Читать книгу: «Virus»
Глава первая. День первый
Наконец этот день настал. День, которого человечество ждало, затаив дыхание, двадцать семь лет. Ровно в 7:00 утра по восточному времени корабль «Гермес» — венец инженерной мысли, воплощение мечты о Марсе — оторвался от стартового стола. Позади остались бессонные ночи астрофизиков, нервные срывы программистов, скрупулезные расчеты конструкторов и тонны сожженного в лабораториях топлива.
Обратный отсчет звучал как молитва нового времени: десять, девять... Толпа на мысе Канаверал замерла. Три, два, один... Пуск! 27 июня 2040 года с космодрома имени Джона Кеннеди в небо вонзилась игла ослепительного огня. Люди ликовали. Человечество делало свой первый шаг к тому, чтобы перестать быть узниками одной планеты.
В эти самые минуты в семидесяти восьми километрах от космодрома, на пустынной трассе I-95 близ Орландо, старенький «Шевроле» доктора Роберта Рэя рассекал влажный флоридский воздух. Радио в машине было включено, и голос диктора, захлебывающийся от восторга, вещал об успешном отделении первой ступени. Но Роберт не слышал его. Точнее, слышал краем уха, но его мысли блуждали в миллионах километров отсюда, в раскаленной плазме солнечной короны.
Роберт Рэй — астрофизик, ведущий специалист по изучению солнечной активности в дочерней компании НАСА. Это был мужчина тридцати восьми лет, сухощавый, с цепким взглядом серых глаз, который выдавал в нем неутомимого исследователя. Он жил один в пригороде, если не считать его собаку по кличке Альфа — единственного существа, которое не задавало лишних вопросов, когда хозяин в три часа ночи уезжал в обсерваторию проверять показания магнитометров.
Сегодня его лицо, обычно приятное и спокойное, было серым от усталости и напряжения. В портфеле на соседнем сиденье лежал отчетный доклад. Не парадная презентация для спонсоров, а крик души, облеченный в сухие цифры телеметрии. Роберт созвал экстренную комиссию в Институте космологии и астрофизики имени Альберта Эйнштейна, и сейчас он ехал на встречу, которая, по его мнению, была важнее запуска «Гермеса».
Когда он вошел в конференц-зал, настроение у собравшихся было приподнятым. Все 11 членов комиссии во главе с президентом университета Энтони Хиллом, дородным и важным бюрократом от науки, еще обсуждали красоту старта, тыкая пальцами в экраны планшетов, где «Гермес» уходил в черноту космоса. На Роберта смотрели с легким раздражением: зачем портить праздник?
— Уважаемые коллеги, — голос Роберта прозвучал резко, разрезая гул голосов. — Я прошу тишины. Я созвал вас в срочном порядке, потому что сегодня утром, в момент запуска «Гермеса», орбитальная обсерватория SPO зафиксировала событие, которого мы боялись последние сто лет.
Он вывел на главный экран график. Это был не плавный синусоидальный всплеск, а вертикальная игла, пробивающая верхнюю границу допустимых значений.
— Сердце нашего светила сбилось с ритма. Солнце проснулось. Вспышка класса, который мы пока не можем классифицировать, но она как минимум в десять раз мощнее рекордной X 9.3, случившейся три года назад. Вы помните, тогда мы вошли в аномальную «спячку». Все думали, что цикл умирает. Но он не умирал. Он копил энергию. Сегодня утром произошел выброс, который может уничтожить не только спутниковую группировку и радиосвязь. Если такая активность будет нарастать — а согласно всем нашим моделям, она должна нарастать — это станет приговором для климата Земли и всего живого.
В зале повисла тишина. Улыбки сползли с лиц.
Первым опомнился Энтони Хилл. Он снял очки и принялся их демонстративно протирать.
— Доктор Рэй, вы, как всегда, драматизируете. Перерыв длился три года. Звезда просто «чихнула». Возможно, это случайный выплеск остаточной плазмы. Давайте подождем сутки, трое, неделю. Рано бить в набат, когда «Гермес» еще даже не вышел на орбиту перехода к Марсу. Вы представляете, какую панику мы посеем в Вашингтоне?
— Пока мы будем ждать сутки, Земля может попасть под поток протонов такой силы, что сгорят все трансформаторы! — Роберт оперся руками о стол, чувствуя, как внутри закипает бессильная злоба. — Я требую доложить президенту и созвать международный совет по космической безопасности.
Профессор Хилл холодно улыбнулся:
— Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы поднять панику и сорвать праздник всему миру, поднимите руки.
Руку подняли четверо, включая Роберта. Семеро остались сидеть неподвижно, глядя в стол или на Хилла. Комиссия предпочла спокойствие истине.
Роберт Рэй покинул здание института с тяжелым сердцем. Город жил своей обычной жизнью: люди пили кофе, смеялись, обсуждали «Гермес». Мир казался слишком спокойным. Предательски спокойным. Роберт знал, что где-то там, в ста пятидесяти миллионах километров, уже родилась и летит к ним невидимая волна смерти.
Дома, когда солнце скрылось за горизонтом, он долго сидел в кресле, глядя на темнеющее небо. Телевизор транслировал репортаж с борта «Гермеса», где улыбающиеся астронавты парили в невесомости. Роберт выключил звук. Он смотрел на их лица и чувствовал ледяной холод в груди. Он не мог объяснить этого рационально, но его интуиция ученого, воспитанная десятилетиями наблюдений, кричала об одном: вспышка и запуск корабля произошли в одну и ту же секунду. Это не совпадение. Кто-то или что-то там, наверху, заметило нас.
Глава вторая. Начало конца
Утро в Институте космологии и астрофизики началось как обычно: с гула климатических установок и запаха перегретого кофе из автомата в холле. Но для доктора Роберта Рэя это утро было пропитано электричеством тревоги. Он приехал затемно, когда уличные фонари еще боролись с первыми проблесками рассвета, а на парковке было пусто.
Его помощники, впрочем, уже были на местах. Они знали привычки своего шефа: если на Солнце неспокойно, Роберт Рэй становился не просто начальником, а тенью, прикованной к мониторам.
— Доброе утро, — бросил он, не сбавляя шага, и его голос эхом разнесся по коридору. — Глория, последний пакет телеметрии от SPO готов?
Глория, сидевшая за своим столом, вздрогнула от звука его шагов. Вот уже семь лет она была правой рукой доктора Рэя. Высокая, с тонкими чертами лица и волосами цвета воронова крыла, она обладала красотой, которую сама же старательно прятала за очками в простой оправе и бесформенным лабораторным халатом. В ней удивительным образом сочетались острый, почти мужской аналитический ум и робость полевого цветка. В присутствии Роберта её голос обычно становился тише, а движения — неуверенными. Она давно и безнадежно была влюблена в его одержимость небом, в его усталые серые глаза и в то, как он рассеянно потирал переносицу, когда погружался в расчеты. Но для Роберта она оставалась лишь незаменимым сотрудником, частью механизма обсерватории, не больше.
— Да, доктор Рэй, сейчас принесу, — ответила она, поднимаясь с папкой. Она заметила, что сегодня его лицо было не просто усталым, а каким-то серым, осунувшимся. Тревожные морщины прорезали лоб глубже обычного.
— У вас всё хорошо, доктор Рэй? — тихо спросила Глория, протягивая распечатки.
Роберт взял бумаги, даже не подняв глаз. Его взгляд уже скользил по графикам, где красные пики напоминали кардиограмму агонизирующего гиганта. Он не услышал её вопроса. Весь мир сейчас сузился до столбцов цифр, которые кричали о беде.
В коридорах института тем временем царило почти праздничное оживление. Запуск «Гермеса» был главной темой для разговоров у кулеров с водой. Кто-то спорил о новом топливе, кто-то восхищался мужеством экипажа. Волнение от вчерашнего старта ещё не улеглось, оно искрилось в воздухе.
Но эту хрупкую атмосферу общего счастья разбил голос профессора Гамильтона, пожилого астронома из отдела планетологии, который подошёл к столу Роберта с бледным лицом.
— Доктор Рэй, вы видели утреннюю сводку? — спросил он, нервно поправляя очки.
Роберт наконец оторвался от отчёта и посмотрел на коллегу.
— Нет, Гамильтон. Что там, опять восторженные репортажи о «Гермесе»?
Гамильтон покачал головой, и в его глазах Роберт увидел отражение собственного страха.
— Землетрясение в Мексике. Мощнейшее. Там, где его не могло быть — в стабильной плите, далеко от разломов. Целые районы превратились в руины. Тысячи людей под завалами. Сейсмологи в шоке, они даже не зафиксировали предвестников.
Он сглотнул и добавил, и голос его дрогнул:
— Бедные люди... В это время в Мексике была поздняя ночь. Все люди спали в своих домах, в своих кроватях. Целые семьи погребены под обломками, даже не успев проснуться. Именно поэтому так много жертв.
Роберт медленно опустил бумаги на стол. Внутри у него что-то оборвалось. Так быстро? Он думал, что у них есть хотя бы несколько дней, неделя. Он думал, что чудовищная энергия, выплеснутая Солнцем, будет идти до Земли по инерции космических расстояний. Но, видимо, звезда играла не по правилам физики, а по законам, ведомым лишь ей одной.
Не успел он переварить услышанное, как дверь в лабораторию распахнулась, и влетел Маркус, молодой интерн из отдела климатологии.
— Вы уже слышали?! — выпалил он, забыв поздороваться. — По всем каналам только что передали! Цунами в Австралии! Волна пришла из ниоткуда, три прибрежных города просто смыло за минуты. Это какой-то кошмар!
Он перевел дыхание, и его голос зазвучал еще тревожнее:
— Представляете, в Австралии в это время был вечер, около семи часов. Приятный тёплый вечер. Люди еще отдыхали на пляжах, многие ужинали в ресторанах у океана, гуляли по набережной... Никто ничего не подозревал. А потом пришла волна. Столько жертв!
В комнате повисла гнетущая тишина. Хорошее настроение, царившее минуту назад, улетучилось, словно дым на ветру. Люди, еще вчера аплодировавшие запуску «Гермеса», теперь в ужасе листали новостные ленты на своих смартфонах и планшетах, видя кадры разрушенных домов, плачущих детей и вздыбленного океана.
Роберт почувствовал, как к горлу подкатывает горький ком. Предчувствие не подвело. Я был прав. Они не послушали. И вот оно, начало.
Он больше не мог находиться среди растерянных лиц и панических перешёптываний. Резко развернувшись, он быстрым, почти бегущим шагом направился в святая святых — главную обсерваторию института. Там, под куполом, уставленным сложнейшей оптикой, на огромных экранах в реальном времени транслировались потоки данных с солнечных телескопов.
Роберт схватил свежий часовой отчет, который только что сформировала автоматика. Цифры плыли перед глазами. Амплитуда рентгеновского излучения. Скорость солнечного ветра. Поток протонов высоких энергий. Это была не просто аномалия. Это был приговор. Его самые страшные опасения не просто сбывались — они уже устарели. События развивались с пугающей, немыслимой скоростью. Земля входила в поток плазмы, который должен был достигнуть планеты лишь через несколько суток, но его воздействие почему-то проявлялось мгновенно, словно пространство между Солнцем и Землей сжалось.
Он выскочил из обсерватории и нашел Глорию.
— Срочно свяжитесь с обсерваториями в Лондоне, Москве и Пекине! — приказал он отрывисто. — Мне нужен прямой канал с Беннетом, Смирновым и Вангом. Немедленно.
Он уже повернулся, чтобы идти в конференц-зал, но вдруг остановился и резко обернулся. Лицо его сделалось ещё более напряженным, а в глазах мелькнуло нечто, похожее на страх, смешанный с решимостью.
— И еще кое-что, Глория. Свяжитесь с офисом Джона Томсона, сразу после встречи. Мне нужен личный разговор с ним. Скажите его помощникам, что это доктор Рэй. Скажите... скажите, что это срочно.
Глория, заметив, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих отчет, тихо ответила:
— Я всё сделаю, доктор Рэй... Но они уже на связи, ваши коллеги. Все трое ждут вас в онлайн-конференции. Они сами запросили экстренный канал пять минут назад. А насчёт мистера Томсона — я всё поняла.
Роберт на мгновение замер. Значит, не только он заметил. Значит, тревога уже звучит по всему миру.
Он вошёл в конференц-зал. На трёх больших экранах перед ним были лица лучших солнечных астрофизиков планеты. Лица были мрачными. В Лондоне был день и шёл дождь, в Москве был поздний вечер, в Пекине была ночь, но все были на рабочих местах и у всех троих в глазах стоял один и тот же немой вопрос: «Что нам делать?».
Сэр Чарльз Беннет, старый друг и оппонент Роберта, заговорил первым, и его аристократический акцент звучал сейчас как скрежет металла:
— Роберт, мы получили ваш вчерашний доклад. У нас тут тоже данные... это не вспышка. Это взрыв. Солнце ведет себя очень агрессивно, а если это только начало? И все эти катастрофы... они совпадают по времени со вспышками на звезде с точностью до секунды.
Роберт опустился в кресло. Он был прав. Его не послушали. Но он даже не мог предположить, что возмездие наступит так скоро. Он смотрел на встревоженные лица коллег с других континентов и понимал: самое страшное ещё даже не начиналось. То, что случилось в Мексике и Австралии, — это лишь первая легкая дрожь гиганта, который проснулся.
Конференция завершилась. Через несколько минут Роберт вышел из зала с тяжёлой головой и пересохшим горлом. Он направился в свой кабинет, чтобы собраться с мыслями перед разговором с Томсоном, но не успел он сесть, как на пороге возникла Глория.
— Доктор Рэй, мистер Томсон на линии, — сказала она, и в её голосе слышалось напряжение. — Я соединила через защищенный канал, как вы просили.
Роберт кивнул и включил экран на столе. На нём возникло лицо Джона Томсона — владельца «Томсон Индастриз», человека, чья корпорация построила «Гермес» и отправила его к Марсу. Томсон сидел в своем кабинете в Майами; за его спиной в панорамных окнах сиял океан. Выглядел он встревоженным — видимо, помощники уже передали ему тон запроса.
— Доктор Рэй, — произнес он без обычных приветствий. — Мне доложили, что у вас срочное сообщение. Я слушаю.
Роберт выпрямился в кресле.
— Мистер Томсон, благодарю, что сразу нашли время. У меня новости, и они тревожные. Сегодня рано утром орбитальная обсерватория SPO зафиксировала мощнейшую вспышку на Солнце. Не просто мощную — таких вспышек не было за всю историю наблюдений. Я связался с коллегами из Лондона, Москвы и Пекина — их данные подтверждают наши. Это не локальная аномалия. Это глобальное событие.
Томсон слушал, не перебивая, но его пальцы нервно постукивали по столу.
— Далее, — продолжил Роберт. — Вчера, когда были зафиксированы первые вспышки, я представил свой доклад комиссии института. Я предупреждал, что солнечная активность может привести к катастрофическим последствиям для Земли. Но моё начальство сочло, что паниковать рано. Было принято решение наблюдать за развитием ситуации и не предпринимать экстренных мер. Меня поблагодарили за работу и попросили не сеять панику.
Он сделал паузу.
— А сегодня утром вспышки усилились, как я и предполагал. В то же самое время произошло землетрясение в Мексике. И цунами в Австралии. Тысячи погибших. Я понимаю, что от вспышек на Солнце на Земле никогда не происходили такие катастрофы, но вспышек такой мощности ещё никогда и не было. И я почти уверен, что это взаимосвязано. Связь прослеживается с точностью до секунды.
Томсон долго молчал. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах появилась глубокая, затаенная тревога.
— Доктор Рэй, — заговорил он наконец, и голос его звучал ниже обычного, — я знаю вас много лет. Вы не из тех, кто поддаётся панике. Если вы говорите, что ситуация серьёзная, я вам верю.
Он подался вперед.
— Но у меня есть вопрос. Главный вопрос. Как это может отразиться на «Гермесе»? На экипаже? Они сейчас в семи миллионах километров от Земли, и я должен понимать, чем им это грозит.
Роберт вздохнул.
— Мистер Томсон, я не могу дать вам точный ответ. То, что происходит с Солнцем, беспрецедентно. Мы имеем дело с явлением, которого никто никогда не наблюдал. Вспышки такой мощности порождают потоки радиации и заряжённых частиц, которые могут представлять опасность для корабля и экипажа. Но «Гермес» оснащен защитой — вы сами финансировали её разработку. Возможно, это обойдет их стороной. Возможно, нет. Солнце непредсказуемо.
Он выдержал паузу.
— Я рекомендую предупредить экипаж. Пусть капитан Митчелл будет начеку. Усилит мониторинг радиационной обстановки. Проверит защитные системы. И пусть знает: если ситуация начнет ухудшаться, они должны быть готовы к нестандартным решениям.
Томсон медленно кивнул.
— Я свяжусь с ними сегодня же. И я хочу, чтобы вы держали меня в курсе. О любых изменениях — немедленно. В любое время суток. Мой прямой канал будет открыт для вас.
— Разумеется, мистер Томсон.
Томсон откинулся в кресле и провел ладонью по лицу. В этом жесте было столько усталости и скрытого напряжения, что Роберт на мгновение увидел перед собой не могущественного магната, а просто человека, на плечах которого лежит непомерный груз ответственности.
— Спасибо, что сообщили мне, доктор Рэй, — произнес он.
Он выпрямился, и его голос снова обрел привычную твердость.
— Держите меня в курсе. Конец связи.
Экран погас. Роберт ещё долго сидел в тишине, глядя на тёмный прямоугольник монитора и чувствуя, как в груди медленно разрастается холодная пустота. Он сделал всё, что мог. Теперь оставалось только ждать и наблюдать, как мир катится в бездну.
Начало конца было положено. И никто — ни он, ни его коллеги на трёх континентах, ни сам Джон Томсон — не знал, как остановить падение.
