Цитаты из книги «Река», страница 5
Вы думаете, что вы гениальны, что все ваши идеи имеют право на жизнь. Но не исключено, что вы ошибаетесь. У нас, у людей, есть неприятная черта – мы верим, что можем полагаться на свою внутреннюю карту. Особенно мы доверяем этой карте в молодости. Возможно, потому, что думаем, будто у нас впереди еще много времени.
Может быть, то, что я скажу, – расхожая истина, но художнику нужно пережить большое горе, чтобы потом уметь передать свои чувства другим. Вспомни нашего великого соотечественника Эдварда Мунка. Вспомни великих композиторов. Вспомни Сеговию. Я присутствовал на том концерте, когда он узнал, что его дочь погибла. Он как раз собирался выйти на сцену, когда кто то из членов семьи, рыдая, сообщил ему эту ужасную новость. Все полагали, что он отменит концерт. Но знаешь, что он сделал? Он собрался с силами и вышел на сцену. И все, кто знал о случившемся, поняли, что он играл для нее, для своей любимой дочери. И играл лучше, более вдохновенно, чем когда либо.
Песня закончилась.
– Красиво. Но просто, – говорит она.
– Эта музыка много для меня значит. Особенно когда здесь нет Марианне.
– Я понимаю. Но эта музыка не имеет никакого отношения к опусу 110 Бетховена.
– Имеет. И гораздо больше, чем ты думаешь.
– Мне это трудно понять, – говорит Сельма. – У этой музыки нет амбиций, она только создает настроение. Бетховен, напротив, хочет разгадать тайну жизни. Это все равно что сравнивать «Братьев Карамазовых» с дешевым любовным романом. Давай больше не тратить времени на разговоры об этом.
Нельзя забыть хороший рояль, на котором ты когда то играл, – продолжает она. – Так же, как нельзя забыть человека, который произвел на тебя впечатление, который был с тобой ласков, погладил по голове или просто выслушал тебя, когда тебе пришлось нелегко. А как бесконечно трудно быть концертирующим музыкантом! Тебя не поймет никто, кто сам не выходил на сцену. Ты должен оправдывать ожидания людей. Должен каждый вечер сдавать экзамен новым экзаменаторам. Должен сидеть на сцене, борясь один на один со страшнейшими техническими трудностями, должен каждую минуту делать выбор, позволяющий тебе добиться большей выразительности. Должен знать, что поражение – это несколько ошибочно взятых нот, потеря сосредоточенности всего на одно мгновение.
Инструмент очень важен, как ты говоришь. Помни, каждый рояль и появляется на свет, и умирает, как человек.
И я вспоминаю Аню. Тогда, на короткое мгновение, мне кажется, что они еще живы. И я понимаю, что обманываю их обоих. Но ведь они мертвы. Безвозвратно мертвы. Обманывать некого! И почему-то эта мысль еще больше пугает меня.
Я думаю о том, что сказала Марианне, горячо в это веря: «Мертвых не существует. Их больше нет».
Я думаю, что это не так.
Мертвые существуют в наших снах.
Значит, Брур Скууг существует, и если не иначе, то в памяти других, еще живущих людей.
И это не менее страшно.
Неужели теперь я в ответе за то, чтобы сохранять его живым?
Смерть никогда ни на что не отвечает. Но она приносит покой. Некоторым из нас этого достаточно. И даже больше, чем достаточно.
Я буквально воспринял слова Рубинштейна. «Есть книги, которые я еще должен прочитать, женщины, которых еще должен узнать, картины, которые еще должен увидеть, и вино, которое еще должен выпить», - сказал он. Именно по этой причине он занимается не больше трех часов в день. Соблазнительная жизненная мудрость для молодого пианиста, который еще не дебютировал. Да, в это лето я думал о девушках, вине и песнях и даже ни разу не был счастлив. Я слишком мало занимался. Я забыл самое главное – мне еще далеко до того уровня, при котором можно меньше заниматься. Если ты Рубинштейн или Кемпф, ты можешь позволить себе упражняться только по три часа в день. Тогда ты уже потратил всю жизнь на то, чтобы приобрести необходимую технику и опыт.
«Иисус, упование мое», транскрипция Майры Хесс хорала Баха из кантаты 147. Знаменитая запись пятидесятых годов. Я ставлю пластинку. Непостижимым образом плохой звук только усиливает впечатление. Усиливает благодаря сверхчувствительной манере исполнения Дину Липатти. Благодаря приглушенному до минимума звуку, словно пианист уже умер. Музыка призраков славит жизнь.
