Читать книгу: «Ведьмы»

Глава 1

Стоило Егору приоткрыть глаза, как сквозь узкие щёлки между веками хлынул нестерпимо яркий свет. Он тут же зажмурился. Голова пульсировала так, будто ему в череп пересадили второе сердце. Во рту было сухо, как в пустыне. Язык, в буквальном смысле этого слова, присох к нёбу. При каждом выдохе изо рта вырывались пары жуткого зловония.

Очень хотелось пить, но одновременно с этим мысль о том, чтобы встать с кровати, казалась абсолютно невыполнимой. Приложив небольшое усилие, он отодрал язык от нёба. Тот отделился со звуком, похожим на звук отдираемой ленты-липучки. Ощущения тоже были такими же. Почмокав языком в сухом рту, он всё же заставил себя принять сидячее положение. От резкой смены положения голову обдала новая волна тугой боли. Он быстро сдавил виски руками, будто это могло помочь. Хотя на самом деле эффекта было ноль.

Ну вот нафига было столько пить? – спросил он себя уже незнамо в какой раз. – И что тебе это даёт? Ведь кроме головной боли ничего!

Старый будильник на тумбочке показывал 11:30 утра. По крайней мере, мать уже была на работе и не видела сынулю в таком состоянии.

Со второго раза просунув ноги в тапки, он пошаркал на кухню. Если ему не изменяла его слегка затуманенная память, в холодильнике ещё должна была оставаться банка с солёными огурцами. Хотя её вполне мог умять его младший брат Тимка. Что было бы полным фиаско, ибо в таком состоянии лезть в погреб за новой он явно не осилит. На его счастье, литровая банка, наполовину заполненная рассолом, была на месте.

Взяв банку в трясущиеся руки, он начал вливать солёную холодную жидкость себе в рот. Рассол тёк по подбородку в два ручья, обильно промачивая его футболку. Но он не обращал на это ни малейшего внимания. Всё, о чём он мог сейчас думать, была живительная влага чудесного эликсира.

Почти опустошив всю банку, Егор громко рыгнул и вытер губы тыльной стороной руки. Боль немного приутихла, хотя руки всё ещё ходили ходуном, да голова ещё немного кружилась.

Пройдя в ванную, он открыл вентиль и начал умываться холодной водой. Горячей воды у них отродясь не было. Водные процедуры, вкупе с рассолом, ещё больше привели его в чувство.

Закрыв воду, Егор посмотрелся в зеркало. Лицо было красным и опухшим. Мокрые русые волосы взъерошены. Глаза казались монголоидными из-за заплывших век. Благо в этот раз обошлось без синяков и ссадин. А ведь когда-то он был почётным обладателем негласного титула «первого парня на деревне». Внешность, конечно же, осталась при нём. Вопрос только – надолго ли? Пьющие мужики в деревнях редко доживали даже до шестидесяти. Вон его собственный батя – хороший тому пример: умер в шестьдесят с хвостиком от цирроза. Поэтому многие уже в сорок выглядели на шестьдесят. Ему самому было только двадцать пять, но по виду ему вполне можно было докинуть ещё десяток.

Когда ему было шестнадцать, по нему сохли не только все деревенские девчонки, но и многие из дочек и внучек приезжих городских дачников. Жил он тогда как «царь во дворца». Однако после того, как ему стукнуло двадцать три, интерес противоположного пола к его персоне начал спадать. В этом возрасте девушкам было мало деревенской романтики. Хотелось перспектив. А какие могут быть перспективы у обычного тракториста из деревни, пусть и со смазливым лицом? Да ещё до сих пор живущего у матери?

Местные девчонки всё больше заглядывались на приезжих сынков и внучков тех же городских дачников, а приезжие частенько уже приезжали со своими собственными бойфрендами и мужьями.

Память о былой славе нагоняла на Егора жуткую тоску, а вместе с ней ещё и злость. Оттого и пил он ещё больше, хотя и отлично понимал, что тем самым делает себе только хуже. Самым логичным выходом из данной ситуации было бы этими самыми перспективами обзавестись. Многие для этого либо переезжали в соседний город, либо вовсе уезжали на заработки в далёкую Москву. Егор опробовал и то и другое. В соседних небольших городках районного значения работы было немного, платили мало, а народ бухал не хуже, чем у них в деревне. Только если у себя в деревне бухать было более-менее безопасно, то в городе это было чревато. Могли либо принять в кутузку, либо отметелить. И это в лучшем случае. В плохой компании могли и ножом пырнуть. А не бухать было просто невозможно. Как и все гастарбайтеры, жили они либо в вагончиках, либо на съёмных квартирах по шесть человек. Везде тесная компания, в которой не пить было признаком неуважения.

В Москве было немного получше. Работы было много, платили более-менее достойно. Жил он у своего товарища по армейке, поэтому алкоголю отводились только выходные. Но опять же это было совсем не то, чего он хотел. Городская жизнь была не для него. Быть запертым в бетонных коробках квартир, копошиться в многомиллионном человейнике под землёй, набиваться в автобус как кильки в банке, добираться до работы по два часа и столько же обратно – всё это угнетало его. Ему хотелось простора. Хотелось природы, свежего воздуха. Хотелось простоты в общении. Тупо хотелось свободы. Мысль о том, чтобы провести вот так всю жизнь, наводила на него чуть ли не паническую атаку.

Прожив в Москве почти десять месяцев, Егор в конце концов плюнул на всё и вернулся в родные Волчьи Броды. Работать устроился трактористом, хотя работой это сложно было назвать – так, подработка. Их колхоз давным-давно развалился, остались только фермеры-частники, которые нанимали его время от времени – на сезонные работы или разовые шабашки. Бывало, что он месяцами сидел без работы. В таких случаях спасал только свой огород и небольшое хозяйство, состоявшее из кур, гусей, уток, пятёрки овец, трёх коз и одной коровы.

Умывшись и почистив зубы, Егор заварил себе большую кружку крепкого чёрного чая, бухнул туда три столовые ложки сахара с долькой лимона, уселся в кресло и вставил диск в, не знамо как ещё пашущий, DVD-плеер, сохранившийся ещё с начала двухтысячных. Диск был типичный – «десять в одном» классических боевиков 80–90-х, с Шварцем, Ван-Даммом и Сталлоне.

Так он просидел часа три, попивая чай и тупо пялясь в любимые фильмы, которые уже знал почти наизусть. Ближе к часу дня из школы пришёл его младший брат Тимофей, быстро что-то умял из холодильника и тут же убежал болтаться с друзьями. Егор не возражал. Сейчас ему был нужен только полный покой и тишина. Но, как это часто с ним уже бывало, его мечтам не суждено было сбыться.

Около трёх часов дня в окно постучали. Егор встал, отвесил занавеску и посмотрел в окно – на пороге стоял, мать его так, Кузя.

Егор выругался про себя, но всё же пошёл открывать дверь.

– Здорово, – воодушевлённо поприветствовал его Кузя, протягивая руку.

Егор с завистью осмотрел своего друга. Несмотря на то что пили они вчера в равных количествах, Сергей Кузин по кличке Кузя выглядел как стёклышко. По ходу, Кузя вообще был каким-то мутантом. У него никогда не бывало похмелья, он никогда не болел, и на его коже никогда не проступали синяки, хотя били его довольно часто. При всём при этом телосложением он был худовато-тщедушным и курил как паровоз с самого детства.

Егор предполагал, что секрет Кузиных суперспособностей заключался в его невероятной самоуверенности. Несмотря на то что он был худой как скелет, он всегда ходил с растопыренными руками, вращая всем торсом, как делают качки с перекачанными дельтами. И он искренне верил в то, что сам является качком с железными мышцами, несмотря на то что ему доказывали обратное неисчислимое число раз.

– Здорово, – Егор крепко пожал протянутую руку. – Ты чего такой бодрый?

– Так я всегда на бодрячке, – улыбнулся Кузя, обнажая идеально ровные, но сероватого оттенка зубы.

«Если бы Кузя не дымил как паровоз, у него была бы улыбка как у голливудской звезды», – подумал он.

– Понятно. Чего хотел-то? – почти со злостью от зависти спросил Егор.

– Юрец зовёт, – лаконично ответил Кузя.

Егор терпеть не мог, когда Кузя приводил фразу «Юрец зовёт» как немедленный аргумент к действию. Вот ему больше делать нечего, как всё бросить и пойти не знамо куда только потому, что его зовёт Юрец.

– Ну и что мне теперь, обосраться от счастья, что ли, что он меня зовёт? – грубо ответил Егор. – Никуда я не пойду. Не видишь – меня с похмелья рубит?

– Да ты не понимаешь, – не унимался Кузя, – мы же не просто бухать. Кулёк сказал – в Чернышово бабы городские приехали. Сегодня в клуб пойдут. И тут мы такие – оба-на!

Кузя развёл руками, как бы демонстрируя себя в качестве «приза», который может достаться этим самым городским бабам.

– Там же, кстати, и опохмелишься.

Егор только покачал головой.

Из-за того что многие молодые девушки из деревень либо выходили замуж за городских и уезжали жить к ним, либо просто уезжали в город на учёбу, в деревнях образовался достаточно заметный гендерный дисбаланс. В результате чего многие парни находились в состоянии жёсткого спермотоксикоза, и фраза «бабы приехали» действительно была веским аргументом к тому, чтобы сорваться и ехать к чёрту на кулички.

Хотя все прекрасно понимали, чем на самом деле кончались такие поездки. Ты приезжаешь в этот самый клуб, стоишь и мнёшься в углу как лох. Потом выпиваешь стаканчик для храбрости, что быстро перерастает в нажирание до чёртиков. Потом ты ведёшь себя как полный дебил, вызывая у представительниц прекрасного пола только стойкое отвращение.

Да даже если и не нажираться – с чего этим городским кралям вообще обращать внимание на каких-то там колхозников, от которых навозом за километр несёт? Да ещё и приехавшим чёрт знает откуда?

– Кулёк знатный пиздабол, – аргументировал Егор. – Ему верить – себя не уважать.

– Да нет, – возразил Кузя. – Тут ему пиздить незачем. Он же с нами поедет. Если выяснится, что наебал, ему Юрец сразу промеж глаз пропишет.

– Ещё и Кулёк ехать собрался?!

Егор на дух не переносил Кулька. Его бесило в нём практически всё. Он был туп как пробка, но при этом всегда воображал, что знает всё обо всём. И стоило его спросить о чём-то, как он, абсолютно не понимая предмет вопроса, внаглую начинал сочинять на ходу просто наижутчайшую чепуху. Причём врал он, не краснея, и всегда сам искренне верил в то, что несёт.

– Ну да, – подтвердил Кузя. – Он же проставляется.

Егор опять покачал головой. Кроме того что Кулёк был редкостным лжецом, он также был редкостным лентяем и никогда не задерживался на работе дольше чем на пару месяцев. Что означало, что деньги, на которые он собрался проставляться, наверняка опять украл у своих родителей.

– Я в Чернышово почти никого не знаю, да и ты тоже, – привёл второй аргумент Егор. – А значит, нас там просто отпиздят.

По негласному деревенскому правилу, если кто-то чужой приезжал в твой клуб, то их почти всегда метелили всем клубом к концу вечера. Спасти могло только близкое знакомство с кем-то из местных. Причём не с каким-то там чуханом, а с кем-то из серьёзных пацанов.

– Так опять же, у Кулька там двоюродный брат живёт, – не унимался Кузя.

– Блять, Кузя, кому ты веришь? – опять вскипел Егор. – Он же пиздит как дышит. Нету у него в Чернышово никакого брата!

– Есть, – возразил Кузя. – Я у мамки его спросил. Реально у него там дядька живёт, а у него три сына. Да даже если бы и не было – с нами же Юрец будет. Мы с ним любого замесим.

В подкрепление своих слов он сжал кулаки и встал в боевую стойку.

Тут у Егора все аргументы закончились. Да он и сам уже отлично понимал, что поедет в Чернышово. И даже не из-за мифических «баб», от которых им всё равно ничего не светит, а просто потому, что ему было скучно и делать особо было нечего.

– Хрен с тобой, – махнул он рукой на Кузю. – Пойдём. Дай только одеться.

Вдвоём с Кузей они дошли до дома Юрца, который у себя в гараже уже колдовал над своей белой шестеркой.

Шоха Юрца поистине была уникальным экспонатом. Никто не мог понять, как она вообще была на ходу, учитывая, что она сошла с конвейера сорок пять лет назад и её нещадно эксплуатировали с самого первого дня сборки. Сменив за свою долгую жизнь несколько хозяев, неубиваемая шестерка успела побывать в целой куче аварий и пережила почти всех своих прежних владельцев. Сам Юрец, купив её пять лет назад, уже успел один раз на ней перевернуться и один раз въехать в сугроб.

Кто-то мог бы даже сказать, что машина была проклята, но правда была намного проще – все предыдущие владельцы шестерки просто были знатными алконавтами и любителями погонять по синьке.

– Что, не заводится? – почти с надеждой в голосе спросил Егор после того, как они пожали руки.

Юрец – здоровый детина с бритой головой и слегка оттопыренными ушами – пожал своими массивными плечами.

– Да хрен её маму знает. С утра заводилась, а сейчас опять мозга ебёт.

Егор внутренне вздохнул с облегчением. С одной стороны, поехать развеяться хотелось, но с другой – он понимал, что если поедет, значит выпьет, а если выпьет, то напьётся, а если напьётся, то завтра опять будет умирать с похмелья. Причём так, что его сегодняшние утренние муки покажутся ему лёгким недомоганием.

– Не боись, сейчас посмотрим, – неунывающий Кузя юркнул под машину с проворством мангуста.

Пока Юрец и Кузя копошились во внутренностях машины, Егор уселся в кресло, сделанное из старого автомобильного сиденья. Голова ещё немного гудела.

В деревянном сарайчике, служившем гаражом, приятно пахло деревом и машинным маслом. Юрец, несмотря на то что любил прибухнуть, был страшным аккуратистом. Гараж-сарай всегда был чистым. На гвоздиках в стенах висели инструменты и гаечные ключи в порядке возрастания их размеров.

На противоположной стене висели пожелтевшие от времени плакаты старых музыкальных групп и фильмов – Король и Шут, Сектор Газа, Красная Плесень, Терминатор, Робокоп, Каратель с Лундгреном и Кикбоксер с Ван Даммом. Герои детства смотрели на Егора суровыми, но одновременно с этим тёплыми взглядами. Ему всегда было очень уютно тут. Куда-либо ехать напрочь расхотелось. Можно же было просто прямо тут посидеть, выпить… чаю, например, порассказывать истории. На кой им сдалось это Чернышово с их мифическими бабами?

Повозившись под шохой несколько минут, Кузя вылез, заглянул под капот, что-то там пошурудил и скомандовал Юрцу:

– Заводи.

Юрец прыгнул на водительское сиденье и повернул ключ зажигания. Машина недовольно фыркнула, будто недовольная тем, что её в очередной раз вернули к жизни, но потом всё же набрала обороты и послушно загудела.

Егор выругался про себя, клеймя машину и Кузю нехорошими словами.

Через некоторое время приперся Кулёк.

– Здоровемба, паханы, – поприветствовал он всех, обнажая в улыбке пожелтевшие и поредевшие зубы.

Кроме того, что Кулёк был патологическим лжецом, Егора еще жутко бесило в нем то, что он постоянно придумывал какие-то новые словечки, типа этого «здоровемба». Они наводили на него такой кринж, что у него лицо перекашивалось. Но Кулёк либо этого и не замечал. Либо делал это нарочно.

– Ну здоровемба, – процедил сквозь зубы Егор, пожимая его руку, не вставая с кресла.

– Чо, принес? – спросил Кузя, вытирая машинное масло с рук грязной тряпкой.

– Обижаешь, – опять оскалился Кулёк. – Конечно, принес.

Расстегнув свою фуфайку, он выудил из рукава пластиковую баклашку с мутной жидкостью.

– Чья? – поинтересовался Кузя.

– Бабы Нюры.

– А ну-ка дай сюда, – Кузя взял баклашку, открутил крышку и понюхал. Потом налил немного в крышку и опрокинул в рот, немедленно скривившись. – Пиздишь. У Бабы Нюры не такая голимая. Опять у ключницы брал?

– Какой ключницы? – воспротивился Кулёк.

– Знамо, у какой, – не сдавался Кузя. – У Трындрычихи. У нее она голимая, зато дешевле. А ты жлоб, вечно на всем экономишь.

Несмотря на свою неприязнь к Кульку, Егор не понимал, чего Кузя так взъелся. Самогонка от брэнда Бабы Нюры, на самом деле, мало чем отличалась от самогонки брэнда Трындрычихи. Как говорится в известном меме: «шо то говно, шо это».

– Ну вы еще подеритесь, горячие финские парни, – разнял их Юрец. Он считал себя киноманом и всегда любил вставлять в разговор фразы из старых фильмов.

Кулёк и Кузя сразу притихли. Юрец, будучи самым здоровым из них, занимал негласную позицию альфы-самца. Всё как у животных. Егор Юрца за альфу не признавал, но и не оспаривал, предпочитая сохранять равноправный нейтралитет.

– Ну что, мы едем или как? – спросил Егор. Ему хотелось поскорее закончить с этим долбаным квестом, чтобы поскорее оказаться дома.

– Едем. Только давайте хряпнем на дорожку? – Не дожидаясь ответа, Кузя начал разливать самогонку по пластиковым стаканчикам, стоявшим на столике.

– Вот только давайте заранее не нажираться, – предложил Егор. – Юрцу еще машину водить.

– Да тут же чуть-чуть. Вон, на донышке плескается, – Кузя демонстративно повертел стаканчиком.

Егор махнул рукой и взял стаканчик. Благо дороги у них были в основном безлюдные и разбитые – сильно не погоняешь. Так что вождение в состоянии алкогольного опьянения в первую очередь угрожало только их собственным жизням.

Выпив и закусив конфетами, валяющимися на столе, все четверо погрузились в «шестерку».

Глава 2

Все деревни, сёла и небольшие городки их района соединялись путаной сетью дорог, большая часть из которых была даже не заасфальтирована. GPS, как и телефонная связь, здесь не ловили, и единственным, кто хорошо знал дорогу до села, был Кулёк. Он сидел на переднем сиденье и уверенно указывал Юрику дорогу. Вот только ехать до Чернышово было примерно минут сорок, а они ехали уже час. По бокам были только бескрайние поля с далёкими опушками леса и никаких признаков цивилизации.

– По ходу, наш навигатор поломался, – с плохо скрываемым злорадством сказал Егор. В первый раз в жизни он был рад косякам Кулька.

– Ничего я не поломался, – невозмутимо парировал Кулёк. – Вот это дорога до Хромова, а там уже будет поворот на Чернышово, – он показал рукой в неопределённом направлении. – Там ещё речка с мостом будет.

Они проехали ещё минут двадцать – ни речки с мостом, ни поворота, ни самого Чернышово так и не показалось.

– Блять, Кулёк! Где там твой сраный поворот?! – начал вскипать Юрец.

Обычно Юрец всегда был спокоен, как слон, но если что-то выводило его из себя – он взрывался, как атомная бомба, и его уже было не остановить. То, что он начал терять терпение, было очень нехорошим знаком для Кулька, и сам Кулёк отлично это понимал.

– Бля даю! Тутана он должен быть! – Кулёк сглотнул и начал растерянно смотреть по сторонам.

– Меня твое «тутана» и «тамана» уже начало заёбывать! Порядочно так заёбывать! – Юрик покачал бритой головой, не отрывая взгляда от дороги.

Кулёк поежился, предвкушая получение по мордасям от Юрца.

Как назло, быстро набежавшие тучи разразились довольно сильным ливнем. Лобовое стекло полностью застелила сплошная пелена падающих капель. Неасфальтированная сельская дорога быстро размокала, превращаясь в полосу грязи. Они проехали ещё с километр, и машина встала. Колёса нещадно буксовали в грязи, мотор рычал, как раненый зверь, не в силах сдвинуть автомобиль ни на сантиметр.

– Сука! – крикнул Юрец, сильно ударив обеими руками по рулю. Сидящий рядом Кулёк аж подпрыгнул. – Съездили, блять, по бабам!

Егор хотел сказать, что бабы им как бы и не светили, но решил промолчать, наслаждаясь моментом. Лучшего развития событий он и представить себе не мог. Мало того что бухание отменяется, так ещё и мудак Кулёк отхватит давно заслуженных люлей. С одной стороны, его, конечно же, было жалко, но с другой – он реально уже достал со своим враньём. Кто-то же должен был его проучить?

Следующие минут пять сидели молча, ожидая, когда закончится дождь. Кулёк было опять начал что-то объяснять, но Юрик заткнул его жестом поднятой руки.

Дождь закончился так же быстро и так же неожиданно, как и начался. Дворники смахнули последние капли с лобового стекла, открывая вид длинной лужи, в которой они засели.

– Ебать-колотить! – выругался Юрик. – Это же, мать его так, Венехция.

Егор хотел его поправить и сказать, что правильно говорить: «Венеция», но опять решил промолчать.

Сняв обувь с носками и закатав штанины, Юрик, Егор и Кузя вышли из машины, чтобы вытолкать её из лужи. Кулька, как самого слабого из них, посадили за руль.

– Жми! – скомандовал Юрец, налегая всем своим весом на багажник.

Кулёк вжал педаль газа. Задние колёса завертелись с бешеной скоростью, выбрасывая потоки грязи во все стороны. Юрик ещё больше вдался плечом в багажник, но неожиданно поскользнулся и упал на колени. Лицо его оказалось прямо на уровне с вращающимся колесом. Летящие куски грязи быстро покрыли лицо Юрца толстой грязевой маской. Причём при всём при этом он даже не пытался закрыться. Просто стоял и молча принимал наказание от вселенной.

Егор и Кузя еле сдерживали накатывающиеся на них приступы смеха.

Юрец медленно встал, с достоинством послереволюционного интеллигента оттёр грязь с лица и пошёл к Кульку. Выдернув ничего не понимающего парня с водительского места за шкирку, он начал отвешивать ему звонкие подзатыльники своей увесистой ладонью.

– Ай! Ай! – кричал тот. – Да за что?!

Егор и Кузя бросились спасать Кулька, который на этот раз действительно был ни при чём.

С превеликим усилием им удалось вырвать бедного Кулька из рук разъярённого Юрца. Немного придя в себя, Юрик махнул рукой и пошёл дальше оттирать себя от грязи.

– Ну и пошли вы все в перду! – всхлипывая и потирая затылок, обиженно выкрикнул Кулёк.

Егора покорёжило. Опять эти его кринжовые придуманные словечки. Ну почему «в перду»? Откуда вообще он такие слова берёт? Почему нельзя просто послать «в жопу», «в задницу», ну или на крайняк «в пердильник» или «в пердак»?

Кулёк взял свою баклашку с самогонкой и, понурив голову, поплёлся прочь.

– Ну и что теперь? – спросил Егор в пустоту.

– Что-что, давайте машину выталкивать, – сказал Юрец. К этому моменту он уже полностью успокоился, и было видно, что ему стало стыдно за избиение Кулька.

– Не, – Кузя махнул рукой. – Дохлый номер. Она же по самый бампер в грязь ушла. Тут только трактором вытягивать нужно.

– Ну и где нам тут трактор взять? – спросил Егор, разводя руками.

– Пойдём до ближайшей деревни. Там спросим, – предложил Кузя.

– Эй! – окрикнул удаляющегося Кулька Егор, сложив ладони рупором. – Айда с нами. А то совсем заблудишься, а нам потом перед твоей мамкой отдуваться!

Кулёк хотел развернуться и показать им фак, но быстро передумал. Во-первых, Юрец мог опять ему втащить, а во-вторых, уже начало темнеть, и из леса донёсся далёкий вой, явно не собачий. Не строя из себя обиженную принцессу, он быстро засеменил к своей компании.

– На кой ты этого Сусанина позвал? – недовольно проворчал Кузя. – Пускай бы один пиздрячил.

– Он же реально заблудится, – ответил Егор, сам не веря тому, что стал единственным защитником Кулька.

– Ну и хер бы с ним. Такую малину нам обломал.

Назад решили не идти. Там и так было известно, что ничего нет на много километров. Пошли вперёд, в надежде набрести на какое-нибудь село и попросить трактор.

Все кроме Кулька, не участвовавшего в толкании машины, были промокшими и грязными. Несмотря на то что стоял конец мая, вечера всё ещё были достаточно холодные, поэтому все продрогли до костей и клацали зубами. Опять же все кроме того же Кулька, который и зимой и летом ходил в своей засаленной, но зато тёплой фуфайке. Чтобы не вызывать лишнего гнева, Кулёк периодически изображал, что ему тоже было холодно, хотя актёр из него был так себе.

Поначалу все шли босыми, закинув связанные шнурками кроссовки за шею. Но когда от холода начали неметь ноги, пришлось обуться. В итоге образовалась дополнительная проблема – грязь с дороги налипала им на обувь, образуя тяжёлые грязевые калоши. Так что шли они долго, молча и угрюмо.

– Может, накатим для согрева? – Кузя щёлкнул себя по шее пальцами в общепринятом жесте, обозначающем готовность принять алкоголь.

– Ага, – хмыкнул Егор. – Чтобы нам тут совсем упасть и замёрзнуть на хрен? Ещё какие гениальные идеи есть?

– Так мы же по чуть-чуть, – Кузя показал расстояние примерно в сантиметр между своими большим и указательным пальцами.

– Знаю я твоё «по чуть-чуть», и ты знаешь своё «по чуть-чуть», и все тут это знают, – рационализировал Егор.

Кузя промолчал.

– Может, анекдоты порассказываем? – предложил Кулёк, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Иди ты на хер со своими анекдотами, Сусанин ебучий, – прорычал Кузя.

– Во, про Сусанина, – не сдавался Кулёк. – Завёл, значит, Иван Сусанин немцев в лес. Ну один из них тогда предлагает: «Давайте отрежем Сусанину ногу?» А тот сразу: «Не надо, ребята, я вспомнил дорогу!»

– Заебись анекдот, – процедил Егор без тени улыбки, которого эта ситуация уже давно перестала радовать. – Только откуда там немцы-то взялись?

– Дык, это же в войну было, – невозмутимо ответил Кулёк.

– В какую войну? – спросил Егор, даже не глядя на своего собеседника.

– Знамо в какую, – усмехнулся он. – В Великую Отечественную.

– Бляяя! – Егор хлопнул себя ладонью по лбу и медленно спустил её вниз по лицу. – Какая тебе Великая Отечественная, когда это в русско-польскую войну в XVII веке было! И раз война была русско-польская, то завёл он не немцев, а поляков. Вот вечно ты, блять, нихуя не знаешь, но при этом пиздишь как дышишь! Ну забыл ты дорогу в Чернышово, с кем не бывает? Так бы сразу и сказал. Нет, блять, ты нас дальше завёл хрен знает куда!

– Во-во, – подтвердил Кузя. – Вот кому ногу надо отрезать, так это тебе.

– Да пошёл ты в перду, – обиженно отозвался Кулёк.

Опять это слово. «Перда» резанула слух Егора как ножом. Ярость вспыхнула в груди, как взрыв. Кулаки сжались сами собой. Только чудо спасло Кулька от хорошего удара по морде.

– Пацаны, смотрите! – Юрик указал пальцем вперёд.

Все повернулись. Впереди из-за ближайшего холма показалась верхушка купола деревянной церкви.

– Ну наконец-то цивилизация! – радостно выкрикнул Кузя, забыв про Кулька и прибавляя шаг.

Все последовали его примеру.

Сложенная из почерневших от времени брёвен, церковь скосилась на бок и была совершенно заброшена. Внизу от неё располагалась небольшая деревушка. Домов сорок–пятьдесят, не больше.

Все четверо подошли к церкви и заглянули внутрь через распахнутые врата. Было темно, но они сумели разглядеть, что обтёсанные деревянные стены были расписаны какими-то руническими символами, не то славянскими, не то скандинавскими. В дальнем конце на чурбане лежала протухшая голова свиньи, вокруг которой роился рой жирных чёрных мух. Над ней, на противоположной стене, была выведена большая пентаграмма. Как и руны, она была нарисована какой-то тёмно-бурой краской, которая, по идее, должна была имитировать кровь. Хотя кто знает? Может, это кровь и была?

Егор никогда не был религиозным человеком, но тут даже его покоробило от такого кощунства. Наверняка дело рук готов-малолеток, которые приехали отдыхать к бабушкам-дедушкам из города. Хотя были ли ещё готы или же они сгинули в небытие вместе с другими субкультурами, такими как панки, металлисты, скины и прочие? Он всегда думал, что единственные, кто остались после войны субкультур, были рэперы. А может, это просто были очередные московские сектанты-долбократы, которые любили селиться в дремучих лесах в глубинках?

– Пиздец, – поёжился Кузя. – Как в каком-то фильме ужасов.

Побелевший от страха Кулёк попробовал перекреститься, но так как делать он этого не умел, получилось у него, как всегда, коряво и через одно место.

– Ладно, Кулёк останется ночевать тут, а мы дальше пойдём, – пошутил Кузя, толкая Кулька в спину, так что он, запинаясь, переступил порог жуткой церквушки.

Выпрыгнув оттуда, как из чана с кипятком, он попятился назад, побледнев ещё больше.

– Ну его в перду, ребята, – забормотал он, испуганно озираясь по сторонам, – я с вами.

– Ладно, пойдём в деревню просить трактор, – сказал Юрик. – Тут ничего интересного нет.

Пока они шли вниз по дороге, ведущей к домикам, Егор отметил несколько интересных деталей: вдоль дороги не было столбов электропередачи. Сама дорога была частично поросшей короткой травой. На улице не было ни одного человека или животного. Даже вездесущих кур не было. Дома были обветшавшие. У некоторых были разбиты окна. У других и вовсе крыши завалились. Во дворах росла высокая трава.

Они подошли к первому дому и постучали в окно – без ответа. Та же история со вторым, третьим и четвёртым.

У всех четверых стало немного жутко на душе.

– По ходу, это заброшенная деревня, – озвучил свои догадки Егор. – Так что хер нам с маслом, а не трактор.

– Бляяя! – опять затянул Кузя, запуская пальцы в волосы. – Ну что за невезение-то такое сегодня?! Всё ты, мудак сраный! – зыркнул он на Кулька.

– А я-то что? – искренне удивился тот. – Я что вас всех силком сюда затаскивал? И вообще, я дорогу до Чернышово как свои пять пальцев знаю. Тут, наверное, какое-то колдовство замешано. Наверняка это всё нечистая сила нас сюда заманила.

– Ну да, давайте сюда ещё и нечистую силу приплетём, – Кузя закатил глаза. – Значит, нас сюда демоны привели, а не твоё рукожопство?

– Я вам говорю, демоны! – не унимался Кулёк. – Ну или там леший какой. Короче, валить отсюдова надо и поскорее!

– Леший, блять. Ещё Баба-яга скажи, – усмехнулся Кузя. – Ты же сам, блять, как леший уже, хуй мамин.

– Слышь?! – Кулёк угрожающе сжал кулаки.

– Идти обратно смысла нет, – покачал головой Егор, не обращая внимания на их перепалку. – Скоро совсем темно будет, а нашу деревню не просто так Волчьи Броды назвали. Их тут в районе целые стаи. А у нас даже палок нормальных нет, чтобы, если что, от них отбиться.