Читать книгу: «А»

«А»

Глава1.

Храм истины.

«Истину не передать словами, ее можно только увидеть, почувствовав. Кому-то и этого будет не достаточно».

Эти слова, произнесенные откуда-то издалека, услышал некий прихожанин на исповеди. Он сидел совершенно один в темноте исповедальной комнаты и мог быть кем угодно. Вероятнее всего он какой-то путешественник, которому нужна была подсказка. Он, конечно же, получил ее там, где и рассчитывал – в церкви.

– Выходит мне не узнать, – подытожил путник.

– Отчего же, посмотри внимательно.

Путник вгляделся в тьму своей исповедальни и к удивлению обнаружил три предмета перед собой в небольшой нише. Там были старинные песочные часы, курительная трубка и книга.

– А теперь скажи, что ты видишь? – спросил голос за стеной.

– Часы, трубку и книгу.

– Верно, но я уверен ты мог бы сказать о них гораздо больше.

– Об этих часах я могу сказать только то, что они бронзовые, ну а еще здесь есть серебряный орнамент напоминающий кельтский. Орнамент рисовал мальчишка подмастерье, его звали Бенни, но он вовсе не англичанин как можно подумать. Его так назвал часовщик, который не был ему отцом, но знал его с младенчества, – путник будто и не предал значения тому, как подробно он повел рассказ. – Часовщик этот был чудаковатый и потому никто не удивился, что во всем Кельне именно часовщик назвал потерянного мальчишку Бенни.

– Это замечательная история, но раз так может и число песчинок тебе известно? – поинтересовался голос.

– Думаю, этого не знал даже Бенни, а вероятно и сам часовщик.

– Все верно, они не знали, но ты знаешь. Назови его.

Внезапно путником овладел не то чтобы страх, но некоторый трепет перед тем знанием, что явилось в его мозгу не в миг, а как будто вышедшее из самой вечности. Оглушенный чувством, путник не услышал своих слов, но уста его явно произнесли заветное число. Однако Голос за стеной словно не удивился.

– Верно и трубка тебе знакома? – снова полюбопытствовал голос.

– Я знаю из какого дерева эта трубка. Она из дуба. Вероятно, ему лет четыреста, а может и больше, многие годы он лежал под водой и затем его выловил один рыбак. Для этого ему понадобилось снова собрать и завести свой старый гусеничный трактор, которым он не пользовался с тех пор как перестал работать в поле. Да рыбаком он был, не смотря на то, что некогда ему приходилось целыми днями проводить в поле. Он не мог не быть рыбаком, потому как всю жизнь прожил на реке. Так вот дуб он отдал. Отдал плотнику, который так же любил удить рыбу. Некоторое время спустя плотник подарил рыбаку трубку как раз из того мареного дуба.

– Интересная трубка. – воскликнул голос

– Да, еще ведь на чаше было вырезано лицо. Не знаю уж чье оно, кажется, плотник вырезал его в шутку, но оно от чего-то, похоже на меня.

– Остается книга и ты верно уже все о ней знаешь, – с интересом подвел голос.

– Эта книга Иббур. Она так называется, у нее не хватает одной буквы в заглавии, она была золотая и ее оттуда сорвали. Затем ее отдали в починку известному чешскому мастеру. Увы, тот взялся за нее и ему пришлось нелегко. С ним произошла длинная история, которая к слову кончилась не так уж и плохо. Но в чем вы не правы так это в том, что я знаю все об этой книге. Я не знаю, сколько в ней страниц. Я знаю только то, что число их конечно и не больше тысячи шестисот сорока пяти. Однако сосчитать не смогу, даже если листать все подряд. Исходя из моих слов, всякий скажет, что страниц именно тысяча шестьсот сорок пять. И все же, это почти то же самое, что сказать, будто страница только одна. Я это знаю уже, наверное. Думаю, только создатель ее знает число.

– Увы, друг, тут ты не прав. Я не знаю числа.

Путник давно догадался, что говорит вовсе не со священником, но только теперь понял, кем мог оказаться голос за стеной. Он хотел было уже спросить, но вдруг подняв голову, обнаружил высокий стеклянный витраж и уже услышал, как за его спиной кто-то молится, а кто-то даже фотографирует не то витраж, не то самого путника. Оглядевшись снова, путник вышел. Он не помнил как входил в храм и потому вовсе не удивился, что перед ним был современный пестрящий неоном огней при свете дня город. Кругом висели надписи на не понятном для путника языке. Иероглифы дополняли всеразличные значки указатели и реклама. Ему показалось, что обернись он снова, уже не будет и храма. Обернувшись, путник все же увидел храм, и среди высотных домов квадратной геометрии действительно стояло готическое здание из той же эпохи, что и сам стиль готики. Путник еще стоял какое-то время у входа в церковь, не замечая, что идет дождь. Он один стоял с непокрытой головой под дождем, прохожие шли с зонтами или в дождевиках одного и того же желтого цвета. Напротив высилось огромное здание торгового центра, в которое путник, зачем-то зашел. Он не знал для чего заходит в здание, возможно, чтобы не мокнуть, но тогда он об этом не думал. Он решил умыться и довольно легко нашел уборную и чуть с большим трудом сумел найти себя в отражении зеркала. Там был еще молодой человек, одетый не пойми во что, скорее рубище, нежели современные рубаха и брюки. При этом все одеяние его, как и он сам было чистым.

«Помни это помни, обязательно помни», – эти слова он ежесекундно повторял про себя вплоть до момента, когда увидел свое отражение и только после этого невольно замер. Он должен был запомнить все, что случилось в церкви, и он помнил, но ему важно было не только помнить все факты, сколько уметь восстановить чувства которые им владели в тот момент. Это отражение теперь сбило его и от того путник был зол. Он начал умываться и вдруг заметил отметину у себя на руке. Там была черная похожая на татуировку буква «А».

Что это значит? Задал себе вопрос путник и стал перебирать все факты что он знает на букву А. «Город, в котором я нахожусь?» Города он не знал.

Возможно тогда мое имя. В самом деле, как я мог забыть? Тут он решил пофантазировать, потому как без имени было нельзя. Сначала он решил, что имя Андрей было бы подходящим, но оно вовсе не похоже на его настоящее. Скорее всего, его зовут Аркадий. Все же до тех пор, пока не известно наверняка, путник решил называть себя первым именем. Пока человек в лохмотьях разбирался со своей буквой перед соседней раковиной встал мужчина и начал умывать руки. Андрей хотел было задать вопрос, какой угодно лишь бы заговорить, но вдруг почувствовал, что горло его сжимает рука. Неужели это рука того что стоял рядом с ним? До сих пор он видел его только в зеркало и повернув голову понял, что вовсе не рука была причиной. Рука и в самом деле была возле его шеи, но не душила, а снимала петлю. Кругом шла какая-то процессия, а еще была толпа и все это нелепо торжественное мероприятие Андрей смотрел из под полога грузовой машины. Его куда-то везли, было очень похоже на казнь.

– Ты хочешь убить меня? – хрипло спросил Андрей. Он не знал кто именно и зачем его хочет убить, но он решил начать диалог.

– Ты и так уже не живой. Вот примерил петлю, подходит? – тоже хрипло прохохотал душивший.

– Меня казнят? – продолжил Андрей.

– Когда-нибудь обязательно. Но не все же сразу. Сначала подготовишься, посидишь пару недель. Ну а там… – палач сделал неопределенный жест рукой и подмигнул.

– Тебе и самому ведь интересно, правда? – путник словно узнал только что какую-то правду, которая в тот же миг вдруг и закрылась от него.

Андрей тогда вновь подумал о церкви. Он снова вспомнил и дал себе зарок не забывать, что случилось. Его словно и не заботила собственная смерть.

Наконец привезли на площадь для казни. Сегодня должны были казнить не его, не Андрея, но смотреть полагалось всем, кого ждала та же участь. Огромная толпа заполонила собору площадь

Яркое солнце слепило глаза, отсветами и бликами застилая дома и лица. Даже высокий постамент с высокой перекладиной не сразу выделялся на фоне светлого дня. Наконец появились палачи, одетые в красное, будто только лишь для того, чтоб не потускнели яркие краски. Одни приговоренные выбивались из общей массы пестрящего. Они шли спокойно в своей обнаженной и бледной коже. Андрей в начале хотел их сосчитать, но несмотря на то, что их было не более двух, перечесть их не удавалось, слишком уж далеко. Карета подъехала ближе и вот их уже можно сосчитать, но считать особенно нечего, там стоит один человек, с мешком на голове. На его шее висит петля. Андрею становится уже не просто любопытно, а до страха необходимо знать, повесят ли его так же с мешком на голове или же мешок скинут. На помост выходят два палача, один подходит к рычагу с веревкой, а другой поворачивается и говорит в самое ухо приговоренному. Что он сказал расслышать нельзя, но теперь палач срывает мешок и одновременно петля возносит висельника. У него такое же лицо, как и у Андрея, это будто бы он. Нет, это именно он и есть, словно в зеркале и Андрей начинает задыхаться. Солнце, блики, петля и живое зеркало, живое как он сам и от того даже шея его болит. На голову снова набрасывают мешок, темно. Андрей в истерике пытается сбросить мешок и сбросив, снова видит себя.

Настоящее зеркало. Он трогает его руками снова и снова пока пытается снова начать дышать. На его локтях висит футболка, черная и плотная как тот мешок. Сверху светит лампа и откуда-то сзади доносится голос:

– Вам принести размерчик поменьше?

Андрей оборачивается и утыкаясь в плотную занавесь срывает ее отбрасывая футболку.

– Не надо, – выкрикивает он на ходу и бежит.

– А вы куда, вы ведь… – продавец пытается остановить вышедшего из примерочной человека, но тщетно, тот уже убежал, – штаны унес гад.

Продавец подходит к кассиру со всем трепьем, что было у нее в руках после побега нерадивого покупателя.

– В штанах сбежал козлина. Оставил свое вот это вот и ушел.

– Тряпки какие-то, – отреагировала кассир

– Вроде лен, – добавила продавец.

– Да какая к черту разница?

– Может у него случилось что? – успокаивала себя продавец.

– Случилось, новые штаны завелись.

«Главное помнить о церкви» – повторял себе порой даже вслух Андрей, бежавший и ищущий в суматохе выход из помещения.

Своим внешним видом Андрей отпугивал от себя возможных собеседников, а ему тем временем очень уж требовалось выяснить где находится та самая церковь, в которой он был. Если раньше странным выглядел только наряд Андрея, то теперь к тому добавился еще и голый худой торс и безумный взгляд. Поэтому, к кому бы ни обращался Андрей, все только отстранялись и едва ли не убегали. Однако один человек все же ответил.

– Не знаю, что именно вы хотите найти, но вам точно стоит поесть хоть немного и выспаться, – ответил один, на вид состоятельный, японец.

– Я это понимаю, но как мне кажется, спать сейчас не лучшая идея, – ответил Андрей.

– Почему же?

– Я вроде как уже спал, – с сомненьем пояснил чудак.

– Это конечно здорово, но спать необходимо регулярно и желательно около восьми часов. Поспите и потом спросите снова. А еще, вам бы одеться.

– Спать как раз нельзя, а … – Андрей вдруг засмущался своей наготы и в смущении решил больше ничего не спрашивать.

Чтобы найти церковь Андрею показалось логичным проделать обратный путь. Так он нашел торговый центр, но как бы он не обходил его, церкви нигде не было видно. Наконец он решился войти внутрь торгового центра, но едва войдя туда, его охватила дрожь. «Что если сейчас ему снова набросят мешок на голову?». Проходя мимо туалета, дрожь усилилась. Андрей решил пройти его чуть быстрей, но внезапно перед ним появился человек, тот самый японец и буквально затащил в комнату туалета.

– Зря вы сюда вернулись. Вас здесь уже ищут.

–Из-за этих штанов? Я верну их, я как раз туда шел, – с обидой проговорил Андрей.

– Причем тут штаны. Вас ищут очень серьезные люди, они подозревают, что вы владеете очень редкой информацией.

– И что же они хотят?

– Наверное, станут выпытывать, – предположил японец.

– А откуда узнали вы? – подозрительно прищурился полунагой.

– Видел, как вы вышли из церкви.

– Что же с того, что я оттуда вышел?

– А то, что кроме вас оттуда еще никто не выходил, – прошептал японец.

– И куда же они все делись?

– Никуда, они ведь и не входили.

– Что значит не входили, а вам какое до того дело? – подобрал наконец вопрос Андрей.

– Я тоже пытался зайти, но мне этого не удалось, а у вас получилось.

– И вы решили проследить за мной, верно? – оглядываясь, спросил Андрей, – тогда вы точно знаете где церковь, скажите же где она?

– Неужели вы не поняли, как только вы подойдете к дверям, вас тут же схватят.

– Вы скажите или нет?

–Дело ваше. Спускайтесь на нулевой этаж, а затем как попадете на парковку, отправляйтесь в тоннель, выйдя из него, вы увидите нужно здание. Запомните, я пытался вас уберечь.

– Я очень вам благодарен. Не подскажите еще, где тот магазин, в котором я стащил эти брюки.

– Ваши джогеры? Без понятия, но лучше останьтесь в них.

– Так я не безумен? – этот вопрос Андрей задал слишком уж тихо и почти ушедший японец его уж точно не слышал, а потому и ответа не дал.

Вопреки предостережениям у Андрея не было иного пути, кроме того, что ему указали и он отправился искать. Чуть поодаль парковки, в самом деле, стояла церковь и как будто та самая. Андрей подошел дверям, и приготовился было открыть, но дверь оказалась закрыта. Он готов был попытаться снова, как его тут же схватило две пары рук и потащили в машину. Это был роскошный черный лимузин, в котором сидел все тот же японец. От удивления Андрей даже не стал задавать вопросов.

– Я ведь предупредил вас, – начал японец.

– И что же теперь? Впрочем, предупреди вы меня еще раз, я все равно пошел бы именно туда.

– Не сомневаюсь, потому и не стал вас тащить сюда сразу. А теперь, теперь вы расскажите все что было с того момента как вы пересекли порог этой церкви.

– Вы ведь сами видели, что я не вошел, – попытался отделаться Андрей.

– Вы вошли до того, что немало удивило нас, а затем вышли и это удивило еще больше, – продолжил японец.

– Я не помню, что было в тот раз, это было слишком давно, – глядя в сторону, пробубнил Андрей.

– Я уже понял, что вы не слишком словоохотливы, но ключ то уж определенно при вас, – сказав это, японец протянул ладонь.

– Какой еще ключ? От церкви? Разве бывают такие ключи? – вполне естественно удивился Андрей.

– Иначе вас бы туда не пустили, стало быть, у вас был ключ. Где он? – возвысив голос, спросил японец.

– Как вас зовут? – Андрею было без разницы имя японца, но чтобы подумать он решил выиграть немного времени.

– Такеши, – отрезал японец.

– Господин Такеши, я в самом деле, не помню где этот ключ и был ли он у меня. Может вы могли бы напомнить, как он выглядит.

– Тебе лучше знать как он выглядит, если он был у тебя, – разозлился Такеши.

– Быть может, у вас есть хоть какой-нибудь ключ, чтобы я понял, о чем идет речь, – Андрей затеял игру, правила которой, придумывал на ходу.

Такеши вынул ключи из кармана, похоже это были ключи от квартиры или дома, а еще от почтового ящика или маленького замка.

– Они не похожи на тот ключ, может у вас есть другие ключи, спросите у своих товарищей, – попросил Андрей.

Люди Такеши вынули все ключи, что у них имелись, но Андрей удовлетворен не был.

– А те, что от машины, может он выглядят так как нужно?

– Эта машина заводится с кнопки, – с жестом отчаянья проговорил человек за рулем.

– Хорошо, давайте я попробую один из ваших ключей, может быть у меня все же выйдет.

– Похоже, этот парень и впрямь не в себе, думаю, нет никакого смысла… – начал размышлять водитель.

– Ладно, идем, а ты Рюк посидишь в машине, – скомандовал японец.

Андрей прекрасно знал, что ни один из ключей Такеши ему не поможет, его план был не в этом. Едва они дошли до дверей, Андрей отпрыгнул назад со ступенек и побежал. Он легко мог бы убежать через торговый центр, но зачем то принялся бегать вокруг церкви. Наконец Рюк не выдержал и отправился следом. Андрей уж как будто бы успел убежать, оторваться, но ноги его словно в облаке ваты застряли и не давали двигаться. Все трое нагнали беглеца, и Такеши скомандовал отправляться в машину. Однако машины внезапно на месте не оказалось, целый лимузин без шуму и видимой суеты исчез, словно под асфальт. Наверно с минуту, если не больше японец не мог выговорить ни слова и только затем с потерянным видом нашелся что сказать.

– Так, идем на парковку, решим там.

Эти слова можно было интерпретировать только в одном смысле. Андрей этот смысл понял – его хотят убить. Приближаясь к парковке, мелькнула надежда в виде лица парковщика или охранника парковки. Надежда рдела до тех только пор, пока их взгляды не пересеклись. По лицу парковщика стало ясно, что он в курсе, куда несут беглеца и что хотят сделать. Андрей оказался у дальней стены парковки и готовился к худшему, глядя на своих палачей, как вдруг зачем-то снова перевел взгляд на парковщика. Теперь тот уже глядел на него совсем иначе, и такая перемена явилась именно вдруг. Его лицо приближалось все быстрее и вот уже оказалось совсем близко.

– Это ваш лимузин? – обратился парковщик к Андрею. Кругом уже не было никого, одни только машины наполняли стоянку.

– Да, он заводится без ключей, – машинально выговорил Андрей.

– Я могу отвезти его на стоянку, но знаете, я был бы не прочь купить его у вас, – предложил парковщик.

– Что ж, покупайте, – все еще будто в трансе ответил новоиспеченный владелец.

– Сколько вы за него хотите?

– Денег не нужно. Мне только хотелось бы кое-что узнать.

– Если нужна информация вы по адресу, – уже согласился парковщик.

– Мне нужно знать, где найти ключ от той церкви, что стоит, сами знаете где. – Андрей указал на нее, – и почему туда все так хотят попасть.

– Дайте мне три дня и на ваши вопросы будут ответы, – согласился парковщик.

Андрею три дня показались вечностью, ведь для путника с одной целью время идет только в дороге. Все три дня он потратил на то чтобы самому узнать хоть что-то о таинственном ключе или сразу о церкви. Однако как оказалось церковью в мегаполисе почти никто не интересовался и она скорее было просто диковинкой для показа туристам нежели объектом прямого назначения. Так вот, местные совершенно ничего не знали о здании, кроме того, что стоит она давно и что там не почитают Будду. Туристы в свою очередь проявляли некий интерес, но только лишь, если замечали ее лично, потому как ни в одном путеводителе церкви не было. Андрей логично пришел к выводу, что тайну может знать некто средний между туристом и обывателем города. Так он нашел одного гида, но как не старался разузнать ничего не смог. Гид только подтвердил, что церковь старая и христианская, хоть и тоже с сомненьем.

– Раз она никому не нужна, почему ее не снесли? – сделал последнюю попытку Андрей, расспрашивая гида.

– Потому что есть значительные люди, которым она интересна. Не слыхал, чтобы кто-то из них хоть раз посещал ее, но интерес определенно есть. Должно быть они знают побольше, но вряд ли расскажут, – заключил гид.

Когда солнце трижды опустилось напротив востока, Андрей снова пошел на парковку.

– Новости есть, хорошие, плохие, разные новости знаете, – вместо приветствия начал парковщик.

– Вы что-то узнали? – с нетерпением отреагировал Андрей.

– Что-то узнал. Немного признаться, а главное даже не это, – замямлил парковщик.

– Так может, уже скажите хоть что-нибудь? – не сдерживая любопытство, спросил Андрей.

– Ну, во-первых, лимузина у меня нет. Я познакомился с господином Такеши. Надо сказать, мы нашли общий язык и он был рад, что нашел свой лимузин, а я был рад, что получил с этого хоть сколь-нибудь удовлетворяющую сумму. Я интересовался у него по вашему вопросу и он хоть и выслушал меня с любопытством, сообщить мне ничего не смог. Дальше я спросил у одного еврея торговца и тот снабдил меня кое-какой информацией, хотя мне казалось, он знал куда больше.

– Прошу не томите, для меня это очень важно. Скажите, что знаете и еще подскажите как найти этого еврея, я бы сам у него спросил, – с жаром воскликнул Андрей.

– Увы, теперь он уже вам вряд ли ответит. Он, знаете ли, почил, только лишь я вышел из его лавки. Быть может, мой визит не слишком благотворно повлиял на старика. Перед тем он сказал, что ключ есть лишь в одном месте. Где это место никто не знает, а зовется оно высоким замком. В этом высоком замке есть человек, владеющий одним из ключей. Вероятно, есть и другие ключи, но о них никто не знает, либо они давно утеряны, – парковщик остановился, кажется, не собираясь более продолжать.

– Неужели совсем не известно ничего о том замке. В какой стороне его хоть искать? – в отчаянии спросил Андрей.

– Говорят, вроде, нужно идти на север, возможно, очень далеко идти. Возможно речь не о нашем континенте, но что-то про север я слышал. Знаю, ты, наверное, ожидал другого ответа. Раз уж так получилось, что информация скажем не совсем полная, дам тебе еще кое-что взамен. Ты знаешь, где находится судоходная пристань? – Андрей не знал, но зачем-то кивнул, будто знает, – так вот там есть суда, которые переплавляют вместе с пассажирами еще и груз. Я продал один автомобильчик за границу и, пожалуй, было бы не сложно отправить в нем человека.

– Меня? – догадался Андрей.

– Это ведь тебе нужно на континент, так? Ничего сложного, есть только пара загвоздок. Первая заключается в том, что плыть придется дней пять и добывать себе еду и питье придется самому, при этом нельзя показываться на людях особенно днем. Вторая, пожалуй, чуть проще, но только с одной стороны. Тебе придется сойти где-нибудь раньше и преодолеть несколько километров вплавь. Что скажешь? – парковщик посмотрел на тщедушное тело странника и был уверен, что тот откажется от предложения.

– Хорошо, я приду. В нужное время и место, говорите, где и когда?

Глава 2.

Высокий замок.

Ближе к полночи, когда небо усыпало звездами и полупьяные путешественники собрались на палубе, к причалу подплыл пароход под названием «Utna». Название многим казалось странным, но большинству было безразлично на латинскую надпись, которая красовалась наполовину погруженная в воду. Решение поместить надпись ниже ватерлинии и впрямь смущала многих, но только не путешественника в машине. Если точнее Андрей лежал в багажнике машины, хотя и мог попасть в салон автомобиля через сидение.

Корабль отплыл и начались тягучие, длинные дни. Андрей был рад проспать хоть весь день, но когда сон не шел, приходилось томиться в душном багажнике, порой воздуха не хватало настолько, что обморок казался неизбежным. Наконец настал вечер и понемногу зной начал сходить, сменяясь прохладой.

Все-то долгое время, что отвелось Андрею на размышления в багажнике, он отчаянно пытался вспомнить себя. С чего я начался? Это был главный и только лишь первый вопрос. К несчастью у Андрея не было возможности записать свои мысли, но в противовес тому он имел недурное воображение и здорово визуализировал свои мысли. Так он стал вести дневники прямо у себя в голове.

Первое – понять откуда я взялся. Это кажется просто на первый взгляд, воспоминания о маме, кажется, говорят об этом лучше всего. Это так, только вот я, кажется, сейчас и не вспомню ее лицо. Можно конечно поехать к ней и увидеться, только опять же она так далеко, что придется добираться целую вечность. К тому же у меня есть цель, есть большая миссия и я оторвусь от нее только тогда, когда она кончится. Вывод остается один – верить в то, что я это я. Просто потому что чувствую себя собой. Ладно, пусть это будет, в общем, об остальном же, пожалуй, стоит постараться подумать еще. Что-то же должен я помнить. Сколько мне лет? Дурацкий вопрос. Простой, но так же как с именем дурацкий. Он кажется мне таким потому, что я уверен каждый знает это наверное, а я почему то нет. Пусть так, но что я помню из детства? Помню пустыню и какой-то тайный проход, что ведет под землю. Не знаю только, было ли оно, в самом деле.

Андрей начал вспоминать тот эпизод в пустыне, и чуть было не потерял сознание от жажды. Наконец он сумел переключиться и заставил себя вернуться в реальность. В реальности было не лучше чем в пустыне, багажник раскалился за день и теперь, воздуха в нем не было, как и во всей машине. Пора было выбираться. Андрей немного приободрился, увидев в окно сумрак ночи, и тихонько открыл дверь. Он едва не захлебнулся свежим морским воздухом и только через несколько минут снова начал соображать. Перво-наперво нужно было добыть воду, а если удастся еще и еды. Как можно незаметнее путешественник перебирался с палубы на палубу, но так ничего не найдя разочарованно сел на вант. Единственным спасением было пройти во внутренние помещения, возможно в каюты или ресторан, но это было равносильно провалу. В ходе размышлений Андрей упустил момент, как к нему начала приближаться чья-то тень. Спрятаться уже не вышло и тень подобралась совсем вплотную. Это был, очевидно, мужчина, хоть лица его и не было видно. В его руке была бутылка и он стал искать где приземлиться.

– Вы уж меня извините, я не то чтобы ищу компании, но вы позволите …

– Конечно, прошу, – немного растерявшись, ответил Андрей.

– Вероятно вам тоже тесно на этом корабле и от того вы вышли подышать этой ночью. Не хотите ли выпить? – мужчина протянул бутылку, и Андрей не сказав ни слова, отпил несколько глотков, – меня зовут Луис. Пейте не стесняйтесь, я схожу еще за бутылкой. А как зовут вас?

Андрей хотел было назвать имя, но от чего-то испугавшись, что его уличат во лжи назвался не так как называл себя сам.

– Аркадий, – вымолвил едва слышно человек с буквой «А» на руке.

– Ну, пусть будет так, почтем себя знакомыми. Вы уж извините, но я, кажется, не замечал вас на судне прежде.

– Я сел на борт недавно, – не очень-то и соврал Андрей.

– А я, знаете ли, здесь давно, так давно что и не помню, как попал сюда. Здесь уже половина матросского состава сменилась, а я все тут, – хлопнув себя по бокам, разговорился Луис.

– Давно, – подтвердил Андрей.

– Да, очень давно.

– Что же вас держит? – чувствуя, что нужно поддержать беседу спросил Андрей.

– Да ничего не держит, в том то и дело. В том, что и на суше меня больше не ждет ничего. Пожалуй, мое единственное приключение в жизни со мной случилось и других ждать не приходится. Если вы, как и я не спешите, я бы рассказал его вам. Ночь ведь длинная, – предложил Луис.

Андрей подумал о том, что вероятно этот человек рассказал свою историю уже всем, кому мог, но Луис тут же сделал ремарку.

– Вы будете первым, кому я расскажу.

– Чем же я имею такую честь? – полюбопытствовал Андрей.

– Уж не обижайтесь, но только тем, что вы меня не знаете и не узнаете, даже завтра когда я при свете дня покажусь на палубе. Мне хочется рассказать, но только тому, кто не станет после вопросительно смотреть мне в глаза, в ходе нашего плаванья.

– Что ж мне все равно интересно. Только знаете, мне все еще душно не могли бы вы принести еще воды, – попросил Андрей и уже думал, не улизнуть ли, как только собеседник уйдет.

Луис быстро вернулся с наполненной флягой, и протянул ее Андрею, начав рассказ.

– Это было не так и давно, всего-то за пару лет до того как я сел на корабль. Начну с того что я почти всю свою жизнь работал бухгалтером. Не могу сказать, что мне нравилась эта работа, вернее совсем не нравилась, но получалось у меня хорошо. Я работал в одной крупной компании и во время отпуска всегда старался заняться чем-то более интересным. Так однажды я увлекся одной молодой девушкой, прямо перед отпуском и это не было случайностью. Когда я спросил ее, как бы она хотела провести отпуск, она предложила паломничество в Израиль. Вот уж чего я совсем не ждал. Зачем то я согласился, хотя мне и не нравилась эта идея. Уже в поездке вдруг выяснилось, что она решила так пошутить и ей вовсе не интересно никакое паломничество, а любопытно было, соглашусь я или нет. Разумеется, мы поссорились и проводили время раздельно. А все же мне захотелось пойти встречать рассвет к стене плача. Наверное, попросту не знал чем себя занять. В самом деле, уже через несколько часов я жутко пожалел, о своем решении, но спускаться мне не хотелось, и я остался. Перед самым рассветом я заметил, что почти все кругом спят. Только один человек, от чего-то, показавшийся мне раввином не спал. Этот самый не раввин подошел ко мне и поздоровался. У нас завязалась не хитрая беседа, мы рассказывали некоторые истории из жизни, в частности я рассказал о той ссоре с девушкой. Он же о себе почти не распространялся, а все выдумывал какие-то притчи или истории о тех, кого он якобы знал. Среди прочего он рассказал о тайнике посреди пустыни, в котором лежит некая коробка желаний. Я воспринял рассказ как занимательный анекдот и не более, но он вдруг начал в подробностях описывать местонахождение тайника и путь к нему. В конце он добавил – «вы непременно пойдете туда и найдете там счастье, но только лишь там…» казалось, он не договорил, солнце начало подниматься кругом раздались возгласы, а раввин исчез.

У меня оставалась еще половина отпуска, а потому я решил посмотреть на чудесный тайник. Путь мой лишь на словах оказался коротким, на деле же добравшись до пустыни, я плутал более двух недель, пока у меня не кончились все запасы. Не знаю, что стало бы со мной, если бы не какой-то доброжелатель пожелавший остаться неизвестным. Долгое время мне удавалось бороться с пустыней, пережидая день и двигаясь ночью, и все же она меня одолела. От истощения и жажды я упал на песок без сил и потерял сознание. Когда я пришел в себя я увидел рядом с собой большую флягу воды и завернутый в газету инжир. Этого мне хватило, чтобы вернуться обратно. Всю дорогу я думал о том, как мог бы отблагодарить своего спасителя. В газете был записан от руки адрес и я почел что это непременно адрес того человека. Я был жутко огорчен, когда узнал, что по этому адресу никто не проживает вовсе. Тогда я захотел снова отправиться в пустыню, сел на корабль, но теперь никак не осмелюсь ступить на землю.

Рассказчик сделал большой глоток и долго смотрел куда-то за борт. Тогда Андрей решился все же спросить.

– А все-таки, что вы нашли по этому адресу?

– Там стоит телефонная будка, какими давно уже никто не пользуется. Возможно, когда-то там был дом, быть может, и целый замок, но теперь там ничего нет, – с досадой ответил Луис.

– У вас с собой эта газета?

Луис не отвечая встал, поставил бутылку и пошел в сторону кают. Андрей уже было начал попрекать себя за то, что спросил так прямо и быть может, тем спугнул человека. Пока он обдумывал, как снова найти этого Луиса, Луис вернулся сам. Он протянул газету и сел на тоже место. Андрей отчего-то решил пока не нарушать молчания и только слегка поклонился, принимая газету. Развернув ее, Андрей остолбенел и медленно пошел по палубе стараясь найти более освещенное место. Оторвав взгляд он поглядел на Луиса и медленно полушепотом, но все-таки вслух произнес:

–Это ведь мой почерк.

Луис тоже замер, но переспрашивать не стал.

–Только я не помню, как писал это.

– Возможно, только очень похож, почти как ваш, – предположил Луис.

– Нет, это точно был я. Я даже помню, как хотел что-то нарисовать или начертить возле, но меня позвали. Я потому и не успел, а после, кажется, вовсе забыл, но теперь…

– Что ж тогда может мой спаситель взял уже бывшую у вас некогда газету и завернул туда инжир. Но это и впрямь очень любопытно, – на самом деле Луис скорее не верил Андрею и придумал объяснение только для того чтобы не обидеть его сказав честно.

Некоторое время они стояли напротив друг друга, пока Андрей не вспомнил, что так и не вернул газету. На газету упало несколько капель дождя и только потом, она была возвращена. Море начало чернеть.

– Вам лучше идти, пока не вышли матросы, – предостерег попутчика Луис.

– Можно еще на секунду? – Андрей чуть было не вырвал газету из рук Луиса, чем тот был явно не доволен. Кажется, попутчик и отдал то печатное издание только чтобы не порвать его, но затем ловко выхватил и ушел.

Андрей отправился снова в машину, а на палубу, в самом деле, прибежали матросы. Начался жуткий шторм, затрещали канаты и вдруг, машину понесло в сторону борта, ее опрокинуло и вместе с Андрееем понесло по волнам. Вода стала заполнять салон, а затем и багажник и вот уже некуда деваться остается только поддаться, стихии захлебнувшись в пучине…

– Ох и жаркий денек, хоть целиком ныряй верно? –

Возможно, прохожий произнес что-то другое, но сквозь толщу воды Андрею послышалось именно это. Он вынул голову из ведра, висевшего на колодце и, вглядываясь сквозь марево жаркого дня, увидел на желтом песке прохожего. Вода стекала с головы Андрея, пока он, прищуриваясь смотрел и соображал что ответить. Он так и не вспомнил, что говорят по такому случаю.

– Пешком идете? Вот и я пешком. Далековато конечно и ничего не поделаешь, разве что полицейский патруль может, проедет часов через пять. Я своим даже не сказал когда дойду. У вас случаем телефона нет? – все распространялся прохожий. То был мужчина лет пятидесяти пяти или чуть больше, он уперся в колени руками и переводил дух.

– Нет, телефона у меня нет, разве что … может здесь заправка какая есть или таксофон? – оклемавшись, спросил Андрей.

– Да, насколько мне известно, тут кроме кактусов вовсе ничего нет, иногда асфальт попадается.

– А в ту сторону? – Андрей указал направление, откуда пришел мужчина.

– Нет, до самого города.

– Тогда значит там, – Андрей не слушая больше, пошел вдоль дороги.

Они шли почти до самых сумерек, почти не разговаривая друг с другом из-за жары. Внезапно Андрей ускорился, перешел на бег и только затем попутчик понял, куда он бежит. Вдалеке виднелся остов старой когда-то синей будки, теперь порыжевшей и местами голубой. В ней висел телефон и когда Андрей снял его, пошли гудки.

– Здравствуйте я по объявлению, кажется, вам нужен смотритель часов и мне кажется… – Андрей не успел договорить, как ему ответили.

– Если вам кажется, это еще не значит, что вы подойдете на эту должность. У вас имеются рекомендации? Возможно, вы знаете кого-то из замка? А быть может сам кастелян ваш троюродный дядя? – вымолвил холодный женский голос.

– По правде говоря, нет, но эта работам моей мечты, – с надеждой сообщил Андрей.

– Нам не нужны здесь мечтатели. Нам нужны здравомыслящие люди с крепкой психикой, быть может, вы считаете себя подходящим и по этим параметрам? – все так же жестко отчеканила женщина.

– Я готов отбросить любые сантименты, лишь бы попасть к вам, – перестроился снова претендент на должность

– Что ж, если вы так желаете, вам назначается собеседование. Притом сообщу так же, что не явиться на него вы не имеете права. В случае вашего отсутствия…

На сей раз уже Андрей посмел перебить женщину:

– Я ни в коем случае не опоздаю, что и говорить о не явке. Назовите только время и адрес, – решительно заявил Андрей.

– Улица депутатов балтики 27, дом с химерой на крыше. Приходите через три дня ровно в это же время.

– А который теперь час? – спросил Андрей, но ответить ему не могли, так как снова раздался длинный гудок.

Сумев сделать, казалось, невероятное, Андрей отыскал и добрался до замка всего за два дня. Самого замка меж тем видно не было и ясно было одно, адрес верный, вот только большущие стены слишком высокий холм или уже даже гора не давали возможности, что-либо разглядеть. Подойдя к воротам, Андрей встретил первую преграду. Небольшой человек, он же привратник стоял перед большими деревянными на полозьях воротами, которые должны были отъезжать в сторону. Ворота, как и стена, располагались на высоте относительно дороги и привратник свысока поглядел на Андрея несколько раз измерив взглядом.

– Хотите войти? – спросил небрежно мелкий мужичок с горбатым носом и пышными бакенбардами.

– Да, добрый день! Я пришел сюда на собеседование, – ответил любезно Андрей.

– На собеседование в замок? Этого не может быть, – отрезал привратник.

– Как не может? Я совершенно точно запомнил адрес. Мне нужен дом с химерой, – пояснил Андрей.

Привратник долго смотрел и о чем-то думал, а затем сказал:

– Говорить нужно было сразу, что вы не в замок, а в дом с химерой. И что же они от вас хотят в этом доме?

Андрей отчего-то тоже не стал отвечать сразу, а решил помедлить, но затем все же пояснил:

– Я должен пройти собеседование на должность смотрителя башенных часов.

– Идите, – махнул привратник, но вдруг остановил себя и добавил, – так собственно, ваш документ прошу.

– У меня нет никакого документа, – чувствуя надвигающуюся проблему, выдавил Андрей, – позвоните в замок, они подтвердят.

– В замок? Вы с ума сошли, я не стану звонить в замок, – похлопывая себя по бокам, привратник заходил вдоль ворот и что-то придумав, продолжил, – отправим запрос. Быть может к утру что-нибудь прояснится.

–К утру? Нельзя столько ждать, я должен быть там уже в десять! – закричал Андрей.

– Поверьте, если к утру о вас что-то будет, это будет очень скоро. Другой раз ждут и дольше, поверьте гораздо дольше. Мы с вами одни только ворота будем открывать часа два.

Андрей посмотрел на маленького привратника и на огромные ворота и конечно уже подумал, нельзя ли было поставить на эту должность кого побольше.

– Так давайте начнем открывать сейчас, а как придет ответ, я просто войду и все, – предложил Андрей, и привратнику идея показалась убедительной.

– Ну, раз времени все равно мало, что ж пожалуй я соглашусь, но в начале не лишним будет слегка подкрепиться.

Привратник достал кулек и не сказав больше ни слова, начал аккуратно раскладывать свою провизию. Разложив, привратник уселся прямо на газон возле стены и потихоньку съел четыре бутерброда, два яйца в крутую, пакет кефира, пару огурчиков, пирожки с ливером, а так же с капустой и десертные с повидлом, после снабдил желудок увесистой головкой сыра и все это запил парочкой литров темного кваса. Трапеза кончилась не скоро и все же, до утра было еще далеко, а потому привратник решил не торопиться с открытием ворот и дал ужину улежаться. Когда уже под самое утро привратник, наконец, согласился отворить пораньше, он начал было причитать о том, что такая тяжесть не под силу ему на пустой желудок и надо бы позавтракать, но Андрей решительно этому воспрепятствовал. Навалившись сам, он уже и не ждал помощи от привратника, но тот все же вразвалку подошел и привалился к двери тоже. Дверь и в самом деле едва поддавалась, и только когда пришел посыльный они смогли отворить ее на ширину локтя.

Длинный, но ужасно скрюченный посыльный, отодвинув волосы со лба, оглядел всех кого видел за воротами.

– Вы на собеседование, так?

– Да, – подтвердил утомленный, но довольный Андрей.

– Как вы записаны? – глядя в бумаги, спросил посыльный.

– Никак, мы только поговорили и затем я сразу пришел.

– Хорошо, давайте я запишу вас. Как могу обратиться? – снова из-под волос выглянул длинный.

– Аркадий – чуть замявшись, сказал Андрей.

– Хорошо Аркадий, ждите. Об ответе вам будет доложено своевременно, – уткнувшись в документ, протянул посыльный.

– Своевременно это когда? У меня уже вот-вот собеседование должно начаться.

– Вполне вероятно на завтра я буду снова здесь и быть может даже к утру, – с намеком на улыбку промямлил посыльный и, не дождавшись отклика ушел.

Андрей с досадой посмотрел на привратника и тот лишь пожал плечами. Тогда качнувшись слегка в сторону от двери, Андрей резко рванул в ворота и едва поместившись, убежал прочь. Тщетно невысокий, но объемный привратник пытался протиснуться следом и только кричал неразборчиво вслед. Оказавшись за стеной, Андрей решил было идти к замку, несмотря на то, что тот находился на невероятной высоте притом с ужасно неудобным подходом. Замок стоял как бы на огромной скале и не ясно было, как к нему вообще кто-либо добирается. Можно было конечно попытать счастье, вонзаясь в самые незначительные выступы и со смертельным риском подняться по отвесной стене, но Андрей решил иначе. Он вспомнил, что для начала ему нужен дом с химерой, а вовсе не сам замок и быть может как раз там ему и укажут другой путь. Без толку было ходить в надежде найти дом самому или хотя бы найти человека, который бы знал о таком. К слову, среди узких мощеных улочек Андрей не встретил ни одного человека, бродя до полудня. Уже готовый врываться самовольно в двери Андрей не надеялся никого увидеть, как тут появился старик. Он сидел на крылечке одного из домов и, кажется, был слеп.

– Добрый день! – начал беседу Андрей и принялся ждать новых причуд.

Старик не поворачивая головы, ответил:

– Здравствуйте молодой человек. Увы, я вас разочарую, ее вы не найдете. Во всяком случае, не там где ищете.

Андрей слегка опешил, хотя мог удивиться и сильнее.

– Как вы узнали, что я ищу?

– Про химеру? Вы со мной поздоровались, а значит вы не местный. Раз вы не местный, значит, пришли к нам, чтобы получить работу, туристов тут не бывает. Работу же получают вот в том доме – Старик указал на северо-восток, но палец его уткнулся в стену, – это дом с химерой, только ее теперь нет на крыше.

– Куда же она подевалась? – полюбопытствовал Андрей.

– Ее вчера похоронили, – немного грустно ответил старик.

– Зачем? – уже перестав удивляться, просто спросил извечный путник.

– Ну, не стану уж тянуть до конца. Вы, верно, не знаете ее истории, а она интересна, – старик посмотрел на свои ладони или попытался это сделать, так будто история записана на них, – однажды в этом городе появился чудесный скульптор. Его произведения появлялись то тут, то там на улицах и ими все восхищались. Порой, чтобы понять, что перед человеком статуя, а не человек прохожим нужно был дотронуться до фигуры. То было очень давно, много веков назад и никто не знал автора этих прекрасных работ. Придворному скульптору уже сообщили, что как только найдется тайный ваятель, его снимут с должности. Однако никто не объявился, и тогда король поручил подданным найти скульптора. Они нашли его, только это оказался не он, а она. То были творения из под женской руки. На тот момент мужчины не очень-то доверяли женщинам и более того не редко сжигали их. Так и на сей раз в талантливом скульпторе усмотрели ведьму. Говорили что она превращает в камень живых людей и от того они так натурально выглядят. На суде инквизиторами было решено сжечь ведьму, но в ночь перед казнью она умерла. Тем ни менее казнь оставалась в силе, и ее по-прежнему было намеренно сжечь, однако тут вмешался придворный скульптор и предложил вместо этого заковать тело в камень. Та самая химера, что возвышалась над домом, стала вечным пристанищем ведьмы или великого скульптора. К счастью, а для кого-то, быть может, к сожалению, вчера химера упала и ее, наконец, похоронили.

– Боже мой, – отреагировал Андрей, – так она, в самом деле, была там?

– Я не знаю, наверное, – старик поднял кривой указательный палец, будто призывая смотреть наверх, – ночь уже, иди спать.

Несмотря на то, что рассказ не был таким уж длинным, кругом стало темно, и вместо полуденного солнца в небе висела луна. Старик бесследно исчез, так словно перелистнули кадр в котором его уже нет. Андрей теперь шел едва не на ощупь, как слепой котенок без мамы. Надо было где-то ночевать и он нашел небольшой дом, цокольный этаж которого на пол окна или даже на три четверти уходил в землю. Вероятнее всего и в верхних этажах никого не было, но Андрей выбрал самый нижний, чтобы никому не мешать. Помещение оказалось куда просторнее, чем казалось снаружи. Быстро пробежав глазами по комнате, Андрей хотел уж было завалиться спать, но вдруг отдернув портьеру, увидел образ. То был силуэт девушки сидевшей у окна. В начале молодой человек хотел быстро уйти, но все же решил извиниться и подошел чуть ближе.

– Извините меня. Я просто бродил по городу и подумал, что тут никто не живет, вот и … словом простите за это вмешательство, – неровно проговорил Андрей.

Ответа не последовало и тогда Андрей подумал, что девушка попросту обиделась и от того не говорит с ним.

– Дело в том, что я приехал сюда не просто так, я должен был сегодня пройти собеседование и после стать смотрителем башенных часов. В случае успеха конечно. Однако здесь что-то совсем не разумное со мной произошло, может ошибка или вроде того. Может я помешался, должно быть вам виднее со стороны. Теперь же день этот кончен и я искал ночлег. Я думал что нашел его, но увы. Простите меня еще раз. Вот видите, я ухожу.

Андрей решился перед уходом снова бросить взгляд на окно и пятясь обступал лабиринтом расставленные ширмы. Отодвинув последнюю он понял, что прошел некий круг, который и привел его к окну. Пристально вглядываясь и соображая, что сказать следом Андрей внезапно понял – девушка не отвечает и не двигается не просто так. Она была из камня. Он понял это только от того, что лунный свет, упав на ее голову, отражал только белое. Ясно сознавая мозгом, что перед ним статуя, Андрей буквально не мог воспринимать ее как неживую. Всегда ведь можно отличить спящего от неживого и уж тем более от искусственного, но не в случае с этой девушкой. Да, он хотел было ударить себя по лбу и посмеяться над собой, но мысль эта была так жалка и не существенна перед настоящим чувством, перед впечатлением, в какое попал Андрей.

– Я ведь и правда пытался уйти, вы это видели, – прошептал Андрей не смело глядя на девушку.

Статуя была выполнена очень искусно и тем ни менее нельзя было сказать, что она соответствовала канонам красоты. Это была не греческая статуя с широким лбом и прямым носом и подбородок был не остр, то была просто девушка, хоть и довольно милая. У нее были пухлые губы, вздернутый маленький нос и небольшие щечки которые вовсе не делали ее хуже. Андрей замирал перед ней на минуты боясь шевельнуться и подойти слишком близко. Наконец он сел у другого окна и стал смотреть напротив.

– Я не знаю, как вас зовут и потому мне неловко обращаться. Должно быть, у вас особое имя – например Галатея. Вам нравится? – Андрею почудилось, что статуя ему улыбнулась, хотя ее губы всегда слегка улыбались.

Они просидели так напротив целую ночь, и Андрей, подперев, как и она, рукой подбородок под утро уснул. Он оставался все в той же позе и только проснувшись налюбовавшись Галатеей вдоволь, он решил идти.

– Увы, сегодня мне все же придется покинуть вас. Ведь я уже говорил, что меня ждут в замке, – Андрей встал и нехотя пошел к двери.

Весь предстоящий день он провел в поисках замка и нашел его. Это оказалось не сложным, замок был виден отовсюду ведь стоял на большой скале, только попасть туда было невозможно. Тогда он решил в начале разузнать побольше у местных, что бы те подсказали дорогу. Беда была в том, что местных как будто и не было в городе, они едва появлялись и исчезали. Целый день поисков так и не дал результатов и Андрей вернулся в дом Галатеи. Он очень обрадовался, когда увидел ее на том же месте, и стал рассказывать обо всем, что видел за день. На следующий день все повторилось вновь. Так прошло не меньше недели, прежде чем Андрей сумел поговорить хоть с одним горожанином. Однако разговор их хоть и был недолгим, дал немало информации. Оказалось, что в замок не ведет ни одна дорога, а снабжается он за счет системы сообщенных колодцев в самой скале. Андрей, конечно же, об этом рассказал Галатее, а после принялся искать колодцы. На поиск ушел ни один день и все же колодцы были найдены, тайный ход оказался не таким уж и тайным. Еще не так давно Андрей бы ринулся в опасный подземный ход без тени сомнений, но теперь он решил в начале, хотя бы проститься с Галатеей.

Войдя, он долго не решался сесть или посмотреть в глаза своей возлюбленной. Именно так, Андрей успел влюбиться в нее до беспамятства, для него эта скульптура была живее всех кого он видел. Наконец, сев совсем рядом он стал говорить.

– Я много раз уже вам говорил что ищу. Еще больше я говорил о том, как важно мне это. Вы верно помните как я говорил о исповеди, что изменила мою жизнь. Это, несомненно, так и встреча с вами это лишь подтверждает. Иногда я кажусь себе осликом, что охотится за морковкой у себя перед носом и не может ее съесть. До недавних пор я был уверен, что морковка это ключ, но теперь мне кажется, что вы и есть моя морковка. Мне уже показали путь и ворота передо мной открыты, но я больше не пойду туда. Вовсе не потому что не хочу, а лишь затем что у меня есть выбор. Этот выбор мне дали вы и я выберу вас. Среди всех тайн, среди благ и соблазнов и даже перед самой истиной я выберу вас. Потому что я вас люблю… – последние слова он проговорил совсем тихо, едва не касаясь носом ее лица.

Андрей потянулся к губам должно быть таким холодным, он закрыл глаза и … упершись лбом о бетонную стену отпрянул назад.

Глава 3.

Процесс

Кругом только серая камера и никого больше. Она очень мала эта душегубка на одного человека. Так мала, что невозможно встать в полный рост. Настолько, что нельзя даже вытянуться лежа на полу. Около четырех футов в каждую сторону имела эта коморка, жуткие три четверки. Одна стена буквально собой представляла дверь. Это была бетонная тяжеленная дверь, открывающаяся с помощью рычагов и блоков, даже не имея замков открыть изнутри ее было невозможно. Если оказаться внутри, не помня как туда был помещен, может показаться что ты просто замурован сплошным бетонным коробом. Пожалуй, даже в гробу должно быть уютнее. Заранее, прежде чем быть помещенным в камеру у заключенного изымаются все хоть сколь-нибудь твердые предметы, даже будь то металлические люверсы на ботинках. Тем ни менее каждый из предыдущих заключенных пытается оставить после себя какой-то знак или послание. Так одна стена украшена некими символами ползущих зверей, в общем похожих на часы.

– Подсудимый Аркадий на выход, – скомандовал голос за стеной и тут же заскрежетали рычаги и поползли двери.

Андрей понял, что обращаются к нему и ведомый не столько приказом, сколько любопытством пошел за охранником. Подсудимого Аркадия или же проще Андрея отвели в зал суда. Там было пусто и охранник, усадив подсудимого на место начал рассказывать какие-то правила.

– Тут сидит судья, вон там прокурор, а рядом с тобой адвокат, которого ты получишь. Когда тебя спросят отвечай, в остальное время молчи, они разберутся сами.

– За что меня сюда посадили? – хотел сразу прояснить Андрей.

– Услышишь на суде, какая тебе разница. Ты главное подумай про последнее желание, многие зачем-то отказываются, а я бы вот точно попросил нечто особенное, – предложил охранник.

– Особенное? Да знаешь у меня и так все слишком особенное, – Андрей на секунду вспомнил про Галатею, но теперь она была словно сладкий сон почти забытый и невосполнимый, пусть даже ты уснешь прямо сейчас. – Ключ. Вот что мне нужно. Только если это желание будет, в самом деле, последнее, то и ключ мне не поможет. Тогда сразу хочу увидеть его – моего священника. По правде говоря, он вовсе не священник.

– Ну, хватит уже, это всего лишь репетиция, суд только через неделю. Если не перенесут, конечно.

Андрея повели обратно, чему он не сильно был рад.

Всю следующую неделю Андрей пытался понять, за что может быть наказан и по правде говоря, ему удалось найти немало причин. Взять хотя бы незаконное проникновение на круизный лайнер, хотя и это ему теперь казалось скорее пересказанным слухом, нежели вчерашней явью. Впрочем, рассуждать пришлось не так уж и долго, Андрей и сам удивился, как быстро прошла неделя. Обыкновенно когда чего-то ждешь, время тянется очень долго, случай же Андрея оказался до крайности другой. Ему показалось, что прошел час и не более, тогда как семь дней якобы минули где-то за окном. Да, в камере не было окон и часов там тоже не было, а потому это может объяснить скоротечность отведенных дней, но ведь не настолько же. Затем Андрею пришлось ждать, когда охранник отворит дверь, предупредив о выходе через минуту, сам же застрял где-то часа на три.

Отворив дверь, охранник стал давать указания, вроде: лицом к стене, руки на поясе, ждать и т.д. А между тем еще болтал о тюрьме и предыдущих заключенных.

–Это удивительное место, – многозначительно протянул охранник.

– Чем же? – несколько безучастно спросил Андрей.

– Здесь не обычные заключенные, – пояснил охранник и добавил: – одни попадают якобы из прошлого, иные с других планет, а третьи просто вращаются в кругах людей правящих миром. Они все так говорят, а по факту всего лишь психи. Ты, наверное, тоже псих, хотя и не похож на них. Мы пришли, веди себя так как мы репетировали.

В начале могло показаться что охранник привел заключенного на очередную репетицию, потому что все выглядело как и прежде, с той лишь разницей, что теперь в зале было чуть больше света. Однако чуть позже стали приходить люди и совсем скоро заполнили зал до отказа. Тогда вошел судья, он грозно ударил молоточком, и все замолчали. Оглядев зал из под нависающих бровей, судья начал заседание.

Андрей никогда не участвовал в судебных процессах, с какой бы то ни было стороны, и тем ни менее ход дела ему показался несколько странным и необычным. Все началось с рассказа следствия.

– За три дня этот человек – следователь указал на Андрея, – позвонил и попросил о собеседовании на должность смотрителя башенных часов. Он не называл своего имени и …

Тут Андрей засуетился и стал вспоминать, что именно нужно говорить, если говорят ложь. Уже было вспомнив, Андрей решил что такой пустяк как имя можно и опустить и не стал вмешиваться.

Следователь продолжил:

– Ему было назначено таковое, на определенное время в доме с химерой на крыше. Затем он оказался у ворот замка, сумел обхитрить привратника и попал на территорию, таким образом, все еще имея шанс появиться на собеседовании. Однако подсудимый так и не пришел в дом с химерой на крыше, а вместо этого проболтал целый день со слепым стариком, так и не сопроводив его в нужное помещение.

– Я не знал ни о каком помещении и уж точно о нужном, – выкрикнул Андрей и тут же понял свою ошибку. Охранник погрозил ему кулаком, а судья посмотрел строго как отец на ребенка.

– Что ж если у защиты нет вопросов, – судья посмотрел в сторону Андрея, но куда-то немного мимо. Андрей повернул голову и увидел рядом с собой человека ему не знакомого с табличкой «адвокат» – мы приступаем…

Андрей снова посмел перебить:

– У меня есть вопрос и огромный.

– Ваши вопросы мы обсудим своевременно в надлежащем порядке, – отмахнулся судья и предоставил слово адвокату.

Адвокат встал и заискивающе улыбнувшись, начал речь.

– проступок моего подзащитного очевиден и все же есть определенные смягчающие обстоятельства, позволяющие рассчитывать на относительно мягкую кару. В качестве оправдания ему можно вменить тот факт, что в настоящее время как и во время пребывания подсудимого в стенах замка, дом с химерой на крыше утратил свой оригинальный образ и представлял собой обычный дом с крышей без химеры, в виду того, что химера обвалилась днем ранее. По сему мы можем положить, что подсудимый не имел представления о том, какой дом считать домом с химерой на крыше и следовательно не смог его найти, – на этом быстрая оправдательная речь адвоката сбилась и этим воспользовался прокурор.

– Ваша честь, я протестую. Юридически дом продолжал оставаться домом с химерой на крыше и после обвалившегося чудовища. Поскольку же мы находимся в суде и имеем дело с юридической стороной вопроса, я протестую и прошу указанный факт оправдательным не считать, – с достоинством выговорил прокурор.

– Протест принимается. – стукнув молоточком подтвердил судья.

Андрей потянулся к адвокату и громким шепотом начал на него кричать:

– Какого черта я узнаю о вас только сейчас? Могли бы тогда совсем не лезть. Я сам буду говорить за себя, это ясно?

– Вы самонадеянный кретин, если думаете этим чего-то добиться. Здесь вообще ничего нельзя добиться, а уж тем более таким способом. Знайте, что ни одно дело в этом суде не выиграла защита, а уж такое безнадежное как у вас. Тут и говорить нечего, у нас был единственный шанс, когда я сказал про крышу, что вы еще можете сказать?

Услышав волнения, судья снова застучал молоточком и слово дали, наконец, подсудимому.

– Признаю я и в самом деле проник на территорию замка против воли привратника, но это все от того что меня не пустили сразу, а я опаздывал, – Андрей замялся потому что до сих пор не мог толком понять в чем именно провинился. – Они почему-то не указали мое имя, а ведь я его говорил.

– Ваша честь, – снова вмешался прокурор. Судья кивнул и обвинитель продолжил, – этот человек назвался не своим именем и потому не был внесен в регистр. Он назвал себя Аркадием, а это не так.

Андрей по-настоящему удивился, когда услышал эти слова, потому что как ему казалось его настоящее имя знал только он.

Далее настал черед свидетелей, но их было только двое – посыльный и человек, рассказавший о скальных колодцах. Привратник на суд не явился по причине того, что застрял в створе ворот и вот уже несколько дней худеет, чтобы оттуда выбраться. Первым вышел посыльный.

– По делу я знаю только то что этот человек, – он указал на Андрея, – был у ворот и помогал привратнику отодвинуть их, я сообщил ему, что его имя не внесено, на что тот попросил меня уточнить сей факт, за чем я и отправился. Больше я не видел подсудимого и даже тогда, когда вернулся с уточнением, тоже не видел. По правде говоря, я и в первый раз не очень его рассмотрел и не уверен, что видел именно его.

Далее слово перешло второму свидетелю. Это был среднего возраста мужчина, не высокий и простоватый.

– Я знаю его. Я рассказывал ему о колодцах, и честно говоря, потом пожалел об этом. Я ведь гораздо позже узнал, что он не удосужился проводить слепого. Знай я это, я бы ничего ему не сказал.

Собственно это были все слова свидетелей и судье они показались достаточными. Тогда как Андрей неистовствовал по поводу слепого. Он уверял, что не знал о том, что старик слепой и что тот исчез так быстро что и зрячий его не успел бы увидеть. А после и вовсе недоумевал, почему этот факт кому-то важен в ходе его дела.

После суд присяжных отправился на утверждение приговора. Защита в лице адвоката требовала административного наказания как то штрафа или общественных работ. Андрей не был согласен и считал что его вины не достаточно и на это. В свою очередь обвинение выдвинуло ходатайство о смертельном приговоре.

Присяжных набралось всего половина дюжины. В начале их голоса разделились и за смертельный приговор выступили только двое, но прения были долгими и все менялось.

– У него, очевидно, нет денег, а наказать его нужно. Определенно смертная казнь, – высказался первый присяжный.

– Согласен, еще есть общественные работы, но так как это не наш парень, общество его вряд ли примет. Пожалуй, вариант со смертью не плох, – присоединился второй присяжный.

– Жаль, что приходится выбирать одно из двух. Пожалуй, вы правы, он виноват, а значит мы должны наказать его и так что бы наказание подействовало, – третий присяжный встал на ту же сторону.

– Он вряд ли что-то уяснит, если умрет, – противился четвертый присяжный.

– Что ж, я не против смертного приговора, но это накладывает на нас некоторые расходы и обязательства. Проще чтобы он сбежал, испугавшись общественных работ, – таково было мнение пятого присяжного.

– Как по мне пусть умрет, но есть одна загвоздка. Наш палач с некоторых пор очень подавлен, у него что-то вроде депрессии, не знаю, как он отреагирует, если ему придется снова взяться за дело. Он уже почти на пенсии, – завершил еще один круг прений шестой присяжный.

Только по прошествии суток присяжные смогли вернуться, объединив свои мнения в один вердикт, строгий и справедливый.

Судья встал и вместе с ним все в зале.

– И так, суд готов вынести приговор по делу о неявке на собеседование …

Далее Андрей вошел в такой ступор и недоумение что не слышал уже ничего вокруг, а только пытался осознать, возможно ли судить человека за то что он услышал. Поднялся шум в зале, и это говорило уже о том, что вердикт вынесен, его зачитали, но Андрей его не услышал. Он прослушал свой приговор и теперь под конвоем шел то ли в мир, то ли на плаху. «Что если смерть?» – подумал Андрей, «может ли это быть? Как все случится? Вернее всего теперь уже не рубят головы, но расстрел тоже не слишком приятен». Наконец длинный коридор закончился, и только справой стороны продолжалась длинная и высокая стена, дверей рядом не было. Ему приказали вновь повернуться к стене. Глядя в серый бетон, Андрей ждал. Ждал и хотел раствориться в стене, приближаясь все сильнее и упираясь взглядом. Услышав первый выстрел, Андрей машинально едва не упал, затем выстрелили снова и поднялись крики.

Глава 4.

Революции не будет.

Андрей позволил себе оторвать лицо от стены, а затем обернуться. Кругом был город и груды камней образовывали баррикады.

–Беги! – крикнул голос сзади и в тот же миг раздался взрыв, едва не сваливший Андрея.

Сумев устоять на ногах лишь при помощи рук, Андрей побежал в сторону. Снова раздались выстрелы, последам догоняя бежавшего, но внезапно чья-то рука выдернула его из улицы. Трое молодых людей глядели на него, пытаясь как и он отдышаться.

– Здесь что война? – спросил Андрей первым делом.

– Похоже, что уже да, гражданская, – пояснил один парень. – Надо бежать, наши запасы кончились, – обратился он уже к остальным.

– А этот с нами пойдет? – спросил другой парень.

– У него спроси, – ответил ему первый.

Андрей очень сомневался, нужно ли ему идти с ними. Только лишь факт того что он чуть не был застрелен убеждал его поддержать молодых людей. Впрочем, вопроса так и не последовало, Андрей пошел, не ответив даже себе, зачем и куда он идет. Вчетвером они брели по кварталу, который ребята называли латинским. Они петляли по улицам и дворам и наконец, уперлись в тупик, но единственная девушка из компании вывела всех через тайный ход в небольшой ресторанчик. Андрей почувствовал себя несколько неловко из-за столь резкого перехода от баррикад к ресторану. Тем ни менее Лиз, та самая единственная из компании девушка, сказала, что здесь все свои. Стало быть, Андрей попал в некий политический клуб подпольщиков или вроде того. Он решился спросить

– Тебя зовут Лиз? – окликнул девушку Андрей, когда ребята ушли с кем-то поздороваться.

– Берта Лиз или Либерта если угодно, – ответила девушка.

– Расскажешь, что здесь стряслось?

– Короля убили, поэтому и баррикады, если ты об этом, – объяснила Лиз.

– То есть вы сражаетесь против короны? – попытался уточнить Андрей.

– Конечно, нет, мы любили короля и тот факт что эти ублюдки убили его положил начало баррикадам и прочему.

– То есть вы сражаетесь против повстанцев, а те против монархии верно? – все не улавливал Андрей.

– Совсем что ли ку-ку? Никто не будет сражаться против монархии, это глупо. Люди на это не пойдут. – Лиз принесли тем временем коктейль или что-то другое в закрытом бокале.

–Кто же тогда его убил?

– Короля могли убить только роботы, – видя перед собой непонимающий взгляд Андрея, Лиз продолжила – биороботы, ты что не слыхал? Из какой ты деревни? Они сейчас заполонили всю страну, их почти не отличишь от живых людей, но если раньше они принадлежали людям, то теперь эта партия остолопов, против которых мы воюем, решила дать им свободу. Они проголосовали за этот закон, а король, ничего не подозревая, подписал его. Этот шаг для него оказался роковым.

– И что вы теперь намерены делать? – все еще переваривая сказанное, спросил Андрей.

–А вот это действительно важный вопрос. – Лиз перестала смотреть на собеседника и оглядевши зал подошла к подоконнику.

Взобравшись Лиз начала свою речь громко, чтобы услышали все.

– Слушай все! Борьба еще не окончена и мы снова вступим в бой. Это важно, но еще важнее то, что наш главный бой завершен. Нам нет смысла проливать новую кровь.

В зале послышались неодобрительные вскрики и даже улюлюканье.

Берта продолжила:

– Этот бой, что еще витает на дне наших легких прошел не зря. Многие думают, раз наши баррикады были разгромлены, раз мы получили свои раны и были повержены, все кончено. Нет, все только начинается. Теперь все будут знать кто виновник, теперь те, кто хочет знать правду встанут за нас. За нами пойдет армия, узнав о нашем сопротивлении. Нужно только поднять знамя. Тогда-то мы и встанем во весь рост, и уже никто не посмеет громить и истязать нас!

С каждым словом толпа становилась все тише, а под конец пламенной речи Берты и вовсе зашлись в овациях.

Андрей ужасно хотел теперь продолжить беседу с Лиз, но ту обступили со всех сторон. Уже поздней ночью, когда все стали разбредаться по латинскому кварталу Андрей отыскал-таки Лиз чтобы о чем-то просить.

– Я хочу помочь вам. Я ведь могу помочь?

– Если и правда хочешь, нужно доставить весть, – без раздумья ответила девушка и протянула конверт.

– Это письмо? Неужели нельзя отправить электронное? – вкрадчиво спросил Андрей.

– Отправить по электронной почте будет все равно, что вручить в руки червонным.

– Это оппозиция?

– Это те против кого мы сражаемся.

–А вы кто? В смысле мы, от кого письмо? – замешкался Андрей.

– Мы черные алмазы. Так называется наша партия. Видно ты совсем далек от этого, пожалуй, я заберу письмо, – Лиз было потянулась за конвертом, но Андрей дернулся в сторону и убрал его.

– Раз я сказал, что хочу помочь, так и будет, я доставлю письмо.

– Ладно, только знай кругом патрули, они уже ищут тебя. Вернее они ищут письмо и знают, что оно в пути. Не вздумай попасться, иначе …

Лиз не успела договорить, так, словно и не слишком-то хотела этого. Ее отвлек молодой человек и повел речь о каком-то человеке с красной нашивкой. Андрей услышал, что его нужно найти, но не более. После уже речь этих двоих зашла о письме и самом Андрее, но поскольку они говорили почти шепотом, а кругом, словно в улье, гудели голоса, он так ничего и не услышал.

Диалог Андрею показался загадочным и заставил насторожиться. Тем ни менее новоизбранный посыльный не допустил и мысли чтобы оставить дело. Напротив, он бросился с жаром по темным улицам незнакомого города и только пройдя несколько кварталов понял, что забыл нечто важное. Андрей не спросил адреса, на который нужно доставить письмо. Письмо он, конечно же, спрятал под одежду и решил что ЛиБерта ни за что не указа бы адрес на конверте, как при отправке обычного письма, так что проверять не было смысла. Ему показалось что он попал в какую-то ментальную ловушку поставленную быть может им самим, или кем-то еще, но ни как ни этими алмазами – партией за которую он теперь … Борется? Наконец Андрея охватил почти что ужас, прежде всего от беспомощности, но еще и от того что на каждом шагу его подстерегает блюститель порядка, непременно знающий где лежит письмо. Так казалось Андрею, и он решил укрыться куда-нибудь где его хоть несколько минут точно никто не потревожит. Он огляделся вокруг и увидел словно бы вовсе другой город. Казалось среди высоких зданий, в которых никто не живет, есть только пустота и еще немного неоновых отблесков в лужах красных и желтых цветов. Пар, струящийся из асфальта, только добавлял таинственности этому месту и если вдруг резко обернешься, непременно увидишь темный силуэт в узком пространстве высотных зданий. Сколько бы Андрей ни шел, все казалось прежним, и только остановившись у одного из зданий, он увидел нечто не похожее. Ему предстал не просто высокий параллелепипед стремящийся вверх, но исполненное изящности старинное здание, вроде того собора что он уже видел. И вроде бы даже бывал в нем. Однако едва стало светать, Андрей увидел различия. Этот отчаянный посыльный увидел церковь необычно розового цвета. Он, конечно же, вошел в нее.

Внутреннее убранство церкви было скромно, без излишеств и только у алтаря фигура Христа была дополнена не то фресками, не то граффити. В самом деле, если приблизиться хорошенько становилось заметно, как одно проступает из другого, граффити не замазывает, а дополняет старинные рисунки, хоть и выглядит притом немного дерзко. Андрей чуть было совсем не увлекся созерцанием увиденного, и все же успел одернуть себя и оглядеться. На первый взгляд ему показалось, что в здании пусто, но чуть позже он увидел по правую руку от себя человека на скамейке. Этот преклонных лет человек согнулся так сильно, что его и впрямь было не просто заметить. Вероятнее всего он увлекся молитвенником, а быть может, просто уснул. Поскольку Андрей вот уже с момента исполнения своей миссии чувствовал себя все более одиноким и оставленным, ему очень захотелось с кем-нибудь поговорить. Сознавая при этом, что кругом могут быть враги, Андрей на всякий случай обдумал, что если и этот старик один из них. Но такое предположение было через чур абсурдно и естественно Андрей его опустил. Он сел рядом и стал ждать пробуждения незнакомца.

Не поднимая глаз и как будто говоря не с ним, старик сказал Андрею:

– Что ж, делай свое дело.

–Простите, какое дело? – насторожился Андрей.

– Ты ведь пришел убить меня, так? – пояснил старик, все еще не открывая глаз.

Андрей огляделся кругом, прежде чем разубедить старика.

– Вовсе нет, я здесь не за этим. Честно говоря не знаю зачем, но точно не для того что бы вас убивать.

Старик наконец поднялся и открыл глаза, вероятно он не знал кто именно должен убить его, потому что увидев собеседника он не испытал облегчения или другого обличающего чувства.

– Не вы так кто-то другой, он все равно придет.

Строго глядя в глаза, произнес старик. При этом ему пришлось немного повернуться корпусом в сторону Андрей. Тогда Андрей заметил красную повязку на руке старика и в его голове возник пазл. Этот пазл состоял всего лишь из трех частей: мужчина, красная повязка и тот, кому Берта передала задание найти.

– Вас хотят убить черные алмазы? – догадался Андрей.

– Наверное, либо червонные штыки, – ответил старик.

– Как? я думал вы и есть червонный, – опешил Андрей.

– Я состою в партии, но это не значит что они не убьют меня, – улыбнулся человек с повязкой.

–Как вас зовут?

– Меня зовут Клаус.

– Так зачем же вас хотят убить и те и другие?

– Затем что я якобы знаю убийцу. Да вы, конечно, все равно скажите, что это не объясняет дело, но все же объяснение есть. Они не хотят знать правды, они хотят, чтобы существовала только их правда. Правда алмазов в том, что роботы которым штыки дали лишней свободы убили короля, а правда штыков в том, что алмазы хотят захватить власть, тогда как штыки поддерживали взгляды короля на политику о роботах. Все хотят так или иначе прийти к власти, только у штыков она уже имеется, а алмазы хотят ее забрать.

– Все ясно. И все же ничего не ясно, выходит штыки вполне легитимная власть, а алмазы повстанцы. Тогда зачем штыкам убивать вас?

– А что если убийца и вправду робот, у алмазов будет моральное преимущество.

– Тогда другой вопрос. Вы состоите в партии штыков и соответственно поддерживаете их, скажите что это был не робот и дело с концом, – предложил, казалось бы, выигрышный вариант Андрей.

– В том и дело что я не знаю, кто это был, а солгать мне мешает совесть.

– Так дело в совести или в том что вы не знаете? Почему тогда все уверены, что вы знаете убийцу?

– Потому что я был там. Я был на месте преступления, – ответил Клаус и при этом явно расчувствовался.

– И вы ничего не увидели?

–Кажется, солнце залило мне глаза, но я непременно увижу, как только представится случай, – казалось, старик начинал проваливаться в сон снова.

– Какой еще случай, все уже случилось, а вы не увидели. Теперь уж никто не увидит.

–Это зависит от того придут за мной или нет, а еще от того убьют ли меня. Вот мне казалось вы пришли, вы и в самом деле тут, но не убили меня. Значит все еще возможно, завтра будет новый день.

Андрею начало казаться, что Клаус бредит, хоть старик и выглядел вполне вменяемо.

–Вероятно, мои мысли кажутся вам бредовыми и рассказы мои не связанными. Но если разобраться… король у нас умирает не первый раз, и да это все тот же самый один единственный король, но сколько бы раз он ни умирал, настает новый день и он снова на троне. Жив, цел и орел реет над его троном, вышитый из золота и черного как смоль нейлона.

– Он что птица феникс? – смеясь, предположил Андрей.

– Почти так, вам это кажется смешным, но на самом деле это бывает страшно. У нас существует временная петля, длится она три дня. Она действует как некая программа, алгоритм которой предполагает альтернативный мир, в случае гибели одного из двух людей. Как только король умирает, мы как бы переходим на запасную дорожку и идем по ней три дня. Петля разорвется только если умрем мы оба, король и я.

Андрей задумался над тем, какой вопрос окончательно бы решил все головоломки в этой сложной многогранной игре. Однако Клаус сам дал ответ, минуя вопрос собеседника.

– Возможность ошибки дает свободу, но чего она не дает, так это ответственности за свои поступки. Когда результатом ошибок пренебрегают, дальше становится лишь хуже. Мы проводили множество реформ, нововведений, инноваций, и это было, в самом деле, интересно, пока мы не стали играть со всеми возможностями. Вопрос «что если?» вначале такой интригующий и окрыляющий увел нас так далеко, что из почти что утопии, мы превратили государство в часовую бомбу. Ведь любой путь представляет собой промежуток между рожденьем и смертью. Мы сейчас, кажется, стараемся не умереть. Во всяком случае, король этого не хочет.

–Странно слышать, что некто не хочет умирать, когда он уже мертв, – задумчиво произнес Андрей. Он посмотрел на старика еще раз и заметил нечто вроде повязки на его рукаве. Тут же в его мозгу всплыл отрывочный разговор между Бертой и тем парнем из ресторанчика. – А что это повязано у вас там?– указал он.

– Ах, это, – Клаус улыбнулся и ответил не сразу, – это повязка дежурного, ее надевает тот кто дежурит в церкви. Такая вот у меня работа.

– Зачем? Вы ведь бессмертный феникс, решающий судьбы миллионов, а еще вы на одной ноге с королем. Верно ли это сказано, но вы наверное поняли, – поспешил уточнить Андрей.

– А при чем здесь это, если я и решаю чьи-то судьбы они мне денег не платят, а король здесь вообще не при чем. Кто он? Всего лишь король. У меня вполне приемлемая зарплата, некоторые получают меньше и при том трудятся куда усерднее. Есть настоящие люди – я называю так тех, кто всегда придерживается своей идеи. Те, у кого и идея то всего одна, но для них больше и не требуется.

– И вы таких знаете? – спросил Андрей скорее больше из того чтобы угодить интересам старика.

– Одного точно знаю. Его зовут сложным именем Анатасиус. Он всего лишь библиотекарь, на первый взгляд. Но на самом деле он самый настоящий библиотекарь. Он книжный червь, букинист, самый что ни на есть преданный служитель дела Гуттенберга. Он знает не только о каждой книге в ведомой им библиотеке, но он так же еще и прочел каждую из них. Его память поистине уникальна, а вкупе с его аналитическим умом это просто непостижимый механизм статистики и умозаключений. Если хотите для примера одну историю. – Клаус ждал ответа и только после кивка Андрея продолжил. – Одна девочка как-то взяла в библиотеке классический роман, и вероятно он увлек ее. Она просрочила сдачу на месяц, тогда как раньше она возвращала книги точно в срок и лишь пару раз приносила на день или два позже. Стоял даже вопрос о том, чтобы отобрать у нее читательский билет, но Анатасиус не стал этого делать. Девочка продолжила ходить в библиотеку и брала сплошь книги с похожим сюжетом или хотя бы того же жанра, но теперь уже она всегда возвращала их вовремя. Библиотекарь понял, что нечто увлекло девушку, и уже в следующий раз он почти угадал что именно. Девушка взяла книгу по ботанике, тогда как в романе ничего ботанического ровным счетом не было, если не считать предметного указания на некие цветы в описании обстановки. Следующей книгой было пособие по выращиванию домашних растений. И уже в этот момент Анатасиус впервые предостерег ее. Он сделал это не слишком открыто и все же дал понять, что девушка намерена заняться делом опасным и вполне возможно не нужным. Посетительница сделала вид, что не поняла намека, а быть может и в самом деле не поняла и пришла в библиотеку вновь. Когда она подошла к пюпитру с книгой в руке, Анатасиус окончательно убедился в своей правоте. «Девушка собирается устроить революцию» – подумал библиотекарь. В самом деле, так и было. В ее руках покоился томик по удобрениям – откуда прямой путь к взрывчатке. Дело в том, что роман, который тогда не донесла читательница был, в том числе о революции и если вначале ей показалось, что ее захватил сам роман, то позже она поняла что куда большее ей импонирует именно дух революции. Она поняла это, когда не смогла найти искомого в других романах. Тогда она продумала план, для революции нужна взрывчатка, а чтобы ее сделать, нужны некоторые знания химии. Девушка решила зайти со стороны ботаники, как ей казалось это не вызовет подозрений. Однако Анатасиусу так не казалось, он сразу раскусил ее план еще до того как она начала брать книги непосредственно связанные с химией. Правда потом, он совершил ошибку и сказал, что никакая бомба сама по себе не сделает революции, для революции нужны люди. Он снабдил ее философией и был рад этому. Теперь эта девушка кажется и впрямь революционер…

Едва Клаус окончил рассказ, Андрей поспешил спросить ее имя.

– Кажется, ее звали как-то просто. Может Лиза, а может… – старик не договорил, но Андрею хватило и сказанного.

– Был и еще один интересный случай. Тогда Анатасиус вычислил целую подпольную армию, которая по большей части состояла из художников. Да тут было не все так просто. Все началось с того что один мальчик, а верее уже юноша, решил заняться рисованием. Казалось бы, дело его было совсем обычным и понятным и возможно до некоторых пор так и было. Вот только однажды, перебрав из библиотеки почти все по живописи и рисунку, этот любитель искусства взял сразу две книги, причем совершенно одинаковые. Юноша уже вырос и вполне вероятно мог заняться преподаванием. Дальнейшие визиты художника это подтверждали, он брал все больше книг и очень часто несколько экземпляров одной и той же книги, если такие конечно имелись. И вот в один момент Анатасиус понял, что у нас в городе появилась не иначе как толпа или армия неких единомышленников, вполне возможно не так уж сильно завязанных на искусстве. Охотнее всего было бы предположить, что собирались эти люди по политическим взглядам. Но сперва, стоит раскрыть карты и разъяснить ситуацию. Библиотекарь неспроста узнал о скопившихся единомышленниках, он всякий раз тщательно проверял книги, когда их сдавали обратно. Как правило, он не ругался, если в книге появлялись аккуратнее заметки карандашом или замятые углы, хотя и это уже сильно тревожило Анатасиуса. Так вот, все те книги, что художник брал в начале своей преподавательской деятельности, имели некоторые отметины, исходя из которых, можно было с уверенностью Анатасиуса сказать, что их читали. Только вот спустя некоторое время пометки исчезли, даже случайных волос или пятен новых более не появлялось. Выводы были следующие – либо художник перестал преподавать и брал книги на всякий случай, что мало вероятно, либо книги нужны были для официального повода собраться. – Клаус казалось, был доволен своим рассказом и ждал реакции.

Они просидели на скамье уже несколько часов и Андрей начал чувствовать себя неловко. Старик так и не рассказал все в лоб, а рассказывал только то, что казалось, лишь случайно касается его самого.

– Ну и что же случилось с этим художником? – не слишком увлеченно спросил Андрей.

– Да, я не сказал главное. Король узнал о собраниях и подпольной армии. Он так же выяснил где именно они собираются и отправил туда отряд на зачистку. Всех этих людей убили, – на лице Клауса появилась гримаса печали и боли одновременно. – Тогда я пришел к нему и спросил, зачем он так поступил. Он ответил, что такая огромная толпа имеет силу, а это значит, опасность и якобы это он избавил нас так от опасности. Тогда мы ужасно с ним разругались. В конце концов, он сказал, что сжалится надо мной и запустит петлю. Да, он убил себя. Но я не могу принять эту жертву. Мне по прежнему жаль тех людей.

– И что же потом, ведь через три дня выходит все стало обратно? Я уже и сам не верю, что говорю так, – улыбнулся Андрей, на свой вопрос. Возможно, он еще и не верил в петлю по настоящему, но ему снова стало интересно.

–Затем я сам пришел на собрание. Оказалось, что они и сами не знали для чего именно нужно их объединение, но все они были невероятно сплоченными. Их воодушевлял сам факт того что они единый организм имеющий влияние. Если точнее механизм, который может иметь влияние. Быть может они и ждали какого-то повода, но на тот момент их, в самом деле, как будто все устраивало. И тут пришел я. Я разогнал их сам, без оружия и в одиночестве. Хватило того что я знал о них все и что с ними может случится. Их было очень много, наверное, больше тысячи, но они все разошлись. Они жутко презирали меня тогда, хотя быть может и сейчас презирают.

– Они вас хотят убить, – внезапно переосмыслив все истории заново выпалил Андрей и ухватил Клауса за руку.

– Очень возможно, что это так, – спокойно подтвердил старик.

– Вы не поняли, надо бежать за вами выслали человека, я сам слышал это от них. Это сказала та девочка, Лиза, теперь ее зовут по-другому и она действительно… все идем.

Андрей не то почувствовал, не то просто услышал приближающиеся шаги и резко потащил за собой старика. Уже забежав за алтарь, по ним раздались выстрелы. Они побежали на верх туда где были крыша и колокольня. Пробегая по длинному чердаку, их снова нагнал подосланный убийца. Выстрелив дважды он попал в стропилу одной пулей и второй в ногу Клауса. Повалившись, старик проломил собой витраж и выпал на мостовую. Андрей не знал, куда броситься в следующий миг, смотреть куда упал старик, а может бороться с противником. Он оставался на месте и все глядел куда-то в пол, а когда поднял глаза, увидел направленный на него пистолет. Когда раздался выстрел, в его глазах потемнело и он, кажется, поверил в свою смерть.

Покуда город пылал огнем нового мятежного времени, несмотря на возрастающее количество новоприбывших, преспокойно работала городская робобольница. На первый взгляд в ней было все как и в обычных других медицинских учреждениях, только тут работали не совсем обычные врачи. Тут были исключительно биороботы, сами по себе на вид совершенно человеческого облика. Только лишь набор внутренних, ментальных свойств отличал их от обыкновенных людей. Главной их особенностью было низкая эмоциональность, возможно, поэтому они и были такими замечательными лекарями. В столь замечательное заведение привозили кричащих от боли, а еще чуть ли не больше от душевного разрыва негодования, с вопросом «почему именно в эту больницу? К нелюдям» – кричали они. Да город по большей части и в особенности мятежники не любили биороботов. Были и те кого привозили без чувств, как правило контуженых или изувеченных. Помимо их привезли и еще одного, на нем не было ни царапины, он словно спал и не более. Когда он открыл глаза, он не закричал, а только спросил:

–Выходит, я все-таки жив?

– Пока еще да, но вероятнее всего вас казнят уже завтра.

Этот голос принадлежал одному из врачей, что стояли над ним, над Адреем, ожидая его пробуждения.

– Вы обвиняетесь в ряде преступлений против короны, в том числе и покушении. – снова произнес все тот же врач. Впрочем, если бы это сказал другой врач, Андрей бы не заметил разницы, ибо для него они были уж слишком похожи.

–Я не убивал короля. Я его даже не видел, как мне было убить его?

– Тем ни менее, приговор вам уже вынесен и завтра мы казним вас.

– Кто мы? Врачи что ли? Без суда выходит, – Андрей не сильно спорил в голове его было мутно и он поддерживал разговор от того только что это слишком касалось его.

– Вас казнит не государство, а мы. Мы биорботы и как вас известно в народе мы не пользуемся популярностью. Будем надеяться, что выдача им преступника даст свои плоды.

– Даже если человек этот вовсе таковым не является, – махнул рукой приговоренный.

– Вы страшитесь смерти? – спросил уже другой врач.

– Обидно из-за несправедливости, да и умирать не очень-то хочется. Мне кажется, ничего и не будет, я сейчас посплю, а завтра вас уже не будет, – Андрей, сказав это, закрыл глаза и более уже никого не слышал.

И все же проснувшись, завтра не произошло, узником он очнулся в закрытом помещении с одним лишь маленьким окном где-то в четырех метрах над головой. Ночь была лунной и от того светлой, Андрей сумел даже рассмотреть стены своей камеры, больше всего похожей на колодец. «Действительно ли я виноват и если да, то в чем именно?» – раздумывал Андрей. Он думал и о том, почему он ввязался в революционные ряды неизвестной ему молодежи, зачем стал выполнять их задания, если не понимал, чего они хотят. Еще он думал про Клауса, этот старик показался ему чрезвычайно загадочным, быть может, сравнимым с тем, кто его исповедовал. Именно эта мысль вдруг оживила его, теперь он больше не мог относиться безразлично к своей судьбе, когда она подвешена на волосок. Ему начала вспоминаться прежняя жизнь, загадок и действия, его поиски и внезапные находки. «Неужели старика, в самом деле, убили? Что тогда?» – тогда жизнь как будто и не имеет смысла, и что любопытно не ясно как именно старик повлиял на смысл его жизни. Неужели он не может жить сам по себе, не ища тайн и не гоняясь за призрачными богами в телах стариков? В этот момент в дверь постучали, а затем зашли два человека, скорее всего робота.

– Скоро рассвет, может быть, у вас есть какое-то желание, которое мы могли бы для вас исполнить?– вопрос задал молодой человек, блондин глаза которого закрывали очки в виде маски.

Андрей посмотрел на того кто говорил и только пустота и некое отупение образовалось в его голове. Что можно попросить, если единственное чего он хочет – это уйти отсюда.

– Вы уже придумали желание? – спросил второй с такими же очками и с той же прической, только несколько более округлыми чертами лица человек. Хотя скорее опять-таки робот.

Андрей попытался выдавить из себя хоть что-нибудь. Он уже начал вспоминать книги о приговоренных к смерти, однако это только сильнее вгоняло его в некое пустое пространство без идей и вопросов. Нет, он ничего не мог придумать.

– Что ж, мы придем через два часа, – сообщил первый робот.

– Еще через час вас казнят. Быть может, вы хотите знать, как именно это произойдет? – добавил второй.

– Да, черт возьми, именно это мне больше всего сейчас хочется знать, идиот, – прокричал Андрей. Не сложно догадаться насколько мог разозлиться приговоренный человек.

Второй хотел было сказать что-то еще, но первый робот уже взял его за руку и они поспешно вышли из камеры. Андрею вдруг пришло в голову самое очевидное и самое желанное, он захотел исповедоваться. Да, что если бы сейчас на исповеди был бы снова тот человек, быть может и не святой отец вовсе, а сам Бог. Пусть бы даже и святой отец или кто угодно, он уже знал, что ему нужно, но они ушли. Дальше Андрей начал думать о том, что именно он мог бы узнать такого, что успокоило бы его душу и вселило смысл на самом одре. Задумавшись, он уснул, вероятно, в самом конце отведенных ему пары часов.

С рассветом началась суматоха, сутолока и вообще происходило невесть что. Так бывает в дни карнавала или при военном положении, внезапной бомбежке или прибытии невероятного гостя. В камере Андрея было спокойно, но даже там чувствовались вибрации, привнесенные из внешнего мира. Наконец отворилась дверь и повелительный голос позвал за собой. По дороге он все рассказывал, что нужно делать и говорить на казни. Его усадили в открытый фургон и повезли на площадь. Они ехали так, словно их фургон комбайн в кукурузном поле, так много было людей. В один момент Андрей подумал, отчего его не связали, не надели наручников, он ведь почти свободен, нужно только спрыгнуть и бежать. Как раз в это время они и подъехали к эшафоту. «Вперед» – скомандовал все тот же властный голос. Андрей не спеша поднялся на постамент, с задней стороны которого высилась белая стена. Кроме него в этот момент на помосте не было ни кого. Спереди было нечто вроде камеры и оператора за ней, а чуть сбоку красовался навес с устроенным троном и королем в ложе. Андрей был как раз на центре эшафота и хотел было подойти к королю, чтобы сказать. Может ведь приговоренный высказать свою волю, так он полагал. Вернее Андрей вряд ли именно думал, он скорее руководствовался внутренним чутьем, но как только он сошел с центра, прогремела пулеметная очередь. Пули оставляли кровавые следы позади приговоренного и дробили штукатурку. Андрей упал. На эшафот стали подниматься люди, но не за тем, чтобы забрать тело, это была охрана короля. Они внесли небольшой высокий стол и положили на него пистолет в красном бархате. Затем соорудив коридор из охраны, король подошел к пистолету. Не успев взять пистолет, король увидел человека, стремительно пробивающегося сквозь охрану. На вид то был совершенно обыкновенный мужичок, крепкого сложения с рыжей головой, одетый в рабочие брюки и грязную серую майку. Удивительно, но охрана его почти не трогала. Только пара человек отважилось положить руки ему на плечи, но мужик отмахнулся от них как от мелких мошек.

– Что же это ты удумал дружочек Гарри. – спросил тяжелым сиплым голосом рыжий.

– Думаю ты и сам видишь, я наказываю того кто виновен, – невозмутимо, словно с приятелем говорил король.

– И в чем же вина его позволь узнать? – слегка наклонившись, спросил мужичок.

– В том, что он хотел убить меня. Он покушался на жизнь короля, этого мало? – словно оправдываясь, все отмахивался король.

– Это ты так решил, потому что тебе кажется, что ты это знаешь, но на самом деле ничего еще не произошло. Мне не очень-то жаль тебя Гарри, ты всего лишь король, а вот он… Ты хочешь убить моего…

Не успел договорить заступник расстрелянного, как обернувшись увидел его лицо. Окровавленный, но все еще на ногах перед ними стоял Андрей. В руках у него был тот самый пистолет, взятый с красной бархатной подложки. Вероятно никто не думал что казненный сможет встать и от того никто и не следил за ним. Андрей держал на мушке короля, но все время смотрел только на рыжего мужика. Он ужасно сильно напоминал ему кого-то.

– Если ты спрашиваешь моего разрешения, то я отвечу – нет. Этого делать не стоит. Я не хочу, чтобы ты его убивал, – заступник Андрея подошел к нему ближе.

Толпа едва не лезла на эшафот, сгрудились в кучу охранники и уже было не разобрать где есть кто. Никто не видел как рыжий отобрал пистолет у Андрея, никто не видел того кто стрелял в короля. И только после выстрела Андрей устремившись прочь, застрял в водовороте горящих местью людей. Толпа смяла его и несла подчиняя общему потоку. Холод только лишь холод чувствовало Андреево тело.

Глава 5.

Переход горного хребта.

– Как ты Альваро? – послышался первый голос в темноте.

– Нормально, вроде нормально. Только вот дышать тяжело. Видишь ли Диего… – второй голос ответил и хотел сказать еще, но его оборвал первый принадлежавший по видимому Диего.

– Это все из-за высоты, точно. Четыре тысячи метров не меньше. Потому и дышать трудно. Луис один нормально держится. Хотя быть может у него эйфория. – Диего замолчал и было слышно как под его ногами захрустел снег.

– А тот самолетовладелец, как он? – спросил Альваро. Они все еще общались только вдвоем.

– Да черт бы с ним, его не жалко, это он нас всех угробил, – выругался Диего и снова пошел.

– Мы пока еще живы, жаль только Эдинсона, он уже точно… – скорбно произнес Альваро, так и не договорив до конца.

– Он зачем-то встал, а этого делать было нельзя. Ладно, пойду посмотрю как там наш благодетель. – Диего по-видимому дошел и сделав некоторое движение будто бы сглотнул, отчего звуки стали слышнее и ближе.

Свет проник в длинное подобие бочки с какими-то креслами. На одном из таких темных красных кресел лежал Андрей. Диего подошел вплотную, он всматривался в человека на кресле, и казалось, хотел хлопнуть его по щеке. Не ясен был мотив Диего, ведь вполне вероятно тем самым он хотел не столько разбудить человека без сознания, сколько просто ударить в отместку. Диего как и Альваро полагал, что причиной крушения была компания Андрея, его самолет, пилоты и все что связано с полетом.

– Ну что ты теперь смотришь? Знаешь где мы сейчас? Я тоже не знаю, – устало повел беседу Диего, с трудом скрывая злость.

– Почему же не знаю, я это место знаю прекрасно. Хотя зря я это сказал, – поднявшись на локтях, отвечал Андрей. Ему плохо было видно лицо говорившего, но он точно знал что то был Диего, – все целы?

– Эдинсона больше нет. И все из-за тебя. – Диего все еще скрывал злость, но всеми силами пытался вывести на эмоции Андрея и себя заодно. Он жаждал ссоры.

Андрей вскрикнул и выругался несколько раз, а после упал на спину. Диего и не думал, что смерть этого постороннего для него человека вызовет столь бурные эмоции. В ответ Диего даже хотел было сказать что-нибудь утешительное, но Андрей не дал.

– Это из-за меня, тут ты чертовски прав. Он погиб только из-за меня, – закрыв лицо руками сказал Андрей.

– Ладно тебе, чего ты то так убиваешься, ты его даже не знал, – махнул рукой Диего.

– Увы, я знал его, быть может, в некоторой степени получше вас, – Андрей уселся в кресло и только в этот момент Диего увидел кусок металла, торчащий из шеи самолетовладельца.

– Эй, что там у тебя? Ну-ка идем на свет, – Диего осторожно взял за руку пострадавшего.

– Можно уже ничего и не делать, все равно ранен я или нет. Это смысла никакого не имеет. Нам здесь нечего больше делать.

Луис и Альваро подошли ближе и не спрашивая ничего, под руки вывели Андрея.

Андрей нехотя повиновался их порыву, ведомый двумя южноамериканцами.

– Нас только четверо, а это значит, что ничего не выйдет.

–Да, о чем он говорит? – не выдержал Альваро.

– Ваша экспедиция закончена, если угодно возвращайтесь домой. Я вам больше ни к чему.

– Само собой не к чему, если у тебя нет самолета, – плюнул Диего. – Ну не оставлять же его тут, – добавил он в сторону Луиса.

Луис кивнул, и они все вместе уселись на плед, расстеленный на снегу.

– Да, мы прекрасно сознаем, что экспедиция не удалась, теперь у нас другие цели, – язвительно заметил Альваро, – теперь давай рассказывай что случилось.

– Давай хоть железку из шеи ему достанем, ты чего, – вмешался Луис.

–Все правильно давайте я расскажу. После того к вы ее извлечете я могу запросто умереть. Так что рассказываю – Андрей оглядел всех и собрался с силами. – Все у нас прошло по плану господа, только вот Эдинсон зачем-то умер. Иначе уважаемые орнитологи мы бы сделали все как надо.

– И как же следовало сделать? – прищурившись, спросил Диего.

– Тут нужно начинать с начала, а это долго. Так что начну с конца. Мы искали птицу, которую знают под именем Чон-Чон.

– Нет такой птицы, – вмешался Альваро.

– Нашел, кому лапшу вешать, орнитологам про птиц рассказать решил, – возмутился Диего.

Луис не стал перебивать товарищей и сказал чуть подумав:

– Постойте, я кажется, знаю. Такой птицы и в самом деле нет, есть только миф. Это мифический персонаж так?

– Это как вам угодно. Но мы, в самом деле, летели за птицей Чон-Чон, – ответил Андрей.

– Мы не летели за мифической птицей, – вмешался Диего.

– Это вы так думаете, а мы с Эдинсоном решили иначе. Вот как все было:

– Всю свою жизнь я работал на ферме и как-то раз когда я пас овец мне повстречался старик. То был обыкновенный мужчина на вид скорее похожий на гаучо нежели на городского. Мы с ним заговорили. Он оказался на редкость интересным собеседником, правда, большинство его историй казались вымыслом. Позже он упомянул, что есть некое место на небе, посмотрев в которое можно увидеть весь мир разом. Только глядеть нужно строго в одну точку и непременно зная, куда направлен твой взгляд. Я посмеялся над ним и сказал, что раз такое место ему известно так покажи его мне и я сам смогу убедиться в этом. Он ответил, что место ему известно, но каждый, кто хоть раз видел это место, будет вечно желать только одного – увидеть снова. Он показал и я смотрел в ту точку на небе. Я видел каждый дом, куст или дерево, я глядел всеми человеческими и животными глазами разом и видел все так словно я это они. Я проникал и сквозь толщу океана, в чащу леса, в трущобы и огромные городские джунгли. Затем, а вернее вместе с тем, я увидел себя, но как бы со стороны. Тогда я отвел взгляд и кругом все исчезло, передо мной были только холмы, небо и овцы. Старик тоже исчез, я обежал кругом, но увидел только птицу, улетающую на восток. С тех пор я стал одержим той точкой в небе и всякий раз пытаюсь ее найти. Я знаю что у меня самого никогда это не выйдет и от того ищу любой способ снова найти старика. Я думаю, что он и есть птица – птица Чон-Чон. Я читал, что найти эту птицу можно, только если увидеть одновременно в пяти местах. Для этого потребовалось бы пять человек, да еще и там где она водится. Нужно было подумать, как забраться так далеко и главное высоко, а главное в компании из пяти человек или больше. Со временем я ушел с фермы и выкупил старенький самолет, который использовался для орошения полей. Постепенно я привел самолет в состояние близкое к идеальному, и он стал летать на достаточно большие расстояния. Ну а потом я нашел Эдинсона.

– И как ты узнал про Эдинсона? – спросил Луис.

– На самом деле я не знал кого искать и скорее Эдинсон нашел меня. Я собирал сведенья о разных вымышленных существах похожих на птиц и приводил аналоги из настоящего мира. Я выбирал птицеобразное существо и подбирал птицу на основе которой, могли придумать то или иное существо. Собрав внушительный бестиарий и написав несколько книг, я сумел опубликовать некоторые из них. Не могу сказать, что зашел в этом деле достаточно далеко, но если покопаться, мое имя можно было найти среди фанатов вымышленных птиц или орнитологов с фантазией. Таким оказался Эдинсон. Мне кажется именно для него я и писал свои книги. Если за всю жизнь мои труды прочли раз сто, это была бы уже великая цифра. Я же очень слабо надеялся, что и среди тысячи найдется хоть один, кто увлекся бы моими изысканиями.

– Не могу поверить, что Эдинсон в серьез мог бы заинтересоваться такими вещами, – задумчиво проговорил Диего.

– Не знаю, как он нашел мой адрес, наверное, через знакомых в Уругвае. Он написал мне письмо, в котором высказал интерес моей работе и попросил о встрече. Я конечно же согласился и более того написал что смогу встретиться в любом месте и в любое время. Поскольку он был в Ла-Плате, а я в Монтевидео, Эдинсон назначил встречу в Буэнос-Аэросе. Местом было выбрано кафе с террасой в центре, а чтобы я его узнал, он воткнул перо горлинки в свою шляпу. Так мы и встретились.

Солнце акварельно окутывало яркие вывески утреннего города. Высокие здания оттеняли кафе, защищая в них клиентов от назойливых бликов, а под одним из зонтов сидел высокий худой мужчина в круглых очках. У него были черные волосы и вытянутые черты лица, он читал бульварную газету, а его шляпа лежала на столе рядом с едва тронутой кружкой кофе. Терраса была совершенно пустой, не считая упомянутого джентельмена, и тем ни менее следующий посетитель ни как не мог найти подходящего места. Наконец он подошел к высокому человеку с газетой и робко положил самостоятельно напечатанную рукопись на столик.

– Ах, вы, должно быть, и есть автор. Садитесь, прошу вас, – высокий человек отложил газету в сторону и долго глядел на гостя.

Гость, наконец сел, не зная куда направить свой взгляд все водил его кругом собеседника.

– Что ж, а вы я полагаю в прочли мою книгу, – подвел, наконец таки, гость.

– К счастью, а может и к глубокому сожалению, я ее прочел. Не знаю, как именно, но она завладела мной. Я говорю это в том смысле, что орнитология как наука наскучила мне, ужасно долго я пытался найти тот новый путь, который бы дал мне новую жизнь. Ваша книга мне очень помогла, – искренне отозвался орнитолог.

– В таком случае я буду просить вас о помощи, – потупив взгляд начал гость. – Как только вы написали мне я выяснил что вы орнитолог. Я прошу вас собрать экспедицию, чтобы искать птицу Чон-Чон.

– Я готов сделать это для вас, пусть даже наверняка зная, что нас ждет разочарование, – Эдинсон широко улыбнулся и протянул руку.

Эту руку пожал Андрей, который и был автором книги, фермером, человеком видевшем птицу…

– Да, есть одно условие нас должно быть не меньше пяти.

Эдинсон собрал требуемую группу и она теперь выслушивала этот рассказ без него.

– И что же пошло не так? – вмешался Диего, – почему же самолет разбился?

– Потому что он и должен был разбиться, это как раз по плану, – ответил, от чего-то немного удивленный Андрей. – Я спланировал все именно так, мы должны были сесть в горах, и поскольку у меня не было вертолета, мне пришлось сажать самолет. Я, конечно же, отдавал себе отчет, что после мы не сможем улететь на нем обратно, но мне обратно и не нужно.

Все три орнитолога разом привстали, и если бы их мысленный упрек мог передаться физически, Андрея бы уже не было.

– Ты нас чуть не убил идиот, – прокричал Диего.

– Из-за тебя погиб Эдинсон, – добавил Альваро.

Один только Луис, погрузившись в себя начал о чем-то думать, пока двое остальных покрывали Андрея бранью. Наконец Луис как будто очнулся, он взревел и бросился на злополучного летчика. В пылу борьбы они начали катиться под гору и наконец, скрылись за уступом в снегу. Тогда борьба закончилась.

– Беги или иначе они все равно убьют тебя, – переводя дух, сказал Луис.

Андрей с трудом поднялся так, будто и не собирался спешить.

– Тут некуда бежать.

– А я тебе говорю, все равно беги. Даже если тебя сразу и не убьют, через время нам всем захочется есть, в таких ситуациях каннибализм не редкость.

Сидя по пояс в снегу с окровавленными лицами оба выглядели обреченно, назад пути не было. Его не было и у Луиса и все же, с горы спускался один человек. Андрей шел так долго, что казалось, помести его в вечность, он не почуял бы разницы. Он не чувствовал ни рук ни ног от холода и вероятно шел механически только от того, что путь был все время вниз. Тело само влекло этого человека. Человека отчаянного, а может уже вовсе лишенного чувств. Даже когда снег сменился землей, Андрей, глядя под ноги, не мог заметить различий. Только клич какой-то неизвестно птицы в вышине заставил его глаза подняться.

Глава 6.

Участие в бандитской разборке.

Орел, повисший в зените, едва не закрыл собой солнце. Много глаз смотрело за его полетом и это притом, что все они сейчас были взволнованы. Ни один из них не признался бы в этом на чистоту и все же каждый опасался предстоящей встречи. Все эти люди оказались в каньоне не случайно, в такой глуши и двух человек встретить за раз вряд ли возможно случайно. Так вот все они представляли собой некую не вполне легальную организацию, занимающуюся продажей не вполне легальных товаров. Однако в этот раз они пришли не для того чтобы продать, а напротив для покупки некой вещицы, о сути которой как казалось не знал ни кто. Человек из организации или, проще говоря банды, было около двадцати и все они приехали только на двух машинах. Вероятнее всего первая партия прибыла гораздо раньше второй, еще ночью, а теперь было утро. Стоит сказать что утро было пасмурным и орел, о котором речь была выше, все как не старался не смог бы закрыть собой солнце, поэтому он его и не закрыл. Теперь все кучно брели к центру каньона, лениво выжидая вторую банду, ту которая, собиралась им что-то продать. Только два человека выбились вперед и шли рука об руку, неспешно переговариваясь. Когда речь зашла о деле насущном, оба остановились. Этих двоих звали Хорхе и Андрэ.

–Неужели он даже словом не обмолвился, зачем эта сделка? – спросил низенький коренастый Хорхе у долговязого Андрэ.

–Говорю же нет. Сказал, езжайте и все, – Андрэ крепко сжимал в руке чемодан.

– Чего у тебя там, деньги что ли?

Андрэ хмуро кивнул.

– Да ладно, я пошутил вообще. И сколько там?

– На, подержи. – Андрэ сунул чемодан напарнику и тут же забрал обратно, – как думаешь?

– Черт знает. Неужели больше миллиона.

– Больше, – внушительно кивнул Андрэ.

– Боюсь себе даже представить на что нам такие деньги, – Хорхе посмотрел на Андрэ так, будто тот может еще проговорится, но Андрэ все еще молчал, – гадость какая-нибудь верно.

– Отстань а, лучше по сторонам смотри. Приедут скоро.

– Зря мы с ними связались. Пойди что не так, они от нас мокрого места не оставят. У нас ружья да дробовики, а у них, поди и автоматы есть. Тебе самому-то не страшно?

– Теперь уже не особенно, – спокойно проговорил Андрэ.

Хорхе с удивлением оглядел друга и более вопросов не задавал. Андрэ же в это время вспомнил когда ему в самом деле было не по себе. А было это меж тем недавно, когда вопреки разным домыслам внутри банды, Андрэ сам назначил встречу главарю конкурирующей банды Хуаресу. Однако прежде стоит сказать как Андрэ сам попал в банду. Было время когда Андрэ был вовсе не Андрэ, а только Андрей. В то время он прознал один секрет о существовании, которого он узнал из книги. Книга была не целой, судя по широченному кожаному переплету, она имела только треть своего объема, остальные страницы отсутствовали. Тем ни мене уже из того что имелось можно было извлечь немало информации, в частности и о некоей шкатулке хранящей в себе наивысшую ценность. Андрей не столько хотел владеть ценностью, сколько узнать истину о ее содержимом. Долгое время он искал информацию, которая бы дополнила его знания и помогла бы таки узнать, что находится внутри шкатулки. Повторю, что этого знания Андрею было бы достаточно, он не собирался владеть тем, что в ней было. Как-то находясь близ Монтевидео, он посетил маленькую библиотеку на окраине, там его обнадежили, сказали что есть некий библиотекарь, который знает практически обо всех тайных фолиантах. Он должен был жить в Буэнос –Аэросе, но его там не оказалось. Он было собрался преодолевать океан чтобы добраться до нового места пребывания того библиотекаря, но позже выяснил что достать того уже не возможно даже за океаном, он умер. И все же Андрею посчастливилось найти людей, которые рассказали, что даже сам покойный библиотекарь справлялся о книгах у некоего букиниста по имени М. Правда, тот живет в Европе. Океан одолевать все же пришлось, но Андрей был готов пойти и не на это. Прибыв в маленький австрийский городок Цветль, Андрей на свое счастье нашел нужного человека. Господин М на тот момент уже был в преклонных летах и вообще скорее доживал, чем жил в самом деле, но все же он остался тем самым букинистом каким его знали прежде. У него не было ничего кроме огромной базы в голове, это был всеобъемлющий каталог, вбирающий в себя даже самые невероятные, порой единичные экземпляры книг. Правда все оказалось не так просто и радужно, как надеялся Андрей еще в начале.

Найдя господина М. на одной из сырых скамеек осеннего Цветеля, Андрей пригласил букиниста в кафе. Там и начался их диалог.

– Я хотел бы заполучить экземпляр одного издания. – Андрей не имел в распоряжении уже и той части, что когда-то попала ему в руки, но он хорошо запомнил название и год издания.

– Такой книги нет и никогда не существовало, – тут же ответил М. не слишком заботясь о чувствах Анрея, быть может, ужасно раздосадованного столь скорым и неумолимым ответом.

– Как это нет? Я читал ее сам, – уверенно гнул свое Андрей. Притом он уже усомнился, что действительно читал книгу, хоть и не знал почему.

– Так бывает, люди сами выдумывают истории и им кажется, что они реальны. Иногда выдумывают целые книги, которых никто не читал.

Господин М. перечислил ситуации из своей практики и действительно, оказалось, что некоторые из запрашиваемых у него книг никогда не печатались. М. мог на том и окончить беседу, но он все же решился помочь Андрею. Он выслушал всю историю из Андреевой книги до конца и нашел ее вполне основательной. Он посчитал ее таковой, потому что под ее основой лежали и настоящие книги. Он выделил в особенности две, которые включали главные вопросы истории, рассказанной Андреем.

– И так, я вижу что коробка о которой ты говоришь, имеется в книге основанной на действительных историях, а значит, она в самом деле может существовать. Раз уж о ней нет упоминания в официальных источниках, это не значит, что ее не существует вовсе. Вполне может быть, что коробочка находится в частных руках и тогда хозяин лично позаботился бы, что б о ней ни кто не узнал. – Господин М. нашел такое объяснение вполне логичным и предложил его Андрею.

Андрей более чем был воодушевлен пояснением господина М. Он не только поверил, но и глубоко убедил себя, что все именно так и есть. Долгое время Андрей не знал, с какой стороны он мог бы подойти к разрешению столь сложной задачи, как поиск коробочки о которой почти ничего не известно. Сначала предположение о местонахождении артефакта пало на коллекционеров. Однако эта версия вскоре была отброшена в пользу другой, более узкой. Икать было решено среди контрабандистов. Однако попасть в среду тех, кто нелегально перевозит незаконные вещи не просто, нужны связи. Андрей не стал мелочиться и решил найти человека, который бы имел вес в обусловленных кругах. Проявлять себя с преступной точки зрения Андрею не хотелось и тогда он вышел на банду, чьим предводителем был человек без оболочки. Так называли иногда дона Хуареса, настоящее имя которого никто не знал. Ко всему в добавок, ни кто не знал и его лица, даже силуэт его никто не видел. Этот человек общался со своими подчиненными исключительно по сети и всегда с разных устройств и месторасположений. Говорят, что первое свое дело он обставил не иначе как в компьютерной игре, разговаривая с собеседниками по игровому чату. Из столь скудных данных Андрей сумел вычленить только то, что человек дружен с компьютерными технологиями. Таких людей и начал искать Андрей. Он познакомился с десятком крутых программистов и выявил среди них наиболее любознательных. В частности один программист по имени Дональд более других знал историю становления компьютерной индустрии в городе. Дональд выделил среди прочих троих программистов, которые восхищали его более остальных. Один из них по-прежнему работал программистом в хорошей компании, еще один переехал в другой город и зачем-то подписал армейский контракт, третий же попросту умер. Андрея более всех заинтересовал армеец. Такой невидимка как Хуарес наверняка умеет хорошо скрыться и вряд ли остался бы работать программистом. Далее выяснилось, что армеец через некоторое время вернулся и устроился на завод обыкновенным оператором. Андрей понемногу стал следить за Гжегошем, так звали этого мужчину бывшего программиста. Удивительно было то, что имея не большую зарплату, Гжегош тратил немалые деньги, доставшиеся якобы в наследство, но при этом не бросал работы.

Стоял чудный футбольный денек, не более чем градусов шестнадцать было в тени, и маленький уютный стадион Хопсбери был заполнен до отказа. Слегка заикаясь, смеясь и размахивая скрученным в трубочку билетом, приветствовал игроков Гжегош. Это был чуть выше среднего роста мужчина, не слишком толст, но упитан, с приличным пузом и налитыми красными щеками. Волосы его торчали во все стороны, совершенно белые, но как будто бы не седые, они пышно окаймляли плешь по центру. Глаза Гжегоша все время бегали, что-то искали и были скорее радостными. Никому этот простак не казался преступником и криминальным боссом. Никому, кроме Андрея. Андрей уже успел купить билет по соседству и даже завязал разговор, к слову быть может наоборот, это Гжегош заговорил первым, но Андрей сначала нехотя, а уже позже с жаром вступил в диалог. Матч близился к середине, настроение Гжегоша равно как и Андрея выглядело приподнятым, судья приготовился свистеть на перерыв, болельщики засобирались в туалеты и буфеты, Андрей повернулся в упор к соседу и тихо но четко сказал:

– Я нашел вас дон Хуарес, – Андрей вгляделся еще пристальнее.

Лицо Гжегоша сменилось трижды и наконец, будто каждая его мышца ослабла, оно застыло, совсем не выражая эмоций. Спустя время Гжегош взял себя в руки и жестом пригласил за собой Андрея. Они уединились насколько могли.

– Нн-ну, что ты хочешь? – чуть заикаясь, спросил Гжегош.

– Думаю, обыкновенно вы нанимаете к себе в штат людей иным способом, но мне кажется, будет скорее и лучше напрямую, – глядя в сторону, проговорил Андрей.

– Ах вон как, лл-ладно. Неужели это единственное твое желание?

– Пока да, – уже в глаза ответил Андрей.

– Согласен, если скажешь, как нашел меня, – Гжегош уперся руками в перила и теперь выглядел, в самом деле, как босс, несмотря на то, что вероятнее всего это был его первый подобный разговор.

Прошло совсем немного времени, как Андрей стал частью банды Хуареса. Однако это не мешало Андрею иметь ведущую роль в организации. Иной раз даже Хорхе был менее посвящен в планы дона, хотя и был его правой рукой. Наконец настал такой момент, когда об Андрее узнали другие банды и контрабандисты. В частности его хорошо знал один из лучших контрабандистов Карлес. Им доводилось встречаться пару раз, однако прежде всегда речь вел Хорхе. И вот однажды Андрей сам наведался к Карлесу. Контрабандист чаще всего проводил время в бильярдной близ моря. Бильярдная называлась «Гарпун Ахава», помимо того в ней варили отличный кофе, но мало кто смел наведываться туда без дела.

– Здравствуй Карлес, – подойдя вплотную к игорному столу, приветственно выпалил Андрей. Он нарочно подошел поближе, потому как иначе его было не разглядеть. Весь свет в бильярдной нависал исключительно над столами.

– Ах вон какая интеллигенция к нам пожаловала, где же твой дружочек Хорхе? – хрипло и почти не глядя на собеседника, сказал Карлес и принялся мелить кий.

Карлес выглядел как типичный байкер, одетый в кожу с заклепками, он имел роскошные длинные усы, уходящие ниже подбородка.

– Я пришел не ради Хорхе. Господин Хуарес хочет узнать действительно ли ты лучший контрабандист или таких не бывает вовсе, – значительно произнес Андрей оскорбительно взяв шар со стола.

В ответ Карлес сломал кий о стол и вплотную подошел к Андрею. Он готов был уже разразиться самой лютой бранью, которой владел в совершенстве, но первым взял слово Андрей.

– Нам нужна коробочка, о существовании которой не знает почти ни кто. Для начала ее нужно найти, а после я дам тебе любую запрашиваемую сумму в обмен на нее, – Андрей протянул какие-то записи и сунул их в широкую руку Карлеса.

– Вон значит как дьяволенок, решил взять меня на слабо? Я достану тебе коробочку, но тебе она дорого выйдет.

– Назовешь цену, как только она будет у тебя, – предложил Андрей, все больше отстраняясь и желая поскорее уйти.

– Я назову ее сразу. Отдашь мне десять миллионов и свою чахлую душонку, – поигрывая желваками, произнес Карлес.

– Я готов дать тебе бесконечно больше, и ты оставишь меня в покое. Четырнадцать миллионов. – указывая пальцем на контрабандиста твердо сказал Андрей.

– Идет, – Карлес по-видимому, не менял своих планов, но сделал вид что согласился.

Хорхе оглядывал местность, следил за полетом орла и движением облаков, казалось, его внимание не обходил даже пульс, стучащий в висках Андрея. Контрабандисты задерживались и у Хорхе уже не раз пробежала трусливая мысль о том, что никто не придет и все обернутся обратно.

– Похоже, они опоздали, – с надеждой в голосе произнес Хорхе.

– Видно так и есть, – парировал Андрей.

– Не пора ли нам возвращаться? – уже напрямую предложил Хорхе, переминаясь с ноги на ногу.

– Нет, не пора, коробка нам нужна, а значит, мы будем ждать сколько угодно, – монотонно произнес Андрей.

– Послушай Андрэ, как ты себе это представляешь? Ты думаешь, все пройдет как в магазине – он даст нам коробку, мы ему деньги и разойдемся? От чего-то мне думается все будет иначе. – Хорхе затопал маленькими кругами по сухой земле, – странно это все, почему Хуарес ввел в курс дела только тебя. Почему больше никто не в курсе? Может он и сам об этом не знает?

– А сумка должно быть у меня под кроватью пылилась. Чего мне каких-то четырнадцать миллионов, пошел да взял у себя дома, – иронично ответил Андрей.

– то есть как уже четырнадцать? – удивленно прошептал Хорхе.

– Да бумажки это все и цена им… – Андрей не договорил, на холме появилось три машины.

В отличии от банды Хуареса, Карлес со своими контрабандистами не стал идти через все плато, они подъехали почти в упор. Как и полагается, первыми вышли два здоровенных головореза, с тяжелыми стволами, а затем сам Карлес. Вполне возможно, что у них все заранее было отрепетировано. Дальше Хорхе, Андрей и восемнадцать парней Хуареса увидели еще восемнадцать ребят Карлеса. Те и в самом деле были при оружии, причем все до единого. В то время, как на двадцать человек включая Андрея, было всего шесть ружей, парочка пистолетов и один дробовик без патронов. Дробовик держал Хорхе, Андрей же был без оружия, и это отчасти настраивало на мирный лад ребят за его спиной. Но вот они уже сошлись близко, двое с Карлесом вышли вперед, вперед вышел и Андрей,а на пол шага сзади был Хорхе.

– А ну дай подержать твою сумку! – вытянув руку, прохрипел Карлес.

– Покажи коробку, – просипел от волнения Андрей.

Когда в руках Карлеса появилась бледно оранжевая, пластиковая коробочка из-под походной аптечки, Андрей едва не заплакал. Он не знал как она должна была выглядеть, но увидев ее, он понял что вне всяких сомнений это она. Даже невероятно как они смогли угадать, найти и, в конце концов, принести ее. Он машинально протянул сумку, не отводя взгляда от коробки. Карлес дернул сумку вместе с рукой, вырвал деньги и упрятал коробку обратно в карман.

– А ну отдай! – прокричал Андрей, словно ребенок.

Карлес уже направлялся к машине, как вдруг Андрей вырвал дробовик из рук Хорхе, в два шага добрался до Карлеса и нанес ему удар прикладом по голове. Дальше уже сложно было разобрать, что творилось на плато среди пыли криков и крови. Банды оказались близко друг к другу, они повынимали мачете и рубились так словно в средние века. Кругом продолжались выстрелы, которые ранили кого угодно, лишь бы не задеть Карлеса. Казалось, бойня не кончится никогда, но вот в один момент все выстрелы стихли. Только отдельные хрипы и стоны нарушали тишину. Андрей открыл глаза и увидел смертельную рану на лбу Карлеса. Каким-то чудом сам он был живой. Он нашарил в кармане контрабандиста коробку и, достав ее, нежно смахнул пыль. Возможно, Андрей даже открыл бы ее, но поднимаясь, он почувствовал ужасную боль у живота. Огромная ножевая рана застелила глаза болью, все потемнело, и совсем необличимо перед ним предстал человек.

– Ты уже конечно догадался что в этой шкатулке, – проговорил человек сверху. – Увы тебе не дано открыть ее, но я открою тебе тайну. Ты так и не нашел Хуареса, это Хуарес нашел тебя. Он подставил для тебя удобную и логично выстроенную цель в виде Гжегоша, ты поверил в нее и принял. Я всегда знал, что ты будешь гоняться за этой коробкой, и потому как никому другому доверил тебе ее поиск. Ты нашел ее и удивился, потому что решил, она как раз для тебя. Только это и моя коробка тоже, а посему, пусть она еще полежит у меня, – человек из одного только голоса поднялся и ушел вдаль.

Вероятнее всего Андреем овладела злоба к человеку, отнявшему самое ценное и он стал ползти. Он полз куда-то лишь бы еще прожить назло тому голосу пришедшему и разрушившему цель. Один лишь орел мог наблюдать, как багровой чертой пересекает каньон медленно ползущая тварь, тварь человеческая. Андрей же видел только пыль или возможно очень мелкий песок, он хотел взглянуть на орла, машинально чтобы поставить хоть какую-то глупую точку в своей жизни. Глаза же его уперлись в потолок и солнца больше не стало…

Глава 7.

Лабиринт Астерия.

На серых стенах ровной линией, расположившейся на уровне глаз, в несколько строк шла длинная надпись. Если точнее то был дневник. Это дневник одного человека заплутавшего в лабиринте. Вот некоторые выдержки из этого дневника:

Сколько я себя помню, я всегда был здесь. Не могу поверить, что родился здесь, однако другой жизни у меня нет. Какое-то время я пытался выйти наружу. Да видимо я все же когда-то был там (снаружи) иначе, откуда бы мне знать, что она есть. Я пытался запоминать ходы, перекрестки, делал пометки и рисунки на стенах, но они всегда исчезали. Быть может я просто уходил дальше, а они оставались где-то далеко за спиной. Так я отчаялся найти выход, и теперь я боюсь только одного – встречи с минотавром. Вероятнее всего он ищет меня. Откуда мне знать, что он тут есть? Я точно знаю, что это лабиринт, а раз так, то и минотавр здесь обязательно есть. Мне часто снится встреча с минотавром, но встречая его во сне все заканчивается до того как он на меня набрасывается. Интересно, что он сделает со мной? Вероятнее всего просто забодет (перечеркнуто) забодает. Ведь он наполовину бык. Хотя быть может у него зубы совсем не как у быка, вдруг они хищные и огромные. Тогда, пожалуй, он меня съест. Иногда мне снится, что минотавр я сам и сам ищу жертву. Такие сны страшат меня едва ли не больше остальных. Я знаю, что дневник мой так и останется не прочитанным, ведь все, что есть в лабиринте, всегда исчезает. Здесь нет предметов, нет воды и еды. Помню, я даже боялся, что умру с голоду или от жажды, но меня всегда спасали мандрагоры. Я так назвал овощи похожие на людей или наоборот. Они всегда выбегают из-за угла, страшно кричат и машут руками. Обычно уже после первого укуса их крик прекращается, но бывают и те, что кричат очень долго. Они не слишком сильны и я всегда справлялся с ними. Мне даже было их жаль когда-то, но они всегда нападали первыми. Теперь я вспомнил еще кое-что, раз лабиринт с минотавром, в него однажды должен войти Тесей. Быть может он и спасет меня. Впрочем, это навряд ли…

Автор дневника вполне возможно сошел с ума уже во время того как писал свои настенные записи. Когда же писать он перестал вовсе, то он сосредоточился на диалогах со своим воображаемым другом Тесеем. Изображая его, он нарочно говорил басом и выпячивал грудь колесом, однако при каждом шорохе прятался и боялся.

– Я сокрушу эту бычью голову, пусть только мне попадется, – разъяренно произнес автор, изображая Тесея. – Эта говядина не стоит и моего большого пальца.

– Ты всегда будешь о нем говорить? Лучше бы отвел нас наружу, – произнес автор уже своим голосом.

– В начале сломаю рога чудовищу, а уж затем будь спокоен, – сказал условный Тесей.

– Я и так спокоен, это тебе вечно свербит пободаться.

– Иди к черту, Тесей я а не ты.

– Причем здесь черт, здесь черта нет, нам бы минотавра одолеть и всего делов. Ты заговариваешься, и кажется, теряешь нить. Ах, да ее ты давно потерял. И заблудился – посмеиваясь, сказал автор.

– Мне не почем и эти стены я снесу их, но прежде убью минотавра, за этим я здесь.

Автор дневника шаркнул ногой у себя за спиной, и тут же перебежал к другой стене, изобразив, как испугался Тесей. Он припал к земле, схватился за стену пытаясь укрыться хоть чем-то, а затем прищурился и схватил себя за нос будто собака. Возможно, это и в самом деле была просто его игра, и он вовсе не был шизофреником. Играл он чудесно, и в конце совершенно повалившись на землю, бил ногами и руками, разрываясь от собственной шутки. Часто после смеха проступал плачь.

Неизвестно сколько времени прошло, но человек этот называвший себя другом Тесея перестал бояться смерти. Он продолжал изображать обоих, уже не помня, кто он сам. Его представления переходили в настоящие концерты, длинной, иногда, в целые дни. У этого человека не было ни дня, ни ночи, только сплошная серость стен. Потолок лабиринта шел высоко и вероятнее всего, где-то на самом верху была щель, которая давала тот тусклый свет, что не давал ослепнуть. Смотреть же в лабиринте было прямо таки не на что, и все чаще его узник рассматривал собственное тело. Это тело здорового человека уже не юных, но все еще молодых лет было совершенно обыкновенным. Только литера на запястье не давала ему покоя. Там грубо и отчетливо была написана первая буква алфавита. Человек с буквой «А». Он сам себе придумывал имена.

Как правило, он называл себя Аркадий или Андрей. А чаще всего он звал себя именем героя своей пьесы, одной другой или третьей. У него их было много, но самой забавной он считал ту, что была про историю смерти империи. Да, та самая пьеса по Одоакру. Вот она:

Пьеса по Одоакру.

Действующие лица:

Император Таллий

Слуга Иридий

Командующий Стронций

Войско

Действие разворачивается в самой небольшой империи, которую можно выдумать. В каждой сцене одновременно один персонаж.

Сцена 1

Покои императора. Вбегает слуга Иридий.

Ах, как же доложить

Беда, одна беда

Подкралось поступью немой, молниеносной

Ужель мы будем драться?

Тому и быть и я готов

Дать в жертву голову и сердце

Настало время, враг бежит к воротам

Теряя человечий облик

Его чернеет войско, вдали и все же зримо

Раскинется как куст сирени ратный бой

И сгинет варварское племя

Едва наш царь и император

В лице едином обрушит отчий меч

Доложим все как есть, а он рассудит

И будет то, что будет

Слуга доложил императору весть. Император в своих покоях один.

Вот грязное бесстыдство

Коварство и надлом властей

Терпеть такое свинство

А что мне делать без идей

Вы воля ваша, друг, слуга

Мне весть недобрую вручили

Тот час и вы похожи на врага

Хоть вас пока не уличили

Сражаться дело храброе не спорю

Быть может, отступил бы супостат

Но все ж, не лучше ли порою

Уйти дорогой через сад

Иридий

Возможно ль это?

Что самый главный человек так струсил

Иль может есть в том хитроумный план

Верней всего иначе быть не может

Он хитростью возьмет крутя восьмерки

Затем стремглав испустит рык

И словно лев сразит их в миг

Еще не время спускать пурпурный стяг

Не время бить в железный барабан

Пинать гусей, не время среди ночи

Все обернется, наверное, а впрочем…

Таллий

Слуга сказал, что атакует Стронций

Не он ли так успешно командовал придворным войском?

А что мне от того?

Верней всего уж если так, он вмиг пробьется через стены

Снося преграды словно замок из колоды карт

Пройдя струей сквозь рыхлую материю державы

Увы, все видится мне в темном свете

И с темнотой меня закрывшей

Я удаляюсь в дальний путь

Войска Стронция занимают империю

Стронций один в покоях императора

Во мне вся воля судеб всех мастей

И я один служу себе как царь

Я царь и есть, иль больше – император

Пусть скромный из меня оратор

А все ж сильней других

Что смели звать себя хранителем земли

Тех бесконечных и святых угодий

Какие столько лет дрожали

На тонких сваях слабых ног

Теперь они мои

И я держу их крепко

Одно лишь гложет душу мне

Кто станет войска во главе

Не самому же бдеть как сокол

На страже всякий день и час

Я слышал как былой слуга

Все упирался до последней боли

Стоял за честь империи своей

Покинутой властителем убогим

Все продолжал вести дозор

Темница, в которой сидит Иридий. Иридию передают слова Стронция.

Иридий

Предателю служить?

Да лучше смерть, на веке мне и землям всем

Вот только жаль мне родные края

Те пастбища просторные что были

Всегда покрытые травой

Валы и ямы, ерики крутые

Леса что прячут свет дневной

Мне милы все холмы и плоскогорья

Курени милы и подворья

А главное могучий статный наш дворец

Что приютил меня однажды

Ему лишь буду я служить

Завет мой был навеки

И с ним я сгину в этой клетке

А что империя теперь?

Ужель ее не станет

Верней всего и кто повинен в этом?

Пожалуй, рано я себя списал

Еще не квиты счеты

Я буду действовать хитрей гиены

Войду в доверие, а уж потом

Все возвращу, империю дворец и власть

Законному отдам владельцу

Стронций

Как здорово, что есть такие люди

Готовые служить, как верный пес

Уверен он пойдет за мной и в полымя

И в пламя

Пусть соберет людей, разит всех и карает

А мне оставьте власть в ее чистейшем виде

Иридий собирает войско и спустя время захватывает власть.

Иридий

Крепко то обещание мое, что дал я накануне

Того лихого дня, в который сгинуть был уже готов

Пора гонца послать за Талием бежавшим

Иридий отправляет гонца.

Он скоро глянет во дворец, но так ли он достоин

Престола своего не удержавший трус

Не лучше ли повременить

Иль скажем, занять ему другую должность

Сообразно умениям его или заслугам

Министром может иль магистром

Талий назначен министром

Талий

Отчасти должен я тебя благодарить

Иридий

Ты дал мне время и возможность

Но не дал мне, что причитается по праву

Корону трон и символа державы

Мне нужен меч, вершащий главы

Разящий тех, кто смел себя поставить выше

Чем следует примерному пажу

Настанет время, ты услышишь

Когда тебе я все скажу!

Теперь же дабы взять правленье власти

Мне нужен тот, кто войско подчинит

Предчувствуя все подвигающие страсти

Победы славной чашу накренит

Быть может, Стронцию доверь войско

Не раз он лихо показывал себя в бою

Вперед же, действуй!

Ищи империю свою

Стронций

Ох, я конечно соберу народ

Я очень рад, что мне далось по праву

За мной пойдут войска, не взвод

И уж конечно дам обещанную славу

Мы снова победим, восстанем снова

Хоть посади на трон любого

Он сыщет мятежи, коварство и разлад

Любой взошедший только будет рад

Мгновению на тронной высоте

Но кончит так же в полной темноте

Сегодня он все еще Стронций, хоть это имя и не давало ни каких ответов. А вот узник именно ответов то и искал. Главным образом он перебирал в памяти все знания, что оставались у него из прошлой жизни. Вот только саму жизнь он не помнил. Все же он взял откуда-то историю Одоакра, он помнил невесть как, химические элементы породившие имена. Он знал немало и о Греции, в особенности про пантеон богов и так же мифы. Для него они были реальны. Вдруг он вспомнил и настоящее имя Минотавра – Астерий. Да, кажется, так звали это рогатое существо, возможно, так назвал его отец Минос, когда он был еще в утробе богини матери. Далее он вспомнил Ариадну сестру ужасного зверя, саму по себе прекрасную деву. Вот только отчего Ариадна не ладила со своим братом, наверное, из-за бычьей головы. Возможно, еще ей не нравилось, что ее брат пожирает так много юношей и девушек, аж по семи сразу и тех и других. В защиту Минотавра можно конечно сказать, что трапезы его были не часты и то действительно правда, поди растяни эти несчастные четырнадцать душ на долгие .. не вспомнить уже сколько лет.

Постепенно узник лабиринта все более стал проникаться жизнью чудовища, он уже не казался ему страшным. Скорее жалость проснулась на месте страха, и некоторое время этому человеку хотелось встретиться с Минотавром только из любопытства. Еще позже, когда одни и те же мысли заставляли проходить узника не только каменный лабиринт, но и лабиринт мыслей, кои путляли по одним и тем же уголкам тысячи раз, но так и не могли выйти наружу, именно тогда он начал помышлять о смерти. Встреча с Минотавром становилась спасением, избавлением от мук выбора, не имеющего силы, выбора который все равно приводит в одно и то же место. Верно, что в таких случаях и сумасшествие не станет концом, оно только породит новый гнев, выплеснуть который будет невозможно. Андрей – так звал он себя все чаще из-за метки на своей руке. Так вот Андрей звал Минотавра, он молился на него и желал только одного – быть съеденным могучим существом. Подчас он даже представлял этот момент, вот он подобно монаху, познавшему дзен безропотно сидит и смотрит в пустоту, в то время как Минотавр не спеша отрывает куски плоти от его тела. Это тело он больше не чувствует своим – оно только материя, уже не живая материя, годная лишь для утробы такого же узника как и он. Такого же, как и он. А ведь не может быть чтобы, бродя в лабиринте бесконечно долго, он бы не встретил его единственного обитателя. Вернее всего или лабиринт пуст или… есть тот, кто может встретить обитателя лабиринта, положим, он мог бы увидеть его, а все же не видит. Человек не может видеть себя со стороны, как и бык. Он может лишь видеть свое тело и руки. Он может увидеть таинственный знак, литера «А». «А» – Астерий, это ведь, правда, так просто. Наконец все и сошлось. Теперь он понял, что его участь куда как ужаснее, гораздо страшнее той, чтобы быть съеденным монстром, ведь он монстр и есть. Он – минотавр. Астерий, вовсе не Андрей или Аркадий как он когда-то думал.

В голове у проклятого существа теперь остались лишь отголоски той последней выдуманной мысли. Теперь он уже понимал и осознавал верно, кто есть он на самом деле и чем более осознавал, тем меньше думал о том. Он безучастно разглядывал свое тело, могучие руки, развитые трехглавые и двуглавые мышцы, сильный торс и чудовищно большие ноги. От чего только раньше они были так незаметны. Как-то в порыве бездумного отчаянья он побежал опрометью вперед, надеясь возможно удариться о стену так чтобы лишиться чувств. Он долго бежал все прямо, и пыл его бега начинал угасать, как вдруг перед ним замаячил свет. Бег становился все легче, все свободнее, а когда впереди показалась фигура, он был, несомненно, счастлив. О, то был всего лишь силуэт, но в том силуэте обреталась жизнь, настоящая человеческая жизнь, ведь впереди были рога. Сейчас он столкнется с полубогом, с полубыком и станет бороться. Станет неистово драться за свою жизнь, цепляясь за черные, покрытые едва ли не шерстью волосатые руки. Он станет вгрызаться в массивную грудь, оставляя в устах улыбку и сумасшедшее счастье.

–Я человек! – кричит, распеваясь, безымянный Андрей и утопает в возне очертелой борьбы.

Глава 8.

Ursus arctos!

Темные волосы застилают глаза в пылу яростной схватки, и некто жутко тяжелый распростерся на человеческом теле. Одним лишь собой он мог бы удавить человеческое существо. Андрей не видит перед собой ничего, но чувствует, как силен тот, с кем приходится бороться. Его мысли быстры и проворны они продумывают каждый шаг и останавливаются лишь единожды в эти короткие шесть минут, в тот миг когда, едва высвободив голову, он видит перед собой медведя с занесенной лапой.

Сейчас он размозжит мне голову, а пока он крепко прижал меня к земле другой лапой. Ляг эта лапа чуть левее и мне бы не выбраться, а так остается шанс. Нужно выкрутить тело в сторону правого плеча и прижать голову как можно ближе к телу. Есть шанс, что он промахнется. Удар летит и я, сжимаясь что есть сил, понимаю как не прост мой маневр. Ноги скользят по листве и оттого мост не получается, выходит только прижаться. Ничего снова не видно и вот уже он бьет мимо, лишь слегка задевая когтями. Однако вернувшись назад, я совершаю просчет, по инерции та лапа, что прижимала меня к земле у левого плеча, теперь сместилась на самое горло. Вероятно это конец, но мысль эта не успевает завладеть мной я думаю о другом. Из такого положения ему становится еще сложнее ударить меня правой лапой и скорее всего он не станет долго душить. Медведь не удав, в борьбе он грозен и всегда не спокоен, во всяком случае, я хочу в это верить. Сейчас он укусит меня за лицо. Мои руки свободны, но вряд ли сумеют ему помешать. Тем ни менее я уже знаю, как сделать так, чтобы укус был только один, к тому же не смертельный. Вот близится его голова, и я обеими руками сжимаю его глаза, он кусает. Жуткая боль и, кажется, нет пол лица, но на миг он отпрянул. Сейчас он вспрыгнет и ударит обеими лапами, я давно ждал этот маневр. Это последний мой шанс. Прыжок, я выкручиваюсь и пытаюсь резко встать, кажется, выходит. В следующий миг, ровно перед тем как мне встать на обе ноги, он сшибает меня ударом в плечо. Я на коленях или на корточках, так или иначе, в партере. Увы, не в партере театра, на каком-нибудь Фаусте, а прямо перед бурым медведем. Это теперь я знаю, что он бурый, до этого мига в сознании не было этих фактов кажущихся естественными. Сделав шаг влево, он непременно нагонит меня еще ударом или двумя. Я помню, как бывало, мы отрабатывали комбинации в боксе, уходящий под правую руку всегда получал тумаков, тогда как в случае ухода под переднюю руку всегда увернешься. Медведь хоть и не боксер, все же имеет стойку и бил сейчас именно правой , нужно уйти под левую лапу. Это очень опасно, но если выйдет, я выиграю гораздо больше. Нырок удается, его шерсть едва задевает мою голову, и я успеваю почуять запах медведя. Наверное, это смешно, но мозг успевает уловить смесь запахов, каждый из которых, теперь будет выдавать в памяти медведя и вряд ли когда-либо я смогу вспомнить сам по себе. Удивительное свойство запахов, их нельзя запомнить в точности, лишь ассоциативно, а уж если почувствовать снова, неизменно всплывет воспоминание связанно с ним. Медведь пах навозом и сеном, в котором мелькали отдаленные ноты ягод и муравьиной кислоты. Если мне удастся выжить, я никогда не вспомню весь запах целиком и вряд ли сейчас я воспринимаю его целиком как некий сомелье. Это мгновение закончилось и длилось гораздо меньше секунды, не думаю, что вспомню о нем снова. Мой шаг удался и это все что мне нужно знать в этот миг. Однако затем я совершаю ошибку, которая сулит стать роковой. Вероятно, мою агрессию можно объяснить эмоциями, жаждой хоть как-то отомстить за полученный урон, я бью с размаху поочередно обеими руками. Медведь едва ли почувствовал мою атаку, я же вновь оказался в пределах его досягаемости. Обеими лапами он пытается схватить меня и прижать к земле. По наитию я делаю кувырок навстречу и в сторону, так я снова спасаюсь и это лучшее что мне пока удалось. Наконец у меня появляется время, чтобы оценить обстановку. Я в хвойном лесу, кое-где растут дички лиственных деревьев. Чаща не такаю уж и густая, но неба не видно, свет едва проникает сквозь ветви. Шагах в пятнадцати лежат поваленные деревья, выше по склону. Вероятно, мы находимся у оврага, дальше идет ерик, а по нему река или просто бьющий ключ. Я пытаюсь сообразить, нужно ли мне спускаться или напротив, постараться забраться выше. Исходя из любой тактики боя, мне известно, что позиция сверху дает преимущества в нападении. Однако в честной схватке мне медведя не одолеть, и доверяюсь хитрости и от части случаю. Внизу оврага растительность гуще, а значит можно попытаться пробраться там, где медведь не пройдет. Шанс не велик и если не оправдает себя, я попаду в ловушку, из которой мне будет уже не выбраться, и все же других способов выжить я не нашел. Я оторвался слегка после удачного кувырка, однако теперь нахожусь спиной, если он нагонит меня в таком положении, придется худо. Надо обернуться и сделать так чтоб он не смог напасть тот час. Я прячусь за дерево и кажется, еще живу. Я живу эту самую секунду. Иллюзия времени сыграла со мной злую шутку, решив, что за деревом безопасно я даю передышку бегущей вперед голове. Медведь настигает меня, он буквально выбивает из-за ствола едва укрытое тело. Проворно обогнув дерево, он мчится навстречу и теперь уже некуда деться. Одной рукой я хватаю его почти за самую морду, другой пытаюсь его удержать, но мы вместе уже летим мы падаем, и события меняют себя ежесекундно, мгновенно и мое сознание бросает белый флаг. Теперь уже нет той быстроты мысли, нет зоркости всех пяти или большего количества чувств. Все меняется, словно в калейдоскопе мешая краски деревьев листвы, земли и могучего зверя. В тело вонзаются тысячи копий из веток различной величины, предвещая струпья и раны на теле, если только оно останется жить. Несколько раз медведь падает живой массой на меня в полете, но проходит как будто по касательной едва-едва. Возможно, так только кажется и шок забивающий боль не дает мне понять, что кости уже сломаны, что ребро вонзилось куда-нибудь в бок. Теперь ничего нет кроме полета, и увы, это не вольный птичий полет. Как кажется, медведю нет дела до назойливых веток, до больных жестких коряг. Верно это старый лес, верно то, что он каждый раз становится жестче, крепче и от того почти и может скоро вовсе умрет. Твердея все умирает, и только безумец верит в извечно цитируемую Нидшианскую мудрость.

Жуткий удар оглушает Андрея, без сознания он лежит на спине и больше не видно зверя. Нет, он все еще здесь, он возле ручья поник головой, нелепо сложив лапы под тело. Острый сук все еще торчит, воткнувшись снизу и сбоку. Теперь он не выглядит грозно, едва очнувшись, Андрей с состраданием глядит на врага. Теперь уж все кончено и верно им обоим предстоит умирать, быть может, по этому Андрею так жаль медведя. Не спросив себя почему, Андрей бессознательно волочится к ручью, с нестерпимой болью ступая на сломанную ногу. По дороге длинной не больше десяти шагов, ему чудится рядом идущий человек. Его лицо ужасно знакомо Андрею, но как не старался бы он, вспомнить не выходит. Человек смотрит со странной улыбкой на Андрея, а после говорит как бы самому себе: «Я должен быть рад, что ты победил». Видение исчезает, а может, Андрей просто отводит взгляд. Он окунает в ручей кровавую голову и держит глаза открытыми.

Глава 9.

Теракт в торговом центре.

Вода прозрачна и все же, дна отчего-то не видно. Нет больше шума, нет ветра и словно бы ты, не родился вовсе. Нелепое ощущение рождения охватывает человека, доставшего голову из воды. Кругом удивленные и равнодушные лица, на него смотрят так много глаз. Свет яркий, но совсем не дневной, он электрический, слепящий, он везде кругом. Это всего лишь фонтан, стоящий посреди торгового центра на первом этаже.

Человек с мокрым лицом смотрит направо, все еще сидя возле фонтана на корточках. Там вдалеке видна стеклянная шахта лифта, а перед ней все люди, люди. Вот дама в легкой шубке и пестром платке как будто не по сезону, рядом человек в сером костюме, за ним клетчатый индус, парочка совсем юных влюбленных. Там много народу и, несмотря на всю их разношерстность, они объединены в общую толпу и только три человека вновь вошедших через крутящиеся двери, совсем не умещаются в замеченную картину. Один из них в рубашке, другой в тельняшке, а третий вовсе одет во вретище. Они все коротко стрижены и тот, что носит вретище, весь испещрен загадочными узорными шрамами и проколот пирсингом. Тот, что в тельняшке как будто обыкновенен, но его загадочные глаза выдают в нем человека непредсказуемого. Первый же из них кажется самым странным и ужасным, несмотря на то, что описать эту странность не просто. Через каждые два три шага он тяжело бьет ногой об пол, будто пытаясь сбить грязь со своих колош. Охранник возле дверей тут же загораживает ребятам проход, но неожиданно из вретища того кто с пирсингом появляется чугунная сковорода и он наотмашь бьет охранника по голове. Естественно охранник падает. Далее лица из изумленных превращаются в испуганные, толпе явно не по себе. Никто уже не оглядывается на человека возле фонтана. У упавшего охранника изымаются ключи и запирается входная вертушка. Как будто из ниоткуда тельняшный достает клетчатый баул и волочит его по кафелю. Толпа окружает стоящих по центру оригинальных людей. Эти трое выходят на центр, туда где их видно с балконов второго и третьего этажа. Все готово словно бы к представлению и возможно некто именно его и ждет. Другие же явно готовы выдворить непрошеных гостей и сердито настраивают лица. В тот самый миг, когда первый из толпы, возможно, самый смелый или словоохотливый готов раскрыть рот, открывается баул и из него извлекается нечто стеклянное. Все снова замирают, но вот наступает пауза и вновь готовится заговорить смелый или словоохотливый. Его снова опережают.

– Итак! – протяжно кричит парень в галошах, – эксперимент.

Парень в тельняшке открывает клетчатую сумку и достает из нее коробку, вернее даже не достает, а извлекает, спуская при этом борта сумки и как бы стаскивая ее. Вероятно у него выходит так из-за того что коробка тяжелая. Толпа готовая было уже возмутиться и сказать хоть что-то, вновь замирает. Но человек в галошах не спешит говорить дальше и его МХАТовская пауза кажется, затягивается.

– Это что еще за сюрпризы? – выкрикнул какой-то дед. Фраза звучит абсурдно, однако она как нельзя лучше отражает мнение окружающих на происходящее.

– Хотите, откроем? – задорно выкрикнул отвечая, человек в галошах.

Толпа не затихла вновь, но резкие выпады сменились на тихое перешептывание и как будто еще не страх, но испуг тронул едва оформленную публику.

– Не спешите, вас никто не торопит. Тут внутри бомба, – спокойно и без пафоса продолжил парень в галошах, – она может или взорваться или нет, с вероятностью пятьдесят процентов. Так что каждый из вас тут кот. Очень известный кот, кот Шредингера.

– Это такая порода? – решил пошутить молодой паренек из толпы. Однако шутка оказалась почему-то не смешной.

– Это из квантовой физики, – пояснил в галошах.

В первый ряд вышел мужчина средних лет, статный, хорошо одетый и вероятно достаточно умный. Его отличал галстук в оранжево красных цветах и молодая спутница, лицо которой не менялось на протяжении всего действия.

– А зачем нам вообще участвовать в вашем эксперименте? – поинтересовался мужчина, – какой смысл открывать коробку?

– Чтобы узнать взорвешься ты или нет дурья твоя башка, – игриво ответил тот, что был в тельняшке.

– Я обращался не к вам молодой человек, – небрежно махнул солидный мужчина.

– И что с того, он тебе правильно сказал, – едва замечая мужчину, ответил человек в галошах.

– В таком случае, мы просто не будем открывать коробку, и никто не взорвется. И вообще ваше представление перестает быть любопытным, скоро здесь окажется полиция и вас всех загребут куда подальше. Пожалуй, на этом можно и разойтись, – подытожил солидный человек.

– Тогда я сам открою, – вполголоса ответил тот, что в галошах и подошел к коробке.

– К чему этот фарс? Гадать блефуешь ты или нет? – выступил другой мужчина чуть помоложе, и чуть менее солидный из-за бейсболки на голове.

–Ну, вы же не хотите в эксперименте участвовать, мне приходится за вас. Какие уж тут фарсы, – пояснил оратор в галошах.

– Ладно, друзья, раз он так хочет эксперимент, – начал снова солидный, – пусть будет ему эксперимент, а наш ответ таков ни какой коробки мы открывать не станем. Ведь если предположить что в ней, в самом деле, бомба то, открыв ее мы ничего хорошего кроме взрыва получить не можем, а если не открывать, то все останется, как и прежде.

–Вот то и странно, – вмешался снова какой-то старик. – Какой прок в том чтобы открывать коробку?

– Наконец-то умный человек, – внезапно пробасил человек во вретище. – Поясни Санчо, – обратился человек во вретище к тому, кто в галошах.

– Пока бомба находится в коробке, все останутся здесь, – пояснил Санчо.

– То есть вы сами же все равно ее взорвете, так выходит, – решил уточнить тип в бейсболке.

– Никто ничего взрывать не будет, вы не слушаете. Вы просто останетесь здесь, вот и все.

– Да это бред как-то идем же, а? Пошли они со своей бомбой, – выискалась некая дама в розовом, которая вспомнила, что спешит.

Толпа в самом деле, начала расходиться, а террористов перестали воспринимать всерьез. Так продолжалось несколько минут, пока от толпы не осталась кучка человек в двенадцать. Из этих двенадцати остался человек в бейсболке.

– Ну что ж, видно ваш план где-то не удался, – ехидно заметил мужчина.

–Минутку, – улыбнувшись, поднял палец вверх тот, кто носил тельняшку.

Минута прошла, и казалось, те двенадцать тоже разойдутся кто куда, но тут пришла внезапная новость. Все выходы из торгового центра закрыты. Все побежали снова обратно и одна барышня помоложе, вспомнила про ключи, отобранные у охраны.

– Отдайте ключи! – потребовали человек пять, сразу после того как им напомнила та самая девушка.

– Поверьте, у нас их нет, если они и были, мы совершенно тут ни при чем. Ищите где хотите, – язвительно и не без иронии ответил тот, кто был галошах и кого назвали Санчо.

– У нас и правда нет ключей, вот может только в коробе… – хихикнул тип в тельняшке.

– Росинант, а ну не подсказывай, – пихнул его Санчо.

Толпа снова стала толпой и гул разных мнений прошелся по ней. Все как один начали куда-то звонить, но никто никуда так и не дозвонился. Некто высказал мнение, что лучше не пользоваться телефоном так как он может вызвать детонацию бомбы. Вполне может быть, что этот некто был один из трех террористов, потому как они давно уже слились с толпой и по сути страха ни у кого не вызывали. Однако страх перед неизвестным перед прячущейся в старую деревянную коробку бомбой был у всех.

Внезапно толпа расступилась, соединились вместе белые рубашки и рыжеватые меха шуб, темные полотна ткани и пушистые розовые украшения, бижутерия и орнамент аляповатых сумок, вся куча сгрудилась в один комок лишь для того, чтобы снова образовался круг и в нем появился человек. Это был почти старик, вероятно едва различавший свет, хоть еще и не слепой. На нем был классический серый костюм шерстяного сукна в полоску и красный галстук. Лицо его казалось всем знакомым, но при том, его никто не узнавал. Черты лица того человека были округлыми или даже скорее цилиндрическими. Очень сложно было представить себе каким голосом должен заговорить этот человек, но когда послышался его приглушенный тенор, показалось что так и должно быть.

– Позвольте, я повторю суть эксперимента. А вы молодые люди проследите за мной и поправите, если я допущу ошибку, – предложил старик и в руках его, совершенно уместно, появилась трость. Он сложил на эту трость свои руки.

Росинант сделал приглашающий жест и Санчо со своим другом во вретище положительно кивнули.

– Мы должны открыть коробку с бомбой, которая может взорваться или нет с одинаковой вероятностью, в случае же если мы останемся бездействовать, то останемся здесь на вечно.

– Все так, – кивнул Санчо.

– Остается только узнать пределы этого здесь и все вроде бы ясно, – заключил старик.

– Под здесь подразумевается это здание.

– Остается узнать суть эксперимента и только, – вмешался вернувшийся мужчина с молодой спутницей.

– А что если переместить бомбу? – задал кто-то еще один вопрос из толпы.

– Она взорвется через тридцать секунд после того как тронется с этого места, – пояснил Санчо.

Слова как будто бы кончились у толпы, и то была уже и не толпа, а отдельные люди. Всем вновь стало страшно, только теперь страх перестал быть призраком, он обрел форму и пугал не образом, а уже как бы плотью. Запертые в своем страхе порядка тысячи человек теперь ждали и боялись, как бы им не пришлось выбирать. Вероятно, они еще не боялись участи, но уже готовились к тому, чтобы испугаться выбора, каким бы он ни был. И в этот момент все снова оглянулись на человека возле фонтана.

–У кого-нибудь есть с собой секундомер? – все так же сидя на том самом месте, спросил этот неуместный человек. Когда несколько человек ответили положительно, он продолжил, – вызовите лифт, пожалуйста. Как только он придет я побегу, а вы засеките время.

Операция была произведена и все в этот миг как-то успокоились и даже успели позабыть о страхе. Казалось эта отсрочка и без всякой надежды дает свою жизнь. Выяснили, что до лифта от бомбы бежать четыре секунды, сам лифт поднимается на третий этаж за двенадцать секунд, а от лифта до ближайшего витража восемь секунд.

– Если сложить числа получится двадцать шесть, – подсчитал человек у фонтана, – однако надо учесть, что придется бежать с грузом и похоже тяжелым, добавим еще пару секунд внизу и по хорошему еще четыре на третьем этаже, вот же черт уже не выходит.

Добрая половина, а то и две трети не понимали о чем идет речь, в рассуждениях человека, но остальные силились придумать хоть что-то, лишь бы план этого чудака сработал, в чем бы он не заключался. Не больше сотни из тех, кто боялся поменьше понимали, о чем идет речь. Тот человек у фонтана собирался выброситься с бомбой наружу.

– Можно ведь просто бросить бомбу через стекло и не прыгать самому, – вдруг предложила девушка до того не сказавшая ни слова.

– Нет, нет, если просто бросить инерции может не хватить, чтобы она вылетела наружу. Нужно броситься вместе с бомбой, – извиняющимся тоном проговорил человек в бейсболке, – и потом, если даже он выбросит ее, ему все равно не избежать радиуса поражения.

–Можно взять тележку из супермаркета, – предложил еще один мужчина, до того молчавший.

Несколько человек побежали за тележкой, остальные же просто переминались с ноги, на ногу подумывая, куда деться дальше. Вскоре приволокли сразу шесть тележек, и каждый нахваливал свою так, будто он теперь продает скаковую лошадь на ипподроме. Наконец тележку выбрали. Все встали наизготовку. Казалось, даже те трое террористов сейчас переживали за парня, сидевшего возле фонтана. За него все переживали и даже узнали имя своего героя, прежде чем тот взял тесемки клетчатой сумки. Его звали Андрей.

– А ну прочь! По эскалатору идите по эскалатору, – десяток голосов закричали куда-то наверх.

Оказалось, что там была некая бабуля, застрявшая где-то в ювелирном, до последней секунды не спускавшаяся и теперь нажавшая кнопку лифта. Спасение отложилось еще на какое-то время.

– Пора? – спросил Андрей у того старика в сером костюме.

– Я не особенно уверен, но если хочешь, попробуй, – ответил старик.

Андрей лишь покачал головой и с силой рванул сумку. Ручки оторвались, и коробка лишь дернулась, отслоившись от пола. Сердца каждого зрителя замерли еще на миг и застучали с удвоенной силой. Андрей снова взял сумку уже за борта, водрузил ее в телегу, грузно и не аккуратно опуская на решетчатое дно. Секунды шли слишком быстро и казалось время идет быстрее положенного, однако буксуя и разгоняясь, толкая кафельный пол босыми ногами Андрей нагнал едва не закрывшийся лифт. Снова пауза длинною в целую вечность, огромные двенадцать секунд по дороге наверх. Лифт открывается, тележка проносится где-то на верхнем балконе, вот-вот ударит в витражное окно, никто больше не смотрит наверх кроме трех эксперементаторов террористов этих нелепых богов мгновения. Витраж разбивается, рвется баул, истекают те тридцать секунд и из коробки вылетают кирпичные камни. Вместе с ними летит Андреево тело и оно упадет, едва преодолев три этажа. Сам же Андрей не увидит ни одного кирпича и с закрытыми глазами только почувствует боль врезающегося в тело стекла, и глухой удар о бетон.

Глава 10.

Плен

На серый пол мелкой крапинкой пошел красный дождь, с запахом разбитого носа и вспышкой боли. Поднимая глаза, Андрей увидел сначала комнату, маленькое серо-зеленое помещение почти что без мебели. Один только стол, да стул прямо напротив, наполняли комнату. Стол стоял у окна, при том, что оно явно вело не наружу как можно было бы предположить, а скорее всего в другую такую же или чуть большую комнату. На столе, помимо грязной испачканной руками, а не чернилами бумаги лежали еще какие-то предметы вовсе не первостепенной важности: старомодный угловатый магнитофон, пачка сигарет из которой торчали старые фантики и еще несколько ненужных неуместных предметов. Оглядываясь, Андрей начал понимать, отчего просто бетонные некрашеные стены показались зелеными, дело в том, что комнату освещала одна единственная лампа с зеленым стеклом. То была масляная лампа, каких Андрей не видел очень давно. На ум ему пришел вопрос, который задать оказалось не кому и как раз в тот же миг старая деревянная с металлическими петлями во всю длину полотна дверь, с тяжестью открылась, скребя уже изрядно протертый полукругом пол. Вошел человек, мужчина, довольно приятной наружности и возраста, определенно перешагнувшего зрелость. Нос этого человека был очень узок, будто прямо на скелет его легла кожа, если бы только нос не состоял из хрящей. Глаза небольшие, подвижные, слегка впалые и притом очень круглые, человек с этими глазами выглядел так, словно знает все обо всем. Однако, как только он заговорил, Андрея посетило другое чувство – этому человеку скучно.

– У вас такой вид, – позабыв о лампе начал Андрей.

– Скучающий? – попробовал угадать мужчина и взяв себе стул, повернул грядушкой от себя.

– Наверно, – недовольно пробормотал Андрей, раздражаясь тем, что его мысль так легко прочиталась.

– Это потому что все молчат. Бывает, что пытаются тут же убить, бывает, начинают молить о пощаде, угрожать или поминают влиятельных родственников. Никому не хочется просто болтать. И вообще-то я понимаю. – Мужчина расположился поудобнее, поправил штанины цвета хаки, как и вся его незамысловатая одежда и отложил в сторону бейсболку, которая тут же переставала ему принадлежать, если говорить только о внешнем, – вот вы не хотели бы со мной поболтать?

– Не хотел бы, – проглатывая последнее слово, буркнул Андрей, сидевший напротив, но не на стуле, а прямо на полу, облокотившись о холодную стену. Снова мысль о лампе посетила его, но тут же заболело лицо, в особенности челюсть и левая скула.

– Вот вы здесь недавно, а я очень давно, с тех пор как началось все это, – мужчина не договорил, вероятно, умышленно.

– Что началось?

– Наше противоборство.

Вероятно, на этом обыкновенно обрывались все разговоры, а потому мужчина напротив понуро опустил голову, аккуратно устраивая ее на локтях у грядушки.

– У вас тут что, нет электричества? – со слабым интересом спросил Андрей.

– Нет, электричества у нас тут нет, – без особой надежды и все в том же положении произнес собеседник.

– Тогда зачем магнитофон?

– Он работает на батарейках, можно слушать музыку или записывать – чуть оживился человек с серыми глазами.

– Поди не музыку ведь записываешь, да? – сердито спросил Андрей, глядя исподлобья.

– Нет, не музыку. Но от тебя я ничего не жду, если ты об этом. Ты просто в плену, мне этого достаточно. – Мужчина подошел к столу, вынул из магнитофона обе кассеты и оставил касетоприемники открытыми.

–Зачем же меня тогда держать? – резонно спросил Андрей.

– Чтобы ты больше ничего нам не сделал, – с ухмылкой досады ответил человек.

– Можно было сразу убить, – Андрей откинулся к стене и закрыл глаза, что могло означать жест полного доверия, как у собак, которые ложатся на спину ничком.

– Мне не хочется тебя убивать, – неловко запинаясь, сказал человек, – меня зовут АльГаиб.

– Разве есть такое имя? Меня зовут Андрей, наверное, а может и нет, но я точно знаю, что такое имя есть.

– Ты чего-нибудь хочешь? – не зная как сладить, спросил АльГаиб и пересел иначе.

– Хотел бы помнить что-то наверняка. У тебя здесь стоит лампа, прямо как в моем детстве. Я помню, она была в коридоре у окна, на случай если отключат свет. Иногда так бывало, мне нравилось, как она горит, нравилось крутить ручку, чтобы пламя было сильнее. Вообще я ужасно плохо помню детство или не совсем хорошо. Мне кажется, я помню момент, но не уверен, что действительно помню я, а не кто-то рассказал мне его. Возможно, рассказ превратился в картинку, которую я вообразил и теперь мне кажется, что это и есть мое собственное воспоминание. Так и с этой лампой. Я помню, как страшно заболел в самом детстве, когда, наверное, едва успел заговорить. Помню, что в бреду говорил бессвязные вещи, о яичнице и ежах, о полицейской фуражке. Разве можно такое помнить? Помню что заболел после того как накупался в речке. Кажется, со мной купались и три мои брата. Все вчетвером мы и купались, да. Такое было не часто. Я ведь был самый младший, а каждый следующий был старше на три года. Так что старшего я почти и не помню, он уехал, когда я был совсем еще мал. Не знаю, куда он пропал. Двое других частенько бивали меня, хоть им и казалось, что это всего лишь игра. Мне жутко не хочется вспоминать о тех играх и, пожалуй, я и не буду. Когда мне исполнилось лет восемь или девять, что-то поменялось и с третьим братом мы подружились. Столько лет жили и только стали жить мирно, а после и вовсе даже бродили вместе по нашей деревне. Наверное, все потому что второму брату стало не интересно с ним, он ведь подрос, стал почти большой. А Петька… надо же вспомнил имя. – Андрей улыбнулся, не глядя на собеседника. – Он был хороший на самом деле и не обижал меня больше. А потом вдруг у него заболел живот. Родители думали, болит и болит, всякое бывает, может, съел чего, может, надорвался. Потом он умер. Ему было только тринадцать. Нет, наверное не так… Да, родители знали уже наверное что за болезнь, потому что у двух первых братьев тоже так было, но они сдюжили, а Петька… вот так, будучи четвертым ребенком в семье я остался один. Первые два уехали, ну а… один и один. Меня и в школу почему-то не отправляли. Родители меня любили, конечно, но в школу почему-то не хотели отдавать. Учили сами, писать, читать научили. В первый класс я пошел только в тринадцать лет. Я так думаю, может они боялись, что и у меня так с животом болезнь будет. А я и не помню было ли. Да, кажется было, точно водили к бабке какой-то. Она поставила мне глиняный горшок на живот, а прежде нагрела его. Что-то вроде огромной банки вышло, и она начала им водить. Страшно у нее было. И после я не болел. Пошел в школу, правда, учить меня оказалось некому. В школе осталось только двое учителей ,один которых был еще директором. У них были еще старшие классы, а я был только один в первом. Тогда мне разрешили сдать экзамены и перевели сразу в пятый. Я был рад, правда, в классе у нас все равно людей было мало. Двое. Я и какой-то щуплый вороватый мальчишка из другого села. Он все задирался и меня пытался как-то задеть обидеть, но очень часто его попросту не было в школе. Я неплохо учился. А через два года мое детство закончилось. Меня отдали учиться в церковь при монастыре. Какое-то время я провел там, затем написал письмо, в котором говорилось о том, что ухожу в отшельники и на этом все. Я хотел было вернуться в родное село спустя несколько лет, только это оказалось невозможным. Невозможно было вернуться в село потому, что села больше не было, а стало оно частью города. Город очень органично поглотил в себя нашу деревеньку. Дальше еще были кое-какие события, о которых я не стану упоминать. Затем началось вот то самое противоборство, о котором ты сказал. Я не знаю почему мне довелось участвовать в нем. Я не оправдываюсь, но оно мне не нравится. Если нужно убить меня, пожалуйста, убивайте. Я просто не рад, что мне пришлось видеть это. – Андрей закрыл глаза и, пожалуй, был горд в душе тем, что не стал лукавить, высказав свое «не нравится», пусть и только в конце.

Аль Гаиб вернее всего не ждал монолога Андрея, а потому и продолжать беседу для него оказалось сложно. Скорее всего, он и не думал расспрашивать Андрея дальше. Оглядевшись и меняя лицо, он изготовился сказать свое слово и произнес:

– Ты знаешь, где мы тебя нашли? Это место называется у нас «Инферно». Его назвали так из-за сходства с преисподней, только масштаб поменьше. Ежедневно этот район патрулирует группа составом не более тридцати человек и так же ежедневно его осаждает другая группа примерно тем же составом. Неизменно в их бойне погибает одна группа полностью и другая сторона на две трети минимум. Если же в «Инферно» зайдет большее количество человек его осадят артиллерией и зачистят намертво. По этой причине контролировать район может только небольшая группа. Есть и другие условия, по которым «Инферно» нельзя захватить надолго, но это уже тактические тонкости. – Аль Гаиб рассказывал эту информацию словно на лекции, периодически потирая переносицу и глядя перед собой, будто не обращаясь к кому-то конкретно, – и не смотря на то, что сражаются там небольшими группами, погибших не меньше пятидесяти тысяч. Туда идут отчаянные головорезы, которых не страшит смерть и мало кто бывал там дважды. Мне кажется странным, что там нашли тебя. Район целые сутки был фактически ни чьим. После туда успели войти наши, и там нашли тебя. Ты сидел один, весь в крови и, наверное, в беспамятстве. Ты сидел на корточках, качаясь и, как будто, пытаясь встать. Сложно поверить, что ты просидел так целые сутки. И тем ни менее ты первый кто, побывав там, оказался в плену. В такие моменты обычно говорят – «я видел все». Но меня не было там, – несколько сбивчивая концовка как будто вымотала Аль Гаиба и кажется, дальше беседовать ему уже не хотелось.

Андрею словно бы и не чего было добавить, он сидел угрюмо глядя на потолок, стены и вообще избегая встретиться глазами со своим надзирателем. Однако выдержав паузу, Андрей остановил взгляд и беседу продолжил.

– Никакое это не «Инферно», это тридцать четвертый микрорайон. Рядом еще тридцать шестой был и соединял с городом тридцать четвертый, но его разбомбили. Вот так как ты и сказал, зашло туда человек пятьсот и его тут же и разбомбили. Начисто разбомбили, теперь там пустырь, а этот район стал совершенно отдельным. И я тут живу. – Андрей вскинул глаза ожидая реакции, но как и полагал, увидел лишь сомнение во взгляде напротив.

–Жил, ты хочешь сказать что жил там? – ожил Аль гаиб.

– Да, теперь уже жил. До того момента пока вы не забрали меня оттуда, – неподвижная комната слушала самую длинную беседу неизвестно с каких давних пор. Визуально это был монолог, в котором частичка «ди» отводилась слушателю. Зеленый цвет лампы поглотил человека на стуле, объединяя и растворяя в комнате. Контрастным красно-бурым грязным пятном оттенял картину один говорящий. – Я не был ни на чьей стороне в том, что вы зовете противоборство. Но я сражался против вас, это верно. Мне кажется, не только я бился там, один против всех, но и все кто там был, оставались каждый сам за себя.

Монолог закончился. Не найдя руками искомых подлокотников чтобы подняться, Аль Гаиб с трудом опираясь на стол вышел с рассеянным взглядом.

Миновала ночь, охарактеризовать которую можно было лишь словом сон. Нет, Андрей вовсе не видел снов, у него не было сновидений, он просто упал в черную бездну на короткий миг. Проснулся же он от того что ужасно болело одно ухо, то что неподвижно служило ему подушкой на голом полу. Спустя еще один короткий час зашел посетитель. То был высокий и крепкий мужчина в самом рассвете лет, вероятно способный воевать, но отнюдь не задействовавший своего умения. Одет он был в светло-зеленую куртку и коричневого цвета штаны и то и другой предмет одежды явно был из военной формы, только вероятней всего разных лет. Зеленую в мелкий квадратик куртку испещряли мелкие точки, потертости и разного рода следы времени, только трехбуквенная надпись на груди принадлежала современному времени. Там было написано –«КИТ». Именно так, без точек. Всю шею до куртки покрывала густая рыжеватого цвета борода, а квадратное лицо посередь прорезали тонкие припухшие щели глаз. Войдя он надменно поглядел на пленника, затем сделал прищур как бы озаряющий сомнением в далее произнесенном.

– Аль Гаиб просил отпустить тебя, – Он покачал головой и хлопнув руками по бедрам продолжил, – я уважаю Аль Гаиба и только потому обязуюсь исполнить его просьбу. Ему показалось, что ты достоин милости, я окажу ее тебе, – с презрением закончил Кит.

– Я желаю, чтобы ты подавился соей милостью и шел прочь, – устало ответил Андрей.

Рассерженное лицо человека с надписью Кит казалось, сейчас лопнет от изумления и гнева. Наконец он дважды ударил кулаком по столу и выругался длинной тирадой слов на неизвестном Андрею языке. Поднявшись, Кит ударил нагой уже стул, но вероятно ножка стула пришлась как раз на его голень и голая кость ответила болью, усадив гиганта обратно.

– Как смеешь ты отвергать милость дарующего тебе жизнь, – с трудом переходя на прежний язык, спросил Кит.

Андрей оглядел комнату и ответил не сразу, ассоциации с трудом приходили в голову обделенную кислородом. В комнате было сыро и душно.

– Ты рыбак? – с тем же призрением что и у собеседника сузились глаза Андрея.

– Какое тебе дело до того рыбак я или нет? – с ненавистью бросил Кит, но не прервал Андрея, любопытствую услышать дальнейшее.

– Представь, что ты облюбовал небольшой пруд и начал травить его всякой дрянью. Разлил там химию и вытравил каждую рыбку, а одну из тех, что никак не захотела погибать, выбросил на берег. Рыбку тебе отчего-то стало жаль или может даже не тебе, а только тому, кого ты сам любишь и по своей великой милости ты решаешь бросить рыбу обратно. Думаешь, умей такая рыба говорить сказала бы тебе хоть слово благодарности?

Кит продолжал таращить глаза, и спустя минуту после вопроса и тут уж казалось, что можно не говорить ни слова, но взгляд его столь вынуждал к ответу, что Андрей не сдержался. Он кинулся драться на здоровенного вояку, и одна лишь попытка отняла в нем последние из имевшихся сил. Отмахнувшийся Кит смотрел сверху вниз.

– Я сделаю так, как просил Аль Гаиб, я оставлю тебе жизнь, но ты сам о ней пожалеешь.

С этими словами могучий человек вышел, а чуть позже в ту же дверь вошли четверо. Эти четверо принесли с собой деревянный ящик, уложили туда Андрея и забили гвоздями.

Ящик уложили на возвышенность и она с ревом понесла его вдаль. Это машина отвезла Андрея куда-то далеко, где был только песок. Среди песка была вырыта яма, вероятно не слишком глубокая, потому как ящик упал совсем быстро. Так Андрея похоронили заживо в пустыне, в деревянном ящике совсем не похожим на гроб. Ящик имел форму куба, с величиной грани чуть больше метра. Вначале Андрей зачем-то попытался понять, что было в этой коробке до того как туда поместили его самого, но решив что информация эта ему абсолютно бесполезна, отчаянно распластался на нижней грани. Когда воздух начал кончаться Андрей предпринял на первый взгляд бессмысленную и отчаянную попытку высвободиться из плена. Он резко встал несколько раз горбом, а после и головой сильно ударил о крышку. Сверху посыпался песок похожий скорее на пыль, ничтожно малые фракции заполняющие пустоты. Перевернувшись на спину Андрей стал выдавливать крышку ногами и любой звук, будь то треск досок или сыплющийся песок, вызывали неописуемо необъяснимую радость в Андрее.

Глава 11.

Грааль.

На многие километры вокруг нет ни души и только песок, барханы навеянные ветром дюны. Этот пейзаж подобен смерти безбожника, атеиста, всякого кто верит в небытие и все же и тут что-то есть. Как темнота непременно приходящая на ум любому кто верит в конец после смерти, кругом простирался песок. И все же, если смотреть не совсем вертикально вниз, а под углом или вовсе параллельно песку, можно увидеть синее небо. Красивый желто синий горизонт, иногда фиолетово-желтый отбрасывающий свою цветную тень на песок. Гармонично, а все-таки неуместно в пейзаж врезается фигура. Это фигура мальчишки или может быть уже юноши. Нам виден только его затылок и тыльная сторона человеческой оболочки. Мальчик, похоже, сидит давно, а потому значит и намеренно. Когда у его ног вдруг что-то зашевелилось в песке, он не дрогнул, и только внимательно ждал. Так ждут охотники, стоящие на номерах, а еще фотографы дикой природы. И все ж это был не фотограф и не охотник, так зачем же он здесь сидит, чего он так выжидает?

– Наконец то, сколько можно возиться, – небрежно ляпнул юноша.

– А ты бы хоть помог, знаешь какая она тяжелая, – отпихивая деревянную крышку, сказал человек, появившийся из-под песка.

Человек этот выглядел измученным и все же не обозленным. Это был мужчина с буквой «А» на руке, все гадавший Аркадий он или Андрей. Перед ним был Джек, парнишка лет четырнадцати с густыми волосами, покрывающими лоб и добрую половину симпатичного лица.

– Ты сам-то как добрался?

– На самолете, как и планировал. Правда самолет разбился и пилот куда-то исчез, но со мной все хорошо, – не теряя позитивного настроя, рассказал Джек.

Андрей подсел рядом, поглядел на юнца и растянулся, как можно сильнее расправляя конечности.

– Жаль твоего пилота.

– Не очень-то. Это был компьютер, денежку жалко конечно, но чего уж, – Джек собрался в путь и язык его тела давал понять, что Андрею бы следовало подниматься следом, – мы ведь за Граалем идем верно. Он то уж наверняка бесценен.

Андрей и не думал вставать и даже закрыл глаза от удовольствия находиться в свободном пространстве, – Грааль конечно бесценен, но я не уверен, что он принесет деньги.

– Ну, для чего-то мы его ищем? – все еще стоя над Андреем, задал вопрос Джек.

– То есть ты пошел сюда выходит, совсем не зная, зачем мы идем? – удивился и даже приподнялся на локтях Андрей.

– Как я понял это величайшее сокровище в истории, за ним я как раз и пошел.

– Приключения выходит, – поднимаясь дальше, утвердил Андрей.

– Возможно. Ну а ты для чего его ищешь?

– Я думаю, что будь он ни чей, лежи он мертвым грузом, где бы то ни было на земле, его бы давно нашли. А так как его не нашли, значит его хранит некто, чрезвычайно важный. Словом хранитель. – Андрей поглядел поочередно на каждую строну, и везде увидел один и тот же горизонт, – я хочу встретиться с тем, кто его хранит.

Джек тоже поглядел по сторонам и решившись куда быстрее, пошел не спешными шагами.

–Это место особенно, может оно само способно хранить твой Грааль без кого бы там ни было. Я слышал, что побывавшие здесь, так никогда и не вернулись обратно. Эта территория охраняется не просто так.

Андрей улыбнулся и пнул берцем цвета охры песчаную дюну.

– Ну и почему же, расскажи пожалуйста, здесь пропадают люди?

– Главным образом галлюцинации. Рассказывали о парадах из живых холодильников и тракторов, хлопьях с глазами и ртом, пожирающими свои внутренности.

– Это хлопья что ли? – со смехом уточнил Андрей, – ну-ну и кто же рассказывает, если никто не вернулся?

Долгий путь без дороги начался с вопросов и продолжался длинными диалогами, которые становились короче с каждым пройденным метром. Наконец слова вовсе иссякли, и только палящее солнце застилало глаза, капли пота сгущались и падали, а ставшая жесткой от соли одежда натирала плечи и локти. День словно и не думал кончаться, все так же в зените парил огненный шар, как вовсе и не звезда и ни какое не солнце, а нечто дьявольски ужасное, существо желающее испепелить. Усталость не пришла откуда-то издали, постепенно собирая на себя километры, горячие часы и раскаленный песок. Нет, она просто обрушилась и поселилась здесь, словно была всегда, так почувствовал Андрей и так было, наверное, в самом деле. Минутами ему казалось, что он идет один, хоть впереди и шел некий мальчик, которого он оказывается совершенно не знает. Пытаясь вспомнить о парне, идущем спереди хоть что-то, Андрей поймал себя на мысли что начал вращаться по кругу, как в неправильно нарезанной пластинке. Вопросы о том «что есть Грааль?» никуда не вели и только замутняли и без того туманный разум. Одно только становилось яснее – он не знает ничего о мальчике, ведущим его. А он ведь всегда шел впереди, это ведь он выбрал дорогу. Откуда он мог бы знать? Андрей насторожился и попытался окликнуть мальчишку, но голос сел и выдал только сиплый вздох вместо окрика. Тогда Андрей бросив последние силы догнал парня и одернул его плечо. Тот повернулся, и что более всего удивило Андрея, он совершенно не выглядел устало. Андрей было подумал, что не догонит его и потому не придумал еще вопрос, который нужно было бы задать этому юнцу. Виновато-недоумевающий взгляд одного и зеркально похожий другого, встретились и замерли на мгновение. И когда Андрей уже было, придумал, что за вопрос он должен задать, послышались выстрелы. Оба путника легли на песок и некий глосс не одного, но как минимум трех человек приказал им лежать и глядеть вниз.

– Какого черта вы здесь забыли? – прорычал первый голос и не дождался ответа, – отвечает сначала один.

– Спроси у этого, – послышался другой голос.

– Мы слышали про живые холодильники и толпы блуждающих комнатных цветов в стеклянных вазах, – протяжно и едва дыша, ответил, скорее всего, Джек.

– Что за пургу он несет? А ну, спроси другого, – заговорил не то второй, не то третий голос.

– Куда вы идете, говори, – ткунл в ногу Андрея, вероятно оружием, первый голос.

– Мы шли за Граалем, – вспомнил Андрей.

– Каким Граалем, как он выглядит? – перебил первого третий, и как будто стало темнее. Огненный шар словно спрятали в сумку и стало пусть еще не темно, но совершенно бессолнечно.

– Никто не знает, как выглядит Грааль. Из нас точно никто не знает этого, – чуть приподнявши локти, ответил Андрей.

– Кого это нас? – переспросил голос.

–Из нас двоих, я не имел в виду и вас тоже. Вы ведь знаете? – пытаясь подняться, еще говорил Андрей.

На его слова раздался хохот и словно из утробы начала доноситься музыка. Музыка была бравурная и в то же время чем-то смешная. Приподнявшись немного еще над песком, Андрей увидел уходящую за дюну колонну торжествующего карнавала из непонятно каких существ. Ему представились ходящие коробки хлопьев и трактор, не едущий, но идущий на своих колесах. Он подумал, сейчас те бандиты с оружием прижмут его к земле, но этого не случилось. Тогда Андрей осмелел и поднялся весь целиком. Он огляделся.

–Они ушли Джек, – весело брякнул Андрей.

Оглядываясь и дальше, Андрей понял, что Джек исчез, вместе сними. Теперь он усомнился не только в том, были ли бандиты, но был ли и Джек. Может ни какой мальчишка вовсе и не сопровождал его. Может, его нет. Может, нет и самого Андрея. Его настигла паника и он стал заглядывать за каждую дюну бросаться из стороны в сторону, смеясь самому себе и плача над всем своим существом. Существом, которому никогда не было ясно до конца свое собственное место в мире, едва материальном мире сложенным из …

– Джек! – Андрей увидел силуэт мальчишки и побежал к нему, не помня себя от счастья, – я не придумал тебя, Джек, ты есть, – кричал он.

К нему обернулся тот, кого Андрей звал Джеком и тот, в самом деле, был почти им, только теперь в его лице проглядывались черты и других людей, которых он видел когда-то. То был уже и не мальчик, а взрослый мужчина, едва не старик. Голос его был до боли знаком, когда он ответил Андрею.

– Скоро ты узнаешь истину, и мы оба успокоимся.

– Так это ты хранишь заветный Грааль? – Андрей все еще не мог вспомнить, где слышал этот голос, но точно знал, что сила его безгранична, – если это не ты то Грааля нет вовсе.

– Грааль – если подразумевать под этим словом квинтэссенцию всего сущего на земле, некий концентрат, хранящий в себе все живое и мертвое – он есть, хоть это всего лишь книга. Теперь мы знаем истину и видим ее почти ясно, – то отвечал уже не Джек, но как будто бы голос, как тот с которым некогда говорил Андрей в церкви.

– Можно сосчитать страницы, – произнес Андрей.

– Да, ты уже знаешь, чем все кончится. И все же не умираешь. А я, быть может, и я всего лишь, чей-то персонаж, в придуманной книге и моя история мне до конца не известна.