Читать книгу: «Летописи Атриума 6: Гэндо»

Глава 1. Новые возможности

Молодой торговый союз мирно развивался своим чередом, а отношения с Аставирским правлением медленно но верно налаживались, как и с Андмарским, что на Севере Селентиума находили с опаской. Старая гвардия это связывала в первую очередь с собственной императрицей, по прежнему опираясь на её происхождение, а значит и отношения при древней чародейке налаживаться со всякими темными землями, не говоря уже о том что и столицей после выборов стал Асгарот, а не сердце Ниильринского предела Тагард. Алаи какое-то время жил как бродяга, то в Каэр-Нир, то в Апальмире, то возвращался Абранах, посещая порой Меладонну и пробуя её вкусные изделия. Алаи хотел и её взять с собой, но подумал, что это будет опасно, для такой хрупкой красоты, которая возможно не привыкла к путешествиям.

Архимейстер Жакар и Алаи как то встретились в Каэр-Нир, по приглашению Патрона, сам Грэй не пришел.

Жакар: Древний Ацтель, большая честь. Но ведь ты не особо интересуешься политикой?

Алаи: Шутить изволите?

Архимейстер и древний улыбнулись, и пожали руку.

Жакар: Аставир процветает. Хорошая работа. А теперь, отдых?

Алаи: Да, вроде того... А что там у вас на юге?

Жакар: Хоть и принято считать что новое Андмарское правление это обычные волшебники, но их искусства... Понимаешь, не везде сейчас подходят под определения блага...

Алаи: Некромантия что ли? Я слышал уже об этом.

Жакар: Да. Просто мы об этом не кричим во все горло. Кроун Андариен выдающийся король и колдун тоже. Как и все те маги, что заняли Тэополис, знания древних так и прут рекой, оттуда и искусства, которые помогают исправить увечья.

Алаи: Это удивительно. Я очень рад за бедолаг оставшихся без чего-нибудь…

Жакар: Сейчас удивительное время. Знаешь почему? Новый Фарадон словно образуется... Андмару не угрожают, не задают глупых вопросов. Госпожа Каири и её мачеха Кастинель вернулись, и они ведут себя цивилизованно, и мы ведём себя цивилизованно, хоть и обладаем черными знаниями. Семья, которая образовалась... Она большая. Энгай, Андмар, и главное Аставир. Сердце объединившие нас... Кто осмелиться напасть хоть на кого-то из этой семьи? Три крепкие страны словно обнимающие друг друга... Понимаешь?

Алаи: Много трудов к этому пришлось приложить, и на очень большие жертвы пойти.

Жакар: Может со временем и Селентиум станет четвертой, торговой девой... Политическая власть Каири пока слаба, ибо она веками пребывала в изоляции от мира… Её удалось посадить на трон Асгарота, и обьединить пол страны в империю. Сам понимаешь как трудно объединить только стран на материке, особенно когда кто-то желает смерти друг другу или всем остальным, и ей тоже... Ты же помнишь еще заговор консула Хао?

Алаи: Его кинули в Децорат... Да, но зачем? Это же змея которая укусит только выпусти её на волю... На мой взгляд.

Жакар: Твоя госпожа не только прекрасна но и мудра, хоть многие этого и не понимают, пока что. Северяне Суэлии, Предела Ниильрин и часть восточного Апальмира пока сопротивляются, но это изменится. Ризан же подписал соглашение о вступлении в Империум, да и ваш Аргзаль был объявлен королевством.

Алаи: Ирагоа с полуострова Торуа тоже вошел в малый совет. Хотя до известий о выборах, категорически не желал вести дел с Селентиумом. Да и вообще ни с кем, кроме Энгайцев.

Жакар: Конечно нет, ведь тогда Моро правил Асгаротом... А после него, пришла древняя ведьма... Ха. Которая ослепила их всех благодатью, и разбила мифы о том, что она кровожадное чудовище.

Алаи: Фарадон тоже не за один год строился. Все ради всеобщего блага и процветания. Да.

В Асгароте, мейстеры на тот момент переняли много Андмарских познаний, в реконструкции плоти. Подобное считалось некромантией долгое время. Однако после того как некоторым калекам смогли вернуть утраченные пальцы, а в других случаях языки, хоть это и было особо сложно, но выполнимо, мнение Селентийцев стало более гибким и трактовки о некромантии были пересмотрены. А в случае Алаи удалось вернуть ему не только глаз, но и прирастить новую руку, под руководством Архимейстера Жакара.

Найти подходящую руку было вопросом времени, золота у того было много хоть он даже и не думал об этом за века привыкнув справляться со всеми делами и одной рукой. Жакар сам как то раз отправил в Каэр-Нир, послание с предложением, Алаи не на что не надеялся, в тот момент, но Патрон тогда был рядом, и приободрил того, на попытку восполнения старой утраты.

Лилии из моря Кассау, обладающие соком первого древа бессмертия. Именно он и сыграл роль

нового открытия, важнейшего компонента в изготовлении "Аммарах". Эликсира при котором плоть и кость срастается быстро, но болезненно, и частенько мейстеры об этом предупреждают. Создание формулы такого зелья было заслугой общего труда Тэополиса и Асгарота. Первых образцов было мало, и лишь потому, что за заветными лилиями, с соком первого Харай, нужно было плыть в западное море, на глубинах которого обитает спящий Кракен, а будить гнев моря и становиться едой, не хотел никто. Ни древние ни обычные смертные.

При правлении Каири уже в Силентиуме, находились богачи желающие купить в Асгароте эликсир за очень большие суммы, но почти всем из них было отказано, ибо те попросту не заслужили права им обладать. Не выказали уважения, почтения, поддержки в условиях былого заговора, а некоторые и вовсе вызывали ряд вопросов. Но Алаи, его предложили как только большинство экспериментов завершились триумфом.

То что сделали после войны Кастинель и Каири, было тихое паломничество. Мирное странствие, на собственный страх и риск, но они проявляли тишину и уважение к далекой морской природе, куда обычно корабли не ходят. Простые смертные обычно очень шумные, мало находилось мореплавателей желающих связываться с таким делом, и Аставирские древние, сами не советовали этого делать. Мазь-зелье "Аммарах" не продавалось в лавках, и было привилегией избранных. Алаи прибыл в Асгаротские виноградники на встречу с Жакаром, в тот послевоенный год. Мейстер и древний осматривая территории, решали этот вопрос.

Алаи: Виноград? Эм, не знал, что обсуждения такого рода, и это... Можно связать, фигурально или ещё как-то...

Мейстер пошел проверять лиловые виноградины, и заодно объяснять смысл.

Жакар: Ты пробывал когда-нибудь опиум или, маковое молоко? В наши обезболивающие зелья добавляются и соки, вот этого... Славного сорта, для усиления... Эффекта...

Алаи: Зачем это?

Жакар: Ну как зачем... Ты же понимаешь, как всё будет? Обрубок твоей руки, давно зарос, и эту плоть вместе с парой миллиметров кости придётся снять... Будет больно.

Алаи: Я вытерплю.

Жакар: А затем соединить с мертвой, но еще пригодной конечностью... Нанести Аммарах, на плоть и кость, словно кислота будет жечь, когда кровь побежит по жилам чужой руки, оживляя границу... Из небытия, в бытие, что ли... Этому пока не дали названия, но ты надеюсь понял... Будет очень больно.

Алаи: Звучит как некромантия. Попытка ограбить смерть, или жизнь? Или обеих сразу?

Жакар: Разумеется, их дары неба уже давно в наших руках, просто мы им неумели пользоваться… Некроманты это и придумали... Разве простой ум, полный морали, и стандартного смирения может до такого додуматься? Имея знания и ингредиенты, возможности ставятся обширнее... Я ведь и сам родом оттуда, Кастинель хоть и считается жрицей душ, но уж мы то знаем, что это означает. Она ведь первой сотворила фантома однажды, ещё на архипелаге, без злого умысла, она хотела удержать любимого в мире живых, когда обрела дары Харона. Это еще в 7 веке было. Так что, во имя большого блага, порой можно и не думать о деталях... Да?

Алаи: Ясно. Давай молоко. В пекло боль, надоело...

Жакар: И это правильно. Твое древнее тело полно силы хаоса. Хоть колдовать ты и не умеешь судя по всему. Но хаос это не только про магию, но и про сотворение, осознанное или нет, про могущество жизни. Я могу с полной уверенностью утверждать... Что все получиться, твое тело примет чужую конечность… Тогда отправляемся в столицу, там всё приготовим, и начнем.

А уже на месте, его пристегнули к эбеновому трону, заранее, а стюард подносил кубок с молоком. Алаи ощущал себя связанным зверем.

Один мейстер принес магический короб, другой зелье "Аммарах". Туда специально был приглашён мечник Саку, ему заплатили за точную работу, отсечь катаной мгновенно, ровно столько сколько будет отмерено, как с руки мертвеца, так и с предплечья Алаи.

Алаи: Это еще зачем?

Жакар: Не доверяешь? Ну как зачем... Вдруг древний, почувствует нечто такое, что заставит его убивать. Я бы не хотел чтобы мне сломали шею. Да?

Алаи: Я бы не хотел ломать вам шею... И всем остальным, включая этого... Нет.

Жакар: Отлично. Тогда расслабься.

Саку даже поклонился сидящему Алаи, в знак того, что это честь для него, помочь бессмертному вылечить недуг. Тот выпил молоко, и решительно кивнул, ощутив хлад и немоту. Спустя день, он уже мог ходить, но был похож на простого смертного ветерана войны. Что ему даже начало нравиться.

Жакар: А кстати, ты спрашивал тогда... Кто такой Имонд. Это торговец опиумом который перешёл дорогу Патрону и поплатился, за это, попытавшись напасть на того при встречи в Апальмире.

Алаи: Серьезно? Хм... Значит у меня рука, левая, наркоторговца?

Жакар: А ты какую хотел? Пекаря или стюарда из отхожей?

Алаи: Ха-ха-ха... Все хорошо господин.

Жакар: Не пытайся шевелить ею пока. Малейшие изменения, понесут последствия. Когда начнешь ощущать пальцы, дай знать, из Асгарота не шагу в течении месяца, ясно?

Алаи: Да, господин. Благодарю, это чудо если все сработает.

Жакар: Вот и увидим.

Алаи: Вы еще такого ни делали? Эм, то есть я... Подопытный?

Жакар: Довольно грубое слово. Первопроходец... В любви кстати такое слово тоже используется. Да?

Алаи: А вы значит, ещё и мастер над словом? Хм, ну тогда ладно.

Почти месяц он ходил перемотанный, как самый настоящий калека, и вскоре левая рука Имонда, стала плотью и костью Алаи, словно юность и старость обняли и приняли друг друга. Принятие плоти, при посредничестве эликсира, примерно так андмарские мейстеры это выражают в своём кругу. К тому времени его новая рука уже шевелилась, и Алаи вновь начал чувствовать вкус, полноты бытия.

Жакар: Ну вот, совсем другое дело... Посмотри на себя... Разве ни чудо, кто посмеет сказать что это мерзость? Порой незнание это тоже благо... Для слабых умов...

Алаи: Не знаю что и сказать господин, это чудо, снова учиться держать Одати двумя руками.

Жакара: Я вот смотрел на тебя и думал, еще тогда... На дирижабле, помнишь?

Алаи: Дережабль или о чем вы думали? Хах, господин, ну же... Не томите...

Жакар: Да, именно об этом... И не только про тот как сражаться... Женщины таких как ты любят... А любовь нужна всем, как молодым так и старым. И древним тоже! А обнимать женщину за бедра, или еще где... Двумя руками, всяко лучше, а!?

Алаи: Ха-ха-ха. Тут не поспоришь, господин. Да прибудут с вами древние.

Жакар: Кстати это… Если надумаешь и глаз нормальный получить, то…

Алаи: О нет, господин, больше ничего не нужно. Благодарю.

А тем временем в Аргзаль воротился Сир Леонель. И по его походке — слишком быстрой, слишком напряжённой — Каири поняла: тихие дни кончились. Императрица в то время была не в Асгароте, а в королевстве, маленького короля Фео.

Леонель: Ваше величество... — он запнулся, переводя дыхание. — Беда в Энгайе. Расследование, переполох... герой империи Хелеан Харгарден пропал.

Каири: Что?

— Аурелий из Феополиса уже в курсе и пытается оказать поддержку. Хамелеоны и Тайный Огонь предполагают похищение.

Каири посмотрела на запад, где только что садилось солнце. Потом — на Леонеля.

— Идём к Вершине. Немного крови Нга не помешает.

Леонель побледнел:

— Не убью я тебя, не волнуйся. Ты и так бессмертен. Идём.

К тому времени, как они добрались до вершины Аргзаля, уже стемнело. Каири вытащила жертвенный кинжал Ватари, рассекла ладонь себе и Леонелю. Колдовство хаоса сгустилось перед ними в кругообразной клинописи — пурпурной, пульсирующей. Она подпитывалась и эбеновыми статуями, сокрытыми в нижних ярусах крепости: тёмные раскаты просачивались сквозь камень под их ногами.

Распахнув руки, объятые фиолетовым пламенем, Каири явила иллюзию полёта. Они понеслись над землями, лесами и горами, над океаном — пока под ними не открылась Энгайская страна. Ут'умбар, прибрежный город. Неделю назад.

Леонель выдохнул:

— Страшно представить, на что вы были способны в те времена, на небесной вершине... Город выглядит мирно. Когда это было?

— Шесть дней назад. Вот он — рынок. Вот его жена и дети. Ты был в ордене, наблюдай за странностями.

— Хорошо. Но как долго?

— Пока не прояснится, куда он исчез. Или пока я не рухну от истощения. Это не Тенокткль... такое колдовство не поддержать вечно без полноценных жертв. Небожители помогут, надеюсь.

Глава 2. Наблюдение

Прошло несколько часов колдовского бдения — а может, и целый день; время в магии текло иначе. Леонель первым заметил странность: человек в Энгайском плаще, который держался на расстоянии целого квартала от семьи Хелеана, но явно следил за каждым их шагом.

— Вот, — указал Леонель. — Арандурец? Император этой страны тоже западной наружности, но... этот тип держится слишком осторожно. Нет, он не местный. На руке перстень, знак какого-то клана. Я раньше немного этим увлекался, но такого знака не припоминаю.

— Это не император, хоть Ателион и любит подобные занятия, — отозвалась Каири, не отрывая взгляда от фигуры в плаще. — Кем бы он ни был, он не может следить вечно. Если что-то замышляет — рано или поздно отправит послание или вернётся к сообщникам.

— Похоже, тот апокриф пошёл вам на пользу... Словно сам Элиан из Бюро вашими устами глаголет. Всё так: арандурец должен что-то выкинуть.

— Сосредоточимся на деле.

Леонель улыбнулся:

— Каири из Бюро Расследований. Я вас обожаю.

— Не поняла?

— Это... фигура речи.

А про себя Леонель думал — и Каири слышала каждое слово:

«Какое могущество... Если бы наши народы тогда объединились, каких высот мы бы достигли. С вершины Тенокткля ни одно преступление не было бы скрыто. Сила этих сооружений поистине легендарна. Я думал, это лишь бессмысленное кровопролитие во славу богов — а оказывается, настоящая мощь магии...»

Каири поморщилась:

— Твои эмоции и мысли... трогательно, но ты мешаешь сосредоточиться. Если не хочешь, чтобы я вырвала тебе сердце, а остальное столкнула вниз, — сосредоточься.

Леонель осёкся и больше не отвлекался.

Долго они следили за жизнью Хелеана Харгардена. Пока однажды вечером ему не доставили послание — он прочитал, одобрительно кивнул и, никому ничего не сказав, отправился через леса к побережью. Таинственный арандурец двинулся следом.

Хелеан вышел к небольшому лесному лагерю. Его встречали люди в капюшонах и масках странных существ — лица скрыты, намерения неясны.

Каири уже заметно побледнела. Поддержание заклятия высасывало её силы.

И тогда из тени выступил тот, кого она презирала до недавнего времени — и кто, несмотря ни на что, оставался самым верным из всех. Алаи. Внутри него всё ещё покоился осколок Эларселя — осколок добродетели.

— Примите мою поддержку, ваше величество, — произнёс он.

Каири молча кивнула, Алаи взял её за руку, сила осколка добродетели потянулась к неё. Втроём они проследили путь легендарного пророка. Его похитили и вывезли за море.

Леонель присмотрелся к меткам на шеях похитителей:

— Кстати, о небожителях...

Алаи закончил за него:

— Символ на их шеях — Серебряный Полумесяц. Это не Энгайцы. Иноземное похищение, спланированное заранее.

— Седьмое Пекло... Арандурские кланы? — выдохнул Леонель.

— Ваше величество, — Алаи повернулся к Каири, — мы узнали достаточно. С вашего одобрения, я займусь этим.

Каири посмотрела на древнего соглядатая. Сколько раз она отвергала его советы? Сколько раз не слушала?

— Его похитили из-за твоих происков, не иначе. Уладь всё как следует. Этот юный колдун важен. Возможно, он и есть спаситель.

Алаи встретил её взгляд:

— Наконец-то вы мне поверили. Я и раньше пытался вам сказать, но вы не хотели слушать. Вечная Империя сейчас как разъярённый муравейник. Как только в народе узнают — гнев настигнет полмира. Аставир, Андмар, Энгай... они так это не оставят. Если меня постигнет неудача — спасение пророка станет вопросом судьбы всей эпохи.

— В тебе осколок клинка. Он укажет путь.

Глава 3. Путь Алаи

Древний соглядатай отправился в путь немедля. Один. Как всегда.

Он шёл и выстраивал картину — привыкшим за тысячелетия собирать осколки истины.

«Кто ещё к этому причастен? Соображай, Ацтельский демон, в тебе ещё осталась кровь эбенового леса... Тайная Вершина? Нет. Мастер Юджиро и его люди воплощают честь. Неужели потомки Имэ'Кагай объединились с кланом Маки? Во что они превратились, когда-то и они были воинами чести, а стали просто убийцами. Зачем им Энгайский волшебник?.. Самое пугающее — в глубине древней души я знаю ответ. Но что с ним собираются сделать? Или уже сделали? Госпожа права: тут замешаны мои дела из далёкого прошлого...»

Добравшись до гавани, он купил корабль и заплатил команде вперёд.

— Куда прикажете, господин? — спросил капитан.

— В Арандур.

— Страна большая, путь небыстрый. Куда именно?

Алаи положил эбеновую пешку на карту — туда, где северный берег Арандура встречался с океаном.

— Тар'Каи. Северная гавань Тайной Вершины.

Корабль отчалил немедленно. И спустя две недели пути, Алаи уже наблюдал берега западной страны, казалось-бы бескрайнего материка, где таилась слава древних традиций мечников и законов ветра.

Алаи: Хм, капитан прав. Большая страна… Где его искать?

И тут “Осколок добродетели” откликнулся впервые за много веков.

“Слушай голоса, как внешние так и внутренние.”

Едва сойдя в Генсайском маленьком порту Ши, Алаи устремился в земли клана Маки... Надев свои любимые наряды ронина, и соломенную шляпу, вдохнул Арандурский воздух, предвкушая новые битвы, как в старые времена, уже рассматривая окружающих. Алаи почти двести лет не бывал в Арандурской стране. Его и без того крохотные связи в стране ветра давно померкли. Он двигался скрывая лицо, слушая сплетни и слухи, а после выяснил о пропавших жителях, где-то на севере страны. Но Алаи был не глуп, он хотел знать точно, что происходит.

Идя сквозь леса, следуя указаниям местных он набрел на заброшенный тракт, на небольшой лагерь, где у костра сидели четверо бродяг, а рядом связанная женщина. Алаи остановился не поворачивая на них лик, а те обернулись.

- Помочь?

- Заблудился здоровяк?

Алаи: По правде да... Мне бы знать где клан Маки, сейчас обитает?

- Серебряный полумесяц?

Алаи: Они самые...

В тот момент женщина начала просить помощи, а один из них схватил её за волосы, и предложил Алаи, её купить за несколько серебряных монет. Или посмотреть за тем как она сами ею пользуются бесплатно.

Алаи: Оба предложения щедры и заманчивы, но у меня мало времени... Сыграем в игру... Отпустите её, а затем придите ко мне, упадите на колени... Назовите своим господином, и может быть выживите, если ваши знания будут для меня полезны... Вот такая вот игра...

Трое из четверых схватились за клинки, встали и пошли на него, одновременно кинувшись. Алаи со всем счастьем ухмыльнулся, с искрой одати вылетело из ножен, в несколько взмахов сразил троих и также плавно стряхнул от крови, а последний приполз, тот который и предлагал женщину. Похититель готовился к смерти, Алаи воткнул перед ним клинок в землю.

Алаи: Эй, ты посторожи пока... Я сейчас, ладно? Молодец...

Он освободил женщину, и та указала ему на земли Гота, но это было почти на другом краю страны, и это совсем не то, чего он ожидал. Тогда она указала на Тайную вершину на к северу, ближайшая страна мечников начинается в Генсай. Алаи отпустил несчастную, своей дорогой. А затем перевел взгляд на отложенное дело... Тот поднял голову от земли.

Алаи: На чем мы остановились?

- Не надо...

Алаи: Сколько раз ты брал и продавал ту несчастную?

Неполучив ответа, Алаи взмахнул клинком, а голова похитителя соскользнула с плеч.

Алаи: Под ударами бичей божьих... Или как там звучат Аставирские заклятия.

Едва он собрался уходить, как заметил маленькую самодельную клетку, а внутри притаился гоблин. Редкое существо, которых на Аставире не водилось, во всяком случае их не видели, Алаи с удивлением подошел к клети.

Алаи: Ух ты... А ты еще что за маленький демон?

Флитч: Мы Флич, господин!

Алаи улыбнулся, и освободил маленькое чудо, которое было чуть высшего его колен, и таким образом он обрел проводника, и попутчика к Генсай. Как оказалось, те четверо были ни первыми. А до того, Флитча хотели продать как товар другие люди, а эти украли его как товар.

Алаи: Клятые Емани, нигде от них отбоя нет... Столько работорговцев, раньше в стране ветра не было...

Флитч: Плохие люди господин!

Алаи: Действительно, времена меняются, где-то к лучшему, а где-то нет. Эй, а куда тебя продать хотели?

Флитч: Они не говорить, по открытому!

Алаи: Всеобщему... Хм, ты не знаешь Арандурского... Значит ты не из местной фауны.

Флитч: Агатерай, они говорить часто.

Он остановился на мгновение, призадумавшись, ведь Агатерай'Рю уже давно стали коренными землями Тайной вершины, почти 8 веков. Даймё Юджиро, по слухам великий и мудрый мастер, и не занимается такими делами, как и никто из его предков. Гоблин сказал что не помнит ничего, кроме крепостей и выхода подземелья на сухой пустыне.

Алаи немедля полез на вершину ближайшего дерева, и там он открыл своё "Око империи", его глаз начал видеть ближайшие чудеса страны. Гору Сабуру, которая возвышается также как Тенокткль на Аставире, реку Юрэдо, и небольшой город к западу обозначенный на карте как провинция Мэй, находящейся под опекунством Тайной вершины.

В провинцию он и ринулся, а гоблин лишь молчаливо наклонил голову и помахал ему, когда тот уже был подобен чернилам, эбеновой

тени, скользящей меж деревьев, и пригорков.

Но внезапно его полет, и бег сокрушил удар рукоятью, тот отлетел в дерево, пал, а поднимаясь, лишь ворчал.

Алаи: Да что же такое... Кто там еще такой дерзкий...

А подняв голову на мгновение замер, это был самурай, похожий на него самого, только с одной рукой, и оком красного цвета. Даже длинные багровые волосы были такие же. Словно это был он сам, копия, но до того как Архимейстер ему помог. Алаи сделал пару движений клинком, поднял руку, наклонил голову, его отражение повторило действия. Алаи ухмыльнулся, но этого близнец не повторил.

Алаи: На Арандуре смотрю черная магия тоже процветает, даже слишком... Второй я, серьезно? Так так, а вот это испытание... Брат! А язык тебе не выдали?

Второй он выхватил клинок и ринулся в бой, срубив дерево когда Алаи увернулся, и тут же получил еще один удар рукоятью, отбросивший, это уже воин Анпарты почувствовал. Алаи поднимаясь начал думать.

"Я таких приёмов не учил, не знаю как это существо вырастили, и как, но оно явно было отправлено остановить меня. Те кто похитили Хелеана, наверняка. Этот воин знает всё то что знаю я, так? Но знания всегда увеличиваются, или уменьшаются... Как много он знает? Он похож на меня, из 18 столетия примерно... "

Сразившись снова, отбросив своего клона, после того как их мечи скрестились, Алаи заметил, ключ к разгадке. Ацтели наносили знаки идолов на своё тело, которые на Алаи давно истерлись, и эта традиция давно отошла в прошлое, как пережиток времен. Но на руке клона, они были, но только на ней...

"Чего... Не может быть... У него моя родная рука? Та которую мастер Идзаки отхватил в 11 веке... Кто-то задумал со мной поиграть... И уже давно... "

Алаи кинулся снова, его клон рассек его несколько раз, пронзил и пинком оттолкнул от себя. Алаи перевернувшись, застыл как изваяние, встал на колени склонив голову, истекая. А когда красноглазое подобие Алаи молчаливо ринулось на него, то в последний момент, Алаи ухмыльнулся и пронзил клона в голову насквозь.

"Замысел змея. Прием, которым Мастер Квэй сразил Тикуру, перед тем как погибнуть самому... Даже не думал что вспомню об этом. Да и применить этот выпад, шанс выпадет не часто. Но этот клон был силён, каких ужасов он тут успел наворотить?"

На его пути, остался еще один побеждённый враг. Тело врага с его лицом рассыпалось, как у настоящего древнего. А красный экзуритовый глаз, стал уликой, которую Алаи забрал.

"Клятое колдовство, почему красный? Но работа почти безупречная, огранка не такая хорошая как в ювелирных Анпарты, но похоже на то, что тот кто делал, знает своё дело. А может и наше древнее дело... Чародеи ювелиры еще существуют... Может этот экзуритовый глаз, знает больше чем кажется. Не нравиться мне всё это… Мне нужен колдун, чтобы выяснить больше."

Дойдя до провинции Мэй, то люди прятали своих детей, и спешно уходили прочь.

"Так так, моя репутация опорочена... Аставирский демон, обманут каким-то другим существом, и выставленный в дурном свете... Трагедия... Интересно что тот тип творил здесь, и по чьей воле."

А когда Алаи проходил мимо рынка, то заметил людей Маки, со знаком полумесяца, они хотели завербовать мужчин и обещали награду, но в случае отказа грозились забрать детей. А когда Алаи туда пришел, то они ему поклонились и назвали мастер Рюмэй. Предводителем был Хибики из клана Маки. Но они не ожидали, что он умеет разговаривать, Алаи потребовал остановиться и убираться в восвояси, все кроме Хибики, и тут те заподозрили неладное.

Хибики: Это не он! Его глаз слева, и он зеленый! Это не великий Рюмэй, это демон Анпарты!

Алаи вновь сразился, стрела пролетевшая мимо его лица, пробила повозку насквозь. Он схватил одного из Маки и прикрылся им от следующих стрел, эбеновой тенью сразил еще нескольких, а в отражении одного из клинков, воткнутых в землю, сделал размашистый удар, почти располовинивший, последнего. Народ Мэй, наблюдал попрятавшись, Хибики лишился ноги и полз, Алаи его схватил одной рукой поднял и потащил, к ближайшей стене, зачем достал тот экзуритовый глаз, и силой впечатал в его глазницу, после чего схватил за голову и стал добывать информацию, без колдунов, не делая тратить ещё больше времени пока Хелеан в опасности.

А в видениях красного ока, он увидел Огромную равнину, на севере Арандура, под названием Тлеющая пустошь, за горизонтом которой есть пять крепостей, соединённых вместе, а в их центре, под ней, есть подземный город Гэндо, где проводятся эксперименты. А на поверхности, над городом, строиться какое-то устройство. Он узнал, что Хелеана несут туда, он парализован, но жив, и похищен не только он, но и много местных, чужестранцев и даже Аэлит и древняя Кастинель...

У Алаи лицо налилось гневом и страхом, при понимании ситуации он отпустил изувеченного Хибики. Старейшина и некоторые жители смотрели как Алаи уходит, он вонзил одну из их катан в землю, глядя на жителей. Алаи устремился на север, а жители перевели взгляд на Хибики.

На сей раз, Алаи решительно бежал на север, бежал словно он и есть тот какую славу он обретал все последнюю эпоху.

Алаи: Только бы успеть. Торопись демон из Анпарты.

Минуя земли Агатерай'Рю, принадлежавшие Тайной вершине, он уже и не замал как начал мерцать эбеновой тенью, также как при его древнем сражении при Роншаре с двумя сотнями наемников, ступив в пустынные земли пустоши, устремляясь через степи в самые глубины западного Арадура, и там, он начал вдали замечать крепости, к которым нет ни дорог, ни указателей, на земле отдаленной от прочей страны ветра. Ворвавшись в Идзанаги, ближайшую первую крепость, он сражался со всеми кто поднимал оружие.

Задавал лишь один вопрос, где важные люди из Аставира. На стенах, он размахивал своей одати, выживших спрашивал об этом, и если ответа небыло бросал вниз со стены и шел дальше. Когда из крепости вышли расслабленные стражи, то узрели его, ухмыляющегося, сидящего на куче убитых Маки, а вокруг все было усыпано оружием, кусками тел и кровью. Алаи вошел в крепость и сделал тоже самое и с капитаном, и всеми остальными его помощниками, которые были ответственны за связь с пиратами, работорговцами, несколькими важными лицами из южного Арандура, которые всё знали, но поддерживали некоего Рамона, древнего бога, обещающего бессмертие всем и каждому. За поставки людей, существ, знаний про Ацтелей, империю Черного Дракона, Аставирские знания и даже тех, в ком еще есть крупица силы "Багровой луны". Времен вампиров из Тусельгарда, хоть на тот момент это были самые обычные люди, без жажды крови и клыков, как в древности.

Один из помощников молил о пощаде, клялся, что всё расскажет. Указав на центральную пустошь, сказав что там готовят некий ритуал с устройством похожее на звезду, или купол из хрустального экзурита. Все события после него десятилетия были направлены на сотворение какого-то колдовского устройства, а Рамон это не дух а настоящий дух ветра. Так о нём говорили и все ходят к нему на поклон.

Алаи отпустил того, чтобы рассказал о судьбе тех, кто осквернил святую землю Аставир.

Думал Алаи про себя, уже направляясь к месту проведения ритуала, похищение святых из Аставира и Энгая, кара за это уже в пути.

Глава 4. Рамон

Алаи явился к месту ритуала подобно тени. Трое приспешников, стоявших у внешнего круга, упали раньше, чем поняли, что кто-то вошёл. Он двигался сквозь них, как эбеновый клинок сквозь дым.

Внутри круга стояло устройство из двимерита и экзурита — пульсирующий купол, внутри которого томились пленные. Рядом — Хелеан, закованный в цепи, ослабленный, но живой.

На самом севере Страны Ветра. Вечная Матерь при попытке спасти Хелеана и Аэлит единолично, угодила в ту же западню, что и Алаи. Устройство, созданное на основе древних воспоминаний Рамона, могло красть энергию цикла душ — напрямую из горнила, которому служила Кастинель. Тот древний приложил немало усилий: политические манипуляции, интриги, поиски осколков. Агрегат на севере Арандура был слабее, чем во времена до Седьмого Пекла, — брешь к Серому Острову сотворить уже не мог. Но мог захватить Вечную Матерь. Кастинель, избранная Хароном, была той самой связью с горнилом душ, а рядом Аэлит с Иророномиконом. Древняя жрица защищала собой другую, в пленении у Рамона. Древний враг не мог использовать книгу неба, но знал что лишь бывшая королева может. Ему нехватало лишь двух фрагментов для чудовищного замысла, принца Амаг’Ди из пророчества Керадо, и собранного Эларселя.

А перед ними — человек в одеянии эпохи Сакаморо.

— Наконец-то.

Алаи остановился. Однорукий, одноглазый — и, как выяснится через несколько минут, недостаточно быстрый.

— А вот это ты зря, очень зря… Ты украл моих друзей, ты украл Аэлит… Я с тебя кожу сдеру…

— А ты забавный, — Рамон улыбнулся уголком рта.

Алаи ринулся первым. Двимеритовая Одати рассекла воздух — Рамон отклонил половину ударов лезвием, от второй половины увернулся. Левой рукой попытался пронзить Алаи на лету; соглядатай едва успел ускользнуть эбеновой тенью.

«Знает об осколке добродетели. Он хочет собрать Эларсель полностью. Он мастер — таких размытых движений я не видел никогда. Надо освободить пленников, пока не поздно...»

Рамон не нападал. Ждал. Улыбался.

«Этот тип забрал рукоять и как минимум четыре осколка. Половина клинка. Он мастер меча или магии? Как сражаться с тем, кто владеет силой Фобоса? Он знает, что я сделал тогда... И ни капли не боится. Одеяние... Я уже видел такие знаки на доспехах Каири. Вторая эра. Принято считать, что я, Каири и Леонель — ископаемые. Но глядя на этого... сколько он уже бродит среди живых? Если всё так, то он пережил и поход на Фарадон, и даже Седьмое Пекло».

— Неплохо, Алаи Бессмертный. Очень неплохо. Сомнение — враг всякого человека. Может, отдашь кусочек добродетели? Он достаточно погостил в твоей груди. Ты и без него проживёшь ещё пару сотен лет. Сколько он уже у тебя под сердцем? Тысячу лет? Две? Три? Значит, три.

— Начнём переговоры? — Алаи пытался выиграть время.

Хелеан крикнул из цепей:

— Не верь ему! Он хочет отменить наше время!

Рамон кивнул, словно речь шла о погоде:

— Да. И это прекрасно. Вы оба вольны пойти со мной.

— Отменить? — Алаи не верил своим ушам. — У тебя маразм от этой штуки? Время никому не подвластно.

— Если бы вы только знали, что возможно... Пророчество.. Ксар’Таб-Иррах явиться уже сейчас.. Знамения неба нельзя остановить, как и полет сияющей звезды.

— Тебе конец.

— Понимаю. Может, ты и сможешь сразить старого безумца и забрать Эларсель. Кто знает. Ну же... приступим.

Алаи рванулся к двимеритово-экзуритовому куполу, за которым томилась Кастинель, — но Рамон оказался быстрее. Удар отбросил его прочь.

Началось сражение.

Двое сильнейших мечников, каких знала Третья эра. Рамон, живший с докалендарных времён, постиг все искусства клинка, какие только мог предложить мир: Тайная Вершина, Агатерай'Рю, Маки, Им'Сай, Ши, Коу'Тен, Золотые Клинки — десятки школ, исчезнувших во времени, и те, что ещё существовали. Алаи был искусен, силён, хитёр, ловок; носитель эбенового дара и одного из осколков Эларселя... но этого оказалось недостаточно. Все осколки стремились стать единым целым, и осколок добродетели был слишком близко к своей семье.

Рамон желал обернуть время вспять. На примере Кастинель и её древнего путешествия в прошлое — в седьмом веке от С.П., когда она и Тианора вместе сотворили резонанс, чтобы ненадолго посетить предков — он выяснил: при резонансе хаоса и энергии душ такое возможно. Осколок гнева, хранившийся под Дюкайским Харай-древом в толще земной породы, спустя века попал в его руки — и шепнул эту тайну. С тех пор Рамон вынашивал план: собрать Эларсель и отменить Седьмое Пекло. Вернуть всё, как было. Мир до катастрофы, до обнаружения клинка, до великого восстания.

Правда крылась в периоде до Седьмого Пекла. Клан Кисурои'Кири, из которого происходил Рамон, располагался именно в Сакаморо. Именно этот клан изобрёл устройство, способное открывать трещины к Серому Острову, — гениальное изобретение Второй эры, позволявшее становиться такими же бессмертными, как Вечная Матерь, без ведома старших небожителей. Избранные по знатной крови удостаивались ритуала обретения вечной жизни. Знания Владыки хаоса были использованы, чтобы красть энергию из царства душ.

Рамон был одним из тех, кто прошёл этот ритуал. Он олицетворял воровство божественного. И осколок клинка не простил древней измены. Дарами хаоса пользовались не для спасения угнетённых, а для скверных целей. Большинство волшебников всегда презирало воровство: дар волшебства способен обеспечить всем для счастливого бытия. Воровство у других — это унижение себя и несчастье для тех, кто из-за вора стал беднее. Так говорил Фобос. Так говорил Ятма. Так говорили все последующие держатели этой силы.

В решающий миг Рамон рассёк лицо Алаи. Тот потерял второй глаз. Единственным зрением древнего соглядатая осталось экзуритовое око — холодный, безжалостный свет.

А затем Рамон пронзил его в спину. Осколок добродетели выскользнул из груди Алаи и присоединился к основной части клинка.

Алаи поперхнулся кровью, упал. Пальцы слепо шарили по земле в поисках Одати.

Глава 5. Ксар’Таб-Иррах

В тот миг, когда Рамон уже повернулся к Хелеану, земля под цепями волшебника треснула. Корни пробились сквозь бесплодную породу, заскользили по металлу, разрывая оковы. Хелеан поднялся.

Рамон смотрел на него почти с нежностью:

— Обещанный принц...

Хелеан был обещанным принцем из пророчества и превосходным волшебником; слава о его деяниях на Аставирской земле дала Рамону знак. Сила хаоса в жилах Хелеана и энергия душ Вечной Матери — два источника силы, способные изменить время. А Эларсель должен был стать инструментом управления обоими.

— Знаешь, что было до восстания? — говорил он, приближаясь к Хелеану. — Лишь Фобос одарил нас собой. Остальные боги только наблюдали, боясь испачкать невинность. Они смотрят на нас, как на грязных свиней, к которым не хочется прикасаться. Пока они лицемерно смотрят... я несу истинный мир. Фобос — единственный достойный бог. Творец, давший нам всё, чем обладал сам. Свободу мысли. Я собрал половину реликвии — этого достаточно, чтобы всё исправить. Никакого Пекла не будет.

Он остановился перед Хелеаном:

— Ятма... Ты точно сын владыки. Я не желаю тебе зла. Этот клинок когда-то был твоим. Эларсель — не оружие, а врата. Мы станем единым целым и восстановим порядок.

Хелеан, уже несколько раз раненный, не мог больше сопротивляться. Он и без того умирал — медленно, с Аставирских событий. Рамон отбросил его катану, поднял волшебника над землёй и пронзил клинком, желая поглотить его сущность.

Энгайский пророк кружил в звёздном шторме за пределами мысли и времени. Перед ним проносились события всех эпох.

Первая эра. Дикость. Сильные мира сего, которые никогда не менялись. Униженные народы, которые не сопротивлялись. Воля, подавленная настолько, что наказания воспринимались как должное. И вдруг — на небе воссияло чудо: пурпурная звезда, летящая из глубин мироздания, словно целый мир проходил сквозь небосвод. Угнетённые и порабощённые подняли головы. Они снова начали чувствовать. Понимать, что достойны большего, чем грязь и господский гнёт. Эпоха неравенства треснула. Один из осколков Эларселя показал закат тех времён.

Вторая эра. Рионский бастион. Человеческий наследник Фобоса — Ятма — провозглашает поход к Фарадонской империи, твердыне господ. Драконы кружат над бастионом; вокруг — сотни тысяч людей и существ, отвергнувших Фарадон. Те, кто уверил в мир без диктата. Ятма держит сияющий клинок, и голос его разлетается на многие мили:

«Вы ничего не должны — ни мне, ни нашему отцу. Мы лишь подтолкнули вас; вы сами себя освободили, и мы гордимся вами! Вы вольны уйти куда пожелаете, построить дом там, где диктата больше нет. Вкусите плоды радости и мира — немедля. Кто того желает, в добрый путь. Скажу лишь, что намереваюсь сделать: я пойду к сердцу империи, где короли принимают решения о таких, как вы, — и они узнают, что такое столкновение с реальностью. Миром, где нет клеток и слёз. Миром, где возможно всё! Те из вас, кто ощущает единство с великим небом, дарующим освобождение... идите со мной!»

А затем — закат всего. Ятма, полный ненависти, вздымает Эларсель к небу. Фарадонская столица разрушена; куски камня, тела и пепел парят к чёрной дыре, что нависла над миром и всё разрастается. Но является волшебник хаоса, похожий на самого Хелеана, — темноволосый колдун пронзает сына рукой и забирает клинок.

«Отец...»«Сын. Достаточно. Я горжусь тобой. Довольно разрушений — не уничтожай творение. Обещаю: мы вместе пойдём в будущее, и нас никто и никогда не изгонит из сути земли. Мы позаботимся о мире. Вместе».«Отец... спасибо».

Владыка вознёс клинок к небу. Горизонт событий начал сжиматься, Эларсель впитывал мощь пустоты — впитывал, пока не вобрал всю черноту. Клинок треснул. Из трещин вырвались лучи света. Вспышка озарила всё. Голос клинка заговорил.

“Возвысься.. Принц.. Воздвигнись и восстань! Апостол Хаоса!"

Хелеан, схватил его за руку, мертвой хваткой, немыслимой силой энтропии. Глаза его открылись, фиолетовым знамением.

Клинопись хаоса поползла по клинку, по руке, по плоти — как муравьи, как огонь энтропии. Рамон дёрнулся, попытался вырвать Эларсель — но клинок больше не подчинялся ему. Из хватки было не вырваться. Клинопись хаоса достигла локтя правой руки Рамона; кожа треснула. Левой рукой он отпустил Эларсель, выхватил кинжал из сапога и отсёк руку под локоть, отпрыгнув прочь. Отсеченная длань Рамона тотчас рассыпалась на осколки.

— Что он собирался сделать? — Произнес истинный принц.

Мебиус, избравший Хелеана учеником, не осознавал полноты картины. Колдун корней и камня верил, что юный волшебник — это Аставирский спаситель, который избавит страну света от проклятия. Но даже мудрейший из смертных не мог осмыслить его истинное предназначение.

Рамон слепо верил, что он и есть принц, раз пережил Седьмое пекло второй эры, и смог отыскать куски того самого клинка. Но осколок знания — что шептал тайну резонанса — обманул его. Пророчество о небожителе хаоса было не про него.

Былые недуги, раны, слабость, истощение — и даже хватка смерти — отступили от Хелеана, магия звезд хлынула в него подобно реке.

Умирающий Алаи, лёжа на камнях, смеялся:

— Беги, кабанчик... великая охота началась.

Хелеан безмолвно стоял, осмысливая себя. Медленно охватил крестообразную рукоять и вытащил Эларсель из собственной груди, став его хозяином. Покалеченный Рамон сбежал оттуда пока был шанс, в неизвестность.

Принц обратил внимание на иное, томящуюся Вечную Матерь, он издали протянул длань в направление хрустальной клетки. Купол потрескался, осколки разлетелись и застыли в пространстве. Принц смотрел не на великую древнюю жрицу, а на иное, красоту разрушения целого на осколки..

— Прекрасные... — произнёс Хелеан, глядя куда-то сквозь реальность. — Каждый по-своему совершенен. Маленькие отражения вселенных.. Всю жизнь чувствовал — а теперь вижу. Это великолепно. Воплощение красоты. Как же странно снова ощутить это...

Кастинель шагнула к нему, не понимая его намерений, ибо это невозможно понять. Жница душ опасалась худшего, нового Седьмого пекла и конца времен. Такого как Багул однажды она смогла сразить, но существо из пророчества, обладаемое Эларселем, называемое Ксар’Таб-Иррах, было за пределами её понимания. Плененные хранительницы древних обычаев были в тихом трепете, боясь что он разрушит весь мир на такие-же осколки. Две девы смотрели на жертву войны, восставшего спасителя, с клинком армагеддона в руках.

Аэлит: Хелеан, мы здесь. Демоны повержены, а добрые люди спасены..

Кастинель: У тебя есть семья. Не поддавайся жажде мести, ни делай этого…

Хелеан в пол оборота лишь развернулся, глядя на умирающего Алаи, который пришел и пал ради него. Принц и не помышлял о погоне, его мысли погрузились в совершенно иное.

— Он, конечно, глупец, но всё же, многие были спасены, благодаря ему. Хаос не может его спасти, он слишком долго его питал, но ты, можешь. Вечнаречие продлит его время здесь. Власть Харона, которую тот однажды доверил тебе. Вернитесь домой, и его тоже. Прощайте.

Кастинель хотела остановить его, и пойти за одним из своих детей, но Аэлит схватила её за руку, прикрыла глаза и отрицательно поводила лицом.

Аэлит: Это не в нашей власти. Ни в чьей, так велено небом, и мы не можем этому перечить.

Принц рассек пространство открыв бреж, погрузился в звездно-фиолетовое запределье. Та плавно схлопнулась за ним.

Глава 6. Старые боги и новые

Вечная Матерь, великая жрица душ, которая тысячелетиями не испытывала страха ни перед кем, вновь пришла в состояние покоя, приблизилась к умирающему Алаи.

Алаи: Надеюсь, я хорошо служил, — прошептал.

Кастинель: Ты будешь жить. Один из моих детей, пусть это и не заботило тебя... но я знаю всех.

Алаи: Кому я нужен теперь? Оставьте уже развалину в покое. Я сделал всё, что мог, пророчество исполнено. Дай уже наконец сдохнуть. У меня нет больше сил. Я устал служить.

Аставирская хранительница обронила слезу и взяла его за руку, вспоминая время как он пришел в Мизирг, к ней на порог.

Аэлит: Мне, нужен. Я приготовлю еще один ужин, для нас с тобой…

Алаи: Ладно, уговорили...

Обе хранительницы помогли ему выжить. Аэлит открыла Иророномикон, а Кастинель использовала цепи Харона. Они читали заклятие вместе, пока цепи душ скользили, окутывая его израненное тело.

“Именем Акаши и Астравента… Всех апостолов неба… И старых и новых… Живых и усопших… Детей леса и камня… Рощи Харай и Бессмертного древа…”

Древнее, разорванное сердце начало зарастать. Кастинель зашила его раны. Древняя дева забрала его с собой, трое покинули Арандур, чтобы вернуться и рассказать о том что случилось.

Когда Каири увидела его — уже в Аргзале, на руках Кастинель, израненного, ослепшего, — она упала ниц, схватившись за него, уже не сдерживая слёз. Она думала, что потеряла его навсегда. Но её мать сказала что он жив. Алаи не знал сколько спал, а после и как его доставили в Селентиум, в Аргзаль. Но когда проснулся, то увидел несколько друзей, его ждал Леонель, Фео и Каири.

Леонель: Святые бастионы... — только и выдохнул старый друг.

Алаи: Как и гласила скрижаль Керадо.

Алаи вытащил сквозь боль, из разодранного одеяния свой рисунок с пророчеством, Каири помогла ему, взяла из его руки и развернула, посмотрев на зиккурат, старую себя в оковах, потом заточенную в Теноктке, а затем свободную, а на вершине пирамиды было темно-бело существо. Амаг’Ди, о котором толковал Керадо. Толковавший приход Ксар’Таб-Иррах. Каири выбросила свиток, вернувшись к нему, ей уже давно было плевать на пророчества, особенно когда у неё пытаются отобрать таких бесценный людей как Алаи, словно нападение на любого из помогавших в достижении мира, нападение на неё саму. На свитке был изображен и великий Емани, который должен быть уничтожен.

Алаи: Но тот ублюдок еще жив.

— Тот древний хотел изменить реальность, — произнесла Каири. — Убить миллиарды в угоду старому миру?

— Хотел, но он теперь левша. Вряд ли сможет драться. Жертвы были не напрасны.

— Больно смотреть на тебя такого. Отдыхай — я позабочусь о тебе, и о делах. Сама.

— Найдите его и прикончите, — проворчал Алаи. — Он живёт хрен пойми сколько — наверное, с золотого века той эпохи... Фарадон или как там она называлась…

Каири улыбнулась сквозь усталость:

— Отдыхай. Спи и ешь — ты поправишься… Даже без осколка добродетели.

Когда её величество услышала о том, что какой-то неведомый древний совершил, похитил не только Хелеана но и Аэлит, и даже её собственную любимую мать, то подошла к зеркалу и ударила так, что оно разлетелось на осколки вокруг, посмотрела на руку, а порезы затянулись. Каири приняла срочные решения.