Читать книгу: «Фальшион», страница 2

С другой стороны среди «тёмного люда» легче всего спрятаться. Кто знает, что за типы скрываются под капюшонами, скажем, вон той компании, которая подозрительно тихо играет в кости в углу? Или, например, не скрывают ли нищие, притулившиеся рядом со входом, под своими лохмотьями отравленных кинжалов?

С другой стороны (простите за тавтологию!), будь я наёмным убийцей, получившим столь сложное задание, как зарезать хорошо охраняемую особу, да ещё определённым способом, вроде взрезывания груди, извлечения сердца и так далее, какую личину я тогда бы надел? Вызывающую меньше всего подозрения, конечно. Ведь именно тот, кто не вызывает подозрений, имеет шанс нанести самый неожиданный и страшный удар. А кто здесь не вызывает подозрений?

Например, торговец мехами, которого я знаю уже много лет. Тихий невзрачный мужичок лет под пятьдесят. Однажды я отбил его у разбойников, а он в благодарность подарил мне тёплую меховую накидку на зиму. Сейчас она лежит в сундуке на квартире в столице, где я проживаю постоянно. Действительно удобная штука. Пусть не соболиный мех, но зато она рубиться не мешает, и при этом на самом деле тёплая. Поначалу он меня ещё и пивом угощал каждый раз при встрече, но я прекратил это дело – у него дома семеро по лакам, а торговля не шибко процветает. Нет, этот не может быть убийцей, такое даже предположить нелепо!

Или, вот – мельник, широколицый добродушный толстяк. Поговоришь с ним, и он через минуту покажется тебе лучшим другом. Ну, просто, душа-человек! А ведь на деле он плут, двурушник и жадина, нда… Я точно знаю, что он имел кое-какие дела с разбойниками, но не кровавые, а касающиеся укрывательства краденого. Но этот тип тоже не подходит на роль наёмного убийцы, хоть и обладает завидной физической силой. Всё просто – этот человек трус. Сдал всех своих подельников, даже тех, о которых мог бы смолчать. Этим и заработал себе прощение в королевском суде, хотя лично я не был бы с ним так мягок. Никогда не забуду, как он во время ареста рыдал и обнимал мои сапоги. Брр, пакость!.. Но всё же он не способен пролить чью-то кровь, и хотя бы за это заслуживает толику моей симпатии.

Дальше – два деревенских кузнеца о чём-то спорят, да так, что, кажется, вот-вот вцепятся друг другу в бороды! Нет, не то. Эти на самом деле очень неплохие ребята, и мастера своего дела. Не такие искусники, как маститые городские оружейники, но их подковы не соскочат, и будут служить, пока не сносятся полностью, так что я любому из них доверю Черныша. Такие целиком отдают себя избранной профессии, и не представляют иной судьбы. К тому же оба они добряки, это мне тоже известно, а спор их касается качества угля или руды, добываемой в местных болотах, и только-то. Нет, тут мне и рассматривать нечего.

Неужели здесь вообще нет того, кого я ищу? Не может быть. Если убийцы действительно «пасут» леди Колокольчик, то в трактире обязательно есть их соглядатай, даже в том случае, если они не собираются здесь нападать. Но, может быть, на самом деле не существует никаких убийц, и всё это фантазии женщины, обуреваемой беспочвенными страхами?

Такой вариант не исключён, но, как телохранитель, который уже принял плату, я должен исходить из того, что убийцы действительно существуют и они сейчас здесь. Вот только я их не вижу. Но это же часть их мастерства – оставаться невидимыми…

Вдруг меня словно пронзило ледяной иглой! Взгляд был холодный, как клинок сутки пробывший на морозе. Я едва сдержался, чтобы не сделать резкое движение в ответ на этот выпад, и буквально заставил себя посмотреть в том направлении не прямо, а вскользь, с ленцой, как подобает человеку, расслабленному усталостью и пивом.

Служанка. Юная, миловидная… Нет, скорее, даже хорошенькая! Слишком хорошенькая для трактирной служанки. Хотя, среди них бывают всякие, в том числе и настоящие красавицы. Особенно если это, хм-м, потомственные служанки. Ведь одно дело, если отец такой девушки купец, крестьянин или мясник, и совсем другое, если это проезжий рыцарь, вроде меня. Эх, грешен, грешен! А кто безгрешен?

Однако именно эту служаночку я вижу впервые. Точно – её я совершенно не помню, а ведь я бы ни за что не пропустил такую. У меня вообще, хорошая память, особенно на девушек, с которыми… Но это неважно! Даже если бы такая красотка дала мне от ворот поворот (с кем не бывает, я ведь не насильник!) я всё равно запомнил бы её. Тем более запомнил бы! Значит, она здесь новенькая.

Заметив мой взгляд, девушка тут же улыбнулась, как это положено служанке, если посетитель отметил её своим вниманием. Но глаза её при этом остались холодными. Хм-м, чем это я ей не по нраву?

Я проводил её масляным взглядом, который в данном случае был самым естественным. Хуже было бы, если б я отвернулся и сделал бы вид, что не заметил ту, кого нельзя было не заметить. Или начал бы ощупывать её глазами, как противника перед боем. Нет, так не годится. Я должен вести себя соответственно образу, а значит, надо попробовать зазвать эту кралю к себе, и тогда уже можно будет выяснить, кто она и почему так на меня посмотрела.

– Эй, почтенный, – поймал я проходившего мимо хозяина трактира, – это что у тебя за дива такая? Что-то не припомню, чтобы в прошлый раз она была здесь.

– А-а, которая? – занервничал почему-то трактирщик, и глаза его забегали. – Эта? Она новенькая, ваша милость, только пару дней, как нанял…

– Познакомь!

– Э-э, господин рыцарь, – залебезил трактирщик, – я очень перед вами извиняюсь, но эта девушка… Понимаете, она не обслуживает гостей в номерах. Если хотите, я пришлю вам Марту! Вы ведь знаете Марту? Очень милая и чистенькая девушка, а главное – большая умелица, э-э, во всех отношениях. И не беспокойтесь насчёт оплаты, это будет за счёт заведения…

– Оставь! – махнул я рукой, изображая пьяного. – В следующий раз (ик!), как-нибудь. А за счёт заведения плесни-ка ещё полкружечки!

Кружечка за счёт заведения наполнилась до краёв. Хм-м, странно! Обычно этот трактирщик прижимист и не слишком приветлив, хоть никогда не переходит грань дозволенного, по крайней мере, в отношении меня. С чего это он так разволновался из-за новенькой служанки? Может она его родственница, и он не хочет для неё общей участи? А может быть… да, вообще всё что угодно!

Глупо «гадать на бобах», на основе пары фраз трактирщика, который жулик хотя бы ввиду своей профессии. Не об этом сейчас надо думать. Что же касается Марты, то я её, конечно, знал, и был бы совсем непрочь провести с ней время, но сегодня это некстати. Я ведь хотел быть бдительным всю ночь, а кроме того, вести к себе в комнату служанку на глазах у леди Колокольчик… Нет, не сегодня.

И всё же странная обеспокоенность трактирщика по поводу целомудрия новой девушки не выходила из головы. Я ведь знал, что его родная дочь не брезгует подработать, «особым образом» обслуживая гостей в комнатах, о чём отец прекрасно знает. Эх, неспроста это, неспроста! Ну, вот, теперь у меня под подозрением двое – новенькая служанка и сам трактирщик. Но пока мне нечего предъявить ни тому, ни другому.

Ещё раз, окинув взглядом зал, я решил, что врядли увижу здесь что-то новое и лучше мне последовать примеру моей нанимательницы, то есть, пойти отдыхать, а то ведь вставать придётся рано. Но я был бы никудышным рыцарем и вообще воином, если бы перед сном не навестил своего коня. Неважно пьяный я или трезвый, ожидают ли меня в комнате аппетитные красотки или нет, проверить как там мой боевой друг и товарищ, я обязан. И не дай Бог, если я найду в стойле Черныша гнилую солому, а в яслях прелое сено или овёс с плесенью! Впрочем, здешние конюхи не дураки, и совсем не хотят вместо чаевых отведать арапника, которым можно с седла перебить хребет волку!..

То, что в конюшне стряслось что-то нехорошее, я понял ещё до того, как переступил её порог. Лошади беспокойно ржали и фыркали. Было слышно, как они нервно переступают в стойлах. Это была ещё не паника, но состояние близкое к тому, при котором скакуны начинают биться и рваться скакать, куда глаза глядят. Что там такое? Может быть, ласка?

Нет, ласка здесь была не причём. Моя рука метнулась к поясу, где висел кинжал, когда я увидел, что Черныш стоит не стойле, а в проходе, а под уздцы его держит один из тех странных типов в капюшонах, что играли, или делали вид, что играют в кости в углу общего зала.

– Сэр Фальшион?

Человек, неожиданно появившийся сбоку, рисковал упасть здесь же с раздробленным черепом. Рукоять моего мизерикорда была тяжёлой и крепкой, как раз на тот случай, если под рукой нет более мощного оружия. Я сдержался только лишь потому, что голос, раздавшийся из-под капюшона серого плаща, был… девичьим! (Странно ведут себя девочки в последнее время!..)

– С вашим скакуном всё в порядке, сэр Фальшион, – проговорила обладательница этого голоса. – Но вы правы в своих опасениях – на него было совершено покушение, которое нам удалось предотвратить. О, я забыла представиться! Мы – «терновник», личная охрана леди Колокольчик.

Ага, теперь понятно, почему за их столом царило безмолвие, странное при игре в кости. Игра-то не женская, и девушкам, которые, скорее всего только делали вид, что играют, незнаком тот азарт, что вызывает у мужчин такие бурные всплески эмоций, что их нельзя не заметить.

– Пойдёмте, вы должны взглянуть на это, – сказала таинственная «терния», и, взяв меня за руку, повела за собой.

Он лежал на соломе, которая должна была служить подстилкой моему вороному. В тусклом неверном свете масляной лампы, что светилась в руке одной из «терний», было видно лицо мертвеца, искажённое предсмертной агонией. Глаза убитого были выпучены настолько, что казалось, они вот-вот выскочат из орбит. Рот был приоткрыт, а зубы, какие-то странно длинные, оскалены в жуткой ухмылке, так что казалось, что человек собирается истерично рассмеяться.

Он был убит двумя ударами клинков похожих на шило с рукоятками в виде тонких металлических цилиндров. Это оружие так и торчало у него из груди, и, судя по тому, какое выражение имело его лицо, эти «вязальные спицы» были смазаны ядом.

– Леди Колокольчик предвидела, что это может произойти, и приказала нам встать на страже, – пояснила «терния», пригласившая меня в стойло. – Он хотел уколоть вашего коня вот этим.

Она протянула мне нечто похожее на короткий жезл без навершия. Изделие было выполнено из серебристого металла или неизвестного мне сплава, и имело цилиндрическую рукоять с торчащим сбоку кольцом. В кольцо так и просился указательный палец, а когда я вставил его туда и слегка потянул на себя, из торца этого «жезла» с лёгким щелчком выскочила короткая толстая игла, на конце которой блеснула капля желтоватой маслянистой жидкости.

Наверное, это был какой-то особый яд. Чтобы отравить лошадь достаточно посыпать корм сладким порошком, который можно купить у любого аптекаря. Зачем же такие изыски и сложности, вроде отравленных игл, выскакивающих из палки?

Не исключено, что этот яд действует не сразу, а, скажем, на следующий день, в дороге, и лошадь при этом не сразу околевает, а начинает беситься. Сложное приспособление, возможно, требуется для безболезненного ввода мерзкого снадобья.

Мне пришлось вторично устраивать коня на ночь, уже в другом стойле. Бдительные «тернии» заверили меня, что продолжат своё дежурство, а потому я могу идти отдыхать. Заботу о теле убитого злоумышленника они тоже взяли на себя. Оставалось только поблагодарить девушек за службу и вернуться в трактир.

Вот и доказательство того, что рассказ леди Колокольчик не плод воображения напуганной женщины! Итак, счёт открыт. Пока все потери со стороны противника, и это радует, но всё только начинается, так что не будем спешить с выводами. Однако интересно! Любопытное начало, каким ещё будет продолжение?..

Я думал, что после покушения на моего коня уснуть мне не удастся, но я ошибался. Сон овладел мной, едва я коснулся головой подушки. Не помешало даже удивление от последнего открытия за этот вечер – в мешочке, который дала мне леди Колокольчик, оказалось золото! У меня в руках теперь была сумма, которой хватит, если не на собственный замок, то на очень приличный дом в городе. И эта сумма обещала удвоиться. О-о! С одной стороны это просто великолепно – можно считать, что я богат, но с другой, когда тебе платят столько за день работы, то очевидно придётся скрестить фальшион с косой Смерти, не меньше!

Мысленно я проклял свою легкомысленность. Если бы у меня хватило ума уточнить сумму оплаты, предлагаемую за услуги телохранителя, я бы никогда не согласился взяться за такое дело в одиночку. Не из опасения за собственную жизнь, а для того чтобы не провалить задание, если доведётся погибнуть. Где взять помощь? Тут недалеко владения одного моего знакомого барона. Уверен, что он не отказал бы в поддержке – мы с ним старые приятели. Подружились на турнире – я сшиб его с лошади, а он потом обошёл меня в состязании, кто выхлебает больше пива. Хороший человек! Его небольшой гарнизон сейчас очень бы мне пригодился, но теперь поздно – они не поспеют к утру.

Так я и заснул, досадуя на свою недогадливость. Я ведь не только не догадался послать за подмогой, мне не пришло в голову, что атаку на мою нанимательницу могут начать с меня, переведя мою персону из конного строя в пеший. А вот леди Колокольчик сообразила, что такое вполне возможно. Теперь понятно, почему она напоминает больше военного стратега, чем богатую купчиху. Купеческих дочек такому не учат! Их учат тому, как понравиться богатенькому соседу или компаньону, с которым можно объединить капитал, чтобы мошна ещё больше распухла…

..............................................................

Проснулся я от звука женского плача. Голос был тихий и очень горький. Значит, действительно случилась беда. Людям опытным известно, что женский плачь, бывает разным. Значительно различается то, что делается, открыто, нагло, напоказ от такого вот зловещего искреннего рыдания, от которого бросает в дрожь!

Было ещё далеко до рассвета, но спать, когда рядом происходит что-то вызывающее такие звуки, невозможно. Стараясь не наделать шума, я застегнул свой пояс с кинжалом и вышел в коридор. Сразу увидел «терний», дежуривших у двери в комнату леди Колокольчик и обменялся с ними вопросительными взглядами. Они тоже были не в курсе того, что случилось, но, по крайней мере, здесь было всё в порядке – мою нанимательницу охраняли как надо.

Плачь слышался откуда-то снизу. Не будь у меня такого острого слуха, отсюда этот звук можно было бы принять за отдалённое поскрипывание незапертой ставни, которой играет ветер. Но это была не ставня.

Комнаты постояльцев в этом трактире располагались на втором этаже. На первом был уже упомянутый общий зал, кухня, помещения, где проживала семья трактирщика и комнаты слуг. Кажется, звук шёл оттуда, где помещался вдовый хозяин с дочерью.

Я уже говорил, что хозяйская дочка нередко ночевала не в своей постели, а у кого-нибудь из постояльцев. Случалось, таким постояльцем бывал я сам, так что это вовсе не поклёп на честную девушку. Могу сказать о ней в этом смысле только хорошее! Правда, служанка Марта более опытная и щедрее оделена телом, но малышка Лиз, дочка хозяина, милее, нежнее и обладает оригинальной фантазией.

Сегодня всё было по-другому. Лизхен то ли пребывала не в настроении, то ли решила сделать перерыв, но эту ночь она провела в своей комнате. Однако теперь она не спала, а плакала, обнимая труп отца, лежавшего в луже собственной крови с перерезанным горлом…

– Кто это сделал? – спросил я у жмущихся друг к другу полуодетых кухарок, видимо тоже разбуженных звуками плача.

– С-служанка новая! Ильзе её зовут!.. – ответила мне белая, как мука и трясущаяся, как студень толстая тётка, известная на всю округу мастерством печь отменные булочки. – Катти видела, как она выпрыгнула в окно с ножом в руке.

Катти оправдывала своё имя тем, что была похожа на тощую драную кошку, но покойный хозяин ценил её за умение сварить кашу из топора, а из старого петуха сделать отменное куриное блюдо, которое удовлетворит самый придирчивый аристократический вкус.

– Ага, точно – видела! – подтвердила Катти голосом, который выдавал её пристрастие к хозяйской бражке. – Я тут шла, э-э, до ветру, смотрю дверь в комнату хозяина приоткрыта, ну я и заглянула, а там!.. Сидит эта тварь у него на плечах, сама голая, а глаза у неё горят, как у дикой кошки! Но это что! В руке-то у неё нож, да не такой, как у честных людей, а на косу чёрную похожий. И ведь что самое чудное – хозяин ей, как будто сам горло подставляет, а у самого-то рожа блаженная, как у кота перед случкой! Я ни сказать, ни пикнуть даже не успела, как она его сердечного по горлу полоснула, потом на меня зыркнула, зарычала и шасть в окно, только её и видели! А хозяин… Он быстро кончился – потрясся немного, побулькал и замер. Я вижу, ему уже ничем не помочь, так побежала сначала за Дорой, а потом мы уже вместе сказали Лизхен…

Катти не сочиняла. О её бесцеремонности и болезненной любвеобильности ходили легенды. Вломиться среди ночи к хозяину, который занят «благим делом» с молоденькой служанкой, это было как раз в её духе. Можно сказать, что долговязой кухарке сказочно повезло – по какой-то причине её оставили в живых, хотя логика любого убийцы обычно заставляет его прирезать лишнего свидетеля.

Неужели странная девица так испугалась появления поварихи, что выпрыгнула в окно, оставив свою одежду разбросанной на стульях? Ну, Катти, конечно страшновата, как женщина, но не настолько, чтобы кого-то напугать. Тётка, как тётка, ничего особенного!

Я бы, наверное, допросил Лиззи, но от неё сейчас ничего нельзя было добиться – девушка, несмотря на сложные отношения, любила отца, и сейчас пребывала в шоке, хорошо ещё, что не билась в истерике! Вообще-то, расследование убийств не моё дело. Я королевский жандарм. Моя работа – мелкая шинковка разбойников, буде такие попадутся по дороге и в окрестных лесах. Ну, ещё пинки и зуботычины расшалившимся буянам в таких вот трактирах, которых не так много по пути в столицу. И всё же, отчёт о происшествии для полицейского пристава я составить обязан. А для этого надо осмотреть ещё кое-что.

Взяв с собой зажжённый фонарь, я вышел во двор и сразу пожалел, что не захватил плащ. Было прохладно, а я, хоть и люблю, когда не жарко, но терпеть не могу мёрзнуть.

Окно комнаты трактирщика искать, долго не пришлось. Оно было распахнуто настежь и светилось ярким светом от свечей и фонарей, с которыми туда набилась челядь. То, что меня интересовало, тоже нашлось сразу – следы маленьких босых женских ног и (вот это странно!) рук! Следы располагались попарно – две ноги, две руки и снова две ноги, две руки. Она что, убегала, нет, скорее скакала, как заяц на четырёх конечностях? Не на четвереньках, когда используют колени, а именно на четырёх – по-звериному!

Я опустился на корточки и приблизил фонарь к следам, глубоко отпечатавшимся на влажной почве. И тут меня ждало ещё одно открытие, от которого по спине побежали ледяные мурашки! Пальцы на руках и на ногах этого существа, внешне не отличимого от молоденькой девушки, оканчивались чем-то острым, делавшим в земле узкие отверстия, вроде шила. Когти! Нда, малышка Ильзе, что же ты такое?

Видимо, светящиеся в полумраке глаза, кухарке тоже не померещились. А я-то сетовал на трактирщика за то, что он не дал мне пощупать новенькую служаночку! Нет, на самом деле я не собирался этого делать, м-м, в ближайшее время. Потом, не знаю, может быть, но суть не в этом. Дело в том, что если бы хозяин не приберегал это «сокровище» для себя, я, наверное, лежал бы сейчас с блаженной физиономией (как у кота перед случкой) и с перерезанным горлом, эх…

Но самое главное, что меня занимало сейчас, это – есть ли связь между гибелью трактирщика и готовящимся покушением на леди Колокольчик? А тут ещё и странные следы с когтями, ведущие в сторону ближайших зарослей…

С этими мыслями я вернулся в дом, ещё раз заглянул в комнату убитого, увидел, что кухарки сумели увести Лиззи от тела отца, накрыл последнего покрывалом, убедился, что девушка в заботливых руках и осмотрел вещи сбежавшей служанки. Хм-м, ничего особенного, только на внутренней части миниатюрных башмачков, в самых мысочках царапины от когтей…

Как же такое «украшение» на руках-то не было видно? Втяжные когти, наверное, как у обычной кошки. А что ещё у неё имеется особенного? Уши, там, хвост?.. Надо бы расспросить Катти, не заметила ли что-то подобное, ведь только она видела это существо в самом лучшем виде – чем голее, тем виднее! Дело в том, что под чепцом, который носят местные бабы, не только уши, но и рога скрыть можно. А уж про их юбки я молчу – сколько смешных и завиральных историй ходит о том, как некая ушлая бабёнка спрятала там одного, или даже пару любовников! Это даже не вымысел какой-то – если та баба обладала такими внушительными размерами, как, например кухарка Дора, о которой уже здесь говорилось, то, да – такое возможно. Просто мужичонка должен быть не слишком крупным. Лично мне было бы тесновато в таком укрытии, но то, что там возможно спрятать пушистый хвост, сомневаться не приходится!

Остаток ночи я провёл за написанием писем. Одно – в полицейскую управу ближайшего города, другое – моему знакомому барону, в лесах которого теперь бегает очень симпатичный оборотень, а третье – в столицу, с описанием происшествий в трактире и ситуации с леди Колокольчик. (Я там ещё прибавил своего рода завещание – в случае, если сложу голову в этом странном деле, то всё барахло из сундука отдать хозяйке квартиры в оплату долга, доспехи сдать в утиль местному кузнецу, которому я тоже задолжал, а мой наследный фальшион вернуть в оружейную родового замка, которым сейчас владеет мой старший брат.)

В первых двух письмах я о своей нанимательнице не писал, так-как пока не установил связь между гибелью трактирщика и возможным покушением на леди Колокольчик. Но магистру ордена я был обязан доложить обо всём, именно так, как это виделось мне на данный момент, включая подробности самого интимного свойства. Так у нас заведено! Ведь мы не монашеский орден, а просто королевские рыцари в звании жандармов, что весьма высоко ценится среди нашего сословия. Так что стесняться нечего – магистр единственный человек, кроме короля, которому я действительно доверяю.

Спать было уже некогда. Закончив письма, я спустился в конюшню, растолкал там трёх конюхов, мирно спавших, пока «тернии» следили за лошадьми, и вручил им свои послания вместе с особыми инструкциями по доставке. Это не было для них обузой, так-как подобные поручения вознаграждались из казны полновесными серебряными кругляшами с королевским профилем. (В моих собственных карманах частенько бывает пусто, но некоторая сумма на подобные расходы со мной всегда, как раз для таких случаев.)

Итак, времени мне осталось только облачится в доспехи, собрать вещи и прицепить к поясу фальшион. Осёдланный конь, живой и здоровый (спасибо «терниям») ожидал меня во дворе.

....................................................................

Слово рыцаря должно быть исполнено, иначе нарушителя ожидает позор, который смыть будет непросто. (Почти невозможно.) Мне, по счастью, не приходилось испытывать ничего подобного. Вот и сейчас – я, как и обещал, был готов сопровождать свою нанимательницу незамедлительно.

Леди Колокольчик действительно, появилась облачённая в доспехи. Удивительно, но тяжёлая сталь, пусть и отменной работы, не убавила изящества её ладной фигурке, не замедлила быстроты движений и не прибавила им скованности. Видно, что девушка доспехи носить умеет! Это радует – нет хуже заботы, чем опекать неумеху, вообразившую, что достаточно влезть в панцирь, чтобы стать рыцарем! Рыцарь, это не железная скорлупа, а состояние души. Ну, и тела, разумеется!

Единственно, в чём я был разочарован, так это в том, что леди снова явилась в плаще с низко надвинутом капюшоном. Опять эти тайны!

Я ожидал, что ей подведут какую-нибудь тонконогую кобылицу, белоснежную или серую в яблоках, но к моему удивлению конюх вывел во двор могучего жеребца, каурого с чёрной гривой, осёдланного на рыцарский манер. Вот это да! Но, видимо, леди Колокольчик решила и дальше удивлять меня на каждом шагу.

– Как там эта бедняжка? – спросила она, после того, как мы пожелали друг другу доброго утра. – Я про дочку трактирщика. Очень жаль бедную девушку! Тяжело потерять единственного любимого человека, но такова уж её судьба. Теперь ей, как единственной наследнице, придётся вести хозяйство самостоятельно, а это дело непростое. Я оставила ей небольшую сумму, которой должно хватить, чтобы привести дела в порядок. Это, конечно не заменит ей отца, но позволит встать на ноги, не следуя его, м-м, стезе, которая её не касается. Например, она сможет выйти замуж и продолжить дело, либо продать его с выгодой.

Вот как! А я-то думал, что удивлю мою леди новостями, интересными, хоть и трагическими. Оказывается, она всё знает, и не только пребывает в курсе событий, происходящих рядом, но и принимает в них участие, хоть и могла бы пройти мимо. Зная щедрость леди Колокольчик, я мог предположить, что Лиззи не только сможет поправить хозяйственные дела, но и в самом дел выйти замуж, и не за конюха или плотника, а за какого-нибудь мелкого помещика из местных, который будет рад взять её вместе с трактиром и лицензией позволяющей заниматься этим прибыльным делом. Ах, у неё не слишком хорошая репутация? Кому ещё интересна при этом её репутация, если, скажем, безденежный мелкий дворянчик, привыкший рассчитываться при покупке необходимых вещей сеном и вениками, получит миловидную заводную жёнушку с весомым приданым? Ха! Совет им, да любовь, а злые языки пусть отсохнут ныне, и присно, и во веки веков, аминь!

Я поспешил заверить леди Колокольчик, что Лиззи не пропадёт, что она на самом деле девица умная и шустрая. На меня был брошен любопытный взгляд из-под капюшона, и на этом разговор о дочке убиенного трактирщика закончился.

Мы выехали со двора кавалькадой из двенадцати всадников, сопровождаемой тремя повозками. Леди Колокольчик путешествовала без кареты, но везла с собой немало добра. Похоже, она собиралась поселиться в столице, что не было удивительным, раз речь шла о большом наследстве, которое могло включать в себя не только денежную сумму.

Но меня сейчас интересовало другое. Или я должен был отправить свою наблюдательность в утиль, или вся свита моей нанимательницы состояла из девушек! Причём, все они были наряжены в плащи с капюшонами, все восседали на боевых конях и все были вооружены. Серьёзно вооружены, и оружие держали умело!

У самой леди Колокольчик на поясе красовался длинный узкий меч с рукоятью, рассчитанной на женскую руку. Не удивлюсь, если узнаю, что она владеет этим оружием так же ловко, как носит доспехи и скачет верхом!

– Миледи! – обратился я к ней, удивлённый одним простым, казалось бы, обстоятельством. – Разве вы не наденете шлем? Не стоит пренебрегать защитой для головы, если мы ожидаем нападения!

Я заметил, что скачущая рядом «терния» держит наготове небольшой овальный щит и шлем-бургиньону изящной работы. И то, и другое подходило по стилю к доспехам леди Колокольчик, и конечно, составляло с ними один комплект.

Я думаю, вы поняли мою мысль? Да, я заботился о безопасности своей нанимательницы, но также понимал, что для того, чтобы надеть шлем, ей придётся снять капюшон, и тогда я, наконец-то увижу её лицо…

– Потом! – отмахнулась леди Колокольчик. – Нападение может случиться, когда мы отъедем подальше от человеческого жилья и углубимся в лес, а пока нам нужно сделать кое-что ещё!

Проговорив это, леди остановила кавалькаду и направилась к опушке, сделав знак следовать за собой мне и одной из терний. Я подумал было, что девушке понадобилось в кустики, и немного удивился, тому, что она не сделала свои дела до того, как отправилась в путь.

Однако когда мы подъехали к подлеску, леди не соскочила с лошади, а, привстав на стременах, начала вглядываться в кусты, высматривая там что-то или кого-то. Так мы проехали шагов полтораста, и всё это время моя нанимательница изучала заросли берёзового молодняка с вниманием звездочёта, смотрящего в звёздное небо.

Иногда мне становилась видна нижняя половина её лица и губы, которые что-то шептали. Не уверен, что это было именно так, но мне показалось, что девушка повторяет – «Кис, кис, кис, кис!..»

Вдруг из самой середины куста, к которому мы подъехали вплотную, в направлении леди Колокольчик метнулось что-то длинное, растянувшееся в прыжке, грязно-розовое!.. Миг, и это существо очутилось в седле девушки в доспехах, а та схватила его в свои объятия!

Мой фальшион остался в ножнах лишь потому, что сопровождавшая нас «терния» с неженской силой сжала мою кисть, ухватившую рукоять! А вот, чтобы закрыть рот, мне пришлось вернуть челюсть назад самому и вручную!..

Между тем, в руках леди Колокольчик извивалась, гладилась, как кошка, тёрлась о неё всеми частями тела и громко мурлыкала… сбежавшая служанка, подозреваемая в убийстве трактирщика! Обнажённая, чумазая, нет, грязная, как чушка, растрёпанная, но это была она!..

– Ильзе! Милая Ильзе! – приговаривала леди Колокольчик, лаская девушку и обнимая её, как родную. – Жива! Здорова! Наконец-то! Нашлась! Устала, бедная! Замёрзла!..

Она закутала свою любимицу в драгоценный плащ, как есть, с грязными ногами, так что из ворота теперь торчали две головы.

– Пришло время открыть вам часть правды, сэр Фальшион! – обратилась ко мне леди Колокольчик, когда девушка была передана в руки заботливых «терний» и устроена в повозке со всей тщательностью, после чего мы снова отъехали в сторону. – Я знаю, что вы хотите разглядеть моё лицо. Ну, так что ж, смотрите!

С этими словами она откинула капюшон и тряхнула головой, рассыпая по плечам золотые локоны. Да, это было самое прекрасное женское лицо, из всех, какие я видел в жизни! Правильные черты, чистые и строгие, но лишённые неприятной надменности, которой так кичатся аристократки. Идеально гладкая кожа, красивые губки, носик, скулы, подбородок, нежные щёчки… И над всем этим великолепием торчащие из причёски кошачьи ушки, покрытые такой же шёрсткой, как и волосы, острые и подвижные!..

Я не упал с лошади, но не от одной только присущей мне стойкости. Просто, точно такие же ушки, только каштановые, торчали из растрёпанной шевелюры Ильзе. (Кстати, хвост я заметил ещё, когда она очутилась в седле хозяйки.) Когда же сопровождавшая нас «терния», по примеру своей хозяйки откинула свой глубокий капюшон, то острые ушки обнаружились и у неё. Только они были пёстрого окраса, словно кто-то, балуясь, брызгал ей на голову то коричневой, то чёрной, то рыжей краской.