Уже не единожды ловлю себя на том, насколько книга оказывается неожиданной. Неожиданно прекрасной. И почему-то удивляюсь. А может, стоит удивиться своему чутью, четко выводящему именно на ту прекрасную книгу, с которой мы друг друга поймем.
Насчет основной темы - неудивительно, что она вынесена в заглавие, намек на то, чтоб те, кому не совладать с этой темой, обходили ее с первого взгляда. Но от нее не наваливается ощущение черноты, таково ее обаяние, так написано несколько отстраненным языком, нивелируя кажушийся эффект безысходности, то, что побуждает к диалогу, к спору. Может быть, как раз через флёр одиночества мы увидим истории разные, истории трех друзей, которых развела в стороны драма, случившаяся с их общей подругой. И высветила исконные стремления, самую суть человеческого существования, подсветила острые грани, а собственно, заставила признать ту правду, которую скрывали бы они сами от себя, но опять же - до какой поры.
Редко удается так попасть в унисон с книгой, с автором, хочется еще раз открыть и начать сначала, про Жуюй, воспитанную двумя китайскими леди, поставившими цель воспитать в девушке запредельные качества, идеал, богиню со заком минус слепить из нее. И что в результате? Остра, как бритва, холодна, как сталь? А мне ее жаль.
А дальше все заостряется, небыстро, но в нужном темпе. И после приключившегося с их подругой, с Шаоай, кажется, что все трое погружаются в своеобразный анабиоз, но острота еще глубже, еще больнее режет.
Но и с другой стороны, мне все же близка история Жуюй, когда невозможно быть, как все, это неправильно, не потому что слиться со множеством других не самая лучшая идея. И не потому что человек так устроен, что какая-то часть его сокрыта будет от глаз всегда. Просто эта остраненность, самодостаточность, инаковость нужна всем нам как воздух. Иначе нас задушит. Это не всегда понимается людьми в равной степени, естественно, мы же разные. Ну и опять же, жизнь полосатая, приходит время разбрасывать камни, а за ним - время их собирать.
Июнь, она именно Yiyun, а не June, родилась в Китае. Дочь пекинских физика-ядерщика и школьной учительницы, имеет магистерскую степень по иммунологии и литературному мастерству. В 2007 году попала в список 20 лучших молодых прозаиков Америки. В романе явно прослеживается жизненный опыт автора. Тут и детство в коммунистическом Китае, и университетская химическая лаборатория, и эмиграция в Америку.
Повествование ведётся в двух временных зонах. Прошлое охватывает небольшой промежуток жизни молодых людей в Пекине, спустя несколько месяцев после кровавой акции протеста на площади Тяньаньмэ́нь. Даже беглое изучение статьи в Википедии прояснит мотивы и поступки персонажей. В настоящем главных героев предсказуемо преследуют последствия.
Жизнь китайских эмигрантов в современной Америке, сменяется бедным двориком Пекина, успешный бизнесмен на дорогой машине, вспоминает велосипедные прогулки с подругами детства. Амбициозная завязка в духе Донны Тартт соседствует со спокойным и многослойным повествованием присущим Кадзуо Исигуро.
Для меня баланс детективной составляющей и атмосферной прозы оказался идеальным. Любители сюжетных американских горок, предсказуемо, заскучают.
️Семья с её теснотой, одиночество с его требовательностью — и то и то храбрый выбор, а может быть, наоборот, трусливый — всё это в конечном счёте мало сказывается на глубоком и труднопостижимом безлюдье, окружающем любое человеческое сердце.️
⠀ Июнь Ли исследует одиночество с нескольких ракурсов, каждый герой романа — чудовищно, всепоглощающе одинок. Но если Жуюй с самого детства сознательно выбирает одиночество, то Можань и Боян становятся одинокими из-за преступления, к которому все трое так или иначе причастны. ⠀ Роман становится в один ряд с другими историями о тайне, спрятанной за годами молчания, которые автор постепенно разматывает назад, к концу книги добираясь до середины клубка. Примерно так же устроены романы «Лед и вода, вода и лед» , «Апрельская ведьма» Майгулль Аксельссон и «Все, чего я не сказала» Селесты Инг . ⠀ Что отличает Июнь Ли — афористичный язык, уверена, книга понравится тем, кто любит выписывать цитаты. Вот, например: ⠀
️Её проблема ... была не в том, что она жила в прошлом, а в том, чтобы не позволять прошлому жить дальше.️
⠀
️Может быть, это свойство счастья выглядеть более реальным, когда оно разыгрывается по не нами написанным сценариям.️
⠀
️Одиночество — такой же плод обманчивой веры в значимость мир, как любовь: решая почувствовать себя одинокой, как и решая полюбить, ты выдалбливаешь около себя пустоту, которую должно заполнить другое существо: подруга, возлюбленный, игрушечный пудель, скрипач, услышанный по радио.️
⠀ Ещё одно достоинство книги — её можно брать с собой в Пекин вместо путеводителя. Обычно в таком случае говорят, что город становится полноценным персонажем книги. В романе есть не только география Пекина, но и восприятие города героями, радость от открытия истории домов и улиц, уверенность юности, что всё принадлежит ей... Несколько картинок в тему — в историях. ⠀ После Лю Цысиня, это был мой второй опыт знакомства с современной китайской литературой. И хотя Июнь Ли живёт в Америке и пишет на английском, мне кажется, этот роман скорее принадлежит к китайской культуре. В прочем, здесь я не спец, поправьте меня, если я ошибаюсь. -----
Читаешь книгу и словно подглядываешь за чужими внутренними механизмами, шестерёнками и шурупиками, смазочными материалами, всем этим необъяснимым самостоятельным внутренним миром, который ведёт себя абсолютно по-своему, необъяснимо, но всегда логично, с какой-то отличной от твоей точки зрения. Чужая душа — потёмки. Чужое одиночество незыблемо и непреодолимо, оно вырастает из особой, ему только свойственной, почвы...становясь фундаментом существования в этой мире, где бесстрастность и обособленность счастливее...и добрее одиночества. ⠀ Роман американки китайского происхождения Июнь Ли «Добрее одиночества» (Kinder Than Solitude, 2013) от издательство Corpus, 2018. — 416 с. ведёт неторопливый и обстоятельный разговор с читателем о судьбах четверых молодых людей, трёх девушек и одного юноши. В наши дни они живут в разных концах мира, каждый прошёл уже свой путь принятия своего одиночества и своей обособленности, но в прошлом их соединяет одна тайна, одно событие, которое неким детективным штрихом соединяет всю книгу. Но это не самое главное, как окажется. Главного глазами не заметить и не описать словами, но Июнь Ли попыталась. ⠀ В своих плавных повествовательных переходах от 1989 года, где эти четверо соединились в их маленьком мирке, в Пекине времён «бойни на площади Тяньаньмэнь» («события 4 июня» в Китае), в знакомстве с приезжей из провинции странной девочкой Жуюй, в их школьной жизни, в разбитой на осколки жизни девушки-бунтарки Шаоай, в юношеском максимализме, в доверчивости и надежде на лучшее, в красоте пекинской осени... — с переходом к современности, когда долгое умирание от отравления Шаоай заставляет трёх героев вновь вспоминать и переживать всё прошедшее, осознавать своё место и пройденный путь в поменявшемся мире, взрослом, с ценностями индивидуализма в основании и с видимой витриной благонадёжности и порядка. ⠀ Романтическая горячность студентки Шаоай, не желавшей смириться с несправедливостью вокруг себя; беспечность юноши Бояна в отношении всего, что тревожит; подводящая под всем свою черту непроницаемость Жуюй, сироты, воспитанной двумя тётями-бубушками с католическим прошлым и с наглухо закрытым миром настоящего... И Можань, которая так и не смогла определиться, где кончаются твои подлинные "я" и начинаются заёмные... Они переплелись своим прошлым, которое ты, читатель, попытаешься распутать в данной книге — чуть похожей на дзенский коан. ⠀ Эту книгу нужно читать вдумчиво, вчитываться в рассыпанные по ней фразы, афоризмы, умозаключения, и если для вас это не станет путешествием по неведомому в нас самих, по психологии самости — в поисках вечно ускользающего "главного", ядра — то смело откладывайте эту книгу. Она не про действия, она больше про их подспудные причины, про рефлексии и осознанность. И мои 32 выписанные цитаты вряд ли тут помогут вам понять и определиться с чтением книги, но несколькими я поделюсь ниже. ⠀ Июнь Ли встанет у меня в один ряд с Джонатаном Франзеном и Донной Тартт, с Кадзуо Исигуро и с Джулианом Барнсом. Здесь эдакий восточный взгляд на современного человека с его вечно довлеющими воспоминаниями проясняется очень лично и исходя из твоих, читатель, представлений о себе и о мире, ты сам решаешь, что ты здесь прочитал и что вычитал. В этом и проявилось мастерство писателя Июнь Ли. ⠀ Не скажу, что эта книга станет одной из любимых, что герои меня увлекли, что сюжет потряс. Это не про «Добрее одиночества». Но я не успокоился, пока не дочитал. Я вынес из неё свои личные суждения. Может, вас тоже она заинтересует. И да, действительно, самый глупый вопрос в этом мире — «счастлив ли ты?». Оценка: 4,5/5 ⠀
«Ничто так не губит полновесную жизнь, как неосновательность надежды»
⠀
«Нужна храбрость, чтобы находить в мелочах успокоение, своеволие — чтобы не давать им завладеть твоей жизнью»
⠀
«Только тот, кто не ищет ответов, может быть уверен, что его ничто не тронет, не ранит...»
⠀
«Люди не исчезают из твоей жизни, они возвращаются в другом обличье»
«Люди вообще плохие актёры, но худшие из них те, что переигрывают: статисты, мнящие себя героями. Но, может быть, человек не может иначе — изобретает важность, потому что слишком тяжело переносить собственную малость»
⠀
«Он добавил, что Шаоай болела двадцать один год. - Хорошо, что все кончается рано или поздно».
Крематорий, суета, беготня, кто-то пытается влезть без очереди. Стандартный набор документов: паспорт, карточка регистрации по месту жительства, свидетельство о смерти. Бюрократическая волокита, в результате которой от человека остается лишь прах в урночке. И все же хорошо, что все закончилось. Последние два десятка лет существование Шаоай сложно было назвать жизнью. После несчастного случая (или преднамеренного убийства?) еще совсем молодая, полная надежд и стремлений девушка, вернулась в детство, превратилась в мало что понимающего трехлетнего ребенка.
Когда умирает друг детства должно чувствовать опустошение, боль, злость. Однако для троих героев книги уход Шаоай из жизни становится избавлением, долгожданным выдохом, после долгой задержки дыхания. Теперь их путь мог бы начаться заново, с чистого листа, не замаранного грузом ответственности. Только вот герои так долго бежали от прошлого, прятались от него, одновременно избегая каких-либо потрясений и сильных эмоций, что они, кажется, уже не в состоянии открыться иной жизни.
У одиночества два начала: смерть и знакомство. Умирание рождает отстраненность и в тоже время зарождение дружбы сулит дальнейшую разобщенность. Когда у тебя никого нет, тебе и некого терять, ты не знаешь щемящего чувства покинутости. И лишь почувствовав духовную связь с другими, ты можешь в полной мере познать тяжесть утраты и безграничного одиночества.
Точка невозврата – первое августа 1989 года. Все началось с прибытия поезда, что само по себе символично. В Пекине вышла пятнадцатилетняя Жуюй, избранная Богом, нареченная особенной своими тетушками-опекунами. Теперь ей предстоит жить в новом доме, в столице родной страны. Это шанс на светлое будущее, возможность стать Человеком. Однако замкнутая, нелюдимая, неистово верующая, девушка куда больше интересуется умирающим стариком, завораженная его молчанием, чем кипящим окружающим миром. В социум Жуюй выводят за ручку, почти силой вытягивают. Ее заставляют, учат дружить. Показывают, как быть, как все. Боян и Можань – одногодки Жуюй и ее путеводные звезды. Живые, нетерпеливые, не умеющие сидеть на месте, они вдыхают в подругу жизнь. По началу не склеивается, не получается, отторгается. Слишком непривычно и чужеродно для Жуюй быть частью компании, слушателем и оратором. Со временем сопротивления и противоречия отходят, уступая место привязанности и эмпатии. Рождается дружба. Остается лишь Она, вечно мешающая, лишняя, никчемная, раздражающая до дрожи и желания ударить – Шаоай. Старший товарищ и приятель Бояна и Можань, с которой Жуюй приходится делить комнату и постель. Невыносимая несправедливость быть рядом с Ней, когда в душу безжалостно скребется желание отгородиться, уединиться, побыть с собой и поговорить с Богом. Без лишних глаз, без звуков чужого дыхания рядом.
Это всё дано. Что была дружба, что заболела Шаоай, что все разрушилось, оставив лишь одиночество. В романе Июнь Ли настоящее и прошлое идут параллельно, зарисовками Пекина конца 1980-х, Пекина дней наших, современной Америки. По щелчку пальцев жизнерадостная и общительная Можань становится одиночкой, не желающей выстраивать новые связи, искать себя, познавать мир. Теряет себя Боян, в бешенной гонке за новыми ощущения, по сути не испытывающий ничего, кроме желания, запрятать свое внутреннее одиночество как можно глубже. Жуюй, та самая вдумчивая, въедливая, видящая больше остальных, превращается в безликое ничто, человека-маску. Все герои по-своему переживают трагедию Шаоай, сходясь в одном – пресловутом, набившем оскомину одиночестве. Взрослые Боян, Можань и Жуюй – эмоциональные импотенты с небьющимися сердцами. За двадцать один год они так и не смогли вылечиться, прийти в себя, прогнать призраков прошлого.
«Добрее одиночества» - поразительно глубокий и эмоционально крайне тяжелый роман. При минимуме событий, повествование достигает такого накала, что ты перестаешь дышать. Одиночество оплетает тебя прочной паутиной, без шанса выбраться, спастись. А ведь хочется просто протянуть руку каждому из героев со словами: «Остановись, очнись, я твой друг, я рядом, все будет хорошо». Как-то, после рокового отравления Шаоай, Можань читала буддийскую книгу, и само собой вышло, что и живет она теперь по ее заветам:
«Все, что затрагивает сердце, оставляет его в смятении, кто ничего не желает, тот неуязвим».
Но жизнь ли это?
Книга полна противостояний – человека и общества, человека и самого себя, прошлого и настоящего.
Шаоай предстаёт бунтовщицей-максималисткой, которая твёрдо верит, что именно ей и её поколению пора затеять революцию и исправить всё, над чем накосячили предыдущие поколения. Неудивительно, что её бунт мало кем поддерживается (а по правде, никем) и вызывает лишь тихий восхищённый, но не лишённый страха, трепет её друзей – Можань и Бояна. Не желая быть частью общества, она всё же тяжело переживает все вполне ожидаемые тягости, которым оное её подвергает.
В и так непростую жизнь её семьи тихим шагом входит Жуюй, сирота, которую её богомольные тётушки отправляют в Пекин для получения образования и оплачивают её проживание семье Шаоай. Стоит ли говорить, что тихий, поглощающий и свет, и мрак, подобно вакууму, внутренний мир девушки кого приводит в смятение, кого пленяет, а кого бросает в ярость, исступление и желание сломить непроницаемый щит. Таким же туманным персонажем выступает Жуюй и перед читателем - поди, догадайся, о чём она на самом деле думает, что делает сознательно, а что - нет.
На фоне данного антагонизма разворачиваются жизни Бояна и Можань, которых неумолимо затягивает водоворот грядущих событий и которые, в свою очередь, оставляют далеко не лёгкую печать на жизнях людей, встречающимся им на пути. И в самом деле не стоит ждать радужных судеб у людей, перед которыми жизнь ставит довольно тяжёлые экзистенциальные вопросы в довольно не зрелом возрасте, а отвечает что-то вроде:
Этот мир, как и многие живущие в нём, неизменно обходится с тобой лучше, если ты не слишком разбрасываешься своей добротой.
Вот и думай теперь, творить ли благие дела, или молча стоять в сторонке, чтобы каким-то случайным образом причинённое зло не стало ещё хуже? И что такое добро и зло, собственно? Признаться, несколько разочаровал конец – не своей предсказуемостью, но поспешностью и скомканностью, как будто автор к завершению книги резко передумывает истязать своих героев до скончания веков и решает хотя бы немного сгладить видение читателем их будущего. Как по мне, выходит не совсем правдоподобно.
Есть такие книги, размышлять над которыми интереснее, чем читать их. Так вот эта, на мой взгляд, одна из них.
Этот роман про какое-то тотальное, нескончаемое одиночество. Каждый его герой в многомилионном Пекине, где происходит большая часть действия, безнадежно обречен на добровольное внутренне сиротство.
Вообще, "Добрее одиночества" вызывает парадоксальное ощущение. Казалось бы, в этом произведении есть все, чтобы зацепить: и детективный сюжет, и надлом у каждого из героев, который меняет их мировоззрение и, как следствие, образ жизни. Есть интересные, необычные персонажи. Есть бунт, протест, любовный треугольник, потерянные судьбы. Неплохо показана специфика китайского социального уклада вследствие жесткого политического режима. Но то, как история рассказана, не вызывает желания ни перечитать ее, ни от души порекомендовать другим.
Зато книга по-настоящему оживает и раскрывается, когда начинаешь раздумывать над тем, что за ней стоит. А подумать есть, о чем. Возможно, именно в этом и заключается ее ценность. За это ставлю 4 балла, а так было бы 3.
Мне интересно читать самобытные этнические книги - еврейские, азиатские, скандинавские. Всегда что - то завораживает в далекой от тебя культуре, можно погрузиться в эпоху и путешествовать. Это просто вступление)
Итак, давно, когда три главных героя были совсем юными, их подруга отравилась и осталась инвалидом на всю жизнь. Сама ли она приняла яд? Или это преступление? Все трое хранят каждый свою тайну, и груз прошлого так и не дает им жить в полную силу.
Ну… уныние, меланхолия, упадок, грусть, печаль, тоска- в целом если кратко. Тягомотно, скучно, очень затяжное описание. Читается сложно - только действительно для любителей, да и в целом то, чем автор завлекает, так и остаётся толком нераскрытым - одна бесконечная рефлексия. Казалось, автор так удачно завернула сюжет, такую историю придумала, но нет! (Это в копилку к одному из самых больших разочарований - «7 смертей Эвелины Хардкасл»). Все плоско, сопереживать некому. Никого не жалко
Этот роман, как и вообще тексты многих современных китайских писателей, очень зацепил меня сдержанностью и яркой образностью одновременно. А за ними - настоящая буря чувств. Такой детектив и в то же время важно не просто узнать, кто убийца, а действительно понять всех четырех героев, закрытых, растерянных, глубоко травмированных, но самим ли происшествием? Скорее жизнью в целом. И да, текст красивый.
Начав читать "Добрее одиночества", поняла, что это всего-навсего вторая моя книга китайского автора. Первая кстати была прочитана сыну вслух, когда ему было лет 7-8. Это потрясающей красоты "Где гора говорит с Луной" Грейс Лин. Очень рекомендую, если у вас есть дети, или вы любите такие сказки а-ля "Волшебник из страны Оз". ⠀ Обе книжки формально относятся к китайской литературе, но обе писательницы живут в США, поэтому наверное это все-таки слегка адаптированные версии современной китайской литературы. ⠀ "Добрее одиночества" - мастерски рассказанная история. Про дружбу, любовь и нелюбовь, детские травмы, секреты и одиночество. Про то, как мимолетная мысль или намерение, а не деяние, может навсегда поломать жизни, и расплатой за эту мысль будет неизбывное одиночество. ⠀ "Где секреты, там и одиночество; они, в свой черед становятся его почетным знаком. У Можань в сердце обитало желание - детское желание - прозрачности мира, и то, что она была теперь забаррикадирована в своем одиночестве секретом Жуюй - сумрачным, необъяснимым, - впервые заставило Можань почувствовать, какова на вкус поврежденная жизнь. Ее бросало то в жар, то в холод; одиночество, не понятное тем, чье оно, становится галлюцинацией."
Комментарии, 39 отзывов