Читать книгу: «Бунтарка для темного рыцаря»

ГЛАВА 1. Рафаэль

Сначала я думал мне померещилось. Но нет…

Мелкая девчонка в драной джинсовой бейсболке и безразмерной толстовке залезла в мою машину, умело справившись с сигнализацией и замком и перевернула бардачок вверх дном. Порылась за козырьками от солнца и пошныряла руками под сиденьями.

Я оглядел своих парней, которые стояли в метрах двух от могилы моей покойной жены, и они без слов поняли, что я запретил им двигаться с места.

Коснувшись белоснежной надгробной плиты, я сунул руки в карманы брюк и неспеша поплелся по пожелтевшему газону прямиком к дороге, где был припаркован мой новенький Рендж Ровер. О спортивном фиолетовом Додже пришлось забыть и на некоторое время загнать его в темный гараж одного старого друга.

– Эй! – присвистнул я, подходя ближе и ближе.

Девчонка не прекратила наводить шорох в салоне. Я оценил ее ноги в рваных сетчатых колготках и усмехнулся лениво, хотя сегодня не повод для веселья.

– Хеллоу май френд, – я оперся локтем на открытую дверь, и кнопка подскочила. Села ровно на водительском сиденье. До одури округлила нефритовые глаза и маленький ротик.

В следующее мгновение она зарядился пяткой мне в бедро. Я дернулся и тут же обхватил ее за щиколотку. Пигалица взревела оглушительно и второй ногой попыталась мне врезать. Я и ее обезвредил. Сильно потянул на себя, и воровка шлепнулась задницей на холодную землю. Коротенькая черная юбка задралась до талии. Воу, какой божественный вид на миленькие розовые трусики в белый горошек.

Даже мои племяшки такие не носили. А им сейчас девять и семь.

– Придурок! Я из–за тебя копчик отбила! – заорала мелочь вместо того, чтобы побеспокоиться о том, что я с ней сделаю дальше. Попробовала дернуться. Конечно же, потерпела фиаско. Я крепко ее удерживал. Ради прикола, слегка развел ее стройные ножки. Видок отменный. Такой точно способен довести до ручки. Я про мастурбацию.

– Радуйся, что башку не проломила, – встряхнул ее несильно и она впечаталась затылком в порожек моей тачки.

– Сука! Да отпусти меня уже! – острые коленки подались вверх, а сама она выгнулась дугой. Я обернулся. Парни наблюдали за нами, сохраняя привычные каменные рожи. Издалека, могила Иванны казалась светлым островком среди мрачных осенних туч и столетних деревьев с рыжими кронами.

– Да пожалуйста, – убрал руки, отошел на шаг, – ты все равно никуда не убежишь.

Малявка шустро подскочила, потерла ладошкой ушибленный зад и голову. Бейсболка наползла на лоб, выпуская на волю водопад густых русых волос. Локоны укрыли ее узкие плечи и грудь необъяснимого размера. Под такими шмотками ничего толком не распознаешь. Даже моим рентгеновским зрением.

– Вызовешь ментов? – покосилась на меня смело. Сморщила прямой носик с россыпью золотых веснушек.

– Ты знаешь кто я, мисс Шаловливые пальчики?

– Я не обязана знать всех в этом чертовом городе, – буркнула грозно и снова потерла местечко ушиба.

Я на секунду поднял взгляд в серое небо. Что мне с ней сделать?

– Ариведерчи, красавчик, – намылилась свалить, – спасибо за денежку.

Махнула веером из пятитысячных купюр, которые хранились в бардачке в плотном желтом конверте и сунула их за пазуху. Эта наличка – зарплата тем, кто не имел возможности оформить счет в банке и, следовательно, получить пластиковую карточку.

Но меня торкнуло не от этого. Деньги для меня не проблема. Поэтому я отношусь к ним халатно. Ее манера игриво говорить, и завышенная храбрость вот, что однозначно меня удивило. Ни одна тварь в Бориславле не переходила мне тропинку. И тут приплыли. Какая–то стерва в потрёпанных шмотках, решила меня обнести и съебаться.

Не на того нарвалась, крошка.

Я успел догнать ее у капота Ровера, скрутить и нагнуть так, что мой «друг» ровненько пристроился к ее промежности.

– Отвали! – выругалась сквозь зубы и «лизнула» щекой ледяной металл. – У тебя же полно бабок, жалко, что ли парочки тысяч?!

– У тебя в сиськах сто косарей, – прорычал ей на ухо и одной рукой сцепил ее хрупкие запястья, – ты даже не представляешь, что я с тобой проверну за такую наглость, как…

– Пошел ты!

Опять рискнула всполошиться. Рискнула отпихнуть меня локтями. Я шлепнул ее по ягодице, и она оцепенела. Губы странно задрожали. Будто сейчас разревется навзрыд. Интересно. Я бы поглядел на этот спектакль.

– Хуёвая из тебя воришка. Если уж решила обокрасть меня, надо было продумать план от и до. А не вскрывать мою тачку тогда, когда я навещаю жену в годовщину ее смерти.

Молчание.

Ни дыхания. Ни всхлипов.

Я наклонился и услышал тихое бормотание. Некоторые слова было совсем не разобрать. Но я расшифровал одно предложение: я должна спасти брата. Она повторяла его без остановки. По замкнутому кругу.

– Так, – выпрямился и потянул ее за собой, – сменим позу.

Крутанул ее и пихнул в живот. Пигалица плюхнулась спиной на капот и громко икнула. Видимо, от страха. Я умел производить неизгладимое пугающее впечатление. Особенно в те дни, когда в душе бардак и зияющая пустота.

– Пожалуйста, – утерла нос тыльной стороной ладони. Он уже был ярко красный от мороза.

– Деньги, – я щелкнул пальцами.

Она пошуршала за горловиной толстовки и вынула бумажный комок. Почти с щемящим сердцем вернула мне их и мгновенно спрятала руки в длинных рукавах.

Я на вскидку посчитал сумму и спрятал всю пачку во внутреннем кармане пиджака.

– А теперь поговорим, – прищурился. Девчонка поправила бейсболку, затолкав под джинсовую ткань русые непослушные пряди. Без них она вновь превратилась в мальчишку. Реальный Карлитос. Так и буду ее называть.

– Убьешь меня, да?

Сфокусировала на мне свои чертовы нефритовые глаза. На меня цунами хлынуло. В грудине кольнуло.

– Могу и убить, – провел рукой по поясу, показывая пистолет за ремнем. Ее личико побелело, – но…кажется, я придумал для тебя более заманчивую альтернативу.

– И какая же? Хочешь, чтобы я отсосала тебе или что посерьезнее?

Тряслась от ужаса и все равно огрызалась. Что–то новенькое.

Я приблизился. Между нами, не осталось свободного пространства.

При скрупулёзном рассмотрении я заметил крошечные рыжие искры, рассыпанные хаотично по всей зеленой радужке.

– Ну, чё молчишь? Не нравлюсь? Не завожу? – скользнула языком по верхней губе и чуть отклонилась. Ей не шла роль уличной шлюхи. Не вязалась с тем образом, что я уже раскусил, прожевал и выплюнул.

– Будешь работать на меня.

Отрезал, не отмеряя ни сантиметра.

– Чего?! – выровняла осанку, зрачки блеснули огнем.

Я схватил ее за козырек чертовой бейсболки, повернул его назад, нагнулся и уперся кулаками в капот Ровера.

– Ты испортила мне памятный денёк, Карлитос и я в одном шаге от того, чтобы кинуть тебя на растерзание своим парням, – кивнул вбок. Она немедленно уставилась на толпу голодных гиен, стоящих в тени дуба, рядом с ухоженной могилой, усыпанной цветами, – их ты вполне устроишь. Они не особо избирательные в тёлках.

– Иди к черту! – что есть мочи толкнула меня и понеслась к пригорку, за которым находились фамильные склепы.

Я сел за руль Ровера, махнул парням, чтоб ехали следом за мной. Подскочивший в крови адреналин напомнил мне о том, каким я был десять лет назад. Как гонял по улицам, кувыркался с тёлками в лучших отелях и наслаждался жизнью, не думая о будущем.

В окне мелькнула фигурка Карлитос. Она прошмыгнула в один из погребальных «домиков» и прикрыла дверь.

Я заглушил двигатель, вылез наружу и уверенно зашагал к той, которая всего за несколько минут выбесила меня до предела.

Пнув серое полотно, я попал в «гостиничный номер» со спальным местом, столиком, некогда являющимся пивным ящиком и светильником в виде усталого медведя. Косолапый лежал на животе и освещал небольшое помещение с именными табличками.

– А–а–а–а! – Карлитос ударила меня пустой бутылкой из–под вина и отпрыгнула, словно подошвы ее ботинок оснащены двумя пружинами.

ГЛАВА 2.

— Вот же…Карлитос!!! – рявкнул придурок и отбил мою атаку. Точнее, перехватил бутылку и выбросил ее наружу, метнув над головой.

Что за Карлитос? Я ему кто, Милагрос Эспозито из «Дикого ангела»?

– Иди сюда!!! – скомандовал так, будто я одна из его доберманов. Не сомневаюсь, что они у него имеются. Такие типы подчеркивали ими свою власть и доминирование.

Тупая позиция. Под стать ее обладателю.

Я опрометчиво бросилась в противоположный угол склепа, нащупала в кармане толстовки что–то вроде заточки и крепко сжала в руке. Пока этот качок в дорогом костюмчике и с золотыми запонками приближался ко мне, я молилась своему невидимому покровителю: счастливому случаю.

Именно он помог мне сбежать из родного захолустья и осесть здесь, в городе больших надежд и хрустальных мечт. Пускай пока, я толком ничего хорошего и не увидела. Только парочку врагов нажила. Ох…

Биг босс окончательно загнал меня в капкан и упер в стену две огромные ручищи. Я очутилась между ними. Какая несправедливость. Но ничего, еще немного и я вспорю ему идеальный пресс.

– Ты правда не знаешь кто я? – сузил голубые, словно морозное небо, глаза.

– А должна? Или может обязана? О, списочек всех жителей Бориславля предоставишь? Обещаю зазубрить наизусть.

– Дерзкая, да? – придвинул к моему лицу свою мерзкую физиономию. Я носом втянула аромат его приторного парфюма. Таким только бабы пользовались, честное слово.

– Тебе в новинку? – как и он смежила веки, коварно улыбнулась.

Парень, каким бы крутым он ни был, покусал нижнюю губу и вгляделся вглубь меня. Нырнул туда без разрешения. Ненавидела таких эгоистичных особей с непомерной манией величия и необоснованной вседозволенностью. Он прям побил мои личные рекорды отвращения. Я не сказать, что опытна в отношениях с мужчинами, но кое–что сравнить могла.

– Сегодня день годовщины смерти моей жены, а ты…

– Ой–ой, как жаль, – я состроила бровки домиком, – надеюсь, твоя жена сейчас выплясывает канкан на небесах, радуясь, что избавилась от твоего общества.

Усмешка.

Хриплый вдох.

Меня намертво прижали к бетону, и я практически потеряла способность дышать.

В этой призрачной тишине. В этом царствии давно почивших людей, я ощутила себя их частью.

Маленьким осколком души я искренне пожелала перейти черту. Правда.

Исчезнуть.

Подохнуть, где–нибудь вдали от дома.

Навсегда стереть память о себе.

Мое новогоднее желание, которому, увы, не суждено было сбыться.

Хотя…может этот богатенький и очень злой дядя подсобит?

Дядя? Реально?

Мысленно закатила глаза и выругалась.

– Ты будешь отличной прислугой, – лязгнул по моему бедру своей грязной лапой, – мне как раз нужна юркая девочка, чтобы драить унитазы и собирать презервативы под кроватью.

– Я не стану прислуживать тебе, козел!

Выплюнула ему в рожу, и он усмехнулся. Так дьявольски, аж поджилки дрогнули.

– Еще как будешь. Ни одна скотина не обчищает и не сбегает от меня безнаказанно. Любое преступление в мой адрес омывается кровью.

– Так пусти мне кровь, в чем загвоздка? – я кое–как освобождаю руку, в кулаке которой спрятан малюсенький колющий предмет. Если немного извернуться, легко воткну ему в горло по самые гланды. – Вот, пожалуйста. Режь, просверливай, кромсай или какие обычно варианты экзекуции выдает твой крошечный мозг?

Я сунула ему под нос свое запястье. Пусть ответит и я рискну. Всю жизнь только и борюсь с похожими на него.

Отчим.

Его тупоголовые сынки.

Парни с района.

Все им нужно, чтобы я пресмыкалась и лизала им пятки.

А я выше этого всего.

Я хоть и слабачка с виду, но постоять за себя не боялась. Не раз выпутывалась из сложных ситуаций.

– Заманчиво, – ублюдок лизнул мою руку, и я невольно разомкнула пальцы. Заточка шлепнулась на пол…

Мы вместе посмотрели вниз. Капец…

Он на секунду раньше задрал голову и тем самым выторговал у будущего лишнее время. Смог придать взгляду пугающей суровости, когда я тоже выпрямилась.

Но прежде, чем вынуть из–за пазухи, носков и трусов невидимое оружие и бросить под ноги победителю, я окунулась в бескрайнее море его лазурных глаз.

Всего на мгновение.

На капельку.

– Благодари бога, что у меня паршивое настроение, – произнес по буквам, вкрадчиво.

– То есть при хорошем настроении, ты бы меня уже кокнул?

– Верно, – сгреб мои волосы и несильно натянул.

– Не считаешь, что должно быть наоборот?

Я приоткрыла рот, на который он уставился с одним единственным похотливым намерением.

– Хочешь умереть?

В горле свернулся клубок из колючей проволоки.

– Давай, я слушаю, – дернул за волосы резче.

– Нет.

Как бы я не грезила об избавлении от всех проблем таким жутким методом, как бы не форсировала события ради такого кошмарного финала, я несу ответственность кое за кого. И бросить того человека сродни предательству. Это означало растоптать нашу дружбу и веру в лучшее. Перечеркнуть родственные связи и разорвать крепкие узы.

Я не чудовище в этом смысле.

И я не поступлю так безжалостно.

Никогда.

– Тогда проглоти свою ебаную гордость, Карлитос и подумай о себе и братишке. Ты ведь из–за него попала в эту передрягу, да? – не дожидаясь ответа, добавил, – я мало кому делаю подобные предложения. И надо ценить мое великодушие. Согласна?

Я лишь кивнула. Он шагнул на меня. Лезвие под его туфлями жалобно скрипнуло.

– Откажешься, я объявлю на тебя охоту. Дам своим парням наиграться тобой и прикончить, как последнюю шлюху. Поверь мне, лучше подчиниться сейчас, чем молить о пощаде потом. Я более милостивый что ли.

Подмигнул и я тут же сказала:

– Ладно, уборщица, так уборщица.

– Уборщица в борделе, – оттолкнул меня от стены и отряхнул руки, – а тебя ждет роскошный особняк, стоящий на нескольких гектарах земли. Сауна, бассейн, баня, теннисный корт, гараж на десяток тачек и многое другое.

– И зачем тебе такая, как я? – потерла предплечья, покосилась на спальный мешок и псевдостолик с медвежонком сверху.

– Так уж сложилось, – поправил воротник черной рубашки, – ты сама попалась на крючок.

Внутри я пробубнила «черт», а вслух ляпнула:

– Солидному мальчику захотелось развлечься, ясно.

Он смолчал.

Пересек пыльное помещение, заросшее паутиной, и надавил на дверь. В хлынувшем свете заката кружилась пыль.

– Идем, здесь приберут, – отчеканил уверенно.

Я подхватила рюкзак неприметно лежащей у гранитной плиты и вышла на улицу. Трое парней рассосались по периметру, наблюдая за обстановкой и увидев меня, нахмурились.

– Как тебя зовут? – поинтересовался тот, у кого я стащила денежки.

– Маша, – незаметно показала ему средний палец. Просто рука была в кармане.

– А я Анатолий, – хрипло отозвался движущийся впереди меня мужик.

– Тебе подходит, – буркнула шепотом.

Конечно же, всё липа. Никакой он не Анатолий. Да и я не Маша. Просто настоящие имена будто бы что–то изменят. Окрасят наше общения реальными красками. А я не хотела.

До тех пор, пока фиктивный Анатолий не остановился возле вскрытого мной Рендж Ровера. Осенний ветер растрепал его темные волосы и пощекотал цепочку на шее. Я засмотрелась на него. Кхм, на золотое украшение, о чем это я.

– Обо всех нюансах поговорим в моем кабинете, – распахнул дверь машины и выжидающе окинул меня взглядом, – вэлком ту зе перэдайс, Карлитос.

– Я не Карлитос, я Эрика!

Вскрикнула и молниеносно осеклась. Закусила щеку.

– А я, Рафаэль Артурович, бэйби.

– Как?..

Он не выдержал. Приложил руку к моей лопатке и подтолкнул в салон. Я подняла одну ногу и обернулась.

– Ты Рафаэль Кижуч?

– Поздравляю, ты выиграла суперприз! – прихлопнул по крыше, а у меня сердце в живот ухнуло…

Как я так жестко накосячила…

ГЛАВА 3.

Нет, я не могла нарваться на Кижуча. Подружка из ночного клуба говорила он редко наведывался в город. Зачастую вёл дела из дома.

Из дома, в который я направлялась прямо сейчас.

В чьей компании? В его! В его, черт бы побрал долбанную судьбу!

Боже…я протяжно выдохнула и откинулась на кожаную спинку сиденья.

Кижуч сидел за рулем. Видимо, никому не доверял перевозить свою благородную задницу, кроме себя самого. Я слышала, в прошлом, он был неплохим стритрейсером. Гонял по ночному Бориславлю и трепал нервишки родителям и старшей сестричке Камилле. У нее, кстати, двое чудесных девочек. Читала недавно про их успехи в гимнастике.

Представьте, я много чего знала про эту семейку и так тупо опростоволосилась.

Но кто мог подумать, что все обернется именно таким образом?

Никто!

Мне нужны были деньги, и я пошла за ними.

– Почему кладбище? – спросил Рафаэль, поправляя зеркало заднего вида.

– Самая легкая добыча. В супермаркетах или на рынке камеры повсюду. А здесь полная свобода.

Я поскребла кармашек рюкзака и от ноготка отвалился кусок черного лака. Блин.

Пока я колупала остатки покрытия, Рафаэль задал еще один вопрос:

– Что с твоим братом?

– Не твоего ума дело, – фыркнула, – лучше скажи, сколько мне придется пахать на тебя и каков будет оклад плюс премиальные.

– Премиальные? – усмехнулся и почесал колючий подбородок. Щетина только–только проклюнулась. Видать утром побрился.

– Ну да, я рассчитываю на комплексный социальный пакет.

– А немногого ли ты хочешь, учитывая то, что ты натворила?

Притормозили перед выездом из ворот. Впереди нас растянулся кортеж из пяти люксовых авто. Кого–то важного погребли. С почестями.

– Я уже сказала, эта пропажа ничего бы тебе не стоила. Ты богат, избалован, пресыщен. А я оказалась в двусмысленных условиях. С одной стороны, я должна сберечь свой зад, а с другой: отработать то, что мне не удалось унести, благодаря твоей охотничьей реакции.

Рафаэль нажал на газ и с легким рывком Ровер поехал дальше.

Вскоре мы обогнали плетущиеся друг за другом люксовые седаны и газанули в город. Перед поворотом на Бориславль, Рафаэль сдернул черный галстук и швырнул его на пассажирское кресло. Так ненавистно, так омерзительно. Я заметила. Я вообще, очень наблюдательная девушка. Легко могла бы дурить людей в качестве гадалки или предсказательницы.

Жаль, у меня нет на это возможностей.

В частности, финансовых.

Нужен же особенный кабинетик с особенным интерьером.

А я что? Последние полгода скиталась по ночлежкам и вот таким вот совсем не предназначенным для сна местам, как склеп.

– Ты интересный персонаж, Карлитос, – издевательски хмыкнул, – воруешь, замахиваешься пустыми бутылками. Огрызаешься и засыпаешь мою тачку ошметками своих ногтей.

Я прекратила дурное занятие и устремила взгляд в его затылок. Ничего эдакого. Обычный представитель сильной половины человечества. С одним небольшим отличием – он родился в семье мафиози и уже долгие годы являлся главой огромного клана. Как я слышала, боролся с байкерами-неандертальцами, изредка атакующими мегаполис.

Байкеры…

Вспомнив об этих татуированных уродах, я конечно же, нарисовала в мыслях облик своего проклятого отчима. Бородатый кусок дерьма!

И зачем мама вышла за него?

Он за всю жизнь не пропустил ни одной женской юбки и покалечил с десяток женщин. Некоторым пришлось покинуть страну, чтобы скрыться от его чокнутых сыновей, которым не то, что море по колено, а целый Тихий океан.

– Молчание – знак согласия, – не менее опасный, чем мой отчим мужик разрушил мои размышления и посмотрел вбок. Я разглядела его профиль. И кое–что запечатлела в памяти. Например, нос и губы. Они выделялись и не давали усомниться в том, что он обладал нетипичной внешностью.

– Во мне уживается уйма личностей, Рафаэль Артурович.

– Мне нравится, как ты ко мне обращаешься. Впредь, только по имени и отчеству. Поняла?

Я не успела отбить эту подачу, потому что мы подъехали к дому…

Рафаэль припарковал Рендж Ровер у массивной входной группы. Дверь с моей стороны плавно открылась, и я увидела…

Невероятную чистоту линий. Дом словно вырос из земли: строгие геометрические формы, стекло, металл, никаких лишних деталей. Ни заборов, ни глухих стен, только ряд изящных хромированных столбиков, будто декоративное украшение. Но я сразу поняла: они не просто декор. Это суперсовременная система безопасности.

Мы двинулись по дорожке из полированного базальта, которая мягко подсвечивалась снизу. В центре двора переливался всеми цветами радуги сухой фонтан. Струи воды танцевали в воздухе, словно живые.

Рафаэль молча шёл рядом, а я не могла оторвать взгляд от дома. Панорамные окна от пола до потолка отражали закатное солнце, создавая иллюзию того, что конструкция растворяется в небе. Стеклянные двери раздвинулись сами, будто приветствуя нас двоих.

Внутри дома царила атмосфера сдержанной роскоши. Пространство было наполнено светом и воздухом. Минималистичная мебель, но каждая деталь кричала о стоимости...кожа, мрамор, блестящий металл. На стенах висели абстрактные полотна, наверняка оригиналы.

Я сделала несколько шагов и замерла, увидев бассейн неподалеку от особняка. Он казался бесконечным. Линия воды сливалась с горизонтом. Подводная подсветка уже включилась, окрашивая воду в оттенки бирюзы и аквамарина. Рядом, за стеклянной перегородкой, виднелась зона спа: мягкий свет, камень, дерево – контраст к холодному хай‑теку основного дома.

– Впечатляет? – наконец нарушил молчание Рафаэль.

Я слабо кивнула. Где‑то вдали послышался тихий шум. Наверное, это работал лифт или система вентиляции. Всё здесь было продумано до мелочей. От едва уловимого аромата эфирных масел в воздухе до идеально выверенного освещения.

Взгляд снова упал на ряд хромированных столбиков за окном. Теперь я прекрасно разглядела в них крошечные линзы камер и датчики. Безопасность здесь была не навязчивой, но вездесущей как тень, которая следует за тобой, оставаясь незаметной.

В этот момент я поняла, дом не просто роскошное жилище. Это крепость. Совершенная, элегантная, смертельно опасная...

Откуда не возьмись возникла женщина лет пятидесяти. Строгий брючный костюм, светлые волосы стянуты в тугой пучок на макушке. В руке зажат черный планшет.

– Добрый вечер, Рафаэль Артурович, – чуть ли не с придыханием начала она, – я сделала всё, как вы просили. Газон подстрижен, чаша бассейна вычищена до блеска, а ваша…

– Хватит, Глория, – нахмурившись, отмахнулся от нее, – я знаю, что у тебя всегда всё четко. Лучше познакомься со своей новой подопечной. Ее зовут Эрика. Она будет заниматься самой примитивной работой: убираться в моей спальне, ухаживать за собаками, следить за гигиеническими принадлежностями в туалете и так далее.

– Очень приятно, – Глория поклонилась. Она была рада, но не от всего сердца. Сразу ясно.

– Привет, – я задрала глаза к потолку, – здесь круто. Ты, наверное, в диком восторге, да, Глория?

– Рафаэль Артурович, я могу показать Эрике ее апартаменты?

Проигнорировала меня эта дохлая вобла.

– Она вся твоя, делай с ней, что хочешь, – он спустился по лесенке в гостиную и стащил пиджак. Ничего себе плечи…

– Шевелись, – грозно топнула Глория, – нечего тебе здесь делать.

Я поплелась за ней по широкому темному коридору на улицу, а затем по просторному, хорошо освещенному двору в небольшой одноэтажный домик. Там, Глория завела меня в крошечную комнатку, где стояло две кровати, а не одна.

– У меня будет соседка? – я крутанулась и поглядела на застывшую у двери командиршу.

– Катя сейчас гладит простыни. А ты осматривайся и через пять минут приходи на кухню. Я буду там. Расскажу, что к чему.

– Окей…

Я накрыла голову рукой, и бейсболка поехала влево. На что я подписалась? Тут во сто раз комфортнее, чем на полу склепа, но…будь я расторопнее, уже давно была бы далеко отсюда, имея сто штук в кармане. Брат наконец-то получил бы необходимые лекарства, у меня появилось бы время заработать еще больше или стащить деньжат у какого-нибудь престарелого рохли.

Может развела одинокого папика на энную сумму. Как в Сигурни Уивер в фильме «Сердцеедки».

Или получила от него платиновую карточку на мелкие расходы.

Дура.

Тогда бы пришлось трахаться с ним.

Фу!

Я брезгливо поморщилась. Секс со стариком, у которого вместо зубов импланты, а член поднимался только горстью виагры, то еще удовольствие.

Бе!

Бе–е–е!

Сняв–таки бейсболку, я направилась обратной тропой в кухню. Только похоже не туда свернула и забрела в гостиную. Рафаэль расхаживал от камина до стены, украшенной зеркальными панелями, и трепался по телефону. А что, если смыться? Прямо сейчас. Глории нет, Кижуч занят.

Пока прикидывала риски, Рафаэль закончил трёп и развернулся всем корпусом. Голубые глаза светились ярче при искусственном свете.

– Уже оценила комнату?

– Да.

– Тогда шагай за мной, утрясем мелочи, и я попрошу своего юриста подготовить трудовой договор.

– Но меня Глория ждет, я…

Рафаэль пересек расстояние от точки, на которой стоял до меня за считанные минуты и заставил отклониться. Потому что он был выше сантиметров на тридцать.

– Я приказываю, ты выполняешь. Легко запомнить, – стукнул мне по лбу, – или в твоей черепушке совсем пусто?

ГЛАВА 4.

– С моей черепушкой всё нормально! – фыркнула я и отошла на метр или больше. Рафаэль усмехнулся глухо и направился прямиком в разверзнутое жерло ада. То есть, в свой кабинет, находящийся в самом конце темного коридора.

Я поплелась за ним. Он же ясно дал понять, что я обязана покорно выполнять все его приказы. Пусть порадуется хоть немного в такой–то тяжелый день…

Иванна Кижуч умерла три года назад. Причина неизвестна. Местные телеканалы и паблики ничего толком не рассказали. Просто констатировали факт смерти и всё.

Я запомнила, как в то утро мы с Эдгаром готовили блинчики на кухне, забитой пивными бутылками, и брат попросил врубить телек, чтобы было повеселее. Как только экран загорелся мы услышали печальную новость о кончине самой юной основательницы фонда, оказывающего помощь тяжелобольным детям. Ведущая сухо выразила соболезнования ее семье и сообщила о панихиде, которая состоится в семейном траурном зале.

Тогда я подумала, черт, вот же везучая девчонка. Умерла в зените славы и похоронена будет по–королевски.

А теперь?..

Я перешагнула порог просторной комнаты, полностью окруженной книжными шкафами, и вдохнула немного спертый воздух.

Рафаэль отодвинул балконную створку и внутрь хлынул свежий осенний бриз.

Как хорошо…

– Садись, – ткнул на кожаное кресло перед стеклянным столом, – доставай паспорт.

– С чего бы это? Я никому не даю свои документы.

Крепко сжала кулаки.

– У меня башка болит, так что, давай, не устраивай шоу, – медленно обогнул стол и оперся руками о прозрачную столешницу. Голубые глаза, наполненные ядовитой зеленцой, проникли мне под кожу, и я сглотнула.

– Ни за что, – боролась до последнего, – вдруг ты…вы, Рафаэль Артурович организуете мне рабство на несколько лет. Я не хочу быть одной из тех, кто отправился на заработки в столицу и оказался на кирпичном заводе, где–то в глухомани.

– Паспорт, – повернул ладонь так, что в нее только осталось вложить удостоверение личности.

Я тяжело вдохнула, отвернулась и залезла себе под толстовку, пошарилась под спортивным топом.

– Ты в сиськах хранишь что ли?

Козел.

Болван!

Вынув помятый паспорт, разгладила обложку, нацепила вежливую улыбочку и крутанулась на пятках.

Рафаэль был прямо передо мной.

Блин, как так–то?!

В горле ёкнуло, и неприятная горечь прокатилась по задней стенке.

– Еще тепленький, – он отобрал у меня бордовую книжицу и нахмурился. Мерзавец корчил из себя важного дяденьку с тысячной армией, а в реале, являлся темпераментным мальчишкой, которому дали власть вместо звонкой погремушки.

Я вдруг задумалась, а сколько Рафаэлю? Тридцать?

По идее должно быть больше. Лет так на пять.

Далеко уже не пацан сопливый. Но замашки детские. Лишь бы доказать свою значимость и утвердить уважение в обществе.

Я ненавидела таких мужиков.

– Эрика Генриховна Гессен. Немка? – вскинул одну угольно–черную бровь. Зрачки сверкнули любопытством.

– Да, мой отец чистокровный немец. Мать, – я запнулась, – русская.

Будь моя воля, я бы об этой женщине никогда не вспоминала. Благодаря ней, в нашей с Эдгаром жизни возникли бесстрашные отморозки, с одним единственным девизом по жизни: бухай, трахай, издевайся.

– Двадцать лет, – сдвинул губы влево, – совсем ребенок.

– Я не ребенок! – хотела выхватить паспорт, но Рафаэль задрал руку и сузил веки. Я быстро встала по стойке смирно.

– Итак, – начал он вкрадчивым голосом с нотками стали, – ты умыкнула у меня сто штук…

Он прошелся до окна, размахивая исконно важным документом. Подошвы его безупречных коричневых туфель издали скрипучий звук. Я поморщилась неспециально. Просто скрип и правда противный.

– В среднем, моя прислуга получает около пятидесяти тысяч в месяц. Это если никаких эксцессов не происходит, – постучал корочкой по кулаку, больше напоминающему железную булаву, – ты не станешь исключением. Будешь иметь пятьдесят тысяч, которые не включают бесплатное питание и проживание в гостевом домике. Это небольшой бонус. По пятницам, когда я ночую в городской квартире, я разрешаю Кате и Глории поплавать в бассейне, сходить в сауну и пожарить мясо на уличном гриле. Тоже своего рода поощрение. Но, повторюсь, если неделя прошла без сюрпризов.

Я внимательно слушала его и наблюдала за каждым движением. Заворожённо, словно за героем сказки. Только он не белокурый принц с романтичным имечком и повадками, а самый настоящий…злодей с хищными наклонностями. Но мы девочки тянулись к плохишам. Нас манила их загадочность и недоступность.

Поправочка: прошу вычеркнуть меня из списка дур, которые кончают, воображая обнаженных Джокеров, психопатов, маньяков и головорезов с заряженными стволами и отсутствием мозгов. Я здоровый человек, у меня нет Стокгольмского синдрома.

По крайней мере, я настырно в это верила…

— Значит, я верну вам долг в течение двух месяцев, так?

Плечи Кижуча затряслись, и я услыхала приглушенный смех. Когда он совершил оборот, его глаза пообещали мне максимум мучений и минимум сострадания.

– Не так, фрау Гессен, – швырнул паспорт на стол. Разнесся отрезвляющий шлепок, – ты принадлежишь мне. Как и все, кто находится в этом доме и те, кто принял присягу на верность. И я буду решать, когда ты заслужишь свободу.

– У меня больной брат! – вырвалось нервно. Я даже не успела сообразить, что к чему.

– Об этом я позабочусь. Сейчас ты мне все подробно расскажешь, и я займусь твоим бедным братцем.

Я инстинктивно попятилась назад.

Рефлексы чертовы сработали.

Никто не позаботится об Эдгаре лучше, чем я.

Лишь я знала, что поможет ему вернуться к нормальной жизни после…

Ударилась о графитовую дверь и очнулась.

Рафаэль стоял в полуметре.

– Порой, выбор, охуенно сложная штука, – чиркнул пальцем по своему подбородку, – но его все равно нужно делать. От него зависит будущее и настоящее.

Проклятье! Зачем я полезла в его тачку?!

– Я согласна на все условия, но только на те, что не касаются моего брата. Не трогайте его, пожалуйста.

Рука Рафаэля прилепилась к двери, а сам он наклонил корпус и произнес:

– Не надо со мной торговаться, Эрика. Это мой самый херовый день за последний год, поэтому будь хорошей девочкой и не вынуждай меня тащить твоего родственничка–инвалида из Третьей городской больнички прямо сюда.

Он в курсе всего.

Офигеть…

– Рафаэль Артурович, я прошу…

– Поздно, – приблизился почти вплотную. Я превратилась в крошечную беспомощную фею, с обломанными крылышками, – рассказывай или я воплощу в реальность свои угрозы, озвученные раннее.

Где моя смелость?

Где топорная решительность?

Отчего я блеяла, как овечка и хлопала ресничками, глядя на верзилу в элегантном костюме, с которым он слился воедино?

В заднице! В глубокой заднице!

Сегодня я совершила глупейшую ошибку, посчитав себя всесильной. И итог закономерен: Кижуч мое наказание за все прошлые и настоящие грехи.

– Окей, я готова поделиться всем, чем вы захотите!

– Умница, Карлитос, – ухмыльнулся Кижуч и потянул меня на себя.

Дверной замок щелкнул и в кабинет вошел двойник Генри Кавилла…

ГЛАВА 5.

С трудовым договором, больше похожим на контракт с дьяволом покончено!

Я вылетела из кабинета, оставив двух мужчин наедине друг с другом и поспешила на свежий воздух.

Мне необходимо вдохнуть поглубже и немного расслабиться. Срочно!

Но вместо полноценного вдоха, я громко ойкнула. Мне навстречу попалась кучерявая девчонка в крупных наушниках. По некоторым аккордам и низким басам, я поняла, что она слушала «30 Seconds to Mars».

– Привет, – протянула она вяло, снимая наушники и вешая их на шею, – ты та самая новенькая Золушка?

Так мерзко оглядела меня. Будто я волосяной засор в сливе. Или пучок кошачьей шерсти с остатками еды.

– Я Эрика, – попыталась улыбнуться и не нагрубить этой сучке.

– Катя, – выплюнула она со смешком и прошла мимо.

Я оглянулась.

Вот же дрянь…

Неужели в этом доме все такие самовлюбленные и напыщенные? Даже обслуга.

Ладно Кижуч, но остальные–то куда лезут? Их главная задача драить полы, вычищать унитазы, гладить белье, а не раздувать самомнение до небес…

Я осеклась. Теперь и я в их числе.

Поломойка, мусоросборщик, королева толчков!

Боже…

Вернувшись в дом, я опустила плечи и побрела в кухню, ориентируясь на женские голоса.

– Ты хорошо мешок связала? – Глория расхаживала от плиты до раковины, а Катя стояла у кухонного острова, отбивая пальцами песенный ритм.

– Ага, прочнее некуда. Не бойся, в этот раз не вывалится груда презервативов.

– Бог с тобой, Катерина! – охнула Глория и протерла тряпочкой квадратный «хобот» смесителя. – Не наше с тобой дело чем хозяин занимается по ночам и с кем проводит свое время.

– Так он не только по ночам веселится, – усмехнулась Катя, – вспомни прошлый вторник. Блондинка с буферами, как у Анны Семенович так скакала на нем на диване в гостиной, что…

– Уймись, гадюка!

Глория шлепнула ладонью по мраморной столешнице разделочного стола.

– Раффи так любил свою жену, что теперь чпокается со всеми подряд. Смешно до чертиков от такой любви.

Без смущения и боязни выдала Катя. Назвала своего босса детским имечком Раффи. Что вообще за Раффи? Прозвучало как–то нелепо, нескладно. Ему совсем не подходило такое обращение.

Козел.

Скотина.

Урод.

Да, все в точку.

Но Раффи…слишком сладенько и ванильно.

У меня аж зубы свело от обилия карамели.

– Прекрати, – домоправительница развернулась и топнула ногой, – или я отрежу тебе язык! Прямо сейчас!

Катя провела пальчиком по губам, говоря «ни слова больше» и Глория выдохнула. Аккуратно сложив микрофибровую салфетку, она направилась к арке, красиво обрамленной черными наличниками.

Я выждала минутку и показалась Кате на глаза.

– Подслушивала что ли?

Сверкнула та клыками.

– А разве тебя это волнует?

– Да мне плевать, – фыркнула гадюка и зашагала прочь.

Мне ничего не оставалось, как осмотреть огромную кухню, перетекающую в столовую. Все лаконично. Как и весь интерьер. Каждый предмет на своем месте. Каждый цвет сочетался с сопутствующим оттенком. Никогда подобного не видела. Только в кино и в журналах, которые листала в магазине, чтобы не тратить деньги на бессмысленные покупки.

За окном мелькнули тени.

Я осторожно приблизилась к стеклу.

Рафаэль провожал юриста, улыбаясь абсолютно безэмоционально. Чисто машинально даже.

Но, кажется, мужик и не заметил. Возможно, он не умел так хорошо считывать людей, как я.

У меня имелась врожденная суперспособность видеть человека насквозь. Примерно в семнадцать, я окончательно убедилась в своем даре и стала пользоваться им налево и направо. Порой необдуманно.

Мама привела в дом нового мужа, а с ним и его сынков. Это стало отправной точкой.

Я сразу сказала ей, что ничего положительного из этой затеи не выйдет. Но разве можно что–то доказать упертой, очарованной женщине? Нет, конечно. Она всецело окунулась в больную любовь, не видя простейших вещей.

Отношение отчима к нам с Эдгаром.

Нападки полоумных сводных братьев.

Вечное унижение и психологическое давление.

Моей матушке хотелось идеальной семьи, несмотря ни на что.

Глянцевой картинки для окружающего мира.

И что из этой авантюры вышло?

Мы с Эдгаром сбежали. Точнее я. Эдгара, по состоянию здоровья, мне пришлось определить в специализированное учреждение и искать деньги на его лечение и содержание.

Сейчас он находился в Третьей городской больнице, потому что…у меня не было внятного объяснения. В том, что он в этой помойке, только моя вина. Я не смогла обеспечить ему должное содержание и уход.

Слабачка.

Трусиха.

Дура.

Я обещала брату безоблачное будущее и проиграла. Потерпела самое сокрушительное поражение, какое в принципе бывает.

– Почему ты здесь? – прогремело за моей спиной. Я развернулась и столкнулась взглядом с Рафаэлем. – Я думал, ты обустраиваешься в своей комнатке.

– Как раз туда собираюсь, – прочистила горло, – просто решила поближе познакомиться с домом и своими коллегами.

– И где они? – Рафаэль крутанул плечами. Белоснежная рубашка натянулась на упругих бицепсах.

– Только что ушли, – сообразила скучную улыбочку. С ноткой официальности. – Катя очень милая. А Глория, она…такая серьезная.

Рафаэль прошелся вдоль островка, открыл встроенный холодильник с прозрачной дверцей и достал с полки бутылку молока. Реально? Будет пить лактозное лакомство?

Пока я размышляла, он уже открутил крышечку и припал пухлыми губами к пластиковому горлышку.

Кадык дергался при сглатывании. Снова и снова. Наконец, насытившись, он утер рот и смял картонную коробку одной рукой. Офигеть…

– Для тебя у меня будет особенное поручение, – отворил шкафчик, где находилось умное мусорное ведро, превращающее любой фантик в груду бумажного конфетти, и затолкал в него небольшой комок.

– Я должна буду собирать пазл из переработанных кусочков мусора?

Не моргнула ни разу.

Тело сковало холодом.

– Нет, – усмехнулся кривовато, – будешь ездить за продуктами в супермаркет и покупать мне самое свежее молоко.

– То есть я смогу покидать это сверхукреплённое жилище?

Вспомнились камеры, установленные в столбиках во дворе, всякие навороченные экраны на стенах, электронные датчики и считыватели, напиханные повсюду.

– Под присмотром моего человека, да.

– Ничего себе какое снисхождение, – выдала быстрее, чем подумала.

Рафаэль передвигался беззвучно и мастерски быстро. Вот он в пяти метрах, а буквально через мгновение душил своим крайне близким присутствием.

Я вскинула голову и мгновенно пошла ко дну, прыгнув в океан его голубых глаз.

Впервые почувствовала себя маленькой рыбкой, окруженной стаей акул.

– Ты не в тюрьме, Эрика. Завтра я верну тебе телефон и дам карточку, на которую ты будешь получать зарплату. Если тебе понадобится ноутбук или планшет, или что–то другое из техники, можешь пользоваться тем, что есть в подвале. Там нечто вроде компьютерного зала.

– Настолько доверяете мне? – облизнула губы. Рафаэль вскользь пробежал по ним взглядом.

– Ты же не идиотка, верно? Не станешь совершать глупости, за которые поплатится твой брат?

– Не вмешивайте его в наши отношения.

Теперь я пялилась на его губы. Ровные, с четким контуром, нежно–алые.

– А у нас с тобой какие–то отношения? – шагнул напирающе, уперся рукой в стену, – я слушаю.

Он и правда, слушал.

Только я воображаемо рухнула под пол и истошно завопила: хэлп, задыхаюсь!

ГЛАВА 6.

Я улыбнулась нервно, нырнула под его рукой и поспешила в гостевой домик. Сердце колотилось на повышенных оборотах.

Забежав в комнату, тут же прижалась к двери.

– За тобой стая голодных волков неслась?

Поинтересовалась Катя, сидящая на кровати в позе лотоса. Она не смотрела на меня, подравнивала ногти продолговатой пилочкой.

– Почти что, – выдохнула я, оттолкнулась от деревянной поверхности и подошла к своему спальному месту. Быстренько вывернула рюкзак наизнанку, взяла полотенце, полупустой флакончик шампуня и направилась в ванну. Слава богу, она являлась частью спальни. Не нужно было покидать периметр, чтобы освежиться.

– Осторожно с душем. У него иногда режим не сразу сменяется. Лучше подождать, пока нормальная вода потечет, – ляпнула Катя, наяривая пилочкой по ногтю большого пальца. Я промолчала. Разберусь уж как–нибудь без ее советов.

Но буквально через десять минут, я пожалела, что не послушала кудрявую гадюку. Сначала мне на голову хлынул кипяток, а следом ледяная горная река. Я вскрикнула и тут же подавила крик, крепко–крепко стиснув зубы. Вот же проклятие! Такой навороченный домик и такая ерунда с водоснабжением!

Так, это же не основной особняк. Всего лишь одноэтажная коробка на отшибе огромного участка. И что? Прислуга не заслуживала достойных условий труда?

Я обязательно поговорю с Кижучем. Наш трудовой договор, насколько я запомнила, предполагал комфортное проживание. Пусть вызовет сантехника и починит чертов…ай!

На плечи снова полилась горячая лава.

Я отступила назад, к противоположной стене и щедро намылила голову остатками шампуня. Втирая моющее средство в кожу, слегка расслабилась. Даже заулыбалась.

Густой пар доверху заполнил крохотную стеклянную кабину, и я вспомнила в каких ужасных местах мне доводилось мыться.

Туалет в закусочной.

Больничный клозет.

Вокзальные «апартаменты».

Я должна радоваться, что наконец–то могу спокойно понежиться в настоящем раю. В том, что когда–то являлся привычной частью моей жизни, а теперь редкая роскошь.

– Эй! Я хочу писать! – раздался удар в дверь.

– Уже выхожу! – очнулась от грёз и мигом смыла с себя пену.

Наспех обернувшись синим полотенцем, повернула защелку в дверной ручке, и Катя ворвалась в ванну, чуть не сбив меня с ног.

– Мать твою, ты чего тут баню устроила! – замахала рукой перед лицом. – Парилка, блин!

– Извини, я почти полгода не принимала душ.

Она уставилась на меня ошарашенно. Не хватало только неоновой вывески с надписью «я буду жить с бомжихой».

Не стала ничего добавлять. Оставила ее одну. А то не дай бог, мочевой пузырь лопнет.

Когда она справила нужду, вернулась в комнату с нечитаемым выражением то ли пренебрежения, то ли отвращения.

– Наверное, ты хочешь спросить, где Кижуч меня нашел?

Я скинула полотенце и натянула обычные хлопковые трусики. Следом спортивный лифчик. Начала раскладывать личные мелочи в прикроватную тумбочку. Мокрые волосы то и дело скользили по плечам и спине, обдавая меня холодком.

– Не всем тут место. Некоторые твои предшественницы думали, что способны его соблазнить и переехать отсюда прямиком в хозяйскую спальню, другие надеялись добиться повышения или внимания путем усердной работы, но Рафаэль не дурак. Раскусывал таких дур на раз–два. Вышвыривал за порог, как только понимал, кто и что из себя представляет. Ты третья на моей памяти кого он нанимает за этот год.

– Во–первых, – я присела на корточки, открыла дверку тумбочки, – я не буду с ним трахаться или лебезить ради какой–то там должности. Во–вторых, я здесь не по своей воле и верю, что, когда–нибудь смогу свалить.

– Свалить? – Катя стянула покрывало с кровати. – Реально?

– Да, а что? – я поднялась, пригладила волосы.

Катя свернула плотную ткань идеальным брусочком и положила на скамейку, обтянутую черным бархатом.

Ее молчание нервировало. Я же знала, она хотела уколоть меня, ткнуть носом в какое–нибудь дерьмо, чтобы я испугалась и сотворила нечто позорное. Но я крепкий орешек. Имея сводных братьев с повернутыми «кукушками», я много чему научилась.

Никогда не реветь при свидетелях.

Не подставлять вторую щеку для удара, как бы больно не было «до».

Всегда быть твердой и уверенной в себе.

Если хищник или просто отбитый чувак почувствует слабость, сомнение, робость – можно забывать о себе, как о личности.

Именно поэтому я до последнего боролась с Кижучем на кладбище.

Он властен, силён, умён и подкован в сотне вопросов. Но и я не девочка, покорно поджимающая лапки.

Жизнь — это не сладкая вата и танцы под луной. Она уважает тех, кто умудряется справиться с драмой, идущей после «розовой» романтической комедии.

– Знаешь, – Катя плюхнулась на койку и подмяла подушку, – тебе придется тяжело. Серьезно. Оборванка с характером точно не придется ему по вкусу.

– И много ты встречала таких как я?

Я последовала ее примеру и расправила постель. Но прежде, чем улечься, надо собрать волосы в пучок. Утром они будут красиво лежать крупными волнами. Сделав это нехитрое действие при помощи закрученной силиконовой резинки, я забралась под одеяло и поглядела в окно. Свет уличного фонаря приглушился. Очередная магия умного оборудования.

– Ты первая, если честно, – пробубнила Катя и я повернулась к ней. Уже и не думала, что она ответит.

– Тогда не вешай на меня ярлыки раньше времени, окей?

– Хочешь, чтобы мы стали сюси–пуси подружками? Ну уж нет.

Отогнула средний палец и получила тоже самое в свой адрес. На том и закончили.

Утром я подорвалась от громогласной мелодии, рвущей воздух в клочья. Потерев глаза, увидела Катю, подвязывающую белый передник на талии.

– Просыпайся, – схватила форму, сложенную стопочкой на трюмо, и бросила мне, – Рафаэль просыпается в пять, идет тренироваться, а потом завтракать. Твоя задача сделать ему омлет до того, как он появится в столовой.

– А ты и Глория? – опять пожамкала веки.

– Глория уже поехала в город. За протеиновыми коктейлями. Я приготовлю комплект одежды. Давай, подъем!

Недовольно вскинула руку, и я кое–как сползла с матраса.

Омлет, значит…

Ладно.

Я на скорости света привела себя в порядок и припёрлась в кухню. Кругом светло, аж ослепнуть можно. Вздохнув тяжко, я решила познакомиться с содержимым холодильника.

Чего в нем только не было.

От незнакомых мне синюшных фруктов с сиреневатыми прожилками, до морепродуктов с щупальцами и присосками.

Мысленно повторила «омлет».

Так–так…

Я нашла острые колбаски и красный перец. Эдгар обожал мою «болтунью» с таким составом. Буду надеяться и Кижуч оценит.

Несколько уверенных манипуляций, парочка плавных перемещений и завтрак для темного рыцаря, живущего на отшибе, готов.

Черт, я всерьез про рыцаря?

Кажется, да.

Только вот он без плаща и без дебильной маски с ушками.

Новая версия от Эрики Гессен. Пусть завидуют все режиссеры.

– Охренеть, Карлитос, – громыхнуло неожиданно и я выпрямилась. Замерла перед обеденным столом с салфеткой в руке. Кижуч обнажен по пояс. Спортивные штаны подчеркивали все–е–е–е достоинства. Абсолютно все. Я не смогла моргнуть. Оцепенела полностью.

А он хлопнул себя по влажной груди и начал приближаться ко мне…

ГЛАВА 7.

Я выронила салфетку и тут же взяла ее вновь. Подойдя ко мне сбоку, Кижуч дернул меня за поясок фартука и провел пальцами по коротенькому рукавчику строгого черного платья, доходящего мне до колен.

– Ты такая целомудренная, – шепнул на ухо и обволок своим сладким дыханием со всех сторон, – как монашка из глухого монастыря где-нибудь в тайге.

– Вас заводят божьи прислужницы? Да вы насквозь прогнили, Рафаэль Артурович.

Ответила я с откровенной издевкой. Уголки губ вроде как шевельнулись, а вроде и нет. Но я сто процентов почувствовала легкое шевеление. Может это был мираж?

– Чем угощаешь? – перешел к другому углу стола, намеренно проигнорировал мою колкость, – омлет? М–м–м, аппетитно выглядит.

Только смотрел он не в тарелку с пестрым яичным шедевром, а на мою задницу, плотно обтянутую фабричной тканью.

Я разморозилась по–волшебству и отошла подальше. Наконец–то свободно вдохнула и уняла тремор в конечностях. Рафаэль поглядел на меня с озорным прищуром и подхватил вилку. Метко ткнул в кусочек перца и кружок колбаски.

– Что–то новенькое, – запихнул в рот мой деликатес, – что это?

Он усердно жевал, а я наблюдала за его подвижной челюстью, заросшей темной щетиной. Ему шла небритость. Подчеркивала небесный оттенок радужки и…

Блин!

Опомнись, Эрика!

– Я часто готовила похожий омлет своему брату. Ему очень нравилось.

– Круто, – подцепил еще, а потом еще, – с этой минуты только ты отвечаешь за мой завтрак. Я поставлю Глорию и Катю в известность.

– Хорошо, – скрепила руки на животе, – я могу идти?

У меня в раковине гора посуды. Ага, никто же не говорил, что я чистюля. После меня на кухне всегда погром.

– Нет, – поскреб пальцами твердый пресс. Мама мия, спаси меня, – присядь.

Кивнул головой на стул с высокой спинкой. Сам продолжил стоять, уплетая мое изысканное творение.

Я послушно опустилась на шелковистую сидушку и сфокусировалась на его лице. Так гораздо безопаснее для меня и моей внутренней бесячей девчонки, желающей запретный плод.

– Я оплатил твоему брату пребывание в загородном медицинском реабилитационном центре. Его перевезут туда сегодня днем. Третья городская помойка в прошлом. Забудь о ней. В центре о нем позаботятся лучшие специалисты. Он будет получать должное внимание и лечение, – Кижуч проглотил последний кусочек омлета и потянулся за чашкой кофе, – я посоветовался с одним опытным врачом. Есть шанс, что Эдгар встанет с коляски примерно через полгода-год. Травма не такая уж фатальная, просто нужно капитально заниматься восстановлением.

Вы знали, что человек способен умирать и воскресать за какие–то доли секунд?

Я до сего момента, даже представить такого не могла.

Рафаэль с ленивой обыденностью говорил вещи, которые мне казались подарком свыше, настоящим чудом.

Эдгар поправится.

Мой братишка, снова сможет бегать, прыгать и танцевать!

Мы во что бы то ни стало поедем к океану и вместе полюбуемся дельфинами, выпрыгивающими из воды на фоне алого заката.

Я обещала ему.

Я поклялась.

И я сдержу свою клятву, жертвуя всем, что у меня есть.

– Я не знаю, что сказать, Рафаэль Артурович, – опустила глаза, потерла пальцы.

– Простое «спасибо» меня устроит, – звякнул фарфором, ставя пустую чашку на стол.

– Спасибо, – пожала плечами.

Кижуч незаметно телепортировался к арке, и я затылком ощутила его прямой взгляд. Жесткий, колючий.

– Тебе несказанно повезло, Эрика. Ты попалась мне в руки в тот день, когда я совсем того не ожидал и не был готов к переменам.

Сказав это, бесшумно ушел. Не успел его след остыть, как возникла Глория. Злая блондинистая тетка сходу накинулась на меня с возмущениями.

Почему в раковине бардак.

Откуда на полу скорлупки от яиц.

Зачем я насыпала не те зерна в кофемашину.

Я не реагировала. Совсем. Глазела в одну точку и скрыто радовалась тому, что у Эдгара будет собственная палата, врачи, уход. Возможно, он подружится с кем–то из пациентов и перестанет ненавидеть весь мир.

– Держи, – Катя положила передо мной телефон. Мой телефон. – Босс просил передать.

Экран отражал мою дебильную улыбку.

– Ты в норме? – ущипнула меня вредная кудряшка. Я хлопнула ресницами и резко встала. Стул отлетел на полметра.

– Да, – сунула смартфон в кармашек фартука и включилась в уборку.

Завсегдатаи этого дома переглянулись.

– Я научу тебя манерам, – Глория выдернула у меня из рук тарелку и задрала подбородок, – здесь главная я. Поняла? Ты беспрекословно слушаешь мои приказы и молча выполняешь их все до единого. Начнешь дерзить, пожалуюсь хозяину и вылетишь отсюда, как пробка. Без копейки за отработанное время.

Катя подплыла ко мне на цыпочках, стоило злобной мегере вернуться к излюбленному занятию: выплескиванию яда и уборке грязной посуды в посудомоечную машинку.

– Не обращай внимания. Она такая с тех пор, как погибла Иванна. Считает себя мамочкой Рафаэля и чуть ли не кормит его с ложечки.

– С чего вдруг ты подобрела ко мне?

Я покосилась на вредину. Она высунула язык, чем заставила меня тихонько усмехнуться. У нас определенно имелось нечто общее. И как два похожих человека, мы сначала прощупывали границы, примерялись друг к другу. Но все это решаемо. По крайней мере, мне захотелось так думать. Посмотрим, что будет позже. Если Катя продолжит пулять в меня фекальные бомбочки, ей не поздоровится.

Однажды я подралась с девчонкой–кассиршей. В тот дождливый вечер я своровала питательный батончик с кокосом на автозаправке, и она, естественно, потребовала оплату. Денег на тот момент – ноль. Я с трудом выживала, отдавая все заработанное, тире, нажитое путем обмана и лжи, на поддержку здоровья Эдгара.

Было весело и больно получать по лицу. Однако я отвоевала перекус для себя и свинтила задолго до приезда полиции.

– Минутная слабость, – фыркнула Катя и прошептала, – берегись.

К нам подлетела Глория и распихала по разным углам, словно бойцов ММА в клетке.

– Катерина, тебя ждет стирка, – рыкнула громко, – а тебя новенькая, уборка спальни хозяина. Он уже уехал, можешь приниматься за дело.

Я попятилась назад и развернулась перед ступенькой, отделяющей кухонную зону от внушительной прихожей и гостевой.

Рафаэль действительно уже покинул дом.

За суетой, суматохой, и криками, я упустила этот важный факт.

Зато телефон в кармане и переезд Эдгара согрели мне душу. Подожгли тоненький фитиль надежды. Когда–нибудь все наладится. Непременно.

Зыркнув на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, я заметила красивейшее художественное полотно на центральной стене в гостиной. На нем изображен современный мегаполис. Только размытый ливнем. Черные и белые цвета, разбавлялись красными бликами. Я вспомнила фильм «Город грехов». Бесконечные небоскребы, наполовину утонувшие в небе. Улицы, испещренные светящимися баннерами и рекламными постерами. А потом я скользнула взглядом вниз и зависла на свадебной фотографии.

Рафаэль и Иванна.

Счастливые, влюбленные, живые.

За спиной разнесся шорох, и я побежала наверх.

В частных владениях темного рыцаря меня ждали не только семейные фото в серебристых рамках, но и…

ГЛАВА 8.

Но и бесчисленное множество вещей Иванны.

Ее присутствие чувствовалось во всём. В каждой детали интерьера и обстановки.

Мой объяснимо рассеянный взгляд метнулся к туалетному столику. На уголках изогнутого зеркала висели воздушные шарфики, поверх которых сияли жемчужные ожерелья. Маленькие шкатулочки были открыты настежь. Из них небрежно торчали кольца, бусы, браслеты.

Я обернулась на застывший в отражении платяной шкаф. Сделав смелый вдох, я приблизилась к «великану» и распахнула деревянные дверки. Внутри пестрили роскошные ночные сорочки и шелковые комплекты из рубашек и брюк.

Розовые.

Белые.

Цвета шампань.

Мне приглянулся набор с перьями на длинных рукавах.

Захотелось притронуться и ощутить эту воздушность кончиками пальцев. Собственно, именно это я и сделала.

Офигенно приятно!

Внизу, на полочке стояли атласные туфельки на устойчивых каблуках. Я присела, проверила размер. Тридцать семь. Как и у меня. Оглядевшись, я плюхнулась задницей на пол, стянула кеды и напялила одну туфлю. Супер! Добавить красивую ночнушку, и я буду выглядеть, как Эль Вудс из фильма «Блондинка в законе». И плевать, что я шатенка. При дневном свете мои волосы отливали естественным русым. Это же уже ближе к блонду, согласны?

В коридоре раздались шаги. Я лихо запихнула чужую обувь в шкаф и вскочила на ноги.

Недолго думая, схватила тяжеленное одеяло и попробовала оторвать его от кровати. Получилось не гуд. Но у вошедшей Глории не возникло ко мне никаких вопросов. Она только осмотрела спальню и тут же ушла. Я рассмеялась тихо, откинула чертов пятитонный груз и ниц бухнулась на упругий матрас.

В нос ударила смесь древесного парфюма с тёплым запахом кожи, едва тронутой потом. Меня закрутило, завертело, заволокло новыми ощущениями, будто я нырнула на самое дно самого глубокого океана и лишилась кислорода за жалкие доли секунд.

Нащупав подушку, я притянула ее к своему лицу и сильно–сильно вдохнула. Пахнет тем, чего у меня никогда не было – домом, спокойствием, надежностью. Я не понимала какой бред творился в моей голове, когда я об этом думала.

Я просто наслаждалась вырванным из реальности мигом и забыла обо всем на свете.

Очнулась с приходом Кати.

Соседка по комнате пнула меня в лодыжку и сказала:

– Ты офонарела? Ты уже давно должна была спуститься вниз!

Я отбросила подушку и пьяно улыбнулась ей.

– Уже бегу, товарищ Сталин.

– Дура! – снова пнула меня и виляя бедрами вошла в черную дверь напротив кровати. Хм, а я прошляпила эту загадочную конуру.

Подпрыгнув, я быстренько управилась с койкой и поспешила за Катей. Оказалось, что кудряшка забрела в гардеробную. Умно расположить столько шмоток рядышком с будуаром. Проснулся, умылся и голышом пошлепал за чистеньким костюмчиком.

Катя включила боковой свет, и я ахнула.

Не–е–ет, тут запредельный рай для психа, повернутого на шопинге.

Всё ровненько, по линеечке, по миллиметру, вешалка к вешалке, бренд к бренду.

Итальянские дизайнеры в одной половине, французы и испанцы в другой.

Я моргнула, ослепнув от блеска классических туфель и ботинок.

Неужели бывший уличный гонщик, отбитый адреналинщик, навсегда попрощался с сумасшедшим прошлым и превратился в подобие дона Корлеоне?

Не поверю. Никогда.

Бунтарский дух нельзя изгнать навечно, можно лишь приглушить на время.

И видимо, Рафаэль воспользовался услугами какого–нибудь профессионала, чтобы обернуть хаос в контроль.

– Как погибла Иванна? – спросила я Катю, проверяющую какая из двух рубашек белее.

– Никто не знает подробностей. Только сам Рафаэль.

Ответила она нехотя и снова слепила вместе два безупречных манжета.

– Он же не мог просто прийти домой однажды и сказать: Иванны больше нет. Наверное, объяснил, что и как, и…

– Слушай, – дернула за оба рукава и рубашки соскользнули с вешалок, – советую не задавать настолько тупые вопросы. Никому в этом доме. Поняла?

– Почему вы все так боитесь Кижуча? Мне, абсолютно чихать на его диктаторские наклонности и абьюзивное давление.

Хотелось добавить: я уже проходила это всё. И чуть было не…

Моментально осеклась мысленно и почесала за ухом. Прядка волос выскользнула из хвостика. Я обслюнявила пальцы и пригладила локон.

– Если бы тебе было насрать на него, ты бы тут не торчала в этом поганом платьишке и не выполняла приказы старой девы.

Выстрел прямо в сердце.

Катя меткий ковбой.

– Окей, – я подошла к ней и заглянула через плечо, – а ты какого хрена тут?

Она вздрогнула от моего близкого нахождения и сматерилась грязно. Мне сразу вспомнились мамины пьяные вопли. Покувыркается с отчимом и орет на всю квартиру, чтобы я притащила бутылку водки из холодильника.

Пасынков не гоняла. Они же не родные. С ними нельзя грубо.

А со мной и Эдгаром можно. Мы все вытерпим.

И затрещины, и оплеухи, и сигаретные ожоги на ляжках, и…

– Ты совсем обалдела, коза? – Катя уколола меня локтем в живот, и я отошла. – Буду я еще тебе рассказывать, что и почему. Мы не подружки, которые красят друг другу ногти и треплются о сволочных бойфрендах.

Не успела я дать ей словесного леща, получила толчок в грудь.

– Вали, работай!

Я потихоньку попятилась и вскоре исчезла из ее поля зрения.

По пути на первый этаж сковырнула последний кусочек черного лака с мизинца. Фух, ура!

На лестнице клюв к клюву столкнулась с Глорией.

– В спальне все в порядке? – командирша приставила руки к бокам.

– Да. Можете проверить.

– Хорошо, – поглядела за мою спину, словно там прячется моя точная копия, которая отлынивает от дел, – ступай на кухню, нарежь овощи для обеда. Сегодня приедут девочки с Камиллой.

– Сестра Рафаэля с детьми в гости пожалует?

– Не Рафаэля, а Рафаэля Артуровича, следи за словами.

– Извините, – проглотила порцию мышьяка, лишь бы не нарваться на скандал, – как скажете.

Глория вскинула голову, вытянула тонкую шею и пошла наверх. Я отсчитала ступеньки вниз и посмотрела на ту самую фотку, что недавно задела подозрительную струну моей души.

Счастливые молодожёны с замершими улыбками. Искренне позавидовала им обоим.

Жаль, жизнь распорядилась иначе. И теперь от Иванны осталась только светлая память и целый вагон элитной одежды и бриллиантов…

В кухне меня ожидало дебильное занятие. Скучное. Монотонное.

Я кромсала картофель на аккуратные кружочки и складывала в большую стальную миску.

После, чисто машинально отыскала специи и щедро сдобрила ими нарезанные слайсы.

Также на автомате сбрызнула оливковым маслом и для вкуса бросила пару кусочков сливочного.

– Ты что творишь, идиотка!!!

Глория вырвала у меня чашу и приготовилась вывалить ее содержимое мне на голову.

– Кажется, я очень вовремя, да?

В арочном проеме возникла потрясающая женщина с ухоженным каре и крупными квадратными серьгами, будто бы намеренно покорёженными ударами молотка.

Из–за нее выглянули две девчушки. У обеих раскосые черные глаза с немного нависшими веками. Вылитые японки…

ГЛАВА 9.

– Камилла Артуровна? – заикнулась Глория и медленно опустила миску с картофелем. Ее безумные глаза смягчились, на губах появилась приветливая улыбка. Мегера за считанные минуты превратилась в миловидную душку, задушив в себе Медузу Горгону.

– Здравствуй, – Камилла погладила дочек по головкам и сухо улыбнулась, – возьми девочек и отведи в ванну. Пусть помоют руки с улицы.

– Д–да, конечно, – домоправительница поставила металлическую ёмкость на стол и поспешила к Камилле, вытянув руки перед собой. Девочки нехотя взялись за тощие пальцы Глории, и мы с Камиллой остались одни.

Женщина оглядела кухню, будто бы не желая сразу затевать со мной разговор, а потом подошла к кухонному острову и коснулась ладонью черной матовой столешницы.

– Как тебя зовут? – вскинула на меня глаза, приподняв брови.

– Меня? – я сглотнула слюну. – Эрика.

– Красивое имя. Что–то из мифологии?

– Я не знаю, – я пожала плечами и передвинулась на пару шагов назад.

– Где брат тебя нашел?

Я не поняла вопроса и потому нахмурилась.

Камилла прошлась вдоль прямоугольного острова и остановилась у торца. Я была в нескольких метрах от нее. Неподвижна и раздосадована одновременно.

– Глорию он привел в свой дом, потому что она по глупости лишилась жилья. Набрала кредитов на сына, а тот исчез и по сей день о нем ничего неизвестно. Бедняжку Катю он подобрал в какой–то ночлежке, которую он курирует. Я не в курсе всей истории, но она была несказанно счастлива оказаться здесь, – Камилла обвела рукой всё пространство.

Кижуч спонсировал ночлежки?

Помогал обездоленным?

Интересно…

– Я не понимаю, о чем вы, Камилла Артуровна, – разровняла поясок фартука раз двести.

– Все ты понимаешь, девочка, – она очутилась возле меня и дотронулась до моей порозовевшей щеки, – ты очень красивая для прислуги и весьма сексуальная для того, чтобы находится тут. Вряд ли ты сама напросилась на эту, честно признаемся, неблагодарную работу. Так что же? Что тебя смотивировало?

Я взглянула на нее упрямо. Подняла из недр свою гордость и уснувшую самооценку.

— Это вас не касается.

– А ты бойкая, Раффи такие по душе. В последнее время он подпитывается острыми ощущениями. Ты идеальный экземпляр для его игр.

Что она несла?

Я не вещь и не винтик в каком–то там механизме, который существовал лишь для того, чтобы удовлетворять потребности Кижуча.

У меня имелся характер и сила. И я легко могу дать отпор любому, кто посмеет принизить мое женское достоинство. Кижуч не исключение. Да и Камилла тоже.

Явилась и сразу же набросилась на меня. Но я не из робкого десятка, не на ту она нарвалась, овца.

– При всём моем уважении, Камилла Артуровна, давайте закончим. Меня ждут дела.

– Конечно, – женщина состряпала искусственную улыбочку и убрала свою руку от моего лица.

Я выпятила грудь и пошла прочь. Моей целью было свалить как можно быстрее и не быть объектом пристального изучения. Я ненавидела, когда меня разбирали на молекулы и рассматривали под микроскопом.

Но в просторной прихожей я встретилась с Глорией. Леди–босс передала мне племянниц Кижуча, попросив занять их чем–нибудь, пока она разбирается с обедом.

Окей…

Я сходу придумала нам троим отличное занятие.

Девочки запищали от радости, услышав про Дженгу. Всю дорогу до гостиной они без умолку рассказывали мне, как строили высоченные башенки вместе со своим отцом. Я усмехнулась подсознательно. Босс японской мафии и настольная игра? Такое себе сочетание.

Но, видимо, он и правда уделял дочкам много внимания и достаточно времени проводил с ними наедине. Это круто.

Я почти не знала своего отца. Видела, как–то раз. И то с подачи мамы.

«Глянь, твой папаша–алкаш у магазина побирается»

«Совсем опустился. Жалко смотреть»

Мне хотелось сказать: мам, ты ничем не лучше. Однако я смолчала. Отвернулась в другую сторону и стерла этот момент из своей памяти.

Сейчас это воспоминание совсем внезапно вернулось ко мне и напомнило о моей прошлой никчемной жизни. О голоде, который я испытывала, когда мама уматывала к очередному хахалю на квартиру и не объявлялась несколько суток. Об одиночестве, заменяющем мне воображаемого друга.

Почему ее не лишали материнских прав?

Большая загадка.

После рождения Эдгара, мама полностью слетела с катушек. Называла нас якорями, тянущими ее ко дну, балластом, мешающим жить.

Случившееся с братом несчастье сделало ее орущей психопаткой, неспособной на адекватные поступки и рассуждения.

И все равно органы опеки никак не реагировали. Даже к нам домой ни разу не приходили. Хотя я уверена, соседи катали жалобы, звонили им.

– Эрика, а сколько тебе лет?

Девятилетняя Йоко, высунула язык, вытаскивая деревянный брусочек из самого основания нашего «небоскреба».

– Двадцать, – я хлопнула в ладоши, когда у нее удачно получилось. За мной повторила семилетняя Микки.

Йоко тихонько запрыгала на месте. Ее младшая сестренка гневно шикнула, мол, развалишь всю конструкцию.

Я наблюдала за их непосредственной перебранкой и думала, как же хорошо иметь близкого человека. Без Эдгара я была бы унылым дерьмом, реально. Брат меня поддерживал, даже находясь очень далеко.

– А у тебя есть брат или сестра? – поинтересовалась Микки, ловко расправляясь с кубиком и ставя его на самый верх сооружения.

– Есть. Брат. Ему шестнадцать. Сейчас он лежит в больнице, которую для него выбрал ваш дядя, – щелкнула по прямому носику Микки и показала язык Йоко.

Девчонки захихикали и напомнили, что сейчас мой ход.

Я придвинулась к журнальному столику, на котором покачивалась высокая башня, приподнялась на колени и якобы с математическим расчётом вытащила продолговатую деревяшку из серединки. Всё рухнуло…

Маленькие хулиганки звонко рассмеялись и дали друг другу «пять». Я схватила одну малышку и закусала ее шею. Другая отбежала к камину и начала корчить мне смешные рожицы.

– Отпусти, Ри! – заверещала Йоко, суча ногами.

– Как ты меня назвала? А? – впилась зубами в ее плечо, и она громко расхохоталась.

– Она назвала тебя Ри, – послышался низкий тембр.

– Дядя Раф! – Микки понеслась прямиком в руки Кижуча, и он подкинул ее к потолку. Открытая улыбка придала ему мальчишеской расслабленности.

Я профукала миг и Йоко вырвалась из моего цепкого захвата. Как и сестричка налетела на дядю и крепко обняла его за пояс.

Кижуч прижал ее к себе и буквально через минуту поцеловал их обеих в темечко.

– А ну–ка бегите и посмотрите, что я вам привез. Если задержитесь хоть на минутку, мама сама всё съест.

– Нет!!! – закричали девочки и помчались на кухню, нарушая все пределы скорости.

Я встала с мягкого ковра и принялась собирать кубики в коробку.

– Ты отлично ладишь с детьми, – произнес Кижуч, и я резко вздрогнула. Мерзавец подкрался ко мне сзади и когда я поставила коробочку и обернулась, мы слепились телами. Его голубые глаза утопили меня в своих ледяных водах.

– Опыт и не более.

Мой взгляд зацепился за его безупречные губы, обрамленные темной щетиной. Наверное, при поцелуе, жесткие волоски впивались в кожу и распаляли чувства, которые ныне свернулись внизу моего живота.

Горячие.

Влажные.

Тянущие.

Пришлось напрячь бедра и сжать кулаки.

– Хочешь ударить меня бутылкой? – выговорил тихо и облизнулся.

– С чего вы взяли? – попыталась отвлечься от мыслей, набегающих волнами. От силы притяжения, буквально искрящейся в воздухе.

– Смотришь точно также, как тогда в склепе.

Идиот.

Придурок.

Я ступила назад и Кижуч обхватил меня за талию. Дура, забыла про столик и чуть было не шлепнулась на него со всего маху.

– Спасибо, – поблагодарила за спасение и решила шагнуть в сторону. Кижуч не дал.

– Понравилось лежать в моей постели? – немного наклонился.

– Вы следили?

– В каждой комнате установлены камеры. Кроме ванной и туалета.

– Вы больной…

– Я больной? – еще ниже сгорбился. – Я уже несколько минут лапаю твой зад, а ты даже не замечаешь.

Я поглядела вбок и увидела его огромную лапу на своей ягодице. Твою же налево!

Реакцию получил незамедлительно.

Толкнула его от себя и быстренько пошла к женщинам в кухне. Уж лучше терпеть расспросы Камиллы и слушать упреки Глории, чем отбивать его домогательства!

– Я сплю голый, – громыхнул мне вслед, – приходи, если вдруг заскучаешь.

Ненормальный. Озабоченный козел.

Любопытно, а к Глории и Кате он тоже приставал?