Читать книгу: «Дочь друга»

Пролог

Глеб

Город километровых пробок…

Второй час стою. Мат и сигареты не спасают. Тут бы чего-нибудь покрепче. Готов бросить тачку и спуститься в метро. Клиенты дождутся и косо не посмотрят, но у меня загон на пунктуальности.

Голова с утра раскалывается, вчера с мужиками хорошо отдохнули – отмечали развод Кирилла. И года после свадьбы не прошло, как расстались. С Антоном спорил на десять кусков зелени, что брак долго не просуществует… на эти бабки вчера отрывались. Подло в день свадьбы спорить на развод, но я знал, что так получится, когда впервые увидел Ирину. Чего Киру захотелось ее присвоить? Трахал бы дальше без головной боли, не пришлось бы капиталом делиться. Хотя он еще дешево отделался.

Звонок мобильного отвлекает от мыслей, но не от головной боли. Смотрю на экран секунд семь, прежде чем принять вызов.

— Глеб, здорово, не отвлекаю? — звучит в трубке голос приятеля.

— Привет, Ромашов. Говори, не отвлекаешь, я в пробке стою, — зло усмехаясь.

— Я с просьбой, — мнется, прежде чем продолжить, я не помогаю. Проси, если позвонил. Знаю, что не хочется быть обязанным, тем более давно мы с ним не пересекались. Разные города, у него семья, дочь, которую он предлагал моему брату взять в жены. Это отдельная история. Приблизительно догадываюсь, о чем… точнее, о ком пойдет речь.

— Слушаю, — когда молчание начинает напрягать.

— Моя в Москве учится, я тебе говорил. Начудила там немного… — опять пауза. — Давай без подробностей, не буду тебя грузить.

«Не хочет признаваться, что любимое чадо не идеально. Давай, не будет он меня грузить, тем более что мне неинтересно», — хмыкнув про себя.

— Ее из общаги выперли, пойти некуда, — продолжает он. — Ректору звонил, он в командировке, а я на расстоянии не могу решить вопрос. Присмотри, будь другом.

Не хочется думать, что Ромашов меня на понт берет, пытаясь подложить под Ивана свою дочь. Степа предлагал породниться по старой дружбе, я отказал. Ну его нахрен – такие предложения рассматривать. Хорошо, что в августе меня не было в Москве, он как-то сам все уладил с поступлением и проживанием. Бизнес его тонет, вот Ромашов и пытается повыгоднее пристроить дочурку. Мою позицию по отношению к бабам он знает – секс без обязательств, поэтому расчет на младшего Тихомирова. Мы с Ванькой разные. Я жесткий, циничный, грубый. Он… он просто лучше, чем я.

— Степ, мы ведь обсуждали полгода назад. Брат жениться не собирается, тем более связываться с малолеткой, — говорю как есть. Я давно перешагнул возраст, когда боишься обидеть собеседника правдой.

— Глеб, правда помощь нужна. Лада на улице осталась, жилье по объявлениям ищет, попадет на каких-нибудь уродов, страшно за дочь, — слышу, что нервничает. — Она у меня без тормозов малость, борзая. Мое упущение, признаю. Присмотри, я в долгу не останусь.

— Я тебя услышал, адрес скинь Ивану и фото дочери, я ему наберу, он решит. Номер телефона брата я сейчас тебе сброшу.

— Спасибо, Глеб.

— Пока не за что, — скидываю вызов и сразу звоню Ивану.

— Вань, дочь Ромашова на улице осталась, он тебе сейчас адрес и фото кинет, найди девочку, помоги с жильем.

— Это ту оторву, что он на мне женить хотел? — усмехается брат. Жду, что он скажет, может и отказать. Через несколько секунд раздается в динамике: — Ладно, порешаю, — последнее время мы редко видимся, брат ссылается на занятость, хотя пашу сутками я.

Устав тащиться, сворачиваю в проулок. Лучше круг лишний сделать, чем тупо торчать в пробке. Улочки узкие, тачки везде понаставлены, не разъехаться. Следишь, чтобы ничью машину не зачесать, а тут из сквера выпрыгивает крыса, которую почему-то называют собакой, прямо под переднее колесо!

— Мля-я-я! — зла не хватает. Бью по тормозам. — Сука! — и это я не про собаку, которую переехал, а про тупую хозяйку, которая это безобразие должна носить под мышкой, а не спускать с поводка!

Тупая корова с накладными ресницами и дутыми губами! Вместо того, чтобы следить за карликовым чихуахуа, она в телефоне залипла. Селфи наше все! Я даже знаю, как это «безобразие» грамотно обозвать. Был такой «пес» у одной из моих любовниц, таскала его везде с собой.

Крики, ор, плач. Оживить пытается? Дура! Ничего внутри не дергается. Мне похер, но неприятно, потому что убил живое существо. Эта не та смерть, которая может вызвать боль. Те, что трогают душу, я всегда ношу в себе.

Меня люди ждут, а я стою и пытаюсь договориться с невменяемой бабой. Набежала куча сочувствующих зевак, ловлю на себе осуждающие взгляды. Закипаю, потому что не на меня так нужно смотреть.

Специалисты, бля. Пять минут понять не могут, дышит собака или нет. Как под колесом трехтонного крузака может выжить двухсотграммовое животное? Вызвали ветеринаров. Дебилы! Они что, время смерти должны зафиксировать, чтобы похоронные выплатили?

Смотрю на часы, меня почти час ждут. Запихнув пачку банкнот в руки хозяйке на новую живую плюшевую игрушку, иду к тачке. Тут я уже ничем помочь все равно не смогу.

— Ну ты и козел, — машет головой дерзкая девица, глядя на меня. Соплюха совсем, лет восемнадцать, вряд ли старше. — Хоть бы извинился, — не пугает ее мой взгляд, совсем безбашенная.

— Рот закрыла и пошла отсюда, пока я тебя за борзоту на кол не посадил, — цежу сквозь зубы, едва сдерживая гнев. Привычка у меня – словесно сажать на кол, но разговор о пытках, а не о том, о чем подумала мелкота смазливая. Книжки нужно умные читать, а не фантазировать. — Что щеки вспыхнули? Кол представила? — подхожу близко, почти упираюсь ей в лицо, она не отступает. — Не о том думаешь, девочка.

Красивая девочка, четкая. Правильные черты лица, пухлые губы, я бы нашел другое применение ее борзому язычку. Фигура – мечта онаниста, есть за что подержаться, и видно, что все натуральное, как я люблю.

— Да пошел ты… — кривит лицо, отзеркаливая мои эмоции. Да ну нах…

— Не нарывайся. Я наказать могу, мало не покажется, займу твой рот своим болтом, не будешь открывать его без дела, — негромко, чтобы только она слышала. Сорвала забрало, нарвалась на грубость. Не ожидала? Мой цивильный вид ввел в заблуждение? Под этим костюмом не разглядела дикое грубое животное?

Рот свой пухлый округлила, стоит глазами хлопает. Обошел девчонку, сел за руль. Не мне воспитывать борзую малолетку. Проблем не оберешься, связавшись с ней. Там ведь в голове, несмотря на дерзость, мечта о розовых единорогах и бабках. Ну это все…

Если не совсем дура, после этого урока сделает выводы – не стоит трогать злого мужика, тем более пытаться ему предъявлять. Обычно я не реагирую на высеры, но сегодня на взводе. Неплохой контракт перехватили конкуренты. Рекламный отдел провалил презентацию нового отеля, всех разогнал, теперь набирать новый штат. Еще пробка и собака под колесом моей тачки.

Меня люди ждут, а перед глазами смазливая мордашка и «козел» в ушах стоит. Не помню, когда последний раз мне смели хамить, тем более оскорблять. Наверное, поэтому ее образ уже минут семь сидит в голове. Хочется развернуться, забрать и воспитать… так, как воспитывают красивых недалеких девочек – чтобы во всех позах, чтобы умоляла остановиться…

Зря парней сегодня отпустил, могли бы пробить девчонку: кто, откуда, сколько лет… Да ну нахрен эти мысли!

Вхожу в приемную, пожимаю клиентам руки, извиняюсь за опоздание, образ мелкой борзоты наконец-то вылетает из головы…

*******

Дорогие мои, приглашаю вас в новую интересную историю любви с непростыми героями. Мы с Музом будем страраться)) Очень рада видеть своих любимых читателей на страницах моих книг)) Люблю... Ваша Кристина)

Глава 1

Милада

В голове бьет набатом: «Что делать?». Не хочу возвращаться в Новосиб. Не-хо-чу. Я, наверное, плохая дочь, потому что совсем не соскучилась по родителям. Вторая чашка кофе и едва сдерживаемые слезы. Даже на два месяца, пока не начнутся занятия в ВУЗе, я не хочу отсюда уезжать! Сдав последний экзамен на «отлично», не смогла порадоваться. Отец позвонил час назад и спросил, на какое число я заказала билеты.

— Я еще не заказывала, примета плохая, вдруг не сдала бы, — пробубнила в трубку, закусывая внутреннюю сторону щеки.

— Ты хоть у меня и чокнутая, но умная, сдала бы, — такая вера отца в меня совсем не окрыляет. — Я сам закажу билеты, — твердо произносит он.

— Пап, у меня тут есть возможность в одну фирму стажером устроиться… — придумываю на ходу, прокусив щеку, жмурюсь от боли.

— У меня пройдешь практику, нечего тебе все лето торчать в Москве, — строгим тоном, который позволяет себе, когда не в духе. В голосе слышится нервозность, и это передается мне.

— Пап, у тебя несерьезно, ты же понимаешь, все будут знать, что я твоя дочь, — лепечу я, не хочу его обижать, но о какой практике он говорит? В турфирме с финансовыми проблемами? Кофе подай-принеси? Предел моих мечтаний! — Да и рекламу ты на стороне заказываешь, — во рту чувствуется металлический вкус крови, потому что продолжаю жевать щеку.

— Скинь мне название фирмы, пробью, что за контора, если солидная – подумаю, — после затяжной паузы бросает он.

— Спасибо, пап… — не знаю, слышал или нет, он уже сбросил разговор.

Странно, что не стал настаивать на моем возвращении. В начале учебного года этот вопрос он даже обсуждать бы не стал. Отец переменил ко мне свое отношение после того, как я стала жить у Ивана. Удивительно, но он не интересовался моим новым знакомым, не предупреждал, что парень может мной поиграть и бросить, не спрашивал, какие у нас отношения, хотя я всегда подчеркивала, что это мой друг.

Я готова проходить бесплатную стажировку. Родители финансово помогают, Ванька не позволяет закупаться продуктами, эта статья расходов на нем. Моя стипендия уходит на дорогу и на перекусы, я даже смогла отложить неплохую сумму.

С моими связями и отсутствием диплома я могу устроиться только официанткой. Но даже разносчицей подносов не получится стать, у отца есть связи в Москве, и он обязательно выяснит, что я не работаю ни в какой крутой конторе, а с образованием «законченный первый курс» меня не возьмут ни в одну приличную фирму.

Врать отцу нет смысла, он узнает, обозлится и может поступить жестоко – забрать из моего ВУЗа документы и перевести в Новосибирский государственный университет. Что мне остается делать? На эти два месяца нырнуть с головой в проблемы семьи?

Не могу там жить. В нашем доме давно нет любви, вечные скандалы и упреки, обвинения и измены с обеих сторон. Я не занимаю ничью сторону, они оба виноваты, но я так устала за последние три года быть втравленной в их разборки, что с удовольствием сбежала в Москву, папа был пьян, когда отпустил, а потом не комильфо было забирать данное дочери слово.

Мама перестала звонить и жаловаться на отца, потому что мне резко становится некогда, когда она пытается вылить на меня груз своих проблем. Это не эгоизм, это психологическая защита, это мой предел, я больше не могу вывозить их ссоры. Этот год я шарахалась от парней, потому что мне страшно вступать в отношения, у меня перед глазами дурной пример. Они не разводятся, мучают друг друга. Мирятся – и три дня в доме идиллия, а потом месяц скандалов.

На детской площадке играются дети, мамы, с важным видом дымя электронными сигаретами, обсуждают своих чад. Мне не слышно, о чем они говорят, но я приблизительно догадываюсь – обсуждают, сколько раз срыгнуло их чадо, какого цвета был стул, какое лекарство лучше всего помогает сбить температуру. Я несколько раз каталась на детских качелях, и всегда одно и то же. Мне неинтересно, я тянусь к навесному шкафу и достаю пачку обычных сигарет, которую сама туда положила месяц назад. Прикуриваю, после первых двух затяжек закашлялась, потом вроде появляется легкость в голове, руки перестают трястись. Делаю еще одну затяжку, расслабляюсь.

— Опять?! — на балконе появляется Ваня, его голос звенит от злости. Фиксируя кисть, отбирает сигарету, сминает ее в руке и выбрасывает в окно. — Я тебе сказал, чтобы эту дрянь не видел у тебя в руках?! — продолжает выговаривать. Бесится.

— Я не курю, — почему-то хочется оправдаться. Перед ним не зазорно. К Ваньке у меня особое отношение. Он мой человек. Во всех смыслах мой, кроме страсти. Я даже могу прийти к нему ночью и уснуть рядом, если мне плохо. Так я в детстве только к родителям бегала. Тогда все было хорошо.

— Это ты пока балуешься! — орет Ванька. — Не заметишь, как подсядешь, Лада. Точно по губам дам, если еще раз застану, — машет перед лицом раскрытой ладонью, но мы оба знаем, что он не ударит.

Ванька сам иногда курит, когда ему плохо, но мне не позволяет даже приближаться к сигаретам. А я и не курю, мне не нравится запах и дым, но объяснить свое поведение могу только себе. Когда человеку эмоционально плохо, физическая боль может встряхнуть, не позволить сойти с ума, не скатиться в депрессию. Я в последнее время постоянно на пределе. Моя физическая боль – сигареты.

— Я не слышала, как ты пришел, — поднимая взгляд к его лицу. Знал бы ты, как я тебя люблю… братик. Разве так бывает – мы всего два месяца знакомы, но я его будто всю жизнь знаю.

— Поэтому к сигаретам потянулась? — рвано дышит, еще не успокоился. — Лада, последнее предупреждение, — строго, а я не даю обещаний, боюсь нарушить. — Что у тебя случилось? — уже спокойнее, прижимает к своему животу мою голову и целует в макушку.

Я не жалуюсь Ваньке на каждый звонок родителей, но он знает, что у меня в семье проблемы, знает, что отец хотел выдать меня после школы замуж за сына своего партнера, чтобы объединить капиталы. Настаивал, угрожал, давил, пока я сознание не потеряла и мне скорую не вызвали.

А еще Ваньке известны подробности моего изгнания из общежития с припиской «за аморальное поведение». А я всего лишь хотела поставить своих соседок по комнате на место. Задолбали каждую ночь парней водить. Те ко мне постоянно подкатывали по-тихому, когда соседки отворачивались. Сначала – «выпили-закусили», а потом пьяные в постель, а ты лежи и наблюдай, как их белые ягодицы пляшут в темноте. Не комната, а траходром. Попробуй уснуть под противные стоны и скрип старых кроватей, от которых зубы болеть начинают. Я учить в коридор сбегала, конспекты на подоконниках писала, но ни разу не наябедничала.

Сама решила с ними разобраться. За две бутылки водки договорилась с парнями, что они сделают мне длинную качественную запись со стонами, скрипами, шлепками и всей этой порнушной фигней. В самый интересный момент, когда мои соседки разбрелись со своими «мачо» по койкам, я включала запись, обломала им секс, когда на всю комнату не тихое «у-ум-м-м», а громкое «а-а-а-а… еще… глубже хочу… давай…». Когда на жалобу соседей прибежала комендантша, трое ушлепков единогласно сказали, что приходили ко мне. Мои соседки подговорили. Решили проблему – меня на улицу за нарушение дисциплины, а сами могут и дальше трахаться по-тихому.

Ванька меня с улицы подобрал, как котенка бездомного, к себе забрал. У него квартира в центре. Шикарная квартира с дорогущим ремонтом, в десяти минутах ходьбы от моего ВУЗа. Как я доверилась? Паршиво на душе было в тот день, еще собака под колесами машины на моих глазах погибла, а тут Ванька со своей открытой доброй улыбкой. Я сразу к нему потянулась. Раньше я и представить не могла, что смогу такое отчебучить – пойти к незнакомому человеку в гости, тем более к парню, и остаться у него жить.

Теперь я знала этого парня и точно могу сказать, что лучше человека не встречала. Хотя Игорь тоже неплох – мой школьный приятель, но Ваньку я люблю так, как если бы он был моим братом.

У Ваньки дофига проблем, но он ими не любит делиться. Как-то мы с ним напились, и я узнала, что у Вани несколько лет отношения с замужней женщиной. Мне бы хотелось туда влезть, копнуть поглубже, но он не позволяет. А я ее почему-то ненавижу. Ведь она обманывает их обоих. У Ваньки рак, я не знаю, насколько все серьезно, он проговорился, но больше ни на один вопрос не ответил. А у меня страх и паника. Что все очень серьезно. Он не говорит, но я стараюсь читать между строк. Например, то, что его Соня не хочет уходить от мужа, потому что там стабильность. Ванька обеспеченный молодой человек, я знаю, могу судить по дорогим вещам и покупкам. Тогда в чем стабильность? В том, что Вани может не стать? Я гоню от себя эти мысли, боюсь их. А еще Ваня безумно хочет ребенка, у него глаза хрустальными становятся, когда он об этом заговаривает, такое чувство, что хочет оставить после себя продолжение. Больно до слез. Я ни о чем не спрашиваю, не лезу больше, но очень переживаю.

— Так что у тебя случилось? — Ваня поднимает мое лицо, вытирает слезы, а я и не заметила, что плачу. Я на него минуту смотрю и молчу, а потом обнимаю, пряча на груди лицо.

— Спасибо, что ты у меня есть, — прижимаюсь тесно-тесно. Вот разве так бывает, что совсем посторонний человек стал таким родным?

— Так… ты меня пугаешь, — обнимает, а я ему рассказываю о разговоре с отцом. — Все, все… Милада, — гладит по спине, потому что я опять начинаю плакать.

— Наверное, в прошлой жизни ты был моим братом, — делюсь своими подозрениями, когда заканчиваю рассказ.

— Хреновым братом я был, если ты ревешь, — недовольный серьезный голос заставляет улыбнуться сквозь слезы. — Отец хочет, чтобы ты в Новосиб вернулась?

— Угу, — мычу ему в рубашку.

— Думаешь, опять о помолвке с каким-нибудь мажором заговорит? — чувствую, как под щекой вибрирует его грудная клетка, мой Ванька злится.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мама вчера звонила, сообщила, что они в очередной раз разводиться собрались, — спрятав ладони между колен, стараюсь взять себя в руки. Меня отпустило, я больше не реву, но начало потряхивать. — Я сказала отцу, что у меня тут практика в солидной фирме наклевывается, он попросил данные, пробивать собрался. Я могу только название чебуречной скинуть, там мне место официантки предложили.

— Я тебе жопу напорю, если сунешься в какое-нибудь дерьмо, — сразу становится серьезным. — Найдем тебе работу, не переживай.

— В солидной фирме? — улыбаюсь. Ванька какие-то проекты на дому делает, у него целый кабинет с серьезной техникой и несколькими компьютерами, но он никогда не упоминал, на кого работает.

— В солидной, Милада. Иди, умойся, — помогает подняться и подталкивает к уборной.

Сам уходит в соседнюю комнату, с кем-то говорит по телефону.

— Одевайся, поехали, я уже такси вызвал, — как только выхожу из уборной.

— Куда? — стараюсь удержать брови, которые ползут наверх.

— Лада, все разговоры потом. Глеб в аэропорт опаздывает, нам нужно поспешить, — торопит меня.

Из одежды в солидном деловом стиле у меня… нет ни-че-го. Времени нет биться о шкаф головой, и я, надев обычное голубое платье чуть ниже колен, отыскала балетки, потому что туфлей нет, а с кроссами будет несолидно. Рост позволяет идти в балетках, но в последний момент мой взгляд останавливается на босоножках на небольшой танкетке. Крашу быстро ресницы и провожу блеском по губам. Мои красные глаза это не спасает, да и ладно.

Через полчаса мы стоим у кабинета гендиректора крупной строительной компании, которая занимается строительством элитных отелей и выполняет частные заказы очень богатых клиентов.

Секретарь в приемной здоровается с Иваном, демонстрируя идеально-белые зубы. Она похожа на победительницу последнего конкурса красоты, я не смотрела, но мы разрабатывали рекламную кампанию вымышленного ювелирного бренда на семинаре и использовали ее фотографии, взятые в сети.

— Проходите, Иван Владимирович, вас ждут, — улыбка не сходит с ее губ, я понимаю девушку, Ванька красавец и обаяшка.

Я нервничаю, у меня плохое предчувствие. Ваня мне не говорил в такси, что он с владельцем на короткой ноге, но, увидев табличку, на которой читаю «Тихомиров Глеб Владимирович», понимаю, что они на очень короткой ноге. Братья? Ваня брат гендиректора?

— Идем, Милада, — тянет за собой. — О моей болезни ни слова, — предупреждает тихо, прежде чем открыть дверь. Я киваю, хотя внутри меня растет протест. Почему он справляется со своей болезнью один? Я даже не знала, что у него есть семья! Мне обидно за него!

Не знаю, кого я надеялась увидеть в кресле гендира, но точно не козла, переехавшего собаку. По его сжатым челюстям поняла, что меня узнали…

Глава 2

Глеб

Брата я не видел месяца три – как ушел на удаленку, в офисе не появлялся. Ему для плодотворной работы всегда нужна была тишина, в кабинете Ивана даже дополнительную шумоизоляцию устанавливали, но, как бывает в любой компании – в разгар творческого процесса обязательно кто-нибудь дернет или ворвется в кабинет. Он злился, работа стопорилась, решил сбежать на удаленку. Я брата не стал держать, хочет работать дома – пожалуйста. Отключает связь, никто ему не мешает. Видно, так уходит в работу, что забывает о еде, заметно похудел. Нужно его протеже сказать, чтобы готовила и кормила своего спасителя.

Не сразу обращаю внимание на дочь Ромашова, которая гордо стоит за его спиной. После того, как я просил брата помочь девчонке с жильем, я ею не интересовался. А сегодня выяснил, что эти два месяца они живут вместе. Когда Ванька сказал, что ей еще и работа нужна, послал сначала, но брат умеет уговаривать. Даже решил в офис вернуться, чтобы она при нем помощницей стажировалась. Вот это заявление. Напрягся и попросил срочно приехать.

Трахает он дочь Ромашова – мне не жалко, Степан сам ее под него подложил – так я думал, пока не увидел ее в своем кабинете. Бля… это же она – борзота мелкая…

Узнала. Стоит и прожигает неприязненным взглядом, губы кривит, на лбу кожу в морщины собрала. А я думал, что сумел за два месяца вытравить ее образ из головы, задавил в себе желание найти ее. Раздражение и злость вспыхивают с такой скоростью и силой, что ей лучше бежать без оглядки.

— Выйди за дверь, мы поговорим, — резко, не церемонясь.

Вздернув свой высокомерный подбородок и прямой нос, гордо удаляется. Бесит так, что хочется схватить за волосы, нагнуть над столом…

— Ты что такой грубый? — хмурит брови Ванька, как только дверь закрывается за Ромашовой. — Я могу и в другой фирме ей место найти, — заводится брат. С ним ругаться я не буду, тем более из-за какой-то пи***ы на двух ногах.

— Какие у вас отношения? — вопрос слетает с языка. Какое мне до них дело? Совершеннолетние – пусть трахаются, но я продолжаю злиться.

— Не понял твой вопрос, — Иван удивлен и недоволен.

Обычно в семье младшие бывают расп***ями, а все шишки достаются старшему, поэтому тот более воспитан и ответственен, но у нас по-другому. Я в детстве родителям немало крови попил, а Иван всегда был правильным. Он даже в рожу давал только за дело – после того, как спокойно объяснял суть проблемы.

— Что тут непонятного? Заездила тебя кобылка, ты килограмм пять скинул, — усмехаясь, хотя внутри совсем не весело, меня данный факт раздражает.

— Я не сплю с дочкой Степана, — спокойно поясняет. У меня нет причин ему не верить, но и поверить не получается.

Сжимаю челюсти, чтобы не выругаться.

— Вы два месяца в одной квартире живете, ты что, на нее дрочишь? — не понимаю, почему закипаю на этой теме. — Бля, ты же по девочкам? — я не сомневаюсь, просто не понимаю, как этот ходячий соблазн можно было не трахнуть за два месяца, даже если у нее любовь с другим?

Начинаю думать, что он заливает, не хочет компрометировать девчонку. Все в этой девчонке напрашивается на грех, она ведь чистый, неразбавленный секс. Рядом с ней рождаются неприличные мысли, и я уверен, что это не только моя реакция.

— Я тебе сказал, мы не спим вместе, — устало произносит Иван, качая головой, будто с ребенком разговаривает. По-хозяйски обходит кабинет, останавливается возле макета нового отеля, лежащий на журнальном столе. Он еще не готов, это только небольшая часть. — У меня есть женщина, Милада меня в этом плане не интересует.

Когда это здорового мужика останавливало наличие постоянной любовницы, если такая девочка всегда под боком? Ловлю себя на мысли, что мне заходят их отношения. Пусть в этой плоскости и остаются. Не смотрит в ее сторону – и не надо, в ту сторону уже присматриваюсь я.

Напоминаю себе, что она дочь Ромашова, и трахать – даже мысленно – дочь друга неприемлемо. Но перед глазами картина, как ее пухлые губы ловят мой член, впуская глубоко в рот…

Шевеление в паху стараюсь тормознуть, мне нахрен не уперлось ходить со стояком, тут меня разгрузить некому, в офисе я только босс. Приязнь в штанах сигнализирует о проблеме. Я уже представляю, какой проблемой для меня станет ее постоянное присутствие в компании. Я давно по стойке не вставал на бабу, даже самую качественную.

— Давай ее отправим стажироваться к Кайховскому, я договорюсь, — голос разума подсказывает, что так будет лучше.

— Нет, Милада останется здесь, под моим присмотром, — убирая какие-то детали с макета, твердо произносит брат.

— Тогда зачем звонил мне? — поднимаюсь и подхожу к столу, где мой брат-перфекционист доводит до идеала часть незаконченного макета.

— Ты не любишь, когда прыгают через твою голову.

— Если ты понимаешь, что я здесь главный, позволь мне поговорить с твоей протеже наедине.

— Не забудь извиниться за грубость, Глеб. Тебе не идет обижать маленьких девочек, — усмехается Ванька, разворачивается и направляется к двери. Это кто еще перед кем будет извиняться…

*****

Дорогие мои, спасибо за поддержку, за комментарии, лайки!!! Я вас очень люблю!

Глава 3

Милада

Я точно не надеялась увидеть в кресле гендиректора «козла», переехавшего собаку. Он долго меня игнорил, будто я пустое место, а когда взглянул, по его сжатым челюстям поняла, что меня узнали. В глазах холод и темнота. Опасный мужчина, но невероятно красивый. Бизнесмены обычно пузатые, нескладные, но Глеб Тихомиров – выставочный образец. Я еще в прошлый раз заметила, что он похож на актера Симоне Сусинна. Вся его внешность кричит о том, что он горячий и страстный любовник. Таким хотят подарить свою девственность, но все это плод девичьих фантазий, не факт, что на деле Тихомиров окажется хорошим любовником.

«Ну, здравствуй, козел!» — обрываю мысли, которые совсем не к месту, выпрямляю осанку и чуть задираю подбородок.

— Выйди, подожди за дверью, — даже не поздоровавшись, выставляет из кабинета. Чего еще можно от него ожидать? Но все равно задевает, царапает по сердцу это пренебрежение и высокомерие.

Прячу обиду за гордой осанкой, слезы я себе позволяю только при Ваньке или когда остаюсь одна, свои чувства я давно научилась скрывать. Никому твои боль, обида, страхи не нужны. Ванька не в счет, он с другой планеты, поэтому его люблю всей душой, с другими ношу маску.

Тихомиров-старший отводит от меня взгляд, переключает внимание на брата. Неприятно чувствовать себя настолько пустым местом, будто в дерьмо макнули. Так себе ощущение, мысль уехать в Новосиб уже не кажется такой плохой. Оборачиваюсь, прежде чем выйти. Пристально всматривается в брата, будто видит в том какие-то изменения, меня полностью игнорирует.

Ваня… Почему ты скрываешь от брата свою болезнь? Он хоть и козел, но близкий тебе человек. Неужели остаться один на один со страшным диагнозом лучше? А я даже не знаю, насколько все серьезно. Ваня даже пьяным не признался.

Мне вообще кажется, я единственный человек в его окружении, кто в курсе болезни. Ваня знает, что я не проговорюсь, не предам его доверия. Но мне больно за него – до слез, до кома в горле. Не пойму, что им движет: страх или благородство? Я подозреваю, что оба этих мотива. Страшно умереть, но при этом не хочется делать больно близким.

— Чай, кофе? — предлагает секретарь.

— Спасибо, если можно – кофе.

Осматриваю приемную, потому что заняться больше нечем. Я с удовольствием ушла бы отсюда, не хочется работать на этого убийцу, но на горизонте маячит Новосиб, а туда мне не хочется еще больше. Продержаться бы здесь пару месяцев. Пусть меня определят в какой-нибудь дальний угол своей крутой компании, чтобы мы не пересекались с гендиром. Я готова стоять на ксероксе, перебирать старые папки, лишь бы никогда больше не видеть Тихомирова Глеба Владимировича. У меня стойкая антипатия к этому мужчине, несмотря на его красивую сексуальную внешность. Ванька пусть и не так брутален, но он очень хорош, а еще он крут своей внутренней неподражаемой красотой.

Короткая трель моего мобильного оповещает о входящем сообщении, достаю телефон… их несколько.

«Я все еще жду название компании», — от папы.

«Идешь в выходные в «Метелицу» отмечать закрытие сессии? — от Ксюши, однокурсницы. — Скидываемся по десять штук: вход, бар, закуски».

Папе пишу название компании «Стройтранс». Ничего страшного, что мою кандидатуру еще не одобрили, Ваня обещал уладить. Название фирмы на слуху, даже если мне здесь позволят мыть полы, а не заниматься рекламой, отец должен одобрить.

Ксюше пишу, что ответ дам позже. Хочу с Ванькой посоветоваться, он вряд ли пойдет со мной, но если место сомнительное, не отпустит одну. Я бы хотела с Ванькой зависнуть в клубе, чтобы он оторвался, порадовался жизни. Загораюсь этой идеей. Сделаю все, чтобы его уговорить. Главное, чтобы меня «козел» на работу взял, а отец не встал в позу.

Кофе мне подает «мисс Россия»: идеальная фигура, макияж, прическа. Если она с мозгами, я сама в нее влюблюсь.

— У нас есть свежие пирожные, — демонстрируя идеальные зубы, кто бы сомневался. Мне нравится сидеть в приемной. Когда бы за мной так ухаживали?

— Кофе достаточно, спасибо, — улыбаюсь почти искренне, мы обе сейчас в масках, которые носим для посторонних. Пирожные – звучит соблазнительно, но ближайшую неделю никаких сладостей. Я вчера меренговый домашний рулет одна умяла. Ванька заказал для меня антидепрессант, голова пухла от зубрежки, а он решил, что мне обязательно нужен сахар. Принес с чашкой чая, поставил передо мной, а потом сидел и лыбу прятал, наблюдая, как я, пыхтя, его доедаю.

Допиваю изысканный кофе, вкус долго играет на языке. Глеб Владимирович привык только к лучшему – делаю вывод. Открывается дверь, из нее выходит Ванька. Лицо серьезное, но мои губы сами по себе растягиваются в улыбке.

— Милада, — подходит ко мне, я поднимаюсь со стула, несмотря на пятисантиметровую танкетку, мне все равно приходится задирать голову. — Глеб – глава огромной компании, он много пашет, привык командовать людьми, иногда бывает груб… — пытается объяснить поведение своего брата.

— Тебе не нужно за него извиняться, — перебиваю, потому что уже поняла, кто такой Глеб Тихомиров.

— Он хочет поговорить с тобой наедине, постарайся… — растирает переносицу, — абстрагироваться от того, что он мой брат, в данный момент он твой начальник. Обещаю, всю стажировку я буду рядом с тобой.

— Меня возьмут в «Стройтранс»? — без особого энтузиазма.

— Я тебя уже взял, но Глеб хочет лично с тобой поговорить, у меня нет оснований ему запретить… Выдержишь разговор с начальством?

— Постараюсь, — наигранно вздыхаю, но тут же улыбаюсь. — Не сомневайся.

В кабинет вхожу твердой походкой, кто бы только знал, как мне не хватает опыта держаться так уверенно и гордо. Козел, он же Глеб Владимирович, смотрит на меня оценивающе, проходится по моему лицу, задерживает взгляд на груди, бедрах, опускает на ноги. Так и хочется сказать, что мой мозг, а следовательно, и уровень интеллекта находится выше.

Волнение растет с каждой секундой, становится жарко, несмотря на дорогущий мощный кондей, хочется помахать ладошкой на лицо, но, естественно, я этого не делаю. Выдерживаю рентгеновское исследование.

— Присаживайся, — кивает на стул-кресло напротив его стола.

Не хочу сидеть перед ним по струнке, словно школьница на экзамене, закидываю ногу на ногу, чуть подаюсь вперед. Не смотрю на бедра, даже если они немного оголены, поправлять платье не стоит, он сразу поймет, что я чувствую себя неуверенно. Взгляд Глеба становится еще тяжелее, темнее, смотрит так, будто хочет дотронуться.

— Я знаком с твоим отцом, — выдает жестко, а я теряю всю свою наигранную уверенность. — Учились в одной школе и жили в одном дворе, — продолжает холодным голосом. — Степан просил помочь тебе с жильем, — медленно проводит по красивым скулам подушечкой большого пальца, не спешит продолжить, будто взвешивает каждое слово. — Я переложил эту проблему на Ивана, даже не подозревая, что он заберет тебя к себе...

Глава 4

Милада

Неприятное открытие обжигает изнутри кипятком. Прикрываю глаза, чтобы скрыть свои чувства. Ванька такой Ванька… не сказал, но разве я могу его винить? Он ведь в первые часы нашего знакомства и не помышлял меня у себя оставлять, это уже на следующее утро твердо произнес: «Будешь жить у меня и не спорь, Милада, голова болит, всю ночь работал». Я осталась и не пожалела. Кому-то, видно, это не понравилось.

Тихомиров специально все это сказал, вижу, как дергается мышца над губой, как через прищуренные глаза наблюдает за каждым моим рваным вздохом. Хочет поссорить нас с Ваней? Зачем? Может, хочет оградить его от меня? Тогда Глеб плохо знает своего брата, во что я с трудом могу поверить. Это какая-то долбаная козлиная проверка, или этим он хочет поставить меня на место?

Если все-таки он хотел нас с Ваней рассорить, пусть обломится. Ванька мой, а своих я не бросаю. Подумаешь, не сказал, он сможет это обосновать, я не сомневаюсь. Ваня меня не предал, а это главное.

Молчу, мысленно выдыхаю, делаю вид, что жду продолжения. Такой, как Глеб, не будет играть, ходить вокруг да около, он продолжит, нужно только выждать. Его губы сжимаются в узкую полоску, желваки дергаются под большим пальцем, которым он водит по скуле.

«Ну, давай, прямо в лоб, как привык! — мысленно тороплю. — Ты же все равно скажешь, не пожалеешь, даже если человеку больно, и он захлебывается в крови».

— Хочу сразу определить границы. Усвой сразу: в отношении моего брата не строй планов, никаких свадебных колоколов и неожиданных залетов… — кривит губы, а я понимаю, откуда растут ноги этого предупреждения. Отец… Неужели он и Тихомировым предлагал меня купить? Именно купить, по-другому его желание пристроить меня к богатому кошельку я назвать не могу.

Сглатываю ком в горле, только не при нем, только не при Глебе, умоляю свою нервную систему держаться. Никаких слабостей, никаких слез. Даю себе время успокоиться, а потом ровным голосом и с улыбкой на губах:

— Мы с Ваней достаточно взрослые, чтобы разобраться в своих отношениях без посторонней помощи, но думаю, ваш брат рад такой заботе, — тонкий укол и предупреждение, что я молчать о нашем разговоре не буду. Он меня прекрасно понял, глаза сужаются еще сильнее, я вижу только темную радужку, по которой расплылся зрачок. Я тоже могу бить в ответ. Если бы у них были близкие отношения, а Ваня позволял брату вмешиваться, Глеб был бы в курсе его болезни.

— Будешь создавать проблемы, вылетишь в тот же день из компании, соблюдай субординацию, — вскакивает с кресла, обходит стол и нависает надо мной. Вот это да, кому-то я на хвост наступила.

— Напомните мне, пожалуйста, в какой момент вам показалось, что я могу нарушить субординацию? — он слишком близко, его дыхание касается моего лица, и это очень нервирует.

Мне в кайф с ним спорить на псевдокультурном языке – вообще отпад. Глеб уверен, что его опыта и красноречия достаточно, чтобы поставить меня на место, но проблема в том, что я умею быть той еще вредной стервой, когда меня обижают.

— В тот самый, когда ты вошла в этот кабинет и не начала свою речь с извинений, — у меня моментально отвалилась челюсть, и ее не поднять. Кто-то привык, что ему смотрят в рот, лижут кожаные носки туфлей и проглатывают все дерьмо, что он творит?

— С извинений? — надеюсь, мое высокомерное удивление выглядит достойно.

— Ты понимаешь, о чем речь, — вкрадчиво, почти упирается своим носом в мой. Не собиралась разыгрывать дурочку, конечно, я понимаю, что так задевает Глеба Тихомирова – в глаза его мало кто называл козлом.

— Тогда вы не были моим боссом, — максимально вежливо и смиренно. — А я стала свидетельницей жестокости, бесчувственности и хамства. Понимаете, вы тогда тоже не извинились. Мое оскорбление вас и жизнь живого существа несопоставимы, поэтому…

— Поэтому ты прямо сейчас едешь домой, — грубо обрывает. Мое сердце замирает, перестает биться. Вот тебе, Милада, и стажировка, даже часа не продержалась. — Собираешь вещи, и через два часа чтобы твое тело было в аэропорту, — продолжение его речи мой мозг усваивать отказывается.

— Не поняла.

— Едешь со мной в командировку в роли… «подай-принеси». По прибытии моя помощница введет тебя в курс дела. Опоздаешь на чартерный рейс – ноги твоей в моей компании не будет. Если же ты шевелишься и выполняешь поручения так же смело, как мелешь языком, ты нам подходишь…

Глава 5

Лада

Занимаю место у окна в самолете. Ваня опускается в кожаное удобное кресло напротив меня. Он зол, впервые я вижу друга таким напряженным. Глеб отдает распоряжение бортпроводнице, проходит мимо нас, сзади еще одна зона на четыре человека. Я рада, что весь полет мне не придется терпеть его присутствие рядом. Хватит и того, что мы находимся в одном самолете.

Чуть больше двух часов назад я думала, Тихомировы подерутся. Я даже дверь не успела закрыть, сразу с порога выпалила:

— Вань, меня приняли. Лечу в Сочи через два часа с твоим братом.

Три уточняющих вопроса рычащим голосом, и Ванька сорвался в кабинет брата, громко хлопнув дверью. Предприимчивая «мисс России», заметив, что я вслушиваюсь в происходящее за дверью кабинета гендиректора, включила музыку, не забыв при этом мило мне улыбнуться, очень хотелось сказать, куда она может засунуть свою доброжелательную маску.

За Глеба не переживала, даже если бы его пинали, встала бы в очередь, чтобы оставить на его ребрах след от своего каблука. А Ванька дома горсть таблеток принял, из чего я сделала выводы, что нервничать ему не стоит. О нашем разговоре с его братом я умолчала. Неважно, почему Ваня оказался в том сквере, неважно, что он обо мне думал в тот момент, он пришел, за что я ему благодарна, а вот за все остальное, что он сделал за последние два месяца – я просто безумно его люблю. Кто бы еще бросил все свои дела и полетел со мной в Сочи, чтобы не оставлять на растерзание брату? Люблю Ваньку, как старшего брата, которого у меня никогда не было.

— Мы кого-то ждем? — негромко спрашиваю Ваньку, наклоняясь к нему.

— Начальника личной охраны и помощницу Глеба, — спокойно поясняет и вновь замыкается в себе.

Уперев в скулу кулак, сидит с закрытыми глазами. Просто зол, или у него что-то болит? Я даже спросить не решаюсь, чувствую, что жалость ему не нужна, Ванька вспылит, если я полезу сейчас к нему в душу.

Оборачиваюсь назад, Глеб сидит ко мне спиной, в руках какие-то бумаги, на столе раскрытый лэптоп. Шум у двери привлекает внимание, в салон входит высокий молодой мужчина приятной внешности, за ним, скривив губы, на носочках бежит молодая женщина, виноватый вид ее лица подсказывает, что задерживается рейс из-за нее. Следом входят три охранника-мордоворота, они приехали с Глебом и дежурили у трапа.

— Привет, — протягивает руку начбез Ване, но взгляд бесцеремонно проходится по мне. Задерживается на лице.

— Привет, Кир, — жмет Ваня руку. — Милада, — представляет меня. – А это Кирилл, - обращается ко мне. Вежливое «приятно познакомиться» мы оба опускаем.

— Твоя? — спрашивает Ваню, а тот игнорирует вопрос. Мне нравится, как он это делает – изящно ставит на место.

— Привет, Таня, — вижу, что глаза друга улыбаются, значит, интуиция меня не подвела, эта девушка мне тоже нравится. Возможно, тем, что она корчит лицо за спиной босса.

— Таня! — дальше следует матерная тирада. — Мы из-за тебя на полчаса рейс задержали!

— Глеб Владимирович, вы знаете, что я с восьми часов в мэрии проторчала… — недовольно тараторит она, пробираясь к боссу, Кирилл садится рядом с нами, отсылая охрану в хвост кивком головы.

Сзади происходит обсуждение на повышенных тонах, Таня не уступает Глебу, из чего стоит сделать вывод, что она ценный сотрудник. Не каждому эта козлиная морда позволит с собой спорить.

— Милада, какое красивое имя, — понизив голос до ленивой хрипотцы, начал начбез плести свои амурные сети вокруг моего черствого сердца.

Мне бы ему сразу сказать, что он в пролете, но настроение отстой, впереди двухчасовой перелет, Ванька не желает общаться, а мое недовольство сложившейся ситуацией надо куда-то деть.

— Обычное старославянское имя, — пожимаю плечами. — Ваше поинтереснее будет, если не ошибаюсь, с древнегреческого – владыка, хозяин, господин? — кормлю его мужское самолюбие и тщеславие.

— Вроде, — на губах хитрая улыбка. В каждом жесте превосходство.

Ага, так я и поверила, что ты не знаешь. Опытный, умный и опасный мужик, у него плохо получается строить из себя этакого весельчака-добрячка.

— Я хотела бы задать вам несколько вопросов, чтобы создать психологический портрет, можно? — я их задам в любом случае, хотя уверена в положительном ответе. Ванька глаза не открывает, но губы его чуть дергаются в улыбке.

— Попробуй. Ко мне можно на «ты».

— Хорошо. Постарайся отвечать, не задумываясь, — при этом мило улыбаясь, хлопаю глазками.

Жду, когда он даст согласие.

— Что самое худшее ты сделал, чтобы переспать с кем-нибудь? — с абсолютно серьезным выражением лица, будто провожу анкетирование о приеме на работу. Я уверена в его гетеросексуальности, но слово «женщина» не употребила специально. Машет своей самцовостью, словно флагом победы над Рейхстагом, пусть немного обломится.

Начбез ожидал других вопросов, мой ввел его в легкий ступор. Мне кажется, я слышу, как про себя ржет Ванька. Почти у каждого мужика есть некрасивые бесчестные истории, и когда я задала этот вопрос, была уверена, что он срезонирует.

— Пропустим этот вопрос, - прихожу на помощь и пока он не пропустил все остальные, быстро продолжаю говорить: - Тогда следующий. Ты в детстве спал с мягкой игрушкой, кто это был? — за спиной повисла тишина, кто-то слушает наш разговор. Пусть слушают.

— Я спал с пистолетом, — ерзает на сиденье, словно ему под задницу пытается пролезть еж.

Начинает тихо меня ненавидеть. Это лучше, чем он будет подкатывать при каждом удобном случае. Пусть лучше соберет на меня сразу досье и отстанет.

— Как ты думаешь, какой у тебя IQ, независимо от того, что говорят тесты?

— Ты издеваешься? — вот теперь он настоящий, губы вытянулись в тонкую линию, взгляд жесткий, холодный. Прихлопнет, как букашку, и не поморщится.

— Спасибо, что дал увидеть свое настоящее лицо, так мне легче будет с тобой взаимодействовать в ближайшие два месяца, — серьезным тоном.

— А ты мне нравишься, — хмыкает Кирилл, расслабляясь в своем кресле.

— Лада, подойди к Тане, отрабатывай свою стажировку, — прилетает мне раздраженный голос в спину…

Глава 6

Милада

Гостиничный номер мы делим с Таней, потому что Козел Владимирович, приказывая мне вылетать с ним в Сочи, забыл позвонить администратору в отель и уточнить, есть ли у них свободные номера в разгар сезона. И то, что Глеб один из владельцев этого самого отеля, ничем не помогло. Мы с Ванькой не против были снять поблизости квартиру или комнату, но Тихомиров даже слушать брата не стал.

— Будете жить со мной в одном номере!

Как же бесит его манера решать все за других. В его огромном люксовом номере могла бы заселиться китайская делегация и не пересекаться друг с другом в течение дня, но я каждой частичкой своего вредного организма противилась жить с ним на одной территории.

— Милада может остановиться в моем номере, — вмешалась Татьяна, заметив мученическое выражение моего лица. Мы с ней неплохо поладили в самолете.

— Нет! — рявкает Тихомиров.

— Таня, спасибо, я согласна, — игнорируя его рык. Где мне спать, он точно решать не будет.

— Я сказал, что вы с Иваном живете со мной, что из этого ты не поняла? — угрожающе, желваки на лице ходят ходуном.

— Я остановлюсь в номере Кира, — встревает Ваня. — Милада с тобой наедине не останется, поэтому предложение Тани своевременное и благородное, — резко отрезает мой друг. Я не пропускаю, что он бледен, что не хочет лишний раз открывать глаза, а яркий свет причиняет головную боль, которую я пропускаю через себя.

— Через час встречаемся в конференц-зале, — холодно бросает босс, резко разворачивается и направляется к лифтам.

Замечаю, каким голодным, раздевающим взглядом его провожают работницы и постоялицы отеля. Не будь у него за душой ни гроша, они бы все равно смотрели, даже я с интересом пялюсь на его красивую спортивную задницу и представляю, каков этот козел без одежды. Стряхиваю наваждение и перевожу внимание на Ваню. Я хочу остаться в номере с ним, но девочки отдельно, мальчики отдельно. Если бы я не противилась предложению Глеба Козлиновича, была бы рядом с Ваней. Только ради этого стоило потерпеть. Мне сложно скрывать свое беспокойство, поэтому натянуто улыбаюсь, когда наши взгляды с Кириллом встречаются.

****

— Милада, я тебя хочу, — смеется Таня, когда я выхожу из уборной, полностью одетая и при макияже.

После трехчасового совещания, на котором присутствовало почти тридцать человек, я думала, никуда не пойду, но Таня уговорила посетить клуб, который находится на территории гостиничного комплекса. Тут отдыхают толстосумы, для постояльцев отеля вход бесплатный, почему бы не воспользоваться возможностью?

Таня натуральная блондинка с натуральными большими красивыми губами. Ей двадцать четыре, она владеет тремя языками и на двух свободно разговаривает, организовывает рабочий процесс Глеба, выполняет кучу поручений, решает разные, даже самые немыслимые задачи. Козел Владимирович очень ее ценит, у нее высокий оклад и куча бонусов. Таким гадом он бывает редко, это если верить Тане.

— Покрутись, — просит Таня, не отводя от меня взгляда. Я кручусь. Совру, если скажу, что мне не нравится ее восхищение.

На мне черное короткое платье на узких бретельках с открытой спиной. Лифчик наряд не подразумевает, моя твердая двойка красивой формы, всегда с вздернутыми кверху сосками, поэтому смело могу носить такие платья. На запястьях рук два браслета из белого золота, брендовые черного цвета босоножки на десятисантиметровом каблуке и завязками вокруг щиколотки. Волосы собраны в высокий хвост. Глаза ярко подведены, а на губах лишь помада.

— Все мужики наши, — поднимается на ноги, Таня. Мы выглядим, как два ангела. Если я черный, Таня белый. На ней белое платье на бретельках свободного кроя, полностью открывающее приличную длину ног, оно всего на пару сантиметров длиннее моего. Босоножки на высокой танкетке. Волосы распущены, голубые глаза даже без макияжа привлекают внимание, но Таня их грамотно подвела, а красная помада на губах – как щепотка порока в этот ангельский коктейль.

Пока мы спускаемся на лифте, пишу сообщение Ване:

«Я уже направляюсь в клуб. Если будешь хорошо себя чувствовать, присоединяйся».

Мы с ним разговаривали час назад, он знает, с кем и куда я иду, но я все равно предупреждаю, потому что он зациклен немного на контроле, а я не хочу заставлять его нервничать. Через минуту приходит ответ.

«Ок. Буду чуть позже».

Пафосный клуб – все, что могу сказать. Тут пахнет большими деньгами, дорогими понтами, наркотиками, сексом. Нас с Таней проводят к свободному столику, здесь есть вип-зоны – это балконы на втором этаже. Через тонированное стекло можно рассмотреть, кто там обитает, но большинству посетителей нет дела до челаут-зон.

— Смотри, Глеб с Киром с местными красотками оттягиваются, — кивает на балкон, который прямо напротив нас.

Глава 7

Милада

— Кирилл к бару сваливает со своей, а это значит, Тихомиров собрался трахаться, — информирует Таня, усмехаясь и качая головой. Я никак не реагирую.

Она весь вечер кидает взгляды на балкон, где зависают большие боссы. Ее интерес кажется немного подозрительным, но к кому именно она испытывает симпатию, я не определила, а спрашивать не хочется. Сама расскажет после нескольких коктейлей.

Мне фиолетово, чем занимаются Глеб и Кирилл, пусть держатся в своей зоне, не мешают нам отдыхать. Пару раз я проследила за взглядом Тани, видела, как Глеб мял ягодицы смуглой брюнетки, а та готова была отсосать ему прямо при всех.

Мы успели выпить по одному алкогольному коктейлю, второй еще наполовину в бокале. После третьего Ваньке желательно появиться. Хотя можно уже и сейчас моему другу оказаться в клубе, я весь день почти ничего не ела, поэтому даже после второго неполного бокала у меня вторая степень опьянения – скороговорку про Клару и кораллы уже не выговорю, но готова идти танцевать, настроение самое то.

Я, как единственная наследница Ромашовых, должна была играть, петь, рисовать, танцевать и еще много чего делать. В детстве меня водили на все модные кружки, чтобы потом можно было хвастать достижениями своего чада, но я нигде не добилась приличных результатов, разочаровав этим родителей. Особо не старалась, дух противоречия заставлял идти наперекор чужой воле. Танцую я неплохо: четыре года классики, два года бальных танцев, четыре года современной хореографии и два года стрип-пластики, о последнем родители не знают, это была моя инициатива. Мы с одноклассницей ходили заниматься «фитнесом».

— Почему мужикам нравятся легкодоступные бабы? — не отрывая взгляда от бара, выдает Таня. Вопрос риторический для меня. Уверена, она знает на него ответ. А я знаю, за кем весь вечер наблюдала Таня, потому что, как только Кирилл спустился, она ни разу не подняла голову на балкон.

Без особого интереса задираю голову, Глеб имеет языком брюнетку, а она, оседлав его бедра, выписывает восьмерки на его паху. Мои соседки в общаге постоянно трахались при выключенном свете, поэтому вживую я никогда не наблюдала чужой секс, там мне не на что было смотреть, а тут прелюдия из порно. Стринги все еще на брюнетке, я вижу разделительную полосу. При желании их можно отодвинуть, наверное. Мой подвыпивший мозг зависает на этой картине. Красивые сильные пальца Тихомирова мнут загорелые ягодицы. Все в его действиях говорит об опытности и уверенности в себе. Он контролирует ситуацию, я даже отсюда могу сказать, что Глеб холодно имеет ее, не сгорает в страсти, как брюнетка. Мне не хочется отводить взгляд, мне нравится за ними наблюдать, считывать эмоции любовников. Интересно, как он кончает? Будто услышав мои мысли, Тихомиров отрывается от своей партнерши и через секунду находит мой взгляд. Я не собираюсь прятаться. Мне понравилось представление, и, отсалютовав бокалом, я допиваю свой коктейль под его взглядом.

Свет на балконе гаснет. Ясно, дальше они без зрителей. Я не в обиде. Бесплатная эротическая сцена добавлена в копилку моих интересных переживаний. Нужно обзаводиться своим опытом, но я пока не встретила мужика, с которым бы хотела переспать. Вот прям чтобы мозг отключился, и оргазм до звезд в глазах.

Таня у меня совсем приуныла, сейчас расплачется. Перевожу взгляд на бар: Кирилл и его девушка приятно проводят время – целуются. Мой пьяный мозг требует продолжения праздника.

— Ты танцевать умеешь? — перекрикивая музыку, спрашиваю у Тани. У нас на столике появляется по третьему коктейлю, я пропустила момент, когда Таня их заказала.

— Идем, — кивает она на танцпол, уверенно поднимаясь из-за стола.

Ловлю на себе взгляды мужчин. Ваньке лучше поторопиться. Я знаю, что выгляжу сексуально, что могу завести каждого в этом зале, эта уверенность передается зрителям, а их будет немало.

Танцевать мы начинаем с Таней, провоцируем публику, в нашем исполнении легкое лесби-шоу. Никакого влечения между нами нет, но зрители об этом не знают. Я цепляюсь за пилон, делаю круг на одной руке, подтягиваюсь до середины и «каплей» медленно сползаю вниз. Зал ревет. Выполняю еще несколько движений, где минимально оголяются мои ягодицы, ничего сложного, но смотрится эффектно. Двигаюсь вокруг пилона, выполняя движения из стрип-пластики, еще немного завести толпу, а потом возвращаюсь к Тане.

— Научишь? — спрашивает она.

— Ага.

К нам присоединяются молодые мужчины, самые смелые и дерзкие. Позади меня трется высокий брюнет, возле Тани – коренастый шатен. Руки парня опускаются мне на талию, он резко разворачивает меня к себе.

— Смотреть можно, трогать нельзя, — резко предупреждаю. Лицо интеллигентное, не думаю, что с ним будут проблемы.

— Только потанцуем, ты классно двигаешься, все остальное с твоего согласия, — улыбается плутовато, он уверен в своей неотразимости.

Я нашла неплохого компаньона, чтобы скрасить вечера. Парень профессиональный танцор, я сразу это отмечаю. Он умело ведет, мне даже подстраиваться не надо. Кружит меня, выполняет поддержки, мою полоску стрингов видел каждый зритель, но мой мозг не бьет тревогу. Курортный город, тут все пляжи усыпаны голыми задницами. Последний аккорд музыки, он подбрасывает меня вверх, я упираюсь ему в плечи и медленно скольжу по его телу вниз, его руки страхуют где-то под моими ягодицами. Мы срываем бешеные аплодисменты. Оба вспотевшие, довольно улыбающиеся.

Первое, на чем останавливается мой взгляд – это злой начбез, который держит за локоть Таню. Второе – ловлю не менее злой взгляд Глеба, он стоит внизу. Рукава рубашки закатаны, верхние пуговицы расстегнуты, руки в карманах. Он хочет меня убить, понять бы еще за что. В свободное от стажировки время я могу делать все, что пожелаю. Глеб переводит свой яростный взгляд на руку брюнета, которую тот не спешить убрать с моей талии… хотя нужно признать, что лежит она чуть ниже талии.

— С тебя номер телефона, — меня разворачивает лицом к себе мой «незнакомец». — И поцелуй, — прежде чем успеваю отреагировать, подмигнув, притягивает к себе и целует мои губы под дружный свист…

Глава 8

Глеб

Не стоило мне брать девчонку. Надо было выставлять из кабинета сразу, как только узнал. Ни одна баба в последние лет десять не задержалась в голове, если не брать в расчет момент, когда я ее трахал. Без эмоций и души. Натягивал на себя красивое тело, чтобы получить разрядку. При этом я не был любителем случайных одноразовых связей. Мои женщины знали свое место, знали, для чего они нужны, и старались не претендовать на большее. Кто-то пытался поначалу, но тогда разговор был коротким – или вон из моего круга общения, или соблюдаем мои условия и не нарушаем правила. Каждая из них знала, что не единственная, и в любой момент я могу поставить точку в нашем общении, но если это по моей прихоти, то я максимально обеспечиваю ее жизнь на ближайшие годы.

Милада… с ней все не так. Когда я говорю «все», имею в виду постоянные навязчивые мысли и образы, которые раздражают. Не привык думать о женщине, мне это претит. Мой взгляд постоянно ищет ее среди сотрудников, я хочу слышать, о чем она говорит. Меня выводят из себя взгляды других мужиков, которые недвусмысленно задерживаются на ней. А мы ведь даже суток не знакомы! И я не верю, что получится трахнуть и выкинуть ее из головы.

— На когда тебе нужна информация? — интересуется Кир.

— На вчера, — резко отвечаю другу.

— Все так серьезно? — усмехается мой начбез, потирая кончик носа, свободной рукой разливает виски по стаканам. Мы спустились в клуб, Кир позвонил девочкам, которые рады украсить собой наш вечер и помочь снять напряжение.

— Она дочь Ромашова… — будто это что-то объясняет. Скорее я себе напоминаю, что собираюсь поступить как скотина, а вместо мозгов у меня закипает сперма.

— Уже в курсе. Занятная девочка, мне зашла, — ждет мою реакцию.

Я это заметил, и мне пздц как это не понравилось.

— Не будь она дочерью Степана, я бы подкатил к ней свои яйца.

Кир, сука, все замечает. На совесть пытается давить. Я полдня себе это напоминаю, ни хрена не действует.

— Хочу знать, насколько все стремно у него с бизнесом, — я уже знаю, для чего мне эта информация, но даже себе не готов признаться, что готов так далеко зайти. Кирилл тоже понимает, мотнув головой, залпом выпивает полстакана виски. Я повторяю за ним.

Администратор проводит в лаунж-зону наших «фей». Красивые. Виолу я знаю уже пару лет. Хорошая девочка, старательная, готова выполнить любые мои капризы. Да, это то, что нужно мне сегодня. На сексуальное, округлое в положенных местах тело организм привычно реагирует. На какое-то время получается выкинуть из головы зеленоглазую колдунью, но когда Кир со своей сваливают, оставляя нас в полумраке, а Виола, оседлав мои бедра, трется об эрекцию, я злюсь, потому что представляю на ее месте другую. Что-то раздражает меня в ее запахе, взгляде. Я хочу вызова, хочу надавить, принудить, заставить, а Виола слишком доступна.

Мля… что за бред лезет в мою пьяную голову? Когда это мне нужно было ломать бабу, чтобы ее трахнуть? Делаю еще один глоток темной жидкости из бокала, фоном отмечаю, что бухло первоклассное. Руки лезут под юбку, сминают упругие ягодицы. Я готов ее прямо здесь трахнуть, и никаких возражений не последует. Глебу Тихомирову позволено многое. После меня девок в жены берут, все бывшие неплохо устроились в жизни, своеобразная марка качества. Я привык брать самое лучшее, и мое окружение это знает.

Нужно было раньше погасить свет или опустить «занавес», тело напрягается, как перед броском, и я нахожу взглядом ту, о ком слишком много позволяю себе думать. Взрывает мой мозг одним своим жестом – салютует бокалом с какой-то цветной дрянью внутри. В ее взгляде нет осуждения, ревности, она будто в кино пришла и зависла на эротической сцене. Меня током прошибает, я не знаю, что хочу с ней сделать. Милада бы продолжила смотреть и оценивать, как я трахаю другую? Неужели не завелась? В трусы бы ей руку просунуть и проверить.

— М-м-м… — стонет на мне Виола. Мой каменный стояк не ее заслуга. Сука!

— Свет! — резкая команда, и мы остаемся в темноте, если пересесть на другой диван, нас никому не будет видно, можно сбросить напряжение, но я сбрасываю с колен Виолу и растираю лицо руками.

— Я сделала что-то не так? — я не вижу лица, но чувствую в ее голосе обиду.

Я не мастер утешений, мне это давно не приходилось делать, да и желания нет. Единственное желание – свернуть одну тощую шею, чтобы стереть с лица зарвавшийся взгляд. Почему меня так бесит, что она спокойно наблюдала, как я трахал другую? Еще и удачи пожелала! Сука!

— Все нормально, — этот тот максимум, на который я способен.

Только привычка постоянно держать все под контролем заставляет меня спокойной покинуть вип-зону и спуститься вниз. Столик, за которым сидели Милада с Таней, пуст, если не считать коктейлей и их сумочек, оставленных на диване. От цветного пойла в уборную потянуло?

Нахожу взглядом Кира, он застыл, как пес перед броском, не сводит взгляда с танцпола. Оборачиваюсь в ту сторону… весь известный мне мат срывается с языка. Какого хрена они творят? Тут у каждого мужика стоит от их выкрутасов! Даже у тех импотентов, которые последние лет десять использовали свой член только для того, чтобы поссать.

От того, что она творит на пилоне, у меня яйца звенят. Слезь оттуда, я тебя так оттрахаю, что ты ноги соединить не сможешь! Когда она виснет на каком-то дрыщавом пацане и абсолютно всем в этом зале демонстрирует свою красивую задницу, чувствую, как превращаюсь в убийцу. Перед глазами кровавая пелена. Пропускаю момент, когда мой начальник безопасности оказывается на помосте и утягивает в сторону Таню, отталкивая от нее второго соплежуя. Я прямо ощущаю, как под моей рукой сжимается тонкая шея Милады, как из глаз утекает жизнь, когда этот гондон притягивает ее к себе и прикасается к губам…

— Я за ней присмотрю, — на плечо опускается рука брата, останавливает от броска.

— Руку убери, — дергаю плечом. Я в таком состоянии, что могу врезать. Взведен до предела. Если бы не люди вокруг, которые знают меня давно, я бы уже здесь все разнес к херам.

— Она со мной, — выделяет каждое слово брат. — Ты зарываешься, Глеб, — вот тот самый случай, когда Ваня перестает быть дипломатом. Он на меня пздц какой злой после того, что я вынудил ее лететь со мной.

— Ты плохо справляешься с ролью няньки, — накидываюсь на него, хватая за грудки.

— Потому что я не нянька, — толкает меня, между нами появляется Кир.

— Эй, ребята, вы чего творите?! — разводит нас в стороны.

Милада и ее соплежуй тоже рядом. Не думая, впечатываю свой кулак в его морду. Хочу крови, чем больше, тем лучше!

— Не стоит трогать то, что твоим никогда не будет! — выговариваю сквозь зубы.

— Тихомиров, ты рехнулся? — рычит друг, фиксируя меня в жестком захвате. — Иван, уведи их, — кивает на Миладу и Таню. Парня подхватывает дружбан, и они теряются в толпе, я ему вроде нос сломал. Слышу свою фамилию среди публики, узнали.

Когда я из-за бабы в морду кому-то лез?! Я себя спрашиваю, когда такое было?! Меня не оправдывает полбутылки виски, потому что я не пьян. Я потерял контроль из-за мелкой провокаторши! Еще и смотрит на меня, как на кусок дерьма! Высокомерная избалованная сучка...

Глава 9

Милада

Ушла я из клуба только после того, как допила свой третий коктейль. Я не оценила выходку Глеба. Как он достиг таких высот в бизнесе, если ведет себя, как подвыпивший матрос, получивший увольнение на сушу?

В комнате, которую мы делили с Таней, Ваня присел на диван, прикрывая глаза ладонью, сложенной козырьком, свет мешал или усиливал боль. Я уже догадывалась, где именно у него находится опухоль. Ничего не объясняя, я приглушила свет.

Вопросов в моей голове было много, как и бранных слов в адрес одного зарвавшегося олигарха, но я сдерживалась из-за Вани. Он не виноват, что его брат неадекватен. Таня фурией летала из спальни в гостиную, из гостиной в ванную. Хорошо хоть туфли сняла, не стучит каблуками о паркет. Я так подозреваю, если бы не мой Ванька, я бы услышала много неприличных слов в адрес босса и начбеза. Вечер был безвозвратно испорчен, и даже искрящийся в организме третий коктейль неспособен был это исправить.

— Хочу водку и селедку, — пролетая мимо нас, выдала Таня себе под нос. Ванька приподнял ладошку, которой до сих пор будто укрывался от света, посмотрев на нее, усмехнулся.

— Я могу заказать, только не уверен, что с вашим зелено-голубым пойлом сочетаются водка с селедкой. Утром голову не соберешь, а у вас переговоры и, насколько я в курсе, новый прогон презентации нового отеля.

— Я увольняюсь! — в сердцах бросила Таня, наконец-то найдя своей пятой точке место на диване. — Я устала все это терпеть, никакая зарплата не стоит моей загубленной молодости. Если Глебу нужно, чтобы я была на связи двадцать четыре часа в сутки, я всегда иду навстречу, если он мне дает поручения, с которыми другой помощник разбирался бы неделю, мне хватает суток, я ни разу, ни разу его не подвела! Но если я хочу отдохнуть, то я хочу получить от этого удовольствие! — будем надеяться, в Татьяне говорит алкоголь, и ей просто необходимо выплеснуть обиду. Даже моя пламенная речь, которую я мысленно произносила, меркла перед ее криком души. — Мне не нравится, что меня хватают, как нашкодившего щенка, волокут в сторону и отчитывают! Мне не нравится краснеть, когда взрослые мужики без причины бросаются на людей! — тряхнула она головой, поправляя свалившиеся на лицо локоны. — Ваня, вот ты мне скажи, что это было? — повернулась она к другу. Мне тоже было бы интересно узнать, но мне кажется, Ванька и сам не в курсе. Сидим мы тут втроем и понять пытаемся, за что нам испортили вечер, а брюнету еще и нос сломали. Хотя он заслужил, я ведь предупреждала: смотреть можно, руки тянуть нельзя, а губы и другие важные мужские части тела – тем более.

— Таня, меня с вами не было. Понятия не имею, что Кира и Глеба так взбесило, — мне показалось, что у Вани есть предположения, но он их озвучивать не собирается, а просто хочет успокоить Таню.

— Я жду объяснений и извинений, если их не последует, то пусть катятся…

Куда там Глебу и Киру стоило бы катиться, мы не узнали, потому что дверь в наш номер кто-то своим стуком решил выбить.

— Сидите, я открою, — хмуро произнес Ванька, вставая с дивана.

— Глеб или Кирилл? — спросила я Таню, когда Ваня скрылся в коридоре.

— Кто-то из них, — тяжело вздохнув. — Видеть их не хочу.

— Закажи билет, и чтобы завтра утром она была в Москве, — яростно выговаривал Глеб брату. Я поняла, что речь обо мне, но до сих пор не получалось сообразить, что так взбесило Тихомирова? Мой танец? Если это так, то кому-то нужен психотерапевт и терапия по выправлению мозгов от двойных стандартов.

— Ты ничего не путаешь? Лада мой стажер, а не твоя собственность! — повысил голос Ваня. — Захотел, дернул в Сочи, расхотел, отправил обратно?

— Вот именно, что она стажер моей компании! А каждый сотрудник – ее лицо! Мои клиенты и партнеры не должны видеть, как сотрудники сверкают задницами, как дешевые стриптизерши!

Почему я еще сижу в комнате, а не вышла высказать Глебу все, что думаю о его козлиных замашках, еще и Таню за руку придерживаю, потому что ей тоже есть что сказать? Потому что Ваня мужчина, и мне не стоит своим истеричным бабским поведением подрывать его авторитет. Он всегда и со всем справляется.

— Лицо компании – это ты! — крикнула Таня так громко, что ее нельзя было не услышать. Уверенные шаги по коридору, и вот разозленная фигура босса прожигает нас фирменным тихомировским взглядом. — Когда прилюдно имел телку, тебя ничего не смущало? — продолжала выговаривать Таня, я перестала ее удерживать. — Можешь уволить меня, но молчать я не собираюсь. То, что происходит вне рабочего времени, ни тебя, ни Кирилла никак не касается. В офисе я профессионал, в клубе я просто женщина, которая пришла отдохнуть. Меня еще никто и никогда так не оскорблял! — по щекам Тани катились слезы, она восприняла ситуацию трагичнее, чем я. У меня было ощущение, что все это случилось по моей вине, только пока не получалось сообразить, что я сделал не так. Глеб злился, его скулы играли, ноздри раздувались, но он молчал.

— Все сказала? — резко и отрывисто.

— Да.

— В восемь чтобы была готова, — на меня даже не взглянув. Таня упала на диван, спрятала лицо в ладонях и тихо заплакала, а Ванька подошел сзади и обнял меня, будто чувствовал, что я в раздрае от этого дурдома, и мне хочется сбежать…

Глава 10

Милада

Три дня в Сочи пролетели, как один миг. Вчера ночью мы вернулись в Москву, а утром меня ждал мой первый рабочий день в компании.

Собираясь с утра в офис, я вновь долго перебирала гардероб в поисках подходящего наряда. Неудивительно, что у студентки не было одежды для офиса. В шкафу имелось несколько нестрогих блузок, юбок и платьев, которые были значительно выше колен. Демонстрировать свои длинные стройные ноги я не стеснялась. Тратить неопределенную сумму денег на вещи, которые мне через два месяца не понадобятся, я не собиралась, а значит, нужно как-то выкручиваться. Джинсы, футболки, спортивный стиль – в одну кучу, а все, что можно носить в офис, в другую.

— Лада, через сорок минут выезжаем, — стукнул в мою дверь Ваня. Вчера мы вернулись поздно, разошлись по комнатам, сегодня еще не виделись.

— Вань, зайди, — умоляюще и громко, пока он далеко не ушел.

— Ты уже проснулась? — останавливая взгляд на устроенном мною бардаке. То, что на мне пижамные шорты и майка, меня никак не смущало, Ваня никак не реагировал на мою «красоту».

— Угу, и душ приняла, — показывая на голову, обмотанную полотенцем на манер тюрбана.

— Вещи зачем раскидала? — проходя в комнату и присаживаясь на постель.

— Мне надеть нечего, — вытянула трубочкой губы, покривила их, будто это помогало думать. Эту обязанность я хотела переложить на Ваньку. Он мой шеф, пусть решает, что мне носить.

— Лада, от тебя я этого не ожидал услышать, — и Ванька совсем не шутил, вещей у меня было много, и мне не было присуще стереотипное женское поведение.

— В смысле мне нечего надеть в офис: ни костюмов, ни блузок, ни юбок ниже колен, — перекидывая цветные вещи из той кучи, которые я хотела бы надевать в офис. — Надо, наверное, в торговый центр после работы заехать.

— Не надо ничего покупать, — Ванька вытащил из кучи тряпья белую приталенную юбку и темно-синюю полупрозрачную блузку с короткими рукавами-фонариками, я даже не помню, надевала ли ее когда-нибудь. — У тебя же были где-то черные лодочки?

— Черные лодочки? — силясь вспомнить, о чем говорит Ванька. — Точно у меня?

— Милада, — протянул он. — С красной подошвой, ты ими хотела с балкона пулять, когда ночью подвыпивший сосед громко слушал в машине музыку, — тот случай я вспомнила. Он мешал мне готовиться к экзамену, а так как туфли я не носила практически, то и расставаться с ними было не жалко, Ванька отобрал у меня «оружие точечного поражения», спустился вниз и решил проблему по-мужски.

— Точно. Сейчас найду, — кинулась к шкафу.

— У нас продуктов нет, доставку ждать времени нет. Позавтракаем в офисе, — прежде чем выйти и прикрыть дверь.

Я могу работать и голодной, но Ваню обязательно нужно покормить. Про себя отметила, что после работы мы обязательно заедем в супермаркет за продуктами.

Через сорок минут я была готова. Надев выбранный Ванькой комплект одежды, я отметила, что выгляжу шикарно. Ноги за три дня, проведенных в Сочи, покрылись золотистым загаром и теперь выглядели еще привлекательнее. Три дня полного бездействия и отдыха, а результат – красивый загар. Меня не отправили обратно в Москву, но отлучили от работы и козлиной персоны, чтобы я эту самую персону не бесила своим присутствием. Поэтому все свободное время, которого у меня было предостаточно, я проводила у бассейна или на пляже, старательно не попадаясь Глебу на глаза. Ване нельзя находиться на солнце, он все время проводил за работой в номере. Кирилл постоянно маячил где-то поблизости, будто приглядывая за мной. Наверное, опасался, что я вновь скомпрометирую «Стройтранс». Была мысль позагорать топлес, но, конечно, это только злые мысли. Я не стала бы подставлять Ваню, да и Таня была все еще обижена, любой выпад в мою сторону мог вновь спровоцировать конфликт с руководством. Я не собиралась сеять смуту. Через два месяца я со всеми попрощаюсь, а им еще работать вместе. Мне подарили три дня отдыха, за что я была благодарна.

Когда я вышла из комнаты при полном параде - успела одеться, нанести макияж и даже подкрутить кончики волос, Ванька кинул на меня одобрительный взгляд. Сам он тоже оделся в свободном стиле: белая льняная рубашка навыпуск, закатанные по локоть рукава, зеленые брюки-дудочки и замшевые лоферы.

Надеюсь, поддержки моего прямого начальника будет достаточно, чтобы я прошла дресс-код. В гостинице мы с биг-боссом практически не пересекались, а вот в самолете он удостоил меня реплики:

— В Москве идет дождь, — бросив недовольный взгляд на белую приталенную майку и такого же цвета шорты. Понятно, что переодеваться я не побежала, хотя именно этого, наверное, требовал Глеб. Неудивительно, что весь перелет я чувствовала, как в моей голове его тяжелый взгляд сверлит дыру. Захотелось даже пересесть – не потому, что мои ноги мешали в проходе, а потому, что они вроде как и раздражали Тихомирова. Спасибо Тане за то, что предложила выпить. Спасибо Ване, что поддержал, хотя сам не пил, и спасибо стюардессе, которая принесла нам бутылку коньяка.

— Не рано твоей стажерке употреблять спиртное? — прилетело в мою сторону. Если верить Тане, то все встречи, прогон презентации прошли отлично, спрашивается: почему он не может быть довольным и расслабленным?

Я демонстративно обернулась и посмотрела на стол между Кириллом и Глебом, где стояли стаканы и початая бутылка виски. Меня пытались придушить взглядом, но я мило улыбнулась и пару раз похлопала ресничками, благо они у меня от природы заметные – длинные и пушистые.

— Самое время начинать, — тоном Ваньки можно было пилить металлические конструкции: твердый, жесткий, резкий. После трех рюмок коньяка мне стало все равно, что Глеб Козлинович, сидя позади, придумывает для меня новые изощренные пытки и казнь. Сомнений не было, что дела обстоят именно так.

Выплывая из омута своих воспоминаний, я настояла, чтобы по дороге в офис мы взяли по большому стакану горячих напитков: мне латте, Ваньке чай. В кафе купили несколько упаковок свежей выпечки, вряд ли все сами съедим, но мы знаем, с кем можно поделиться. Тане вообще сладкое положено, как молоко работникам вредного производства. Рядом с Глебом постоянный стресс, а его хоть изредка стоит заедать сладеньким.

К зданию бизнес-центра мы подъехали за пять минут до начала рабочего дня. Ваня не спешил, а мне опаздывать не хотелось даже на минуту. Как назло, у лифта мы встретили Глеба. В отличие от нас, он был одет в строгий костюм, серого цвета рубашку и галстук. Внешний вид подчеркивал мужскую харизму, сексуальность, власть, силу, достаток. Он обернулся на стук моих каблуков, а я впервые поняла, что значит плавиться под взглядом мужчины. Неприкрытое дикое желание. Меня словно в солнечное сплетение молния ударила. Глеб меня прямо здесь раздел и оттрахал своим взглядом, не постеснявшись Ваньки…