Это самая странная книга из всех, которые я читала. ⠀Понятия не имею почему меня не отпугнула аннотация. ⠀А есть отчего. Это история семьи цирковых уродов. ⠀Уроды там не все, ну по крайней мере, физически не все. Прежде всего это неуродливые родители. Именно «благодаря» этим людям и появился цирк. Все просто. Не можешь найти уродов? Сделай их сам. Так решили Ал и Лили Биневски. Как? Делай детей, а во время беременности проводи фармэксперименты над собственным организмом. Знаете кто может получиться? ⠀Мальчик с тюленьими ластами вместо конечностей, но с необычайно сильным характером и невероятно острым умом. ⠀Сиамские близнецы потрясающей красоты, талантливо играющие на фортепиано. ⠀Карлица-альбиноска полностью обслуживающая старшего с ластами, да и всех остальных тоже. Именно от ее имени ведётся повествование. ⠀Ну и, в завершении, ребёнок с удивительными экстрасенсорными способностями. ⠀И если вы думаете, что они печалятся о своей судьбе-злодейке и ненавидят родителей, то это не так. ⠀Вот слова той самой карлицы-альбиноски:

«...Каждый из нас уникален. Каждый штучная вещь. С чего бы мне вдруг захотелось, чтобы мы превратились в ширпотреб с конвейера? Вы все одинаковые, различаетесь только одеждой». ⠀ Более того, они ещё и расстраиваются, что недостаточно уродливы. Например, карлица считается не достаточно уродливой, она не собирает столько зрителей сколько ее брат. Но, как мне кажется, дело тут не в степени уродства, а скорее в силе характера и раздутости эго. Это применимо не только к Цирку. ⠀Ощущение брезгливости при прочтении практически отсутствует. ⠀Ну если быть совсем честной, то есть несколько моментов в книге от которых меня передернуло и появилось желание отложить на время, но это не повод не читать. Это очень необычная книга, культовая. ⠀ Проскальзывает аналогия с людьми X. ⠀ Про книгу в самом начале читайте у самой Кэтрин Данн. Она подробно рассказывает историю ее создания. Так что Вам и только Вам решать читать или нет.

Неожиданно, может быть, но наиболее близкое по эффекту - или, точнее, непосредственно по ощущениям/впечатлениям после чтения, слезу-то или гримасу ужаса из читателя можно выбить самыми разными способами - это "Сердце, одинокий охотник" Карсон Маккалерс. Как-то уж очень они на удивление складно рифмуются. Неряшливости, неровности и длинноты, которыми изобилует роман Данн, очень похожи на неровности и длинноты Маккалерс. И Данн, вслед за Маккалерс, точно так же ласково прокатывается по читателю и по всем своим героям паровым катком, не оставляя ни единого живого места.

Сближение, впрочем, не такое неожиданное, как может показаться на первый взгляд. "Geek Love", при всей своей карнавальной контркультурности, на самом деле вполне себе встраивается в традицию гротескных и печальных повестей о взрослении, аутсайдерстве и человеческом одиночестве, на которых издавна специализируются "южные" авторы. C другой стороны, "Цирковая любовь" довольно тесно примыкает к кругу художественной и полудокументальной литературы о маргинальных семействах - последним произведением такого плана в моем списке прочитанного был, кажется, довольно дурацкий "Замок из стекла". И вот тут-то гротескность "Geek Love" как раз и позволяет расслышать то, что в такого рода книгах обычно остается погребено под ворохом "сенсационных" (или "остросоциальных") подробностей. Парадокс: "социальная проза" о реальных или якобы реальных людях оказывается в большей степени цирком уродцев, чем собственно роман о цирке уродцев - такие книги если и не читаются исключительно за тем, чтобы удовлетворить в потребителе жажду жареных фактов или склонность к моральному паникерству, то практически неизбежно на этих стремлениях хотя бы отчасти играют, не оставляя места какой бы то ни было subtlety. Тогда как сюрреалистически смещенная "Geek Love" - "Geek Love", где родители, ожидающие пополнения, экспериментируют с радиацией и запрещенными препаратами, чтобы не дай Бог не произвести на свет нормального ребенка, а уже подрастающие сиамские близнецы и горбунья-альбинос ссорятся из-за того, кому сегодня протирать формалиновые банки с менее везучими братишками и сестренками, - с какой-то кристальной чистотой и ясностью рассказывает о том, каково это - быть маргиналом, и расти среди маргиналов, и какие причудливые и неожиданные формы принимает иногда это самое деление на "маргиналов" и "нормальных". Иногда это перерастало в ослепительное узнавание: посмотри-на-себя-со-стороны; из другой системы координат; нанеси свое местоположение на карту заново.

Родители, выращивающие из собственных детей карнавальных уродцев ради их же блага - чем не образцовая метафора! Но, к чести Данн, она не идет по пути наименьшего сопротивления и не превращает роман в - действительно - метафору. Хотя тема семьи в романе, пожалуй, центральная, критики до сих пор не могут определиться, как же именно Данн обошлась с "семейными ценностями". То ли в такой вот шокирующей форме воспела, то ли цинично высмеяла. Я бы сказала, что в некотором роде это книга о ценности семьи - такой, какая есть, - в противовес семейным ценностям, которые здесь терпят сокрушительный крах. Не о сакральности и самоценности кровных уз, нет (это все как раз-таки принадлежит к области семейных ценностей, о которых - в свете катастрофического финала - даже говорить смешно). Семья = любовь; a любовь часто такая и бывает - искаженная, болезненная, толкающая нас на ужасные поступки, уродливая, geek love; но и она бесконечно ценна, потому что другой нет, потому что она - наша, потому что это - мы сами; и даже когда эти ниточки рвутся, и рвутся больно, эта боль тоже драгоценна, потому что она принадлежит нам, и напоминание об этом многого стоит. Четверка в том числе и за терапевтический эффект.

Одна из самых странных книг, которую я когда-либо читала. Сочетание мерзкого и завораживающего. Цирковая семья: Ал и Лили употребляют различные вещества, в результате чего на свет появляются необычные дети, которые пополняют шоу уродов. Тут у нас и мальчик с тюленьими ластами вместо конечностей – Артуро, сиамские близняшки Электра и Ифигения, карлица-альбиноска Олимпия, и, наконец, Фортунато. У него нет физических отклонений, но его «дар» самый сильный. Повествование идет в двух временных линиях от лица Олимпии: как они все вместе жили в бродячем цирке, и как сложилась ее жизнь после всех событий. Книга необычайно противная и жестокая, несмотря на то, что из нее многое можно вынести. В ней практически нет положительных персонажей, каждый так или иначе уродлив. История действительно страшная и не всем (далеко не всем) она понравится. Зато забыть ее вам точно не получится, как не получилось и мне.

(с) psyhosoma.com

Первые порции любви каждый из людей, рожденных в этот мир, получает из своей семьи: будь то родители, близкие или дальние родственники, опекуны, приют, монастырь, или, если вам очень повезло родиться Маугли, из стаи волков. В идеале семейная опека защищает нас в первые годы жизни, создает комфорт и уверенность в том, что нас примут такими, какие мы есть. Однако, род Биневски, владеющий бродячим цирком “Фабьюлон Биневски”, не забывает и о важной житейской мудрости:

“Лучший подарок, который родители могут сделать своим детям - дать врожденную способность зарабатывать деньги, просто будучи теми, кто он есть”

“...подлинными уродцами не становятся. Ими рождаются”

Глава семьи Алоизий Биневски находит способ выравнять шансы с лотерей матушки природы, в ходе которой мы жаждем выиграть у однорукой бандитки именно тот набор генетического багажа, чтобы жизнь была легка и денежки лились рекой. Причем, чтобы уж наверняка занять эволюционную нишу без излишней конкуренции, отец семейства решает дать детям врожденные особенности, или буквально то, что мы зовем уродствами: ласты вместо конечностей, срастание тел, лысые головы и т.д. Важны именно физические и зримые уродства, которые компенсируются талантами перформанса и умственными достижениями, а последние же в свою очередь развиваются с помощью учителей и тяжелого труда цирковой жизни. По причине того, что особенности эти всё ещё возникают случайным образом, важно отсеивать детей, которые не приживутся в бродячем цирке, ведь быть заурядным, значит не иметь ощутимых денежных сборов от посетителей.

Кажется, это одна из тех сухих историй, которые всегда были и скорее всего будут в той или иной форме частью человечества - ситуации, когда моральные ценности вступают в конфликт между собой и мы получаем ужасы в виде применения увечий как формы выражения одного человека или даже части общества. Но за такой в чем-то банальной завязкой и аннотацией скрывается, как неудивительно, обнаженная и незащищенная любовь, которая передается из поколения в поколение, и сидит внутри нашего сознания как самый стойкий сорняк. Будь мы “нормальными”, “гиками”, “уродцами”, да неважно кем.

Все дети, рожденные в ходе экспериментов Ала Биневски в той или иной форме несут в себе любовь. Она проявляется как открыто (через заботу и опеку, в случае Цыпы и Оли), так и через темные ее проявления, например, ревность (тут Арти берет лидерство, но и младшие дети не будут отставать). Опеки в книге столько, что задыхаются все и каждый, минимум целых два поколения матерей Биневски будут совершать немыслимое, включая убийства, во имя своих детей.

“Мне хотелось втиснуть Миранду обратно в меня, где ей будет безопасно”

В записках Оливии много наивной, даже одержимой любви к семье, которая начинается с урны с дедушкой (принимающий участие в истории с первой до последней страницы в виде праха, и за этот ход я отдельно благодарна писательнице) и заканчивается её собственной дочерью. Семья, familia - это то, чем Оливия живет и дышит.

Оли до самого конца держит в сердце детскую надежду:

“... что если мама откроет глаза и увидит, что происходит, она все исправит, починит, как сломанную игрушку, и все станет как прежде.”

Она повторяет:

“Мне нужна семья.”

Трудно сказать все ли дети Биневски такие же как она, этого мы так и не узнаем, и лишь можем догадываться со слов Оливии.

“Как непроглядная густая тема детства, беспощадны клинки детской злобы - незамутненной, чистейшей злобы, которую не сдерживает ни возраст, ни наркоз воспитания”

Помимо любви дети Биневски несут и разрушения, причем такие, что даже спойлерить не хочется. Я до сих пор в сомнениях, поняла ли я правильно происшествие в парке, поставившее неожиданный знак препинания в семейной саге Биневски. Была бы рада обсудить с кем-либо из вас лично, если вы решитесь-таки на эту книгу.

Но я даже не про те разрушения, что были разовыми или несли конечное влияние на окружающий мир, а про создание целого культа, который заденет, опять же, минимум два поколения в выдуманном мире Данн. И ведь как удачно сложилось, что эта книга подходит шестому кругу ада в игре “Долгая прогулка”, так как именно на шестом этаже, по задумке Данте, обитают еретики и лжеучители.

Артуризм, Артурианство, или Допущенные - скрытый бриллиант этой книги: описание этапов зарождения, причин возникновения и развития секты, различные внутренние конфликты, формирование последователей у последователей, детальные правила и кухня культа. Всё это, вместе с сочным языком Кэтрин Данн, добавляет еще больше интереса к основной истории.

Однако, писательница позаботится и том, чтобы даже с описанными выше темами, читатель не заскучал, добавив в историю горе-стрелка, а также журналиста, внедрившегося в культ.

Некоторые читатели пишут, что в книге много мерзкого, противного, и, знаете, что правда, то правда - язык у Кэтрин Данн достаточно острый, также имеется большое количество отталкивающих сцен, по которым можно было снять жутковатый фильм о цирке. Скорее всего, именно благодаря таким книгам живет фобия на клоунов или комнаты страха, но… стиль у писательницы очень красивый и читается книга чрезвычайно легко. Наверное, только такие описания подошли бы этой истории, так как я не верю, что можно было передать атмосферу как-то иначе. И для ценителей оставлю завершающую цитату, которая описывает одну из остановок бродячего цирка, в Техасе, в месте добычи нефти. Примерно в таком же духе пишет Кэтрин и остальные части романа:

“Дюжина прожорливых стальных насекомых присосались к покрытой спекшейся коркой навоза глине на огромном участке пустых загонов, где коровы дожидались, когда их пустят под нож. Сейчас на пастбище…были лишь нефтяные насосы.”

Пишу эту книгу в секретный блокнот с Guilty Pleasure Read. Снимаю 0.5 за несколько спорных моментов в концовке книги, которые показались недостаточно отполированными или сильно выделялись по сравнению с историей в целом.

Если Вы ищите историю о простом, чистом и светлом, то Вам не сюда. Здесь вы найдете только то, о чем не принято, а где-то и не следует говорить. И дело-то тут далеко не в уродствах (особенностях) главных персонажей (хотя временами описанное заставляло меня ощущать поступающую тошноту и чувствовать отвращение и ужас), дело вообще не во внешнем виде человека, дело в том, что сидит у него внутри и им движет. И это намного печальнее, уродливее и ужаснее, чем внешний вид человека, внешний вид каждого из нас. Как ради своего счастья, величия, богатства, удовольствий можно уродовать, втаптывать в грязь и ломать жизни своих близких, своей семьи? Лично я не понимаю, но у героев этой книги это отлично выходит. И все это происходит под эгидой любви, но, в большинстве своем, до ужаса извращенной любви. Читая эту книгу, видишь, насколько многогранной может быть любовь и как легко она может отнять все. Это не гневный или плохой отзыв, книга мне очень понравилась и заставила меня многое переосмыслить и пересмотреть. Просто прочитав эту историю до конца, пропитавшись, как огромной любовью и жалостью к одним персонажам, так и сильной ненавистью к другим, я по итогу все равно не смогла принять действия многих персонажей, не смогла найти им оправдания, но, как ни странно, теперь на их примере я точно знаю, что для меня есть любовь, семья и чего не нужно делать, чтобы не потерять самых родных.

Если спросите о чем эта книга,то ответ мой будет таков-она о людских пороках,которые качественно упакованы в цирковую афишу,перевязаны красным бантом и присыпаны блёстками,для пущего эффекта. Книга подкупила меня на стадии пролога,когда автор рассказывал кто такие гики,и почему книга названа именно так. После первой главы,я точно поняла эта моя история,и мне будет не легко.

Если вы ожидаете чудесную сказку о цирке,зверюшках и фокусах,закрывайте книгу-она не для вас.Эта история экзотична,она показывает,что в каждом из нас есть темные стороны,что свет надо искать в себе и тянутся к нему,иначе можно навсегда увязнуть в тьме и беспомощности.

Дети это результат экспериментов,которым занимались с упоением их родители.Чем уродливее и причудливее родится ребёнок,тем больше шансов,что он будет собирать тысячи зрителей,и цирк будет процветать. История ведётся от лица карлика-горбуньи-альбиноса Олимпии,как же качественно она знакомит нас с каждым героем. Все эти мерзкие черты характера-злость, зависть, фальш, ревность, отсутствие сострадания, упоение властью, они как нефтяное пятно в море,расползаются на страницах книги и отравляют сердце читателя. Герои не постоянны,в разные жизненные этапы они могут отличаться правильными поступками,а потом-бац! и в один момент они изгои общества, которые выступили за рамки нормы.

Книга как шампанское, она пузырьками то и дело резко даёт тебе в голову,и шепчет- а чего ты ожидал,я жёсткая, я не привыкла церемониться,я взрывная! Если ты ханжа,книга не для тебя,в ней нарушены все 10 заповедей и рейтинг 18+ полностью оправдан. В ней вы встретите отрубленные части тела, сотворение кумира, изнасилование, убийства, море боли и горстку любви как правильной так и запретной. Она грязная, она цепляющая, она трогающая и заставляющая сопереживать, она настоящая без всяких там прикрас. 5/5

Одна из главных мыслей, которая не отпускала в течение всего чтения - НОРМАЛЬНОСТЬ ОТНОСИТЕЛЬНА. Люди настолько уникальны, каждый в отдельности, что пытаться всех уравнять и подвести к какой-то обшей черте - затея, обреченная на провал. Всю жизнь нас всех пытаются сделать "удобными" и "правильными", чтобы "всё, как у всех". Но многих ли из нас действительно удалось "исправить" и "подогнать" под определённые рамки? Может, вместо того, чтобы "пытаться соответствовать" заданным обществом (в самом глобальном смысле слова) критериям нормальности нам нужно просто оставаться собой? Жить ту жизнь, которую действительно хотим прожить? Без оглядки. Без сравнения себя с другими. На словах звучит просто, но на деле возможно ли это на 100%? Или мы безвозвратно отравлены нормальностью?

Гики, цирковые уродцы, отщепенцы, отродье - как мы только их не называем. В книге рассказывается о целой семье гиков, открывших собственное шоу и разъезжающих по стране. Мальчик-амфибия с диктаторским характером, самые красивые девочки-близнецы Америки, карлица-альбинос, пытающаяся обучиться литературному чтению, и маленький любящий все живое телепат.

Но это не история о «ненормальном», это история о взаимоотношениях в семье, о любви между братьями и сестрами. И еще она о том, что каждый из нас способен сделать, - о катастрофах, причиной которых мы невольно становимся.

Ухватилась за книгу не думая - в тот момент я уже сильно подсела на American Horror Story и новый сезон, посвященный цирку уродцев, обещал не разочаровать. Если в сериале есть много откровенного, то роман Данн кажется максимально человечным. Настолько обычным и простым в самом хорошем смысле, что в какой-то момент, не давая себе отсчета, начинаешь если не ассоциировать себя с героями, то уж точно забываешь про их внешнюю непохожесть.

«Я разглаживала сморщенную от воды кожу на его лысой голове, целовала в щеки, уши и нос, заливалась слезами и умоляла не умирать, потому что я – пусть и такое никчемное, бесполезное существо – очень-очень его люблю». «Чтобы понравиться мне, ему надо было всего лишь во мне нуждаться. Чтобы понравиться Арти, ему следовало умереть на месте». «Вы не представляете, как страшно осознавать, что в мир есть люди, которые при виде твоих детей первым делом хватаются за ружье». «[Цыпа] Прыгал на маленьком муравейнике, втаптывая его в землю. Лицо красное, дыхание учащенное, глаза горят. Увидев меня, он замер, опустил голову, увидел, что творится у него под ногами, и завыл в голос. Щупленький десятилетний ребенок рыдал так, словно сейчас его сердце разорвется». Если вас не тронули эти коротенькие цитаты из книги, то читать вам ее точно не стоит. А вообще, эта история не настолько сентиментальная, насколько может показаться, она очень жестокая. И тем сложнее это понимать, потому что жестокость распространяется в кругу семьи. Любовь маленького циркового урода выливается в целый ворох страданий и боли, накапливающий как снежный ком отчаяние и горе. И в итоге этот ком может обрушиться на голову уже немолодой карлицы, довести до убийства. Но не смотря на всю замкнутость жизни семьи цирковых гиков, в книге очень много любви, настолько много, что воспринимать ее становится просто невыносимо от мысли, при каких обстоятельствах развиваются эти чувства.