Цитаты из книги «Королевская кровь. Сорванный венец», страница 2

– Молодец, – повторил Александр Данилыч, – от страха что только не вспомнишь. А теперь, когда мы убедились, что мозги в ваших головах работают хотя бы на простые логические построения, самое время приступить к сдаче собственно зачета.

Город, как честная жена, днем рядился в белые одежды невинности, а ночами превращался в тоскующую по любви, изнывающую по мужчине женщину. ...Энтери тянет сладкий, пахнущий почему-то яблоками дым и тоже томится страстью и думает о Таисии, девушке с обезображенным лицом, которая стала его наваждением. Но спать он будет один. Он еще не знает, что это любовь, которая не терпит подмены.

Я не собиралась уходить далеко от дома, но тут вдруг побежала навстречу солнцу, крича от восторга, чувствуя, как давно забытое и зарубцевавшееся раскрывается новой надеждой, будто я сейчас смогу взлететь, полная этого чувства. Не смогла – упала. И впервые за семь лет заплакала. Слезы пошли тяжелые, густые, будто из души изливался гной, прятавшийся все это время под старой раной, они липкими каплями падали на одежду, протекали сквозь пальцы, прижатые к лицу, и никак не хотели останавливаться. Я лежала, скорчившись на боку, в одной майке и трусиках, посреди прекрасного, освещенного восходящим солнцем поля и тихонько, но безудержно выла, чувствуя, как судорожно царапает горло, как что-то сжимает сердце, как подкатывает к горлу тошнота, будто слез не хватало, чтобы извергнуть из себя все накопившееся.

Так я лежала достаточно долго, пока не кончились слезы. А с ними и мое самоуважение. Семь лет я клялась себе, что не пророню ни слезинки после того, что случилось. Надо было быть сильной ради отца, ради сестер. И вот, хватило нескольких часов привета из прошлого, чтобы я расклеилась, а то, что так хорошо держалось внутри, вышло наружу.

Это только в приключенческих романах одна героиня легко раскидывает семерых мужиков, при этом еще и успевая многословно думать, а частенько и длинненько поболтать с ними о том, как они дошли до жизни такой. В реальности все проще — мозг отключается, тело работает на рефлексах, а ум даден, чтобы понимать, когда нужно бежать.

Хотелось продлить сказку. Но по опыту я знала, что чем дольше ты в сказке, тем больнее от нее отрываться.

— Не расстраивайся, – с непроницаемым лицом сказал Люку на прощание Тандаджи. – Брак – это дело такое. Больно только первые десять лет. Зато получишь иммунитет к пыткам.

Тандаджи, как истинный тидусс, был крайне привязан к маме и настоял, чтобы она, овдовев, жила в их с супругой замечательном доме. Но две хозяйки превращали его пребывание там в ад, поэтому трудоголиком Майло был не только прирожденным, но и вынужденным.

— Еще особее, чем имеющееся крайне особое задание? – заинтересовался Кембритч.

– Гораздо особее, – ехидно подтвердил Тандаджи, волшебным образом не меняя ни выражения лица, ни тона голоса. Люку иногда казалось, что он сам придумывает эмоции в речи начальника.

– Надо передать одному человеку мое послание, – сказал тидусс, выразительно глядя на виконта. – Но вот беда – я не знаю, ни как его сейчас зовут, ни где его можно найти.

Люк, не удержавшись, закатил глаза. Иногда ему казалось, что задания в стиле «пойди туда, не знаю куда» руководитель придерживает специально для него.

– Оригинально, – хрипло сказал он, потянувшись ко второй сигарете.

– Ну ты же мой любимчик! – Кембритч мог бы поклясться, что уловил-таки на физиономии Майло глумливое выражение. – Для тебя все самое сладенькое.

Он стал различать оттенки и вкус огня. У старшей он был холодноват и тревожен, но горел с такой мощностью, что грел, как солнце, и хотелось расправить крылья и просто парить в нем, поднимаясь в небо. Напитавшиеся линии его ауры ночью светились так, что он мог бы работать маяком где-нибудь в гавани, и только полог невидимости спасал его от обнаружения. А у второй сильнейшей огонь был теплый, страстный, сильно напоенный мужской энергией, поэтому он старался не трогать его, хотя это было практически невозможно. И тогда, если он начинал дремать, в его сознание врывались горячие картины чужой близости, заставляющие его любящее женщин тело напрягаться и просить разрядки. Вторая, безусловно, была любима и счастлива. И муж ее был еще тем счастливчиком, получившим доступ к этому богатству.

- Здравствуйте, - сказала я самым нежным и завлекательным голосом, на который была способна. – Может быть, вас подвезти?

Он был как-то впечатляюще некрасив, даже возраст определить было трудно. Черты лица, состоящие из углов, большой нос, широкий рот, мощные брови и большие, чуть сощуренные глаза. Он усмехнулся, перевел взгляд на моих сестер. Они все тоже старательно улыбались и просто излучали радостное желание подвезти незнакомого и несимпатичного хромого мужика туда, куда он скажет