности. Сейчас я отлично чувствовала силу своего воздействия. И направила ровно столько, чтобы Меру понял, что шутки кончились.

Я видела, как под моим воздействием начинает меняться вид убежища. Первыми без энергии стали исчезать неиспользуемые реальности. Меру молчал. Молчала и я. Мы оба идем на принцип. Хорошо.

Усилила воздействие. Стали исчезать уже реальности, которые были активны. Первой исчезла реальность Ихура, затем реальность Ишума. А сейчас я смотрела, как истончается и исчезает реальность, созданная в убежище для меня.

- Прямо как моя жизнь сейчас, - почему–то подумала я.

Внезапно появился мой симбионт Нибиру и проорал в моей голове:

– Анна, остановись. Он не виноват. Ты наказываешь не того.

– А ты мне лучше ответь, где ты был? Почему ты меня не предупредил? Или тоже будешь говорить о том, что не знал ничего? – спросила я Нибиру, не прекращая воздействия на Меру.

– Я пытался отследить Ишума,– ответил Нибиру. – Я узнал, но слишком поздно. Его блокировка действует и на меня. Ведь я часть тебя.

Я смотрела, как выцветает Меру. Он становится все прозрачнее и прозрачнее.

– Остановись. Обратно не вернешь, – снова попытался до меня достучаться Нибиру.

И тут до меня дошло, что Меру продолжает считать себя правым. Он не понимает связи между своими поступками и моей болью сейчас. Да, не он их основной источник, но мог их предотвратить, но посчитал, что так будет правильно, и я остановилась.

– Меру, я знаю, что ты сможешь восстановиться, и не такие уж сильные повреждения я успела нанести. Во всяком случае, ничего непоправимого с тобой не произошло. Мы с тобой разные, у нас разная культура и мораль. Что для меня не приемлемо, то ты считаешь, в силу своих убеждений, нормой. Ты легко помог создать устройство, благодаря которому у меня не получается найти Ишума. Я не до конца понимала как все серьезно для него. Но это не оправдывает тебя, якобы друга нашей семьи. Именно семьи, а не только Ишума. Во всяком случае, я так считала. Не хочу тебя знать. И больше здесь не появлюсь вне зависимости от того, вернется Ишум или нет. У всех поступков есть последствия. И это работает не только в мою сторону, но и в твою, Меру, – произнесла я, мой голос дрогнул. – Нибиру, я тебе запрещаю поддерживать какую-либо связь с Меру, никогда и ни при каких обстоятельствах больше не пытайся с ним связаться или принять его вызов, или явиться в убежище. Он выбрал. А теперь выбираю я.

Я огляделась: моя реальность, созданная еще в мое первое появление в убежище Меру, исчезла, стали видны детали механизмов, кое-где проглядывал материал, из которого было создано убежище. Может, и моя жизнь была такой же иллюзией, раз так легко рассыпалась.

Вернувшись домой, я не могла оставаться спокойной. Мне хотелось куда-то бежать и искать Ишума. Но куда? Если ни я, ни Нибиру не можем установить его место нахождения. Надо посмотреть в его кабинете, в его шкафу, может, что–то найду.

– Нибиру, а Ишум обсуждал с тобой поиски Тиамат? – спросила я, перетряхивая вещи Ишума.

– Обсуждал. Он меня спрашивал о том, где, по–моему мнению, может быть тело Тиамат и результаты ее исследований, – ответил Нибиру. – Я ему ответил, что это точно не на Земле, хотя именно там она и погибла.

– А почему тогда ты уверен, что не на Земле? – с удивилась я.

– Там были другие аннунаки в тот момент. И ее помощники ни за что не дали бы им даже малейшей возможности добраться до тела Тиамат или ее исследований, – ответил Нибиру. – Ты недооцениваешь хитрость, изворотливость и ум аннунаков. На Земле они бы в два счета все обнаружили.

– И где тогда начало поисков?

– Тут несколько вариантов: это может быть Луна – там была научная база аннунаков, это может быть Марс – марсиане были всегда очень отзывчивы и не понимали жестокость аннунаков, а может быть и Сириус – у Тиамат там было оставлено много разработок.

– И какой путь выберет Ишум? Начнет с солнечной системы?

– Не уверен, что там. А ты хочешь найти Тиамат или Ишума?

– Ишума. А дальше как он решит. Я разделю с ним его цель. Хочет искать, значит, будем искать.

– Но ты же понимаешь, что зацепка на любой из планет – это только начало? Прятали на совесть. Ведь если до сих пор не нашли, хотя очень старательно искали, то все не просто?

– Я все это понимаю. Но я люблю Ишума.

– А что будем делать с его клоном?

– А что делать? Его клон – его проблемы. Почему должна терять время и чего–то ждать? И вообще, я не настолько прониклась мыслями и культурой аннунаков. И уж точно никогда его не приму за Ишума.

Я продолжала искать в документах и записях Ишума зацепки. Записи шли одна за одной, но там все было о работе, об его исследованиях. Но вот началось что–то о личном. Нужно сформировать поиск по ключевым словам, чтобы отсортировать записи, касающиеся Тиамат и меня лично. Просмотр занял время. Я открываю очередную запись, которую искусственный интеллект отоборал, как имеющую упоминание обо мне. Перед глазами вновь возникла голограмма Ишума.

– Вероятно, ты найдешь и эту запись, Анна. Твоя целеустремленность всегда была поразительной. Сейчас ты ищешь подсказки о том, где я. Наверняка даже и не вспомнила о том, что я предлагал тебе закончить работу по созданию клона. Ты упорно отказывалась принимать то, что тебе не нравилось в культуре аннунаков, и упрямо цеплялась за свои человеческие морально–этические нормы. Это я тоже любил в тебе. Я вообще все любил в тебе. Я считал всё в тебе прекрасным.

Здесь Ишум на какое–то время замолчал. Я рассматривала его голограмму. Если не знать, что запись, то от живого не отличить.

– Все же я попрошу тебя закончить мою работу с клоном. Твоя настойчивость должна быть вознаграждена. У клона есть информация, которая даст тебе зацепку. Но я надеюсь, что ты сумеешь оставить мысль по поиску меня. И второй "я" тебе в этом поможет. Письмо, которое ты получила, и эта запись созданы в одно время. Сейчас ты так не думаешь, но я забочусь о тебе. Нашему сыну я все объяснил. Он знает о моих планах. Не могу сказать, что поддерживает, но понимает. Ведь он тоже любит тебя...

На этом моменте я выключила запись. Даже сын знает. Я закрыла лицо ладонями. Вздохнула и решила говорить с сыном. Может он мне объяснит то, чего я понять не могу.

Глава 2

Разговор с сыном подтвердил только то, что мне и так уже известно. Но где его отец, он не знал.

– Почему ты мне не сказал ничего? – спрашивала я Ихура. – Почему ни ты, ни твой отец, не объяснили мне насколько это важно?

– Ты жила в своем хорошем мире. Зачем его было ломать? – с ощущением полной правоты в голове, ответил он. – Отец решил так. Он знает что делает. Я не могу сказать, что он был рад решению, вместо себя оставить клона. Но я это приму. Тем более что у нас всех своя жизнь. В смысле, у меня и у вас, у родителей. Он берег твой покой и безмятежность. Говорил, что ты совершенно не хочешь ничего слышать о поисках Тиамат. И причин, тащить тебя в новое и опасное путешествие, у него нет. Считал, что это только его дело.

– Ну, как так? Я что, произвожу впечатление какой–то эфемерной идиотки, которая спряталась от реальности?

– Он – мужчина, он уважал твое решение об оседлой жизни. Он считает, что в свое время ты слишком много натерпелась от его расы и от него лично. И минимум, что он может тебе дать – это совершено тихий и спокойный мир, который ты хотела.

– Я слушаю тебя и пребываю просто в шоке. То есть вы оба в самом деле считаете, что я не замечу его отсутствия или спокойно это приму?

– Мам, ты вполне спокойно можешь жить дальше. Он так решил. Я долго обдумывал то, как должен отнестись к его поступку. Старался дистанцироваться от того, что вы – мои родители. Как бы воспринял все это, если бы речь шла о посторонних мне людях. И ты знаешь, я его понял. Он не хочет, чтобы ты видела его слабым. Он не хочет, чтобы ты страдала, когда он начнет стареть и терять силы. Отец счел предпочтительным уйти сейчас, пока может это сделать. Но он не просто ушел, а ищет решение проблемы. Я думаю, что в его ситуации поступил бы так же. Ты посмотри на себя. Разве годы хоть как–то отразились на тебе?

– Но я не виновата в том, что я такая.

– Но и он не виноват, что такой.

– И ты предлагаешь мне принять ситуацию как есть, и не искать твоего отца?

– Я бы предложил. Но ты же не послушаешь. Я сам не могу с ним связаться, блокировка связи действует и на меня. Но если спустя десять лет не получу никаких новостей, то сам отправлюсь на его поиски. Мы с тобой должны дать ему возможность выполнить то, что он задумал.

– Ты так равнодушно об этом говоришь...

– Я уже давно не ребенок. И у меня может быть мнение, отличное от твоего. Если чувствуешь себя одиноко, то я буду рад тебя видеть. Поживи со мной столько, сколько захочешь. Или, если хочешь, могу вернуться домой. Для нас с тобой расстояние не преграда. Но, наверное, лучше ты ко мне, здесь почти ничего не напомнит о нем.

– Я подумаю, – ответила я и отключила связь.

Это какой-то бред. Я посмотрела на стену. Под моим взглядом она превратилась в зеркало. Подошла к нему ближе, мне хотелось разглядеть себя с точки зрения возрастных изменений. Седины нет, кожа упругая, нет морщин, фигура такая как была, когда попала к аннунакам. Я действительно не старела. Включила голограмму Ишума. И внимательно стала рассматривать его. Я не могла уловить, в чем это проявлялось, но он был немного другим, чем когда мы встретились. Наверное, дело было в глазах. Они уже не имели такого насыщенного фиолетового цвета. Я бы не назвала это возрастом. Муж никогда ни на что не жаловался, его всегда все устраивало.

Надо дослушать запись Ишума. Я снова включила ее на том моменте, где прервалась. Сейчас я смотрела на Ишума другими глазами.

– Сын сказал, что на поиск дает мне десять лет, потом он найдет меня. Пусть попробует. А ты займись клоном. Я должен тебе сказать еще кое-что. Как показали исследования, то брачная энергетическая связь со мной действует только на меня. Несмотря на то, что ты связана со мной, детей ты иметь сможешь от любого аннунака. Это было засекречено даже от тебя. Но сейчас нет смысла что–то скрывать. Так что, ты можешь создать новую семью. Но меня раздирает на куски от того, что кто–то может быть тебе так же близок, как я. Возможно, поэтому я его и создаю: твои отношения с клоном я приму, ведь он получит весь максимум чувств и памяти от меня. Это фактически буду я, только моложе. И этот новый "я" даст тебе больше времени, чем я.

Тут Ишум немного помолчал и закончил:

– Прости меня. Я очень тебя люблю.

Я смотрела на замершую голограмму Ишума. Мысли в голове улетучились. Но тут появилась идея: а почему я до сих пор не проверила космодром? По старой памяти мне там сохраняли коды доступа. Не полные, но чтоб увидеть пассажиров, отследить вылеты и прилеты космических кораблей хватало. Я влезла в программу искусственного интеллекта и выяснила, что мои коды доступа больше не действуют.

– Нибиру, можешь взломать, чтобы я могла посмотреть, кто и куда сегодня улетал с планеты? – попросила я.

Нибиру влез в систему, и через какое–то время я получила доступ к программе. Просмотрев видео, я узнала, что Ишум вылетел сегодня в направлении Плеяд. До конечной точки кораблю предстояли еще почти сутки пути. Я в ту же секунду оказалась там. Корабль был небольшим, поэтому на его полный осмотр не потратила и пары часов. Но Ишума там не было. Это было странно. Я точно видела, как он сел именно в этот корабль. А дальше корабль летел без остановок где-либо. Ну не в открытый космос же он вышел.

Я вынуждена была вернуться обратно. Он так много говорил о своем клоне, что я решила пойти в научный центр и выяснить, в какой стадии сейчас процесс. Выяснилось, что до внедрения матрицы личности осталось всего пять дней.

- Подожду, - решила я. - Раз там будут подсказки, надо дождаться. То, что Ишума мне кто–то может заменить, даже на секунду не рассматривала. Пусть будет еще один аннунак. Но ко мне он не будет иметь никакого отношения.

Нибиру предложил сделать еще одну копию матрицы.

– На всякий случай, – настаивал он.

Какой такой случай он не уточнял, а я не спорила. В некоторых вещах он прозорливее меня. И хорошо просчитывает наперед.

И вот я в центре, смотрю на тело клона. Таким Ишума не видела никогда. Этот был ощутимо молод, я бы сказала, что юн. Он был тоньше Ишума и не такой мускулистый. Глаза были закрыты. Но я бы их никогда не перепутала. На что Ишум рассчитывал – не понятно. Для меня это был кто–то совершенно иной. Я с каким-то внутренним ужасом ждала, когда клон получит память Ишума, и обратится ко мне его голосом. Кто-то чужой будет знать обо мне, что знал мой муж. Я не готова это принять.

Нибиру сделал не одну, а несколько копий личностной матрицы Ишума. Я просто забрала их в наш дом и убрала в хранилище.

В центр вернулась через пять дней. Матрицу внедряла и активировала сама. Ишум научил меня этому. Все прошло хорошо. Осталось дождаться пробуждения клона. В день пробуждения я так же была там. И вот откинулась крышка капсулы, и глаза клона открылись. На меня смотрели глаза Ишума. Я отступила. Нет, нет, и нет, не готова говорить с ним. Это больно и тяжело. Он тоже меня увидел, и внимательно следил, как быстро я ушла .

Медицинский центр покидала почти в панике. Я вряд ли смогу спросить его о чем–нибудь. Было бы идеально, если бы была возможность общаться с ним письменно. Я ему пишу, а он отвечает. А пока, на всякий случай, я изменила пароли в системе защиты дома - вдруг Ишум дал код доступа на нашу территорию.

Несколько дней собиралась с духом, чтобы встретиться с тем, кто теперь владел личностью Ишума.

Но сидеть и ждать – не выход. Нужно идти, если хочу найти мужа. Я связалась с научным центром и выяснила, где сейчас тот, кто получил личность Ишума. Называть его Ишумом я не могла.

Через несколько секунд уже стояла под дверями жилого помещения, где временно разметили клона мужа. Я приложила ладонь к двери. Это подало сигнал видеоизображения внутрь помещения, показывая, кто пришел. Дверь открылась, и я вошла. Клон Ишума стоял в нескольких метрах от входной двери. Посмотрев на него, я какое–то время не могла выдать ни звука: было дико видеть знакомое выражение лица и глаз, даже само положение тела у чужого. Глубоко вздохнув, все же произнесла:

– Мне тяжело и трудно с тобой говорить. Но мне нужна информация о моем муже.

– Тебе нужна информация, которая лично мне навредит.

– Чем?

– Тем, что я сейчас перед этической дилеммой. Своего брата Ишума воспринимаю, как соперника. Как только скажу, куда он отправился, то ты тут же исчезнешь. При этом я ощущаю все то же, что и он. И мне очень тяжело видеть неприятие в твоих глазах. Потому что он – это я.

– Ты не он. Во всяком случае, не для меня. Ты можешь считать себя кем угодно. А я не могу принять тебя. Ишум сделал ошибку, дав тебе свои чувства и полную память о нашей с ним жизни. Я даже примерно не представляю, как ты себя ощущаешь. Но и мне не легче. Я хочу найти его. Мне нужен он. А у тебя есть возможность пройти коррекцию эмоций. Ты ведь это знаешь.

– А может, ты пройдешь коррекцию чувств и взглянешь на меня другими глазами? Ведь то, что понравилось тебе в нем никуда не исчезло. Оно тут, во мне. Я тот же самый только моложе.

– Ты... Если ты не готов делиться со мной информацией, то давай сведем наши контакты к минимуму. Так будет меньше сложностей как тебе, так и мне. Я не жду от тебя любви, не жду от тебя ничего, кроме информации об Ишуме. Сколько нам с ним отпущено, столько мы и проживем. Муж не задавал мне прямых вопросов, и вышло то, что вышло. Давай отвечу на них тебе. Я ни за что не променяю его на кого-то другого. В моих планах было передать Нибиру нашему сыну. Я не хотела жить вечно. Да, возможность такая есть. Но нужна ли мне вечность без него? Что хорошего в вечной жизни? Я прожила дольше, чем живет моя раса. Если бы речь о паре–тройке лет, то какая разница? Но тут даже не о тысячелетиях речь идет. Будь я воспитана в культуре аннунаков, может, считала бы иначе. Но я все еще человек. Жить ради детей? Это глупо. Наш сын уже давно взрослый, и его годы почти равны моим. Он – аннунак. И долго оплакивать нас не стал бы. Мы давно живем своей жизнью, и наши родственные узы важны больше для меня, чем для него. Думаю, что наш сын лучше распорядится своей длинной жизнью, чем я, хотя бы потому, что он к ней готов. У него совсем иное, чем у меня, планирование.

– То есть, и я долго зацикливаться на тебе не стану в силу своей культурной составляющей, будучи аннунаком?

– Я не знаю. Ишум– он особенный среди них. И я не знаю, насколько полно он в этой части вписал в тебя свои понятия о жизни. Да, аннунаки изворотливы, и для них нет смысла в пустых страданиях. Все нужно использовать. Своеобразная практичность даже в чувствах. Важно положение в обществе и семье, важна честь. Все остальное вторично. Это может и не плохо, но не для меня.

– Я знаю.

– И это меня очень напрягает. Ты знаешь больше, чем должен. Сделанное Ишумом неправильно.

– Считаешь меня его ошибкой?

– Ошибка в том, что он наделил тебя своими чувствами. А для общества аннунаков ты не можешь быть ошибкой. В этом обществе ошибка – не делать клонов.

– Чувства он мне передал, но при этом он заблокировал свои чувства к тебе. Иначе бы не смог уйти в поиск.

– Как?

– Что как? Ты советовала мне скорректировать чувства к тебе, но при этом не подумала, что так может сделать он?

– Нет. Я не думала.

– А он думал. И я так же думаю.

– Прошу тебя подумать и дать мне информацию, куда он мог уйти. Я не готова сейчас продолжать разговор.

– Я дам информацию, но при одном условии – пойду с тобой.

– Зачем?

– Может, у меня получится тебя убедить до того, как вы встретитесь? Я – аннунак. И я рационален, как ты сама заметила, даже в чувствах. И отдавать тебя ему, когда он малодушно сбежал, не буду. Я тоже буду за тебя бороться. Время на моей стороне.

Дальше слушать я уже не хотела. Через секунду я оказалась у себя дома.

– Нибиру, ты все слышал? – спросила я.

– Слышал, – ответил Нибиру.

– Я в шоке. Я даже не спросила, заблокировал – это стер память обо мне или просто снизил эмоциональное восприятие. Но я даже спрашивать сейчас об этом боюсь.

– Я считаю, что просто снизил. Он планировал вернуться, а значит, вряд ли стал бы полностью блокировать память о тебе.

– Думаю, что ждать не стоит. Давай начнем методично проверять все планеты по маршруту того космического корабля, на котором вылетел с планеты Ишум. Все, что в более–менее разумном радиусе от траектории полёта. Не знаю, как он это сделал, я про его исчезновение с корабля. Но планету он покинул именно на нем. Сканеры обмануть невозможно.

– А может, возьмем с собой второго Ишума?

– Зачем?

– С тех времен, когда мы с тобой планировали бежать с корабля, ничего не изменилось. И одинокая особь женского пола будет вызывать лишний интерес. И, возможно, провоцировать на противоправные действия.

– Нет, лучше одной, чем с ним. И это не обсуждается.

– Как скажешь. А кстати, ты не думала, что может не Ишума искать, а все же найти тайник, где все наследие Тиамат. А Ишум сам нас найдет?

– Нибиру, у нас с тобой это не первый разговор. Сама по себе мне Тиамат не интересна. Мне нужен Ишум. Если он так хочет ее искать, то мы с ним продолжим это делать вместе. А одна я ничего искать не буду. Нет никаких гарантий, что мы с ним пересечемся в этих поисках.

– Почему нет гарантий?

– Или ты мне не все говоришь, или ты стал хуже просчитывать ситуацию.

– Почему ты так решила?

– Потому что мы с Ишумом принимаем разные решения. У нас разная логика. Я никогда не смогу так думать, как он. А он не будет придерживаться моей логики в принятии решений. Расы разные. И предсказать, как будет действовать его логика, я не смогу. Ведь это не касается каких–то наших бытовых вопросов, в которых мы давно договорились и стали предсказуемы друг для друга.

– А если я тебе подскажу самый разумный старт по поиску Тиамат? Я создан Тиамат в логике поступков аннунака с некоторыми поправками на искусственный интеллект.

– Думаю, что не надо. Тем более что прятали не аннунаки, а другие расы. Ты мне в другом подскажи, брать нам корабль или только ограничиться скафандром?

– С кораблем будет лучше, чем без него.

– Будем ставить кого-то в известность, что на непрогнозируемый отрезок времени покидаем планету? Или не стоит вообще ничего никому сообщать?

– Нет, не привлекай внимания. Ты, как достояние их расы, вряд ли спокойно покинешь планету. Документы дипломатического представителя расы аннунаков у тебя есть. Значит, при их предъявлении тебе будет оказана помощь дружественными расами. И переводчик нужно взять. Мы не знаем, с кем нам придется общаться.

– Тогда забираем скафандр, корабль и тихо улетаем?

– И питание не забудь. Если не планируешь возвращаться на завтрак, обед или ужин домой.

– Это конечно.

Я оглядела наш с Ишумом дом. Он больше напоминал земной. Ишум согласился со мной, что земной дом удобнее для нашей маленькой семьи. Или, может, просто не спорил. Я уже не знаю, как сейчас думать. К дому примыкал выращенный мной сад. Это были мои пробы в генетике растений и селекции. Тоже напоминало земной пейзаж.

А спрашивала ли я хоть раз его мнение по поводу растений или просто ставила перед фактом, как я привыкла? Не могу вспомнить, чтобы советовалась с ним. Планами делилась, но так, как будто просто информировала. Это не было похоже на обсуждение. А он мое мнение спрашивал. Почти всегда. Я воспринимала как должное. В какой-то мере перенося на него ответственность за то, что попала к аннунакам.

Я думала, что наш дом – счастливый дом. А был ли он таким на самом деле? Или он был счастливым только для меня за счет отказа Ишума от любых споров со мной? Он принимал меня как есть. А принимала ли я его? Или он просто старался соответствовать моим представлениям о нем? Эти вопросы роились в голове. И надо как–то их выяснить. Чем скорее, тем лучше.

Я недостаточно ценила, не смогла показать, как он мне важен. И на что я готова ради него. Видимо, я была слишком озабочена собой и мало замечала его. И вот сейчас предстоит хлебать полной ложкой последствия и носится по космическим путям в поисках следов моего мужа.

Тяжело вздохнула. Если у меня будет шанс, то я все исправлю. Взяв переводчик, сжала его в руке. Напоминание о Меру. Может, он видел больше, чем я, и поэтому помог? Но как бы там ни было, свою лепту Меру внес. И видеть его больше мне не хотелось.

Я перенеслась на космодром. Скафандр решила раздобыть военного образца для глубокого космоса. Это было оптимальным решением, поскольку максимальный запас воздуха был именно в них. Но не один, а с запасом. И захватила скафандр для Ишума. Вдруг тоже понадобится. Я гнала любые мысли о том, что могу его не найти.

Пайки так же были мной взяты со складов. Я забила трюм корабля под завязку. Мы с Нибиру выбрали двухместный корабль. Само по себе топливо было не важным. Я прекрасно переносила на любые расстояния не только себя, но и захватывала любой вес, для этого мне нужно было просто быть в контакте с тем, что хотела переместить. Но на всякий случай в ядро кораблика было заправлено максимальное количество газообразного золота.

За еду и скафандры я перечислила местные деньги "шеум" или сокращенно "ше". А на корабль, как представитель дипломатического корпуса, я имела право.

Мы обсудили с Нибиру, что особое внимание уделим не только скоплению Плеяд, но и самому созвездиям Тельца и Персея. Так же нужно будет проверить созвездия Скорпиона, Большого Пса, Лиры, Большой медведицы, Стрельца, Лебедя и Близнецов, Кормы, Единорога, Рака, Водолея.

– Нибиру, но это же очень много.

– А тут я тебе предложу воспользоваться новой экспериментальной разработкой аннунаков. Но для этого нужно будет наведаться с научный центр.

– Что за разработка?

– Специальный сканер, который у них вышел уже на стадию испытаний.

– То есть украсть?

– То есть воспользоваться. Ты его вернешь потом.

– Ладно, оставим в стороне морально–этическую часть. Что делает сканер?

– Ищет все, что ты захочешь. Например, вложив в прибор генетический материал Ишума, ты можешь, запустив сканер, проверить всю планету на его предмет его места нахождения. Если он там есть, то сканер выведет тебе его местоположение.

– То есть я, подлетев к планете, запускаю сканер и жду?

– Не совсем, ты облетаешь планету на корабле при работающем сканере. Там будет сказано, сколько витков вокруг конкретной платины тебе понадобится, чтобы проверить ее всю.

– Нибиру, но простят ли нам эту кражу? Мне сканер нужен, и я в любом случае его заберу. Но не будет ли это означать, что нам с тобой будет нужен новый дом?

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Ты сама так часто говорила. Но если ты будешь вести журнал испытаний, то я уверен, что к тебе никаких серьезных санкций не применят. Ты же забираешь не чертежи, а готовый прибор. Значит, они могут по чертежам его восстановить. Испытания отложатся, но особого вреда это никому не принесёт.

– Ты так говоришь, что я скоро почувствую, что чуть ли не одолжение делаю, что беру этот прибор.

– Это вполне может быть так. Они не смогут столько испытаний провести. А ты сможешь. Это тоже важно.

Визит в научный центр прошел быстро и без происшествий. Нам никто не мешал, потому что никто не ждал, что прибор, скажем так, позаимствуют. Генетический материал Ишума мы так же взяли в научном центре.

– Нибиру, вроде как все готово, – доложила я.

– Поехали, – скомандовал Нибиру.

И я засмеялась впервые за это время. Так говорил первый космонавт. Мне показалось это хорошим предзнаменованием. Наконец-то я начинаю какое-то действие, а не сижу и жалею себя, оплакивая разрушенное.

Корабль легко стартовал. Мы быстро вышли за пределы планеты и оказались в космосе. Я выпустила энергетическую сеть, которая плавно закрыла собой корпус корабля. Она давала защиту кораблю от любых столкновений с метеоритами, космическим мусором, любыми энергиями и вообще всем.

– Ну что, откуда начнем? – спросила я Нибиру.

Я вывела карту ближайших звезд на экран. Что-то загадочное было в этом для меня всегда, когда сидела в кресле капитана и любовалась на звезды. Темное небо с мерцающими точками. Их можно приблизить, можно удалить. Нибиру приблизился к карте, хотя для него в этом не было необходимости. Но за долгий период жизни со мной он приобрел часть моих человеческих привычек.

– Давай начнем отсюда, – предложил Нибиру, протягивая полупрозрачную руку к одной из звезд.

Но в это время сдвинулась дверь, ведущая на капитанский мостик. Мгновенно активировала защитную сеть на себе и направила часть сети на блокировку входа на капитанский мостик. Я приготовилась атаковать.

В проеме стоял клон Ишума. Сказать, что я была в шоке – это ничего не сказать.

– Твою мать, – выругалась я на русском языке.

– Я предлагаю начать с другой точки поиска. Даже настаиваю на этом, – произнес он. – Ко мне можешь обращаться Саргон. Я не совсем понял твою фразу про мать, обсудим это позже.

Глава 3

– Я не думаю, что должна объяснять что-либо. А вот ты – должен.

– Твое исчезновение навело меня на мысль, что вряд ли ты добровольно согласишься на путешествие со мной. Значит, я должен сам решить этот вопрос. Я смог просчитать тебя, поэтому выбрал именно этот космический корабль. Мои расчеты оказались верны, и это подтверждает то, что я вас обоих вижу тут.

– А если бы ошибся?

– Значит, ошибся бы. Это бы подтвердило только то, что мой брат Ишум тебя знал плохо.

Я деактивировала защитную энергетическую сеть. Саргон зашел внутрь и сел на второе свободное кресло. Какое-то время мы молчали.

Я молчала потому, что оказалась предсказуемой. Значит, Ишум хорошо меня знал. Так что же мешало ему обсудить свои переживания? И нужно ли было вообще что-то обсуждать, если так хорошо знает. Значит, мои намерения передать Нибиру сыну, и отказ от долгой жизни без него, он так же мог просчитать. И просчитал. Так что же тогда на самом деле заставило его уйти? Что он мне не сказал?

А Саргон внимательно смотрел на меня. Мне казалось, что он пытается прочесть мои мысли.

– Ответь мне. Почему? – наконец спросила я.

Саргон поднял одну бровь.

– Ты понимаешь, о чем я. Почему на самом деле Ишум ушел. И чего он мне не сказал? – попросила я.

– Я не думаю, что хочу говорить об этом. Возможно, позже, – ушел от ответа Саргон.

– Не хочешь отвечать, значит, сама найду ответы на свои вопросы, – резко заявила я.

– Это длинный путь, – задумчиво произнес Саргон.

– Я с тобой долго находиться на этом корабле не планирую. Я отправлю тебя обратно к аннунакам. Хотя нет. Лучше – на ближайшую населенную планету. Как ты будешь оттуда выбираться – это твои сложности. Я тебя не приглашала и законы гостеприимства на тебя распространять не собираюсь, – сообщила ему.

– Почему ты так настроена против меня? – спросил Саргон.

– Хочешь правду? Ее говорить легко и приятно. Сама ситуация, где я вынуждена смотреть на искусственно созданного двойника Ишума вызывает, у меня неприятие. Я должна как–то взаимодействовать с двойником. Мне даже голос твой слышать трудно. Я вижу на твоем месте другого мужчину. И мне очень хочется спросить у мужа, для чего он сделал то, что сделал. Я же для него открытая книга.

– Я не могу ничего изменить в факте своего появления в этом мире. Но буду признателен, если ты не будешь судить о книге по обложке. Тебе все равно нужен спутник. Лучшей кандидатуры ты не найдешь.

– У меня есть Нибиру.

– Нибиру – не мужчина.

– А защитить себя я смогу гораздо лучше, чем это сможешь сделать ты. Мои способности значительно превышают твои.

– Я просто не дам случиться таким ситуациям, чтобы тебе их не пришлось предотвращать или защищаться. Я не так просто достиг статуса правой руки Энлиля.

– Опять. Нет, считай меня какой угодно эмоционально нестабильной и эгоистичной, но сейчас я не могу находиться с тобой рядом. Все, закончим разговор. Он становится беспредметным. Ты меня не слышишь. А я устала объяснять тебе, что в конкретном случае рационализм и польза никак не преодолеют мои негативные чувства.

После этого я схватила за руку Саргона, и через мгновение мы с ним были уже на Сириусе, рядом со зданием, которое занимал межгалактический совет. Обратно на корабль перенеслась я одна. Совесть меня не мучила. Разберется.

– А теперь тебе легче? – спросил Нибиру.

– Мне было бы легче, если бы Саргона не существовало, – устало ответила я. – Хватит о нем говорить. Я отправила его на Сириус. Не пропадет. Там вполне дружественно относятся к аннунакам. Прошло много времени, и прежние претензии были забыты. Так что вреда ему там не причинят.

– То, что не к аннунакам вернула – это разумно. А то там узнают быстрее, чем нужно о том, что сканер у нас, – сказал Нибиру. – Но, может, все же, стоило взять с собой? Он прав в том, что лучшего варианта в качестве сопровождения нас с тобой не найти.

– Нет. Даже и не говори ничего, я против, – не согласилась я с Нибиру.

– Эмоции. Они тебе всегда мешали. Ты слишком полагаешься на чувства там, где нужен разум и логика. Тебе не обязательно его любить и уважать, тебе просто нужно взять от него максимум пользы. Например, как от вещи, просто использовать.

– Нибиру, во мне все протестует против такого подхода. Ведь даже тебя я не считаю полезной вещью, ты для меня живой и чувствующий. Ты не представляешь, как я была благодарна тебе, когда мы встретились впервые, что ты был на моей стороне и помогал. Мне не приходило в голову считать тебя просто программой, пусть и развивающейся. Так же я относилась и к Меру, он для меня был живым. Стала бы я так обижаться на вещь?

– А я и не вещь. Я часть тебя. И мне будет бесконечно жаль расставаться с тобой, когда ты передашь меня Ихуру. Понимаю, почему ты так поступишь и согласен на это. Но так, как я был привязан к тебе, вряд ли когда-либо буду привязан к кому-то еще. Если бы я мог, то разделился бы на две части, одна из которых навсегда осталась бы с тобой, – грустно откровенничал Нибиру. – А еще лучше, если бы появилась возможность создать для меня настоящее живое тело, чтобы я мог прожить свой срок жизни и уйти.

– Я знаю. Все это знаю. Я бы очень хотела сейчас тебя обнять, но ... – тут я замолчала, потому что у меня перехватило горло. Я старалась сдержать слезы.

Как о многом все мы молчали. Даже Нибиру.

Я даже себе не могла признаться, почему так резка с Саргоном. Он смотрел на меня именно так, как смотрел муж. У них с Саргоном был один взгляд. И в отличие от Хендурсанги, я понимала, что тут речь не о брате, а о втором идентичном Ишуме, не только телом, но и всей памятью, и чувствами. Мне хотелось думать, что Саргон не получил память о наших личных интимных моментах с мужем, но понимала, что и эту память Ишум ему оставил. Мне было неловко. Я вообще не знала как себя с Саргоном вести. Меня полностью устраивало большое расстояние между нами.

– Давай начнем разбираться со сканером. Как тут им пользоваться? – наконец вынурнула я из своих размышлений.

– Сначала подключи к системе корабля, –руководил мной Нибиру. – Для работы сканера с планетарным охватом потребуется сила ядра корабля.

Я больше трех часов провозилась, подключая сканер. Нибиру раздавал мне ценные указания и уже начал раздражать меня, потому что ни с первого, ни со второго раза подключение не получилось, и начала злиться. Я долго искала ошибки в цепи своих действий, чтобы их устранить. И порадовалась, что в свое время получила образование пилота, без этого бы точно не разобралась. Потом мы с Нибиру запустили несколько тестов на проверку интеграции сканера с системами корабля, чтобы я могла им управлять прямо с капитанского мостика, и результаты мне бы выдавало на центральный экран и, собственно, подключения сканера к системе снабжения энергией.

Для начала решили протестировать систему поиска на мне. Я капнула в специальный отсек прибора каплю крови. После этого был запущен сканер. Мы не задавали конкретной траектории поисков. Поэтому веер лучей был выпущен просто вникуда. Я ощутила, как через меня прошла волна энергии, если бы не ждала чего–то, то скорее всего не обратила бы внимание. Как будто подул ветерок. Но на центральном экране засветились координаты. Они полностью соответствовали нашему месту нахождения.

– Вроде работает, – обрадовалась я.

– Работает, – как–то задумчиво произнес Нибиру.

– Что тебя смущает? – не поняла я.

– Похоже, этот прибор будет искать вообще следы ДНК. Не только максимальную концентрацию. То есть, если Ишум бывал когда–то в конкретном месте и следы ДНК сохранились до сих пор, то сканер тоже их выдаст. Сейчас на тебя не выдало всей массы мест твоего пребывания на разных планетах только потому, что сам по себе радиус действия сканера мал в масштабах космоса, – ответил Нибиру.

– А ты можешь его перенастроить на нужное нам? – спросила я.

– Нет. Я могу нарушить стабильность работы сканера. Эта программа нуждается в серьезной доработке, и если начну ее переделывать и прописывать новые программные решения, то быстро это не будет, – расстроил меня Нибиру. – Но, может быть, так оно и лучше. Более детальный поиск. Маловероятно, что везде, где был Ишум, сохранились следы ДНК. Разве что, свежие следы. Но нам тобой и это подходит. Пойдем по следу, как по хлебным крошкам.

– Ты используешь земные выражения, – подметила я.

– Я часть тебя. Как мне еще говорить? – почти с возмущением отозвался Нибиру. – И еще, внеси в опознавательные коды корабля информацию о том, что представитель дипломатического корпуса. Это сократит многие процедуры контроля.

Пока я вносила в коды корабля нужную информацию, мы продолжали двигаться по маршруту в сторону Плеяд.

Внезапно пространство перед моим кораблем разорвалось, и из разрыва начали появляться корабли тех, кого я хотела видеть меньше всего. Это были заклятые враги аннунаков – рептилоиды. Их сигарообразные корабли было невозможно перепутать с другими. Посылать сигнал о помощи было уже бессмысленно – никто бы не успел. Улетать и делать вид, что ничего не видел – это предательство.

Но если их не остановить, то они могут уничтожить планету аннунаков. Конечно, на стороне аннунаков выступят абзу – водные жители нашей общей планеты. За годы совместного сосуществования давно уже был найден общий язык, и сухопутные аннунаки, и водные абзу, жили в полном согласии. Даже общее название придумали планете – Мигир.

– Нибиру, отправь на Мигир сообщение о появлении рептилоидов, – распорядилась я. – А потом мы с тобой попробуем их остановить. Как сможем. И насколько сможем.

Корабли все шли и шли из разрыва. Я направила свой корабль в их сторону. Защитная сеть была активирована вокруг моего корабля и вокруг меня лично. Я видела, как поблескивают иногда ее черно–золотые ячейки на эране.

– Нибиру, я сейчас попробую закрыть этот разрыв. Или хотя бы стянуть его настолько, чтобы их корабли не могли пройти в эту точку пространства. Если у нас не получится, то ты должен меня оставить. Расскажешь Ихуру обо всем, – четко произнесла я.

Мне сейчас было страшно. Я не знала, чем закончится для меня эта встреча с кошмаром аннунаков. Но решение принято. Нужно сделать вдох и двигаться вперед. Некстати вспомнилось, что перед смертью не надышишься. Понимала, что сейчас все может закончится не в мою пользу, и я могу умереть. Поэтому сейчас буду бороться не столько за жизнь, сколько за достойную смерть. И я должна забрать с собой как можно больше рептилоидов.

Пока мой корабль не видели – режим маскировки работал. Я сумела подойти максимально близко к разрыву.

– Нибиру, бери управление на себя. Я сейчас выпущу энергию и буду закрывать разрыв. Управлять кораблем будешь ты, – обратилась к Нибиру.

Я видела, как Нибиру растворился в пульте управления кораблем. Замигали датчики.

– Я в системе, – подтвердил Нибиру. – Управление кораблем переведено полностью на меня.

Услышав это, я кивнула. Хорошо. Если что–то у меня получится, то дальше нас будет спасать Нибиру.

Я выпустила жгуты своей черно–золотой энергии к разрыву пространства. Представляла, как сжимаю края разрыва, моя энергия заполняет его и отсекает от первоначальной точки пространства, откуда они совершали прыжок сюда. Это был самый мощный выброс энергии, который у меня когда-либо был. Я чувствовала отток сил. Очень медленно края разрыва стали сходиться. Сначала моя энергия заполнила собой пространство разрыва. Появилась большая светящаяся сеть, через которую, пока что беспрепятственно, прошел очередной корабль. Затем ячейки сетки стали уплотняться и сокращаться, стягивая края пространства.

Рептилоиды поняли, что происходит что–то внештатное, и стали искать источник этих изменений пространства. Наш корабль вычислили. Один из тех кораблей рептилоидов, что был ближе всего к нам, сделал выстрел в ту точку, откуда, предположительно, они засекли луч направленной энергии. Нибиру ушел с траектории выстрела. Но все же нас немного задело. Удар пришелся по касательной по щиту корабля, который был усилен моей защитной сетью. У корабля не было повреждений, а вот я поняла, что прямое попадание в нас мне не выдержать. Слишком много энергии уходит на закрытие разрыва, и на свою защиту почти ничего не остается.

Я усилила отдачу энергии сети, которая закрывала разрыв. Из носа полилась кровь, а перед глазами заплясали темные мушки. Скорость сжатия разрыва пространства усилилась. Но все равно недостаточно быстро. Рептиолиды стреляли по нам уже из нескольких кораблей. Нибиру выделывал просто головокружительные маневры. Но все это с невероятной скоростью убавляло мне сил.

Последний рывок и пространство схлопнулось, рассекая один из кораблей рептилоидов на части. Падая в обморок, я видела его взрыв. Часть энергии после закрытия щита высвободилась и ударила по кораблям рептилоидов. Больше половины из них было уничтожено. Часть энергии вернулось к нашему щиту, и Нибиру направил лучи лазера противника обратно, отразив их как зеркало, тем самым уничтожая еще часть кораблей. Из пятнадцати попавших в наш сектор кораблей рептилодов осталось два. Это мне сообщил Нибиру, когда я пришла в себя.

Корабли противников никуда не двигались и не атаковали. Но пульт управления моим кораблем словно взбесился – на нем мигало все, что только могло мигать.

– Что происходит, Нибиру?

– Анна, их флот запрашивает сеанс связи с тобой. Сначала они хотели перехватить управление, но я не дал им такой возможности. А сейчас пришел вот такой запрос.

Оглядела себя. На дипломатического сотрудника я сейчас мало похожа. И переговоры вести точно не состоянии.

– Ответь им, что через два часа мы примем их вызов, – устало сказала я. – Мне нужно время привести себя в порядок. И хоть немного восстановить энергию.

Я ушла в свою каюту. Нужно сменить одежду и принять душ. А еще хотя бы час полежать. В тот первый побег от аннунаков я не чувствовала такого одиночества. Там был Ишум. А сейчас я одна. Прав был Нибиру.

Время пролетело незаметно. И вот, я стою на капитанском мостике в чистой одежде, но с зеленым цветом лица. Нибиру включил сеанс связи с кораблем противников. На экране отразился рептилоид – антропоморфное тело, покрытое чешуей и с головой ящера. Он молча смотрел на меня, а я – на него. Я сейчас была так измотана, что бояться была не в состоянии. Но и начинать первой разговор не хотела – они хищники и могут это расценить как слабость.

В итоге первым заговорил рептилоид.

– Я – Субаху, – перевел мне переводчик.

– Я – Анна, – ответила я ему.

Опять повисла пауза.

– Это ты? – спросил Субаху.

– Это я, – не совсем понимая, что именно подтверждаю, ответила я. Но о переговорах с рептилоидами я раньше не слышала, поэтому приходилось надеяться только на интуицию.

– Сильный враг, достойный враг, – снова прошипел и прощелкал рептилоид на своем языке.

– Я положу жизнь, но ваши корабли дальше меня не пройдут, – сообщила я ему.

– Ты – аннунак? – спросил Субаху.

– Нет, человек, – гордо ответила я.

– Тогда предоставь их судьбе. Ты уничтожила больше представителей нашей расы, чем аннунаки за все тысячи лет, пока мы на них охотимся, – расссказал Субаху.

– Нет, пришло время вам прекратить охоту, – потребовала я. – Вы слишком долго уничтожали разумных.

– Кто не охотник, тот добыча, – ответил Субаху.

– Нет. Пришло время переговоров. Вы можете сосуществовать мирно. Ешьте животных или создавайте искусственные аналоги полюбившегося вам мяса. Но прекратите уничтожать разумных, – выставляла я свои условия.

Вместо ответа Субаху разорвал связь.

– Они включают двигатели и сейчас их корабли улетят, – доложил Нибиру.

– Нибиру, включай лазерные установки. У меня почти нет сил. Поэтому хватит только на один удар. Я пробью силовое поле их корабля, и дам возможность лазеру попасть в корпус. Где будут максимальные повреждения, чтобы их корабль дальше не мог двигаться? – сосредоточенно спросила я.

– Согласно имеющимся у нас данным, их корабль не управляется ядром. У них двигатели, которые работают на гелиево–дейтериевом топливе. Повреждение двигателей и подключённой к ним топливной системы повлечет разгерметизацию топливной системы и не даст им возможности восполнить потерю энергии за счет термоядерной реакции, иначе говоря, все застынет. То есть они не смогут восстановить свои повреждения.

– Наводи лазер на двигательный отсек и покажи мне, где он у них находится, – потребовала я.

Нибиру выделил на экране квадрат, куда мы должны были попасть. Энергия только–только начала восстанавливаться. Выпустив ее, я вновь потеряю сознание. Но так было нужно.

– Нибиру, огонь, – скомандовала я, после чего выпустила прицельно волну энергии, которая пробила щиты корабля рептилоидов, обшивку и даже нанесла часть повреждений в двигательном отсеке. Следом ворвался лазер, сметая все на своем пути. Вместо отсека там была развороченная дыра со вмерзшими в лед остатками оборудования.

Поврежденный корабль рептилоидов замер, второй – так же выключил двигатели. А я потеряла сознание. В этот раз приходить в себя было еще тяжелее.

– Нибиру, я сейчас ничего не смогу. И, если вдруг они снова двинутся, то мне не остается никакого выбора, кроме как идти на таран. Защитить корабль своей энергией я смогу. А значит, скорее всего, мы сможем преодолеть их щиты. А ты... Тебе придется сейчас уйти, расскажешь все Ихуру через семьдесят два часа, – прошептала я, открыв глаза.

Я сидела в кресле и ждала. Управление переключила снова в режим ручного. Уже несколько часов прошло с момента нашей с Нибиру атаки на корабль. Рептилоиды молчали и не вызывали меня на переговоры. Время от времени я дремала. Силы пребывали медленно. Я себя истощила. Но вот, опять мигнул сигнал входящего вызова. По экрану побежала информация о том, кто желает вызвать меня на контакт. Рептилоиды зашевелились, значит, не все потеряно.

Вряд ли я выгляжу лучше, чем в прошлый раз во время переговоров. Но это уже не важно в сложившейся обстановке. Я включила вызов. Вставать в этот раз не стала, так и осталась сидеть в кресле. И сил нет, и много чести приветствовать этих гадов стоя.

– Я – Нишанги, – сообщил мне рептилоид, как две капли воды похожий на предыдущего.

– Я – Анна, – повторила я прежнюю информацию.

– Мы готовы дать выкуп за возможность улететь, – предложил Нишанги.

– Выкуп и переговоры, – потребовала я.

– Ты не видела выкуп. Зачем тебе переговоры? – настаивал Нишанги, его тонкий раздоенный язык высунулся из пасти.

– Или как я сказала, или никак! – резко бросила я и завершила связь.

И снова потянулись минуты ожидания, которые плавно перетекали в часы. С одной стороны, конечно, хорошо, что все затягивалось. У меня появлялось время на отдых и накопление энергии. Но с другой, это могло означать, что рептилоиды что–то задумали.

Снова загорелся датчик связи. Сейчас я уже не была такой уставшей. За время ожидания накопилось достаточно сил, чтобы подбить и второй корабль. Нибиру отправлен к Ихуру, так что придется все самой. Но сейчас все не так критично. Я включила снова экран. С кресла не вставала.

– Что ты хочешь выторговать в переговорах? – спросил рептилоид.

– Пакт о ненападении на аннунаков. Заключить договор, согласно которому твоя раса никогда не станет использовать аннунаков в пищу и перестанет нападать на корабли или еще как–то приобретать аннунаков, – озвучила я.

– А для себя? Что ты потребуешь для себя? – снова задал вопрос рептилоид.

– Ничего. Мне будет достаточно того, что я уже озвучила, – сообщила я.

– Тогда переговорам быть. Но взамен на неприкосновенность аннунаков ты выполнишь просьбу нашего вождя, – выставил свое условие рептилоид.

– Ничего не обещаю, кроме того, как выслушать эту самую просьбу, – возразила я.

– Через двадцать минут мы заберем тебя к нам на корабль. Будь готова, – сказал рептилоид и отключился.

- А моего желания перейти к ним не спросили, - подумала я. - Но пора облачаться в скафандр. Как раз к тому времени как они будут готовы принять меня – я вернусь на капитанский мостик, одетая в скафандр.

Можно сказать, что моя энергия восстановлена на треть. Это уже хорошо. Значит, сумею взорвать там все к чертовой матери, если что–то пойдет не так.

Вдруг мне показалось на тысячную долю секунды, что где–то на корабле присутствует Нибиру. Ощущение тут же пропало. Но так просто такие ощущения не возникают.

– Нибиру, я знаю, что ты не ушел, – произнесла я. – Я жду.

Из пульта выросла полупрозрачная фигура мужчины.

– Я не мог тебя оставить, – извиняющимся тоном оправдывался Нибиру.

– Я же тебе приказала уходить, – удивилась я. – Как ты смог ослушаться приказа?

Нибиру никогда раньше не давал мне повода усомниться в том, что мои слова для него прямое руководство к действию, читай, приказ. Я не злилась сейчас, мне хотелось понять, что же произошло.

– Ты не приказала, а сказала, что просишь меня, – ответил Нибиру.

– А раньше почему слушал просьбы, не подкрепленные приказами? – уточнила я.

– А раньше таких ситуаций не было. И мне не нужно было выбирать. Если бы ты приказала, то я бы не смог ослушаться. Твоя воля – приоритет. Но ты просила. А это не то же самое. Тут у меня есть выбор.

– Ты меня в нехорошем смысле удивил, Нибиру, но мы с тобой потом это обсудим, сейчас я направляюсь на корабль к рептилоидам на переговоры. Ты остаешься тут. И наводишь все мощности лазера на тот корабль, где я буду. Я тебе сообщу по нашей мыслесвязи. Если ситуация потребует, то ты должен будешь расстрелять корабль из лазера. И это приказ. Все, что я сказала – приказ, это понятно?

– Слушаюсь, моя царица, – ответил смиренно Нибиру. Я так и не поняла, он шутил или ответил на полном серьезе.

В это время активировался переход между кораблями. Я не знаю, чем он мне не понравился. И я потребовала сообщить на каком из кораблей конечная точка и показать мне на схеме помещений корабля рептилоидов, где именно меня ждут.

Рептилоиды выполнили мое требование и я, не прибегая к их переходу, перенеслась на их корабль, чем вызвала дополнительное напряжение у принимающей стороны. Шлем скафандра был у меня закрыт. Я ждала любых отрицательных сюрпризов от них.

– Я – Шарасана, – произнес рептилоид, стоящий в окружении других. – Это мои корабли.

– Я – Анна, – опять представилась я.

– Ты заставила себя уважать, – констатировал рептилоид. – Мы ценим силу. Только она имеет значение. Нет силы – ты еда.

– Это не близко моему мировоззрению, – ответила я. – Но не буду с тобой спорить. Меня интересует договор между вашей расой и расой аннунаков. И твой народ обещал мне выкуп.

– А ты можешь вести такие переговоры? – недоверчиво уточнил Шарасана.

– У меня есть необходимые полномочия.

– Твои условия от имени всей расы я принять не могу. Я не вождь всего моего народа. Если хочешь получить необходимое, то поможешь мне взойти на трон. А пока тебя проводят к выкупу.

– Как я могу помочь взойти тебе на трон? Я не заменю собой армию. Чего ты ждешь от меня?

– От тебя, Анна, потребуется разрушить силовую установку, питающую защитное поле вокруг нашей материнской планеты. Силовая установка состоит из пятнадцати космических платформ. Ты должна все их вывести из строя. А потом мои воины сделают все остальное. Став царем, я могу заключить нужный тебе договор. А сейчас, иди, смотри выкуп за то, чтобы ты отпустила наши корабли.

Шарасана повернулся и пошел. За ним последовали все рептилоиды. Мне жестами показали следовать за Шарасаной. Между ним и мной была приличная стена из защитников. Они не понимали, что для меня сейчас они все не помеха.

– Нибиру, ты навел на корабль лазер? – спросила я мысленно.

– Да, – последовал ответ.

– Все слышал? – уточнила я.

– Я подключился к камерам скафандра, все происходящее записывается. И, конечно, я все вижу и слышу, – развернуто ответил мне Нибиру.

– Судя по всему, вы направляетесь в грузовой отсек, – сообщил мне Нибиру.

Я приняла информацию к сведению. Защиту скафандра усилила, черно–золотые ячейки засверкали сильнее. Внезапно один из идущих рядом рептилоидов попытался выхватить оружие и направить на меня. Моя реакция была молниеносной: черно–золотой жгут энергии прошил его насквозь и остался только пепел, кроме того, вокруг меня тут же образовалась сфера, которая отражала рикошетом все, что в нее летело сейчас. Шарасану оттеснили от места нападения. В меня сейчас стреляли всем, что у них было при себе. Но так, чтобы не повредить обшивку корабля. Я настороженно смотрела на происходящее и готовилась отдать приказ Нибиру о том, чтобы он стрелял на поражение. Нескольких наиболее активных стрелков я уничтожила.

Но тут прозвучал приказ Шарасаны: "Прекратить". Сферу я убирать не спешила.

– Ты прошла проверку. Твоя победа не была случайностью, – высокомерно произенес Шарасана.

– Тебе не жалко своих соплеменников? Скольких из них ты готов еще отпарвить на проверку моих возможностей?

– Они все – солдаты. Это их задача - выполнять приказы. Идем, больше проверок не будет.

Вскоре мы пришли в грузовой отсек. Я сначала не поняла, что вижу. А потом до меня дошло, что передо мной клетки, где содержатся аннунаки, сирианцы, плеядцы, центраврианцы и еще непонятно кто. Я о таких расах даже не слыхала и видела их впервые. Они были просто набиты в клетки, как скот. Многие избиты и сильно травмированы.

– Это что? – спросила я, стараясь не показывать свой ужас от увиденного.

– Это твой выкуп. Мы отдадим тебе их в обмен на беспрепятственный уход из этого сектора, – равнодушно сказал Шарасана. – Мы готовы отказаться от этой еды, чтобы получить право беспрепятственного прохода.

– Это разумные существа, – автоматически поправила его.

– Это еда. Они не смогли себя защитить. Так берешь их? – уже раздражаясь, произнес Шарасана. – Мы договорились?

– Что насчет второй части про мою помощь и твое обещание? – спросила я.

– Мы не заключаем договоры, мы даем клятвы. Если нарушим, то тогда нас ждут последствия, – ответил мне Шарасана.

– И какие последствия вас ждут? – уточнила я.

– Какие оговорим при даче клятвы, – обтекаемо ответил Шарасана.

– Значит, это будет клятва, в которой ценой будет ваша жизнь. Всех, кто тут есть, – решила я.

– Только в обмен на твою, что ты уничтожишь платформы, – согласился Шарасана.

– То есть сейчас мы даем предварительные клятвы, что ты заключишь вечный мир с аннунаками и не будешь больше на них нападать и использовать в пищу, если я помогу тебе с силовой установкой, независимо ни от чего отдаешь мне твоих пленников, а пообещаю отправиться с тобой, чтобы уничтожить так мешающую защиту планеты? Правильно?

– Правильно.

Мы принесли друг другу клятвы.

– Мои обещания не распространяются на то, чтобы доставить подаренную тебе еду куда-либо. С этим сама разбирайся, – самодовольно сказал мне Шарасана уже после клятвы. Видимо, считал, что это поставит меня в тупик.

– Ничего, справлюсь, – ответила я, глядя на то, как он недоуменно переглядывается с близстоящими рептилоидами.

– Нибиру, как мне объединить клетки в одну общую цепь, чтобы перенести сразу всех? – задала я вопрос Нибиру.

– Отмени приказ о запрете покидать корабль, – попросил Нибиру.

– Отменяю.

Через миг Нибиру показался в грузовом отсеке. Он очень быстро облетел всю площадь грузового трюма, что–то делая с запорными устройствами клеток.

– Все, можешь переносить, – дал добро Нибиру.

– Что ты сделал? – захотела узнать я.

– Каждая клетка автономна. Энергия в них циркулирует замкнуто. Я оставил часть твоей энергии в каждой из этих клеток, они пока что часть тебя. Ты перенесешься, и твоя энергия потянется за тобой. Это мой эксперимент, но, надеюсь, он будет успешен, – пояснил мне Нибиру.

– Я не буду уточнять про безопасность и ответственность. На Сириус? Тут много кто есть, кроме аннунаков, а на Сириусе лечить умеют всех, – полувопросительно, полуутвердительно сказала я.

– На Сириус, – подтвердил Нибиру.

Я улыбнулась Шарасане. Я не знаю, знает он или нет значение улыбки, но то, что он не ожидал, что все, кто есть в его трюме из пленников, исчезнут сразу, отразилось на его мимике. В этот раз перенос был чуть медленнее. Сначала все, что было связано моей энергией, засветилось, а потом мы стали исчезать, так что у меня было время понаблюдать за Шарасаной.

И вот мы во дворе самого крупного медицинского центра на Сириусе. К нам выдвинулся медицинский персонал. Усилием я уничтожила клетки, и все, кто там был, теперь лежали прямо на газонах в ожидании помощи. Медики направляли кого и куда, обходя пострадавших в плену по очереди. Я тоже решила обойти пленников. Мне хотелось поближе увидеть тех инопланетян, кого я никогда не видела и даже не знала об их существовании.

Я сделала несколько шагов и тут меня окликнули:

– Анна, – позвал мужской голос.

Я оглянулась, не понимая, кто зовет. Но тут один из пленников с трудом взмахнул рукой, и я увидела звавшего. Это был Хендурсанга. Я подошла к нему.

– Эн Хендурсанга, помощь скоро будет оказана, потерпи, – пообещала я ему.

– Нин Анна, я летел на встречу с Ишумом в созвездие Лебедя на планету Жилли. Он вызвал меня. Но с ним что–то случилось. Похоже, что с его сознанием кто–то поработал. Это выглядело так же, как если бы к нему применили таблицы Ме. Он перехватил меня по дороге и сдал рептилоидам. Ты знаешь, что с ним произошло? – хрипя, спросил Хендурсанга.

– Я пытаюсь это выяснить, – не вдаваясь в подробности, ответила я.

– Ему нужна помощь. Помоги ему, – просил меня Хендурсанга. – Рептилоиды как–то связаны с происходящим.

– Все будет хорошо, – заверила я Хендурсанга.

В этот момент пришли медики, и я отошла от него. Ситуация усложнилась. Если задействованы таблицы Ме или их аналог, то личность Ишума может быть вообще стерта. Надо возвращаться к рептилоидам, и искать там ниточки к Ишуму.