Читать книгу: «Пороки»

И даже яркое сияние софитов не сможет скрыть тьму человеческой души…

Книга посвящается моему отцу.

Плейлист

Green Apelsin – Чревоугодие

League of Legends, 2WEI, Edda Hayes – Warriors

Josie Edwards – Good girls

Jada Facer – Demons (Imagine Dragons Cover)

AURORA – Blood In The Wine

Me and the – Devil Soap&Skin

Cigarettes After Sex – Apocalypse

Marytale – Ведьма

Глава 1

– На выход.

Мейз подскочила и в панике посмотрела на полицейского. Тот выглядел недовольным, но все равно открыл ей решетку, даже не требуя выставить руки, чтобы надеть наручники. Девушка на негнущихся ногах покинула клетку и огляделась. Неужели мама пришла за ней?..

Не пришла.

Мейз смотрела на женщину в черных перчатках, элегантно приветствующую ее. Кто это? Что ей нужно от Барнс?

Девушка все поняла, как только подошла ближе к ней. То, что она описала себе как "магия", огромными волнами выходило из женщины и разбивалось о Мейз. Так должно быть?

– Пойдем, дорогая. Поговорим в машине, – голос теплый, вкрадчивый. Таким на раз можно гипнотизировать, поэтому не удивительно, что она последовала за ней.

Улица встретила ее дождливым, затянутым небом. Перед полицейским участком стояла лишь одна черная машина, к которой и шла женщина, а затем остановилась, ожидая, пока Мейз придет в себя от обилия свежего воздуха и подойдет к ней.

Но девушка не торопилась. Взгляд сам зацепился за того, кого здесь точно быть не должно. Парня с безобразным лицом, искаженным хищной улыбкой, которая обещает ей только проблемы.

Молния на секунду озарила его лицо. Глазницы пустые, наполненные самой тьмой. На секунду ей померещилась корона из… смога. Парень исчез через секунду.

Мейз опустила глаза, понимая, что это был демон. Один из тех, чьему хозяину она продала свою душу. Словно в подтверждение этого факта порезы вдоль предплечий начали кровоточить. Ее кара пришла.

– Мейзакин? – позвала женщина, смешивая свой голос с громом.

Испугавшись, Мейз сжала рукава кофты, силой мысли задерживая кровь. Порезы затянулись, отдавая неприятным жжением, но кровь никуда не делась… Всплеск магии, кажется, не укрылся от женщины. Та протянула к ней руку с сочувствующим лицом.

– Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого.

– Кто вы? – Мейз не спешила подходить, поэтому женщина опустила руку.

Она не поняла, что магией сделала Мейз. Так даже лучше. Будет сложно объяснить, откуда у нее такие порезы. Чёрт, да как вообще объяснить все, что произошло в ее жизни?!

– Я Анталия Суми, – представилась женщина, стягивая бархатные перчатки.

Мейз, наконец, ее рассмотрела. До этого внимание притягивали только черные перчатки на руках. Возможно, это было каким-то заклинанием. Она же правильно поняла, что эта женщина – ведьма? Или она просто очень богатая, статная и знающая себе цену?

Блондинистые волосы были собраны в идеальный хвост без единой выбившейся прядки. Темно-карие глаза смотрели прямо в душу, проедая насквозь. Единственное, что не наталкивало ее на мысль о колдовстве: черный брючный костюм, сшитый с иголочки. Хотя ее голову просто заполнили стереотипы. Не будет же такая женщина расхаживать в мантии и с палочкой в руках.

– Вы все еще не ответили на вопрос. Кто вы? – повторила Мейз, натягивая рукава кофты. Ее имя ей абсолютно ничего не дало.

Губы мисс Суми дрогнули в едва заметной улыбке.

– Я директриса академии колдовства, – чего-то такого Мейз и ожидала. – Предугадывая твой следующий вопрос, скажу: нет, не Хогвартса.

– В моей ситуации глупо думать о шутках.

Взгляд серых глаз метнулся за спину мисс Суми. Демон чуть ближе, чем в первый раз, хитро улыбался, сверля ее тем, чего не было, – глазами. Он предвкушал всё, что ей придется пережить. И был лишь знамением.

"Не бойся его, Мейз. Во всяком случае, зачем тебе вообще чего-то бояться теперь, когда ты свободна от ежедневного ужаса?" – именно так она решила, а затем вновь посмотрела на Анталию.

– Вы забираете меня в академию? – Мейз надеялась на это. Теперь… Ей некуда идти. Она спасла мать и сестру, но именно они больше не хотели ее видеть. Обидно, но она не винила их. Барнс знала цену своей победы над злом.

– Да. Там тебе будет лучше, – улыбнулась мисс Суми. – Тем более, что твоя сила так поздно обнаружилась. И в таком размере, – она произнесла это немного задумчиво. Но стоило Мейз нахмуриться, Суми улыбнулась вновь.

Демон тем временем появился чуть ближе. Мейз лишь косо на него взглянула, из-за чего ужас ада наигранно обидчиво надул то, что осталось от губ, и отвернулся.

– Ты согласна? – напомнила о себе Суми.

Мейз перевела на нее взгляд. Женщина строила, а может и была воплощением доброй тетушки, наставницы, которая обязательно поможет. Карие глаза теплого оттенка пристально смотрели на нее, уголки губ слегка подрагивали. Суми не знает, кто она такая…

– Да.

Выбора не было.

✧

Несколько часов в дороге дали Мейз ответы на вопросы, которые ее особо и не беспокоили. После убийства отца она чувствовала себя освобожденной от… всего? Она больше не боялась, потому что смысла в страхе не было. Она освободилась от чувств, которые раздирали ее изнутри каждый день. Мейз впервые не паниковала.

Единственное, что ей нужно было в этой жизни, произошло. И Барнс была готова принять последствия, даже отсидеть в тюрьме, зная, что в мире больше нет такого ублюдка. А затем заняться тем, чтобы все алкаши, терроризирующие свои семьи, вымерли. Она не знала как, но была готова пройти весь путь с решимостью в глазах.

И теперь, когда у нее появилась "сила", от которой сгорел тот, другой, пьяница… Мейз чувствовала, что победит. Победит и уничтожит их всех. Никто не должен пережить то, что было с ней.

На пути к ключевой цели ей поможет академия мисс Суми. Она рассказала, да это было и понятно, в данной школе собираются ведьмы и ведьмаки, чтобы научиться контролировать свою силу. Академия становится их приютом на многие годы, пока сами ученики не пожелают пойти дальше по жизни. Но они всегда могут вернуться.

– Академия станет твоим домом, ученики и учителя – семьей. У нас дружелюбная атмосфера, все друг друга поддерживают, – с улыбкой рассказывала ей мисс Суми. Они сидели вместе на заднем сидении, машину вел личный водитель. Тоже ведьмак?

Также ей рассказали, что именно будет изучаться на уроках. Обычно в академию попадают дети в возрасте десяти-тринадцати лет, так как магия проявляется в этом возрасте. Поэтому образовательная программа направлена на изучение и обычных предметов. Математика, экономика, английский язык и другие. С тем отличием, что раз в день обязательно стоит урок магии.

Мейз была исключительной ведьмой, как сказала Суми, потому что сила дала о себе знать только в семнадцать. Директриса иногда странно на нее посматривала, будто изучала ее мысли, пытаясь найти ответы на свои вопросы.

Тем не менее, Анталия рассудила, что для Мейз придется подобрать особую программу обучения. Девушка уже знала базовые науки на уровне одиннадцати классов, поэтому этот год – двенадцатый – станет для нее последним в человеческом обучении. Но с магией все равно придется работать. Мейз будет заниматься ей с младшими классами.

И все это не волновало Барнс.

Она смотрела в окно всё путешествие и то и дело замечала того демона. Он будто подбирался к ней все ближе с каждым своим появлением. Вот так выглядят последствия продажи души? Демоны будут запугивать ее?

"Это имело бы значение, если бы я и правда боялась".

– Вот мы и приехали, – огласила мисс Суми, добродушно улыбаясь. Мейз посмотрела в окно с ее стороны.

Большое здание в викторианском стиле виднелось за железным высоким забором. Белый фасад с резными деталями, фризами, всё четко, но в то же время хаотично. Различные балконы и крыши с островерхими башенками разной высоты.

Площадь не была огромной, что сразу намекало на примерное количество учеников. Но Мейз и не думала, что ведьм в принципе много. Она пока не совсем понимала, как они получают силу, если не продают душу. Потому что вряд ли десятилетки станут это делать.

Они с Суми ступили на тротуар, и железные двери сразу открылись, будто сильный ветер заставил их. Мейз уставилась на здание. Оно было красивым, девушка никогда вживую не видела такого, но… Академия будто была искусственной. Кукольный домик, в котором маленькие ведьмы и ведьмаки заточены.

И вот Суми привела новую заключенную.

Мейз сделала первый шаг, осознавая, что пока не перестанет быть опасной – будет сидеть здесь. Она сделала следующий шаг, понимая, что ее не научат сильным заклинаниям, которые помогли бы ей сжечь всех алкашей. Третий шаг дал понять, что стоит сделать ей еще один, и девушка будет связана со всеми здесь.

Будто нити магии вырывались из земли и обхватывали ее ноги, тянулись по всему телу, залезали под кофту по порезам, к самому сердцу. Мейз еще не знала всю систему, но предполагала, что следующим шагом привяжется к ковену здешних ведьм.

Барнс остановилась. Что принесет ей эта связь? Будет ли это проблемой? Она обернулась и посмотрела на мисс Суми, которая выжидающе смотрела на девушку. Директриса не дает ей выбора, потому что его и нет. Мейз просто не сможет пойти куда-либо еще.

"Я разберусь со всем. И устраню проблему, если она встанет на пути к цели. Нужен план."

Мейз вздохнула. И сделала этот шаг. Нити связи моментально растворились в ее коже. Девушка не была уверена, что в принципе должна чувствовать их, что их ощущали другие.

Демон, стоящий на крыльце, с интересом смотрел на нее. Абсолютно всё вокруг нее сейчас напоминало, что Мейз должна сделать. Потому что раз появился он, то появятся и другие, и тогда придет ее время спуститься в ад…

"У меня есть цель. И я к ней приду, что бы не встало на моем пути. Я обещаю".

Все же, если бы Мейз вернулась в прошлое, то вновь продала душу за решимость. Она сделает то, что должна.

– Ну вот, дорогая, – улыбнулась Суми, подходя к ней и приобнимая девочку за плечи. – Это твой новый дом.

В окнах мелькнули лица учеников. Как часто к ним попадают новенькие?

– Пойдем. Я покажу тебе академию, а затем отведу в твою комнату, – Мейз вопросительно посмотрела на директрису. – У более старших детей отдельные комнаты, – сказала она, уже делая несколько шагов к крыльцу. Демон, упираясь руками со стертой кожей в перила, наблюдал за ними. – Кстати, твои вещи уже там.

– Мои вещи?.. – Мейз не совсем понимала, откуда им взяться, если только… Суми сожалеюще посмотрела на нее. Ну конечно. Мама отдала, чтобы дочь никогда не возвращалась.

Директриса поднялась на крыльцо и открыла дверь, приглашая Мейз внутрь. Девушка, не отрывая взгляда от демона, поднялась по ступеням. Адское создание было еще безобразнее вблизи, а темные глазницы затягивали. Но разум ее был крепок, хоть и хрупок одновременно.

"Ты не посмеешь тронуть меня".

Демон дернулся вперед, когда она ступила на крыльцо, решив припугнуть её. Но Мейз даже не дернулась, отвела взгляд и вошла в дом.

Внутри все было таким же белым и вычурным. Внимание притягивала огромная лестница, которая занимала почти весь просторный холл. Она сужалась к середине, но ко второму этажу вновь расходилась. На стене второго этажа висела огромная картина, занимающая едва ли не всю стену. На ней были изображены люди.

"Может, преподавательский состав", – подумала Мейз, но в нее тут же кто-то влетел. Девушка едва устояла на ногах, в панике округляя глаза.

– Простите! – донеслось до нее уже из другой комнаты.

– Аккуратней, Эмили! – предупредила Суми, качая головой.

Мейз осмотрела сам холл, здесь было два арочных проёма. За одним виднелась гостиная, за вторым, кажется, тоже. По крайней мере, диваны и кресла намекали на это. За лестницей было еще несколько дверей и две арки.

Кажется, холл был просто разделением между двумя крылами дома, потому что и снаружи, и изнутри все выглядело так. Это было интересно. Во всяком случае, Барнс никогда не видела ничего подобного. Хотя, за всю жизнь она, в принципе, не многое видела…

– Ну как, нравится? – спросила мисс Суми, прерывая созерцание Мейз здешними красотами.

– Красиво, – согласилась девушка, заглядывая в правую гостиную.

Несколько детей в дальнем углу тут же посмотрели на нее. Они сидели над книгами, которых в этой гостиной было больше, чем в центральной библиотеке – она уверена.

– Добрый день, мисс Суми! – поздоровались дети, когда директриса подошла к Мейз.

– Добрый, мои дорогие, – улыбнулась она, оставляя руки сцепленными за спиной. – Готовитесь к завтрашнему занятию?

– К ночному, мисс, – поправил ее ученик.

– Сегодня звездопад. Мистер Гимель научит нас собирать звездные сферы, – радостно воскликнула девчушка. Две ее подруги и еще один мальчик с интересом изучали Мейз. Кажется, им было по тринадцать-четырнадцать лет.

Дети были ничем не примечательны, даже формы у них не было, хотя официальный стиль сохранялся. Поэтому Мейз осматривала интерьер. Из гостиной вела еще одна арка, но там был всего лишь коридор, который вел в правое крыло. Наверное, слева все так же. А эти комнаты выступали как общее место, где дети могли учиться.

Тем временем директриса решила ее все же представить.

– Знакомьтесь, это наша новая ученица – Мейзакин Барнс.

– Такая взрослая? – непонимающе посмотрел на нее один мальчик. Суми кивнула.

– Что ж, не будем вас отвлекать. Обязательно прочитайте про звездную энергию, – указала Анталия и приглашающе указала Мейз как раз на коридор за гостиной.

Просторный коридор с – очевидно, очень дорогими – белыми обоями тянулся вдоль правого крыла, словно до бесконечности. Мейз обернулась, через арки было видно, что слева все точно так же.

У окон стояли резные диванчики и небольшие столики с цветочными горшками. С противоположной стены было множество дверей, которые, как мисс Суми сказала, вели в классы. В левое крыло они не пошли, но там все то же самое. В принципе, весь первый этаж занимали только учебные помещения.

В конце коридора была большая дверь, а сбоку располагалась лестница на второй этаж.

– За этой дверью большой зал, – сказала Суми. – Здесь мы в основном проводим мероприятия или собрания, – далее женщина указала в сторону левого крыла. – В конце коридора поворот в столовую и выход на задний двор. Там все понятно, не заблудишься.

Они поднялись на второй этаж. Какие-то дети их чуть не снесли, но мисс Суми лишь мягко попросила их прекратить бегать.

– На этом этаже в основном располагаются детские спальни. Девочки в правом крыле, мальчики – соответственно – в левом, – сказала последнее она чуть громче, чтобы два парня лет пятнадцати, играющие в мяч в коридоре, вспомнили это. – А еще на заднем дворе у нас есть прекрасная спортивная площадка, – напомнила Суми.

– Простите, мисс! Но там сегодня турнир у старшаков, нас не пускают, – парень насупился, поднимая мячик. Второй кивнул.

– А…

– А на детской площадке особо не попинаешь, пока столько мелкотни там ошивается, – сказал второй. Директриса пристально посмотрела на него. – Простите, мисс.

– И почему же вы тогда именно в женском крыле? – спросила Мейз пренебрежительно. Мальчики смеряли ее взглядом, пытаясь понять, кто она вообще такая. Они посмотрели с этим вопросом на Суми. Но та тоже ждала ответа.

– Ждём подруг, чтобы они помогли заколдовать большой зал…

Все в их тоне говорило, что они не хотели этого говорить, но и не сказать не могли, потому что… Мейз посмотрела на пристыженных мальчиков и проследила их взгляд из-под ресниц до директрисы. Анталия была спокойна, но сцепленные перед собой кисти рук выражали ее позицию куда лучше.

– Эй!.. – две девочки выскочили из комнаты, но тут же замерли, увидев Суми. Два изваяния подверглись тому же взгляду со стороны директрисы.

Мейз внимательно следила за всеми эмоциями. Суми же боялись не только из-за авторитета, но и из-за манипуляций. Она не была строга, но при этом и не добра настолько, что можно с ней не считаться. Хороший пример, как можно управлять людьми.

– Что ж, – директриса сжала губы, но затем все же натянуто улыбнулась. – Пойдите и попробуйте договориться со старшими. Или возьмите младших в игру.

– Но!..

Мальчик даже слово произнести не успел – Мейз буквально почувствовала, как нити, которые также связали ее с ковеном, въелись в парней, сжимая в своих тисках. И ее осенило.

Суми использовала не столько психологическую манипуляцию, сколько свою власть. Но неужели у нее столько власти во всем ковене?

– Да, мисс, – сказали все в один голос и поспешили убежать.

Мейз в замешательстве косо смотрела на директрису. Женщина несколько секунд стояла и смотрела за детьми, а затем все же развернулась к своей спутнице, меняя свои эмоции.

– Пойдем, дорогая, – и развернулась, направляясь дальше по коридору. Мейз замешкалась. Что ей делать? Она не должна была чувствовать эти нити?

Но выбора у нее не было. Она связала себя по рукам и ногам, как и эти дети. И пока не будет плана, Мейз ничего не сможет с этим сделать…

И она пошла за Анталией, когда за окном громыхнуло под вскрик детей, а демон появился у следующего окна. Он качал головой, смотря вслед директрисе, зыркнул на Мейз и моментально появился между левым и правым крылом у картины.

– А это портреты всех директоров нашей академии.

– Очевидно, ей много лет…

Портрет занимал почти всю стену, здесь было изображено по меньшей мере человек двенадцать. Если хотя бы каждый из них был директором по пять лет, то это… уже не маленькая цифра, но и не большая – стандартная школа. И как получается их всех изображать всё дальше и дальше?

– На все вопросы, которые сейчас есть в твоей голове, могу сказать лишь одно слово – магия, – улыбнулась Анталия. Будто само слово доставляло ей невероятное наслаждение.

"Никогда не любил ведьм", – Мейз чуть не подпрыгнула, когда услышала чужой голос в голове. Она уставилась на демона, стоящего рядом с ней и рассматривающего директоров. "Особенно этих", – указал он как раз на портреты.

– Вот это – наша основательница, – Суми указала на самую крайнюю ведьму. По наряду… Можно было сказать, что та слишком древняя, чтобы быть здесь. Если академии шестьдесят лет, то…

– Сколько академии лет? – Мейз хотела знать.

– Почти пятьсот, – сказала Суми. И девушка удивленно замерла. Этот возраст точно подходил первой даме с портрета, но… – Магия, Мейзакин, магия.

– Это точно…

Ведьмы и ведьмаки из разных времен будто смотрели на нее. Серьезные взгляды, полные величия, проедали ее насквозь. Они видели, кто Мейз такая, как попала сюда. И осуждали.

Или сама девушка так видела.

Барнс выпрямилась, с вызовом глядя в эти нарисованные лица. Она знает, что сделала и будет гордиться этим. А затем пойдет дальше. Мейз сделает то, что не мог сделать никто. Решимости в ней хватит.

– Более подробно о них тебе расскажут на уроках с младшими, – голос Суми прервал противостояние Мейз и нарисованных директоров. Девушка кивнула, не глядя на нее. – А теперь давай пройдем на третий этаж.

Лестницы находились за стенами по бокам от холла. Внутри все казалось таким симметричным, первый и второй этаж даже однообразными, но на третьем будто начиналась сама жизнь.

Двери обклеены различными стикерами по типу "не входить", теперь их самих было гораздо больше – очевидно, комнаты сами по себе были меньше. Суми говорила, что здесь живут старшие дети, причем каждый отдельно.

Между комнат периодически были лестницы наверх, которые, вероятно, вели в те самые остроугольные крыши. "Было бы интересно жить в такой. Но это, наверное, привилегия?.."

"Я был здесь раз семь", – заявил демон в ее голове. Он сидел на одной из лестниц, мимо которой проходили Мейз и Суми.

Семь? Неужели столько детей продали свои души?

У Мейз было много вопросов, не все из них были логичными, поэтому ей придется обдумать всё, прежде чем задавать их демону, мисс Суми или кому-то другому. Нужен список – она начинает путаться в своей голове.

– Ну вот, Мейзакин, – "с одной стороны не хочется, чтобы она называла меня коротко или "дорогая", но и полное имя пусть не использует", – брезгливо решила Барнс. – Это, – директриса указала рукой на одну из дверей – одну из немногих, на которой не было стикеров, – твоя комната, – на каждой из дверей, которые были в академии, стоял номер. Конкретно на этой – "309".

Мейз кивнула, поджимая губы. У нее никогда не было своей комнаты, но радости сейчас ее появление не вызывало. Сейчас она будет абсолютно пустой, только мебель и ее вещи в чемодане. Она сожжет его. Или перекрасит. Потому что он будет напоминать о маме, собственноручно собравшей его, чтобы дочь не возвращалась…

У нее все внутри дрожало, когда она об этом вспоминала. Было невыносимо думать об этом, так что Мейз старалась загнать мысли подальше. Пока не останется одна…

– … не хочу.

В коридоре появились три девушки в обтягивающих спортивных костюмах. Ровесницы Мейз поздоровались с директрисой и остановились, рассматривая девушку.

– Мисс Суми, у нас новенькая? – спросила одна из них.

– Да. Ее сила проявилась лишь недавно.

Девушки усмехнулись, помахали ей и зашли в какую-то комнату. Мейз закатила глаза – ей стало понятно про них абсолютно все. Количество макияжа только подтвердило.

– Расписание занятий лежит в твоей комнате. Там также написано в какой аудитории и во сколько время приемов пищи, – сказала Суми. Мейз поджала губы. – Мне бы хотелось увидеть тебя на ужине через час, но… – девушка не хотела там появляться. Вообще никакого желания общаться с людьми. – Что ж, тогда еда просто появится на столе. Отдыхай, – улыбнулась директриса, легко склоняя голову, и ушла.

Мейз посмотрела на дверь. Нужно войти туда.

– Ты больше волнуешься из-за комнаты, чем из-за меня, – раздался голос демона, но уже не в голове. Девушка закатила глаза. Что ее должно пугать? Его вид?

Барнс положила руку на ручку и вздохнула. Секунда, и дверь открылась, показывая ей комнату с молочно-зелеными обоями. Она вошла, пустым взглядом проводя по белой мебели. Нетронутой вообще.

Справа от входа располагалась небольшая ванная комната. Она вписалась в прямоугольник общего пространства, не выходя за его пределы.

Мейз прошла из своеобразной прихожей в спальню. Демон с ногами восседал на зеленом диване, наблюдая за ней. Девушка мазнула по нему безразличным взглядом прежде, чем перевела взгляд на кровать. Двуспальная с высоким изголовьем в мягких бело-зеленых оттенках.

Распахнув белый шкаф – пустой, Мейз все же подошла к столу, стоявшему у окна, и опустилась на стул, уставившись на чемодан, освещенный закатным солнцем.

Слезы сами покатились по щекам.

– Я бы хотел сейчас смеяться, но меня удручает, что к твоим слезам я никак не причастен, – высказал демон.

"Отстань. Просто отстань от меня", – просила она мысленно, сжимая свои плечи. Внутри было больно, сердце разодрали на такие маленькие кусочки, что теперь в груди не было абсолютно ничего. Сердца нет, душа обещана Аду, а сама Мейз… Больше не она.

Глава 2

Мейз открыла глаза, когда по всей академии раздался звон будильника. Не раздражающая трель, а… В общем, звук заставил ее проснуться и тут же прекратился. Думать не хотелось.

Комната находилась не на солнечной стороне, поэтому было немного темно. Молочно-зеленый цвет стен сейчас казался грязным, как и диван, и покрывало… Всё выглядело отвратительно.

– Ужасное утро, ведьмочка.

Барнс повернула голову и посмотрела на демона, развалившегося на другой половине ее кровати. "Кажется, он наслаждается своим присутствием здесь", – подумала девушка, скользнув по нему безразличным взглядом и уставившись в потолок.

– Я не то чтобы хочу вытаскивать тебя из депрессии, но, если ты не встанешь, я весь день буду скучать, – демон подтолкнул ее.

– Ты лицемер, – произнесла Мейз, садясь и пытаясь откинуть одеяло. Руки не поднимались.

– Все грехи отчасти состоят из лицемерия, – демон подскочил и распахнул шкаф, но карикатурно нахмурился, когда не увидел там ничего, поэтому резко развернулся к чемодану. – Хотя грехом меня уже две тысячи лет не считают, – равнодушно сообщил он, расстегивая замок, отчего некоторые вещи сразу выпали. – Ууу, – какая-то кофта оказалась в его руках.

– Почему ты здесь? – спросила Мейз. Что ему от нее нужно?

– Вообще моя миссия – запугивать тебя, – без задних мыслей произнес тот, копаясь в вещах и что-то кидая прямо в нее. – Но на меня редко обращают внимание, – он отмахнулся, выпрямляясь. – Так что я просто потусуюсь с тобой до понедельника, пока не придет очередь твоих грехов.

Мейз непонимающе нахмурилась.

– Хотя ты вообще невосприимчива. Даже интересно, кто тебя сломит, – он оценил, в чем была его собеседница – вчера она так и не переоделась, легла спать в том, в чем приехала. В чем убила отца, в чем подожгла того мужчину. – Ты помнишь, что делала в этом?

– Надеешься, что я сейчас поддамся панике?

– Честно говоря, да, – пожал демон плечами. – У меня все же есть работа.

– Кто ты вообще? – Мейз поднялась, собирая свою одежду с кровати.

– О, где же мои манеры, – демон манерно отвесил поклон. Мейз лишь вздохнула и закатила глаза. – Лимб. – в мгновение лампочка в комнате загорелась, освещая невидимую корону из смога, а затем погасла. – Князь первого круга Ада.

"Что? В Аду есть князья? Какая там иерархия?"

Мейз на секунду задумалась, помогут ли ей силы Ада в искоренении всех, кто подвержен болезни пьянства? Тоже грех…

"Пока отложим. Нужно узнать больше о магии, а еще Лимб сказал, что он со мной до понедельника. Почему именно понедельник? Неважно. Нужно расспросить его обо всем, вдруг другие не будут со мной общаться".

– Я боюсь тебя, – высказал Лимб. Мейз выгнула бровь. Демон ее боится? – Неужели титул князя больше ничего не значит?

– Мне все равно: кто ты, что делаешь, – отмахнулась от него девушка, направляясь в ванную.

– Я оскорблен! – крикнули ей вслед.

– Твои попытки напугать меня не сработают.

Мейз закрыла за собой дверь, скидывая вещи на тумбочку. На бортике ванны стояло несколько тюбиков, как и на раковине. Она схватила зубную щетку и, только засунув ее в рот, обратила внимание на зеркало.

В отражении смотрела вовсе не Мейзакин. И не ее подобие. Лучшая и одновременно худшая версия. Синяки под глазами были для нее не новы, но… Щеки впали, голубые глаза стали серыми. В них что-то изменилось…

В них не было надежды, потому что никто не спас ее, ей пришлось все сделать самой. В них не было эмоций, потому что в момент убийства она сломалась окончательно. В них осталась лишь холодная решимость.

– Я вижу, ты бунтарка, – Лимб появился прямо в ванне, рассматривая бутылки с шампунем. – Верховная Суми тебя сожрет. И такая сильная.

– Почему?

Мейз поняла, что Суми не любит, когда ей перечат, но не настолько же. И почему он назвал ее "Верховная"? Из-за поста директрисы или это связано с иерархией ковена?

Лимб лишь отмахнулся, но резко задумался, а затем посмотрел на Барнс хитрой улыбкой, которая опять же не предвещала ничего хорошего. Девушка, чистившая зубы, посмотрела на него в зеркало.

– Что задумал? – спросила она, ополаскивая рот. Стоило ей выпрямиться, демон уже стоял у нее за спиной. Мейз даже не вздрогнула.

– Ты ищешь свое место в этом мире, да? – зловещим шепотом поинтересовался Лимб, приближая лицо. Мейз использовала этот момент, чтобы рассмотреть содержимое его пустых глазниц. В пустом черепе был все тот же смог. – Мать выгнала, теперь ведьмы – твоя единственная возможная семья, – он наклонился, нависая как коршун. Мейз не впечатлилась: да, вчера рыдала из-за мамы, но она не ищет новую семью. – И ты боишься все испортить.

– Да, – ответила она. Ей было интересно послушать, что же из этого выйдет. Может, удастся узнать что-то новое?

– Тогда я ооочень рад тебя огорчить, – честно протянул Лимб. – Верховная станет тебя ненавидеть. А за ней и весь ковен, – "значит, правда ковен". – Всё потому, что ты сильнее их всех – их связь с моим кругом неровня твоей связи с восьмым.

А вот это было уже интересно. Мейз удалось сдержаться, чтобы не улыбнуться. Демон только что сказал ей очевидно важное. Она сильнее. Из-за продажи души? Что насчет ненависти Суми к ней?

– Вельзевул станет твоим концом, ведьмочка, – пропел Лимб, наслаждаясь моментом, и исчез.

"Он серьезно думает, что это сработало?" – чуть не фыркнула Мейз, поборов желание позвать демона, чтобы задать вопросы. Нужно четко их сформулировать и составить план. Хотя Лимб, похоже, и без того ей все расскажет. "Да он наивен, как ребенок, возомнивший себя важным".

Мейз вышла из ванной через несколько минут уже в другой одежде. Кофта липла к рукам, которые были мокрыми после того, как она смывала засохшую кровь. Лимба нигде не было, но она была уверена – он еще появится. Будет весь день ошиваться то тут, то там и "пугать".

По расписанию ровно в девять начинались занятия. В среду, кроме двух уроков математики и экономики, стояла практика по контролю магии – вероятно, для младших классов, и карандашом была приписана персональная лекция по основам волшебного мира. Она надеялась, что там расскажут и о жизни в академии.

Мейз села за стол. За разговорами с демоном она пропустила завтрак, но вчерашний ужин, который был забыт, пришелся как нельзя кстати. Девушка принялась есть, разглядывая тетради, обнаруженные на столе. Вчера их не было.

Положив несколько тетрадей и ручку в сумку, Мейз направилась к выходу. Суми вчера не объяснила почти ничего, поэтому о том, что комнату можно закрыть, Мейз узнала, увидев ключи на вешалке у двери.

Взгляд уперся в напольное зеркало. Мейз никогда не была красавицей, а неожиданное похудение на несколько килограммов понравилось бы ее прошлой версии, но сейчас… Вызывало только тоску и равнодушие.

Про форму ей тоже не сказали, но вчерашние дети в более-менее деловом стиле дали понять, как одеваться. Поэтому Барнс надела все школьное: потертые брюки и растянутую водолазку, которая местами просвечивала, а ворот приходилось закалывать булавкой сзади, чтобы выглядело нормально.

Она всегда носила дешевую черную жилетку, чтобы скрывать эту булавку, но мама не положила ее… Эта жилетка скрывала фигуру. Но сейчас эти функции ее не волновали. Впервые в груди было пусто.

По коридорам уже ходили старшие и младшие ученики, в основном расходившиеся по кабинетам на первом этаже. Кто-то колдовал прямо в коридоре, смеясь над друзьями или врагами. И абсолютно все оборачивались на нее.

Новенькая. Взрослая. И оттого необычная.

Кабинет нашелся быстро. Но стоило ей войти – все снова посмотрели на нее и замолчали. Это должно было ее волновать. Столько внимания… Но не волновало. И Мейз это радовало.

– А, Мейзакин, дорогая, проходи, – Суми неожиданно обнаружилась у учительского стола. Рядом с ней стоял другой взрослый.

Барнс обвела взглядом всю комнату: небольшой класс, по четыре парты в два ряда – этого было даже много для семи учеников. Кто-то сидел один, кто-то по двое. Мейз пока не представляла, сколько здесь было классов, но если двенадцатый состоял только из семи человек…

"Если сюда поступают с десяти лет, то это четвертый класс, значит, восемь классов в Академии. В каждом человек по семь. Все равно кабинетов как-то много. Учитывая, что левое крыло тоже учебное".

– Ребята, это Мейзакин Барнс, – представила Суми. – Ее магия проявилась поздно, но я надеюсь, вы примете ее как равную.

Мейз ожидала насмешливых взглядов, но, видимо, при директрисе никто не посмел. Стальные нити связи сковали их. "Анталия не такая уж добрая, какой хочет казаться", – еще больше уверилась Мейз, направляясь к выбранному месту.

Суми покинула их сразу после этого. Учительница, представившаяся как Ромильда Лакес, начала урок. Для начала она спросила, как у Мейз обстояли дела с математикой в школе, а затем – на чем остановились. В целом, они далеко не ушли, так что Мейз даже влилась к концу первого урока.

Было бы еще лучше, если бы ученики не оборачивались на нее. При Лакес они вели себя почти как с Суми, но Мейз не доверяла людям, особенно ровесникам. Ни от кого никогда не укрывались ее полнота, бедность, хотя саму ее как личность просто игнорировали.

"Впрочем, плевать", – заключила она, глядя на доску. "Пусть думают что хотят. Мне нужно просто учиться, пока я разрабатываю план".

В лицо ей что-то влетело, Мейз даже отпрянула назад, забывшись в мыслях. Но через секунду поняла – это Лимб, решивший выполнять свою работу.

Парень, сидевший через проход, приподнял бровь, посмотрев на нее. Мейз покачала головой. "Черт, кажется, он сейчас все расскажет другу". Ученики, хоть и вели себя смирно, но переговаривались между собой почти неслышно. Может, это было заклинание. Хотя сейчас Мейз все казалось магией.

"Ладно, ладно, это было слабо. Тебя так не взять, я понял", – раздался голос Лимба в ее голове. Девушка старалась не реагировать, чтобы не выглядеть странной.

Звонок прервал ее погружение в комплексные числа.

– Хорошо, отдыхайте. Продолжим через пятнадцать минут, – мисс Лакес поправила полы длинной юбки и вышла. В тот же миг все повернулись к Мейз. "Вот черт".

– Хэй, – ослепительно улыбнулся парень со второй парты первого ряда. – Мейзакин, значит, – он пересел на место через проход. Девочка перед Барнс закатила глаза. – Как проявилась твоя магия? Что-то снесла? – он посмотрел на друзей. Улыбка стала гадкой. – Или сил хватило только на поднятие пера?

– Ой, Джейс, заткнись, – две девочки с первой парты вытолкали его на место и посмотрели на Мейз, которая отметила, что видела этих двоих вчера, третьей не было. "Значит, местные королевы?" – Как сокращается твое имя? Или ты не любишь сокращения? – довольно добродушно спросила одна.

– Наоборот, не люблю полное. Сокращается как Мейз, – Барнс поджала губы. Новые люди – всегда опасно.

– Хорошо, Мейз, – улыбнулась вторая девушка. – Я Кассандра Дельз.

Далее блондинка представила подругу Флоренц Мартин, которую Джейс сразу окрестил "Фло-Фло". Кассандра закатила глаза и поправила: "Флори", но другой парень сократил до "Ри".

– В общем, как тебе угодно, – пожала плечами сама Мартин.

– Но эту ведьмочку только "Касси", потому что она ненавидит другие сокращения, – предупредил парень сбоку. Мейз кивнула.

На первой парте сидел Шимун Ли азиатской внешности. За ним – уже представленный Джейс Эктен. "Самый популярный парень, ясно", – даже если в академии всего человек пятьдесят.

На третьей парте, через проход от Мейз, парня звали Дмитрий Трутской. Сокращали до "Дима", что вызвало вопросы у Барнс.

– Он русский, – объяснил его сосед Кетч Сильва с бразильским акцентом. – У них странные сокращения.

– Нормальные, – толкнул его Дмитрий.

– А вы все из Америки или… – рискнула спросить Барнс. Неужели в мире всего одна академия?

– Некоторые, – впервые подала голос последняя не представленная девушка, сидевшая перед ней. Она точно соответствовала стереотипу о ведьмах – рыженькая. – Мисс Суми набирает нас из разных стран.

– А…

– Нет, не одна. Но наш ковен самый большой, а Суми – сильнейшая Верховная, поэтому она первая чувствует новичков, – девушка понимала все вопросы Мейз.

Барнс пыталась уложить это в голове: "Первое – по миру есть ковены. Второе – в них есть Верховные. Самая сильная чувствует магию других. Выводов много, и каждый хуже предыдущего…"

– А это наша мисс умница, – Шимун хлопнул по плечу девушку, по лицу которой стало ясно: ей не нравятся прикосновения.

– Сандра Редд, – представилась она. Мейз кивнула.

– Так что с твоей силой? – спросил Джейс, отчего девушке захотелось ударить его.

– Господи, выключи цинизм! – Кассандра взмахнула рукой, заставив губы парня склеиться. Эктен усмехнулся и начал чертить в воздухе что-то. – Не обращай на него внимания. Он любит нас всех, но предвзято относится к новым.

– Охраняет стаю, – фыркнул Кетч, из-за чего Шимун завыл как волк. Джейс, снявший заклинание, рассмеялся. – Не беспокойся, новенькая, он скоро поймет, что ты с нами.

Мейз даже улыбнулась. Ей всегда хотелось друзей. В школе их не было. Полная девочка из бедной семьи – почти приговор. Лишь с восьмого класса она стала отличницей, чем стали пользоваться.

Эти семеро выглядели дружелюбными, даже Джейс. "Первый день, знаешь их полтора часа, не привязывайся. Всякое бывает". Суми тоже казалась дружелюбной.

– Хочешь после экономики пообедать с нами? – спросила Флоренц. Мейз пожала плечами, поэтому та посмотрела на Сандру. – А ты, Си?

– Там дождь, – протянула та, глядя в окно. Барнс обернулась – шел ливень.

– Понятно, сегодня на террасе, – заключил Шимун.

"Сандра любит дождь?" Мейз тоже его любила – он вдохновлял, но она никогда не обедала на террасе под дождем. Вообще у нее не было такого места. "Должно быть атмосферно".

– Ну что, познакомились? – вернулась профессор Лакес.

– Ага, Джейс, как всегда, показал себя, – поддел Дмитрий. Эктен обиженно надул губы, заставив Мейз усмехнуться.

– Не беспокойтесь, мисс Барнс, он не так плох, – Лакес ответила без эмоций, но Мейз почувствовала в словах тепло.

– Профессор Лакес, не смущайте, – отмахнулся Эктен под смех класса. Лакес едва улыбнулась и начала урок.

Мейз улыбнулась, но увидела радостного Лимба, которого так хорошо игнорировала, что забыла о нем. В его темных глазницах читались все мысли.

"Друзей завела? Да ты никому не нужна", – усмехнулся он.

"А тебе разве не пугать меня надо? Пока только оскорбляешь".

"Я могу что угодно", – пожал Лимб плечами. Теперь Мейз усмехнулась.

"Ты не можешь мне ничего сделать. Вся твоя сила – в словах. Ты слаб, Лимб, и мне жаль тебя", – лицо демона надо было видеть.

Но удивление сменилось злостью. В мгновение помещение стало черным, виден был только демон и она. Мейз не двигалась, чтобы не выглядеть странной для других.

– Сколько же в тебе самоуверенности, ведьмочка. Ещё чуть-чуть и грех, – демон соскочил с невидимого стула.

– Мы что, на первом круге Ада? – удивилась Мейз.

– А ты сама реши, – он запустил руки в карманы. – Оглядись.

"Я все еще в классе", – она чувствовала парту под руками. Всего лишь иллюзия.

– Холодный разум, да? Проданная решимость не обернется для Люци ничем хорошим, – фыркнул демон. – Я буду рад…

– …скажите нам, – чернота развеялась, демон исчез. Мейз посмотрела на Лакес, сердце бешено стучало.

– Что, простите?

– Тригонометрическая форма, мисс Барнс, – терпеливо попросила та, указывая на доску.

Мейз задержала дыхание. "Длина – корень из суммы квадратов координат. Угол сорок пять градусов. Значит…"

– Два корня из двух на косинус пи на четыре плюс ай синус пи на четыре.

– Хорошо, – кивнула Лакес, записывая новый пример.

Мейз выдохнула. Пример был несложным, тем более его только что объясняли. Математика – единственное, что ей удавалось в жизни.

Сбоку она ощутила взгляд – Дмитрий и Кетч одобрительно подняли большие пальцы, заставив ее улыбнуться.

Математика прошла спокойно. Экономика отличилась только знакомством с мистером Синхом (позже ей объяснили, что его фамилия Сингх, но "г" все пропускали). Он оказался саркастичным и веселым – даже когда кинул в Джейса мелом, было смешно. Мейз впервые за долгое время смеялась.

– Так сядешь с нами? – спросила Кассандра в очереди в столовую.

Просторный зал с островками-столиками и "витринами" с едой. Три вида горячего – куда лучше, чем в ее бывшей школе. Различные добавки вроде морковки или яблок были в свободном доступе. Идеально.

– А можно на террасе? – спросила Мейз, глядя на выход во двор через большие окна.

– Конечно, Си всегда там ест, – Кассандра указала на Редд.

– Что я слышу, у нас вторая мисс умница? – протиснулся Джейс, хватая яблоко.

– Не лезь к девочкам, – Шимун взял второе яблоко, и они ушли.

– Все нормально? – спросила Флоренц.

– Да, – Мейз взяла обед. – Сандра, можно с тобой?

– Да, конечно.

На террасе было тепло, приятно пахло дождем. Девушки расслабились в плетеных креслах.

– Устала? – спросила Сандра, поднимая вилку.

– Немного, – кивнула Мейз. Новая школа это не просто.

Какое-то время они ели в полной тишине, разбавляемой лишь капанием дождя и отголосками из столовой. Примерно пятьдесят человек, как она и подсчитала, спокойно умещались в зале, но кто-то, как и они, сидел здесь. Поэтому несколько человек из разных классов занимали еще три столика.

Сандра, дожевывая первый кусочек яблочка, вдруг раскрыла солонку, стоявшую на столе, и высыпала на стол, чем удивила Мейз, доедающую своё блюдо. Девушка быстро начертила какой-то символ по соли, и его границы подсветились синим.

– Можешь спрашивать все, что хочешь, – сказала девушка в полный голос. – Они теперь нас не слышат.

Мейз удивленно оглядела все столики – на всех трех были эти символы, и каждая компания говорила, но слышно не было. "Магия. Надо запомнить".

– Есть ли то, что я должна знать, но мне не расскажут на вводной лекции для новеньких сегодня? – спросила Мейз. В голове роились тысяча и один вопрос, нужно поступать более обдуманно, задавая их.

– Лучше будет, если для начала ты послушаешь ее. А потом я раскрою тебе правду, если ты ее захочешь, – пожала плечами Сандра. Кажется, за столько лет она многое узнала.

– Ладно… Что скажешь про класс?

– Флоренц из большой династии салемских ведьм, – Мейз вопросительно наклонила голову. – Ее предок была казнена в Салеме – формально, в реальности, конечно, просто инсценировала. Быть предком довольно почетно в колдовском мире, поэтому все этим гордятся, – она повела плечом, будто ей была неприятна сама эта мысль. "Интересно". – Но Фло не так кичится этим, как могла бы.

– Они с Кассандрой показались мне довольно неприятными вчера, – осторожно, но решительно произнесла Мейз, желая получить свои ответы. Сандра усмехнулась.

– Мы все такие с незнакомцами. Возможно, и правда так кажется. Их троица – еще Рики – одиннадцатая – типа королевы академии, – быстро проговорила она, но заметила недоумение на лице девушки, поэтому проанализировала все, что сказала, и усмехнулась. – Тебя слово "одиннадцатая" смутило?

– Честно говоря, да.

– У нас так принято – называть человека по номеру его класса. И так начиная с четверок до десяток. Вон там, – она указала на один из столов, – сидят три девятки.

– С одиннадцатым и двенадцатым так не скажешь, – заметила Барнс.

– Это точно. Это придумали старшие классы, как показатель того, что они уже чего-то добились в магии и жизни. Одиннадцатые и двенадцатые звучит сильно, – улыбнулась Сандра.

– Держу пари, что парни в восторге.

– Это мечта почти любого здесь, – пожала она плечами. – В общем, о чем мы говорили, – вернулась к предыдущей теме Сандра, делая глоток из стакана. – Все из класса в целом с нами нормальные.

– Любят свою стаю?

– Это точно, – фыркнула Редд. – Джейс и Шимун здешние короли. К слову, о Джейсе, скажу сразу, – вздохнула она. – Он бывает зазнается, хочет казаться главным, но сам что-то типа грязнокровки из Гарри Поттера.

– Первый маг в семье? – уточнила Мейз.

– Ну да. Мы об этом не говорим, и ты постарайся, если хочешь дружить с этим квартетом, – наставила ее Сандра, лениво поведя рукой, отчего опавшие листочки слетели с деревянного пола. Барнс кивнула. – Дима и Кетч серебряное дуо школы. Но ничего примечательного в них нет. Просто все любят старшеклассников, – она посмотрела в большое окно, когда позади раздался стук. Шимун и Кетч махали им. – Ладно, иногда все парни как большой золотой квартет.

– В общем, по настроению, – заключила Мейз, когда парни вышли на террасу.

– Итог, – огласила Сандра, выпрямляясь. – Дима самый уравновешенный. Джейс заводила, король школы. Кетч и Шимун просто два веселых парня, только выбрали себе разных лучших друзей.

Закончив, она перечеркнула символ на соли, который мелькнул красным напоследок. Редд взмахнула рукой, и вся соль моментально собралась в баночку. Парни опустились на два свободных кресла.

– О чем говорите, дамы? – поинтересовался Шимун, крадя кусочек яблочка у Сандры.

– Рассказываю о школе.

– Уверен, о нас говорила, – кивнул Кетч другу, а затем сложил руки на столе и нагнулся к Мейз. – А она говорила о себе?

– Си ненавидит говорить о себе, тоже мне, спросил он, – фыркнул Шимун, за что получил долькой яблока в лицо. – Ай.

– Тогда рассказываю: она из салемской династии.

– Как Флоренц? – удивилась Барнс.

– Почти, – вздохнула Сандра. – Мы из угасающих. Ведьмы рождаются через поколения, поэтому мы не такие известные.

– И ей этот факт нравится куда больше, – поведал ей Шимун. Сандра никак не отреагировала.

В этот же момент раздался звонок.

– О, – парни подскочили. – Что ж, до новой встречи, мисс новенькая! Си, не опаздывай, – и ускакали.

Сандра и Мейз переглянулись и под дружный вздох пошли относить подносы.

Глава 3

– Мисс Барнс, проходите, – поприветствовала ее мисс Лакес, стоявшая в кабинете в окружении детей. "Она ведет урок контроля над собой?" – Директриса посчитала целесообразным начать Ваше обучение совместно с четвертым классом.

Пятеро четвероклассников смотрели на новенькую с нескрываемым интересом. Мейз предположила, что раз магия проявляется в возрасте от десяти до тринадцати лет, то остальные два-три человека присоединятся к классу позже. "Но как они обучают разновозрастных детей по одной программе? Кто-то уже три года изучает магию, а кто-то только пришел…"

– Обычно старшие ученики лучше владеют собой, поэтому до седьмого класса мы не преподаем сложную магию, – словно отвечая на ее мысли, пояснила Лакес. – Но как это будет в вашем случае – мы пока не знаем, – в голосе преподавательницы не было ни сочувствия, ни особого интереса, но Мейз отчетливо видела сомнение в ее глазах.

"Ты убила отца. Сожгла человека. Они знают об этом", – внутренний голос звучал в голове, хотя Лимб, сидевший на столе, лишь наслаждался ее мыслями. Мейз старалась не отвлекаться.

– Поэтому сегодня посмотрим, как вы себя проявите, а затем сделаем выводы, – закончила Лакес, обводя взглядом детей, уставившихся на взрослую девушку.

Урок начался с того, что преподавательница провела рукой, словно снимая невидимую завесу, и в пустом классе появилось шесть свечей на подставке. Четвероклассники заняли места у стен. Мейз встала в конце первого ряда.

– Краткое пояснение для мисс Барнс, – начала Лакес. – Свечи – лучший индикатор контроля над магией. Они помогают дозировать энергию. Мистер Уолт, продемонстрируйте.

Мейз обернулась к маленькому мальчику. Тот сосредоточенно поднял руки. Было видно, как напряглись его плечи, как дрожали пальцы. Затем он резко выбросил руки вперед, будто посылая воздушную волну.

Они стояли слишком далеко, чтобы обычный жест мог повлиять на пламя, поэтому дело было в магии. Как ни старался мальчик – а усилия были видны – огонек лишь дрогнул, но не погас.

– Не у всех получается с первого раза, – с едва уловимой мягкостью сказала Лакес. Уолт кивнул, сжав губы в грустной улыбке. "Как долго он уже пытается?" – Мы учимся этому неделями, а то и месяцами, через внутреннее равновесие и самопознание.

– Йогой и медитацией?

– Вроде того, – подтвердила Лакес. – Но сначала, мисс Барнс, попробуйте сами. Возможно, мой курс вам и не понадобится.

Она жестом пригласила Мейз, и все дети с любопытством уставились на новенькую. Та вздохнула – слишком много внимания…

Барнс посмотрела на свечу. Как это работает? Вызвать магию по желанию? Она никогда сознательно не использовала силу. "Магия не подчиняется жестам. Нужно особое состояние ума, но какое?"

Мейз попыталась вспомнить ощущения, когда магия проявлялась раньше. Ярость. Ненависть. И сила – та самая, что струилась по венам, заполняла глаза, жгла кончики пальцев… Сила, которая помогла осознать главную цель.

И вот она здесь. В академии, которая научит управлять этой силой. Даст время на план. Барнс пройдет через все. Чтобы каждый. Горел.

– О Боже! – чей-то крик вернул ее в реальность.

– Черт!

Она резко опустила руки, прижимая их к груди. Ладони горели. И не зря.

Выброс магии был настолько сильным, что свеча не просто погасла – поток огня обрушился на стену. К счастью, та была зачарована от подобных случаев. Теперь Мейз понимала, почему они стоят лицом к стене…

✧

– Да, первый урок магии прошел не лучшим образом.

После огненного шквала Лакес смотрела на нее с неподдельным ужасом, сбросив маску строгости. В классе повисла гробовая тишина, лишь один мальчик прошептал восхищенное "вау".

Мейз понимала мысли преподавателя. "Неужели связь с Адом настолько сильна, что я извергаю только адское пламя?"

Остаток урока она лишь наблюдала за другими. Лакес сказала, что сначала нужно научиться контролировать эмоции. Этим Мейз займется сегодня же.

Теперь она шла на вводную лекцию по основам магии. Суми ждала в кабинете за главной лестницей. Когда Мейз села напротив директрисы, Лимб развалился в угловом кресле, сияя от восторга. Суми – нет.

– Во всяком случае, результаты демонстрируют твою силу, – Мейз исподлобья взглянула на женщину. Та улыбалась, но в темных глазах стоял арктический холод. – Вероятно, это моя ошибка. Следовало отправить тебя к психологу.

– Обсуждать два убийства? – прямо спросила Мейз. Суми внимательно посмотрела на нее.

– Пойми, Мейзакин, – директриса встала и подошла к окну. – Убийство не считается преступлением в нашем мире. Это вопрос человечности, – Мейз округлила глаза. "Серьезно?" – Но начнем с начала.

Хотя Мейз больше интересовала тема убийств, выбора не было. Суми начала рассказ, глядя в окно. Дождь все еще шел.

Магия родилась вместе с дочерью Каина. Убив брата, он связал себя с девятым кругом Ада, запятнав весь род. Его потомки оказались привязаны к первому кругу как непрощенные – без шанса на Рай.

Эта связь давала им магию – возможность черпать энергию первого круга, безграничную по своей природе.

До смерти Авеля у него родился сын – начало "чистой" линии. Но со временем линии смешались, появился третий тип людей – способных попасть в Ад через грехи.

Так среди обычных людей появились ведьмы. Они старались держаться вместе, образуя тринадцать ковенов.

В каждом ковене выбирали сильнейшего – Верховного, входящего в Совет Тринадцати. Самый многочисленный ковен становился Первым – его глава чувствовал магические потоки по всему миру.

– Наш ковен всегда был главным, – Суми вернулась к столу. – Поэтому каждая Верховная – обычно женщина – становилась Первой.

– Как выбирают Верховных? – Суми задумалась.

– Предыдущая чувствует силу каждого и знает преемника, – ее взгляд пронзил Мейз. Улыбка не скрывала ледяного расчета. – Одни уступают добровольно. Другие умирают, не передав титул. Третьих убивают конкуренты.

У Мейз оставались вопросы, но она решила отложить их. Лучше спросить Сандру.

– Продолжим, – Суми сжала губы, будто выпила что-то горькое. – Совет существует до сих пор, но собирается редко. Некоторые ковены изменили традиции – например, перешли на вуду.

– Как они это сделали?

– Это зависит от источника дополнительной энергии. Первый круг бесконечен, но дает ограниченную мощность. Для серьезных заклинаний нужно больше.

– Жертвы? – разговор вернулся к главному.

– Мы редко к этому прибегаем. Удобнее использовать силу стихий, – Суми указала на дождь за окном. – Но для серьезной магии нужна мощь – не обычные волны, а цунами. Этого дождя хватило бы на… – она подумала, – разведение огня в камине без дров. Но об этом тебе расскажут на уроках.

Мейз не понравился ее оценивающий взгляд. "Она намеренно не договаривает. Боится меня?"

– Сейчас все твое обучение сконцентрируется на контроле. Пока не очень получается, да? – усмехнулась она, сладко улыбаясь. Мейз чуть не вырвало. Лимб же откровенно насмехался весь разговор. – Если ты видела расписание, то там стоит также психология – важно понимать не только себя, но и других.

Далее директриса рассказала, что, как только Мейз научится контролировать себя, начнется обучение легким заклинаниям, а уже потом сложным. А пока в расписании есть руноведение, травология, зельеварение и история магии. Вот только полный курс рассчитан на четыре-семь лет, так что Суми предположила, что Мейз здесь задержится.

"Ни за что".

После этого она, наконец, перешла к обсуждению жизни в академии. Для начала выделила, что из-за размера классов учителя уделяют внимание каждому ученику, поэтому в мир выходят хорошо обученные люди, которые также получают почти полное финансирование в колледжах.

Также о деньгах: в академии есть стипендии. У Мейз сразу же возник вопрос: "Откуда деньги? Если их создавать магией, то это, вероятно, плохо сказывается на экономике". Но Суми успокоила, сказав, что все по-честному, как и у других частных школ Америки.

Выход из здания разрешен с родителями, а также всем с шестнадцати лет, если они умеют контролировать себя, – специально добавила Суми, как бы намекая, что Мейз пока нельзя.

Из невозможности выйти вытек очевидный вопрос, на который директриса ответила на удивление быстро.

– Мы понимаем, что в стенах академии буквально чуть больше пятидесяти подростков, которым нужно выплескивать энергию, поэтому у нас есть различные кружки, на которые можно записаться, или просто получить оборудование, если, к примеру хочешь играть на гитаре, – сообщила Суми. – Чем-то увлекаешься?

– Рисую, – Мейз понимала, что тетрадей ей не хватит, чтобы записать все свои мысли. Ей нужна бумага. И еще она бы правда порисовала.

– Хорошо, – кивнула Суми, делая пометку на листке, а затем продолжила. – Также постоянно устраиваются спортивные состязания, по вечерам обычно все играют в футбол или что-то еще, – как бы предлагала она. – Дискотек у нас нет, но вечеринки в комнатах не запрещаются, если, разумеется, они никому не мешают.

Мейз кивнула. Вероятно, используются такие же символы на соли, чтобы ничего не было слышно.

– Теперь поговорим о жизни после академии, – сказала Суми. – Как я сказала ранее, многие поступают в колледж после выпуска. Насколько я знаю, ты уже сдала SAT?

– Да.

– Хорошо. Мы также их сдаем. Заявления в колледж отправляют, когда приходит время. В основном все метят в Лигу Плюща. Ты уже выбрала?

– Я собиралась подать документы в Йель или Колумбийский.

Она не собиралась поступать. Потому что предполагала, что минимум десяток лет просидит в тюрьме. Колледжа не было в планах.

– Что ж, очень хорошо, – кивнула Суми. – Насчет оплаты не волнуйся. Детям без родителей… – она осеклась, но Мейз кивнула, отводя взгляд. "Конечно". – Мы полностью оплачиваем обучение.

– Что-то еще? – ей хотелось уйти отсюда.

– После выпуска ты все еще будешь состоять в ковене. И если что-то в жизни не получится, то можешь вернуться сюда, – улыбнулась Суми. – Академия и ковен – твоя семья.

Мейз моргнула, краем глаза замечая, как Лимб расплывается в коварной улыбке.

– Спасибо, – она поднялась. – Я могу идти?

– Да.

Она не задержалась там ни на секунду дольше.

✧

Вернувшись в комнату, Мейз чувствовала, как все валится из рук. Разговор с Суми оставил ощущение цепи на шее. Лимб только подливал масла в огонь. Когда она пыталась разложить учебники, демон повалился на стол, сбрасывая все на пол.

Чаша терпения переполнилась.

Книга пролетела мимо Лимба, от второй он увернулся, продолжая смеяться. Мейз схватила стул и замахнулась, готовая ударить со всей силы!

– Ну-ну, – демон мгновенно оказался на кровати. – Что за агрессия?

– Ты. Надоедливый. Ужасный. Придурок, – она швырнула стул.

Тот отскочил от кровати с грохотом. Ей хотелось разнести эту комнату с грязно-зелеными обоями, разорвать покрывало, спалить диван дотла.

Она стояла, сжимая кулаки. Тело дрожало от ярости и подступающих слез.

– Ты чего? Я ничего не сделал, – в его голосе было искреннее недоумение.

Мейз, обретшая свободу после убийства отца, вновь чувствовала себя скованной. Она не знала, как именно работает связь с ковеном, но ничего хорошего это не сулило. Суми станет ограничивать ее. Мешать цели.

В дверь постучали. Мейз и Лимб переглянулись. Девушка показала на стул.

"Это ты кидала! Почему я должен убирать?!" – прозвучало в голове, но она лишь разорвала ментальную связь и открыла дверь.

– Привет, – улыбнулась Кассандра. За ней стояли Флоренц, Сандра и еще одна девушка. – Мы услышали шум, – их взгляды скользили по беспорядку.

– Решили познакомиться поближе, – пояснила Фло, отодвигая Касси. – Это Рики, – та натянуто улыбнулась.

– Хотели пообщаться, – добавила Касси. Сандра вздохнула, словно извиняясь за их напор.

– Проходите.

Мейз отошла, бросая взгляд на стул в углу, где сидел недовольный Лимб.

– Извините за беспорядок.

Тетради и вещи из чемодана валялись на полу. Не лучший момент для гостей. Но они могли дать ответы. Особенно Сандра.

Да и поддержка сейчас не помешала бы…

– О, ты еще не разобрала вещи, – Касси устроилась на диване. – Можем помочь.

– Или просто посидим, – предложила Фло, садясь рядом.

– Первые дни всегда тяжелы.

Рики присоединилась к ним, а Сандра села на край кровати по приглашающему жесту Мейз. Та нерешительно осталась у стола. К ней никогда не приходили в гости.

– Как тебе в академии? – начала Флоренц.

– Здесь красиво, – это все, что могла сказать Мейз. Директриса отняла недавно обретенную свободу. Академия – новая клетка.

– Что рассказала Суми? – спросила Рики. – Мы слушали эту лекцию с родителями в десять лет. Наверное, тебе рассказали больше…

– Как Суми стала Верховной?

Вопросов было так много, что Мейз не знала, с чего начать. Можно ли разорвать связь с ковеном? Кто из знаменитостей в нем состоит? Какие заклинания преподают? Можно ли сжечь миллиарды людей одним заклинанием?..

– О, тут много теорий! – оживилась Касси.

– Как ты знаешь, предыдущая чувствует преемника, – Мейз кивнула. – Мадам Анро чувствовала, – таинственно сказала Рики.

– Вы ее знали?

– Нет, – все покачали головами. – Но двенадцатые рассказывали нам, когда мы были пятиклассниками. Они застали смену власти.

– Говорят, Суми строже Анро, – заметила Фло. Касси закатила глаза.

– Ты просто не хочешь пугать новенькую, – та продолжила, несмотря на предостерегающий взгляд. – Мы здесь не первый год и знаем, что скрывается за улыбкой директрисы.

– Я заметила, – фыркнула Мейз, садясь на край стола. – Она манипулирует вами через связь с ковеном.

– И не только, – кивнула Рики. – Суми использует все против тех, кто ей перечит. Причем мастерски!

– Кстати, она долго придиралась к Си, – Касси указала на Сандру. Та пожала плечами.

– Суми слишком любит власть.

– Именно, – усмехнулась Сандра. – Ходят слухи, что она убила Анро.

Троица нахмурилась.

– Это только слухи, – отрезала Фло.

– Суми – манипулятор, но не убийца, – пожала плечами Касси. Мейз подняла бровь: "Она что, защищает ее?"

Барнс смотрела на их лица. Девушки явно смутились от собственных противоречий. Они знали правду о Суми, но, кажется, не до конца осознавали. Или связь мешала.

Она поймала взгляд Сандры, которая едва заметно покачала головой, подтверждая ее мысли. Они поливали директрису грязью, но когда дело доходило до сути – прятали голову в песок. "Что здесь происходит?"

– Кстати, – Касси сменила тему. – Мы заметили, что твои вещи немного… – она подбирала слова. Мейз даже не стала осматривать себя. "Началось…" – Нет-нет, не подумай плохого!

– Мы можем починить их магией, – спокойно сказала Сандра. – Наши вещи тоже не новые.

– Но выглядят идеально, – Рики провела рукой по стрелкам брюк.

Действительно, одежда выглядела дорого и безупречно, будто сшитая на заказ. Магия улучшала качество или они изначально были богаты? Троица и правда выглядела как дети из состоятельных семей.

– Например, – Касси вскочила, заставив Мейз отпрянуть. – Мы можем обновить эту водолазку, – слегка брезгливо заметила она, материализуя мел и рисуя символы на груди Мейз, прежде чем та успела возразить.

– Не волнуйся, мел исчезнет, – успокоила Сандра.

Флоренц присоединилась, рисуя руны на потертых брюках. Мейз замерла в шоке.

– А теперь, – Касси провела пальцем в сантиметре от рисунков.

Меловые дорожки по очереди вспыхнули синим цветом, растворяясь в одежде. Моментально ткань обрела первоначальную яркость и плотность: Мейз буквально почувствовала, как штаны стали чуть уже, как бывает после стирки, а на просвечивающие места на водолазке будто наложили второй слой.

Раздался тихий звон. Мейз развернулась, увидев булавку, упавшую на пол, и скользнула рукой к вороту. Он больше не был растянут настолько, что туда можно было поместить две головы. Он был нормальным…

Мейз подбежала к зеркалу в пол, пропуская мимо ушей радостные смешки. Её одежда…

– Ты что, плачешь?! – воскликнула Касси.

Она не верила своим глазам: почти единственный комплект одежды, который она носила годами, выглядел как новый. Впервые в жизни Мейз выглядела… нормально. Не бедная толстушка в поношенном, а просто девушка. Все еще не худышка, но…

– О Боже, – Фло и Касси обняли ее.

– Черт, – прошептала Мейз, уткнувшись в чье-то плечо. Слезы текли сами. Она наконец могла выглядеть как все…

И только Лимб сидел в углу, понимая, что Мейз не просто греховная. Она темная.

Глава 4

Четверг, пятница и суббота прошли спокойно. Мейз даже начала забывать о ситуации, в которой оказалась. Девочки, неожиданно взявшие ее под свое крыло, не давали ей ни секунды побыть одной. Мейз не жаловалась – ей было спокойнее, когда она не думала о серьезных вещах. В голове царил полный хаос.

После уроков она ходила с ними, наблюдала за жизнью академии. По вечерам все в основном играли на спортивной площадке. От дождя не осталось и следа – одно заклинание, и все сухо.

В субботу Мейз даже попала на вечеринку в комнате Джейса. Он жил на так называемом четвертом этаже – особые комнаты, лестницы к которым вели с третьего. Они были немного больше обычных, но Мейз пока не понимала, за что давали такую привилегию.

Кровать была превращена в диван, чтобы освободить место, а на стенах среди бесформенных разноцветных огоньков были начертаны меловые руны тишины. И слава Богу – музыка оглушала.

Там собрались все двенадцатые и одиннадцатые, а также пара десятков. Двадцать человек едва умещались в комнате, но никого это не смущало. Ее даже представили всем как "ту самую новенькую" и налили чего-то алкогольного, но Мейз отказалась. Ни за что.

Но как бы она ни отвлекалась днем, каждый вечер, оставаясь одна в своей комнате перед сном, Мейз погружалась в пучину мыслей. Она была связана. И ей нужно разорвать эту связь с ковеном, чтобы осуществить задуманное. Либо победить Суми, потому что та не даст ей сделать и шага.

Мейз пыталась продумать план, но пока почти ничего не знала об устройстве этого мира: магия, Ад… Ей нужно заклинание или что-то в этом роде. Или, может, определенный набор рун? Но хватит ли у нее сил, чтобы уничтожить миллионы, если не миллиарды людей?

Ей нужны были ответы.

– Сядь, – почти прикрикнула она на демона, который, как и предыдущие три дня, пытался вывести ее из себя или напугать.

Лимб удивленно моргнул и сел на край кровати. В тот же миг исчезла иллюзия тараканов, бегающих по ней. Мейз уже было нечем удивить. Еще в первый учебный вечер он подбросил ей в ванну иллюзорных змей – а это была ее первая ванна! В общем, все его попытки напугать ее провалились.

– У меня есть вопросы.

– Да, я вижу, – Лимб не отказывал себе в удовольствии подсматривать за тем, что она пишет по вечерам. Хорошо хоть, он не зачитывал эти записи вслух, как конспекты по истории магии, когда Мейз пыталась заснуть.

Лимб обожал историю в миллион раз больше, чем пугать ее. "Ты все равно не боишься, зато хоть что-то узнаешь". Так в пятницу, пока она принимала ванну, он устроил ей целую лекцию о роли демонов в Салемских процессах. Периодически по ней прыгали несуществующие лягушки.

Из лекции она узнала, что все началось с пуритан, объявивших колдовство уголовным преступлением. Тогда ведьмы поняли, что пора скрываться. Большинство обвиненных инсценировали свою смерть, переехали и основали династии, создав три академии.

Но первая и образцовая – американская, в которой теперь училась Мейз. Обучая молодых ведьм и колдунов на ограниченной территории, они контролировали их и тем самым спасали себя от разоблачения.

Лимб рассказал много интересных деталей. Например, обычные демоны вселились в двух девочек просто для развлечения, а пуритане решили, что это колдовство, и обвинили настоящую ведьму, которая, как назло, рассказала тем девочкам о магии.

Не все казненные обладали силами – кого-то подставили демоны. А одна обычная девушка продала душу, но случайно получила способности. Правда, сам Лимб свел ее в могилу, как только та сбежала из-под стражи. Он долго хохотал над этим.

Лимб не был откровенно злым. Да, он пугал людей, доводил их до смерти, но Мейз его не боялась, и он продолжал свои выходки просто для галочки. Демон больше напоминал надоедливого младшего брата.

Пока Мейз по вечерам записывала вопросы и пыталась систематизировать знания, он разбрасывал – буквально топтался по ним – ее тетради и учебники, вырывал листы у нее из-под носа. За что однажды получил учебником по лбу. Но когда не вел себя как придурок – иногда отвечал на ее вопросы, правда, часто невпопад.

Он мог гладить огромного мохнатого паука – она его не боялась, но каждый раз вздрагивала, чем Лимб пользовался – а потом заглянуть в ее список вопросов и мимоходом ответить на один из них.

Нет определенного срока, через который появляется новая Верховная: кто-то правил сто лет, кто-то – десять. За всю историю мира существовало только тринадцать ковенов. Круги Ада образовались после первого греха – убийства, а Лимб был первым князем, хоть и низшим. Потом умер Каин, ставший центром Ада. Остальные круги формировались в течение веков.

На вопрос, как Лимб мог умереть раньше человека из второго поколения, он не ответил. Задумавшись над этим, Мейз поняла, что не знает, кем Лимб приходился Каину.

– Решила устроить допрос под конец воскресенья? – он закинул ногу на ногу и погладил появившегося паука, наслаждаясь, как Мейз невольно передернулась. – Мамон, конечно, тот еще собеседник.

– Почему вы приходите? – начала Барнс. – Это не может быть связано только с продажей души.

– Умница ты моя, – просюсюкал Лимб, продолжая гладить паука. – Конечно, не просто так. Ты вообще представляешь, сколько вас таких? – фыркнул он.

– Предполагаю, что много, причем на высоких должностях. Так почему ты здесь?

Лимб задумчиво уставился на нее. Видимо, демон предполагал, что кому-то придется отвечать на ее вопросы, и этим кем-то будет он. Конечно, всего рассказать нельзя, но кое-что можно. В конце концов, когда еще ему доведется поговорить с живым человеком? Да еще с таким…

– Если коротко… – начал он, но остановился. – Коротко не получится. Начнем с другого, – Лимб с искорками в пустых зрачках наклонился вперед. – Что ты знаешь о связях?

– С ковеном?

– Нет, – отмахнулся демон. – Во Вселенной, – он широко развел руками, – есть два вида связей: глобальные и локальные. Глобальные – с Землей, как у обычных людей. С Небесами – у святош, – скорчил гримасу. – И, конечно, с кругами Ада, – ухмыльнулся своим обожженным ртом. – Все, кто продал душу, связывают себя с кругом, ради которого, собственно, и грешат. Например, чревоугодие – когда хотят больше, чем им положено. А еще ведьмы. Они от рождения мои, если, конечно, не нагрешат по-крупному, но это решится уже в чистилище.

– Ты говорил, что я связана с восьмым.

– Ага, – весело подтвердил он. – Вот в чем проблема. Ты не должна была быть ведьмой.

Мейз нахмурилась.

– Рожденные ведьмами связаны с первым кругом, но такие, как ты, разрушают эту связь с каждым сильным заклинанием. Поэтому мы вас и изводим. Смотрим, на ком сдадитесь – туда и отправим.

– Сдадимся? – фыркнула она.

– Обычно умирают от страха, но можно и от последствий своих поступков, на которые толкают грехи. В любом случае – смерть.

– От страха? – "Кто вообще может умереть от страха?"

– Скажи это десятку моих жертв, – усмехнулся Лимб. Мейз закатила глаза. – Вернемся к связям. Потом я расскажу, почему страшно их разрывать, – пообещал он, и в его глазах вспыхнул азарт. – Локальные связи в основном для ведьм, чтобы черпать больше силы. Это связи с ковеном и династией.

– У людей их нет?

– Есть, но они связаны с религиозными… организациями, скажем так, – пожал он плечами.

– Но Бог один?

– Разумеется. Просто имен много, – отмахнулся Лимб. – После смерти локальные связи в чистилище разрываются, и всех распределяют: кто кому обещан, кто что натворил, что изменилось. В общем, нудная работа.

– И что будет, если разорвать связь?

– Сломаешь Вселенную. А матушка нашего Бога не любит, когда ей причиняют боль, – заверил он.

– Погоди, – остановила его Мейз. – У Бога есть мать – Вселенная?

– Ну, не совсем мать, – демон пожал плечами, отпуская паука. Тот тут же побежал к Мейз, но она, зажмурившись, хлопнула по нему – иллюзия рассыпалась. – Мы не можем до конца понять, что такое Вселенная. Но Бог появился в ней, а потом создал мир. И утверждает, что слышит ее голос – Люци рассказывал.

Мейз нахмурилась, пытаясь представить, что вся пустота – это женщина, а они внутри нее. Получалось очень странно.

– Поэтому ни демона, ни ангела нельзя убить окончательно – им просто некуда будет деваться.

– Перерождение душ? – предположила Мейз.

– Низшие так и делают, как и души Ада, отбывшие наказание, да и небесные тоже. Но я говорю о демонских князьях и ангелах.

– Тогда в чем смысл библейского Апокалипсиса?

– А вот это хороший вопрос! Там, конечно, все не так, но Люцифера действительно убьют. И это будет единственное убийство, которое отправит кого-то в пустоту.

– Давай по порядку, – попросила она. – Какая здесь связь?

– Люцифер – единственный, кто разорвал свою связь. Вселенная начала разрушаться в ту же секунду, и его отец тут же начал создавать Ад. Но представь, сколько для этого нужно энергии. Процесс занял семь дней. Он мог убить его сразу, но тогда не знал, какие будут последствия.

– И что, он поговорил с ней, и все решилось?

– Наверное. Я-то в Аду живу, только слухи собираю, – напомнил он. – В итоге у нас есть Апокалипсис, запланированный миллиарды лет назад, где Люцифера убьют.

– То есть наказание за разрыв связи – смерть и пустота?

– Вроде того, – пожал Лимб плечами. – Плюс управление Адом.

– А что будет со мной, если я разорву свою?

– Во-первых, такого еще не было. А во-вторых, мы не знаем. Люцифер сказал, что этого допустить нельзя.

Мейз внешне оставалась спокойной, но в голове роились мысли. Что скрывает Люцифер? Очевидно, многое. Барнс представляла его манипулятором похуже Суми и хитрее, чем Лимб.

– Расскажи про Ад.

– Море криков, трупов, крови и пыток, – ухмыльнулся демон. – Чем глубже круг, тем жестче наказание, да и людей там меньше, как и размер пространства. У Каина там просто кошмар, – его пустые глазницы вспыхнули при воспоминании.

– Представляю, – пробормотала Мейз. – Какая у вас иерархия?

– Почему тебя это так интересует? – удивился Лимб, но вопрос был риторическим – он тут же продолжил. – На вершине, конечно, Люцифер. Затем – князья девяти кругов Ада. Со второго по восьмой – грехи.

– Почему так?

– Видишь ли, ведьмочка, – демон тяжело вздохнул, – грехи утрированы. – Мейз приподняла бровь. – Мы разделены по тематике, но люди не представляют, кто куда на самом деле попадает. Названия у нас… другие.

– Ты не грех.

– Спасибо, что напомнила! – обиженно воскликнул Лимб. – Нас было девять, но я, видите ли, слишком слаб – "непрощенные", – скорчил рожу. – А Каин слишком мрачный. Да и на цепях вообще, – бросил он. – К нему редко кто попадает. Обычные убийцы идут к Кроули на восьмой, – он указал на Мейз, которая как раз была обещана туда. – Но скажу честно – грех один. Лицемерие.

– Почему?

– Все грешники действуют из лицемерия. Все для себя, все лучше других. Кражи, убийства, – перечислял демон. И он был искренен. Это не было заученной фразой – он действительно так считал.

– То есть я лицемерка?

Лимб замялся.

– Спроси об этом у Кроули, – он встал. В тот же миг по полу поползли змеи, но Мейз даже не шевельнулась, не понимая, почему демон так резко сменил тему. – После князей идут парки, – быстро заговорил Лимб. – Демоны-администраторы. Кстати, князьям нельзя на Землю без особого повода. И ангелам тоже. Они только за нами для баланса бегают, – позлорадствовал он, а затем продолжил. – А парки могут появляться на Земле, когда хотят. Но они обычно устраивают что-то глобальное только по приказу Люцифера.

– Войны?

– Бывает, – пожал Лимб плечами, поднимая одну из змей. – Затем идут обычные демоны – как дети, шляются по Земле и развлекаются. Или выполняют поручения парков. Потом мучители – тут все ясно, они безвылазно в Аду. Ну и ведьмы, но у них нет власти, просто пользуются нашей энергией.

– А…

– Все, интервью окончено, – он бросил в нее змею, но та рассыпалась, едва коснувшись Мейз. Та даже не вздрогнула – уже привыкла. – Давай лучше чем-нибудь займемся. Я, может, в следующий раз на Землю только через сто лет попаду.

– Что ты хочешь? – спросила Мейз. Лимб коварно ухмыльнулся, но по ее лицу было ясно – ничего из его фантазий она делать не станет.

– Ты скучная, – отмахнулся он, запрыгивая на кровать и начиная прыгать. Та даже не прогибалась под ним, будто его и не было.

– Могу предложить только сделать домашку по обычной истории.

– История – это тоже весело, – потер он руки. – Что проходите?

– Карибский кризис.

– О, это Люциферу стало скучно, он отправил Серетру с выводком демонят. Затейник, – усмехнулся Лимб. – Ладно, давай. Сегодня я добрый. Можешь считать эти часы подарком. Потом навещу тебя в Аду.

– Размечтался.

✧

Следующее утро прошло в тишине. Впервые Лимб не скакал вокруг сонной Мейз, не кидался пауками и не болтал без умолку. Было даже непривычно.

Мейз знала, что сегодня придет демон Мамон. Лимб не объяснил, в чем его суть, но обмолвился о сладострастии. "Что это вообще значит?"

– Это что такое? – удивилась Мейз.

– Ты о чем? – Сандра проследила за ее взглядом, но, не заметив ничего необычного, пошла к раздаче за завтраком.

Посреди столовой стоял круглый стол, уставленный горой сладостей: пирожные, шоколад, конфеты и прочее. Но Мейз смутило, что гора оставалась нетронутой, несмотря на толпу учеников вокруг.

Она нахмурилась и прошла мимо за обычным завтраком. Яичница была вполне материальной. А вот сладости на столе – нет, что подтвердил мальчик, пробежавший сквозь иллюзию. В чем тогда был план демона, если она даже не могла их потрогать? Чтобы над ней покрутили у виска?

– Готова к сегодняшнему дню?

– Что? – переспросила Мейз, слишком погруженная в мысли. Сандра терпеливо повторила. – Да, обычный понедельник.

– Вижу, выходные на тебя повлияли, – усмехнулась Редд, откусывая кекс.

"Кекс?!" – Мейз точно помнила, что та взяла яблоко. Может, это тоже иллюзия?

– Эй, ты здесь? – Сандра помахала рукой перед ее лицом. Мейз натянуто улыбнулась. – У тебя защитная реакция такая? Ты же к психологу сегодня идешь.

– А, точно.

В пятницу в ее расписании появились сеансы с психологом – по понедельникам и средам вместо магии. Суми объяснила это так: "Без внутреннего контроля нельзя пользоваться магией". И добавила, что, если будут улучшения, сеансы сократят до одного в неделю.

Мейз вздохнула. Психолог – хорошо, но не с ее планами. Придется тщательно контролировать мысли, чтобы ничего не выдать.

– Дамы, – рядом прыгнул на скамью Шимун, напротив – Джейс. Оба тут же обняли девушек за плечи. Сандра раздраженно закатила глаза. – Третья пара – Гимель. Предлагаем свалить.

– Разве нас не накажут, если весь двенадцатый не явится? – усомнилась Мейз. Парни переглянулись.

– Ты еще многого не знаешь, новенькая, – усмехнулся Шимун.

– Гимель не встает раньше двенадцати, а в этом году ему поставили пару на полчаса раньше! – воскликнул Джейс, как будто это была катастрофа.

– Они не ходят на его пары уже три недели, – заметила Сандра.

– Он сам не ходит!

– Опаздывает.

– Ладно, опаздывает, – закатил глаза Джейс.

– Но мы ответственные ученики, соблюдающие правило пятнадцати минут, – важно заявил Шимун. Сандра закатила глаза, доедая кекс. "Это все еще странно", – подумала Мейз, но, поймав себя на том, что смотрит ей в рот, перевела взгляд на парней.

– Касси и Фло согласны. Идем в кино, – подначивающе улыбнулся Эктен, понимая, что Сандру не уговорить, пока не согласится новенькая. – Давай, Гимель все равно ничего важного на дневных не рассказывает. Суми поставила ему пару только потому, что он ей насолил летом.

– Все это здорово, но мне нельзя выходить, – Мейз встала, взяла поднос и ушла.

Ей хотелось уйти подальше.

Джейс и Шимун больше не подходили, но, видимо, разболтали всем, потому что Кетч похлопал ее по плечу, а девчонки бросали сочувствующие взгляды. Сандра, кажется, даже не удивилась.

Английский и литература прошли с госпожой Ферес – самой утонченной дамой, которую Мейз когда-либо видела. Пока та восхищенно рассуждала о "Метаморфозах" Кафки, Шимун и Кетч мастерски пародировали ее манеры.

Мейз даже не заметила шоколадный фонтан, появившийся на ее парте, пока сдерживала смех. И проигнорировала конфету, найденную в сумке среди тетрадей.

Но после литературы настроение снова упало. Она почти уверена, что первую прогулку ей разрешат не раньше, чем через несколько месяцев. Может, к Рождеству. Если в этом году оно будет нормальным…

Мейз ненавидела праздники – повод для отца напиться. Последнее Рождество она пряталась под столом. Тогда Барнс ненавидела свою жизнь, а теперь… Она свободна от страха. Даже дышать стало легче. Пока не вспоминала о связи с Суми.

– Мы уходим. Остаешься? – спросил Джейс у Сандры. Та лишь приподняла бровь. Мейз тоскливо посмотрела на нее. "Она остается из-за меня?"

– Новенькая, тебе что-нибудь принести? – прервал ее мысли Кетч, поправляя сумку.

– Нет, – замотала головой Мейз, но парни переглянулись.

– Шоколад или мармелад?

– Ребята, не надо, – вздохнула она, но те уже не слушали.

– Все, – сказали девчонки. – Си, тебе как обычно?

Получив кивок, шестеро помахали и ушли. Сандра и Мейз отправились на следующую пару.

– Можешь все полтора часа заниматься своими делами, он вряд ли придет, – сказала Сандра, усаживаясь на стол с книгой. – А если придет, будет ныть.

Она погрузилась в чтение, не собираясь разговаривать. С Сандрой было комфортно – та не болтала попусту, все понимала и не осуждала. Мейз достала листок и начала записывать все, что знала. "Пора завести дневник".

– Сколько лет Суми? – спросила она через несколько минут.

– Наверное, сорок, – пожала плечами Сандра, не отрываясь от книги.

Мейз задала еще несколько вопросов, на которые та так же спокойно отвечала. Редд была флегматична, и это хорошо – никаких лишних расспросов.

– Вы серьезно остались? – разочарованно вздохнул мужчина, вошедший ближе к концу пары.

– Здравствуйте, мистер Гимель, – Сандра даже не подняла глаз от книги.

– Ох уж эти двенадцатые, – закатил он глаза, садясь за учительский стол. – Если уходите – то давайте уж все.

– Мейз нельзя выходить, – заметила Сандра.

– А, новенькая, – Гимель наконец взглянул на нее. Мейз не нравился такой интерес, но все так делали при первой встрече. – Мейз Барнс, верно?

– Да.

– Звезды предупредили меня о вашем приходе несколько недель назад, – заявил он, откидываясь на стуле и поглаживая бороду. Мейз взглянула на Сандру, но та не реагировала. "Неужели правда?"

– Они еще что-то сказали обо мне? – спросила Мейз. Гимель усмехнулся.

– Вы решительны. Но омрачены, – наклонил голову.

Мейз застыла. Внутри нее будто боролись две личности: одна хотела сбежать, другая – гордо улыбнуться. Она сохраняла нейтральное выражение.

– Точнее не скажешь.

Мейз резко повернулась к входу. Там стоял толстый мужчина в потрепанном фраке, опираясь на трость. Он выпускал клубы сигаретного дыма, мерзко ухмыляясь. В окно ударила молния, на мгновение осветив корону из дыма, который плескался в его глазах.

– Опять дождь! Звезд не видно будет, – вздохнул Гимель. Но Мейз уже не слушала.

Мамон явился.

Глава 5

Мамон был ужасен. У Мейз вызывало омерзение буквально всё в нём: грязная одежда, огромный живот, все четыре подбородка, небритое лицо, измазанное в соусе, жёлтые зубы, сигаретный дым и похабная искра в серых глазах.

Он напоминал ей отца, который выглядел едва ли в половину так же отвратительно.

Мейз ненавидела любое проявление дискриминации, да и сама была вовсе не красоткой, полнота долго не давала ей жить спокойно. Но смотреть без рвотных позывов на эту свинью во фраке она не могла.

Если Лимб был просто безобразным, то Мамон отвратительным. Как выдержать всю неделю с ним?! Её тошнило при виде него.

– Конфетка, съешь пироженку, – отвратительно-сладко протянул демон, появившись перед ней в коридоре. Но Мейз, которая буквально сбежала от него на обеде, пролетела мимо.

– Отстань от меня. – прошипела она через плечо. Благо в коридоре никого не было.

– Нехорошо отказывать взрослым, конфетка.

– А демонам вполне. – выплюнула она и без стука ввалилась в кабинет психолога. – Здравствуйте, извините, – выдохнула Мейз.

– Здравствуй. Проходи, – женщина указала на кресло перед ней.

У психолога был небольшой кабинет, в том же стиле, что и вся академия, но более спокойном и приятном. Не то что её противные зелёные стены.

Мейз села на кресло куда более расслабленной. Сможет ли она умереть от омерзения? Неужели, в этом план Мамона?

– Выглядишь, как будто бежала от кого-то, – озвучила свою мысль женщина.

– Если только от времени. Боялась опоздать.

Женщина продолжила спокойно смотреть на Мейз. По ней абсолютно было не понять, о чем она думает.

– Что ж, Мейзакин, – добродушно улыбнулась психолог, но проследила невольную реакцию девушки на своё полное имя. – Меня зовут мисс Нали Соул. Уточни, как мне стоит обращаться к тебе.

– Можно просто Мейз.

– Хорошо, – кивнула Соул, делая пометку в блокноте. – Как себя чувствуешь?

– Вам в общем смысле или конкретно сегодня? – потому что ответы отличались.

– Для начала сегодня, – улыбнулась она. Мейз задумалась. "Врать убедительно".

– Думаю, что сегодня я в относительном порядке, – уверенно сказала Мейз. Соул кивнула.

– Как тебе академия? Одноклассники хорошо тебя приняли?

– Всё хорошо, спасибо. Я довольна местом, в котором оказалась. Во всяком случае, это намного лучше того, где я была, – почти правда.

Мейз выбрала стратегию лжи. Она читала много книг и знала, как это работает. Когда врешь – не отводи взгляд, выгляди уверенно. А также вместе с ложью говори правду, а желательно ту, которую твой собеседник уже знает.

– Всё было настолько плохо? – поинтересовалась Соул.

– Я убила отца из-за ненависти к нему, так что думаю, да, – "сейчас она будет спрашивать, что он делал".

– Что он делал?

Мейз на секунду захотелось отвести взгляд в сторону и посмотреть в невидимую камеру, будто она в телешоу. Но пришлось сидеть ровно.

– Сломал меня, мою психику, мою жизнь, – холодно высказала Мейз. Психолог ничего не говорила, давая ей возможность выговориться. – Он пил сколько я себя помню. Когда мне было в районе десяти, то постоянно разговаривал со мной. Весь этот пьяный бред: "я ж люблю тебя", "вы не любите меня", "вставай, буду учить тебя драться" и главное: "береги себя для того самого", – почти с омерзением выплюнула Мейз, глядя в никуда. Перед глазами стояли воспоминания. – Мне было десять. Я понимаю, половое воспитание важно, но не каждый раз повторять одну и ту же фразу. Я даже из дома не выходила и ни с кем не гуляла, чтобы он так рьяно вбивал это в мою голову.

По щеке потекла горькая, как сама её ненависть, слеза.

– Я разговаривала с ним, пока он не засыпал. Это была моя функция в семье, – усмехнулась она огорченно. – Мама меня не спасала, – Мейз задержала дыхание от осознания, что и мама была, в какой-то мере, не лучше отца.

– С возрастом ситуация изменилась? – Мейз вскинула голову и посмотрела на Соул. На секунду она забыла, что вообще говорила с ней.

– Стало только хуже. Я боялась идти домой, где-то с тринадцати я каждый день думала себя убить. Я молилась, чтобы он сегодня не пил, тихо заходила в квартиру. Если его не было, я могла расслабиться, но при этом всё равно быть в напряжении. Когда подходило время к его приходу с работы, то я буквально вся тряслась. Если он не приходил, то весь ужас начинался сначала.

Мейз прикрыла горящие глаза. "Не плачь. Не плачь. Не плачь".

– В десятом классе я достигла апогея стресса и ненависти. Последней каплей стало, что его избили на моих глазах, – дрожащие руки сжали ткань джинс. – Я кричала на всю улицу… "Пожалуйста, не надо". Но тот человек не остановился. Кровь летела. Никто не выходил. Даже мама…

Губы дрожали, Мейз поджала их, закрывая глаза. "Он мёртв. Ты убила его."

– Я не могла видеть его пьяного. От истерик я тряслась настолько сильно и долго, что мама начинала на меня кричать. Хм, я защищала её постоянно, но она почти никогда не приходила на помощь мне, – вдруг усмехнулась Мейз. – Она просто кричала на него утром. Даже когда он бил нас.

Слезы больше не текли. Мейз абстрагировалась от того, что говорила. Воспоминания пролетали перед глазами.

– Я даже говорить не могла, сразу ревела… Поэтому сбежала на полгода к бабушке с дедушкой. Летом, конечно, вернулась домой, отец закодировался. А потом зимой умер дедушка… Отец вновь начал пить. А потом умерла и бабушка… – "не останавливайся. Чем быстрее скажешь, тем быстрее всё забудешь." – Отец стал невыносим. Ненависть во мне стала настолько высока, что я… – Мейз подняла голову и посмотрела на внимательно слушающую Соул, – убила его.

Образовалась тишина. Соул слегка покивала, понимая и причину, и следствие. Мейз же почти тряслась. Ей приходилось сжимать всю себя в груди, не дышать, чтобы остановить накатывающую истерику. "Всё в порядке. Ты в порядке."

– Да, Мейз, детство у тебя было не очень, – наконец заговорила Соул. Мейз едва не фыркнула: "Слабо сказано". – Возможно, в следствие этого всего, всей своей ненависти и злости, ты разбудила в себе дремлющую силу. Такое бывает.

Девушка просто кивнула. Всё было не так. Она перерезала свои вены и продала душу дьяволу, подчинённые которого теперь хотят её забрать.

– Ладно, более подробно мы разберём твоё детство на следующих занятиях. А теперь скажи, как ты чувствуешь себя?

"Ужасно, отвратительно".

– После убийства я почувствовала лёгкость. Я была наконец-то свободна, – она даже улыбнулась, но потом поникла. – Но груз убийства навалился на меня, я поняла, что совершила. Меня посадили за решётку… Я буквально была в клетке.

"Я до сих пор в ней".

– Сейчас… Я будто подавлена. Я понимаю, что нахожусь в лучшем месте, но… – она вздохнула, заламывая пальцы.

– Все равно тяжело, – подсказала Соул. Мейз кивнула.

– Я продолжаю двигаться дальше только потому что меня тянут. Новое место, сверхъестественное вокруг. Мне интересно. Ещё Сандра, – всё же решила упомянуть её девушка. Соул кивнула, понимая, о ком она говорит. – Она не очень эмоциональна, но хотя бы не задаёт лишних вопросов. С ней комфортно.

– Это хорошо, – психолог сделала очередную пометку в своём блокноте. Мейз больше не говорила, значит, ответ на этот вопрос она дала. И психологу, и самой себе. – У меня есть ещё один вопрос, если ты позволишь, – Соул села поудобнее и внимательно посмотрела на Мейз. Та кивнула. – Это связано как раз с проблемами в магии. Ты вызываешь огонь.

Барнс сама не знала причину.

– Что ты испытывала в тот момент?

– Ненависть, – ответила она почти без раздумий.

– Что вызвало ненависть в том человеке?

– Он был пьяный в стельку. Это напомнило мне отца и весь ужас, который я пережила. Я была полна энергии и какого-то счастья, но меня заперли, поэтому я также была зла.

– А на уроке ты вспомнила, что испытывала в прошлый раз?

– Да.

Соул кивнула, делая ещё одну пометку. Да, ей предстоит много работы. Им обеим.

– Что ж, Мейз. Спасибо за откровение. Надеюсь, что ты не чувствуешь себя слишком тяжело? – кажется, она действительно была этим обеспокоена.

– Мне не лучше, но и не хуже.

– Хорошо. Обычно всем становится легче, когда они выговариваются. Так что возможно такой эффект появится в будущем, когда мы будем разбирать всё более подробно.

Мейз не хотела.

– Знаешь ли ты, как работает психология?

– Я всё рассказываю, вы даёте советы, разве нет? – выгнула бровь Барнс.

– Нет, вовсе нет, – покачала головой Соул. – Психолог не даёт советы. Он просто становится тем, кого тебе не хватает, и даёт тебе то, чего не хватает. Я выслушаю тебя, направляя по твоим же мыслям, а по итогу тебе станет легче. Но не волшебным образом. Ты справишься со всем, что произошло.

– Прямо справлюсь? – Мейз была настроена скептично.

– Не в том плане, что это совсем исчезнет. Но ты сможешь оставить прошлое в прошлом.

Мейз хмыкнула, задумчиво покусывая губы. Это было хорошо, но при том ей всё ещё нужна вся её ненависть, чтобы совершить задуманное.

– Это будет работать, пока ты этого желаешь сама. Только тогда ты установишь контакт с бессознательной частью своего мозга, существенной частью психики, – пояснила Соул. Мейз внимательно её слушала. – Психика – это как айсберг, где верхняя зримая часть – это сознание, а бессознание – огромная глыба под водой. Её мы и будем исследовать.

– Хорошо.

✧

День, казалось, пролетел. Мейз сходила на занятия, встретила Мамона, пошла к психологу, поела, пришла, что-то поделала, и вот уже девять вечера. Сам Мамон как будто пропал, но ее комната была просто завалена сладким. Ни к чему она не прикоснулась.

Она лежала в ванной, наслаждаясь ее теплотой и рассматривая шрамы от порезов, когда вдруг мерзкий голос заставил ее чуть ли не подпрыгнуть, прикрывая свою наготу.

– Тебе понравится на моем кругу, сладкая конфетка, – проскрипел он, опираясь на трость и выпуская сигаретный дым. Его ничуть не смущал ее вид. – Сладкое вино, – Мамон противно облизнулся. Мейз аж передернуло. – С хорошей температурой, – заметил он.

"Ага, под тысячу градусов", – хмыкнула в своей голове девушка.

– Грешники упиваются им и тонут каждую секунду своего нахождения там. А когда уходят в глубь, – он радостно расплылся в улыбке, начиная причмокивать, будто ел что-то очень вкусное. – Их страх такой сладкий.

"Мамон питается страхом? Они все питаются страхом?"

– Выйди отсюда. – Мейз едва держалась, чтобы не кричать.

– Чего ты стесняешься, конфетка? – рассмеялся демон. – Я миллионы лет наблюдаю за сношением грешников на кокаиновых островах. Им тааак больно, но они не могут остановиться, – он опять причмокнул. Это было омерзительно.

– Мне плевать. Вышел! – наконец вскричала она. Благо попросила Сандру нарисовать ей руны тишины.

– Ты не захочешь, – он щелкнул пальцами, и вода в ванне заменилась на вино.

Мейз от возмущения даже вскочила, мгновенно прикрываясь полотенцем. Мамон решил, что ей может понравиться купаться в алкоголе?! Да она сейчас же разнесет его на атомы и низвергнет в Ад!

– Я. Сказала. – она перешагнула бортик ванной и встала на пол. Глаза начинали гореть огнем. – Пошел. – еще шаг. – Вон! – топнула она ногой, и неизведанная волна снесла Мамона, развеивая его как иллюзию.

Мейз тут же удивилась, совсем не ожидая от себя такого. И лучше бы не делала… Дверь распахнулась, столик перевернулся, а все вещи на нем влетели в стену. Да, удар вышел мощный…

Она посмотрела назад – вода вновь была водой, вперед – все иллюзии сладостей пропали. Кроме двух.

Мейз, придерживая полотенце, подошла к дивану. Плитка шоколада и пакет мармелада. Это часть иллюзий Мамона или… принесли ее двенадцатые? Но как они попали в комнату? Они могли попасть в комнату?

И вдруг в комнату постучали. Мейз дернулась и хотела было открыть, но вспомнила про свой вид.

– Кто там? – в панике спросила она, забегая в ванную и начиная натягивать одежду.

– Мисс новенькая, это я, – раздался голос Кетча.

– И я, – а это уже была Касси.

– Секунду!

Мейз надела штаны и, стараясь натянуть кофту, захлопнула дверь в ванную ногой. Весь бардак она уберет потом.

– Проходите, – Мейз открыла дверь в комнату, отходя в сторону.

Кетч с улыбкой прошел мимо и прыгнул на диван, осматривая комнату. Касси более спокойно улыбнулась девушке и села рядом с одноклассником, пихнув его в бок, чтобы не разваливался так, будто диван – его собственность.

– О, – Кетч взял с дивана шоколад и мармелад и показал их Мейз. – Чего ты их так и не съела?

"Он взял их?.." – едва не нахмурилась Барнс. Очевидно, они были не очередными приманками от Мамона. Чего он вообще пытается этим добиться? Чтобы она умерла от ожирения? "Надо узнать."

– Я уроки делала, хотела потом съесть, – быстро нашлась Мейз, садясь на кровать и снимая резинку с едва мокрых волос. – Как сходили?

– Да хорошо. В кинотеатре показывают новый фильм. Флори вся перепугалась и рассыпала попкорн, – беззлобно усмехнулась Кассандра.

– Ри ушла с половины фильма с Шимуном. Уж не знаю, что они там делали, – но он так хитро улыбнулся, что все было понятно.

– Они встречаются? – задала закономерный вопрос Мейз. Кетч посмотрел на Кассандру, ожидая ответа, но та стушевалась.

– Я не могу сказать ни да, ни нет, – категорично заявила она, складывая руки на груди.

– Ой да, – закатил глаза Кетч, а затем продолжил более возмущенно. – Я не понимаю, почему нужно что-то скрывать? Мы знаем друг друга лет семь или восемь уже.

– Поэтому странно начинать встречаться друг с другом! – заявила Дельз. Кетч всем видом показал, что ждет объяснений. – Мейз, – девушка посмотрела на нее. – Вот у тебя в классе был парень?

– Парень?.. – она правильно поняла смысл?

– С которым ты встречалась, – уточнила Касси. Кетч, игравший роль истинной сплетницы, даже забыл о своем возмущении, хитро поднимая уголок губ.

– Нашли у кого спросить, – фыркнула Мейз. – Если вы не заметили, я не то чтобы красивая.

– Ерунда, – тут же заявили они в один голос.

Мейз удивилась. Полная, в поношенных вещах, с мешками под глазами, как будто спала последний раз в прошлом тысячелетии. Да еще никогда не использовала косметику, потому что ее и не было! Да Барнс самый лучший предмет для насмешек сверстников. И когда она говорила "предмет", то имела в виду самый настоящий предмет. Ее функция заключалась только в этом.

– Не надо говорить, что я красивая, только потому что вы хотите со мной подружиться, – разочарованно вздохнула Мейз, обнимая себя за плечи и отводя взгляд.

– Я не знаю, что там происходит в ваших обычных школах, но здесь мы уважаем наши особенности, – серьезно сказала Касси. – И ты выглядишь нормально.

– Не веришь нам, спроси… – начал Кетч, но Кассандра быстро закрыла его рот ладонью и со всем возмущением посмотрела на него. Мейз выгнула бровь: "Это что сейчас было?"

– Он убьет тебя, – прошипела Дельз, убирая руку и немного виновато улыбаясь Мейз, как бы пытаясь заставить ее забыть все, что сейчас произошло. – Так что, у тебя был парень?

– Нет, никогда, – покачала головой Барнс, отходя от той темы, но давая понять, что ничего не забыла. Она все еще подозрительно смотрела на смущенных ребят.

– Они все дураки, – отмахнулся Кетч в своей манере, садясь на диване поудобнее. – Ты достойна лучшего.

– Ты знаешь меня меньше недели, не будь так уверен.

– Я знаю, что ты классная и таинственная, мисс новенькая, – закивал Кетч. – Так что. – он наигранно-агрессивно выпрямился и упер руки в бока. – Еще раз услышу такую глупость – получишь.

– Хорошо, – усмехнулась Мейз. Но ей было неудобно – пора переводить тему.

– И тебе вовсе никто не нравился в классе? – Касси разделяла ее желание. Или просто хотела получить все ответы…

– Да, мне нравился парень, с которым я сидела на биологии, но это никак не относится к первоначальной теме нашего разговора, – напомнила Мейз. – И отношение с одноклассником из обычной школы и из академии – это совершенно разные вещи, хотя бы потому что "класс" там имеет совершенно другое понятие.

– Ладно-ладно, – отмахнулись они. Как будто цель вопроса в принципе была в другом…

Вдруг Касси наклонилась чуть ближе к Мейз и с заинтересованной улыбкой посмотрела на нее. Кетч тут же повторил действие подруги.

– А кто-нибудь из нашего класса тебе нравится?

Мейз обомлела, удивленно вскидывая брови. Она знает их меньше недели, еще даже не успела понять, кто есть кто, потому что почти все первые впечатления оказались ошибочными – кроме Кетча, он казался ей следующим на престол сарказма после преподавателя по экономике и тогда, и сейчас. А они спрашивают у нее, кто ей нравится?

– Вы серьезно? – возмутилась девушка.

– Ну ладно, не то чтобы прям нравится, – решил изящно поменять вопрос Кетч. – Может, кто симпатичен?

Мейз еще более удивленно развела руки.

– Ты новенькая, нам интересно! – Касси хотела получить ответы.

– Ну хотя чего мы так открыто, – Кетч сел прямо. – Вдруг ей нравлюсь я, – и подмигнул.

Конечно, он говорил это несерьезно. Так что пока Мейз усмехалась, Касси возмущенно нахмурилась и взметнула руку вверх в каком-то движении. Парень мгновенно устало вздохнул, но не было слышно ничего. Он начал что-то очень сердито высказывать подруге, но опять же с его губ не слетело ни звука. Поэтому Сильва начал чертить в воздухе руны.

– Он просидит несколько минут. У него никогда не получалось это заклинание, – Касси снова переключилась на нее. – К слову, он ничего и не слышит. Это на случай, если тебе действительно нравится он.

– Мне никто не нравится, – вздохнула Мейз, падая на кровать. Этот разговор ее утомлял.

– Мейз, я никому не скажу, – заверила Касси, пересаживаясь к ней на кровать.

– Касси, мне правда пока совсем не до этого. Я пытаюсь научиться жить, а ты спрашиваешь меня о таком. Я даже не знаю вас толком, – она повернула к ней голову.

– Я думаю, нам нужно провести тимбилдинг, – заявила Касси. Мейз скорчилась. – Ну что, мы и правда ничего не знаем про тебя, а ты про нас. Тем более, я уверена, это поможет тебе адаптироваться больше, чем если бы мы просто продолжили таскать тебя на игры по вечерам.

– Может быть, – ей пришлось согласиться.

– Так ты согласна? – улыбнулась она.

Мейз задумалась. Она правда будет пытаться подружиться с ними? Не легче ли будет оставлять их на расстоянии, чтобы потом не сожалеть, когда важные для нее люди узнают, что она сожгла миллионы людей? Сколько осуждения она получит…

– Да.

Она хотела этого общения. Друзья? Господи, у нее впервые в жизни будут друзья…

– Замечательно! – Кассандра вскочила. Мейз пришлось сесть. – Тогда я скажу об этом всем, и мы вместе все обсудим завтра.

– Ладно, – натянуто улыбнулась Барнс. Касси, кажется, была искренне рада, будто все ее планы только что исполнились.

Но вдруг в Касси прилетел пакет мармелада. Девушки посмотрели на Кетча, который с очень злым видом показывал на себя. У него не получалось снять заклинание.

Кассандра переглянулась с Мейз, пряча свою веселую улыбку, но Кетч уже заподозрил. Они оба сорвались с места. Одна вылетела в коридор, а второй за ней. Мейз услышала только: "Спокойной ночи!", обращенное ей, а потом крики Касси уже где-то на лестнице.

Мейз улыбнулась, закрывая дверь.

Но затем улыбка сразу же пропала, стоило ей развернуться. Мамон, зло выдыхая сигаретный дым через нос, стоял посреди ее комнаты. Мейз не то чтобы боялась его гнева, но он напоминал ей отца, поэтому и не сдвинулась с места.

– Лимб говорил, что ты необычная грешница, – начал он, делая такой тяжелый шаг вперед, будто и ходить ему было сложно. Мейз нахмурилась, отступая к двери. – Бойкая, – еще один – пол затрещал, что удивило ее и напугало одновременно – демоны не воздействуют на внешний мир. Из носа его едва ли не начал валить огонь вместе с дымом. Но больше она не двигалась. – Но мы и не таких ломали, сладкая.

– Да чем ты вообще можешь меня сломать? – в нападение пошла уже она, насмехаясь. – Сладости повсюду должны были заставить меня умереть от ожирения или сразу утянуть в Ад? Лимб хотя бы был разнообразен в своих пугалках, а ты… – Мейз фыркнула. В ней прямо-таки начинал гореть огонь. Как же она мечтала когда-нибудь также высказать все отцу! – Кто ты? Чревоугодие?

– Сладострастие, – холодно ответил он, смотря на нее сверлящим взглядом. Мейз рассмеялась. – О, недооценивай меня. Люди веками умирали от секса, наркотиков, еды и вина. А ты лишь малявка, которая предназначена восьмому кругу, поэтому считаешь себя лучше, – на этот раз насмехался он. Но переиграть Мейз было уже невозможно. Она решила поставить его на место.

– Знаешь, ты настолько жалкий, как и весь твой круг и смысл, что и тебя стоит перестать считать грехом, – глаза его вспыхнули, как сигарета. Но Мейз наоборот наслаждалась. – Ты ничтожнее Лимба.

А вот это было для него настоящим оскорблением. Мамон поддался вперед, но не чтобы ударить ее или схватить. Это был резкий переход из обычного мира на второй круг Ада. Иллюзия, как и у Лимба – Мейз чувствовала пол под ногами.

– Грешники этого жалкого князька просто бродят в темноте, натыкаясь на монстров и свои страхи, а мои, – он схватил ее за плечи и развернул.

Второй круг состоял из черного неба – той самой темноты первого круга – и кроваво-красного океана вина. Редкие островки занимали десятки человек, сношаясь. Без разбора, без какой-то нежности. И кричали. Получали ужасную боль, но не могли от нее отказаться.

Другие же словно тонули в вине, но потом всплывали и снова погружались, словно стремясь выпить весь океан. Но что-то невидимое снова утягивало их на дно. Их монстры.

– Отвратительно, – слетело с ее губ.

И будто платформа, на которой она стояла прямо на воде, исчезла. Мейз провалилась под воду, лишь громко ахнув. В мгновение перед ее глазами предстало все, что скрывалось под водой.

Здесь не было никаких монстров – одних людей тащили на дно другие. Миллионы почти-трупов тонули, плыли вверх, забирали оживших, а затем сами занимали их места. И так круг за кругом.

Мейз закрыла глаза. А когда открыла, стояла уже в своей комнате.

– Так вот как выглядит второй круг.

Глава 6

На следующий день, как Касси и обещала, они подняли вопрос общего собрания двенадцатых сразу после первого занятия, так как перед ним не представлялось возможным – Шимун опоздал, а Джейс вообще появился только к середине урока. Миссис Пейшанс даже не удивилась, лишь состроив недовольное лицо.

– Я принес вам кофе, – показал стаканчик Эктен. Женщина смерила его взглядом, а затем указала на стол.

– Поставь. На этот раз ты прощен, – она отвернулась к доске.

Миссис Пейшанс была нестрогой учительницей географии, даже с юморком. Она подшучивала над парнями, но границы не переходила. И ждала от них того же. Собственно, парни знали правила.

Следующий урок, биология, проходил в специальном классе, как и в обычных школах: макеты, чучела и различные кости в шкафчике, скелет в углу. Не доставало только тысячи таблиц и еще миллиона плакатов.

– Внимание, – Касси постучала по доске, привлекая внимание. Хотя, ей достаточно было просто начать говорить громче обычного – в классе из восьми человек трудно не быть замеченным. – Предлагаю общий сбор.

– Да, познакомиться с нашей мисс новенькой, – сказал Кетч.

Мейз обеспокоенно поймала взгляд Дмитрия на себе. А затем и взгляд Джейса, Шимуна, да и всех. Они все смотрели на нее, улыбаясь, будто что-то замыслили.

– Когда собираемся? – спросил Шимун, садясь прямо на парту.

– Да хоть сегодня вечером.

– Не, сегодня не пойдет. У меня все запасы истощены, – покачал головой Джейс. "Какие запасы?" – нахмурилась Мейз.

– Ты мог вчера купить! – возмутились двенадцатые.

– Я откуда знал, что мы планируем вечеринку уже во вторник? – развел руками недоумевающий парень. – Там всего четыре бутылки с выходных осталось.

– У меня две есть, – вспомнил Шимун. – Но нас восемь.

– Я не буду пить. – быстро сказала Мейз.

Она не собиралась ни за что в жизни притрагиваться к алкоголю, потому что именно он испортил ее отца, а затем отец сломал ее жизнь полностью. Барнс была в такой ненависти к этому всему, что если бы заметила в пьяных двенадцатых что-то напоминающее то самое алкогольное безумие – убила бы и их.

– Ну вот и факт в копилку, – усмехнулась Фло.

– Трезвенница, – вздохнули парни.

– Си, скажи, когда ты успела сделать своего клона? – поинтересовался Джейс, но получил в ответ лишь закатанные глаза. Ну хоть не тетрадкой в лоб.

– Ладно, мы не осуждаем. Не понимаем, но не осуждаем, – заверил Шимун. И Мейз это понравилось.

"Похоже, они действительно намного лучше, чем кажется на первый взгляд. Или я не разбираюсь в людях…"

– Тогда сегодня? – все кивнули.

– Что ж, жду к восьми, – заявил Джейс.

Очевидно, они очень часто у него собирались. Мейз задумалась о том, в каких комнатах живут двенадцатые. Она была у Джейса – под крышей, на так называемом четвертом этаже. Она точно видела, как Флоренц поднималась по лестнице справа от ее комнаты. Насчет других сказать точно не могла.

"Как распределяются комнаты? Они определенно лучше комнат на третьем этаже. Конечно, с моими отвратительно зелеными стенами…"

Поток мыслей прервала раскрывшаяся дверь. Все посмотрели на преподавателя, который радостно улыбнулся и буквально чуть не с порога стал расписывать, какую птичку увидел сегодня в лесу Чарити.

"Чей лес?"

Мистер Пейшанс, муж географички, в отличие от нее – полненькой женщины, которой за словом в карман лезть не надо – был высоким, крепким и очень увлеченным. Мейз постоянно слышала о том, как Гимель любит свою астрономию, но вот Джон Пейшанс был влюблен в биологию едва ли не больше, чем в свою жену Саманту.

Он рассказывал с таким интересом про генетику, будто это была какая-то очень занимательная история. И как же он радовался, когда встречал понимание и заинтересованность в лицах других. А когда Мейз с ходу решила ему задачу, хоть это было и не так сложно, был готов поставить ей все "A" мира.

Зато химия далась не очень. Тесея Патнэм была жесткой и неприятной личностью, которая сразу же устроила Мейз тест. Барнс от ужаса чуть не откинулась, когда увидела, что они там проходят. Она не была глупой и многое относительно понимала, но в ее школе они шли гораздо медленнее. Мейз даже подумала, что в следующую секунду над ней рассмеются, что она еще не умеет создавать лекарство от рака.

Хоть и набрала ужасно мало баллов, о чем профессор Патнэм, конечно, не сказала, но многозначительно стрельнула взглядом, на уроке она даже смогла что-то понять. Объясняла профессор понятно.

– Ох, Тесея, гордыня в чистом виде, – Мейз даже не обернулась, хотя очень хотелось посмотреть, как этот свин протиснулся между партами. – Какая же сладкая она была в молодости, – она поежилась от этого омерзительного причмокивания.

И Дмитрий это заметил. Мейз поймала его вопросительный взгляд и просто покачала головой, возвращая взгляд к тетради.

Но только потом поняла, что и Сандра на неё смотрела.

Класс химии был просторнее остальных, и парты с лабораторным оборудованием стояли далеко друг от друга. Но всё же их было меньше, поэтому тем, кто сидел в обычных кабинетах по раздельности, пришлось искать себе партнёра по лабораторным.

Кетч и Шимун перед занятием сказали, что Сандра делает всё одна и, в принципе, не любит с кем-то говорить в деле. Мейз понимала её.

– Что? – спросила Мейз шепотом, но Сандра лишь дёрнула плечом, выказывая своё безразличие, и посмотрела на учительницу.

– О, вот эта, ещё одна маленькая салемская наследница, встанет тебе поперёк горла, если ты её не приструнишь, – донёсся шепоток почти что ей в затылок.

"Заткнешься ты сегодня, нет?!" – закричала Барнс.

– Или что, низвергнешь меня обратно? – рассмеялся он. Сзади хрустнула парта. Что неожиданно – услышала не только она. Но только Мейз увидела, как Мамон присел на парту. Он настолько много весит, что это даже в реальности ощущается? – Не спорю, трюк прекрасный. Не многие так могут. Но только хорошо работает это на низших демонах.

"Да мне плевать. Отстань."

Она грозно стрельнула глазами на него и отвернулась. Мамон ей больше ничего не говорил. Вот только спустя минуту стал раздаваться противный звук чавканья. Мейз глубоко вздохнула, концентрируясь на доске.

Не получилось.

– Ммм, какие вкусные глазки.

Мейз резко обернулась, привлекая внимание всех на вторых партах. Она округлила глаза от ужаса и даже рот приоткрыла. Мамон сидел на парте в окружении внутренностей. Все, что в желудке в ярких красках, было на нем, на столе, даже на стене. Будто здесь только что разорвало человека.

– Точно пастила, – криво улыбнулся демон, обнажая кривые, гнилые зубы. Между ними застряли куски человеческой плоти.

Барнс подскочила. На этот раз весь класс обратил на нее внимание. Но она не думала. Под мерзкий смех Мамона, девушка вылетела из кабинета и тут же зажала ладонью рот. По всему коридору тянулись кишки, органы и лужи крови.

Ее собственный желудок сделал первый позыв, предостерегая ее. "Не думай, не думай!" Мейз понеслась по коридору, ступая прямо во все кровавое и отвратительно булькающее при этом. Туалет стал самым настоящим спасением. Она влетела в него и, даже не закрыв дверь, вывернула весь желудок наизнанку.

– Черт… – выругалась Мейз обессиленно, садясь на пол. Неважно.

– Раньше он знал, когда произносят его имя, – Мейз даже голову не подняла. От одного его появления хотелось выплюнуть все, что еще могло остаться в ней. – Но людишки стали слишком часто произносить его.

– Ты. – Мейз поднялась. Все внутри болело.

Мамон сидел на невесть откуда взявшемся стуле рядом с раковиной. Весь его фрак был в крови и ошметках, а в улыбке застряли части человека. Ведьма вытерла свой рот. А глаза наполнились огнем.

Мамон перестал улыбаться.

– Ты здесь всего второй день, но ты уже достал меня.

– Считаю это успехом, – усмехнулся он. Но напряженно.

– О нет, – Мейз сделала к нему шаг. – Может кто-то на этом и проигрывает в свою игру с грехами, – она сжала кулаки. – Но в этот раз проиграешь ты.

– Гордыня, значит, – разочарованно фыркнул Мамон. – Вельзевул – твой конец.

– Не будет никакого конца. Ты либо сейчас же исчезаешь. Либо будешь гореть в своем же Аду. – прорычала она.

Он был отвратителен. Называя его свиньей, она оскорбляла бедных животных. Еще не было придумано таких слов, чтобы описать, каким он закрепился в ее голове. А нет, было одно: "Отец".

Каждый раз, когда он напивался в стельку и спал сидя, слюни текли по морде. А потом он вставал и приставал со своими разговорами: "Мальчик-то есть?", "Сохрани себя для единственного", "Если ты станешь шлюхой, я лично тебя застрелю". Это всегда заканчивалось так. Никакого полового воспитания, а лишь страх каждый раз, когда начинался этот разговор. А он начался несколько раз в неделю начиная с девяти лет. Сейчас ей семнадцать.

И она избавилась от него. Избавила мир от того алкаша в полиции. И избавит всех от им подобных.

Мамону тоже пора уйти из этого мира.

"Я знаю, что у меня нет сил убить его навсегда, но заставить не появляться здесь больше никогда я обязана. Или сделаю все, чтобы получить эти силы и убить!"

– Ладно, конфетка, пойдем на обед, – Мамон поднялся, но дверь, которая была слегка приоткрыла захлопнулась. И закрылась. – Кто-то овладел магией? – он, как бочка, переступая с ноги на ногу, повернулся к ней лицом.

– Ты. – она выкинула руку вперед. Мамона прижало к стене, а сам он рассмеялся.

– Конфетка моя, твои силы смехотворны.

– Не больше чем твои, – прорычала Барнс, сжимая кулаки с такой силой, что по рукам стала бежать кровь. Вот тут Мамон напрягся. – Не возвращайся сюда больше никогда! – закричала она.

Огонь вспыхнул со всей своей силой! Зачарованная комната не горела, охватывая только Мамона. Он корчился. Как тот человек в камере.

Где-то что-то внутри нее ломалось.

Медленно. По осколкам.

От Мамона осталось… Ничего. Только сигаретный дым взмыл к потолку. Мейз опустила руку. Она была абсолютно пуста сейчас. Вся ярость, все эмоции вышли из нее с адским огнем.

– Мейзакин.

Девушка резко развернулась к двери. Очевидно, это была Суми. "Этого сейчас не хватало". Пришлось открыть дверь. Директриса с серьезным взглядом стояла перед ней.

– Мейзакин. – проскрежетала она. – Идите за мной. – и, развернувшись на каблуках, пошла по коридору.

Мейз пошла следом.

✧

Мейз сидела перед Суми в ее кабинете. Директриса буквально прожигала ее взглядом. В какой-то момент она постаралась выглядеть понимающей, но маска вновь слетела. Что бы директриса не делала, скрыть свою злость она не могла.

Но сама Барнс лишь равнодушно смотрела на нее, ожидая начала гневной тирады. Мейз только что низвергла грех. Она думала лишь о том, чем это обернется. Вернется ли это отродье, и что он сделает, если да.

Мейз лишь знала, что ни за что не отступит.

– Ты опять использовала огонь. – наконец-то начала Суми, совладав с собой.

– Да, – у директрисы чуть брови не взлетели на лоб от такой непосредственности.

– Ты хоть знаешь, что однажды ты будешь не в защищенной комнате и тогда спалишь все, что будет рядом?! – к концу она уже кричала. Мейз кивнула. "Вообще не до тебя сейчас". – Я не представляю, откуда в тебе такая сила, раз ты только открыла ее, – Суми сложила руки на груди. – Но если ты не возьмешь себя в руки, то никогда не научишься совладать с ней.

– А значит и не уйду отсюда, – закончила за нее Мейз. Директриса дернула головой. – Я поняла вас, мисс Суми. Могу я идти? – указала она на дверь.

– Нет. – отрезала Суми. Мейз вздохнула. Это еще не все. – Почему ты выбежала из класса? Тесея восприняла это на личный счет.

– Мне было плохо. Затошнило, – просто сказала Мейз. Суми как будто поняла в чем дело, расслабилась в кресле.

– Тебя переполняет сила. И тебе плохо от этого, – кивнула она самой себе. Мейз не подала виду, но чуть отклонила голову и настороженно посмотрела на Суми. – Что ж, все же такое бывает. Не беспокойся, когда выбросы пройдут, сила станет нормальной. – Мейз дернула бровями, но вернула прежнюю хладнокровность. Не отразится ли это на ее плане?

Суми улыбнулась. И Мейз поняла абсолютно все: "Директриса боится за свою власть. Я не должна быть сильнее. Но если это случай, на который она подумала, то я не представляю угрозы".

– Я могу идти?

– Да.

✧

– Что это было? – сразу же спросила Кассандра, когда Мейз села к ним за стол.

– Ты в порядке? – обновила вопрос Сандра. Она понимала, что, скорее всего, Барнс не захочет рассказывать, что с ней произошло. Поэтому и ударила под столом Шимуна, который уже хотел выдать шутку про то, как же Тесея разозлилась.

– Затошнило. Суми сказала, что я не справляюсь со своей магией, – примерно это она и имела в виду.

Никто ничего не сказал, но Мейз, ковыряющая свой обед, чувствовала взгляды двенадцатых. Жалость – это последнее, что ей сейчас нужно.

– У вас тоже сегодня травология? – спросила она в надежде сменить тему.

– Ага, – ответил Кетч с набитым ртом.

– Кроме Си, – добавил Джейс, подкидывая другу еще картошки. Девочки скривились, наблюдая, как тот пытается запихнуть все это в себя.

– Взрослые люди, ну чес слово, – закатила глаза Сандра, а затем посмотрела на Мейз. – У меня встреча с бабушкой.

По ее тону и взглядам, которые то и дело бросали на нее двенадцатые, можно было понять, что это нисколько не радостное событие. Да в принципе по тому, что уже знала Мейз, Сандра ненавидела свой салемский род. Узнать точную причину она пока не смогла. Да и не спрашивала. Редд держала дистанцию.

– Давай еще одну! – Шимун протянул Кетчу еще картошку, но тот едва держал все внутри.

– У-у-у, – был ему ответ. Кетч зажал губы рукой. Парни рассмеялись.

– Ешь уже, – с усмешкой фыркнул Дмитрий. – С кем у тебя травология? – спросил он уже у Мейз, которая сидела рядом с ним.

Девушка даже удивилась. Трутской был не особо разговорчив. Все, что было в их общении, это взгляды, которые он бросал, когда она начинала вести себя странно. То есть постоянно.

– Вроде бы с девятыми, – дернула девушка плечом, возвращаясь к своему обеду.

Дмитрий хотел сказать что-то еще, но к ним подошла группа одиннадцатых, которая бесцеремонно втиснулась между двенадцатыми. Если до этого за столом было просторно настолько, что можно было еще человеку сесть, то теперь все было забито. Мейз и Дмитрия буквально прижали друг к другу.

– Синх только что дал нам контрольную по экономике! – возмущенно воскликнула Рики. Мейз запомнила ее как третью девушку из золотого женского трио школы.

– И не предупредил, – озлобленно возмутился, кажется, Дейв, развалившись на месте рядом с Мейз и принялся чавкать своей картошкой, да еще и размахивать ей, пока продолжал жаловаться.

Мейз брезгливо отодвинулась. Уж лучше сидеть ближе к Дмитрию, чем к этому парню. Почему одиннадцатые вообще с ними едят? Тут вроде все со своими классами сидят.

Обернувшись, она нашла взглядом стол с другими одиннадцатыми, те преспокойно ели за полупустым столом. А четверо их одноклассников теснили двенадцатых.

– А что так мало? – рассмеялся еще один из одиннадцатых, указывая на Кетча. Его Мейз никогда не видела.

– Фам фофробуй, – недовольно проворчал парень.

– Боюсь, ты уже съел всю картошку в столовой. Эй, Фло, – улыбнулся ей парень. Девушка довольно холодно посмотрела на него. – Как дела?

– Для тебя никак, Том, – она отвернулась к Рики и Касси.

Парень с усмешкой фыркнул, что-то шепча своему другу – четвертому одиннадцатому за столом, пока Дейв чавкал. Мейз отвернула голову от него и заметила, как у всех двенадцатых парней мгновенно заходили желваки, а холодный взгляд пилил Тома. Шимун его вообще едва ли не расчленял.

– Он и Фло встречались, – Мейз едва не испугалась, когда чей-то шепот раздался над самым ухом.

Она повернула голову и посмотрела на Дмитрия, который преспокойно ел картошку фри. Ни единого звука в отличие от Дейва.

"Глаза голубые…"

– …сегодня? – спросил четвертый парень что-то у двенадцатых, прерывая гляделки Мейз и Дмитрия. Девушка стушевалась, посмотрев в свою тарелку. И тут же подняла холодный взгляд. На тарелке лежал подарочек от Мамона – уже не сладости, а потроха. И лучше бы ей не знать, чьи.

– Нет, сегодня у нас тимбилдинг, – от чего-то отказался Шимун.

– Тимбилдинг? – фыркнула Рики.

– Знакомимся с мисс новенькой.

– Я бы тоже не прочь с ней познакомиться, – усмехнулся Том, обращая на нее свой взгляд.

Мейз едва не подавилась. "Чего? Это очередные происки Мамона или он просто идиот?" Во всяком случае, у нее уже сложилось неприятное впечатление насчет него. Да и в принципе из-за ненависти и недоверия к людям, она не собиралась с ним связываться. Да или вообще с кем-то. Она двенадцатым-то едва доверяла.

Барнс решила не реагировать, поэтому продолжила есть.

✧

Мейз вошла в класс травологии, который располагался в отдельном здании, хотя, скорее, в теплице на территории академии. Ее довели сюда двенадцатые, сами они занимались здесь же, но в другой теплице.

Девушка по пути сюда узнала, что травология начинается с шестого класса, но очень поверхностно – запоминание основных трав и их свойств. Далее только углубляется. Посадка, ухаживание за растениями.

У двенадцатых в этом году проект по выращиванию особо прихотливых и даже опасных трав. Этим не занимается только Сандра. Учитель поставил ей оценку еще в девятом классе. А все потому что каждый член рода Редд, даже не обладающий магией, активно и очень глубоко изучал растения с самого рождения. Так что Сандра была лучшей в этом деле.

Только Мейз вошла в теплицу – девятые затихли. О взрослой новенькой в академии знали все, так же как и то, что она посещала занятия младших классов. Но вот увидеть ее на своем уроке!

"Опять это внимание", – чуть не простонала она, вжимая голову в плечи.

Мейз заняла последнее место за одним длинным столом, стоящим вдоль теплицы. Сейчас она чувствовала себя как в Гарри Поттере, не меньше. Особенно когда в помещение зашла добрая женщина. И то, что добрая, действительно определялось сразу.

– Добрый день, мои дорогие! – сразу же почти пропела она, вставая во главе стола. Она осмотрела всех с доброй улыбкой, а, когда дошла взглядом до Мейз, то улыбнулась еще радостнее, хотя, казалось, это невозможно. – О, дорогая. Ты, должно быть, Мейзакин Барнс?

– Да, – ответила та, поджимая губы в полуулыбке.

– Ну и шуму было, когда Анталия тебя привела, – заговорческим шепотом поведала она, наклоняясь чуть вперед. Мейз вскинула брови. – Взрослая обладательница магии! – вскинула женщина руки. – Редко такое бывает. Но не переживай, – она отмахнулась.

Девятые переводили взгляд то на Мейз, то на преподавательницу, а также едва слышно шептались о чем-то. Барнс была рада, что не слышала.

– Что ж, меня зовут Гардения Амфи, – наконец представилась женщина. – Конечно, не очень хорошо, что ты начинаешь изучение травологии с девятками, – уклончиво начала она, поведя плечом. – Но, думаю, ничего сверхважного ты не потеряешь, – вновь улыбнулась Амфи. – Я дам тебе небольшую методичку по свойствам. Почитаешь на досуге, – она помахала рукой, обозначив точку в этом неважном деле. – А теперь, давайте начнем.

Глава 7

– Предлагаю в бутылочку, – сказал Джейс, когда все сели на пол.

Мейз подтянула одно колено к груди, а вторую ногу поджала под себя. Ей было не очень комфортно сидеть вот так на полу. Но она осознала, что чувствовала бы себя куда хуже, если бы была в своем прежнем весе. Потому что неподходящая ранее одежда только теперь нормально сидела на ней, да еще и выглядела как новая.

Это прибавляло самооценку. Не то, что она похудела из-за стресса – Мейз все еще была полноватой, а из-за подходящей одежды и внутренней уверенности.

Неловко только было из-за того, что на нее все смотрели.

– Поправочка, – Шимун поднял палец, – модернизированную бутылочку. Мы-то с вами все друг про друга знаем. Чего нам играть в обычную, – пожал он плечами.

– Да-да, – поддержал Кетч. – Так что на кого попадет горлышко, тот и задает вопрос Мейз.

– Только я буду отвечать? – возмутилась Барнс.

– Нет, конечно, – покачал головой Шимун.

– Было бы нечестно с нашей стороны, – кивнул Кетч. – Тот, кто задал вопрос, должен ответить на аналогичный. С поправкой на гендерную составляющую, – девочки выгнули бровь, а Сандра даже закатила глаза. – Ну что? Если гетеро парень спросит, был ли у нее парень, то он не может ответить на этот же вопрос.

– А если я не захочу отвечать на вопрос? – спросила Мейз. У нее есть секреты.

– Ты вольна этого не делать, – кивнул Кетч. – Если не отвечаешь, то и задающий может не отвечать.

– Но, опять же, чтобы было честно, если отвечаешь ты, то и задающий должен ответить, – закончил Шимун.

Мейз задумалась, а затем кивнула. Такой расклад ее устраивал.

– Точно не будешь? – спросила Касси, показывая на бутылку. Мейз брезгливо поморщилась, качая головой.

– Ну тогда начинаем! – Шимун закрутил бутылку.

Горлышко бутылки сделало несколько оборотов и замерло, указывая на Джейса. Тот поставил пиво и радостно потер руки. Мейз поняла, что зря она на это все согласилась.

– Как проявилась твоя магия?

Мейз не двигалась. "Сожгла человека". Ни один мускул на лице не должен дрогнуть, чтобы ей поверили. Она могла, конечно, не отвечать, но вот это бы вызвало много вопросов. В чем проблема сказать, как ты впервые поколдовала?

И у нее это действительно проблема.

– Из-за стресса чуть не сожгла полдома, – сказала она, глядя точно Джейсу в глаза. – Мой сдерживаемый годами огонь оказался очень сильным.

– Принимается. Джейс, – указал на него Шимун.

– Мой брат бил меня, пока его вдруг не снесла ударная волна, настолько сильная, что он больше не может играть в лакросс, – усмехнулся Джейс. Хотя в его глазах была лишь тень сожаления. – Я пришел в класс одним из первых. Полтора месяца мы учились только с Си, – указал он на девушку.

Мейз и не знала. Конечно, она заметила, что Джейс как-то по-особому относится к Сандре, но о природе этих отношений и не догадывалась. Интересно, когда в класс пришли остальные?

И ей только что стало известно больше про жизнь Эстена. Она знала, что он первый маг в семье и относится к этому очень… придирчиво, с ненавистью. Но еще у него был брат, который бил его. Насколько часто это повторялось?

Да, кажется, жизнь Джейса была не сахар. И здесь, в академии, он решил построить новую личность, новую жизнь, которую всегда хотел.

Мейз не могла его в этом винить.

Следующий раз бутылочка указала на Кассандру.

– Я уже спрашивала тебя вчера, – Мейз почти цокнула. – У тебя был парень?

– Только без глупых заявлений. Я сказал, еще раз услышу, получишь! – сказал Кетч.

– Нет, не было, – вздохнула Мейз. Но остальным был нужен более полный ответ. – Мне нравился парень, но я ему нет. Что еще хотите услышать?

– То, что мы хотим услышать, спросит другой человек, – улыбнулся Кетч, но затем получил подушкой от Касси. – Отвечай давай лучше.

– Конечно был, – ответила девушка, отбирая подушку обратно. – В младших классах мы с Джейсом встречались неделю, – Мейз удивилась, когда остальные засмеялись. – А потом я встречалась с парнем, который сейчас должен быть в одиннадцатом, но они переехали с семьей в другую страну и сменили ковен.

– Разве ковен можно сменить? – нахмурилась Мейз.

– Конечно, но тебя должна принять другая Верховная.

– Насчет нынешней не уверены, – нахмурился Кетч.

– Можно и без него. Но будет болезненнее, – сказал Дмитрий.

Мейз задумалась и мысленно кивнула сама себе. Эх, ей бы сейчас Лимба, чтобы он объяснил ей все. Стоило ли уже признаться, что она начинает скучать по нему?

Следующим был вопрос от Шимуна.

– Ты первая ведьма в семье?

– Насколько знаю, да, – "да и то не должна была ей быть".

– А у меня вот уже третье поколение рождаются, – гордо сказал Шимун. – Бабушка сказала, что, возможно, у нас был предок из магической части династии Инь.

Мейз смутно припомнила, что за династия Инь. "Шимун китаец? Они переехали в Америку? Почему он в этом ковене?"

Почему от этой игры у нее только больше вопросов прибавлялось? Тем временем вопрос задала Флоренц.

– Тебе кто-то нравится в нашем классе? – Мейз, не стесняясь, сжала переносицу пальцами. "Они серьезно?" – Ты не обязана отвечать, кто именно.

– Можно, я просто не буду отвечать на этот вопрос? – спросила Мейз, но вдруг хмыкнула. – Хотя знаете, я скажу, – она посмотрела на всех. – Как я и сказала вчера Касси, – Мейз указала на нее, – я здесь всего неделю. И пытаюсь научиться жить заново. Мне не до этого.

– Зря мы так наседаем, – шепнула Флоренц Кассандре, но в образовавшейся тишине услышали все. – Прости, если мы задели, – обратилась она уже к Мейз. Та просто кивнула, хотя глаза выдавали другую реакцию. – Я просто хотела сама поделиться, – Флоренц прокашлялась, а затем смущенно сжала руку Шимуна. – Мы встречаемся.

– Ну наконец-то! – воскликнул Джейс, вставая на колени и начиная тормошить друга под радостный крик Кетча и Касси.

– И века не прошло, – усмехнулась Сандра, которая до этого и слова, кажется, не сказала.

– Тост, – предложил Дмитрий, поднимая свою бутылку. Мейз заметила, что в отличие от остальных он пил безалкогольное. – За то, что они наконец-то признали это.

– Да-да!

Довольные Шимун и Фло подняли свои бутылки, как и все. Мейз и Сандра тоже подняли свои банки с газировкой, которую откопали на кухне парни. И все радостно выпили за это событие.

Позже у нее снова Джейс спросил про увлечения, а Кетч про предпочтения в музыке. Еще были вопросы про любимый цвет – Фло, цветы – Сандра, и книги – Дмитрий. И так далее. Стандартные примитивные вопросы, чтобы узнать человека получше. Но вот когда после вопроса про экзамен sat последовало:

– Что ты хочешь делать дальше в жизни?

Она напряглась.

– Не знаю. Поступлю куда-нибудь. Буду работать, – немного нервно ответила Мейз, сжимая собственные пальцы.

– Ну это-то понятно, – отмахнулся Кетч, который и задал вопрос. – В плане, в какой сфере ты будешь работать? Ты вроде хороша в математике.

– Я… – у нее не было плана насчет этого. – Пожалуй, не буду отвечать.

Ее отказ не вызовет лишних вопросов, как это было бы с первым колдовством. Или вызовет. Она сейчас об этом вовсе не думала.

– Оу, – протянул парень, поджимая губы. – Ну ладно. Тогда моя очередь? Я, – он задумался. – Наверное я пойду в экономику, чтобы заменить мистера Синха! – гордо напыжился он из-за чего все рассмеялись.

Мейз тихо посмеялась, но по лицу ее было видно настоящие эмоции. Вопрос Кетча застал ее врасплох. Все ее мысли крутились только вокруг цели по уничтожению миллиона людей. Но никак ни куда поступить, ни что в принципе делать после этого, ни что делать, если не получится.

– Все нормально? – спросил Дмитрий шепотом, пока Кетча заваливали подушками.

– Да, – кивнула Мейз, натянуто улыбаясь.

Он кивнул, поворачивая голову к ребятам. Не поверил.

✧

Его руки нежно скользнули по ее спине вверх, останавливаясь на лопатках. В ответ она обвила ладонями его лицо и притянула к себе. Их губы мягко соприкоснулись, и от первого поцелуя закружилась голова, словно она хотела ощутить все сразу.

Его ладонь нежно коснулась ее спины, а затем скользнула к бедру, осторожно поднимая ее колено. Он прислонил ее спиной к стене с зелеными обоями, продолжая дарить сладкий поцелуй. Он не отводил от нее глаз, будто ждал этого мгновения всю жизнь. И вот, наконец, его мечта сбылась.

Ее пальцы нежно скользили по его черным волосам, слегка сжимая их. Грудь часто вздымалась, упираясь в чужую грудную клетку. Он был таким сильным, так крепко держал ее за бедро и талию, но в то же время так нежно. Она не могла понять этого, но ей это нравилось.

Его губы коснулись уголка её губ, щеки, челюсти, области под челюстью и шеи. Девушка едва сдержала стон, когда он нежно прикоснулся к шее у основания. Он провёл языком по её коже, а затем слегка прикусил.

– Дима…

Мейз резко села на кровати, хватаясь за одеяло и сжимая его в ладонях. Глаза в ужасе быстро посмотрели на ту самую стену, у которой они только что целовались. Никого. Она откинула одеяло, чтобы удостовериться, что сейчас находится в одежде. В одежде.

Мейз выдохнула и легла обратно, запуская руку в волосы.

– Что за черт?..

Хотя вообще-то она точно знала какой. Влажный сон это не что-то новое для подростка. Но точно не такой реальный! Чтоб Мамону провалиться.

С этой мыслью девушка провозилась всю ночь.

✧

Среда буквально прошла мимо Мейз. Она не понимала, почему этот сон настолько сильно заставлял думать о нем, о поцелуях и о Дмитрии, который сидел от нее через проход.

Трутской не нравился ей. Она ни разу не думала о нем. И вот вдруг Мамон выдает этот сон. Невыносимо! Еще и не показывается, черт. Знает, что от него сырого места не останется, если Мейз его увидит.

– Что с вами сегодня? – спросила Касси за обедом.

Мейз перевела взгляд на нее. "Вами?" Она посмотрела на Дмитрия на другом конце стола, и они встретились взглядами, тут же отворачиваясь друг от друга. В Мейз зародились смутные подозрения…

– Бессонница, – сказал Дмитрий, ковыряя обед. Мейз просто кивнула, мол: "То же самое".

Она пыталась не думать, была ли виновна в его бессоннице, просто пошла дальше по расписанию. У психолога пришлось вести себя нормально. Но, кажется, Соул и внимания не обратила.

Сегодня они говорили об ее отце. Соул попыталась объяснить его мотивы. Выпивая, он вновь возвращал себя в молодость. Он просто хотел быть молодым, без всех этих проблем: где взять денег, как строить отношения с семьей.

Мейз слушала, может даже понимала, но никак не принимала. "Нечего заводить семью, если не готов к гребаной ответственности! Всю жизнь нам сломал."

Поэтому после психолога Мейз чувствовала себя очень злой. Она едва не разнесла комнату, пока набиралась ванна, но благо обошлось без огня. Барнс просто наслаждалась теплой водой.

Ночь среды и четверга принесла ей тот же самый сон. Она едва не взвыла, когда проснулась в очередной раз. Мейз кричала несколько минут, требуя Мамона сейчас же показаться, чтобы она показала ему всю свою злость, буквально расчленила на месте.

Но его не было.

Поэтому Мейз только и оставалось это терпеть.

В пятницу Барнс опять принимала ванну, уже представляя, что готовит ей эта чертова ночь. Если это продолжится, то завтра ночью она не будет спать. А в воскресенье Мамон уже и сам уйдет.

Стараясь отвлечься от мыслей, Мейз игралась с водой. Юная ведьмочка не стала слушать Суми, что ей нельзя использовать магию, пока не будет равновесия внутри. Мейз прочитала уже несколько книг по магии для новичков, взятых в библиотеке на первом этаже, поэтому просто старалась следовать инструкциям.

Очистить голову, представить как магия течет по твоим рукам, затем представить результат и та-дам. Примерно этим она и занималась по вечерам в ванной. Сейчас у нее получалось пускать струйки воды. Правда до этого Мейз раза четыре за два вечера залила пол водой. Благо она вся просто исчезала, стоило только ей коснуться пола. Вероятно, какое-то заклинание или руна.

Она водила пальцем по воде, лежа с закрытыми глазами, когда в дверь вдруг постучали. Мейз подскочила от испуга. Показалось? Что нет, она поняла, когда постучали еще раз, но уже более настойчиво.

Девушка спешно вылезла из воды, натягивая нижнее белье и футболку. На секунду замерла, понимая, что шрамы не скрыть, но постучали еще раз. Шорты она надевала уже прыгая к двери. Кто-то не унимался.

– Да, – Мейз, запахивая полотенце на плечах – так как была без лифчика, руками обхватила себя, чтобы не было видно шрамов, а затем открыла дверь и посмотрела на Дмитрия. – Ты что здесь делаешь? Уже поздно, – изумилась она, но ее бесцеремонно подвинули.

Трутской вошел в ее комнату, захлопывая за собой дверь, а затем пристально посмотрел на девушку. Ей, что, опять снится?

– Это ты делаешь? – спросил он с наездом. Мейз аж опешила, открывая рот, но ничего не говоря. Дмитрий выдохнул и достал что-то из кармана. – Я не спал уже три ночи. И сегодня лег с сонной картой. И вот что она показывает, – он поднял ее выше. Мейз в смятении смотрела на красно-синее месиво красок на куске бумаги.

– Я… я не понимаю, – она сжала холодными руками полотенце, посмотрев на Дмитрия. – Что это значит?..

– Это значит, что на меня насылают иллюзию, – Мейз нахмурилась. – В мой сон вмешиваются. И карта светится ярче, когда идешь к источнику иллюзии.

– Стой, – встрепенулась Мейз. – Ты хочешь сказать, что я что-то делаю с твоим сном?

– Как бы мне не хотелось ошибаться, но все факты говорят против тебя, – покачал он головой. Мейз дернула головой в неверии.

– И что тебе снится, позволь спросить? – ее голос дрожал. Неужели Мамон и ему эти сны посылает?!

Дмитрий вдруг выгнул бровь, а затем усмехнулся сам себе. Мейз и понять не успела, как вдруг чужая рука скользнула по ее бедру, поднимая колено вверх, а затем ее спиной прижали к стене. С этими чертовыми зелеными обоями.

– Как будто ты не знаешь, – прошептал он, смотря ей точно в глаза.

Мейз неосознанно схватилась за его плечи, отчего полотенце спало. У нее глаза от ужаса расширились.

– Я не понимаю, зачем ты это делаешь, Мейз. Они рассказали тебе? Ты издеваешься надо мной? – с горечью спрашивал он.

"Ну уж нет!"

– Какого черта?! – девушка резко скинула его руку со своего бедра и оттолкнула. Мейз обхватила себя руками – сейчас она чувствовала себя голой перед ним, потому что он, кажется, заметил абсолютно все, что она скрывала. – Я ничего не делала с твоим сном! Я даже нормально магией пользоваться не умею, мой максимум – это струйки воды!

– Ты делаешь это неосознанно? – немного неуверенно предложил он. Мейз закипела пуще прежнего.

– Я даже не думала о тебе, пока мне не приснился этот сон во вторник! – закричала она, указывая рукой на стену, у которой и стояла. Дмитрий отступил. – Уж не знаю, кто там решил над нами пошутить, но последнее, что тебе следовало делать, это приходить сюда и делать… все это, – она покрутила рукой.

– Я…

– Почему я не могу пожить спокойно?! Почему все постоянно норовят что-то сделать?! Оставьте меня в покое! Последнее, что мне нужно в этой чертовой жизни, это ты! – закричала Мейз на Дмитрия.

Парень сделал шаг назад. Лицо было потерянным.

– Уж извини, если этот сон снова приснится. Но это не я. – четко отрезала она.

Грудь ее часто вздымалась, но не от возбуждения, как было во сне, а от злости. Непередаваемой злости абсолютно на все в этой жизни. Кажется, у нее даже сердце закололо.

– Я понял.

Дмитрий ушел. Не хлопнул дверью, не выбежал. Просто ушел. Будто ничего не произошло. Будто он ничего не чувствовал. И будто она ничего не сломала только что.

Мейз не знала, что делать. Она не помнила следующие несколько минут, часов?.. Мейз обнаружила себя, сидящей на полу у той самой стены. Волосы уже почти высохли, а плечи дрожали.

– Скажу честно, это не тот исход, на который я рассчитывал, – раздался голос. Мейз даже голову не подняла. – Почему ты не сломалась на Лимбе? Страх вполне в его духе.

– Мне не страшно, – прошептала Мейз.

– Что ты мямлишь, конфетка?

– Мне не страшно, – она посмотрела на него. – Это не страх, Мамон. Я не знаю, что это, но точно не страх. – Мейз поднялась. Мамон скользнул по ней взглядом. – В чем твоя цель, а?

– Еда и секс, – пожал он плечами. – Или тебе более масштабно? Сладострастие и искушение.

– Ты чревоугодие? – Мамон фыркнул.

– Вы, людишки, даже не представляете, как устроен Ад, – противно рассмеялся он, опираясь на трость. – Я именно сладострастие и искушение. Мое дело еда, наркотики, вино и секс.

– Хоть кто-то когда-то ломался на тебе?

– Конечно. Ты не представляешь, сколько людей падают именно на этом. Да твой папаша у меня, ты о чем? – рассмеялся он. – Тонет в вине, а затем возвращается и вновь его пьет.

Мейз помнила, с какой жадностью глотали это вино. Умирали, но глотали вновь и вновь. Даже жаль, что он на втором, а она за освобождение мира от него попадет на восьмой.

– И ты рассчитываешь, что заберешь меня с собой? – она не смеялась, не фыркала. Просто спрашивала. У нее не было сил на большее.

– Моя работа не рассчитывать, а стараться. Но учитывая, насколько ты не восприимчива… – он поморщился. – Я даже спрогнозировать не могу, кто конкретно тебя заберет. Вельзевул либо подкрепит, либо развеет мою теорию.

– Оставь меня тогда.

Но Мамон только рассмеялся. Мерзко, противно, неприятно.

– Да ни за что. Даже если ты снова отправишь меня в ад, я вернусь и сделаю все, чтобы к другим князьям ты пришла вся покоцанная, буквально переваренная жизнью, – глаза его горели, будто с них зажгли сигареты. – Ты, девчонка, уже два раза отправляла меня обратно. И последний, в огне, я даже посчитал своим последним вовсе, – он сделал шаг.

Но Мейз фыркнула, обходя его. Она не собиралась с ним разбираться ни сейчас, ни в ближайшие два дня. Если Лимб был еще хоть каплю интересен, то Мамон вызывал только омерзение. Мейз просто не будет на него реагировать. И все пройдет. Она пройдет второй круг. А что будет с Вельзевулом, Мейз подумает, когда придет время.

Глава 8

Ночью пятницы Мамон себе не изменил. Мейз проснулась на том же самом моменте, и больше не спала. Поэтому, чтобы не терять время, она вернулась к своему плану. Точнее составлению полной картине о мире, в котором жила уже семнадцать лет. И который не знала вовсе.

Дмитрию тоже приснился этот сон. Это Мейз поняла, когда утром встретила его взгляд. И он был уже не просто странным, с непониманием смотрящий на нее, а горящий то ли от ненависти, то ли от чего другого.

Мейз даже не думала о нем. Кто и что ей должен был рассказать, она тоже не понимала. Ей просто хотелось спокойствия. Проблем в жизни и так много – отношения не то, с чем она хотела разбираться.

Поэтому хорошо, что на физкультуре они были в разных группах. Она занималась йогой, пока он нарезал круги по стадиону. Мейз чувствовала лишь взгляды своего класса, которые то и дело бросали на них. Возможно, они тоже знают о происходящем.

Ночью субботы она занималась тем же самым – не спала. У нее уже глаз дергался, когда она пыталась описать то, что узнала о связях. Просто уже ждала, когда вырубится от недостатка сна.

Настоящим спасением стала ночь воскресенья, когда время Мамона прошло. Он исчез, а вместе с ним и те дурацкие сны. Мейз беззаботно проспала всю ночь, даже не зная, что ее ждет уже завтра.

Уже на английском и литературе Мейз поняла, что что-то не так, когда госпожа Ферес начала хвалить ее ни с того, ни с сего. Сначала за почти все баллы по английскому в SAT, а затем за прочтение книги, которую они сейчас проходили.

Вельзевула все не было, это ее беспокоило.

– Ну, мы пошли.

– Вы точно не с нами? – спросила Фло.

Двенадцатые опять решили прогулять астрономию. Мейз почему-то уверилась, что теперь они никогда на нее не придут в этом семестре.

Она до ужаса хотела тоже уйти, покинуть это чертово место! Хотя бы пройтись по улицам, чтобы не ощущать академию как клетку. Но все, что она могла получить сейчас – это прогулку заключенных на территории.

– Да, давай, – подначивал Джейс, толкая ее плечо. – Суми не узнает.

– Если что, выгородим, – присоединился Шимун, обнимающий Фло за плечи.

У Барнс глаза загорелись. Она очень хотела уйти. Но вдруг Суми разозлится? И точно разозлится, учитывая, как она пасёт Мейз с момента приезда сюда. Ей конкретно влетит…

Но об этом Мейз подумает потом.

– Пошли, – поднялась она.

Двенадцатые тут же радостно загалдели, а парни даже запрыгали. Кетч тут же обнял новенькую за плечи, и все вместе они пошли на выход из академии. Сандра на секунду задержалась, закатывая глаза, но догнала их у двери.

Только белые двери открылись, и двенадцатые понеслись вниз по лестнице, а затем и по каменной кладке к резным воротам, у Мейз остановилось дыхание. Она выходила на улицу, но только на задний двор. Теперь же она шла там, где связала себя с ковеном…

Аккуратный шаг с последней ступеньки – нити начали покалывать на коже. Она пошла вперед, тяжесть связи налегала на нее. Мейз буквально побежала, когда ее стало тянуть обратно. Золотые нити пытались сковать ее, но она выбежала за ворота!

"Так должно было быть? Я одна это чувствовала?"

Она пыталась найти ответ в глазах окружающих, но они лишь весело болтали, поднимаясь по улице.

Мейз улыбнулась. Пусть и ненадолго, но она была свободна, шагая по улице, застроенной домами, похожими на академию, но более компактными. Кетч больше не обнимал её за плечи, но всё так же шёл рядом, увлечённо обсуждая с Шимуном и Джейсом, куда можно сходить в городе в эти два часа, если не хочется обедать.

И только хитрые глаза из расплавленного золота смотрели им вслед, уже зная, что ждет их дальше.

✧

Они ввалились в игровой зал, как ураган, – шумные, смеющиеся, толкаясь плечами. Яркие неоновые вывески мигали над автоматами, музыка гремела из динамиков, а воздух пах сахаром и пластиком.

– Ставлю десять монет, что Шимун проиграет в первую же минуту! – крикнул Джейс, перебрасывая мелочь в ладонь.

– О, да ты сам даже кнопку не найдешь! – Шимун уже рванул к гоночному симулятору, с ходу врезаясь в виртуальный отбойник.

Кетч, не теряя времени, схватил Мейз за руку и потащил к баскетбольным кольцам.

– Давай, новенькая, покажи, на что способна!

Она неуверенно бросила мяч – мимо. Кетч захохотал, но тут же Сандра, не говоря ни слова, ловко закинула три шара подряд.

– Что, мальчики, слабо? – Фло подбоченилась, бросая вызов.

Джейс тут же принял эстафету, но мяч отскочил от кольца и угодил Шимуну прямо в голову.

– Эй, это же не футбол! – возмутился тот, но уже смеялся.

Кассандра тем временем пристроилась у автомата с танцами.

– Кто со мной? – бросила она вызов, и через секунду Джейс и Шимун уже отчаянно пытались попадать в ритм, корча рожицы.

Мейз, наблюдая за этим, не могла сдержать улыбку. Она даже не заметила, как Кетч незаметно подсунул ей еще один шарик для броска.

– Попробуй еще раз!

На этот раз мяч попал точно в цель.

– Да! – она невольно подпрыгнула от радости, а Кетч не менее радостно вскинул кулак вверх.

– И наша чемпионка попадает в кольцо!

Время проходило замечательно. Разумеется, времени у них было немного, но небольшое вмешательство магии и вот – Фло выиграла огромного плюшевого медведя и тут же сунула его в руки Дмитрию.

– Держи, будешь его телохранителем!

Тот флегматично вздохнул, но медведя не бросил.

А Сандра, стоя у автомата с йо-йо, одним точным движением сделала трюк "Вокруг света", заставив даже равнодушного Дмитрия хмыкнуть.

– Как она это делает?! – ахнула Мейз.

– Магия, детка! – подмигнул Шимун, хотя все знали, что Сандра просто фанатела от йо-йо с детства.

Они смеялись, спорили, толкались, и на мгновение Мейз забыла обо всем – о ковене, о демонах, о Суми. Было просто весело.

Пока не пришло время возвращаться.

– Эй, а если мы еще на пять минут? – Кетч уже доставал монетку.

Но Джейс покачал головой, кивнув на часы.

– Гимель, может, и спит, но Суми точно нет.

Их смех поутих, но в глазах еще светилось ощущение свободы – пусть и короткой.

– Значит, в следующий раз.

Мейз улыбнулась. Будет следующий раз.

Они радостно возвращались с прогулки. Кетч скакал вокруг двенадцатых с сахарной ватой, а затем пихнул ее Дмитрию и побежал за Джейсом – Мейз так и не поняла, что тот сделал, да и не важно было. Было просто весело.

Но не долго.

Суми стояла у дверей академии, тут же обдавая их холодом – и нет, это не метафора. Ребята опустили головы, боясь даже посмотреть на директрису. Мейз сама понимала, что сейчас ей крупно влетит, да еще и двенадцатым за нее попадет. Дело-то было вовсе не в том, что они прогуляли…

От холодного взгляда начинали замерзать кончики пальцев, а щеки розоветь. Изо рта стал выходить пар, а кончик носа вдруг стал гореть так, будто его опустили в холодную воду. Суми, что, действительно заморозит их за проступок?!

Но вдруг Мейз почувствовала, как чьи-то руки обхватили ее запястья. А когда подняла глаза, то увидела спину Дмитрия, который прикрыл ее собой. Стало теплее.

– Все на урок. – ледяным тоном приказала директриса. – Живо.

Двенадцатые, обхватывая себя за плечи и трясясь от холода, побежали в академию. Но не все. Дмитрий и Сандра стояли рядом с Мейз.

– Нашла себе сильный друзей? – выгнула бровь директриса со сталью и упреком. – Что ж, может хоть они научат тебя контролировать магию. – она специально это сказала…

– Ах, Анталия, – вдруг раздалось справа от Мейз. Девушка метнула туда взгляд, не поворачивая головы. Стройные ноги, обтянутые черной кожей и обутые в туфли с высокими каблуками. – С нетерпением жду, когда же она придет ко мне.

"Вельзевул девушка…" – и почему Мейз подсознательно считала, что они все мужчины. Возможно потому что большую часть из них она ненавидела. Ладно, женщины не лучше. Мейз просто ненавидела людей.

– В академию, я сказала. – в голове уже слышалось нетерпение. Еще чуть-чуть и она сорвется.

– Идите, – прошептала Мейз, освобождая запястья из рук Дмитрия.

Оба посмотрели на нее с волнением и непониманием, но когда Мейз успокаивающе улыбнулась им, а Суми еще более нетерпеливо отдала приказ, Сандре и Дмитрию пришлось уйти, глядя прямо директрисе в глаза.

Редд и Трутской нисколько ее не боялись и были готовы открыто противостоять. Верховной это откровенно не нравилось, но поделать ничего с ними не могла. Мейз читала в одной из книг по магии, что чем сильнее противник, тем менее он восприимчив к чарам, насланным на него.

– А что, если твоя сила станет еще больше? – задумалась Вельзевул, но по голосу было слышно, как она загорелась.

Мейз поджала губы, чтобы не закричать, когда что-то ужасно сильное и острое влетело ей в спину, пробивая легкие, сердце, всю грудную клетку и лопатки. Она покачнулась, сжимая кулаки. На глазах навернулись слезы. Сколько же усилий ей стоило не подавать виду, что что-то случилось, когда двенадцатые ушли, а Суми посмотрела на нее.

– Я разочарована, Мейзакин.

Она ничего не ответила, потому что воздух покинул пробитые легкие, и ответ вышел бы хриплым и сдавленным.

Верховная вдруг дернула головой, обнажая встревоженный взгляд. Что-то изменилось. Мейз чувствовала не только по той причине, что это самое изменение отдавалось болью в ее теле. Магия, которая до этого струилась по ее венам, теперь разрывала их!

Замерзший нос и кончики пальцев отогрелись, даже заметить не успела. Теперь ей было жарко, будто она попала в жерло вулкана.

Но постепенно тело, кажется, привыкало к этому. Жар отходил от нее, словно смывался волнами бушующего моря.

Если так магию ощущала Мейз, то что чувствовала директриса?..

Вельзевул громко и раскатно рассмеялась, когда Барнс посмотрела на Суми. Она не прожигала ее взглядом, как должна бы была… Анталия была напугана.

– Где вы были? – панику в голосе скрыть не удалось.

"Она, что, предполагает, что я пошла в какой-нибудь лес Чарити и получила силу?!"

Ох, если бы только Мейз могла рассказать всем, что творится в ее жизни… Да, осудили бы, кто-то перестал с ней общаться. Но может хоть кто-нибудь бы помог. И ей бы не пришлось справляться с этим всем одной.

– Что за мысли?! – закричала Вельзевул возмущенно. – Где гордыня ради которой я сюда пришла? Мамон обещал, что я получу новую душу!

"Ну вот, клоун, свинья, а теперь и истеричка", – вздохнула Мейз про себя.

– В автоматы играли, – она указал на свои ушки и оброненный попкорн, не обращая внимания на крики демоницы.

– Что с твоей силой? – уже напрямую спросила директриса.

– Не знаю, может всплеск эмоций, как вы и говорили, – пожала плечами Барнс. Морщины на лице Суми слегка разгладились. – Я могу идти? У меня психолог.

Директриса оставила на ней долгий взгляд, но затем все же дернула плечом, указывая на дверь. Мейз не дала ей шанса передумать, поэтому как можно быстрее пробежала мимо, буквально влетая в академию, из которой так хотела сбежать.

– Ты в порядке? – сразу же спросил Дмитрий, стоило Мейз подойти к столу. Сандра появилась рядом, хватая девушку за руку и заглядывая в её глаза.

– Ты тёплая, – даже слегка удивлённо сказала обычно безразличная Сандра. – Что с твоей силой?

– Это всплеск от стресса, – быстро сказала Мейз, перехватывая её ладони по-другому, и повела к столу. Дмитрий мотнул головой, нахмурившись, и поспешил за ними в ожидании ответа. – Я в порядке, – суетливо выдала она, садясь за стол и выпуская руку Сандры. Та удивлённо села рядом.

– Суми не наказала? – спросил кто-то из двенадцатых, но Мейз оглядывалась, бегая глазами по столовой. Где Вельзевул?! – Мейз?

– А? – она резко развернулась, понимая, как же глупо сейчас выглядела. Барнс, сердце которой отдавало в ушах, а всё тело болело, шумно выдохнула, накрывая щеки ладонями и опуская плечи.

– Ты в порядке? – из-за пульса она не могла различить, кто с ней говорил. Надо успокаиваться.

– Я разочарована в тебе настолько, насколько можно представить, – раздалось за спиной. Мейз вздрогнула, но повернуться не могла, застыв.

Судорожно бегая глазами по подносу перед ней и буквально трясясь, она пыталась вернуть себе контроль. Вдох, боль в лёгких, выдох, всё внутри сжалось, и по новой.

Пульс, тарабанящий по ушам, постепенно отходил. Огромная сила в ней молчала. А жизнь вокруг неё продолжалась. Этот факт успокаивал.

– Было очень холодно! – пробиваясь сквозь пелену в её голове, пожаловалась Касси, потирая плечи. – Меня до сих пор не отпускает.

– Как будто все мое тело погрузили в прорубь в разгар зимы, – поежился Кетч. – Ненавижу когда Суми так делает.

– Хорошо, наверное, быть сильным, – вздохнул Джеймс, потирая нос.

Мейз подняла голову и посмотрела на него. Фантомный холод все еще не давал ему покоя.

– У меня все равно замерзло все, так что не переживай, – покачал головой Трутской.

"Кроме рук. Они были теплыми…"

– У Си, наверное, вообще только ладони заморозило.

Сандра не ответила, с едва нахмуренным лицом потирая как раз руки. Мейз посмотрела на свои. Мало того, что в момент заморозки холод цапнул ее только за нос, так еще и после выкида Вельзевул Барнс отогрелась быстрее, чем если бы стояла у печки. Суми и без того видела в ней угрозу, так теперь и подавно…

– А ты не так проста, как кажешься, – Мейз даже забыла о Вельзевул позади себя. Она уставилась на поднос. Откуда он вообще? – Обратила всю мою силу в свою собственную, которую и получить то не должна была. Ты расстраиваешь, но такая интересная, что аж бесит.

"Ты пытаешься польстить мне?" – подумала Мейз, начиная есть. Раздалось недовольное фырканье.

Больше Вельзевул не говорила – очевидно, исчезла. Так что Мейз доела обед в относительном спокойствии, а затем отправилась к психологу.

– Добрый день, Мейз, – Соул добродушно указала на стул. – Слышала, что ты ослушалась директрису. Поговорим об этом?

Барнс вздохнула, но кивнула.

– Я знала, что нельзя этого делать, но мне так хотелось ощутить свободу, – честно призналась она. Соул понимающе кивнула, делая небольшую пометочку, а затем сложила руки на столе, ожидая продолжения. Мейз закусила щеку. – Просто я всю жизнь как будто была взаперти, – взгляд был направлен в прошлое. – Постоянно дома, потому что не было друзей. Я была почти готова сесть в тюрьму. А теперь меня держат здесь…

– Ты почувствовала себя свободной, когда вышла на улицу?

Мейз задумалась, сжимая пальцы.

– Нет… – это была правда. Горькая, но правда. – Может только её ощущение, что вот, я сбежала с друзьями, иду развлекаться. Друзья, развлечения… – она нахмурилась. – Но всё ещё связана нитями связи.

– Нитями?

Мейз вдруг поняла, что сказала лишнего. Из книги про ковены она узнала, что связь может видеть только ведьма с силой Верховной. Но сама Мейз кажется выбивалась из этих правил из-за неестественности своих сил.

– Образно, – сказала она, почти незаметно выдыхая, когда Соул понимающе кивнула.

– Ты можешь назвать ситуацию, в которой ты бы действительно чувствовала себя свободной? – спросила психолог.

"Когда разорву связь с ковеном, а затем убью всех, кто отравляет мир своим присутствием и заставляет бояться его."

– Возможно, когда я получу разрешение выходить из академии. И привыкну к новым реалиям моего мира, – сказать правду было нельзя.

– А вот это уже интересно, – раздался голос Вельзевул.

Мейз нестерпимо хотелось обернуться, но она сидела, глядя на Соул. Но вдруг черно-золотая дымка появилась над психологом и влетела той в голову. Мейз сидела смирно, но пульс участился, а глаза в панике бегали по женщине. Пока не встретились с глазами, которые налились золотом…

– Убить всех, потому что думаешь, что имеешь право решать. Не тварь дрожащая, право имеешь, – Суми неестественно улыбалась. Мейз сжала челюсти. – Убийца.

"Пошла к чёрту. Я хочу освободить мир от ужаса, в котором жила сама", – Мейз не говорила вслух, потому что боялась, что это всё ей на самом деле кажется – демоны таким уже промышляли.

– Столько лет так было, и ты решила, что можешь изменить? – из глаз Соул потекло расплавленное золото. Мейз в панике задышала чаще. – Всех грешников в ад спустить сразу?

"Да. Я не собираюсь ждать, пока кто-то сделает это. И я не утверждаю, что я спасатель, герой, у меня нет того морального принципа и цели, которые ты ищешь. Я согласна быть злодеем, если это означает, что я достигла своего!" – Мейз уже тряслась.

Вельзевул не ответила сразу, в золотых глазах сложно было разглядеть эмоции, но по ее действиям можно было проследить заинтересованность – она наклонила голову вбок. Барнс, все еще трясясь, сжала челюсти, яростно глядя на демоницу.

– Твоя решимость не обернется для Люци ничем хорошим, – Вельзевул отклонилась на спинку стула, складывая руки на груди и серьезно глядя на нее. – Мне обещали самоуверенную гордячку, а ты просто решительная темная.

Мейз непонимающе поморщилась, даже забыв о том, что не должна двигаться. Но похоже демоница и правда вселилась в ее психолога, потому что Соул уже бы давно выдернула ее из этого наваждения своими вопросами. Или это какой-то другой вид иллюзий?

"Что значит темная?" – спросила она, возвращая прежнюю невозмутимость. Трястись перестала.

– С чего бы мне тебе рассказывать? – рассмеялась Вельзевул, но что-то в лице ее изменилось. – Если ничего не предложишь взамен, ничего и не расскажу.

"Что тебе надо?" – от Мамона никаких ответов получить ей не удалось, как от Лимба. А с этой женщиной похоже можно было договориться, хотя тоже верить ей…

– Душу, – губы Соул растянулись в не свойственной улыбке, причем пугающей. Но Мейз лишь хмыкнула, откидываясь на спинку своего стула, складывая руки на груди и полностью зеркаля позу демоницы.

Вельзевул недобро сверкнула своим золотом, проводя языком по клыку, а затем фыркнула – и моментально из головы Соул вылетел черно-золотой дым, тут же формируясь в саму Вельзевул.

Шикарная девушка с идеальными чертами лица в кожаной одежде: топ, штаны. Но вовсе не красота и стиль отличали ее от других демонов. Корона князей, которая обычно появлялась под вспышку молнии и раскаты грома, на ней была всегда.

Золотая корона таяла прямо на ней, стекая медленно по черным волосам бесконечным потоком. Корона таяла, но не заканчивалась. А глаза, наполненные тем же золотом, казались застывшими. Как будто они когда-то были раскалены и, изливаясь, превратились в слезы, которые никогда не покинут холодное лицо.

Мейз разомкнула губы от удивления, бегая глазами по ехидной Вельзевул. Та подмигнула ей. Барнс почти начала говорить, когда Соул привлекла ее внимание. Психолог, дезориентированная, провела по щеке рукой, будто там что-то было, а затем поджала губы и посмотрела на Мейз.

– Извини, я что-то отвлеклась, – потрясла она головой, вновь возвращая свое прежнее доброжелательное лицо. – Продолжим?

Мейз заторможено кивнула. Когда она отвела взгляд от Вельзевул, та задумчиво закусила губу, что-то для себя решила, а потом и вовсе исчезла.

✧

– Вы что тут делаете? – спросила Мейз, встретив Сандру и Дмитрия у своей комнаты.

– Тебя ждем, – сказал он. Барнс дернула бровями, почти нахмурившись, но все же постаралась этого не сделать.

Сколько же всего она сейчас испытывала, и все это приходилось скрывать, чтобы не вызывать у окружающих лишних вопросов…

– Я пришла без него, – в свою защиту сказала Сандра.

Мейз не знала, кому конкретно сейчас быть благодарной, потому что оба пришли спросить, все ли в порядке. Но Сандре бы уже пора спросить у нее, что происходит. А с Дмитрием просто крайне неловко было находиться.

– Ну проходите.

Она пустила их в комнату, сразу же подходя к столу и, собрав в кучу листочки, которые им видеть нежелательно, спрятала их в верхний ящик стола. А затем, как ни в чем не бывало, развернулась к гостям, присаживаясь на край столешницы.

Дмитрий старался не смотреть на стену и кровать, но поделать ничего не мог. Барнс сглотнула, впиваясь ногтями в стол. Неловко. Они видели этот сон еще вчера ночью.

Сандра же не обращала на это никакого внимания, глядя только на Мейз, своим нечитаемым взглядом. И это тоже было неловко. Вероятно, у той куча вопросов.

– Так?.. – Мейз отвлекла Трутского, который сразу же перевел на нее горящий взгляд. Девушка задержала дыхание.

– Что Суми сказала? – сразу же спросила Редд, потому что у ее одноклассника, очевидно, пропала способность говорить.

– Да ничего особо, – Мейз перевела на нее взгляд, стараясь игнорировать Дмитрия, который сделал то же самое. – Даже не наказала, что удивительно, – конечно, она была в шоке от ее силы. Как и сама Мейз собственно.

– Она и без этого сделала сполна, – нахмурился Дмитрий. – Разве может нормальная директриса так относиться к детям? Это неприемлемо.

Сандра просто кивнула с серьезным видом, соглашаясь. Мейз уже поняла, что Верховную она не любила от слова совсем. Но кажется Трутской тоже разделял ее позицию.

– Каким заклинанием она пользовалась? – вдруг спросила Мейз. Если Верховная могла охватить всех двенадцатых холодом, то может ли сама Барнс охватить миллионы людей огнём?

– Не думаю, что это было заклинание, – покачал головой Дмитрий. – Скорее просто направленный стихийный всплеск. Такие сложно контролировать, но она же Верховная.

– От эмоций, – пояснила Сандра короче.

Мейз кивнула, обдумывая, что её собственные огненные выбросы как раз подходили для плана. Осталось научиться их контролировать.

– Чисто в теории, можно ли стать сильнее в магии, чем есть? – немного смущённо спросила Барнс, пытаясь делать небрежный вид. Но Сандра едва заметно выгнула бровь.

– Пути есть, но это чёрная магия, – ответил Трутской. – Ты считаешь, что Суми могла прибегнуть к ней?

– Как вариант, – пожала плечами Мейз. Но имела в виду вовсе не это.

– Это невозможно, – отсекла Сандра. Ребята посмотрели на неё. – Это отразится на ней, а следовательно на всём ковене.

– Артефакты? – предположил Дмитрий. Сандра пожала плечами.

– Хочешь, я научу тебя чёрной магии? – раздалось с её кровати. Мейз не подала виду, продолжая смотреть на двенадцатых.

– Ну, в общем, всё со мной в порядке. Чуть-чуть подморозило. Спасибо вам, что вступились за меня, – неловко улыбнулась девушка, поджимая губы.

Намек был понят ими обоими, но поднялся только Дмитрий. Сандра собиралась задать свои вопросы и вряд ли Мейз удастся от неё отвертеться. Она занервничала.

– Ладно, тогда я пошёл, – Дмитрий кивнул им и пошёл к двери, напоследок мазнув взглядом по злополучной стене. Теперь он тоже ненавидел эти зелёные обои.

И вот Сандра и Мейз остались один на один.

– Садись.

Барнс тут же опустилась на стул, напряженно сжимая спинку. Редд была из тех молчаливых личностей, которые могли проесть тебя взглядом. Она не спрашивала ничего, пока это её не волновало. А теперь все странности, что происходили с Мейз…

– А вот это даже интересно, – восхищённо протянула Вельзевул.

– У меня есть несколько вопросов к тебе, – начала ведьма. Мейз поджала губы. – Что с тобой не так?

Глава 9

Мейз задохнулась.

– Я не…

– По глазам вижу, что врешь.

Челюсти сжались, а ком в горле застрял, мешая ей вздохнуть. Мейз вцепилась в спинку стула. А Вельзевул села рядом с Сандрой и довольно закинула ногу на ногу. Расплавленное золото бегало с одной девушки на другую, предвкушая дальнейший разговор.

– Я убила человека.

Вельзевул радостно перевела взгляд на Сандру, которая, наоборот, пребывала в шоке. Мейз же смогла хотя бы судорожно вздохнуть сразу после того, как слова слетели с ее губ. Она не знала, что еще делать, – Сандра зажала ее в углу, буквально не давая сказать что-то менее ошеломляющее, чем та себе придумала. Убийство вспомнилось кстати.

– Моего отца, – продолжила Мейз. Теперь в Сандре было больше смятения. Глаза бегали по Барнс, хмурясь. Что-то не так. – Он сломал меня, мою жизнь, жизнь моей семьи. Я убила его.

– А что твои силы? – спросила Редд, что ее так волновало, сощурив глаза. Будто она знала правильный ответ на заданный вопрос и ждала, скажет ли Мейз то же самое или будет лгать.

– Суми сказала, что сила была скрыта где-то глубоко во мне, а затем от злости вырвалась, – Мейз почесала щеку, на секунду опуская взгляд. Паника нарастала. Сандра не оставляла ее в покое.

– А-ха-ха! – Вельзевул искренне рассмеялась. Мейз непонимающе посмотрела на нее. "Я допустила ошибку?" – Самую фатальную. И твоя ведьмочка знает о ней, – она указала на нее.

Сандра смотрела на Мейз так, будто поймала ее и одновременно переживала из-за этого. Если все, что она думала, оказалось правдой, то…

– Да не может такого быть! – Сандра быстро обернулась, оглядывая пространство позади себя. Вельзевул помахала пальчиками, наклоняя голову по-кошачьи и улыбаясь. А затем ведьма развернулась обратно к Мейз. – Кто здесь?

– Что, о чем ты? – нахмурилась Мейз. Глаза ее забегали.

Сандра нахмурилась еще сильнее, направляя на нее такой серьезный и встревоженный взгляд, что Мейз сглотнула. Вельзевул заинтересованно выглянула из-за спины ведьмы, заглядывая той в лицо.

– Ты продала душу, да?

Что-то внутри Мейз оборвалось.

– Душу? – удивленно спросила она, даже усмехаясь.

– Ты смотришь туда, где никого нет. Твоя сила прямо сейчас больше, чем у Суми. Ты странно себя ведешь, – перечисляла Сандра, а у Барнс все в груди сжималось и тут же обрывалось с каждым ее словом. – И может Суми и назвала нормой, что твоя сила поздно проявилась, но такое происходит обычно только у адских ведьм.

Мейз просто сидела и смотрела на нее глазами, в которых было так много эмоций, что даже перечислить невозможно. Ее только что разоблачили… Она может продолжить играть или уже, наконец, получить хоть каплю поддержки и информации от кого-то!

– Адских ведьм? – хрипло спросила Мейз, направляя на неё жадный до дрожи взгляд. Сандра кивнула, выпрямляя спину. – Что ты про них знаешь?

– Ты вообще нормальная, нет? – поинтересовалась Вельзевул, выгибая бровь.

– Нет, ненормальная. Отстань от меня, – уже не скрываясь, ответила ей Мейз. Сандра снова посмотрела за спину. – Да, демон. Они преследуют меня. Что ты знаешь, Сандра?

Редд смотрела на неё напряжённо, даже с недоверием. Бабушка была права…

– Они получают силу случайно, когда продают душу, – всё же ответила она, поднимая руку и нажимая на висок, стараясь унять мысли. – То есть это правда?

Мейз кивнула, обнимая себя за плечи. Вельзевул скучающе вздохнула – ситуация перестала её интересовать, потому поднялась и исчезла.

– Откуда ты узнала?

– Бабушка сказала, – вздохнула Сандра. – У неё была подруга в Академии. Она видела демонов, вела себя очень странно, постоянно кричала, а затем… её нашли мёртвой в лесу Чарити.

У Мейз опустились плечи, а душа, которая уже и не её, оборвалась. Она не знала как к этому относиться и как обойти это самой. Все адские ведьмы, как выразилась Сандра, умирают. Лимб сказал, что исключений нет. Как же ей остаться в живых?..

– Зачем ты продала душу? – ее выдернули из переживаний отчаянно-растерянным голосом. Сандра открывалась для нее с новой стороны.

– Отец, – напомнила Мейз. Редд еще шире раскрыла глаза. – Убила. И не пожалела еще ни разу.

– Но к тебе приходят демоны… – прошептала ведьма, в панике оглядываясь.

Она выглядела такой равнодушной все это время, и не заботило ее ничего. Но сейчас была сама не своя: боялась, переживала. Мейз непонимающе посмотрела на нее.

– Ее здесь нет сейчас, – сказала она, оглядывая выдыхающую девушку. – Что с тобой?

– Со мной? Это что с тобой?! – воскликнула Сандра. Мейз только выгнула бровь. Кажется, сейчас они поменялись местами. – Ты же должна бояться их.

Хлопнув глазами, Барнс отвела взгляд в сторону, будто глядя на Лимба, Мамона и Вельзевул, а затем скривилась и посмотрела обратно на Сандру, та сжимала подлокотник.

– Не буду слишком самоуверенной, иногда они вытворяют такое, что хочется в угол забиться, – призналась Мейз. – Только Лимб пытался взять чистым страхом, – хоть и делал это лениво. – Но остальные давят на то, какому греху принадлежат.

– Греху? Что? Я ничего не понимаю, – Сандра закрыла лицо руками, мотая головой.

Мейз вздохнула, но ощутила душевный подъем, потому что, наконец-то, могла кому-то об этом рассказать. Плюс она впервые объясняла что-то кому-то из двенадцатых, обычно Мейз ощущала себя, как будто только родилась и ничего не знала об этом мире вовсе.

Барнс с энтузиазмом достала свои листки, начиная их перебирать. "С чего же начать? Лимб начинал со связи, но Сандра наверное об этом знает. Мне сказать об иерархии Ада? Или лучше описать князей, которые ко мне уже приходили?"

Мейз посмотрела на Сандру, которая пытливо смотрела на нее в ответ. Теперь ей было интересно, но все еще страшно.

– Возьми, – Мейз протянула листки. – Лучше прочитай. Боюсь, что не смогу нормально объяснить.

Через полчаса Сандра смотрела пустым взглядом в стену, поднимала один из листков, находила нужное, перечитывала и снова смотрела на зеленые обои. "Отвратительные". Мейз, хоть и кусала губы в нетерпении, понимала, подруга в попытке осознать все, что прочитала.

– Ты книгу пишешь?

Плечи опустились, а губы разомкнулись. Мейз хлопнула глазами и выгнула бровь, когда Сандра посмотрела на нее. "Она что?.."

– Я не понимаю, откуда ты берешь эти факты. Они же выглядят как надуманный лор, – она даже не боялась обидеть.

Мейз сидела с непониманием, сердце ее… не разбилось – там уже нечему разбиваться, но точно его горящее пламя с искрами надежды и радости превратилось в айсберг. "Не верит мне?" – Мейз хмыкнула, покачав головой. Но Сандре такой реакции было мало. Она схватила листок и начала тыкать в него пальцем.

– В связь я еще поверю, ведьмы и правда связаны с первым кругом – это в любой книге есть. Но демоны приходят извести тебя, чтобы ты не разорвала связь? Извини меня, но ты не настолько сильная, чтобы сделать это. Связь это тебе не ниточка.

Мейз нахмурилась, отводя взгляд. На душе было гадко – вот уж демонам потеха. А ведь и правда. Неужели демоны и правда здесь только за этим. Да еще и грехи…

– Да еще и грехи! – вторила ее мыслям Сандра. Мейз дернула уголком губ с тусклым взглядом.

– Не только грехи. Был еще Лимб, – она нагнулась и показала на его имя в своих записях.

– Да какая разница?! – Сандра взметнула все листки в воздух, отчего Мейз удивленно отпрянула. Она попыталась поймать, но они все разлетелись. Мейз подняла на неё взгляд, полный обиды. – Даже если так. Я верю, что есть какой-то демон, – Редд осмотрелась, – но не в твою… избранность, – сложила руки на груди.

Редд слишком странно и нетипично себя вела. Вечно спокойная сейчас бушевала и истерила. А Мейз наоборот… опустошена. Она ожидала поддержки, но получает только недоверие.я то

Мейз с горечью усмехнулась, понимая, насколько глупо было рассказать об этом.

– Избранность? – саркастично спросила Барнс. Сандра кивнула без единого сомнения или сожаления. – Да в гробу я видела такую избранность, – выплюнула она, подскакивая. – Знаешь, почему я выбежала на прошлой неделе из класса? – ей хотелось взорваться прямо сейчас! – Мамон жевал внутренности, – у Сандры лицо изменилось. – Кишки лежали по всему коридору.

– Почему я должна в это верить? – вопреки своей надменности, она побледнела.

– Да мне, собственно, уже все равно, – пожала плечами Мейз.

Слышала бы ее сейчас Вельзевул. Хотя ничего чревоугодительного в ней не было. Но Мейз пока не понимала, к чему демоница относится. Чревоугодие – вроде бы Мамон. Только при этом он был искусителем, а Вельзевул, скорее, гордыня.

Ох, голова уже болела. Эти демоны запутали ее! "Грехи утрированы, грехи утрированы. Почему никто не додумался нормально их обозначить? Выпендриваются только тем, что у людей ума не хватает понять их."

– Я тебе на полчаса оставила, и ты себя проявить решила? – Вельзевул появилась на диване. Она аристократично положила ногу на ногу, поставила локоть на колено и положила подбородок на длинные пальцы с острыми коготками. – Гордыня, – сладко протянула она.

– Думай, что хочешь, – отмахнулась Мейз. Сандра подумала, что обращаются к ней, так что вступила в конфронтацию.

– Зачем тогда ты мне все это рассказала?

– Потому что ты меня пытала, – зато честно. Сандра выгнула бровь. – И я надеялась на другую реакцию. Моя ошибка, – подняла она руки.

"Не доверяй людям, Мейз. Что с тобой?" Барнс любила этот мир, но ненавидела людей, живущих в нем. Омерзительные поступки, ужасные мысли, сплошное лицемерие. Мейз вдруг усмехнулась, теперь она понимала, почему Лимб сказал: "Единственный грех человечества – лицемерие". Все было пронизано им.

– Я-то думала ты другая: можешь что-то изменить, но ты та очередная "серая мышка", – Сандра показала кавычки, а затем поднялась. Вельзевул внимательно следила за ней. Во взгляде ведьмы было сожаление.

Мейз непонимающе поморщилась и покачала головой.

– Извини? – с вызовом начала она. – Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я не оправдала твоих ожиданий?

Сандра, которая уже направлялась к выходу, остановилась и развернулась.

– Думай все, что хочешь, – Мейз расслабила плечи и подняла подбородок. – Не нравится то, что я тебе сказала. Хорошо. Даже не верь, что я живу в таких реалиях, – фыркнула она. Сандра внимательно смотрела на нее нечитаемым взглядом. – Мне бы хотелось быть Избранной. А кому нет? – поинтересовалась Мейз, присаживаясь на край стола с такой непосредственностью, что у Сандры дернулась бровь, но вовремя остановилась. – Но я не собираюсь играть святую, Сандра. У меня мало времени и конкретная цель. Я думала, что ты поможешь мне. Хотя бы поддержишь. Но знаешь, – взгляд стал стальным, а неожиданный холодный ветерок двинулся по полу, сметая листки, – лучше уходи. Этого разговора не было.

– Что за цель? – спросила Сандра, пытаясь сохранять лицо.

– Я ничего тебе больше не расскажу.

Сандра смотрела на нее несколько мгновений, даже как будто собиралась что-то сказать, но затем резко развернулась и покинула комнату. Мейз прикрыла глаза – ветерок взметнул упавшие записи и аккуратно уместил их на столе.

Мейз открыла глаза, вздыхая. Она понимала, что, скорее всего, потеряла подругу – Хоть они и недолго общались. Но что Барнс должна была сделать? Смотреть и слушать, как ее принижают в который раз в жизни? Что ей не верят? Нет. Мейз решила, что больше никогда никому не даст вытирать о себя ноги, и что ей не нужны такие люди. Если одумается и вернется – хорошо. Нет? Плевать.

– Решила она, – напомнила о себе Вельзевул, рассматривая маникюр. Мейз наклонила голову, вопросительно и холодно глядя на нее. Демоница дернула плечом, опуская руку. – От серой мышки до черной леди тебя отделяла лишь душа, – рассмеялась она.

– Черной леди?

– Уверенная в себе. Никто-то ей не нужен, – пояснила Вельзевул, поднимаясь. – Только интересно, – она наклонила голову, а затем расплылась в улыбке. – Ты правда она или только возомнила себя таковой? Это разные вещи, – подметила демоница, подходя к ней.

Мейз встретила ее стальным взглядом.

– Как хочешь.

Не дожидаясь ответа, Мейз выпрямилась и обошла Вельзевул, которая с интересом следила за ней. Ей не нужен никто. Она узнает все сама и справится со всем сама, даже если впоследствии умрет.

– Так верила, так верила, – с придыханием произнесла Вельзевул, когда Мейз открывала дверь ванной. – А затем обожглась, – наигранно-печально надула губки она, а затем рассмеялась.

Барнс подняла руку. Сила, спокойно сидевшая в ней с момента получения, забурлила в венах в эту же секунду, буквально зашептала: "Используй меня, я сокрушу всех твоих врагов". Пора бы дать ей шанс выйти.

– С твоей стороны было опрометчиво добавить мне магии, – прошипела Мейз. На кончиках пальцев зажглись ярко-красные огоньки. Демоница выгнула бровь. – Что ты там говорила? Я обратила ее в свою?

Она наблюдала, как мгновенно расширились глаза Вельзевул.

– Только попробуй. – пригрозила она. Мейз не слушала.

– Как же вы все меня достали. – злость, которая сидела в ней так давно и так глубоко, начинала подкатывать к горлу. Сила выливалась через край.

– Если ты меня развоплотишь, я тебя…

– Что? Спустишь на свой круг? – фыркнула Мейз, сжимая кулаки. Глаза Вельзевул начали плавиться от злости. – И что же у тебя делают? Собой любуются?

– Не нарывайся, девчонка. – золотая слеза побежала по щеке. Глаза ее раскалились до красноты. – Если ты ведешь себя так, то я стану твоим концом.

Секунда. Плечи Мейз вдруг расслабились, слегка опустились. Горящий взгляд потускнел. Кипящая магма-магия успокаивалась.

– Все об этом говорят, – Барнс опустила руки. Сердце, которое до этого билось как бешенное, стало медленнее. – Возможно, во мне есть гордыня, – Мейз опустила взгляд и взялась за дверную ручку. – Но с тобой я идти не собираюсь.

Мейз зашла в ванную, оставив Вельзевул. В пожелтевших глазах может было и не видно, но ощущалось точно одно. Недоумение.

Мейз было плевать. Она вцепилась в раковину, словно в спасательный круг. Тонула, задыхалась. Горло сжималось, будто чья-то невидимая рука душила её. Будто Сандра разрывала всякую надежду на… друзей. На понимание. На поддержку. Оставляя только боль.

Мейз вышла через несколько минут с сырым лицом и красными глазами, которые сразу же опустились на листки. Вытерев руки об штаны, она со вздохом присела и стала их собирать.

"Ты сможешь, Мейз. Ты сможешь."

✧

День начался отвратительно. Если до этого мрачная, туманная погода ей нравилась, то сегодня наводила только уныние. Первым делом захотелось сорвать ненавистные обои. Её "остановила" Вельзевул, которая не могла не высказаться насчёт её внешнего вида.

Завтрак Мейз пропустила, придя сразу на урок. Двенадцатые поприветствовали её, спросив, всë ли хорошо. Сандра не сдвинулась с места, не удостоив даже взглядом. Но не то чтобы это кто-то заметил, кроме Мейз.

Вельзевул не оставляла ее ни на один урок, желая найти, за что же наконец зацепиться, но Мейз была настолько безэмоциональной, а в голове было настолько пусто, что демонице стало скучно. Она начала творить вообще все, что ей вздумается, заставляя Барнс смотреть. Но если честно, то это больше развлекало, чем выводило из себя. Ведь Мейз было абсолютно все равно и на то, как Вельзевул стояла на парте и скипетром, который она достала прямо из воздуха, отправляла несуществующие огни в стену, и на то, как потом она прилегла на парту перед Джейсом и Шимуном, которые ее даже не видели.

– О, еще одна будущая жительница моего круга, – Вельзевул тут же воспылала радостью, стоило Тесее Патнэм войти в кабинет.

Весь урок демоница сидела на столе парней и любовалась Тесеей, даже рассказывала Мейз, что такого сделала Патнэм в молодые годы. Оказывается, свела в гроб двоих мужей, чтобы получить их деньги. Но ее поймали свои же ковенцы, и Суми буквально заперла ее в академии. Барнс довольно громко усмехнулась, что Патнэм конечно восприняла крайне негативно – поставила у доски на пол-урока. Мысленно проклиная Вельзевул, Мейз решала задачи.

Обед спас ее от четвертой по счету задачи, а после него Мейз направилась на зельеварение к девяткам.

– А, новенькая, – преподаватель едва бросил на нее взгляд, когда Барнс вошла в темное помещение.

Несмотря на и без того пасмурную погоду, окна были зашторены, будто малейший лучик света мог помешать. Над маленькими котелками, стоящими на столах, летали лунные сферы. Девятки уже стояли каждый за своим рабочим местом – они находились довольно далеко друг от друга поскольку класс был куда больше обычных, – поэтому Мейз побыстрее заняла свободное рядом с одной девочкой.

– Что ж, мисс Барнс, надеюсь вы в силу возраста чуть более ответственная и способны следовать инструкции, – мужчина с сильным акцентом продолжал смотреть в свои бумаги. Он поднял руку и указал за свою спину большим пальцем – на доске очевидно был написан рецепт. – Начинайте. Через сорок минут проверю успехи.

Мейз была очень удивлена. Она взглянула на Вельзевул, но та лишь с презрением осмотрела баночки на столе и отошла к преподавательскому столу. Она беззастенчиво села на него, закинула ногу на ногу и стала покачивать туфелькой. Девятки уже начали выполнять задание, и в комнате поднялся гул разговоров.

– Привет, – девочка, к которой она встала в группу, улыбнулась. – Я Трейси.

– Мейз.

– Я так рада, что ты со мной в паре. Варить зелья одной так ужасно, – вздохнула новая знакомая. Мейз просто кивнула, пытаясь понять, за что взяться. – Мистер Анатольефф такой строгий, – тем временем продолжила Тейси. – А я очень неуклюжая, – Мейз быстро посмотрела на нее. Девочка неловко пожала плечами.

"Я обречена", – на этой мысли заинтересованная Вельзевул повернула голову в ее сторону, оглядывая девочку. "Ты, что, слушаешь мои мысли постоянно?"

– Мне надо за что-то зацепиться, – пожала плечами демоница.

Мейз закатила глаза и вернулась к Тейси, умоляюще глядящую на нее.

– Ладно, скажи с чего мне начать, и мы все сделаем.

Тейси тут же заулыбалась и начала объяснять то, что уже знала сама. Мейз выразительно смотрела на баночки, из которых девочка доставала сердечки мышек и какие-то травы. Тейси нисколько не брезговала, даже улыбалась, нарезая органы, зато Вельзевул брезгливо морщилась, отворачиваясь.

Мейз старалась внемлить всем инструкциям, но не хотела прикасаться к чему-то, что было внутри кого-то.

– Ой! – воскликнула Тейси, а после раздался звон.

– Кристалл, что вы опять сделали?! – сразу же последовал крик мистера Анатольефф.

– Ничего! – девочка тут же присела и начала сгребать осколки и содержимое бывшей банки в кучку.

Мейз вздохнула и применила свои знания – через секунду все рассыпанное лежало на столе единой кучкой, а осколки другой. Учитель подошел к ним, уже явно собираясь ругаться, но увидев, что двенадцатая улучшила ситуацию, злобно выдохнул и одним мановением руки починил стеклянную баночку, наполняя ее содержимым обратно.

– Мисс Кристалл, моя бы воля, я бы выкинул вас из этого класса навсегда, – бесцветно высказал он, заставляя Тейси опустить голову. Слезы капнули на стол. Мейз буквально ухватилась взглядом за ее сжавшиеся кулаки. Тейси тряслась. – Вы безмозглая, несуразная…

– Она старается как может, – вмешалась Мейз, обрывая его обзывательства. Все посмотрели на нее, а у Вельзевул аж золотые глаза загорелись. – Если бы вы не пугали ее до слез, то может у мисс Кристалл и руки бы не дрожали.

Анатольефф прищурился и внимательно ее оглядел.

– Мейзакин Барнс, верно? – уточнил он. Девушка кивнула, складывая руки на груди. Учитель отзеркалил ее позу, а затем кивнул на котел. – Следите-ка за своим зельем. А то, пока вы выгораживали вашу напарницу, оно перестало быть на пятерку.

Мейз не стала даже смотреть в сторону зелья. На оценку ей плевать, но она не даст так нападать на маленькую девочку. Похоже Анатольефф это понял, поэтому лишь хмыкнул, осмотрел Тейси и ушел проверять работы других. Ребята прекратили шептаться, отводя свои взгляды.

Мейз посмотрела на Тейси, девочка продолжала сжимать кулаки, тихо пуская слезы.

– Как жалко, – фыркнула Вельзевул, взяв ложечку, и помешав зелье три раза против часовой стрелки, как было сказано в инструкции на доске. Мейз даже внимания на нее не обратила.

Она не могла оторвать взгляда от девочки и осознала, что её главной целью является защита таких детей. Позволять им радоваться даже разделыванию каких-то мышей, лишь бы их не доводили до большего. До порока.

Глава 10

Мысли о Тейси не покидали ее всю ночь. Маленькая девятка, которой просто не повезло, была такой веселой, пока Анатольефф не стал ее обзывать. Да и только подумать! Преподаватель опустился до унижений ученицы, которая просто разбила банку? А вот сколько еще таких в его жизни? А в ее?

Сколько в мире несправедливого плохого отношения. Даже простые слова, сказанные кем-то совершенно неважным, могут привести к комплексам, ненависти к миру, а затем и убийству или самоубийству!

И вот сколько таких людей со своими какими-то личными проблемами вроде мистера Анатольефф, которые вымещают злость на слабых? Сколько еще маленьких девочек начали и начнут ненавидеть себя, людей, мир из-за них? Что еще случится из-за таких людей и как долго это будет продолжаться?

"Только подумать, из-за чьего-то лицемерия, на пороки идут те, кто даже не должен знать, что это такое…"

– Ты рассуждаешь о темных душах.

Мейз подняла голову с подушки и посмотрела на Вельзевул. Золото в глазах застыло и покрылось инеем, но корона плавилась, стекая по лицу вместо слез. Мейз не ошиблась бы, если бы сказала, что Вельзевул серьезно относилась к этой теме.

Сев на кровати, Барнс внимательно посмотрела на нее.

– Темные души?

Вельзевул поднялась и подошла к столу, глядя в ночное небо за окном.

– Лимб рассказал, что все грехи из лицемерия, верно? – спросила она.

– Да, – Мейз подползла к краю кровати и подобрала под себя ноги.

– Так вот, как думаешь, если человек убил кого-то или что-то своровал не из-за собственного лицемерия или желания, а потому что вынужден, – он греховный? – она говорила медленно, будто пересиливала себя. Демоница слегка повернула голову в ее сторону, но все еще смотрела в окно. – Что если он убил, чтобы выжить самому?

Все внутри Мейз буквально замерло. Потому что это в какой-то мере было тем, что сделала она.

– Нет.

– Вот именно, – Вельзевул резко к ней развернулась. – Их называют темными. Душа, которая пала во тьму, но не из-за своего лицемерия, а из-за чужого.

– Которая убила отца, чтобы выжить? – прошептала Мейз.

Вельзевул долго на нее смотрела – взгляд нельзя было прочитать, но Мейз определенно ощущала ее эмоции: грусть, боль, ненависть. Она кивнула и отвернулась.

До утра Мейз не спала.

✧

– Мисс Барнс, вас вызывает директриса, – сообщила Лакес после второго урока математики.

Все внутри Мейз остановилось. Сердце, дыхание, да кажется вообще все в панике замерло и стало ожидать продолжения, если не неминуемой гибели. Мейз поднялась и тут же поймала взгляд Сандры, впервые смотревшей на нее за день. Определять эмоции не было времени, но Редд точно была не враждебна, скорее задумчива.

Твердо ступая, Мейз вышла из класса. Но стоило только двери закрыться, ноги обмякли, заставляя ее навалиться на стену. Вельзевул, сидевшая на подоконнике, рассмеялась безумным, вероятно одурманивающим своей силой смехом. Вот только Мейз сейчас думала только о том, что Суми могла ей уготовить.

А что еще может уготовить Верховная, которая буквально ненавидит всех, кто может хоть на долю процента быть сильнее нее, для девушки, которая уже и не на долю сильнее?!

"Сколько силы ты мне дала?" – спросила Барнс у демоницы, с лукавой ухмылкой следящей за ее метаниями.

– А что, хочешь попросить еще, чтобы потягаться с моей лучшей грешницей? – Вельзевул соскочила на пол, отчего раздался звук каблуков. Мейз дернулась, смотря в коридор. Этот звук слышала только она или он был в реальном мире?

"Не хочу я с ней тягаться. Мне нужно знать, чего бояться", – если бы в мыслях можно было шипеть – Мейз бы определенно это сделала.

Вдруг послышался щелчок открывающейся двери. Барнс моментом выпрямилась и быстрым шагом пошла в сторону кабинета Верховной.

– Бояться? Ты? – Вельзевул следовала за ней, топая каблуками. Черт, кажется звук все же раздавался в реальности. – Решительная ведьмочка? – фыркнула демоница. – Да ты же присвоила силу, которая тебе никогда не принадлежала. И я не только про ту, которую сама тебе дала. И с ними ты стала буквально самой сильной ведьмой не только в этом ковене, но и в мире!

– И ты думаешь это хорошо? – злобно прошептала Мейз, останавливаясь. Вельзевул, выше нее на целую голову, да еще и на каблуках, наклонила голову, с интересом глядя на нее своим золотом.

– А разве нет? – судя по всему она выгнула бровь, но опять же из-за золота, но уже в короне, самих бровей видно не было. – Быть сильной это же так прекрасно. Будь у тебя сила изначально, то ты бы заставила молчать отца намного раньше.

Плечи Мейз опустились, а взгляд упал на туфли демоницы.

– Да… Но мы не можем изменить того, что было, – она посмотрела в ее глаза. – И мне не нужна была сила его заткнуть. Только решимость.

Не ожидая ответа, Мейз дошла до кабинета и открыла дверь.

Но сбегая от демоницы, она забыла, что здесь ее ожидал целый Ад в лице Анталии Суми. Уже по одному только выражению лица было понятно, что она готова ее буквально раздавить.

– Вызывали?

– Проходи, Мейзакин, – на лице появилась улыбка, вот только за ней была лишь ненависть. Мейз вздохнула.

Вельзевул уже сидела за Суми со сложенными на груди руками и покачивала ножкой. Туфелька висела на носке.

– Ты догадываешься, о чем я хочу поговорить? – спросила Суми, стоило Мейз только сесть перед ней.

"Убить меня?"

– Нет, – качнула она головой.

Верховная сжала челюсти, слегка выпятила губы, как будто желая подчеркнуть своё недовольство, и с оттенком презрения провела языком по верхним зубам. Ее губы приобрели искривленную форму, а плавное движение языка по зубам повысило интенсивность сердитого выражения. В ее глазах мелькнула явная неприязнь, и эта особая гримаса исказила ее лицо, выдавая явное неодобрение к Мейз.

Но Суми прикрыла глаза и глубоко вздохнула, а затем вновь вернула себе добрую маску. "Врите дальше, все уже давно вас раскусили".

– Я поговорила с мисс Соул. Она рассказала мне, что ты достигла определенных успехов в познании себя, – Мейз нахмурилась, поэтому Суми добавила. – Разумеется всё рассказанное тобой осталось конфиденциально, я просто получила анализ.

Но почему-то Барнс ей не верила.

– Мисс Соул также сказала, что ты можешь начать заниматься практиками магии по средам, но по понедельник она все еще ждет тебя в своем кабинете.

– Хорошо, – кивнула Мейз.

Ей не терпелось наконец-то заняться магией не просто в своей комнате, а в классе с преподавателем, который может дать ей гораздо больше. И если она хорошо себя покажет, то есть уравновешенно, то, возможно, ее даже переведут к классу повыше, и она сможет изучить что-нибудь действительно стоящее!

– Я могу идти? – спросила Барнс, уже представляя как скачет от радости по коридору на следующий урок.

– Нет.

Радость прошла как и не было. Суми со своей тошнотворной улыбочкой ни за что бы ее просто так не отпустила.

– С твоей силой что-то не так, Мейзакин.

– Извините? – она состроила удивленное лицо. Директриса же своим видом дала понять, что не купилась.

– Ты что-то сделала, Мейзакин. Я спрашивала об этом твоих одноклассников, но они не сознаются. Что ты им обещала?

– Да ничего я не делала! – раздраженно возмутилась Мейз. – Это был обычный всплеск от страха и злости, как вы сами сказали.

– Всплески проходят за несколько часов, но твоя сила все так же велика, как и в понедельник, – Анталия прищурилась. Огонь свечей за ее спиной задребезжал, а тюль заколыхалась.

Вельзевул довольно улыбнулась, игриво выгнулась на кресле и затушила пальчиками одну из свечей, а затем поставила локоть и положила голову на ладонь, наблюдая за развернувшейся картиной.

– Так что я делаю вывод, что это не всплеск.

– А что это тогда? – пожала плечами Барнс.

– Я думала, ты мне скажешь, – Суми обдала ее ледяным взглядом. Мейз аж рот раскрыла. – Так просто такая сила не появляется.

– И что по-вашему я могла сделать? Я же едва ли колдую, – похлопала она глазами.

– Не знаю, – повела плечом Суми, отклоняясь на спинку своего кресла, продолжая внимательно оглядывать ученицу. – Есть темномагические ритуалы. Я не думаю, что они тебе под силу, но ведь кто-то мог помочь.

– Ох, дорогая Верховная, – Вельзевул поддалась вперед и прикрыла глаза, втягивая запах гордыни. – Уверенная в твоей силе, но тут же принижает. Боится, но пытается манипулировать. А ведь из вас двоих этот ритуал прошла она.

Мейз, не сдерживаясь, округлила глаза от шока. Суми тут же поддалась вперед, пытаясь осознать эмоции и мысли оппонента.

– Вы-вы думаете, что я следующая Верховная, верно? – быстро сориентировалась Барнс.

Суми вдруг рассмеялась, расслабляясь.

– Да что ты, – она отмахнулась. – Я просто пытаюсь предостеречь тебя от темной магии. Это навредит не только тебе, но и всему ковену.

Мейз растерянно поддержала смех, но в голове вертелись только мысли о том, как сама Верховная сделала это. Выходит, даже она, та которая отвечает за всех, нарушила правила. Получается, и на ковене это не отражается. Или следы как-то скрыты?

– Что ж, Мейзакин, мне хочется тебе верить, поэтому может идти, – подытожила Суми.

Мейз с облегчением поднялась и как можно скорее поспешила на выход. Требовательный голос остановил ее уже в дверях.

– Я надеюсь, что ты оправдаешь мои ожидания, Мейзакин. Хотя бы по той причине, что я спасла тебя от тюрьмы, – Барнс обернулась к ней. Суми улыбнулась. – Всего доброго.

Мейз закрыла дверь. "Черт".

✧

– Зачем тебя звала Суми?

Мейз бросила взгляд на Сандру и прошла мимо за своим обедом.

– А давно ли ты со мной разговариваешь? – фыркнула она, беря поднос.

На глаза почти сразу же попалась Вельзевул, сидящая на ближайшем столе и рассматривающая девушку с таким сомнением, будто что-то упорно пыталась понять. Мейз бы многое отдала, чтобы хотя бы просто увидеть ее глаза – до мыслей то точно не добраться. Но все что она могла, это спросить.

Барнс вопросительно дернула подбородком вверх. Но Вельзевул не ответила. Она вдруг вскинула голову и посмотрела куда-то в совершенно другом направлении. Лицо исказилось, но ни одной морщинки не появилось – Мейз нравилась сама мысль, чтобы обладать такой идеальной кожей.

Вельзевул вдруг дернулась, будто кого-то увидела, и исчезла. Барнс выгнула бровь: "А вот это уже интересно".

– Ты чего? – Сандра посмотрела в ту же сторону, но увидела только кучку девяток.

– Подругу увидела, – язвительно ответила Барнс, ставя на поднос тарелку.

– Давно ли ты дружишь с девятыми? – скептически спросила Редд, складывая руки на груди.

– С тех пор, как одна двенадцатая решила обвинить меня в лицемерии, – прошипела Мейз сквозь зубы.

На секунду свет во всей столовой дрогнул. Ведьмы и ведьмаки моментально стали оглядываться, дабы увидеть кого-то, кто сейчас находится в шаге от магического выброса, но Мейз уже взяла в руки поднос и пошла за стол к своим одноклассникам.

Сандра с самым злым лицом прошла мимо, даже не подумав сесть за стол к двенадцатым. Кажется, на секунду стекла в двери задребезжали, когда она выходила на террасу.

– Зачем тебя звала Суми?

Мейз посмотрела на Дмитрия с таким возмущением и отвращением, что тот на секунду даже остолбенел и отпрянул назад. Он настолько ей неприятен?.. Но с другой стороны, чего Трутской ожидал после того, как буквально распустил руки и прижал ее к стене? Она и так его уже отшила. Стоило вообще игнорировать ее существование.

Но как он мог?..

Нет, он не влюбился в нее за секунду. И вообще он больше придерживался теории, что Мейз понравилась ему только по той причине, что была новенькой. Здесь Дмитрий знал всех досконально. Кроме нее. В Мейз было что-то такое… Захватывающее его. Сидя от нее через проход в классе он постоянно думал только о том, какая же аура от нее исходит. Черная, искрящаяся. Такую он видел только у матери…

Но сейчас он просто хотел проявить банальную вежливость, наладить контакт хотя бы для дружбы, загладить вину, поддержать. Вот только Дмитрий еще не понял, что Мейз больше не хочет такую дружбу. Она никому не расскажет о своей жизни, о планах тем более.

– Мне разрешили посещать уроки магии, – ответила Барнс так холодно, что на секунду у Трутского заморозило ладони.

Больше она не говорила, да и он не пытался завести с ней разговор. В Мейз опять кипел гнев, хотелось сжечь эту дурацкую Академию до тла. Если она не сделает этого, то Суми не выпустит ее отсюда никогда. А в случае чего даже убьет!

"Черт тебя дери, Барнс, куда ты вляпалась?!"

Но она сама понимала, что хотела такой жизни: магия, сила, решимость. Проблема только в том, что это все несло и другую сторону: непонимание ее остальными, страх перед ее силой, желание убить. Суми ненавидела ее и боялась. Сандра отчего-то начала смеяться над ней – опять же из-за страха? Конечно, каждый же день тебе рассказывают, что за твоей знакомой ходят демоны, а еще она продала душу и случайно получила силу.

– Мейзи, хочешь сегодня поиграть с нами в мафию? – спросил Кетч.

Девушка, так резко вырванная из своей пучины зла и ненависти ко всему вокруг, посмотрела на него. Что он предложил?

– Мафия, – весело повторил Сильва. – Мы же накупили в понедельник разных вредных штучек.

– Так и не попробовали, потому что вы трое, – Шимун указал на нее, Дмитрия и куда-то в сторону Сандры, – эти два дня какие-то совсем хмурые.

– Короче, пора это менять, – безапелляционно заявил Джейс, макая картошку в соус на подносе Касси, обсуждающей с Флоренц последний показ с недели моды. – Девчонки вы с нами?

– …В следующем году наверное поеду с отцом, – закончила Кассандра и посмотрела на парня. – Что?

– Мафия вечером, – сказал за него Кетч. Фло страдальчески вздохнула.

– Да блин, опять? Вы же знаете, я максимально плоха в этом! Я постоянно умираю еще в начале каждой игры.

– Не переживай, детка, я не буду валить тебя в самом начале, – Шимун кокетливо подмигнул, воруя картошку с подноса Джейса.

– Да, детка, – передразнил Эктен.

Фло развернулась и возмущенно кинула в него смятую салфетку. Джейс со смехом подскочил, пока ему не прилетело чем покрепче, и, подхватив друга под руку, унесся на следующий урок. Шимун успел оставить быстрый, смазанный поцелуй на щеке своей девушке и был таков.

Мейз усмехнулась и попыталась скрыть улыбку в кружке. Такая беззаботность двенадцатых ей нравилась.

– Так что, Мейзи? – вернулся к изначальной теме разговора Кетч.

– Я приду, если перестанешь так меня называть, – рассмеялась она.

Сильва надул губки, сложил руки на груди, даже принялся бормотать что-то про манипулирование. Но Мейз уже не слышала. Потому что вдруг все ее внимание приковалось к необычному человеку, стоящему посреди столовой и разглядывающему учеников.

Ему было на вид не больше двадцати, но это как минимум давало понять, что он не ученик. И тем более не учитель.

Белоснежная одежда, которая смотрелась в Академии Ведьм совсем не к месту. Мейз сама не знала, почему так решила, но было в его светлости что-то совсем иное. Иное по энергии.

Парень, разглядывающий их всех с мучительным, почти болезненным выражением лица, повернулся в ее сторону. Но Мейз сразу отвела взгляд. Сердце забилось в миллион раз чаще. Кто это?..

Глава 11

Стараясь не смотреть на этого человека, Мейз покинула столовую. Пытаясь придумать, кто это мог быть – в голову лезли только бредовые мысли, она пришла на урок по магии.

Лакес коротко кивнула ей, стоило войти в класс. "Интересно, она боится, что я спалю тут все?" – с этой мыслью Мейз пошла на свое прошлое место. Но осознала, что оно занято. Барнс огляделась и с удивлением поняла, что за две недели, что она не посещала этот класс, число четверок увеличилось. Что ж, пришлось занять самое дальнее место перед стеной.

– Привет, – Мейз удивленно посмотрела на мальчика, который шепотом поздоровался с ней.

– Привет, – пришлось ответить. Вроде бы, его звали Уолт.

– Тебя давно не было, – пока что Мейз не очень понимала, зачем ему с ней говорить, но мальчик мило улыбался. – Все хорошо? Я уж думал, что тебя повысили на пару классов. Огонь был такой сильный!

– Д-да, все хорошо, – оторопело ответила она.

Уолт с улыбкой кивнул и повернул голову к мисс Лакес.

– Давайте вспомним немного про теорию.

Лакес начала рассказывать про то, как колдовать. Но Мейз уже столько книжек прочитала на эту тему, что просто смотрела на нее, думая о своем. До момента, пока не появилась Вельзевул.

– Милашка, – произнесла она, оглядывая маленького Уолта.

"Что?.. Ты только что умилилась ребенку, в котором ноль лицемерия?" – в своих мыслях Мейз была уверена. Да как этот четвертый вообще мог обладать хоть каплей гордыни? В ее глазах он был по меньшей мере ангелок.

– Ты не знаешь меня, Мейзакин.

Голос был отстраненным, без злобы, хитрости или какого-то вызова, которые обычно звучали всегда, когда Вельзевул говорила. Мейз скосила на нее взгляд. Золотые глаза медленно плавились. Одна большая капля собралась в уголке глаза и медленно потекла по щеке.

"Ты плачешь?"

Вельзевул резко воззрилась на нее, золото в глазах моментально раскалилось до красноты, еще чуть-чуть и Мейз бы прощалась с жизнью, но неожиданно раскрылась дверь и в нее вошел тот парень в белом.

Вельзевул исчезла буквально за мгновение до того, как взгляду его открылась вся комната.

Дух перехватило.

Мейз сглотнула, глядя четко на Лакес. Боковым зрением она осматривала других четверок, которые даже глазом не повели, когда парень появился в кабинете. Да они даже дверь не заметили! Это какая-то магия? Кто этот человек?

Парень ходил между четверками, а затем обнаружил ее. Она не видела его глаз, но чувствовала, что он удивлен и не понимает, почему взрослая ученица оказалась среди четверок. Вероятно, он знал, что так не бывает.

Он медленно подошел к ней. Мейз старательно смотрела только на учительницу скучающим взглядом, будто никакой странный человек тут рядом не ходил.

– Ты видишь меня?

Раздался его нежный, спокойный, умиротворяющий и сладкий голос. В нем было так много всего! Мейз никогда в жизни не слышала чего-то подобного. Он был похож на сладкую вату, облака, перелив ручья и шум моря в ясный день. Кто этот человек?..

Барнс старалась даже не думать о нем. Вдруг он читает мысли как демоны?!

Глядя буквально сквозь него, Мейз старательно дышала в обычном ритме, хотя сердце билось как бешеное. "Не думай ни о чем", – звучало белым шумом очень далеко в голове, где парень не услышал бы, даже если бы мог.

– Можете приступать, – слова Лакес были спасением.

Мейз развернулась к своей свече, ни на секунду не акцентируя внимания на парне. Она какое-то время явно ощущала его взгляд, видела его белую рубашку где-то сбоку. Он подошел к ней, наблюдая за процессом горения спички, а затем исчез на этом же месте.

Громкий вздох казалось слышал даже Уолт, стоявший в метре от нее.

Но единственное, что сейчас точно понимала Мейз… Это был ангел.

✧

– Вельзевул! – позвала Мейз, стоило только оказаться в окружении болотных стен личной комнаты.

Но демоница не явилась ни в этот момент, ни в течение дня. Весь ужин Мейз не могла усидеть на месте, ворочаясь и пытаясь выцепить из толпы ее корону или встретиться с золотым взглядом. Но ее не было.

– Ты издеваешься надо мной?! – закричала Мейз посреди комнаты.

В единственный раз, когда ей понадобился грех, его не оказалось рядом. Ей нужны были чертовы ответы и план действий, а не пустая тишина! Где носит эту демоницу, которая обещалась стать ее самым большим кошмаром?!

– С кем ты говоришь? – раздался за ее спиной голос.

Внутри Мейз все замерло.

Голос принадлежал вовсе не Вельзевул. Мужской, спокойный и мягкий. И она слышала его в классе сегодня днем.

Она не стала оборачиваться, делая вид, что вовсе не слышала его. Нужно было срочно что-то придумать, как-то оправдать себя. Мысли как назло лезли вперед, туда, где ангел мог их услышать. Мейз начинала паниковать.

– Что им всем от меня надо! – закричала она, швыряя в стену кофту.

Выбор для истерики был один единственный. И Мейз сдерживала себя настолько долго, что взорвалась почти в момент, как подумала об этом.

– Почему все пристали ко мне?! Мне не нужны отношения! Мне не нужны друзья! Мне не нужен никто! – она сжала кулаки со всей силы и закричала что было мочи прямо в эти отвратительные зеленые стены. – Ой посмотрите, я Сандра, я ненавижу свою силу, но при этом я буду принижать тебя, потому что все, что случилось с тобой, смехотворно, – зло спародировала Мейз, агрессивно гримасничая.

С понедельника она пыталась не думать о произошедшем, но внутри всё кипело. Барнс чувствовала себя такой раздавленной, обманутой и бессильной, что хотелось просто рыдать на протяжении недели! "Да катись ты к Черту, Сандра Редд!" К тому самому Черту, которому Мейз продала душу, чтобы выжить!

– А я Дмитрий, который уже давно не видел новых девчонок, давай встречаться? – еще более экспрессивно передразнила Мейз, а затем кинула подушку в стену с такой силой, что будь та чуть тверже, то непременно оставила бы вмятину. – Отвали от меня. – прошипела она невидимому Трутскому. – Не нужна мне ни твоя забота, ни дружба, ни тем более отношения!

Не выдержав больше такого количества кипящих эмоций, Мейз заорала, почти срывая голос. Но истерика продолжалась не долго. На место крику пришли всхлипы. Слезы.

Мейз опустилась на кровать, обхватив себя руками.

Ей, оказывается, было так больно…

Она ненавидела их всех. Ненавидела дурацких двенадцатых. Ненавидела людей в целом. Почему бы не убить их всех?..

А ведь так и правда будет легче. Там будет правильно.

Потому что люди сами по себе отвратительные. Нет смысла уничтожать только греховных. Ведь вовсе не греховные раздавили ее окончательно. Даже мама собрала вещи и отправила ее сюда. Мама, которую Мейз буквально спасла, приняв всю ответственность, сделав этот ужасный выбор вместо нее…

Что уж говорить о Сандре, которая вроде как собиралась с ней дружить, а затем со всей силы раздавила, как какую-то мошку, обесценивая вообще все, через что прошла Мейз, своим отрицанием.

Все люди, кому ни доверься, ради кого что ни сделай, в конечном итоге все же остаются людьми – отвратительными, готовыми предать.

Так зачем ей выбирать кого-то одного, если можно уничтожить всех?..

– Ох, девочка. Сколько в тебе боли… – раздался голос ангела, влекущий ее в пучину ненависти не к людям, а к самой себе. Все, что она чувствует, неправильно, она не должна так думать…

Неожиданно на ее плечо легла рука. Мейз вздрогнула. По всему телу разлился свет, содержащийся в этом ангеле. Но Мейз задрожала. Потому что свет приносил не то, что она ожидала. Это было спокойствие. Пьяное, забирающее все мысли, которые только были в голове.

– О нет! – воскликнул ангел. – Прости!

– Что?.. – она посмотрела на мелко дрожащие руки.

Голова была полностью пуста, но в душе из-за этого вместо спокойствия разливался только страх.

– Прости меня, – прошептал ангел, отходя от нее и растворяясь прямо в воздухе.

Мейз смотрела на свои ладони, ее всю трясло. Страх, расползающийся по телу колючей проволокой, затягивал ее в самую глубину пустоты, топя с головой.

Но неожиданно перед ее взором появились каблуки, а затем женская рука, которая обхватила ее дрожащие ладони.

Страх разлетелся тысячи осколков, заставляя ее моментально вздохнуть полной грудью. По телу прошлась что-то горячее, пожирающее, но возвращающее на поверхность, которая была полна мыслей. Мейз захлестнула собственная паника, которая медленно перетекала в облегчение.

– Ангел – идиот, – раздался голос сквозь неожиданный звон в ушах.

Мейз вскинула голову и посмотрела на Вельзевул. Демоница криво улыбнулась, отпустила ее ладонь, а затем медленно поднялась. Каблуки неспешно ступали по полу, отдаляясь. Вельзевул уперлась бедром в край столешницы и, сложив руки на груди, посмотрела на Барнс.

– Ты как?

Мейз прокашлялась, чувствуя, как пересохло в горле. Все тело горело от жара, который принесло прикосновение демоницы. Но и это было лучше удушающей пустоты.

– Лучше. Спасибо.

Верхняя губа княжны дернулась в неизвестной, более пренебрежительно эмоции. Вельзевул повернула голову в сторону, глядя куда-то в стену.

– Что это было? – тихо спросила Мейз.

– Ангел решил, что его прикосновение принесет тебе спокойствие. Но не учел, что ты принадлежишь Аду, а не Земле или Небесам, – фыркнула она.

– Что?..

Вельзевул посмотрела на нее.

– Его энергия – это свет. А твоя и моя – тьма. Они вступают в резонанс, – пояснила демоница.

– А за кем он пришел? – спросила она с искренним желанием, что не за ней. – За тобой или за мной?

– За обеими.

Мейз ничего не могла сказать. Она смотрела на второго греха. И неожиданно она перестала вязаться с образом в голове, который сложился за первые два дня ее пребывания здесь.

Вельзевул перестала быть той хищницей в человеческой обличии, подначивающей манипуляторшей. Вся ее хитрость куда-то пропала. Мейз вдруг осознала, что княжна перестала быть такой еще после разговора о темных. И сегодня она даже плакала из-за Уолта…

Мейз озарило понимание.

– Ты была человеком.

Вельзевул выгнула бровь.

– Разумеется. Все князья когда-то были людьми. Лимб тебе не сказал? – "должен был" буквально звучало в ее тягучем, остром голосе.

Мейз задумалась. Она точно помнила, или может предполагала, что Лимб когда-то был человеком. Но Мамон?.. Это воплощение всего омерзительного, гиперболизированное олицетворение чревоугодия?

Вельзевул вдруг усмехнулась.

– Какие вы люди непостоянные.

Мейз склонила голову набок в немом вопросе.

– Одни называют Мамона чревоугодием, другие меня.

– Но… – девушка нахмурилась, – разве чревоугодие это не… Желание угождать чреву? То есть еда там, секс? – она почесала шею.

– Желание получить больше, чем положено.

Мейз не поняла, или Вельзевул продолжила ее слова, или наоборот пояснила обратное. Как Вельзевул могла быть чревоугодием? Она была гордыней, владыкой сил, карой людей, пожелавших этой силы.

– Желавших больше, чем положено, – прервала ее Вельзевул. Мейз резко вздохнула, округлив глаза и выпрямившись. – Чревоугодие, – пожала она плечами.

– Но… Как?.. Что? – Мейз даже слов подобрать не могла, чтобы выразить свой вопрос. – Кто ты тогда?..

– Я Вельзевул, – просто ответила она. Мейз хлопнула глазами. – Ты думаешь, это наши настоящие имена? Нет конечно.

– Но… – Мейз опять открыла рот, но ничего не могла сказать.

– Мое имя олицетворяет то, за что я караю, Мейз. И я же его воплощение, – она отвернула лицо к стене. – Не самое худшее, но главное.

– Но если все так, то почему люди зовут вас по-другому?

– Потому что они не знаю правды, которая им неинтересна, – поджала демоница губы. – Люди и правда злые, – с болью улыбнулась она, поднимая взгляд к потолку. – Я слышала твои мысли, – Вельзевул постучала по своему виску. – Ты по большей части права. Спасай их, не спасай, но в итоге станешь козлом отпущения.

Мейз не знала, что сказать.

– Наши имена им тоже неинтересны, поэтому они называют нас исходя из своих собственных эмоций. Подвидов своего лицемерия.

– Грехи утрированы, – со вздохом кивнула Мейз.

Вельзевул ответила согласием.

– Ты изменила свое отношение ко мне? – спросила Барнс. Демоница скосила на нее взгляд, а затем отвела.

– Я не смогу тебя забрать, Мейзакин.

С этими словами она исчезла.

Вот так, та, кого пророчили в качестве ее погибели, оставила ее.

✧

Больше Вельзевул на этой неделе Мейз не видела. Неожиданно ей показалось, будто они знакомы целую вечность, что она уже узнала про княжну что-то такое, что не знал никто. Но они познакомились всего лишь в понедельник, ненавидели друг друга два дня, а потом Вельзевул и правда начала говорить что-то, что откликалось в сердцах обеих.

Было грустно, что они больше не увидятся. Хотя Мейз все еще немного лелеяла надежду, что демоница посетит ее.

А пока что она немного подуспокоилась. Нет, ненависть к миру вовсе не пропала, но на время заглушилась, стала тише. Может прикосновение ангела и правда помогло? Или это была успокаивающая тьма, таящая все обиды в себе?

В воскресенье она спокойно сидела на свежем воздухе, наслаждаясь последним спокойным днём без грехов. До момента, пока один двенадцатый не подскочил к ней.

– Мей-Мей, сыграешь с нами? – Кетч загорелся идеей перебрать все сокращения ее имени, чтобы найти то, которое ей в итоге понравится.

– Я не люблю футбол, Кетч, – поморщилась она.

– Да ладно тебе, – он схватил ее за руку и потащил за собой. – У нас выпал из команды Ши, нужна замена.

В четверг Шимун на очередной игре повредил ногу, когда Том Эфилстон, бывший Фло, буквально напал на него прямо на поле. Но ничего, благодаря парням-двенадцатым потерявший страх одиннадцатый в итоге вообще загремел в лечебницу мадам Анро в болотах, которую основала сама бывшая Верховная.

– Кетч, неет, – простонала она, пока тот с особой лёгкостью тащил её на поле.

Но он не слушал.

– Народ, с нами Мейзи.

– Супер, – Фло и Касси подхватили её под руки с обеих сторон.

Рики в команде одиннадцатых, против которых они играли, обдала её холодным взглядом. Думает что ли, будто Мейз претендует на место третьей в золотом трио?

– Мейз, на ворота. Дима, защищай ворота и её от возможных ударов, – капитанском тоном указал Джейс и осмотрел свою команду. – Размажем их.

"Ох как бы меня не размазали…"

Мейз пошла на ворота, ловя на секунду взгляд Трутского, но они тут же оба отвернулись. Игра началась, и Барнс молилась, чтобы к ней даже не подходили.

– Эх, мог бы я играть.

Мейз почти подпрыгнула на месте, когда услышала рядом с собой голос. Топящий, резкий, брезгливый, завлекающий… Мейз не могла понять, как всё это можно было услышать в голосе! Но очевидно, что появление нового демона принесло ей новые потрясения. На день раньше рядом с ней появился четвёртый князь Ада, он же третий грех.

– Здравствуй, девочка. Моё имя Бельфегор, – демон неприязненно скривился в улыбке и снял солнечные очки, показывая безобразный шрам на весь левый глаз.

Неожиданная молния её не испугала, но поразила. На голове греха не было короны вовсе.

Глава 12

– Ай!

В Мейз со всей силы прилетел мяч. Она упала на газон под едкий смех Бельфегора.

– Мейз, Господи, ты в порядке? – первым к ней подбежал Дмитрий.

– О, пацан, – вдруг удивился демон. – А я думал, наврали, – усмехнулся он.

Она чувствовала, как чужие руки касаются ее лица, осматривая повреждения, и также понимала, что ее поднимают. В любой другой ситуации Мейз бы отпрянула назад, поднялась сама, прикрыла лицо, расплакалась и сбежала. Но сейчас она со всей ненавистью смотрела из-под ресниц на Бельфегора.

Демону было нипочем, он с мефистофельской ухмылочкой взирал на нее своими совершенно человеческими глазами – второй был слегла мутный из-за шрама. Мейз почти что решила оставить ему второй такой шрам.

"Какого черта?"

– Как какого? Не помнишь кому душу продала, деточка? – снисходительно поинтересовался он.

"Почему так рано?! У меня должен быть еще день спокойствия".

– Вот это то Люцу и не понравилось. Знала бы ты, как Вельзи влетело, – довольство лилось через край.

Мейз проговорила про себя столько ругательных слов, сколько вообще знала, причем настолько громко, что глаза Бельфегора расширились в немом удивлении. Наигранном разумеется.

– …Ау, Мейз, – перед ее лицом помахали.

Она, наконец, обратила внимание на двенадцатых перед ней. Фло прикладывала к ее щеке что-то холодное, Касси пыталась привести в чувство, а Джейс и Дмитрий поддерживали ее под локти. К ним торопился-ковылял Шимун, а за спинами маячили одиннадцатые.

Но взгляд Мейз зацепился только за одного человека. Рики Аскен стояла в окружении одноклассников и исподлобья пилила двенадцатых взглядом.

– Какая яркая зависть! – восторженно воскликнул демон, шагая в сторону девушки.

Он подскочил к ней и прильнул так близко, что Барнс даже удивилась, почему та этого не почувствовала. Если вспоминать прошлый опыт, то каждый из князей в большей степени влияет на реальность, чем предыдущий.

– Тебе придется плохо, сладкая, – кивнул демон ей через плечо, вдыхая что-то неведомое рядом с лицом Аскен. Мейз скривилась – он же едва ли не облизывал ее.

– Может у нее сотрясение? – с опаской предположил Кетч, сожалея, что так тащил Мейз в игру.

– Они, что, охоту на нас устроили? – прошипел Шимун, опираясь на Кетча.

Но Барнс не обращала ни на кого из них внимания. Она смотрела, как Бельфегор создает ей самые настоящие проблемы. Если изначально Рики, почему-то, испытывала неприязнь к бывшим подругам в лице Фло и Касси в большей степени, то теперь… Демон обхватил лицо Аскен руками и впился в губы. Коротко, поглощающие. Внушающе.

Лицо одиннадцатой изменилось: глаза, ранее направленные на кого-то из бывших подруг, теперь смотрели на Мейз; губы расплылись в безумно-устрашающей улыбке, хотя скорее оскале.

Мейз закрыла глаза, разрывая зрительный контакт, устало вздыхая и обмякая в руках одноклассников. За что ей это все?

– Мейз! – Трутской мгновенно подхватил ее под талию. С другого боку это же сделал Джейс.

– О Господи! – Касси заоборачивалась. – Скорее, позовите лекаря!

– Мей-Мей, очнись, – почти взмолился Кетч.

– Да-да, – если честно, ей бы очень хотелось забыться и правда упасть в обморок. Но кажется, сами силы Ада держали ее сейчас в сознании.

Двенадцатые усадили ее на трибуны, не отступая ни на секунду. Дмитрий и Джейс все так же поддерживали ее с обеих сторон, сидя рядом. Фло уже суетилась над ее лицом, приговаривая: "Я все исправлю, Мейз. Не переживай. И следа не останется!" Кетч и Касси помогали дойти Шимуну.

– Вот эти все мне не нравятся, – брезгливо заявил Бельфегор, сидя на уровень выше за спиной Барнс.

"Кто ты вообще такой?"

– Да я в порядке, ребят, – параллельно пыталась успокоить их всех Мейз.

Она не любила все это внимание к своей персоне. Но с другой стороны, конечно, было приятно.

– Я, может, и не заберу тебя сам, темная, – шепот раздался над самым ухом. Мейз передернуло. – Но умрешь ты точно из-за меня.

"Достали", – подумала Мейз, следя взглядом за Аскен, которая покидала поле в окружении одиннадцатых и смеялась.

✧

– Да в порядке я, – в который раз за последний вечер повторила Мейз.

Двенадцатые не давали ей встать около часа. И только когда ее проверила лекарша и все любопытные зашли в академию, они пошли внутрь. Ковыляя по лестницам все вместе – и тут дело не в Шимуне, а в двух ее поддерживающих двенадцатых, они наконец добрались до ее спальни.

Вот только остаться одной не получилось.

Всей группой они завалились в ее комнату. Трутской на мгновение отступил, завидев стены – очевидно, у него уже тоже триггер на них, но затем вновь крепко сжал ее талию, как и Джейс.

– Я могу ходить сама!

– Не сомневаемся, – ответил Джейс, уже садясь на диван и утягивая ее и Дмитрия за собой.

"Да, так мы еще тут не сидели", – вздохнула она про себя. Все трое едва помещались на диване. Но парни наконец убрали свои руки с ее талии, положили ей под спину подушек и заставили отклониться назад.

Остальные расселись кто куда.

– Вам не кажется, что одиннадцатые охамели? – спросил Шимун очень серьезно.

– Может все-таки случайность?.. – Флоренц хотелось верить в лучшее, но остальные все же разделяли позицию ее парня.

– Рики даже не подошла извиниться! – возмутилась Кассандра ей наперекор.

– И, кстати, по-моему, мяч летел в тебя, Фло, – заявил Джейс.

Флоренц ахнула вместе с Шимуном. Но только если девушка была расстроена этим фактов, то Ли – разозлен! Он неуклюже вскочил со стула, но Кетч посадил его обратно.

– Успокойся, герой, не хватало себе еще чего-нибудь сломать.

– Ты хочешь, чтобы я оставил это просто так?! – взъелся парень.

– Нет, конечно, – почти отрезал Сильва. – Мы проучим их.

Двенадцатые согласно закивали.

– Люцифер их дери, я че-то не так хотел-то, – Бельфегор, сидящий на столе, задумчиво почесал затылок. – Вообще война – это дело Абаддон.

"Тогда может закончишь это все?" – понадеялась Мейз.

– Размечталась! – возмутился демон так, как будто это его обидело. – Я тебе не легко внушаемая баба, темная.

"За такие слова Вельзевул бы его убила", – подумала Барнс где-то на подкорке. И честно, она бы хотела на это посмотреть.

✧

Двенадцатые больше не общались с одиннадцатыми, но при этом и активных действий не производили. Наоборот, ждали. Именно об этом они договорились в тот вечер у Мейз в комнате, а затем передали и Сандре. Выжидать.

Но эта пассивная агрессия, разливающаяся в тишине, заставляла бояться всех остальных. Не только ученики заметили разлад, но и учителя. Два старших класса не просто не сидели вместе за обедом или игнорировали друг друга. Они прожигали, проедали, уничтожали друг друга взглядами. Что-либо в чьих-либо руках начинало дымиться. Что уж говорить о бесконечных толчках в спину, подножках, плотоядных муминах – с последнего урока одиннадцатых – прямо в сумке у Фло!

– Ааа! – оглушительно завопила Флоренц, отбрасывая свою сумку. Она с грохотом упала на стол, разбрасывая тарелки и подносы одноклассников.

Из сумки посыпались отвратительные мумины – темно-оранжевые стебельки с противными присосками. Твари быстро расползлись во все стороны, оставляя на столе и одежде обугленные следы.

– Фу, гадость! Убирайтесь! – в ужасе закричала Флоренц, пытаясь стряхнуть их с себя.

Кассандра, сидевшая рядом, тоже начала истошно вопить:

– Ай, они везде! Помогите, скорее!

Сандра и Мейз мигом бросились к Фло, пытаясь успокоить девушку:

– Тише, тише, не пугайся! Мы тебе поможем!

Хватая Фло за руки, Сандра и Мейз попытались помочь ей успокоиться. Но тем временем муминов становилось все больше – они вылезали из сумок, волос, одежды, норовя добраться до любого, кто был поблизости.

Джейс быстро вывернул содержимое сумки. На пол посыпались тетради, учебники, ручки, зеркальце, помада, амулеты и множество муминов, которые плодились с каждой секундой все больше на магических источниках.

– Вот же дрянь! – воскликнул Джейс, наблюдая, как темные твари быстро пожирают разноцветные камни и амулеты, высыпающиеся из сумки.

Шимун, пылая гневом, вскинул ладони, заставляя ледяные иглы вырасти и пронзить муминов, растущих на амулете. Те жалобно пискнули и застыли. Лицо парня исказила ярость.

– Вы совсем ахренели?! – не сдерживаясь в выражениях, закричал он.

Тем временем Дмитрий одним щелчком заставил заледеневших тварей рассыпаться на сотни осколков, а затем схватил Кетча, который, размахивая кулаками, порывался наброситься на сидящих одиннадцатых.

– Помогите! – в панике кричала Касси, пытаясь вытащить из волос оранжевые стебельки. – Ай! – они начали ее кусать.

– Давай скорее, – Дима пихнул Кетча в ее сторону, меняя фокус его внимания.

Сандра с ловкостью избавила Фло от стеблей и кинула целый клубок прямо в пол. Они заледенели еще в полете и разлетелись осколками по полу. Мейз, настолько потерянная в этой панике, смогла только сжечь тварей, перебросившихся на нее – более лакомый магический кусочек.

– Что здесь происходит?! – в столовую почти влетела Суми, а за ней Лакес и Амфи. Анатольефф хромал за ними.

Перед ее взором предстал настоящий хаос у стола двенадцатых: вывернутая сумка, куски льда с застывшими в них навсегда частями муминов. Касси все еще кричала, хотя с нее уже сняли всех вредителей. Кетч и Шимун схватили смеющихся одиннадцатых за грудки и готовились к битве. Джейс и Дмитрий остановились на полпути к ним.

Остальные ученики прибились к стенкам, лишь бы до них не добрались эти страшные и непонятные живые растения.

– Еще раз спрашиваю, что произошло?

– Вот ведь несносные… – Анатольефф закончил фразу шепотом под нос.

Мейз не смотрела ни на Суми, ни на остальных. Все внимание было направлено только на маленькие ранки от укусов. Они заживали сами.

И только краем уха она слышала, как смеется Бельфегор, наслаждаясь вызванным хаосом.

Стоит ли говорит, что после этого враждебная атмосфера только усилилась? Суми, разумеется, наказала одиннадцатых, но, по мнению двенадцатых, отработка, извещение родителей – на секунду некоторые были из династий – было очень малой платой за совершенное.

Касси и Фло несколько дней залечивали укусы.

Единственное хорошее, что произошло на неделе – Мейз встретилась с Тейси на уроке про травологии и смогла подбодрить ее. Хотя девочка и так не особо переживала из-за произошедшего, в чем активно заверяла Барнс. А затем чуть не разревелась…

– Отвратительно, – вот он. Тот единственный, кто раздражал ее больше всего этого назревающего боя.

Бельфегор все полнедели ходил за ней, отбрасывая разные сальные шуточки – и другие расистские, мизогинные и любые дискриминационные – абсолютно про всех.

– Отвратительная кофта, на помойке нашла? Сразу видно, денег нет, – про нее.

– Хей, вот эта красотка! Я бы ей… – мимо прошла Касси в приличной юбке.

– Ну и вырез. Шлюха, – выплюнул, когда эта же Касси сняла свитер и осталась во все такой же приличной майке.

– Евреев то развелось! Вот чем мне нравился Гитлер, – эта фраза была сказана совершенно без причины. "Он, что, погулял где-то?" – вскользь подумала Мейз, продолжая писать контрольную по математике.

– Зря рабство отменили, – заявил он уже на уроке истории на следующий день.

Мейз хотелось биться головой о стену, потому что его гундеж просто никогда не заканчивался. И ладно бы это было как с Лимбом, когда иногда даже интересно, так нет, Бельфегор олицетворял собой ненависть вообще ко всему живому!

Ему не нравилась ни одна национальность, ни какой-либо оттенок кожи, ни какая-либо одежда, ни даже голос или волосы.

– Заткнись! – закричала Мейз, что было сил, когда Бельфегор принялся едва ли не пересказывать ей события холокоста.

Демон на секунду замер, посмотрев на нее, а затем продолжил с того же места.

– Ну так вот, я тогда того адского ведьмака прооосто уничтожил! – с наслаждением протянул он. – Хотя он был и немец, даже чистокровный, но гей. Ну его сразу в печку за такое, – клокочущий смех раздался по комнате.

Мейз не выдержала, закрыла уши и просто завизжала в надежде, чем Бельфегору это не понравится и он пропадет.

– Бабы, какие же истерички! – раздалось совсем близко, хоть и сквозь ее крик приглушенно.

Последнее, чего Мейз ожидала и что действительно ее напугало, – ее ударили по щеке. Холодная, склизкая ладонь. Тьма прошибла тело вместе с болью и испугом. Эта тьма пробежалась импульсом по всем внутренностям, проедая их насквозь.

Мейз вскочила на ноги, хватаясь за щеку. Спина уперлась в стену, брызнули слезы.

– А нечего орать. – агрессивным, грудным голосом почти приказал демон.

Мейз вдруг почти парализовало. В голове не просто всплыло, а буквально встало непроглядной стеной перед ее глазами воспоминание. Ужасающее, которое не только ты, но и мозг захочет забыть навсегда.

"– Заткнись! – сильный удар мужской руки прямо по щеке, который поворачивает голову у маленькой девочки.

– Нет-нет, не надо! – кричит она в слезах, закрываясь руками. Щека горит. Шея, на которую пришлась часть удара широкой ладони, начинает стремительно красней, если сразу не синеть.

Отец больше ничего не говорит. Его взгляд меняется. Из бешеного, готового убить дочь прямо на месте, забить до смерти кулаками – как он еще неделю назад бился с кем-то во дворе, пока эта самая дочь кричала на всю улицу: "Пожалуйста, не бейте его!", почти срывая голос и еще не осознавая, как на голове появлялись уже не первые седые волосы, пока отца избивали, не слыша ее.

Неужели никто ее не слышал в тот момент?

Неужели ее никто не слышал сейчас?

Неужели ее никто не слышал никогда?

Но ее никто не спас ни тогда, ни сейчас, ни в какой-либо другой момент. Даже отец, который на секунду осознал, что сделал, что сотворил с ней уже в который раз, повторит это вновь.

А девочка, ни в чем неповинный ребенок, который просто выгораживал младшую сестру, или маму, или не смог нормально ответить на вопрос: "Любишь меня, дочь моя?", или просто сказал что-то хоть немного поперек, сегодня опять будет дрожать в кровати, завтра замазывать синяки тоналкой и все же разревётся прямо в школе из-за того, что у него болит шея, потому что ударил отец. И никто ей не поможет."

– Вот это тебя накрыло! – Бельфегор был преисполнен радости. И если бы его глаза не были человеческими, то сейчас они бы непременно горели.

Но вот у Мейз глаза были тоже человеческими. И это не помешало ей зажечь в них огонь.

– Вот только не надо тут выпендриваться, – уничижающе фыркнул Бельфегор, отмахиваясь от нее.

Но Мейз пора бы закрыть один гештальт.

– Я не позволю поднимать на меня руку!

– Мне глубоко плевать, че ты там не позволяешь, – нападающе заявил он Мейз, подаваясь вперед.

Но вот только Мейз не подняла руки, чтобы прикрыться, не получить новый удар.

Она выкинула сжатый кулак вперед, ударяя демона со всей силы прямо в нос.

– Вот сука! – закричал он, хватаясь за нос.

– Да пошел ты! – закричала она в ответ, сжимая запястье, которое пронзило такой болью, будто она ударила булыжник, а не чертового демона.

– Я убью тебя! – демон и без своих корон и светящихся глаз внушал страх.

Мейз хотелось убежать, забиться в угол, рыдать, кричать. Но такой слабости она себе позволить больше не могла. Барнс решила больше никогда и никого не бояться. И даже если бы было исключение, то точно не ради третьего греха.

Она вскинула руку как раз в тот момент, когда Бельфегор занес свою, чтобы ударить ребенка вновь. Весь удар пришелся на локоть. Рука девушки дрогнула от боль, но вторая тут же раскрылась ладонью и устремилась в грудь Бельфегора.

Яркая вспышка, словно отражение того самого адского пламени, которым Мейз когда-то сожгла человека, ослепила их обоих – и её, и демона. От удара, вызванного этим огненным взрывом, демон отлетел на несколько метров, врезался в зелёную стену и, оставив на ней свой силуэт, скатился на пол.

Мейз удивленно уставилась на черный след от копоти. Удивительным было то, что она почернела только в том месте, где Бельфегор влетел в нее. Все остальное было абсолютно болотно-зеленым, как и обычно.

Она не знала, что удивило ее больше: что пятно вообще появилось или что не сгорело вообще все. Стены защищены от магических повреждений. Похоже, горящий демон вовсе не входит в это понятие.

– А вот это… – прокряхтел демон с усилием поднимаясь хотя бы на локти, – …было больно.

Бельфегор с особым удивлением вдруг уставился на свои руки. Обожженные до черноты.

– Чего?! – вскричал он, подскакивая на ноги.

Он стал вертеть ладони, затем задрал рукава – от запястий чернота и весь ожог пропадали. Но затем демон разорвал свою одежду. Грудь, в месте, где Мейз ее коснулась, не просто почернела, нет! Она обуглилась. От кожи осталась лишь одна корочка, закоптившиеся кости выступали из грудины, все внутри было прожжено. Виднелся просвет.

Бельфегор с криком злости побежал в ванную, где висело зеркало. Но Мейз уже видела его спину, на которой была точно такая же дыра, только чернота была чуть более рассеяна.

Мейз прожгла князя насквозь.

– Тварь! – закричал он из ванной.

Ей не было страшно. Наоборот. Барнс улыбалась.

– Ах ты!.. – Бельфегор выбежал обратно и замер с открытым ртом, замечая ее искреннюю, счастливую улыбку. – Еще и радуешься?! Да я тебя сейчас сам на девятый круг Ада спущу!

– Не спустишь, – раздался новый голос.

Мейз моментально потеряла все воодушевление и посмотрела на парня в белом. Нет, это был не тот, что в прошлый раз. Но, несомненно, тоже ангел.

– Крылатый. – прорычал демон.

– И тебе привет, Бельфегор, – спокойно ответил ангел и посмотрел на нее. – Здравствуй, Мейзакин.

Приветствие его звучало так, словно дальше он должен был представиться. Но нет. Имени не назвал.

Глава 13

– Не знаю, кто сейчас бесит меня больше, – прошипел демон, кинул злобный взгляд на обоих, а затем исчез.

Мейз не могла не улыбнуться.

Ангел сбоку вздохнул.

Они смотрели друг на друга какое-то время. Взгляд ангела был сожалеющий, зато ответный ему был веселым, изучающим. Мейз была до ужаса рада, что смогла противостоять Бельфегору и доставить ему такую мучительную боль.

"Будешь знать, как быть такой тварью".

Если ангел и слышал ее мысли, то виду не подал.

"Интересно, зачем он здесь?"

– Ты очень сильная, Мейзакин.

– Спасибо, – она едва ли не светилась.

Уперев руки в бока, Мейз повернулась к прожженной стене и весело усмехнулась. А ведь надо же! Если она смогла прожечь самого демона, то чего стоит сделать нечто похожее с нескольким десятком людей? А с миллионом?

– Я не про магическую силу.

"Ну вот. Испортит мне сейчас всё настроение", – вскользь подумалось ей. Мейз опустила руки и посмотрела на ангела. В белом, красивый, как и первый. "Ангел, ты мысли слышишь?" – на всякий случай уточнила она.

– Ты многое пережила. И всё же не сломлена.

– Ха, – не удержалась Мейз. – Мистер Ангел, вы вообще видите с кем говорите? – она указала на себя. Парень сожалеюще смотрел на неё. – Да я же вся сломана, переломана. Травма на травме.

– Что ж, если ты хочешь на этом зациклиться…

– Я хочу? – возмутилась Мейз. Всё былое хорошее расположение духа растаяло как айсберг в Африке – будто и не было. – О нет, наоборот. Я хочу отделаться от этого!

Барнс сжала кулаки и с недовольным лицом потопала в ванну. Уже оттуда она громко заявила:

– Кстати, я продала душу, чтобы именно это и сделать, поэтому, да, спасибо что спросили!

Холодная вода немного вернула её в реальность, но несильно – в какой реальности она вообще могла стать ведьмой после продажи души, прожечь демона и сейчас разговаривать с ангелом? Неожиданно, вообще всё, что произошло в жизни за последний месяц, стало казаться абсурдным.

Мейз сжала сырую тряпочку и подняла взгляд к зеркалу. А ведь она теперь совсем на себя не похожа… Лицо болезненно похудело, побледнело, глаза потемнели, но… Мейз хмыкнула. Ей нравилось.

– Мне жаль, Мейзакин.

– Хватит так меня называть, – брезгливо поморщилась она, выходя из ванной.

Интересно, если она не ототрет копоть, то можно будет поменять обои?

– Как пожелаешь, – ангел склонил голову, делая шаг назад.

Мейз окинула его взглядом и принялась тереть обои.

– Зачем ты тут? – спросила она у ангела.

– Для баланса, – ответил он. И замолчал.

Мейз повернула голову и выгнула бровь. Она, по его мнению, должна, что ли, знать все законы мироздания? Или быть настолько безразличной, чтобы не узнать, как и что?

И по взгляду он тоже не осознал. Или не хотел.

Мейз вздохнула и бросила тряпку на стол. Не оттиралось.

Лучше поговорить с ангелом завтра, на свежую голову. Сегодня она слишком устала, чтобы думать о чём-то серьёзном в виде мироустройства.

– Как тебя зовут? – спросила она, забираясь под одеяло.

– Моё имя тебе не нужно, – спокойно ответил он, не сводя с неё взгляда.

– И как мне к тебе обращаться? – Мейз удивлённо вскинула брови.

– Тебе не нужно ко мне обращаться.

Ответ убил. Убил желание Барнс еще какое-то время бодрствовать. Устало покачав головой, она окинула ангела взглядом – он сложил руки в замок и смотрел на неё – и, накрывшись с головой, отвернулась к стене. Даже не удивится, если он так всю ночь простоит.

Как-то Лимб и Мамон устраивали такое же. Но если Лимб в итоге завалился к ней на кровать и всю ночь болтал, а Мамон причмокивал чем-то – или кем-то… – на диване, то это вообще был ангел.

Мда, и когда её жизнь стала оммажем на Библию?

✧

Среда стал пыткой. Единственное хорошее, что произошло за день, – не было Бельфегора. Видимо, демон зализывал раны. Или готовил для Мейз что-то такое, что заставит её почувствовать себя прожженной насквозь…

"Лучше бы он боялся ангела, а не вынашивал план", – она скосила взгляд на парня, который спокойно стоял рядом с ней. Если честно, это напрягало.

– Ха-ха!

А вот одно из событий плохого дня. Двенадцатые устроили ответ одиннадцатым.

– Вот так, мелкотня, будете знать, как с нами тягаться, – усмехнулся Кетч за столом, наблюдая, как стайка девочек верещала от фантомных ласкачек. Те, переливаясь, бегали по ним, выискивая самое тёплое для них место – налитое магией.

Мейз пока не изучала магическую зоологию, но похоже половина существ охотилась на магию.

– А что в них такого плохо? – спросила она все-таки.

– Если посчитают, что самое сильное место под кожей, то могут и прогрызть, – Сандра довольно опасно улыбнулась, поглаживая одну ласкачку. Та была чисто красной, в отличие от остальных.

Почему та не бегала по Сандре, Мейз не знала.

Тяжело вздохнув, Барнс развернулась обратно к столу и продолжила есть. Экономика выжала её. И нет, сложными были не матмодели, а Синх. Такое ощущение, что в него сегодня вселился Бельфегор! Он и так обычно не отличался деликатностью и часто довольно черно шутил над детьми, но сегодня что-то совсем не смешно было.

– Опять?! – в столовую вошла Суми.

Пока младшеклассники расступались перед ней, открывая вид на одиннадцатых, Сандра сжала ладони вместе, чем буквально растворила свою красную ласкачку. Мейз взглянула на визжащих девочек: поцарапанные, с переливающимися крохотными следами лапок, взъерошенные, испуганные. Но ласкачек на них не было. Тоже растворились?

– Мисс Суми! – закричала Рики.

– Это они! – вторая указала в сторону двенадцатых.

Но только когда все расступились в разные стороны, они просто ели. Будто ничего и не происходило.

Мейз сидела спиной к директрисе, но прожигающий взгляд ощутила сполна. Интересно, а Суми способна прожечь её насквозь? А сколько сил у Верховной? Если Мейз будет обладать такой силой, то сможет сжечь грешников?

– Ты какой-то неправильный дискриминатор, – ну вот только его ей тут не хватало.

Мейз повернула ложку и посмотрела на искривленное лицо со шрамом.

"А шрам тебе адская ведьма оставила?" – хмыкнула она, продолжая есть.

– О, она злорадствует, посмотрите-ка! – прорычал демон. – Пернатый, ты че тут с ней сделал без меня?

Ему не ответили.

– Ну ниче, щас я тоже позлорадствую.

Хотелось поинтересоваться, как именно.

– И кто это сделал? – вдруг раздался голос Суми у самого стола.

– О чем вы, директриса? – спросил Джейс, с наигранным равнодушием, макая картошку фри в соус.

– Мы ничего не делали, – Шимун поправил костыль, лежащий рядом на скамье.

Мейз рискнула поднять взгляд. И последнее, чего она ожидала, так это увидеть мутные глаза.

– Ласкачки, – протянула женщина не своим голосом, обходя их стол. Тонкие, пугающие пальцы почти невесомо прошлись по их плечам.

Мейз бегло осмотрела лица одноклассников. Кто-то волновался, кто-то смотрел с вызовом, но ничего не говорило, что хоть кто-либо заметил её мутный взгляд! Мейз со злостью посмотрела на Бельфегора.

Демон с коварной улыбочкой следил за директрисой. Его здоровый глаз стал мутным, а вот шрамированный наоборот прояснился…

– Заканчивай, тебе не позволено вселяться в людей, – недовольно заявил ангел.

Вот только действий больше никаких не предпринял.

– И кто же у нас тут обладает такой мощью, что способен их вызывать? – поинтересовалась Суми. Её губы двигались одновременно с губами Бельфегора.

Жуть.

– Очередная салемская, возомнившая себя сильнее всех? – директриса прошлась за Сандрой. Та моментально нахмурилась, оборачиваясь. – Или ты, обладатель интересных особенностей? – она наклонилась к Дмитрию, опаляя его ухо своим дыханием. Тот сжал челюсти, а глаза почти что выдавали замешательство. – Или же всё же ты, – Суми выпрямилась, и взгляд устремился в неё.

Мейз вздохнула.

"Мне надо отсюда валить", – подумала она, пока директриса охотничьей походной обходила всех.

Все в столовой смотрели на неё. Очень неприятное чувство.

– Появилась непонятно откуда, так ещё и заставляешь всех плясать под твою дудку?

Одиннадцатые зашушукались.

– Я ничего не делала, – заявила Мейз.

– Настроила хороших друзей друг против друга, чтобы получше устроиться, – выплюнула "директриса".

– Извините, но это не так! – вступился Дмитрий, но тут же получил заклятьем тишины.

– Твой психолог выражала опасения, что после убийства двух людей и заключения под стражу… – Мейз в ужасе раскрыла рот.

"О нет! Что ты делаешь?!" – почти что кричала она Бельфегору. Но тот только шире улыбался.

– …ты не сможешь нормально функционировать в обществе. Но я не послушала, – Суми покачала головой.

Мейз вскочила на ноги. Голова кружилась от нехватки кислорода. В груди давило, она не дышала. Все, абсолютно все ученики и учителя смотрели на неё.

И теперь они знали, что Мейз убийца…

– Отправляйся к мисс Соул, Мейзакин. Я отстраняю тебя от занятий до понедельника.

Глаза Суми становились нормальными, но легче Мейз от этого не стало. Она буквально задохнулась в осознании, что в понедельник всё будет только хуже… Потому что придёт Абаддон.

Она, со слезами на глазах, посмотрела на двенадцатых. Касси и Фло с открытыми ртами смотрели на неё. Джейс качал головой. Шимун нахмурил брови. Дмитрий с сожалением встретился с ней взглядом. И только Сандра смотрела в спину Суми.

– Вперёд, Мейз. Не задерживай всех, – голос Суми резал по ушам. И ведь теперь Бельфегор за неё не говорил…

Мейз развернулась, переступая через скамью. Все ученики – кто-то с испугом, кто-то с осуждением – смотрели на неё. Взгляд зацепился за Тейси. На ней лица не было, брови опустились, а глаза потеряли былой блеск, уходя в задумчивость. А одиннадцатые вокруг недобро усмехающейся Рики явно готовили план по ухудшению её жизни.

Да когда Мейз вообще было легко?..

Последним, на кого она посмотрела, был ангел. Парень стоял с недовольным, но равнодушным лицом, отвернув его в сторону. Ангел, посланник небес, не помог ей.

И теперь её жизнь станет похожа на новый круг Ада…

Мейз бежала по коридору. Слезы застилали глаза. Собственные ожидания в который раз разбились о реальность. Реальность, в которой она была всего лишь ребёнком, не способным на то, чтобы изменить мир. Даже силы, которые у неё появились, не могли этого сделать. Нужно больше.

Нужно намного больше сил.

И она это сделает.

Мейз, вытирая слезы, прислонившись к стене, решила для себя: "Я стану Верховной".

– Ты ревела, – сразу сказала мисс Соул, стоило Мейз войти. Вот только психолог не могла никак соотнести покрасневшие глаза с улыбкой. Колючей, пугающей.

– Директриса рассказала всей школе, что я убила двух человек, – утерев лицо рукавом, Мейз опустилась на кресло.

– Что? Анталия сделала что?.. – Соул придвинулась ближе, сжимая подлокотники.

– А ещё отстранила меня от уроков до понедельника, – сообщила Мейз. И глаза сверкнули.

"Если все взрослые посчитают, что Суми поступила непедагогично, то, возможно, у меня получится понизить её репутацию. А со мной ничего не будет, моя и так на дне".

– Я поговорю с ней, – заверила Соул, отодвигаясь обратно.

– Нет, – Бельфегор с самодовольной улыбочкой появился на подоконнике за ней.

Мейз тяжело выдохнула, опуская плечи. Глаза Соул помутнели.

– А можно я хоть раз поговорю с ней нормально? – чисто риторически поинтересовалась она.

– С кем?

Мейз вздрогнула, поскольку Соул ответила совершенно без сарказма. Тем более, что рот Бельфегора не двигался вовсе.

– Мне было интересно, когда ты поймёшь, что я не вселяюсь в них, – усмехнулся Бельфегор.

Мейз застыла. У неё приоткрылись губы, но это единственное как она могла выказать удивление, потому что Соул была в своём уме. Бельфегор просто манипулировал ей. Как и Суми несколько минут назад.

А что если и Суми говорила сама?..

– Мейз, с кем ты хочешь поговорить?

– А… Да с директрисой. Она явно меня не взлюбила, – быстро нашлась она, стараясь не отводить взгляда или заламывать пальцы.

Соул запоздало кивнула. Она вздохнула, поправила очки и раскрыла свой блокнот.

– Со стороны Анталии это был очень низкий поступок, я не могу ее оправдать, – начала она, не поднимая взгляда от блокнота, но затем коротко стукнула по нему карандашом и посмотрела на Мейз. – Если ты не против, мы начнем сеанс. Что ты почувствовала, когда Суми раскрыла твое прошлое перед всеми?

Мейз сглотнула, стараясь не двигаться. Глаза начали слезиться, но она не позволила ни одной слезинке скатиться вниз по щеке.

– Я… Я была в шоке. Не ожидала, что она так поступит. Мне было так стыдно и больно, что теперь все знают, что я… убийца, – дрожащим произнесла она.

Бельфегор наблюдал за происходящим с недовольным видом. Ему явно не нравилось, что психолог пытается разобраться в чувствах Мейз.

– Ну конечно, ты хотела, чтобы никто не узнал, что ты преступница.

Ангел же стоял поодаль, слушая их разговор. Мейз не могла точно сказать, поскольку видела его где-то на периферии, но, кажется, его лицо стало грустным.

– Мейз, важно, чтобы ты выговорилась и поняла свои чувства. Это поможет тебе справиться с ситуацией, – мягко проговорила она.

Девушка кивнула, смаргивая лишнюю влагу.

– Я чувствовала себя преданной. Ведь Суми сама решила раскрыть мое прошлое, хотя обещала помочь. Теперь все будут шарахаться от меня, как от прокаженной, – Мейз горько усмехнулась.

Соул закусила губу и сочувствующе посмотрела на нее.

Но моментом ее глаза заволокло пеленой. Мейз вздохнула.

– Так тебе и надо, – холодно заявила она. – Теперь все узнали, что ты натворила. Друзей у тебя больше не будет, Мейзакин. Да ты и не заслуживаешь их.

Бельфегор ухмыльнулся, наблюдая за реакцией Мейз.

– Видишь, ведьма? Она права. Никто теперь с тобой и разговаривать не захочет, – злорадно произнес демон. – Ты же убийца, грязное пятно на репутации этой школы.

Мейз почувствовала, как ком подступает к горлу. Она с болью смотрела на мисс Соул, пытаясь найти в ее глазах хоть каплю сочувствия.

"Черт, Соул верни себе разум! Ангел, почему ты не помогаешь?!" – она с мысленным криком посмотрела на парня, но тот пилил взглядом демона.

– И куда ты смотришь? – Соул обернулась. – Ожидаешь, что кто-то невидимый поможет тебе?

– Мисс Соул, прошу… – Мейз пыталась воззвать к ее разуму. – Вы же сами говорили, что это не определяет меня! Что я была вынуждена… Разве не так?.. – девушка с отчаянием посмотрела на психолога.

Соул поджала губы, ее взгляд оставался холодным и равнодушным.

– Сейчас уже ничто не изменит того, что произошло, – она безразлично произнесла. – Тебе придется жить с этим клеймом, потому что никто не захочет связываться с убийцей.

Бельфегор победно ухмыльнулся, наблюдая, как Мейз теряет всякую надежду.

– Вот так-то, ведьма. Теперь ты никто и звать тебя никак. Тебе останется только скитаться в одиночестве, – демон злорадно рассмеялся.

Мейз почувствовала, как по ее щекам катятся слезы. Она с болью смотрела на ангела, надеясь, что тот хоть как-то заступится за нее.

Ангел впервые бросил на нее короткий взгляд.

Он решительно сделал шаг к Бельфегору и взял того за руку.

– Ай-ай-ай! – словно обожжённый, он выдернул руку из его хватки.

Видимо от этого он потерял всю концентрацию и теперь шрамированный глаз вновь помутнел, а здоровый, как и глаза мисс Соул, вернулись в норму. Женщина не подала и виду, что хоть что-то изменилось.

– Да, Мейз, с этим придется научиться жить, как бы грубо это не звучало, – уже теплее продолжила Соул, но в продолжении своих прошлых слов.

– Слышь ты, пернатый! – закричал Бельфегор в это же время на ангела. – Я уже убил четверых твоих предшественников. Думаешь, и твоего имени не узнаю?

– Тебе нельзя вселяться в людей.

– А как по-твоему я должен ее с собой забрать, Мадан?

– "Л" пропустил, – бросил ангел, складывая руки на груди.

– На "Л" у вас только Лайла и Люци.

Мейз непонимающе скривилась, но Соул восприняла это по-своему.

– Мейз, я понимаю, что тебе тяжело, – голос Соул снова стал мягким, но в нем появилась нотка усталости. – Но мы должны работать с тем, что есть. Давай обсудим, как ты можешь справиться с этой ситуацией.

Мейз сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она не хотела "справляться". Она хотела, чтобы все это исчезло. Барнс хотела стереть этот день, как стирают ошибку с доски.

– Я не хочу справляться, – сквозь зубы прошипела она. – Я хочу, чтобы все они…

"Сгорели", – закончила мысль про себя, чувствуя, как пламя ненависти разливается по венам. Все тело дрожало от ярости.

Бельфегор захихикал, потирая руки:

– Вот это я понимаю! Наконец-то в тебе проснулся настоящий огонь!

Ангел бросил на демона осуждающий взгляд, но промолчал. Его золотистые глаза были полны печали, когда он смотрел на Мейз.

– Мейз, – Соул наклонилась вперед, – насилие никогда не бывает решением. Ты уже знаешь это на своем опыте.

"О, если бы ты знала", – Мейз едва сдержала горькую усмешку. Вместо этого она резко встала, заставив кресло скрипнуть.

– Мне нужно побыть одной.

– Я не могу тебя отпустить в таком состоянии, – покачала головой психолог. – Давай хотя бы…

– Я сказала, что мне нужно побыть одной! – голос Мейз сорвался на крик. В тот же миг лампы в кабинете вспыхнули и лопнули, осыпая комнату стеклянным дождем.

Соул вскрикнула, прикрывая лицо руками. Бельфегор захохотал, а ангел взмахнул рукой – осколки замерли в воздухе, не долетев до них.

– Простите, – прошептала Мейз и выбежала из кабинета, хлопнув дверью.

Она бежала по коридорам, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, но она даже не пыталась их смахнуть. В голове гудело, как в улье: "Все кончено. Все знают. Все будут ненавидеть".

– Не беги так быстро, ведьма, – Бельфегор появился перед ней, идя задом наперед с издевательской ухмылкой. – Куда ты собралась? В болота? Тебе ж путь теперь только туда, верно, Марюк? – он кивнул на ангела, который шел следом, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Оставьте меня в покое! – Мейз резко свернула в холл к главной лестнице, но демон тут же материализовался перед ней снова.

Несколько учеников из гостиной посмотрели на нее и стали перешептываться. Мейз, пропуская ступеньки, побежала по лестнице.

– Ой, да ладно тебе! Ты же сама хотела перемен, вот они и пришли! – он широко раскинул руки. – Теперь у тебя есть отличный повод ненавидеть их всех! Разве не прекрасно?

Мейз остановилась, тяжело дыша. Ее руки дрожали, а в груди будто разливалась лава – горячая, разрушительная, жаждущая вырваться наружу.

– Ты… ты все испортил, – прошептала она.

Бельфегор притворно прижал руку к груди:

– Ой, мне так больно! Микаэль… Стоп, это другой. Тогда Мумиель, – он внимательно посмотрел на ангела, но тот и бровью не повел. – Натаниэль, ты слышишь, как она со мной разговаривает? – это имя тоже не произвело реакции. Ангел лишь скрестил руки на груди. – Ладно, хватит нытья. Ты же хотела силы? Вот они. – Демон сделал шаг вперед, и его голос стал низким, зловещим. – Ты можешь сжечь их всех. Каждого, кто посмеет косо посмотреть на тебя. Разве не за этим ты продала душу?

Мейз замерла. В голове проносились образы: Рики с ее злорадной улыбкой, Суми с холодными глазами, испуганные лица одноклассников… Она сжала кулаки, чувствуя, как огонь под кожей отвечает на ее ярость.

– Нет.

Это был голос ангела. Он встал между ней и демоном, его белые крылья (когда он их раскрыл?) слегка трепетали в воздухе.

– Она не твоя, Бельфегор. И не станет убийцей.

– Ой, да? – демон язвительно ухмыльнулся. – А кто тогда убил тех двоих? Ангелочек?

Мейз вздрогнула, как от удара. Ангел повернулся к ней, и в его глазах не было осуждения – только печаль.

– Ты не обязана поддаваться ненависти, Мейзакин, – мягко сказал он. – Ты сильнее этого.

– Заткнись! – внезапно крикнула Мейз. – Где ты был, когда он вселялся в них? Где ты был, когда Суми разоблачала меня перед всеми? – ее голос дрожал от ярости. – Ты просто стоял и смотрел!

Он опустил голову:

– Я не могу вмешиваться напрямую. Баланс…

– К черту ваш баланс! – Мейз резко развернулась и побежала прочь, оставив их обоих.

Она не знала, куда бежит. Неважно. Главное – подальше от всех. От их осуждения, от их страха, от их фальшивого сочувствия.

Комната. Ей нужно добраться до своей комнаты. Там, среди болотных стен, она сможет… Что? Плакать? Кричать? Сжечь что-нибудь?

Мейз резко остановилась, услышав голоса из-за угла. Знакомые голоса. Двенадцатые.

– …не может быть правдой, – говорила Касси. – Она же такая… тихая.

– Ага, пока не взорвется, – это был Шимун. – Помнишь, что было в столовой?

– Но убийство… – неуверенно протянула Фло.

Мейз прижалась к стене, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Они говорили о ней. Конечно, о ней.

– Я верю ей, – неожиданно твердо сказал Дмитрий. – Если она это сделала, значит, у нее не было выбора.

– Или она психопатка, – возразил кто-то (Кетч?).

– А ты-то сам какой, если так про подругу? – зашипела Сандра.

Мейз не стала дожидаться продолжения. Она тихо отступила и побежала в противоположную сторону. Не сейчас. Она не сможет смотреть им в глаза сейчас.

Комната. Только бы добраться до комнаты…

Когда она наконец захлопнула за собой дверь, то рухнула на пол, не в силах сдержать рыдания. Все кончено. Все знают. И даже если кто-то из двенадцатых попытается ее поддержать… это ничего не изменит. Она всегда будет для них Убийцей. Чудовищем.

– Ну что, темная, – Бельфегор материализовался перед ней, присев на корточки. – Теперь ты поняла, каково это? Никому не нужна. Никому не важна. – он наклонился ближе, и его голос стал почти ласковым. – Но я могу сделать так, чтобы они пожалели. Чтобы они молили о пощаде. Хочешь?

Мейз подняла заплаканное лицо.

– Нет, – прошептала она. – Не все виноваты…

Бельфегор злобно зарычал. Ударил по стене за ее спиной, а затем исчез.

Мейз осталась одна.

Глава 14

Мейз лежала на кровати, уставившись в потолок. Утро уже давно перешло в день, а она всё ещё не могла заставить себя встать. В голове гудело, мысли путались, но одна была яснее других: "Мне некуда идти".

Суми отстранила её от занятий. До понедельника.

До Абаддона.

Она сжала кулаки. "Почему я должна сидеть здесь, как провинившаяся? Почему я должна прятаться?" Но в то же время – куда ей идти? В столовую, где все будут смотреть на неё с ужасом? В класс, где её даже не ждут?

Бельфегор исчез после её отказа, но она чувствовала его присутствие где-то на краю сознания – злобное, насмешливое. Ангел тоже не появлялся. Может, он наконец понял, что его "баланс" её больше не волнует.

Мейз перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Она не хотела плакать. Слёзы уже ничего не меняли. Но внутри всё горело – обида, злость, страх.

Комната была тихой, и единственным звуком, нарушающим эту тишину, было тихое тиканье часов на стене. Каждая секунда казалась вечностью, и, несмотря на то, что она пыталась отвлечься, её разум снова и снова возвращался к тому ужасному моменту, когда она потеряла контроль над собой.

Её мысли были полны отчаяния и самобичевания. Как она могла позволить себе так сломаться? Как могла стать тем, кем стала? Воспоминания о Бельфегоре и его злобных словах не покидали её. Она чувствовала, как тёмные тени прошлого нависают над ней, как будто кто-то невидимый держит её в плену. Мейз не могла избавиться от чувства вины, которое сжимало её сердце, как тиски.

Она вспомнила, как всё началось – ее стремление обрести лучшую жизнь, желание получить решимость, первое убийство, ощущение магии и следом сразу второе убийство. Она желала всего этого.

Но теперь это желание обернулось против неё. Она чувствовала, что её сила – это не дар, а проклятие. "Как я могу научиться контролировать это, если сама не знаю, кем я являюсь?" – думала она, глядя в потолок, где пыльные паутинки танцевали в лучах света.

Время шло, и, наконец, Мейз почувствовала, что больше не может оставаться в этом состоянии.

"Я не могу просто лежать и ждать, пока всё развалится".

Она резко села, сжав зубы. Если она не может ходить на уроки – значит, будет заниматься сама.

"Я должна стать сильнее", – сказала она себе, сжимая кулаки. Но как? Как можно превратить свою боль в силу?

Она начала метаться по комнате, как будто искала ответ в каждом предмете, который её окружал. Книги, которые лежали на столе, были разбросаны по полу, а одежда, когда-то аккуратно сложенная, теперь лежала в беспорядке. Она чувствовала, как гнев на Бельфегора, устроившего это все, переполняет её, и в какой-то момент это чувство вылилось в действие.

Мейз схватила ближайший предмет – подушку – и бросила её в стену. Пух разлетелся по комнате, как её собственные мечты, разбившиеся на мелкие кусочки. Она не могла остановиться. Каждый предмет, который попадался ей на глаза, становился жертвой её ярости. Она перевернула стол, разметала книги, заставляя их страницы рваться. В её душе бушевал ураган, и она не могла его остановить.

Мейз кричала, словно желая, чтобы больная душа вышла из нее. Вот только души-то уже и не было.

– Чертовы демоны! Чертовы люди! Пошли вы все!

Её взгляд упал на диван. Он стал символом её неудач, и в порыве отчаяния Мейз решила, что не оставит его в покое. Огненные сгустки один за другим полетели в диван, затем в ужасные зеленые стены. Яркие языки пламени танцевали, отражая её внутреннюю борьбу, и она почувствовала, как гнев утихает, уступая место грустной пустоте.

Колени подкосились, и Мейз упала у самого дивана.

"Спали меня, огонь".

Но он наоборот потух. Диван и стены покрылись копотью, а зеленые обои обгорели… Только стены под ними остались целыми – на них виднелись серебряные руны, некоторые из которых выгорели.

Мейз заплакала, падая на пол окончательно и разметая волосы по ковру. Солнечный луч пытался согреть ее до самого последнего момента заката…

Очнулась она только к вечеру. Комната была в хаосе.

Мейз лежала на полу, прижав ладони к липкому от слёз лицу. Комната пахла гарью и пеплом – точь-в-точь как в тот день, когда она впервые убила. Серебряные руны, обнажившиеся под сгоревшими обоями, мерцали в сумеречном свете.

"Ты уничтожаешь всё," – прошептала она, сжимая в кулаке горсть пепла.

Тишину нарушил стук в дверь. Мейз даже не пошевелилась.

– Мейз? – за дверью явственно прозвучал голос Сандры. – Я знаю, что ты там.

Мейз сжалась в комок. Последнее, чего ей хотелось сейчас – это видеть кого-то из двенадцатых. Особенно Сандру с её пронзительным взглядом, который, казалось, видел всё.

– Уходи, – хрипло сказала Мейз, но дверь всё равно открылась.

Сандра замерла на пороге, обводя взглядом разрушенную комнату. Её тёмные глаза скользнули по обгоревшим стенам, разбросанным вещам, наконец остановившись на Мейз, которая всё ещё сидела на полу среди пепла.

– Чёрт возьми, – тихо выдохнула Сандра, переступая порог. – Ты устроила тут настоящий ад.

Мейз горько усмехнулась:

– А где же мне ещё его устраивать, как не в своей комнате?

Сандра осторожно обошла разбросанные книги, подошла ближе и неожиданно опустилась на корточки перед Мейз, так что их глаза оказались на одном уровне.

– Я не о том, – сказала она. В её голосе не было ни осуждения, ни страха – только какая-то странная, твёрдая решимость. – Я о том, что ты могла позвать меня. Или кого-то ещё. Вместо того чтобы в одиночку…

– Что? Сжечь свою комнату? – Мейз резко встала, отряхивая с колен пепел. – Ты действительно думаешь, что после того, что Суми сказала на всю школу, кто-то из вас захочет…

– Мы не Суми, – перебила Сандра, тоже поднимаясь. – И мы не весь этот лицемерный школьный сброд. Мы – двенадцатые. – она села рядом. – И если ты думаешь, что пара идиотских сплетен могут это изменить…

Мейз резко повернулась к ней:

– Это не сплетни. И ты это знаешь… – её голос дрогнул, – я убила двух человек, Сандра. Двух. И я не жалею об этом.

Тишина повисла между ними тяжёлым покрывалом. Сандра не отводила взгляда, её лицо оставалось непроницаемым. Наконец она медленно кивнула:

– Знаешь, что я вижу? Я вижу комнату, которую ты спалила дотла. И я вижу, как ты сейчас пытаешься сделать то же самое со всем вокруг. Со всеми, кто пытается до тебя дотянуться. Я уверена, что дела в очередном демоне. Не поддавайся ему.

Мейз чертила узоры на пепле. Можно ли вызвать Сатану дважды?

– Что ты тут делаешь, Сандра? – тускло спросила она. – Мы не общаемся.

– Потому что я тебя сейчас понимаю, – Сандра внезапно ухмыльнулась, но в её улыбке не было веселья. – Потому что я тоже когда-то сожгла пол-общежития из-за Суми.

Мейз замерла, не зная, что сказать. Сандра тем временем провела пальцами по чёрной копоти на диване.

– Знаешь, что мне тогда сказал Джейс? – она повернулась к Мейз. – Что огонь – это не только разрушение. Это ещё и очищение. И перерождение.

Мейз почувствовала, как в горле встаёт ком:

– Я не хочу перерождаться. Я хочу…

– Что? – Сандра прищурилась. – Исчезнуть? Сбежать? Или, может, сжечь всех, кто посмел тебя осудить?

Мейз не ответила. Сандра вздохнула и неожиданно поднялась, протягивая руку:

– Вставай. Мы идём.

– Куда? – настороженно спросила Мейз.

– Туда, где тебя не будут осуждать, – уверенно заявила Сандра. – К нашим. Джейс украл у поваров целый торт, Касси и Фло устроили что-то вроде киномарафона, – она отвела глаза.

Мейз смотрела на протянутую руку, чувствуя, как что-то тёплое и тяжёлое подкатывает к горлу.

– Я… я не могу, – прошептала она. – Они все теперь знают…

– Знают ровно столько, сколько ты сама им расскажешь, – твёрдо сказала Сандра. – И не больше. – она наклонилась ближе. – Я не собираюсь тебя тащить, но сейчас, двенадцатые – все, что у тебя есть.

Мейз почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Потом ещё одна. Сандра терпеливо ждала, её рука всё так же была протянута.

И наконец Мейз взяла её.

Сандра только кивнула и окинула взглядом пространство. В ее руке появился мел, которым она восстановила прожженные руны. В мгновение каждая из них – даже те, что были не видны, вспыхнули синим.

Вся комната вернулась в первоначальное состояние. Даже со своими зелеными обоями.

– Цвет обоев можно поменять? – в надежде спросила Мейз.

– Только если попросить учителей. Руны запоминают только первоначальное состояние. Если менять обои, то придется рисовать все заново.

Мейз вздохнула.

✧

Дверь в комнату Касси скрипнула, пропуская Мейз внутрь. Она замерла на пороге, ошеломлённая контрастом между своим "болотом" и этим уютным гнёздышком. Комната располагалась в одной из башенок академии, и это создавало ощущение защищённости, будто они находились в собственном маленьком мире.

– Ну же, проходи, – подтолкнула её Сандра, закрывая дверь за спиной.

Мейз медленно сделала шаг вперёд, ощущая под ногами мягкий ворс огромного плюшевого ковра. В воздухе витал тёплый аромат корицы и мёда – Касси, видимо, незадолго до их прихода зажгла ароматические свечи. Десятки маленьких огоньков, закреплённых магией, плавали под потолком, отбрасывая золотистые блики на стены, украшенные старинными гобеленами.

В центре комнаты перед магическим проектором расположились Фло и Касси, укутанные в одно огромное вязаное одеяло. Они оживлённо обсуждали начинающийся фильм, тыкая пальцами в экран. Шимун, сидя на корточках рядом с Кетчем, с азартом размахивал колодой карт. У окна на подоконнике устроились Джейс и Дмитрий, деля украденный торт.

И вдруг – тишина. Все разом замолчали, заметив Мейз.

Она почувствовала, как её тело напряглось, мышцы сжались, готовые к отпору. "Вот оно, – пронеслось в голове. – Сейчас начнутся вопросы. Осуждающие взгляды. 'А ты уверена, что тебе тут место, убийца?'".

Но вместо этого…

– Наконец-то! – Флоренц буквально подпрыгнула на месте, сбрасывая с себя половину одеяла. – Мы уже думали идти за вами!

– Или что ты сбежала из школы, – добавил Шимун, небрежно швыряя карты на ковёр. – Хотя, учитывая твои способности, тебе бы пришлось сжечь пол-академии на прощание.

– Не смешно, – ткнула его Фло.

– Торт ещё тёплый, – просто сказал Джейс, отрезая аккуратный кусок и протягивая его Мейз.

Она замерла, не решаясь принять угощение. Её взгляд метнулся от одного лица к другому, выискивая хоть каплю осуждения. Но увидела только обычные, знакомые выражения – Шимун и Кетч с их вечной саркастичной ухмылкой, Фло с добрыми глазами, Касси с её мягкой улыбкой, Джейс и Дмитрий с поддержкой.

– Вы… – голос Мейз дрогнул. – Вы что, не слышали, что сказала Суми?

Касси переглянулась с Фло, затем пожала плечами:

– Ну, она много чего говорит. Особенно когда злится.

– Но мы не обязаны во всё это верить, – добавила Сандра, мягко подталкивая Мейз вперёд.

Мейз сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– А если это правда? – она заставила себя посмотреть им в глаза. – Если я действительно…

– Если ты убила кого-то, значит, у тебя были причины, – перебил Дмитрий. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. – И нам необязательно знать какие.

В комнате повисла напряжённая тишина. Мейз почувствовала, как что-то тёплое и тяжёлое подкатывает к горлу.

– Вы… серьёзно? – прошептала она.

Кетч неловко почесал затылок:

– Ну, мягко говоря, это немного пугает, – замялся Кетч, потирая затылок, но тут же улыбнулся. – Но мы готовы принять тебя с твоими скелетами в шкафу.

– Дурак, – прошептал Дмитрий, пихая его.

Кетч тут же сообразил, что сморозил, поэтому замахал руками.

– Я не это имел в виду!

Комната взорвалась смехом.

И Мейз…

Мейз вдруг поняла, что улыбается.

✧

Фильм оказался ужасно старым и ужасно глупым – что-то про охотников на привидений, которые постоянно попадали в нелепые ситуации.

– О нет, только не это! – застонала Касси, когда на экране главный герой случайно закрыл дверь перед призраком, а тот просто прошел через нее.

– Это же гениально! – захохотал Шимун, швыряя попкорн в экран. Но тот растворился у пола.

– Ты вообще понимаешь, что попкорн летит в пустоту? – фыркнула Фло.

– Это метафора!

Мейз не могла сдержать смех, особенно когда Кетч начал пародировать главного героя, размахивая картонной трубой от проектора.

– Берегись, я тебя засосу! – рычал он, направляя "оружие" на Дмитрия.

– О нет, только не это! – Дмитрий схватился за грудь и с драматическим стоном повалился на Джейса.

– Он мёртв, капитан!

– Тогда съедим его долю торта!

Сандра, сидевшая рядом с Мейз, толкнула её локтем:

– Они такие идиоты, правда?

Мейз не ответила. Она просто взяла подушку и швырнула ее в Шимуна.

– Предатель! – завопил он, но затем случайно впечатался в торт с тарелки Фло.

– Эй, мой торт!

– Не злись, любовь моя, – Шимун стер крем со лба и поцеловал девушку в щеку.

Двенадцатые тут же принялись их передразнивать.

Внезапно в комнате появился Бельфегор, его лицо искажала ярость.

– Чёртова ведьма! Почему ты не страдаешь в своей комнате?! – закричал он. – Я сделал всё, чтобы к вечеру ты хотела их всех испепелить!

Мейз продолжала смеяться, намеренно игнорируя демона. Он метался по комнате, его крики становились всё яростнее:

– Они притворяются! Ненавидят тебя! Стоит тебе выйти – сразу начнут обсуждать, какой ты монстр!

Но смех и шутки друзей заглушали его слова. В конце концов, Бельфегор, обиженный и разъярённый, исчез с громким хлопком.

Мейз продолжала смеяться, но в глубине души ей было тяжело. Она наблюдала за тем, как её одноклассники делятся искренними моментами радости, и понимала, что сама тут – как призрак, завуалированный весельем, но абсолютно не принадлежащий этой компании.

"Что я вообще тут делаю?" – думала она, всматриваясь в смеющиеся лица друзей. Ей казалось, что она смотрит на них сквозь стекло. Вчерашние события все еще не отпускали её – как тень, она чувствовала на себе тяжесть того, что сделала. Убийство двух человек – вкушение реальности, от которой никто не застрахован, но она сделала это.

И вдруг вместо смеха, который раньше приносил легкость, к ней плескались темные волны тревоги. "Друзья?" – задавалась она вопросом. "Могу ли я себе позволить иметь друзей, когда моя судьба предопределена? Когда я ещё могу принести смерть тем, кто мне дорог?"

При каждом их смешке она чувствовала, как её сердце сжимается от страха и сомнения. Её тайна – сделка с Дьяволом, её намерение сжечь мир – всё это было в унисон с её внутренними демонами, многократно преувеличивая собственную ненадежность. "Они не понимают, кто я на самом деле. Они не знают, до чего я хочу дойти."

Сандра, единственная, знавшая правду о сделке, была единственным источником понимания, но даже она не знала всех деталей. И Мейз не сможет сказать ей правду, пока не будет уверена, что Сандра правда поймет ее, а не высмеет, как в прошлый раз. Страх, что её отвергнут, что её ненавидят…

"Могу ли я доверять им?" – задала она себе этот вопрос, пока Шимун снова разразился смехом, марая Фло сливочным кремом. И вместе с этим вопросом в её голове возникали призраки, монстры из её собственной прежней жизни.

Смех друзей отошел на второй план, и у неё появилась возможность задуматься: "Что произойдёт, если они все узнают? Если они поймут, кем я на самом деле являюсь? Могу ли я остаться с ними?"

Ей хотелось крикнуть: "Вы не понимаете!" Но вместо этого она оставалась в тишине, просто наблюдая за тем, как жизнь вокруг продолжает свой бег.

Мейз полезла к своему внутреннему "я", ожидая одобрение. "Я сильная", – думала она, но чувство одиночества только крепло. Она не знала, как совместить свою тёмную сторону с желанием быть частью этой компании. Её смех раздавался, но внутри бушевал шторм.

"Могу ли я искренне смеяться с ними, зная, что внутри меня горит такая ярость? Или мне просто стоит оставить их, прежде чем они узнают правду?" – и с этими мыслями она вновь запуталась в своих эмоциях, не зная, куда двигаться дальше.

– Эй.

Мейз повернула голову к Дмитрию, рядом с которым сидела. Сандра и кто-либо другой не обратили на них внимания.

– Ты в порядке? – спросил Дима с взглядом полным понимания.

– А вам правда все равно на… то что я сделала? – запнулась Мейз.

Дмитрий развернулся к ней полубоком и аккуратно сжал ее ладонь, надеясь, что она не подумает лишнего.

– Я верю, что у тебя были причины так поступить. Поэтому буду защищать тебя до последнего.

Мейз неожиданно зарделась. И поджав губы в полуулыбке, кивнула. Дима с улыбкой ответил ей таким же кивком, а затем передал газировку, заметив, что ее опустела, и повернулся обратно к экрану.

Они продолжила смотреть фильм.

Когда фильм закончился и все начали расходиться, Сандра задержала Мейз у двери.

– Ну что? – спросила она, скрестив руки. – Всё ещё хочешь сжечь школу?

Мейз фыркнула:

– Пока откладываю.

– Хороший план. Тогда завтра увидимся на завтраке?

Мейз задумалась. Столовая. Взгляды. Шёпот. Но теперь она знала – не пойдёт туда одна.

– Увидимся, – кивнула она.

Возвращаясь в свою комнату, Мейз впервые за долгое время чувствовала – что бы ни принёс завтрашний день, она справится.

Когда Мейз вернулась в свою комнату, она остановилась на пороге.

Зелёные обои, болотные стены…

Но теперь они казались не такими уж отвратительными.

Она глубоко вздохнула и плюхнулась на кровать.

Завтра будет сложный день.

Но впервые за долгое время она чувствовала, что справится.

Глава 15

Мейз проснулась от резкого солнечного луча, пробившегося сквозь щель в тяжелых бархатных шторах. Она лежала неподвижно, наблюдая, как пылинки танцуют в золотистом свете. Вчерашний вечер с двенадцатыми казался нереальным – слишком уж контрастировало это теплое принятие с ледяным одиночеством последних недель.

"Все будет хорошо, Мейз. Ты сильная", – мысленно напомнила она себе, анализируя собственные эмоции. Холодная решимость, как всегда, взяла верх над сомнениями. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки – нет, она не боится сегодняшнего завтрака. Она просто… просчитывает возможные варианты развития событий.

Раздался резкий стук в дверь, а затем та и вовсе раскрылась. Мейз удивленно воззрилась на нее, прижимая к груди одеяло.

– Вставай, Барнс, – голос Сандры звучал слегка насмешливо. Она скрестила руки на груди и прислонилась плечом к стене. – Завтрак через десять минут. Если опоздаешь, мы не покажем Суми, что нам плевать на ее мнение.

Мейз ухмыльнулась. Кажется, Сандра испытывала чуть ли не физическое желание поскорее утереть Верховной нос. Неужели она настолько ее ненавидела?

– Ты всегда так грубо врываешься? – спросила Мейз, голос ещё хриплый от сна.

Сандра бросила на неё оценивающий взгляд, пальцы постукивали по рукаву.

– Только к тем, кто спит до полудня в день важного социального эксперимента. – она села на диван, который еще вчера был едва ли не сожжен. – Одевайся. Суми и преподы скоро будут там.

Мейз потянулась за рубашкой, наблюдая, как Сандра разглядывает её комнату с холодным любопытством.

– Ты так ненавидишь её, что готова использовать меня как дубинку? – спросила Мейз, натягивая свитер.

Сандру передёрнуло.

– Ненавидеть – это слишком эмоционально. – она подняла с пола обгоревшую страницу учебника, разглядывая почерневшие края, – поскольку книги не были частью комнаты во время нанесения рун, они не восстановились. – Я просто знаю, что она лгунья.

Мейз замерла с расчёской в руках.

– А я? – спросила она тише. – Я ведь тоже лгунья.

Сандра бросила обгоревшую бумагу обратно на пол.

– Ты – другое.

– Потому что теперь ты веришь мне? – Мейз засмеялась, но смех вышел колючим. – После того как сбежала, узнав правду?

Сандру будто слегка ударило током. Она резко повернулась к окну, её профиль стал острым, как лезвие.

– Я не сбежала. – внешний вид не говорил абсолютно ничего. – Потребовалось время, чтобы переварить. Что ты сделала. Почему.

Мейз ждала, пальцы сжимая расчёску так, что костяшки побелели.

– Теперь я понимаю, – наконец сказала Сандра, всё ещё глядя в окно. – Это была правда. Всё, что ты говорила.

Она повернулась, и Мейз увидела в её глазах нечто новое – не жалость, не страх, а… уважение?

– Но я не буду извиняться, – добавила Сандра, поднимая подбородок. – Это было бы глупо.

Мейз почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Не прощение – слишком рано для этого. Но что-то вроде… облегчения.

– Я и не жду извинений, – сказала она, проводя расчёской по волосам. – Мне достаточно, что ты здесь.

Сандра фыркнула, но уголок её рта дёрнулся.

– Сентиментальность – это отвратительно. Одевайся уже, а то твой драгоценный Трутской там чуть ли не на стену лезет от беспокойства.

– Он не мой!

Но Сандра уже не слышала. Она вышла, хлопнув дверью, но Мейз успела заметить, как её плечи расслабились – будто с них свалился невидимый груз.

Мейз посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тени под глазами, но что-то изменилось в её взгляде.

"Не прощение", – подумала она, поправляя воротник. "Но начало чего-то нового."

Последний раз проверив, что следы вчерашних слёз полностью сошли, она глубоко вдохнула и вышла в коридор, где её уже ждали Сандра и Дмитрий. Его улыбка была такой искренней, таким теплым казался его взгляд. Мейз позволила себе на мгновение представить, как эти карие глаза наполняются ужасом, когда она наконец раскроет свои истинные планы.

"И буду ли я тогда тебе нравиться?"

– Ну что, готова к нашему маленькому спектаклю? – Сандра скользнула взглядом по ее фигуре.

– Если честно, мне больше по душе трагедии, чем фарсы, – парировала Мейз.

Дмитрий шагнул вперед, его движение было плавным, почти кошачьим. Он положил руку ей на плечо – теплое, тяжелое, мнимо-утешительное прикосновение.

– Не волнуйся, сегодня мы устроим настоящее представление. Ты – невинная жертва, мы – благородные защитники.

Мейз едва сдержала улыбку. Она кивнула, опустив глаза – он начинал смущать ее. "Что за новая эмоция?"

Шум столовой нарастал по мере их приближения. Смех, звон посуды, оживленные разговоры – обычная субботняя суета. Но когда они вошли, огромный зал на мгновение замер. Затем шепот, как змеиное шипение, пополз от стола к столу.

– Смотрите, это же она…

– Как ее вообще еще не выгнали…

– Убийца…

Мейз почувствовала, как мурашки побежали по спине – чисто физиологическая реакция, не более. Ее разум оставался холодным и ясным. Сандра крепче сжала ее локоть, ведя к столу двенадцатых.

Особенно старались одиннадцатые. Рики Аскен, как и Суми, только менее талантливая – вскочила, прикрыв рот рукой в преувеличенном ужасе:

– О боги! Они привели ее сюда! Мы что, теперь должны есть рядом с… с ней?

Ее подружки подхватили истерику. Мейз наблюдала за этим спектаклем с внутренним холодком. Как предсказуемо. Как скучно.

Шимун резко развернулся.

– Тогда вали уже быстрее. Места освободятся, может, хоть воздух станет чище.

– Выглядит фальшиво, девочки. В драматическом кружке надо было больше заниматься, – довольно громко сказал Джейс, небрежно наливая сок.

Но самый отчего-то действенный ход сделали Дмитрий и Сандра. Они молча сели по обе стороны от Мейз, причем довольно близко – показывали, что она под защитой. Остальные двенадцатые также сели плотнее, скрывая ее от взглядов.

– В порядке? – спросил Трутской.

Его профиль был напряженным, брови сдвинутыми – идеальная картина благородного негодования. Мейз знала, что он следит за ее реакцией, и позволила губам слегка дрогнуть, изобразив благодарность.

Завтрак превратился в странное представление. За их столом смеялись и шутили, но Мейз чувствовала всю сотню глаз на себе. А в особенности взгляд Суми и ее "ближайшей подруги" Тесеи. Вторая явно возмущалась наличием Барнс здесь, но Анталия заткнула ее буквально одной фразой. Девчонку надо держать под носом.

– Да чтоб Абаддон заставил ее тебя убить, – прорычал недовольный Бельфегор, сидя на конце стола, поставив ноги на скамейку. Ангел стоял у окна.

В это время Кетч с заботой подкладывал Мейз еду.

– Мейз, еще апельсинового сока? Он же витаминный, полезно для нервной системы!

Фло и Касси специально перекрикивали любые неприятные комментарии. Мейз была искренне им благодарна за все и даже не знала, как сможет отплатить…

После завтрака была йога – субботний урок мисс Амфи. На лужайке перед академией Мейз расстелила коврик в стороне, но Сандра тут же подвинулась к ней.

– Не вздумай сбегать, – прошептала она, принимая позу дерева с грациозностью, неожиданной для ее обычно угловатых движений.

"А хотелось", – вздохнула Мейз про себя. Она все равно едва слышала преподавательницу, приходилось просто повторять. А не слышно было из-за криков Бельфегора. Демон яростно тыкал пальцем в невозмутимого посланника небес.

– Онафиэль! Офаним! Пелиэль! Фануэль!

Ангел лишь качал головой, а Бельфегор, кажется, перебирал весь небесный пантеон по алфавиту. Мейз наблюдала за этим, сохраняя сосредоточенное выражение лица, будто глубоко погруженная в медитацию.

– Пура! Квадисин! Квапсиэль! – голос демона становился все громче.

Сандра бросала странные взгляды на Мейз, глядящую в пустоту, но быстро возвращалась к занятию. Мисс Амфи объявила смену позы, и Мейз сделала вид, что полностью сосредоточена на асане.

Когда она снова взглянула в сторону спорящих, ангел что-то шепнул Бельфегору, и демон вдруг отпрянул, как от удара. Его лицо исказилось от ярости и… страха? Он исчез в клубе черного дыма, а ангел повернулся к Мейз. Их взгляды встретились на мгновение – в его глазах она прочитала предупреждение. Или одобрение?

– Эй, ты заснула? – толкнула ее Сандра. – Мы заканчиваем.

Йога подошла к концу. Солнце поднялось выше, и Мейз осознала, что этот день – лишь начало какой-то новой главы. Она наблюдала, как девчонки двенадцатые собирают коврики, смеются, толкают друг друга. "Такие безмятежные".

Но вся безмятежность Сандры была явно напускной.

– Пошли ко мне, – позвала она после обеда.

Комната Сандры тоже была в одно из башенок, но кардинально отличалась от комнаты Джейса или Касси. Казалось, что они попали в самую настоящую оранжерею, не меньше. Стеклянная половина крыши с затемненными стеклами, много цветочных горшков и развешанных над столом сухоцветов.

Сандра села на большой, мягкий подоконник обложенный разноцветными подушками. Одно из растений с яркими огоньками потянулось по потолку в ее направлении. Мейз села рядом, осматриваясь.

– Все хотела спросить, как распределяют комнаты? Жить в башне кажется привилегией.

– За оценки и достижения дают, – пожала та плечами. – Ты же можешь попросить учителей поменять тебе интерьер.

– Вряд ли теперь хоть кто-то из них не хочет меня отчислить, – Мейз закусила губу, глядя на улицу перед академией.

– Я думаю, что все же найдутся такие.

Мейз только хмыкнула, не отводя взгляд от окна.

– Ты можешь рассказать мне про демонов? – довольно аккуратно спросила Сандра.

Нахмурившись, Мейз посмотрела на нее.

– Зачем тебе это?

– Хочу знать про то, чего не вижу, – ответила Редд, аккуратно проводя пальцем по листочку одного из растений. – И хочу помочь тебе выжить.

Мейз хлопнула глазами.

– Ну адские же ведьмы умирают, – продолжила Сандра. – Как сказал тебе Лимб, потому что демоны изводят их. Получается, нужно спасать тебя.

– Зачем тебе это? – не понимала Барнс.

– Скажем так, – Сандра внимательно посмотрела на нее. – Я хочу использовать твою силу.

"Вот те раз".

– Че-то темнит рыжая, – Бельфегор моментально появился рядом с ней.

– Отвали, – бросила Мейз в его сторону. Сандра тут же посмотрела туда. – Познакомься, это Бельфегор, – она указала на него, но Сандра все равно не видела. – Редкостная заноза в заднице.

– Эй! Я тебе щас как всыплю, – демон ожесточился и тут же поднял руку.

– Она прожгла тебя, так что лучше не нарывайся, – а вот и ангел заявился.

Пока демон начал ругаться на ангела, Мейз решила пояснить все Сандре.

Через несколько минут Редд сидела с открытым ртом, как и в прошлый раз. Но пока не спешила обвинять.

– Ангел?

– Ага, – покивала Мейз. Она больше не чувствовала паники или какого-то предвкушения в ожидание ответа. Теперь было как-то безопаснее. – Но он не особо что-то делает.

– А как его зовут?

– Хороший вопрос. Не знаю, – пожала она плечами. Оба: ангел и демон, находились в другом углу комнаты. Ангел охранял от Бельфегора цветы. – Похоже его имя секрет.

Сандра тяжело вздохнула.

– Так что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила наконец Мейз.

– Помоги мне разорвать связь с ковеном.

Бельфегор сразу же оказался рядом, но в этот раз вместе с ангелом.

– Э, так нельзя!

– Лучше не стоит! – вторил демону ангел.

– Это почему? – Мейз сложила руки на груди и посмотрела на них.

– Что говорят? – спросила Сандра, метаясь взглядом от подруги до пустоты, с которой она разговаривала.

– А вдруг ты повредишь свою нить связи?

– Думаешь, принудительный разрыв локальной связи такой простой что ли? Давай, откажи ей, – Бельфегор указал на Сандру.

– Ты хочешь сбежать от Суми? – спросила Мейз у нее.

Редд кивнула.

– Я помогу, – кивнула Мейз, полная решимости. – И сбегу вместе с тобой.

– Эй! – закричал на нее Бельфегор, но ведьма уже не обращала внимания.

В душе загорелась надежда на свободу.

✧

До ужина Мейз рассказывала Сандре обо всем, что знает. Теперь им вместе предстоит пройти всех демонов, чтобы помочь Мейз выжить. И затем они отвяжутся от ковена и будут свободны.

После ужина Мейз неожиданно обнаружила, что Сандра следует за ней по пятам.

– Ты что, мой личный охранник теперь? – спросила Мейз, останавливаясь в коридоре.

Сандра скривила губы в подобии улыбки:

– Скорее научный руководитель. Ты же не думала, что я позволю тебе в одиночку копаться в книгах о демонологии перед встречей с Абаддоном?

Библиотека первого этажа была почти пуста в этот поздний час. Лишь несколько старшеклассников копошились в дальних углах, готовясь к понедельничным занятиям – они бросили взгляд на Мейз, но не выдали ничего осудительного.

Запах старой бумаги и воска витал в воздухе, смешиваясь с ароматом засохших трав, развешанных под потолком.

– И что мы ищем? – прошептала Мейз, проводя пальцами по корешкам древних фолиантов.

– Слабости, – так же тихо ответила Сандра, вытаскивая потрёпанный том с серебряными буквами на обложке. – Всё, что может помочь тебе завтра. Абаддон – не просто демон. Он война в чистом виде.

Они устроились в дальнем углу за массивным столом, освещённым лишь тусклым светом магического фонаря. Сандра разложила перед ними несколько книг, открытых на страницах с изображениями ужасающих существ.

– Вот, – она ткнула пальцем в иллюстрацию, где крылатый демон сжигал целый город. – Это он. Повелитель Бездны. Тот, кто уничтожил Карфаген и Трою. Кто вдохновлял всех великих завоевателей.

Мейз изучала изображение, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. На рисунке Абаддон был воплощением чистого разрушения – его крылья, состоящие из тысяч мечей, его глаза, горящие как расплавленное железо…

– Как остановить такого? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Сандра постучала подушечкой указательного пальца по губам, обдумывая.

– Его сила – в хаосе. Но у тебя есть то, чего нет у него – порядок и расчёт. Он будет пытаться вывести тебя из равновесия. Не дай ему этого.

– Но тогда он будет влиять на остальных.

– Не дай им себя вывести, – развела руками Си.

– Было бы это так легко, – вздохнула Мейз, открывая книгу и начиная читать.

Они просидели так до полуночи, перебирая древние тексты и составляя план. Когда мимо проходила мисс Лакес, она, наконец, прогнала их.

Ложилась спать Мейз с чувством странное спокойствие.

✧

Яркое воскресное солнце застало двенадцатых у дальнего забора академии, за теплицами, где остальные появлялись редко. Они расстелили пледы под раскидистым дубом, чьи ветви создавали причудливую тень, похожую на кружево. Мейз прислонилась к шершавому стволу, наблюдая, как Касси раскладывает припасенные с завтрака булочки с вишневым джемом.

– Это Лес Чарити, – неожиданно произнес Дмитрий, указывая на густую чащу за оградой.

– Говорят, там живут духи древних деревьев. И… кое-что пострашнее, – заговорчески зашептал Кетч, наклоняясь к ней.

Шимун фыркнул, разливая по кружкам какой-то подозрительный напиток из термоса:

– Старшаки обычно рассказывают, что там пропадают студенты. Особенно те, кто пытался сбежать из академии.

Мейз фыркнула с усмешкой.

– Полная чушь, – отмахнулась Фло. – Раз в год там проходит собрание Верховных, а еще чаще шабаши ковена.

– Я так понимаю, это заповедник? – спросила Мейз.

– Не-а, просто лес с чарами, отталкивающими людей, – покачал головой Дима, помогая Касси все расставить.

Бельфегор материализовался прямо на ветке над их головами, свесив ноги. Его шрамированный глаз подергивался в странной гримасе.

– О, лесок-то непростой, – прошипел он, наклоняясь так низко, что его дыхание коснулось щеки Мейз. – Там обитают существа постарше вашего ковена. Постарше даже меня. – Он вдруг резко повернулся к пустому пространству справа. – Не так ли, Рафаил?

Ангел, появившийся и воздуха, даже не обратил на него внимания. Демон недовольно скрючился на своей ветке и стал вычеркивать что-то в появившемся блокноте.

"А какая у ангелов вообще функция здесь?" – вдруг спросила Мейз.

– Уж точно не тебя спасти, – фыркнул Бельфегор не отвлекаясь. – Эй, Радбос, объясни-ка девке, нафига ты тут сдался.

– Тебе не надоело имена перечислять? – поинтересовался он, подходя ближе.

Демон только что-то прошипел на языке, который Мейз не знала.

– Ты что-то увидела? – Дима проследил за взглядом Мейз.

Она спохватилась, понимая, что смотрела на ангела на фоне леса, поэтому перевела взгляд на него.

– Просто смотрю, – пожала она плечами.

Дмитрий мазнул взглядом по тому месту, будто что-то увидев, но затем улыбнулся ей и протянул кружку. Мейз принюхалась.

– Морс из столовой, не переживай.

Она благодарно улыбнулась: "Он запомнил, что я не пью алкоголь".

Двенадцатые уже начали растаскивать с тарелок сэндвичи.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву дуба, рисуя на пледах причудливые узоры. Мейз откусила кусочек сэндвича с курицей и салатом, наблюдая, как Касси и Фло спорят о чем-то, жестикулируя бутербродами. Джейс, развалившись на пледе, лениво подбрасывал в воздух яблоко, а Кетч что-то увлеченно рассказывал Шимуну, размахивая руками.

– И тогда я сказал: "Это не мой кот!" – Кетч захлебнулся смехом, едва не проливая морс. – А он сидит у меня на голове и мурлычет как трактор!

Шимун фыркнул, швыряя в него коркой хлеба:

– Врешь как дышишь! Это же твой кот!

– Нет, моей бабки. Это разные вещи!

Сандра, сидевшая рядом с Мейз, тихонько хихикнула:

– Надо было видеть его лицо, когда этот кот-таки пометил сумку Ши.

Мейз улыбнулась, чувствуя странное тепло в груди. Такие простые, такие обычные моменты… Казалось, будто они просто группа друзей, а не ученики магической академии со своими секретами.

Дмитрий, сидевший напротив, вдруг поднял голову:

– Кстати, кто-нибудь хочет сыграть в "Волшебный пинг-понг"? Я принес ракетки.

– Ты хочешь сказать – обычный пинг-понг с заклинаниями? – уточнила Фло, заинтересованно приподнимая бровь.

– Ну да, – он ухмыльнулся, доставая из сумки две ракетки, которые тут же начали светиться голубоватым светом. – Правила простые: можно использовать любые заклинания, кроме тех, что могут сжечь ракетку… или противника.

Джэйс тут же вскочил:

– Я против Димы! Пусть проигравший моет посуду в столовой сегодня!

Вскоре игра разгорелась не на шутку. Ракетки летали по воздуху, управляемые заклинаниями, мяч то превращался в огненный шар – что было против правил, то множился на три копии. Шимун и Кетч болели за Джейса, Касси и Фло – за Дмитрия. Даже Сандра временами вскрикивала: "Да ладно, это же читерство!", когда Джейс заставил мяч пролететь сквозь ствол дерева.

Мейз осталась под дубом, наблюдая за игрой. Ее глаза невольно скользили к краю леса, где в тени деревьев стоял ангел, наблюдая за происходящим с невозмутимым выражением лица. Бельфегор, сидя на ветке над ней, строчил что-то в своем блокноте, периодически бормоча:

– Сариэль… Самаэль… Салафиил… Черт, я вероятно что-то пропустил.

– Ты никогда не устаешь? – спросила Мейз, откусывая кусочек яблока.

Демон даже не взглянул на нее:

– Устаю. Но не от этого.

Ангел вдруг повернул голову и произнес:

– Ты никогда не угадаешь мое имя, Бельфегор.

Демон взвизгнул от ярости и швырнул в него блокнотом, который, конечно же, пролетел сквозь ангела, как сквозь дым.

– Ой, – Сандра наклонилась, подбирая упавший у ее ног листок. – Это что, список имен?

Мейз замерла, увидев на бумаге сотни аккуратно выписанных имен, многие из которых были зачеркнуты. Сандра подняла бровь, передавая листок обратно.

– Эм… Спасибо? – неуверенно сказала Мейз, принимая бумагу. А затем тише добавила. – Это демона.

Бельфегор с грохотом свалился с дерева прямо между ними, выхватывая листок:

– Не твоего ума дело, рыжая!

Сандра вздрогнула, явно почувствовав порыв холодного ветра, но быстро взяла себя в руки:

– Вот черт…

– Покарать бы тебя за произнесение его имени, – бросил Бельфегор и очутился снова на дереве.

Игра продолжалась до самого вечера. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в алые тона, даже Мейз и Сандра присоединились, но уже с обычными мечами, потому что Мейз не знала заклинаний – вся ее магия была стихийная.

Усталые, но довольные, они собрали вещи. Дмитрий последним вышел с импровизированного "поля", вытирая пот со лба.

– Признаю, сегодня было весело. Надо научить тебя парочке заклинаний, чтобы полноценно поиграть в следующий раз, – сказал он Мейз.

Бельфегор, шагавший рядом с Мейз, недовольно пробухчал.

– Да чтоб ты сдохла к следующему разу.

Ангел молча шел с другой стороны, его золотистые глаза отражали последние лучи солнца.

– Верно, Рухиэль?

Внезапно воздух перед Мейз вспыхнул ослепительным золотым сиянием, таким ярким, что она инстинктивно зажмурилась и вскрикнула от неожиданности. Когда она осмелилась открыть глаза, перед ней предстала пугающая картина: ангел, которого она знала как молчаливого наблюдателя, был полностью объят священным пламенем. Его обычно невозмутимое лицо искажала гримаса невыразимой муки, хотя не слетело ни единого стона.

Его крылья, обычно невидимые для других, теперь проявились во всей своей сверкающей красоте – огромные, переливающиеся всеми оттенками золота и белого света перья. Но вместо того, чтобы гордо расправиться, они судорожно содрогались в языках пламени. Каждое перо медленно обугливалось, превращаясь в черный пепел, который осыпался вниз, как снег в замедленной съемке.

Мейз почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось. Она протянула руку, неосознанно желая помочь, но Сандра резко дернула ее за плечо.

– Мейз! Ты в порядке? Что случилось? – голос подруги звучал испуганно и растерянно.

Остальные двенадцатые тоже замерли, озираясь по сторонам. Дмитрий нахмурился.

– Что это за запах? – его голос стал серьезен. – Как будто что-то сгорело дотла.

Бельфегор, стоявший теперь на месте ангела, ликовал. Его обычно мрачное лицо светилось злорадной радостью, а здоровый глаз блестел безумным блеском.

– Ха! Наконец-то! – он закричал, подбрасывая в воздух свой блокнот. – Триста семьдесят четвертая попытка! Я знал, что рано или поздно угадаю! Рухиэль, ты жалкий неудачник!

Мейз с ужасом наблюдала, как последние частицы пепла ангела растворяются в воздухе. Ее руки дрожали, а во рту пересохло.

"Что… что ты наделал?" – ужаснулась она, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Бельфегор повернулся к ней, его ухмылка стала еще шире.

– Ничего особенного, темная. Сказал имя слабака – бац! – нет больше ангела-хранителя. – он сделал театральный жест руками. – Минус еще один ангел! Скоро мы всех их истребим. Как прекрасно!

Кетч чихнул, потирая нос.

– Серьезно, что это за запах гари? Как будто рядом горела целая библиотека.

Сандра внимательно смотрела на Мейз, ее зеленые глаза сузились.

– Это что-то связано с… твоими друзьями? – она тихо спросила, кивнув в пустоту перед ними. Двенадцатые были отвлечены, пытаясь найти источник запаха.

Мейз могла только кивнуть, ее голос словно пропал. Она чувствовала странную пустоту – будто в мире стало на одного защитника меньше, хотя этот защитник никогда особо и не помогал.

Бельфегор танцевал вокруг места, где исчез ангел, его смех звучал все более истерично.

– Вот так же сгорит твоя надежда завтра! Абаддон устроит тебе настоящую войну, девочка! – он резко остановился перед Мейз, его лицо вдруг стало серьезным. – И знаешь что? Эти твои новые друзьяшки… – он обвел рукой растерянных двенадцатых, – они сгорят первыми. В прямом смысле.

Дмитрий вдруг резко посерьезнел. Его кулаки сжались, как будто он чувствовал невидимую угрозу.

– Если это чьи-то злые шутки, то мы дадим отпор, – он сказал это в пространство.

Бельфегор вдруг опустил плечи.

– Если это вы, жалкие одиннадцатые, то лучше выходите! – закричал Кетч, засучивая рукава.

Сандра протянула руку Мейз.

– Пошли.

Мейз позволила подруге увести себя. Ее ноги казались ватными, а в ушах звенело. Последнее, что она увидела, прежде чем они ушли, – это торжествующую гримасу Бельфегора.

Завтра будет Абаддон. Завтра начнется война. И теперь у нее не будет даже этого молчаливого наблюдателя.

Но когда пальцы Сандры сжали ее руку крепче, Мейз почувствовала – она не одна. И это давало ей силы идти вперед.

Глава 16

Мейз проснулась от того, что по щеке скатилась капля пота. Комната была прохладной, но всё её тело горело, будто она провела ночь в пекле, а не в постели. Перед глазами всю ночь стоял сожженный ангел. Бельфегор не объяснил ничего.

"Неужели одно только имя заставило его воспламениться?"

Вдруг где-то на периферии что-то дернулось.

Мейз резко села, сжимая одеяло в кулаках. Глаза сразу же потянулись к углу комнаты – к тому месту, где шевелилась тень. Сейчас там было пусто, но ощущение чужого присутствия не исчезало.

– Становлюсь параноиком, – прошептала она, и её собственный голос прозвучал хрипло, будто она не пила воды несколько дней. Язык прилип к нёбу, а в горле стоял ком.

Мейз провела языком по сухим губам. Она хотела рассмеяться над собственной реакцией на нового демона, но вместо смеха из груди вырвался лишь сдавленный стон.

"Долго мне еще страдать?.."

Самое печальное было то, что никто не понимал ее. Даже Сандра. Как объяснить, что все, что она чувствовала в последнее время – это пустоту? Что видела демонов, сменяющихся раз в неделю. И что сменила одну клетку на другую.

Она потянулась к кувшину с водой, но в этот момент увидела – тень в углу комнаты дёрнулась. Не просто пошевелилась, а будто вдохнула, наполнилась жизнью. Из черноты медленно проступили очертания – высокий силуэт, массивные плечи, корона, впивающаяся в невидимый лоб. И глаза… Два горящих уголька, смотрящих прямо на неё.

Мейз застыла, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Мурашки пробежали по спине, но она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд.

– Ты боишься, – прошептал воздух, хотя губы тени не шевелились.

– Обойдешься! – фыркнула она громче, чем должна была.

Мейз резко дёрнула ручку шкафа, и видение рассыпалось. Но дыхание всё ещё сбивалось, когда она натягивала одежду. Сегодня предстояло встретиться со всем, что приготовил ей Абаддон.

"Черт, и каждый последующий грех сильнее предыдущего", – простонала Мейз в своей голове. "Можно мне обратно Лимба?.."

Столовая гудела, как потревоженный улей, когда Мейз переступила порог. Обычно, в начале недели все были как сонные мухи и вели себя крайне тихо. Но сегодня… Сегодня воздух вибрировал от напряжения.

– Ещё одно слово, и я сломаю тебе челюсть! – было первым, что она услышала.

У стола девяток пахло жареным. В буквально смысле. Два парня сцепились между собой, но Дмитрий и Кетч уже разнимали их.

– Ты опоздала, а твой демон – нет, – Сандра моментально появилась перед ней, схватила её за локоть и потащила к их столу.

Мейз хотела что-то ответить, но в этот момент в дальнем конце зала раздался громкий крик.

Она обернулась и увидела двух одиннадцатиклассников, стоящих друг против друга. Дейв сжимал кулаки так, что костяшки побелели. А Том оскалился в злой усмешке.

– Попробуй. Твоя девчонка сама ко мне лезла!

Мейз тяжело вздохнула. Конфликты в академии случались, но не так – не с этой животной, неконтролируемой ненавистью. Она отвела взгляд и, выбрав еду, села за их стол.

– Доброе утро, – улыбнулся ей Дмитрий, садясь обратно после разнимания девяток.

– Что не поделили? – спросил Шимун флегматично.

– Да че-то он так сказал про его род, – быстро ответил Кетч, не вдаваясь в подробности.

И вдруг в дальнем углу столовой, где сходились тени от высоких деревьев за окном, прямо из тени начала появляться корона. Металлическая, покрытая черной… кровью? Она врезалась в появившийся лоб. Дальше из тени появилось тело, высокое, массивное, с плечами, острыми как лезвия.

Но больше всего Мейз поразили раны – всё тело Абаддона было покрыто глубокими, сочащимися трещинами, будто кто-то разбил его изнутри и склеил обратно. Из них медленно потекли струйки…

Абаддон улыбнулся – вернее, тьма на месте его рта исказилась в подобии ухмылки.

– Привет, маленькая ведьма, – прошептал он, и его голос скрипел, как ржавые петли древних ворот. Он был в пяти метрах от нее. Но Мейз слышала. – Готова к войне?

Мейз резко вскрикнула от неожиданности, когда прямо на нее упал чей-то стакан, разливая весь сок на брюки.

– Какого черта? – возмутилась она, поднимая взгляд на Тома.

"Он что, решил на всех сегодня нарваться?"

Липкая жидкость растеклась по ее рубашке, оставляя на ткани темные пятна.

– Ой, извини, – фальшиво улыбнулся он, и его голос звучал сладко, как испорченный мед. – Руки дрожат. Наверное, потому что за соседним столом сидит убийца.

Тишина повисла густым, давящим покрывалом.

Мейз почувствовала, как огонь под кожей вскипает, как лава в жерле вулкана, готовая вырваться наружу. Она сжала зубы до хруста, чувствуя, как эмаль трещит под давлением. "Не поддавайся. Это его игра."

Но Абаддон уже шептал ей в ухо, его голос полз, как змеиный яд, проникая прямо в мозг:

– Сожги его. Просто подожги. Он этого заслуживает.

До того, как она успела что-то сделать, Джейс встал. Его обычно добродушное лицо было теперь каменным, а в глазах горел холодный огонь.

– Извинись, – сказал он вкрадчиво, так, что мурашки побежали по спине у каждого в радиусе пяти метров.

– За что? За правду?

– За то, что ты – тупой придурок, который самоутверждается за счет других!

Искра.

Парень рванулся вперед, как пёс, сорвавшийся с цепи. Джейс уклонился с грацией боксёра, но тут кто-то крикнул.

– Онги опять за свое!

И все взорвалось.

Абаддон улыбнулся. И в этот момент за спиной Мейз раздался визгливый крик.

– Это она!

Рика Аскен, предводительница одиннадцатых, трясла перед собой обгоревшим учебником. Её глаза горели торжествующей злобой.

– Она подожгла наши книги!

Мейз непонимающе завертела головой. Двенадцатые уже влезли в драку, Джейс и Том бились с такой силой, что удары было слышно! Рики кричала, остальные только подсуживали ей.

– Какие к черту книги?! Я ничего не делала! – возмутилась она.

– Врёшь! Все знают, что ты убийца! – Рика сделала шаг вперёд, её голос звенел истеричными нотами. – Ты ненавидишь нас за то, что мы лучше тебя!

Сандра резко встала, её рыжие волосы вспыхнули, как пламя. Но Мейз уже чувствовала, как знакомый огонь поднимается по жилам. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли красные пятна.

Фло и Касси, которых Дима отгородил от дерущихся Джейса и Шимуна, повернулись к бывшей подруге в их троице.

– Ты нормальная вообще?! – закричали Фло.

– Что с тобой? – непонимающе спросила Касси.

– Вы связались с убийцей!

– Лучше заткни свой рот! – Сандра засучила рукава и пошла на Рики, которая в панике обогнула стол.

– Иначе что? Сожжёшь меня, как твоя подружка тех двоих?

Где-то вдалеке засмеялся Абаддон. Этот смех прозвучал у неё в голове, как скрежет металла.

Мейз не помнила, как её рука дёрнулась вперёд. Она лишь увидела, как Джейс отскочил от Тома, лицо которого превратилось в месиво. И вот Джейс уже бросился между Мейз и Рики. Языки пламени чиркнули по его руке.

Тишина.

Потом – хаос.

– Ты видела?! Она напала на Джейса! – закричала Рики подружке.

– Она опасна!

– Где преподаватели?

– Позовите директрису!

Двенадцатые бросились к Джейсу. Касси уже доставала пузырёк с мазью, её тонкие пальцы дрожали. Фло рвала на бинты край своей блузки, лицо её было бледным. Шимун отпустил Тома, поднимая обеспокоенный взгляд.

Мейз застыла в ужасе. Сердце остановилось.

Сандра и Кетч что-то закричали и какое-то заклинание полетело прямо в Рики. Вопль разнесся на всю столовую.

И только Дмитрий остался рядом с Мейз. Он не касался её.

– Ты не хотела, – тихо сказал он.

Но в его глазах читалось нечто большее, чем просто понимание.

– Джейс, – Мейз наконец отмерла, падая на колени рядом с ним. Двенадцатые расступились. – Прости, прости пожалуйста, я не хотела…

Слезы побежали по щекам.

– Прости, прости, – шептала она, закрыв лицо руками.

– Все норм, Мейзи, – храбро улыбнулся Джейс, но вымучено. Рука, которую мазала Касси, просто горела. Мейз даже боялась смотреть.

– Что тут происходит?! – в столовую влетел Анатольефф.

Сандра, сжимающая Рики магическими тисками, опустила руку. Аскен упала на пол и закашлялась. Все в столовой наперебой загалдели о том, что произошло.

– О пресвятые! – в столовую забежала лекарка и тут же полетела к Джейсу и Тому. Последний был без сознания.

– Одиннадцатые, двенадцатые, что вы опять устроили?! – мисс Лакес, придерживая юбку, прибежала следом.

Мейз помогала Джейсу подняться и извинялась каждую секунду. Тот только отмахивался, отвечая, что все в порядке.

– Боже, Джейс, кто тебя так сильно? – ужаснулась лекарка.

– Перекрестный огонь, мадам Эффи, – отмахнулся он, следуя за ней в мед комнату.

Анатольефф поднял избитого Тома на руки и унес. Перед учениками осталась только Лакес.

– Ну и что произошло?

В этот момент воздух вспыхнул золотом.

Свет был таким ярким, что у Мейз потемнело в глазах. Когда зрение вернулось, в центре столовой стоял Он.

Ангел.

Но не тот молчаливый наблюдатель, что являлся ей раньше. Этот был облачён в доспехи из белого металла, его крылья – острые, как лезвия – были сложены за спиной. Лицо скрывал шлем, но Мейз чувствовала его взгляд – холодный, безжалостный.

– Абаддон, – произнёс ангел, и его голос звучал как удар меча по камню.

Все ученики обернулись, пытаясь найти источник звука.

– Опять ты, – прорычал демон, но в это же мгновение растворился на месте, оставив после себя только темное пятно тени, которое моментально скользнуло на стену. – Пошел ты к создателю.

Ангел не ответил. Он просто двинулся вперёд – и Абаддон взревел, прыгая в сторону стены с занесенным мечом, но то только чиркнуло по стене. Демон выглянул из тени на другой стене. Кривая улыбка светилась ехидством.

– Знаешь, что самое смешное? – обратился он к ангелу. – Если я назову твое имя – ты сгоришь. Если ты моё – ничего. Слабак.

И с едким хохотом исчез. Ангел зло выдохнул, но не стал спорить. Он просто ударил – и стены столовой содрогнулись. Люди закричали, падали, но Мейз не могла отвести взгляд.

– Кто что делает?! – закричала Лакес. – Сейчас же прекратите.

Вероятно, демона здесь уже не было.

– Так, двенадцатые и одиннадцатые, к директрисе!

✧

Кабинет директрисы встретил их ледяной тишиной. Суми сидела за массивным дубовым столом, ее пальцы медленно барабанили по темному дереву. В окно за ее спиной пробивался холодный свет, очерчивая ее силуэт резкими тенями.

– Ну, что, – начала она, не поднимая глаз от бумаг, – объясните мне, почему моя столовая теперь напоминает поле боя?

Мейз стояла, сжав кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Но не от страха – от странного ощущения, что воздух в кабинете стал гуще, тяжелее.

И тогда она увидела их.

Нити.

Тонкие, почти невидимые, они тянулись от каждого ученика к Суми, обвивая запястья, словно невидимые путы. У Рики их было больше всего – десятки тонких серебристых нитей, впивающихся в кожу. У Дмитрия – всего несколько, но они светились ярче.

– Мы защищались, – резко сказала Сандра.

Суми наконец подняла глаза. Ее взгляд был холодным, как сталь.

– Защищались? – она медленно обвела взглядом всех. – Пуская в ход магию и кулаки?

– Это была провокация! – выкрикнула Фло.

– Провокация? – Суми улыбнулась, и от этой улыбки стало еще холоднее. – И что же спровоцировало вас напасть на одноклассников?

Мейз почувствовала, как нити вокруг запястий Сандры и других двенадцатых натянулись.

– Она первая начала! – Касси указала на Рики.

– Врешь! – Рики дернулась вперед, но нити резко натянулись, удерживая ее.

– Хватит! – Суми ударила ладонью по столу, и нити дернулись, заставляя всех замолчать.

Суми их контролирует.

В этот момент что-то холодное коснулось ее пальцев. Она вздрогнула и опустила взгляд – Дмитрий незаметно взял ее за руку. Его пальцы были крепкими, теплыми, но в его глазах читалось напряжение.

"Он видит?"

Но нет. Он просто чувствовал, что ей плохо.

– Мейз, – Суми повернулась к ней, и нити вокруг ее собственного запястья сжались, – объясни, что произошло.

Мейз открыла рот, но в этот момент тень за спиной Суми шевельнулась.

Из нее медленно проступил Абаддон, его корона из ржавых мечей сверкнула в свете люстры.

– О, как трогательно, – прошептал он, и только Мейз слышала его. – Нити ковена. Прекрасный механизм контроля, не правда ли?

Суми, конечно, не видела его.

– Я… – Мейз сглотнула. – Это был несчастный случай.

– Несчастный случай? – Суми приподняла бровь.

– Да. Я не хотела…

– Она врет! – Рики снова рванулась вперед. – Она напала на Джейса!

Нити вокруг ее запястий впились глубже, и она вскрикнула.

– Замолчи, – холодно сказала Суми.

Абаддон засмеялся, склонившись к самому уху Мейз.

– Знаешь, что самое забавное? Ты сейчас точно как Вельзевул.

Мейз сжала зубы. «О чем ты говоришь?"

– Ах, да. Ты не знаешь ее историю.

Суми тем временем вынесла вердикт.

– Все участники конфликта получат наказание. Одиннадцатые – дополнительные задания. Двенадцатые – вымойте всю академию без магии. Специально отключу руны на неделю.

– Но… – начала Сандра.

– Без возражений.

Нити дернулись, и Сандра замолчала.

Абаддон тем временем продолжал, его голос звучал в голове Мейз, как скрежет металла.

– Вельзевул была первой темной душой. Рожденная от насилия, восставшая против собственной семьи. Она убила своего брата, чтобы не стать его игрушкой. И знаешь что?

Он наклонился ближе.

– Она не жалела.

Мейз почувствовала, как пальцы Дмитрия слегка сжимают ее руку.

– Выходите, – сказала Суми.

Когда они покидали кабинет, Абаддон шепнул последнее:

– Ты уже как она. Ты просто еще не поняла.

После кабинета двенадцатые молча разошлись.

Касси и Фло ушли, даже не взглянув на Мейз. Шимун бросил на нее тяжелый взгляд и последовал за ними.

Только Сандра, Дмитрий и Кетч остались.

– Идиоты, – проворчала Сандра, но ее глаза были устремлены куда-то вдаль, будто она уже строила планы.

Кетч неуверенно переминался с ноги на ногу.

– Эм… Джейс, наверное, в лазарете. Может, проведаем?

– Иди, – сказала Сандра. – Мы потом.

Кетч кивнул и поспешил уйти.

Дмитрий наконец отпустил руку Мейз.

– Ты в порядке?

Мейз не знала. Весь план по сохранению холодного разума пошел к черту, стоило только этому самому Черту появиться. "Да чтоб ему провалиться…"

– Да, в норме, – кивнула Мейз, переводя взгляд на Сандру. Один только ее взгляд кричал, что нужно поговорить.

– Мы пойдем, – Сандра моментально схватила ее за руку и потащила по коридору.

Дмитрий остался в коридоре один.

✧

– Все пошло не по плану, – Сандра мерила комнату шагами – растение с огоньками следовало за ней змеей.

А Мейз…

Мейз летела.

С вершины – в бездну отчаяния.

Самое интересное, что на эту вершину она не поднималась. Ни когда убила отца, ни когда получила силу. Все время взбиралась наверх, но раз за разом падала. Скатывалась обратно, сдирала кожу на руках, раздирала джинсы и коленки, но упорно поднималась и продолжала.

И вот теперь – снова падение.

– Может, сбежать? – слетело с ее губ, как пепел от сгоревшей надежды.

Сандра резко остановилась и всплеснула руками.

– Вот и я о том же, – она сложила руки на груди, и ее пальцы сжали ткань свитера. – Нам пора разрывать связь.

– Ты знаешь, как это сделать? – в груди скреблись кошки, когтями раздирая душу, которой и не было.

Редд пожевала губу, словно раздумывая, как сказать, затем резко развернулась и села рядом на подоконник. За окном сгущались тучи, окрашивая небо в грязно-серый цвет. Уроки, наверное, либо уже шли, либо отменились.

– Знаю.

"И?" – так и хотелось спросить Мейз. Иногда ее бесило, что Сандра становилась немногословной, будто нарочно растягивала момент.

– Обычно ритуал проводится не только с разрывом от ковена, но и с привязкой к новому, – начала она, глядя куда-то вдаль, будто к чему-то подводила Мейз. – Но, как ты понимаешь, это должно быть одобрено.

– Да, вы вроде бы говорили об этом, – Мейз закусила щеку, упирая ладони в подоконник и покачиваясь. – Но ведь Суми нас не отпустит.

Сандра повернула голову, и в ее глазах вспыхнуло что-то опасное.

– Для ритуала нужна не сама Суми. А ее кровь.

Тишина.

Глубокая, давящая.

Мейз почувствовала, как что-то холодное ползет по спине.

– Ты предлагаешь…

– Я предлагаю выход, – перебила Сандра, ее голос стал резким, как лезвие. – Она же держит нас своей магией. Управляет нами.

– Но как мы…

– Ты же убивала раньше.

Эти слова повисли в воздухе, как приговор.

Мейз задрожала.

– Это другое.

– Почему? – Сандра наклонилась ближе, и ее глаза горели. – Потому что она сильнее? Потому что ты боишься?

– Потому что я не хочу снова становиться монстром!

Сандра засмеялась.

– Слишком поздно.

На стене что-то шевельнулось.

Тень.

Абаддон.

Хитрая голова вылезла из тени, его корона из ржавых мечей капала чем-то темным на пол.

– Она права, – прошептал он, и его голос вполз в сознание, как червь. – Стань греховной, переступи через этот порог.

Мейз зажмурилась.

– Уходи.

Сандра нахмурилась.

– Что?

– Не тебе, – Мейз открыла глаза.

Абаддон уже не было.

Но его слова остались.

– Ладно, – Сандра встала. – Думай. Но помни – чем дольше тянешь, тем больше произойдет.

Мейз не ответила.

Она смотрела в окно, где отражалась ее собственная тень.

И казалось, что тень улыбается.

Глава 17

Утро началось с объявления на всю академию, что теперь приемы пищи будут проходить в личных комнатах, пока конфликты не закончатся. А также директриса решила, что каждый из двух классов должен пойти к психологу.

Сразу после этого оповещения Мейз вышла из комнаты, позабыв про завтрак. И не она одна.

– Это что такое?! – Касси в пижаме вылетела из своей башенки. – Ты слышала?!

– Бардак! – Фло и Шимун вышли из соседней с Мейз комнаты.

Обычно коридоры академии в это время были пустынны – все ученики лениво обедали. Но сегодня…

Сегодня в коридорах закипела война.

Ученики повалили из своих комнат в одних пижамах. Они стояли кучками, перебрасываясь не просто колкостями – угрозами. Одиннадцатые и двенадцатые, которые еще вчера хотя бы делали вид, что терпят друг друга, теперь открыто враждовали.

– Пошел на… – закричал Шимун.

– Двенадцатые – ублюдки! – наперекор закричал Онги из одиннадцатых.

– Я щас и тебе морду разукрашу, ты…

Мейз попыталась их развести. Но не получилось.

– Не трогай его, убийца!

Голос был знакомым – Рики Аскен, предводительница одиннадцатых. Она стояла в окружении своих подружек, скрестив руки на груди.

Мейз не ответила.

– Шимун, пожалуйста, успокойся, – она отодвинула его от Онги.

Парень зло выдохнул, но отошел к Фло, приобнимая дрожащую девушку за талию.

Но Рики не унималась.

– Ты что, оглохла?

Мейз развернулась к ней.

– Отвали, – прошипела она, чувствуя, как огонь под кожей вскипает.

Рика засмеялась.

– Ой, страшно! Ты же даже Джейса подпалила, а он за тебя горой!

Искра.

Мейз развернулась, но в этот момент на этаж поднялись учителя.

– Вы тут устроили базар? – мистер Анатольефф стоял во главе всех.

Все замолчали.

– Объявление слышали? Завтракать и на урок. Все.

✧

На уроках весь день, как и вчера, не было Джейса. Мейз к нему так вчера и не зашла – боялась осуждения…

Чета Пейшанс, географичка и биолог, старались как-то подбодрить двенадцатых, которые были мрачнее тучи. Руны чистоты отключили, а на улице начался дождь – весь коридор будет в грязи, особенно после одиннадцатых, которые пошли на травологию в теплицы.

На обед они все решили все-таки сходить в лазарет. Он находился в левом крыле, рядом с кухней.

– А вот и сборище идиотов, – хмыкнул Том, как только двенадцатые вошли.

– Мистер Эфилстон, не нарывайтесь на новый конфликт, – мадам Эффи тут же наложила на него заклятие безмолвия.

Недовольный парень зло сверкнул глазами и махнул рукой, заставляя белую ширму оградить его постель. Мейз заметила, что его лицо выглядело почти зажившим. И на секунду ей даже стало жаль. Жаль, что оно заживает.

"Давай разукрасим его!" – тут же зашептал бестелесный демон прямо в ее голове.

Но Мейз просто отмахнулась.

Двенадцатые уже начертили руну тишины и закрыли их ширму, чтобы никакие вошедшие одиннадцатые не подумали к ним цепляться.

– Ну как ты? – Мейз аккуратно присела на кровать к Джейсу.

Его рука была перебинтована, поэтому Мейз не могла понять, насколько сильны последствия одной только искры ее адского огня. "Одна из таких сожгла человека".

– Да не переживай ты так, Мейзи, – отмахнулся Эктен здоровой рукой. – Быстро заживет.

– Ну я бы не сказал, – поджал губы Кетч, садясь на стул со своей тарелкой.

Двенадцатые принесли свой обед.

– Помолчи-ка, – Дима сунул ему в рот кусок хлеба, а затем провел ладонью по спине Мейз. – Не переживай, ты не виновата.

– Да, это все одиннадцатые, – Касси недовольно указала вилкой в сторону Тома.

Сандра посмотрела на Мейз. Обе понимали, что вина лежит на демонах.

– Надо их проучить, – заявил Шимун.

– Ну уж нет, давайте-ка заканчивать все это, – покачала головой Фло.

– Флори, – Шимун отложил вилку с преувеличенной аккуратностью, – ты же видишь, что они не остановятся. После того, как они устроили…

Он кивнул в сторону перевязанной руки Джейса – хотя причиной вообще была Мейз. Фло нахмурила свои аккуратные брови, отодвигая тарелку.

– И что? Мы опустимся до их уровня? – её голос звучал твёрдо, но без злости. – Ты же сам говорил, что они только и ждут повода.

Шимун провёл рукой по своим тёмным волосам, оставляя их в беспорядке:

– Это не значит, что мы должны сидеть сложа руки! Они…

– Они что? – Фло перебила, скрестив руки на груди. – Они плохие? А мы хорошие? Так что, теперь можно идти и мстить?

В комнате повисла напряжённая пауза. Даже Джейс перестал жевать, наблюдая за развитием событий.

– Я не говорю о мести, – Шимун понизил голос, наклоняясь вперёд. – Я говорю о том, чтобы дать отпор. Показать, что мы не будем просто…

– Терпеть? – Фло закончила за него. Её голос смягчился. – Ши, я понимаю. Но драки только подольют масла в огонь.

Касси осторожно вмешалась.

– Может, просто будем осторожнее? Не поддаваться на провокации?

Шимун закатил глаза, но улыбка тронула его губы.

– О, конечно. Будем улыбаться, когда нам в тарелку плюют.

– Никто не говорит о том, чтобы терпеть издевательства, – Фло протянула руку, коснувшись его запястья. – Просто давай будем умнее их. Есть другие способы дать отпор.

Шимун задумался на секунду, затем неохотно кивнул.

– Ладно. Но если они снова полезут к нам…

– Тогда мы все будем рядом, – твёрдо сказал Дмитрий, и его слова прозвучали как обещание.

Мейз почувствовала, как в груди что-то сжалось. Они спорили, но не ругались. Двенадцатые казались оплотом спокойствия. Всегда постоят друг за друга. И даже за нее!

"Я не достойна".

За ширмой раздался шум – пришли одиннадцатые.

– Заткните носы, а то тут воняет предателями и психами, – громко заявил Том.

Но на этот раз никто не вскочил. Шимун лишь поднял бровь в сторону Фло, как бы говоря "видишь?", а она в ответ просто вздохнула.

Дождь за окном усилился, и Мейз захотелось сбежать как никогда, даже от двенадцатых.

✧

Стоило Мейз зайти в кабинет зельеварения, она сразу поняла, что здесь ей тоже не рады.

Девятки обернулись на нее и не отрывали взгляда. Мейз тяжело вздохнула, но поправила сумку и пошла к своему обычному месту.

– Сегодня будем варить зелье спокойствия, – объявил Анатольефф, но его голос не звучал как обычно.

Мейз опустилась за свой стол и оглянулась в поиске Тейси. На душе было гадко, когда она увидела ее, стыдливо прячущуюся на задних рядах. Видимо, Анатольефф тоже это заметил.

– Эй, Кристалл, – позвал он ее. – Садись с Барнс.

Тейси не сдвинулась. Покачала головой.

– Я… я не могу.

– Почему?

– Я… я боюсь.

Тишина.

Все смотрели.

Мейз почувствовала, как щеки горят.

Анатольефф вздохнул.

– Тейси, выйди в коридор.

Когда девушка ушла, он подошел к Мейз и тихо сказал:

– В порядке?

Мейз подняла глаза с дрожащими губами. Она покачала головой.

– Возьми, – Анатольефф буквально из пространство вынул какой-то пузырек и передал в трясущиеся руки. – Образец зелья спокойствия.

Он говорил так тихо, что никто, кроме нее, не слышал.

– Выпей, – он выпрямился и отошел, привлекая внимание к себе.

Мейз не знала, что ответить. Слезная пелена застелила глаза, но глоток зелья убрал ее быстро. А вместе с тем и все эмоции.

Пустота заполнила ее всю.

✧

После уроков Мейз брела по коридору, чувствуя себя пустой оболочкой. Зелье спокойствия сделало свое дело – эмоции ушли, оставив после себя лишь холодную тяжесть в груди. Но даже оно не могло заглушить его присутствие.

Тени на стенах шевелились.

Слишком резко. Слишком осознанно.

– Мейз.

Она обернулась. Дмитрий стоял в нескольких шагах, его карие глаза были полны беспокойства.

– Ты в порядке?

Мейз хотела сказать "да". Хотела улыбнуться. Но вместо этого раскрыла рот – и разрыдалась.

Дмитрий не растерялся. В два шага он оказался рядом, обнял ее, прижав к себе так крепко, что она почувствовала стук его сердца сквозь ткань рубашки.

– Всё нормально, – прошептал он, гладя ее по спине. – Всё будет хорошо.

Она хотела верить.

Но в этот момент тень за спиной Дмитрия ожила.

Из нее выскользнул Абаддон.

– О, как трогательно, – прошипел он, и только Мейз слышала. – Он даже не подозревает, что обнимает бомбу.

Мейз зажмурилась.

– Уходи…

Дмитрий напрягся, отстраняясь.

– Что?

– Не… не тебе.

Она опустила голову, вытирая лицо.

– Прости.

Дмитрий взял ее руку. Мейз заметила, что в последнее время он довольно часто это делал. "И почему я тебе нравлюсь?.."

– Мейз, – его голос звучал твердо, – что происходит? Почему ты так себя ведешь?

Она отвела взгляд.

– Я не могу объяснить.

– Попробуй.

Она открыла рот – и в этот момент стены содрогнулись.

Взрыв света.

Ангел.

Он материализовался в конце коридора, его крылья-лезвия сверкали, как полированная сталь.

– Абаддон! – его голос гремел, заставляя дрожать стекла.

Тени зашевелились, и демон выскользнул из-за спины Дмитрия.

– О, пернатый страж, – засмеялся он. – Опять пришел портить мне веселье?

Ангел не ответил. Он поднял руку – и свет ударил в стену рядом с ними.

Обои мгновенно зажглись. "А точно руны чистоты отключили, а не защиты?"

Дмитрий резко пригнул Мейз, прикрыв ее собой.

– Что за черт?!

Мейз не могла ответить. Она видела, как Абаддон перемещается по теням, смеясь, а ангел бьет слепыми ударами, разрушая стены.

– Он не видит его, – прошептала она.

– Кого?! – Дмитрий сжал ее плечи.

Выбор.

Сказать правду? Открыться?

Но в этот момент Абаддон прошептал прямо в ее ухо.

– Он тебя предаст. Как все.

Ангел развернулся к ним, его безликий шлем смотрел прямо на Мейз.

– Ты в союзе с ним, – прозвучало в ее голове.

– Нет!

– Тогда отойди.

Свет собрался в его руке, формируя меч.

Дмитрий вскочил, заслоняя ее.

– Что происходит?!

Ангел замер.

– Ты… видишь меня?

Дмитрий не ответил. Но его рука дрожала, сжимая Мейз.

Абаддон засмеялся.

– Как трогательно. Но бесполезно.

Тень растянулась, поглощая свет, и демон исчез.

Ангел вздохнул, его крылья сложились.

– Он вернется.

И растворился в воздухе.

Мейз и Дмитрий застыли посреди коридора. Они не сразу опомнились, но Дима довольно быстро потушил обои, а затем схватил Мейз за руку, что-то сказал и почти поволок за собой.

Осознала она себя уже только в его комнате.

– Это что было? С кем ты говорила? – сразу же спросил он.

– Я…

"Черт, как солгать?"

– Шизофрения подойдет как ответ? – невесело усмехнулась она.

Дмитрий упер руки в бока, но затем вздохнул и опустил их.

– Присядь, пожалуйста.

Только сейчас она оглядела комнату. Она находилась в левом крыле на третьем этаже. Кровать стояла у окна, а диван и стол у стены, тогда как у нее наоборот. Шкаф стоял у входа, напротив двери в ванную. А обои не были тошнотворно зелеными.

Мейз прошла и села на диван, оглядывая стену, смежную с ванной. На ней висело несколько плакатов и фотографий, с которых на нее смотрели неизвестные люди и двенадцатые.

– Ты можешь рассказать мне, что это было? – спросил Дима, запуская ладонь в волосы. – Если нет, я не стану настаивать.

– Не могу.

Мейз не собиралась втягивать его в это все. Было достаточно того, что двенадцатые подвергались влиянию, а знать чьему – могло быть опасно.

Дима на ее ответ просто кивнул.

Комната Дмитрия оказалась удивительно уютной. Да вообще-то как и все обжитые комнаты подростков. Здесь чувствовалась индивидуальность – книги, аккуратно расставленные на полках над столом, несколько магических артефактов, мягкий плед, небрежно брошенный на спинку дивана. Мейз машинально отметила, что здесь пахнет древесиной и чем-то свежим, возможно, остатками парфюма.

– Чай? – Дмитрий уже стоял у небольшого столика с кувшином. Стоило только коснуться его – в воздух тонкой струйкой стал подниматься пар.

Его движения были спокойными, размеренными, будто ничего необычного не произошло.

Мейз кивнула, поджимая колени к груди и обхватив их руками. Зелье спокойствия постепенно теряло силу, и теперь она чувствовала, как эмоции медленно возвращаются – сначала легкое покалывание в кончиках пальцев, затем тепло в груди. И страх. Всегда страх. "Никогда такого не было, и вот опять".

– Сахар?

– Нет, спасибо, – ответила она автоматически.

Дмитрий протянул ей чашку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он не отпустил сразу, давая ей почувствовать тепло своих рук.

– Спасибо, – прошептала Мейз, отхлебывая горячий напиток. Руки мелко дрожали – чего она не заметила раньше.

Он сел напротив, на край кровати, склонив голову набок.

– Ты знаешь, я не стану давить. Но если захочешь поговорить – я здесь.

Мейз уставилась в чашку, наблюдая, как маленькие пузырьки воздуха поднимаются со дна.

– Ты слишком добр ко мне. После всего, что случилось…

– Это не ты устроила этот цирк, – Дмитрий откинулся назад, опираясь на локти.

– Я не об этом, – тихо ответила она.

Она подняла глаза, встретив его взгляд. Карие глаза. Теплые. Надежные. В них не было осуждения, только беспокойство и что-то еще, что заставляло ее сердце биться чаще.

– Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, – сказала Мейз так же тихо.

Дмитрий улыбнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки.

– Слишком поздно.

Тишина растянулась, но она не была неловкой. За окном продолжал лить дождь, его монотонный стук создавал успокаивающий ритм. Мейз почувствовала, как напряжение постепенно покидает ее плечи.

– Я пойду наверное… – сказала она, но не хотела этого.

– Оставайся, – моментально нахмурился он. – Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, когда столько всякой чертовщины происходит.

Мейз улыбнулась. "Чертовщина" – и правда подходящее слово.

Она перевела взгляд на настенную полку.

– У тебя есть… – она указала рукой на нее, – что-нибудь легкое почитать? Чтобы отвлечься.

Дмитрий оживился.

– Конечно!

Он вскочил и подошел к полке, проводя пальцем по корешкам. "Фэнтези, детектив…"

Его энтузиазм был заразителен. Мейз невольно улыбнулась, наблюдая, как он лихорадочно перебирает книги. В этот момент он выглядел таким… обычным. Таким человечным.

– Вот, – он с улыбкой протянул ей потрепанный томик. – Старый добрый Пратчетт. Никогда не подводит.

Мейз взяла книгу, их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз она не отдернула руку.

– Спасибо.

Они провели так несколько часов – она читала, сидя в углу дивана, поджав ноги, а он занимался своими делами, время от времени бросая на нее взгляды. В комнате было тепло, уютно и… безопасно. Впервые за долгое время Мейз почувствовала, что может просто быть, не думая о демонах, ангелах и своей проклятой судьбе.

Когда стемнело, Дмитрий зажег лампу, и мягкий свет окутал комнату. На столе появился ужин.

– Ты голодна? Давай сходим до твоей комнаты и заберем твою тарелку.

Мейз покачала головой.

– Нет, спасибо. Мне… мне не хочется. Но ты можешь есть!

Он улыбнулся, и в этом простом выражении было столько тепла, что у Мейз перехватило дыхание.

– Это был риторический вопрос, Мейзи, – он уже поднялся.

Они вместе сходили за ее тарелкой. По пути встретилась Сандра, но ничего им не сказала, только немного улыбнулась.

Ведьма и ведьмак спокойно ели, болтая о различных заклинаниях, которым научился Дима за эти годы.

Мейз знала, что не может рассказать ему правду. Знала, что это опасно. Но в этот момент, в этой комнате, под звуки дождя за окном, она позволила себе просто быть – обычной девушкой, читающей книгу в компании парня, который смотрел на нее так, будто она была чем-то ценным.

И пусть завтра снова начнется война – сегодня у нее был этот тихий вечер. И этого пока хватало.

Глава 18

Класс истории напоминал раскаленную духовку. Даже широко распахнутые окна не спасали от жары и духоты. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь шторы, рисовали на партах золотистые прямоугольники, в которых медленно танцевали пылинки. Мейз машинально наблюдала за этим танцем, пока голос мистера Кима бубнил что-то об операции "Буря в пустыне".

"1991 год… – думала она, – мне бы тогда всего… пять лет…" Мысль оборвалась, когда в углу класса шевельнулась тень. Мейз уже не боялась, но демон все равно отвлекал.

– Скучно, да? – знакомый скрипучий голос заполз в сознание, словно червь в яблоке. Мейз поморщилась. – Смотри-ка, людишки обсуждают войну. Как будто можно убивать "правильно".

Она перевела взгляд на доску, где мистер Ким чертил мелом схему наступления. Его голос звучал отдаленно, будто из-под воды:.

– …использование высокоточного оружия изменило правила войны…

– А правила просты, – продолжал голос в голове. – Либо ты, либо тебя. Скоро ты сама это поймешь.

– Мисс Барнс? – голос преподавателя вырвал ее из транса. – Вы согласны, что применение авиации стало ключевым фактором?

В голове сразу стало пусто.

– Скажи им правду. Скажи, что все эти красивые слова – просто прикрытие. Они хотели крови и получили ее.

Мейз вздохнула.

– Я… – Мейз сглотнула ком в горле. – Я думаю… это не имело значения.

Мистер Ким выгнул бровь, опуская руку с мелом в руке.

– Оружие, тактика… – слова вылетали сами, будто кто-то дергал ее за язык. – Они все равно бы убивали. Просто нашли красивый повод.

Где-то сзади раздался сдавленный смешок. Ким нахмурился, поставил мел на подставку и вытер пальцы о платок.

– Глубокая мысль, мисс Барнс, – он произнес осторожно, присаживаясь на край стола. – Но это событие было вынужденной мерой. История – это не только о насилии, это о…

– Оправданиях, – тихо закончила за него Мейз.

– Она права. – Сандра скрестила руки на груди, её рыжие волосы в солнечных лучах походили на пожар. – Все эти войны – просто способ оправдать свою жестокость.

Дмитрий, обычно такой спокойный, перестал постукивать карандашом по тетради. Его темные глаза изучающе скользнули от Мейз к Сандре и обратно. В классе стало тихо настолько, что было слышно, как за окном щебечут воробьи.

Внезапно дверь скрипнула. Все обернулись.

На пороге стоял Джейс. Его обычно загорелое лицо было бледным, правая рука – перебинтованной, а под глазами залегли темные тени. Но он улыбался своей обычной, чуть нагловатой улыбкой.

– Опоздал, Эктен, – констатировал Ким.

– Простите, мадам Эффи задержала на перевязке, – Джейс слабо улыбнулся.

– Эй, ты чего тут делаешь? – Шимун тут же поднялся, будто пытаясь выдворить друга обратно.

– Джейс, рука же еще не зажила! – возмутилась Касси.

– Я устал тухнуть в палате вместе с этим олу… простите, профессор, одиннадцатым. Так что, – он раскрыл свои руки – точнее, поднял одну руку – показывая всего себя, – я вернулся к своей стае.

Даже слабого "ау" не послышалось. Но Джейс ярко всем улыбнулся, а затем сел на свое место.

Мейз же кусала губы. Она все еще чувствовала вину.

– Как трогательно. Он даже не злится на тебя. Настоящий мученик. – бросил Абаддон, а затем посмотрел в сторону и моментально скрылся в тени и ускользнул.

Мейз впилась ногтями в ладони. Боль помогала не заплакать – подтверждено жизненным опытом. Она видела, как Дмитрий пристально смотрит на нее, как Сандра перед ней постукивает карандашом по тетради, как Касси украдкой вытирает глаза. Все это – из-за нее. Из-за того, что она принесла сюда этот кошмар.

Когда прозвенел звонок, Мейз первой выскочила из класса, даже не взглянув на Дмитрия, который хотел что-то сказать.

✧

Пустой кабинет для неизвестного ей предмета был залит лунным светом. Мейз сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела, как тени от деревьев за окном танцуют на стенах. Она пропустила рисование и музыку, весь день просидев здесь, в одиночестве.

"Сбежать. Просто взять и сбежать", – мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка.

Тень в углу кабинета вздыбилась, приняв знакомые очертания.

– Устала бороться, маленькая ведьма? – спросил Абаддон почти ласково.

Мейз даже не вздрогнула. Она просто устало подняла глаза.

– Оставь меня.

– О, я бы с радостью. – демон сделал театральный жест рукой. – Но тогда кто спасет твоих драгоценных друзей? Верховная как паук, связывает нитями вас будто мух. Вы все будете делать только то, что она хочет. Она хочет она многое, – он коварно улыбнулся. – Ты знаешь, что для темной магии нужны жертвы? Одной из таких была сама Верховная.

Мейз резко подняла голову.

– Врешь.

– Проверь. – его горящие глаза сузились. – Одна жизнь – и все закончится. Разве это не справедливо?

В этот момент воздух вспыхнул золотым светом. Ангел появился у противоположной стены.

– Не слушай его. Если ты совершишь это – ты перейдешь черту, за которой нет возврата.

Мейз вскочила на ноги. Слезы, которые она сдерживала весь день, наконец хлынули.

– Что мне делать?! – ее голос сорвался на крик. – Почему я вообще должна тебя слушать?! Сколько раз я просила о помощи, но разве кто-то услышал? Нет! – она всплеснула руками. – За свою свободу я всегда боролась одна!

Абаддон обвил ее плечи холодными пальцами:

– Именно. Так возьми же то, что принадлежит тебе по праву. Возьми нож и…

Дверь медленно открылась. В проеме стоял Дмитрий, его брови были сведены.

– Мейз?.. – он оглядел пустую комнату. – С… с кем ты разговариваешь?

Демон исчез в тени. Ангел растворился в свете. Осталась только она – с мокрым лицом и дрожащими руками.

Дима медленно подошел.

– Ты… – он осторожно протянул руку, словно боялся, что она рассыплется. – Что происходит?

Она отвернулась, обнимая себя за плечи.

– Ты не поймешь.

– Попробуй объяснить.

Его теплые пальцы аккуратно взяли ее за запястье и развернули к себе. Он слегка наклонил голову, заглядывая в ее глаза.

– Я… я не знаю, что делать, – прошептала она. – Они все требуют… а я… я просто хочу, чтобы это прекратилось.

– Кто "они"?

Дверь снова открылась. На пороге стояла Сандра, ее глаза блестели странным, нездоровым блеском.

– Мейз, нам срочно надо поговорить, – ее голос звучал неестественно высоко.

– О чем? – спросила она осторожно.

Сандра даже не посмотрела на Трутского. Будто ей было абсолютно все равно, что об их плане узнает кто-то посторонний.

– Ты прекрасно знаешь о чем, – Сандра вошла в класс, ее голос звучал как заговор. – Кровь. Я знаю, как мы можем разорвать все. Нужно только…

– Подожди, – Мейз отступила на шаг, сжимая руку Димы сильнее. Тот непонимающе переводил взгляд с одной одноклассницы на другую… Вдруг она отчетливо увидела – в глазах Сандры мелькнул знакомый багровый отсвет. Тот самый, что был в глазах Абаддона. – Это… это твои слова?

Взгляд померк. Сандра хлопнула глазами и посмотрела недоумевающе вокруг себя.

– Что? – нахмурилась она.

В этот момент здание содрогнулось. С потолка посыпалась штукатурка. Раздался оглушительный грохот, будто сверху обрушился целый этаж.

– Что это?! – Дима инстинктивно прикрыл Мейз собой.

Дверь распахнулась, и в класс вбежала запыхавшаяся Касси.

– Вы здесь! Быстрее, в главный зал! Там… – ее голос дрожал, – там ангел и демон… они дерутся… третий этаж уже…

Новый взрыв потряс здание. Все инстинктивно присели, когда с потолка посыпалась крошка.

– Что это?! – Дима инстинктивно прикрыл Мейз собой.

Ответом стал новый удар – на этот раз сильнее. Где-то на третьем этаже что-то рухнуло с оглушительным грохотом. За дверью закричали. Послышался топот ног.

Дверь распахнулась, и в класс вбежала запыхавшаяся Касси.

– О Боже, вы здесь! Там… – ее голос дрогнул, – Я не знаю, что там происходит. В мгновение все просто взорвалось.

– Фло скорее, они тут, – Кетч залетел в кабинет. – Хорошо, что вы не там.

Фло, Шимун и Джейс появились следом. За их спинами бежали ученики и преподаватели.

– Что происходит?

Они выбежали в коридор. Госпожа Ферес направляла детей в актовый зал, а профессор Ким и Анатольефф пробежали мимо к лестнице.

– Все в главный зал! – кричала мадам Эффи, направляя перепуганных учеников с лестницы. – Быстро, но без паники!

Раздался новый взрыв. Все закричали, приседая. Крошка посыпалась с потолка.

Дмитрий схватил Мейз за руку.

– Бежим!

Да, бежать. Пора бежать.

Мейз выдернула руку из хватки и, не обращая внимания ни на его удивленное лицо, ни на крики вслед, рванула к выходу. Против направления потока паникующих студентов, мимо преподавателей. Кто-то кричал ей немедленно поворачивать обратно, но внутри решимость сковало все.

Не было больше ничего в голове, кроме цели сбежать. Сбежать из этого места, не останавливаясь ни на шаг.

Столько ей приходилось жить в доме, который она всем сердцем ненавидела. Даже когда удалось сбежать на полгода, все равно пришлось вернуться обратно. А теперь, когда, казалось бы, все должно было закончиться, Мейз вновь заключили в оковы. Связь, как говорил Абаддон, сковывала как паутина муху. Суми переварит их всех, если слишком громко жужжать.

– Мисс Барнс?! – окликнула ее Лакес.

Но было уже поздно. Мейз буквально пролетела весь холл, перепрыгнула через несколько ступенек на крыльце и побежала прямо к воротам.

– Барнс, стоять!

Пальцы коснулись холодного металла, но так и застыли. Дрожа всем телом от паники, Мейз обернулась и встретилась взглядом со злой Суми. Верховная походила на растрепанную ведьму из сказок. Длинное платье было порвано и усыпано побелкой с потолка, а растрепанные волосы предавали ее горящему взгляду устрашения. Безумия.

Невольно подняв взгляд на верхние этажи академии, Мейз почти ужаснулась. Третий этаж был наполовину снесен прямо с ее комнатой. Ни ангела, ни демона, которые вероятно это устроили, не было.

"Мои вещи…"

Все, что осталось у нее от дома, теперь навсегда было потеряно.

И в этот момент она осознала, что потеряла не только вещи. Она потеряла себя. Себя старую, терпеливую, тревожную умницу, вынужденную не высовываться, повзрослевшую намного раньше всех сверстников, которые считали показателем взрослости то, что много пьют и встречаются.

Но в этой борьбе Мейз обрела новую себя.

Ту, которая больше не остановится.

Рука на воротах моментально нагрелась, огонь понесся прямо по железным воротам, заставляя их расплавиться и упасть жидкой массой к ногам.

Суми почти в страхе смотрела в красные глаза Мейз, которая спиной вперед переступила расплавленное железо, сделала еще пару шагов, а затем побежала.

"Сбежать. Сбежать как можно дальше!"

Мейз бежала.

Сердце колотилось в такт шагам, а адреналин наполнял каждую клеточку тела. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с хаотичными звуками позади. Постепенно крики становились всё тише, и она оказалась вдали академии. Всё, что ей нужно было, – это расстояние, чтобы избавиться от этого места, от всего, что её сковывало.

В ушах стучало. Мейз и понятия не имела, где она, как далеко и сколько времени прошло. Дыхание сбилось уже давно, она едва передвигала ноги, поэтому свернула в переулок.

Здесь было тихо, хотя в ушах всё ещё звенело от шума паники, но эта тишина казалась ей успокаивающей. Она остановилась на мгновение, чтобы перевести дух, опираясь на стену, усеянную трещинами. Глядя на неё, Мейз поняла, что здания не единственные, кому угроза надвигалась на плечи.

"Как так вышло, что всё разрушилось?"

В голове крутились мысли о том, что её ожидало впереди, о том, как изменить свою жизнь и от чего она на самом деле бежит.

Мейз прикрыла глаза. Душа болела. Черт, сколько же боли она пережила.

В ушах по-прежнему стучало, но это уже не было просто физическим проявлением страха – это было отголоском мучительных воспоминаний, которые терзали её сознание. Каждый вздох давался с трудом, словно в грудной клетке сжималась невидимая рука, заставляя Мейз чувствовать себя загнанной в угол.

"Почему всё так ужасно?" – вопрос, который донимал её, словно крик, отголоски которого не утихали. В голове возникали яркие образы старых травм: резкие слова, которые оставляли шрамы; взгляд матери, полный разочарования; и одиночество, которое её преследовало, словно тень. Каждая из этих картин врезалась в душу, создавая невыносимую боль, от которой хотелось закричать, но Мейз могла лишь сжать зубы, чтобы подавить порыв.

Каждый удар сердца отражал ненависть к той, кем она когда-то была, к тем страхам, которые ограждали её от истинной жизни. Она чувствовала себя оставленной в этом мире, полном суеты и разрушений.

Мейз открыла глаза, и на лице её отразилась решимость. "Я больше не позволю боли управлять мной," – произнесла она про себя, словно заговор, который обещал защиту. Эта ослепительная искра надежды смешивалась с её страданиями, и в глубине души вдруг зародилась новая сила. Она знала, что, несмотря на все предательства судьбы, эта боль станет частью её истории – возможно, даже её силой. С каждым вдохом, с каждой каплей боли она приближалась к своему новому "я", к той версии, которая больше не боится страдать, а готова сражаться за свою свободу.

– Давай, двигайся, – шептала она самой себе, будто это могло добавить ей мужества.

Сжав кулаки, она вновь побрела вперед. Окружающий её мир стал смутным, расплывчатым, когда пыль оседала. В голове возникали образы её прошлого: отец, рядом с которым всегда нужно было быть тихой и только соглашаться; мать, которая отправляла ее к нему, чтобы защитить себя. А маленькая Мейз просто хотела свободы. Как всё это можно было изменить?

Улицы были пусты. Редкий дождик, который Мейз неожиданно заметила, распугал всех и заставил забиться в теплые дома и смотреть на красный закат, пробивающийся сквозь тучи.

"Тоже так хочу…" – тоскливая слеза – или может дождевая капля – стекла по щеке.

Свет сквозь листву заставил её остановиться и окинул взглядом воздух – он был полон аромата сырого дерева и свежести земли. Деревья, казалось, протягивали к ней свои ветви, словно приглашая в свои объятия. Мейз ощущала, как огонь внутри нее тлел.

– Хочу домой…

Глава 19

Вначале была боль.

Кровь стекала из порезанных вен. Палец, дрожа вырисовывал на холодном кафеле пентаграмму. Смех прорывался сквозь рыдания.

Мейз не верила, что получится. Но во всяком случае, она будет свободна.

Глаза уже закатывались. Рука опустилась, смазывая пентаграмму.

"Еще чуть-чуть и я буду свободна".

Но где-то в этом блаженном чувстве она прекрасно ощущала страх. Мейз не хотела умирать…

– М, сладкий ангелочек, – раздался голос. Она не была уверена, что он не мерещился, поэтому не открывала глаз. – Что же привело тебя к желанию продать душу?

– Я хочу… свободу… – прошептало обессиленное тело. Сознание медленно ускользало.

– Ну нет, цветочек, такого я дать тебе не смогу, – продолжал голос. – Можешь попросить жизни, удачи, чтобы кто-нибудь умер, может быть денег, телефон – представь, однажды один олух попросил ваш новомодный айфон. А теперь торчит душу Вельзевул.

– А… чувства? – сухие губы едва двигались. Мейз попыталась открыть глаза, но кроме мутных очертаний ничего не видела. – Чувства можно попросить?

– Любовь просят очень часто, – ответил ей голос, а затем усмехнулся. – Но никто не умеет правильно ставить на нее ограничения.

– Я хочу решимость.

– Пардон? – мужской голос ответил не сразу. Похоже был удивлен. – Никто еще за такое душу не продавал.

Мейз не ответила. Едва ли она уже мыслила.

– Ладно, ладно, – она не почувствовала, как ее кровавой руки коснулись в рукопожатии. – Душу за решимость, цветочек.

Голос неожиданно зазвучал у самого уха.

– А теперь сделай все, что хочешь. Умирать тебе рано.

В этот же момент она отключилась.

"Все иллюзия и тлен. Меня больше не существует".

Резко раздался громкий звук, который она не спутает ни с чем. Входная дверь в квартиру открылась. Мейз раскрыла глаза в ужасе, глядя в зеркало перед собой. Она стояла в ванной комнате, одетая, а по рукам текли оставшиеся капли крови.

Она быстро повернула голову к ванной. Та была окрашена в красный ее собственной кровью, а кафель на месте пентаграммы был прожжен.

– Спряталась?!

Дверь в ванную дрогнула, с той стороны ее очень сильно потянули на себя. Щеколда, которая и без того была выгнута, сорвалась с двери. Мейз смотрела на отца во все глаза.

"Я же почти сбежала…"

Было больно, досадно, обидно… Единственный выход смертью и то не сработал.

– Ужин мне приготовь! – отец, ничего не замечая, схватил ее за шкирку и выбросил в коридор. – Прятаться от меня вздумала!

– Я не пряталась… – промямлила она, опуская голову и обнимая себя за плечи.

– Двойку получила? – он схватил ее за грудки.

Большое лицо с нависшим веком, перечеркнутое шрамом, замаранное в машинном масле, брызжило слюной сквозь поломанные зубы.

– Нет… – Мейз старалась сдержать слезы.

– Не реви, тряпка, – отец отпустил ее и с силой толкнул в сторону кухни. – Ужин подогрей.

Мейз короткими шажками двинулась в сторону кухни. Она слышала, как отец зашел в гостиную, где он спал, и включил телевизор, плюхаясь в грязной одежде на расправленный диван.

– И побыстрее!

Дрожа всем телом, она налила суп и поставила его в микроволновку. Красные капли перетекли на ложку и упали на пол. Она потерла их носком и помыла ложку. Мейз попыталась оттереть кровь, но та начинала бежать из прорезанной кожи снова и снова.

В голове набатом бил пульс. Кажется, она почти не моргала глядя на руки.

– Долго тебя еще ждать, неблагодарная шлюха?!

Мейз крупно вздрогнула, на негнущихся ногах достала поднос, поставила на него горячую тарелку и достала хлеб. Отец любил есть суп с двумя ломтями черного хлеба.

Она положила его, а затем достала из подставки нож.

Нож.

Он блеснул в свете потолочной лампы.

Нож.

Мейз смотрела на него, не моргая.

Нож.

Кровь перетекла на рукоятку.

Нож.

Капли упали прямо на хлеб.

В мутном отражении металла Мейз увидела себя.

Пустую. Разбитую. Готовящую обед для отца сразу после неудачной попытки суицида, которую он даже не заметил.

Нож.

Раздались громкие шаги. Отец оказался на кухне с пультом в руках.

– Уснула что ли?!

Голос был таким громким… Но Мейз не слышала его.

– Мейзакин!

Нож.

Девушка не чувствовала ничего. В голове стало пусто. Пульс кажется вообще остановился.

Она развернулась.

Нож.

– Ты порезалась? – ахнул отец, наконец замечая ее кровь.

Мейз молчала.

– Дочь, что с тобой? – она ненавидела, когда он называл ее "дочь".

Она ненавидела, когда он также называл ее полным именем. Ненавидела, когда он выплевывал из своего рта гадкие слова. Ненавидела, когда он вообще говорил.

Ненавидела, что он дышал.

– Мейзакин?

Нож.

"Я убью его. И тогда мои страдания кончатся", – полная решимости мысль раздалась эхом по всему ее телу.

Глаза загорелись огнем.

– Да что с тобой? Ну-ка опусти нож!

Нож.

Нож поймал его испуганное выражение лица. А ее память навсегда запечатлела это воспоминание.

Мейз била. Била и не останавливалась. Отец не мог сдвинуться, старался прикрыться, но она била снова и снова. Нож входил по самую рукоятку в круглый живот, раскрытую грудь, толстую шею.

Раз за разом.

Она кричала. Кричала, вымещала всю свою ярость, которая скопилась за столько лет. Руки не дрожали, а в голове не было ничего кроме одной мысли.

"Убить".

Отец навалился на стену и упал. Нож застрял прямо в его сердце.

– Я ненавижу тебя… – прошептала она.

Его – еще минуту назад пьяные – глаза в ужасе смотрели на нее. Ужасе и сожалении. Он смотрел так всегда после того, как ударит ее так, что чуть шея не сворачивалась. Но теперь жертвой была не она. Не дочь, которую он должен был любить и защищать. А та дочь, которую все эти годы он ломал. Медленно, но основательно.

– П-прос…

Он не успел сказать ничего. Кровь из-за рта вынесла последние слова, а вместе с ними и жизнь.

Кровь стекала по рукам, капала на пол, сливаясь с грязью под ногами. Отец лежал перед ней, широко раскрыв глаза. Его толстые пальцы судорожно сжимали край футболки, пропитанной алым. Он уже ничего не мог сказать. Из его рта вытекала только пена, смешанная с кровью.

Мейз смотрела.

Смотрела и чувствовала.

Не страх. Не ужас.

Облегчение.

Он умирал. А она – нет.

Тишина.

Впервые в жизни – тишина.

Не его пьяный рёв. Не хлопанье дверей. Не удары. Не крики.

Только её дыхание. Только её сердце.

Только её жизнь.

Она засмеялась.

Сначала тихо. Потом громче. Потом – истерично, дико, срывая голос, пока смех не превратился в рёв. Она кричала так громко, что становилось больше – но не могла остановиться.

Он мёртв.

Он мёртв.

И никто не придёт. Никто не спасёт. Никто не закричит, не ударит, не назовёт "шлюхой".

Она свободна.

Свободна.

Но почему же тогда внутри всё ещё пусто?

Почему руки дрожат?

Почему в глазах – тьма?

Мейз подняла нож.

Кровь капала с лезвия на пол.

Кап.

Кап.

Кап.

Она посмотрела на своё отражение в стали.

Пустое.

Разбитое.

Окровавленное.

Мейз улыбнулась.

– Свобода.

✧

Мейз в ужасе вскочила с кровати, сжимая пододеяльник.

– Черт, всего лишь сон.

Тяжело дыша, она несколько минут приходила в себя от этих воспоминаний.

Мейз сидела у окна, глядя на мелькающие за стеклом деревья. В голове всё ещё звенело от сна – того самого, который возвращал её в тот самый день. В день, когда она перестала быть жертвой.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

"Свобода?"

Нет. Это была не свобода. Это была просто другая клетка.

Нужно было где-то переночевать. А кроме старого заброшенного мотеля позволить себе она не могла. Даже не потому, что все вещи в академии сгорели. Денег просто не было. Но нужно было найти убежище.

Но убежищем от чего?

От себя?

От Суми?

От того, что она сделала?

Мейз провела рукой по лицу, сбрасывая остатки сна. Тушь немного смазалась, а тональник скатался. Она повернула голову и посмотрела на тумбочку. На ней лежал билет, который Мейз вчера обманным путем получила.

"Мама, ты ждешь меня?" – ей хотелось верить, что да.

В электричке, где царила атмосфера молчаливого ожидания, было душно. Воздух пропитывался запахом пота, горячих тел и скошенной травы. Она ощущала себя, как в тисках, затянутых в мыслительном потоке о том, что её ждет впереди. Пассажиры дремали, уткнувшись в телефоны, погруженные в свои виртуальные миры. Кто-то тихо разговаривал, звуки его голоса сливались с жужжанием электричества и командными сообщениями по телефону рядом.

Мейз мимолетно смотрела на окружающих, но никто не замечал её. Никто не видел, как её руки слегка дрожат, словно предчувствуя бурю, которая вот-вот разразится внутри неё. Многие были заняты своими делами, похоже, что радиус их мира исчерпывался экраном гаджета. А она? Она сидела в одиночестве, охваченная мыслями и воспоминаниями о жизни, о мечтах, которые давно забросила на задний план.

Она ощутила, как страх, свившийся внутри, накатывает на неё, создавая чувство безысходности. "А что, если всё пойдёт не так?" – прокрадывалось в её мысли. Она заставила себя выдохнуть, собравшись с силами, и крепко сжала билет в руках, чтобы почувствовать, что у неё есть нечто реальное, за что можно держаться. Этот кусок бумаги стал её связующим звеном с прошлым, настоящим и, возможно, будущим.

"Я должна сделать это," – шептала она себе, словно заклинание, которое могло прогнать тени сомнений. Мейз вновь взглянула на людей вокруг, принимая их безразличие как нечто временное, мимолетное.

Ей нужно скрыться. От их глаз, глаз Суми. Просто исчезнуть.

Но она хотела увидеть маму.

– Как сопливо.

Воздух изменился.

Сперва она подумала, что это просто сквозняк. Но потом почувствовала – запах.

Гниль.

Сладковатая, удушающая, как разлагающиеся цветы.

Мейз медленно подняла голову.

В проходе стоял Он.

Высокий, сгорбленный, будто его позвоночник был сломан пополам. Кожа – серая, как у трупа, обтягивающая кости. Лицо – впалое, с запавшими глазами, в которых горели крошечные чёрные огоньки.

А на голове очередная корона.

Не золотая, не металлическая, не из дыма.

А чёрная.

Из огня.

Но не обычного – тьмы.

Он шёл, и с каждого его шага на пол сочились чёрные лужи.

Пассажиры морщились, отодвигались, кто-то пробормотал:

– Что за грязь?

– Опять сантехнику прорвало?

– Фу, воняет…

Они не видели Его.

Но она – да.

Велиал остановился перед ней.

И улыбнулся.

Чёрные, гнилые зубы.

– Мейзакин.

Она поморщилась.

– Ты думала, что сбежишь? – его голос был как скрип ржавых петель.

Мейз не ответила. Она положила ноги на сидение напротив и, засунув руки в карманы, прикрыла глаза..

Велиал рассмеялся.

– О, сколько наглости. Кто же так поступает?

Он наклонился, и его дыхание обожгло её лицо.

– Я здесь, потому что ты вызвала меня.

"Я не звала тебя", – бросила она в мыслях.

– Но ты думала.

Он провёл костлявым пальцем по её виску.

– Ты думала о Нем. О том, что сделала. О том, что теперь ты такая же, как Он.

Мейз резко открыла глаза.

"Я не такая!"

Велиал засмеялся.

– А кто же тогда? – он развёл руки, и вдруг стены вагона поплыли.

И Мейз увидела. Тот дом. Ту квартиру, в которую она сейчас ехала. Кровь. Нож. Его глаза. И своё отражение в стали.

Улыбающееся.

– Ты продала душу за решимость. Но что ты сделала с ней?

Мейз закрыла глаза.

"Заткнись…"

– Ты убила. И тебе понравилось.

Мейз не ответила.

Она посмотрела на серый проносящийся пейзаж за окном. Велиал стоял перед ней, капая черной жижей на пол вагона. Пассажиры косились на лужи, но демона не замечали – только ворчали на "прорвавший туалет".

– Мейзакин… – его голос скрипел, как несмазанная дверь.

"Отвали", – она даже не подняла взгляд, уставившись в пол.

Велиал наклонился, и запах тления стал гуще.

– Даже не спросишь, какой я грех?

Мейз медленно перевела на него взгляд.

– Рассказали уже. Ты еретик. Отрицатель ценностей. Вместилище порока. – она перечислила это с интонацией школьницы, отвечающей урок. – Что дальше? Будешь предлагать мне продать душу? Опоздал.

Корона из черного пламени дрогнула.

– Абаддон проиграл? – спросила она без особого интереса, глядя в окно.

– Да, – ответил скользяще-шипящий голос.

Мейз просто кивнула.

✧

Тени уже сгущались, когда Мейз остановилась перед знакомым пятиэтажным домом. Фасад, когда-то выкрашенный в жизнерадостный голубой цвет, теперь пошёл трещинами и облупился, обнажив серый бетон. Окна подъезда были грязными, на подоконниках валялись окурки и пустые банки из-под пива. Она знала каждую трещину в этом асфальте, каждый скол на перилах – здесь прошло её детство. Точнее, то, что должно было быть детством.

Мейз медленно подняла голову, всматриваясь в тёмный квадрат окна на третьем этаже.

"Мама спит? Или её просто нет дома?"

У нее не было с собой ключей, но она надеялась, что сестра или мама просто сидят без света и откроют ей.

Пальцы сами потянулись к двери в подъезд, но вдруг замерли.

"Ты подставишь их."

Голос Велиала прозвучал у неё в голове настолько чётко, будто кто-то вплотную прижался к её уху и прошептал сквозь зубы. От этого мурашки побежали по спине, а дыхание перехватило.

Мейз резко обернулась, ожидая увидеть за своей спиной его сгорбленную фигуру.

Никого.

Только осенний ветер гонял по двору пластиковый пакет. И чёрная лужа у её ног – слишком тёмная, слишком густая для обычной воды. В её отражении почему-то виднелось небо, хотя над головой уже сгущались сумерки.

Она зажмурилась, пытаясь стряхнуть наваждение.

– Ты думаешь, они простят тебя?

На этот раз голос звучал не снаружи, а изнутри, будто это были её собственные мысли, но сказанные чужим, скрипучим голосом.

– Ты убила его. Ты – монстр. И если ты войдёшь туда, они это увидят.

Мейз почувствовала, как подкашиваются ноги. Она прислонилась к стене подъезда, пытаясь унять дрожь. В груди колотилось что-то живое и испуганное, её собственное сердце, готовое вырваться наружу.

– Твоя мать испугается. Сестра возненавидит. А демоны, даже если не я… о, демоны придут за ними, потому что ты принесёшь их с собой.

Она посмотрела на свои руки.

На них не было крови.

Но она чувствовала её.

Тёплую. Липкую.

Его кровь.

– Ты не можешь вернуться, Мейзакин.

Мейз резко оттолкнулась от стены и сделала шаг назад. Потом ещё один.

И вдруг развернулась и побежала.

Ноги сами несли её прочь от этого места, от воспоминаний, от призраков прошлого. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о неровности асфальта, пока лёгкие не начали гореть, а в висках не застучала кровь.

Остановилась она только в парке, в самом его центре, где никого не было в этот поздний час.

И тогда зарыдала.

Не громко, не истерично – тихими, бессильными рыданиями, которые душили её, как петля. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с тушью и тональным кремом, оставляя на щеках грязные разводы.

– Тебе некуда идти, – прошептал Велиал.

Она подняла голову.

Он стоял перед ней, сгорбленный, с чёрной короной из пылающей тьмы. Капли чего-то густого и тёмного сочились с его пальцев, падая на землю и оставляя после себя чёрные пятна.

– Но я могу помочь.

Мейз вытерла лицо рукавом.

– Чего ты хочешь?

Демон склонил голову набок, как учёный, рассматривающий интересный экземпляр.

– Ты уже продала душу. Теперь я просто хочу… поиграть.

Он протянул руку, и в его длинных пальцах материализовался нож.

Тот самый.

С узким лезвием и чёрной рукоятью.

– Ты знаешь, что делать.

Мейз не могла оторвать глаз от лезвия. В его отражении она видела себя – пустую, разбитую, но…

Свободную.

– Нет! – Мейз выбила нож из его рук.

Чёрный нож с лязгом упал на асфальт, подпрыгнув на дорожке. Велиал замер, его корона из тьмы дрогнула, будто от порыва ветра, а впалые глазницы сузились.

– Как глупо, – прошипел он, но в его скрипучем голосе впервые прозвучало что-то кроме привычной насмешки. Раздражение? Досада?

Мейз не успела ответить.

Воздух вокруг внезапно сгустился, запахло озоном и горькой полынью. В парке появились четверо.

Суми.

И с ней – трое незнакомцев.

Суми в своем фирменном готичном образе – черный плащ, длинная юбка, серебряные подвески. Рядом – высоченная брюнетка в кожаной куртке, миниатюрная блондинка в нелепом цветном костюме (выглядела как клоун на похоронах) и мужчина в идеально сидящем черном костюме, лениво постукивающий тростью с серебряным набалдашником.

Разные как день и ночь. Но объединял их один мертвый взгляд – холодный, оценивающий, будто Мейз уже лежала на столе патологоанатома.

Ведьма в коже шагнула вперед, каблуки вонзились в землю.

– Мейзакин Барнс, – её голос звучал чётко, как удар хлыста по обнаженной коже.

Мейз узнала её черты моментально, одна из салемской династии Мартин. Очень похожа на Флоренц. Вероятно, старшая сестра.

– Тебе нельзя выходить за пределы академии.

Суми стояла чуть позади, её пальцы нервно сжимались и разжимались. Глаза горели странным огнём – между яростью и… чем-то ещё.

– Мы могли бы убить тебя здесь и сейчас, – сказал мужчина, качая трость из стороны в сторону.

Мейз не шевельнулась. Она чувствовала на себе тяжёлые взгляды, слышала, как Велиал тихо хихикал у неё за спиной, его гнилостное дыхание обжигало шею, а черная лужа мочила ее кеды.

– Но мы даём тебе выбор.

– Какой? – голос Мейз был пустым, выжженным.

– Клятва, – изрекла Суми.

Она сладко улыбнулась и подняла подбородок.

– Какая еще клятва, Анталия? – спросила маленькая ведьма, оглядываясь на нее.

– Верности, Велора, – ответила Верховная.

Мартин сжала зубы, но ничего не сказала. Мужчина усмехнулся.

Велиал рассмеялся настолько громко, что, казалось, ведьмы и ведьмак услышали это.

Тени сгущались, обволакивая группу плотным магическим туманом.

– Убей их. Перережь всем глотки, кроме этого самовлюблённого ублюдка. Он единственный честен в своей подлости. Прямая дорога на мой круг.

Мейз стояла неподвижно. Её пальцы впились в ладони так, что под ногтями выступила кровь, но она не шевельнулась.

Перед ней выстроился Совет Ковена, о нем как-то рассказали на истории магии.

Старшая Мартин смотрела на неё строгим, но не жестоким взглядом. В её карих глазах читалось скорее усталое разочарование, чем злоба.

Неизвестный ведьмак с серебряной тростью лениво постукивал набалдашником по ладони – совсем не мог стоять спокойно, хоть и с виду походил на аристократа, двигающегося исключительно размеренно. Его ухмылка говорила сама за себя – этот человек наслаждался чужим унижением.

Велора, хрупкая блондинка, напоминала невинный полевой цветок. Если бы не её глаза – холодные и голодные, как у хищницы, почуявшей кровь.

И Суми.

Верховная.

Та, что держала её жизнь на тонком волоске.

– Ты убийца, Мейз, – произнесла Суми мягко, почти с материнской заботой. – Но я могу защитить тебя. Если ты вернёшься.

– Защитить? – голос Мейз дрожал. – Или сделать своей куклой?

Мартин тяжело вздохнула.

– Ты сама понимаешь, что вне стен академии тебя ждёт только смерть.

– Или суд, – добавил ведьмак, поднимая подбородок. – Медленный, болезненный суд.

– Ой, давайте уже накажем ее! – Велора захлопала в ладоши, её голосок звенел, как колокольчик. – Маленькие ведьмочки не должна перечить Верховной.

Мейз перевела взгляд с одного на другого. На Велиала, который нашептывал ей кровавые фантазии. На Суми, чьи тёмные глаза неотрывно следили за ней.

"Я никогда не смогу сбежать от нее, не разорвав связь. И как сказал Велиал, демоны будут преследовать меня… Моя семья в опасности со всех сторон".

И… сдалась.

– Хорошо.

Уголки губ Суми дрогнули в едва заметной улыбке.

– Тогда пойдём.

Академия – отстроенная после борьбы ангела и демона – встретила их ледяным молчанием.

Студенты были в столовой, когда она и Совет проходили через академию в лес Чарити. Видимо, снова разрешили есть всем вместе. Как же изменилось все за несколько дней, что Мейз не было.

Шепотки, смешки, полные презрения взгляды – всё это обрушилось на нее, будто град.

– Смотрите-ка, Барнс вернулась!

– Говорят, она своего отца зарезала во сне…

– А теперь разобщила нас всех!

Мейз шла, опустив голову. А ведь правда, все из-за нее.

Суми двигалась впереди, не удостаивая толпу ни взглядом.

Велиал, невидимый для других, шёл рядом, его шёпот резал слух:

– Они смеются над тобой. Ты действительно позволишь этим червякам издеваться над собой?

Но Мейз молчала.

Лес Чарити встретил их густым туманом. Мейз не думала ни о чем, не замечала петляющей дорожки, просто шла за Советом. Она чувствовала себя опустошенной и обреченной…

Древние деревья, чьи стволы были испещрены магическими рунами, образовывали мрачный круг. В центре лежал чёрный камень, испещрённый письменами – здесь давали самые важные клятвы. Здесь же карали предателей.

– На колени. – приказала Суми, вставая перед камнем. Совет встал полукругом.

Мейз поморщилась, но опустилась на колени перед камнем. Холод сырой земли проникал сквозь ткань брюк.

– И ты стерпишь это?! – закричал Велиал, разводя под собой грязь из самой настоящей скверны.

"Помоги мне…" – почти сорвалось с ее губ.

– Убей их! – закричал демон.

Но Мейз не могла.

Суми подняла руку, и вокруг них вспыхнули синие огни.

– Повторяй за мной.

Мейз закрыла глаза. "Пожалуйста, спаси… Мне нужна лазейка…"

– Я, Мейзакин Барнс…

– Я, Мейзакин Барнс… – её голос звучал глухо, будто из глубины колодца.

"Велиал!"

– Чертова ведьма! – закричал он.

Суми медленно обошла камень, ведя по нему пальцами.

– Клянусь в верности Верховной Анталии Суми…

Горло Мейз сжалось. По щеке побежала слеза.

– Клянусь в верности Верховной Суми…

– И признаю её власть над своей судьбой.

Наступила пауза.

Черная лужа намочила ее джинсы.

Суми наклонилась, её губы почти коснулись уха Мейз:

– Говори.

Это сказал Велиал.

Черная лужа затекла под камень.

Мейз открыла глаза.

– …И признаю её власть над своей судьбой.

Руны на камне вспыхнули кроваво-красным с черными вкраплениями. Мартин, единственная следившая за камнем, нахмурилась. Воздух дрогнул от мощного выброса магии.

Клятва была дана. Но правильно ли?

Суми протянула руку, помогая Мейз подняться. Её прикосновение было холодным.

– Добро пожаловать домой.

Из тени раздался смех Велиала.

– Сыграем с Верховной, ведьмочка?

Мейз улыбнулась. О да, они сыграют.

Глава 20

Стены академии стояли безупречно ровные, будто недавнего разрушения и не было. Свежая штукатурка, новые витражи, даже паркет в холле блестел, как будто его только что натерли воском. Мейз медленно шла по коридору, пальцы скользили по гладкой поверхности стен – ни трещин, ни следов осыпающейся штукатурки.

"Как будто ничего и не было…"

Её комната оказалась совсем другой. Больше, светлее. Новый письменный стол, широкая кровать с темно-синим покрывалом, даже окно было шире. А зеленые обои сменились на бледно-голубые.

Но вещи… её вещи так и не вернулись. Ни фотографий, ни старого свитера, который когда-то вязала бабушка.

"Как будто меня стерли…"

Дверь скрипнула. В проеме стояла Сандра, её рыжие волосы растрепались, а глаза горели недовольством.

– Ты сбежала.

Мейз даже не повернулась, складывая новую одежду обратно на полку. Она закрыла шкаф и продолжила разглядывать свою новую комнату, будто Сандра была всего лишь тенью.

– Ты слышишь меня? – голос Сандры отдавал жестокостью. – Мы все переживали! Думали, тебя убили!

– А тебе не все равно? – наконец отозвалась Мейз, но её взгляд был устремлен в окно, где закат окрашивал небо в багровые тона.

Сандра замерла. Потом резко развернулась и хлопнула дверью.

Мейз осталась одна.

Сон пришел неожиданно, как тень, окутывающая сознание. Мейз почувствовала, что её окружает полутемный зал, воздух в котором был пропитан тишиной, лишь изредка нарушаемой шепотом неясных слов. В центре зала, словно на пьедестале, стоял гроб, окружённый мрачной атмосферой, тяжёлой, как свинец.

Она подошла ближе. Внутри лежал он. Отец. Его лицо было спокойным, почти мирным, таким, каким она никогда не видела его при жизни. Этот образ сотрясал её душу; казалось, что покой заменил собой страдания, которые она помнила. Сердце сжалось в груди, и в сознании словно прокатилась волна беспокойства.

"Но я не убивала его…" – проскользнула мысль, отдаваясь эхом в её голове. Она чувствовала, как тьма царит внутри неё, заполняя пространство мрачными предчувствиями.

Кто-то положил руку ей на плечо. Мейз не обернулась, приковав взгляд к гробу.

– Ты должна проститься, – произнес чей-то голос, который казался знакомым, но оставался неопределённым, как дым.

Она не шевельнулась. Словно во власти заклятия, Мейз только смотрела на людей, которые подходили, кладя цветы, шепча тихие слова прощания. С каждым новым шагом кто-то оставлял частичку своего сердца в этом месте. Но внутри неё текло время – два часа, три. Оно растягивалось, как густой сироп, прилипая к её сознанию и затягивая в бездну неопределенности.

Затем пришла похоронная процессия, и она оказалась в катафалке, окружённая меланхолией. Мейз стояла на коленях, не в силах сесть, словно все её силы были истощены. Сердце сжималось с каждым ударом так, что казалось, вот-вот разорвётся от боли и потери. Самих похорон она не помнила; всё сливалось в один тёмный, нечеткий хаос, размытый границами.

После – столовая, наполненная гулом голосов и шумом. Запах еды, был невыносимым; он давил на грудь, заставляя её отклониться в сторону. Она вышла из толпы, словно отстранённая от всего, что происходило вокруг, и легла на диван.

И вдруг – проснулась.

Мейз открыла глаза и оказалась в своей комнате с новыми обоями. Солнце уже садилось, окрашивая стены в оранжевые тона, как будто сам свет пытался обнять её своим теплым светом. Мейз села на кровати, обдумывая то, что ей только что приснилось. Всё, что было до сна, казалось, прошло не меньше года назад.

Как будто между этими моментами пролегла целая жизнь – рваная, полная тьмы и утраты. Она ощутила, что та Мейз, которая стояла у гроба, была другим человеком, потерянной душой, которая в будущем сможет мечтать и смеяться. Не темная.

Она подошла к зеркалу, и отражение смотрело на неё пустыми глазами, отражая не только внешний облик, но и внутреннее состояние – пустоту и смятение.

"Кто ты теперь?" – пронзительно прошептала она, теряясь в звуках своего голоса, как будто задавала вопрос не только себе, но и всему миру. Ответ, казалось, где-то губился, растворяясь среди теней и неопределённости, оставляя лишь эхо в её душе.

Велиал не появлялся. Даже его шепот, обычно такой навязчивый, замолчал.

Только тишина.

И странное ощущение, что всё, что было до, теперь – как чужая жизнь.

Мейз повернулась к окну.

Закат догорал.

Начиналось что-то новое.

✧

Ночь обрушилась на Академию, но даже во мраке не было тишины. Велиал работал.

Он не сеял хаос грубо, не ломал стены реальности. Нет. Он, как истинный мастер, вкрадчиво рассыпал свои ядовитые семена в умы. Одного ученика ночью разбудил кошмар, заставив в холодном поту вспомнить предательство друга. Другого охватило непонятное раздражение к преподавателю, которого он уважал всю жизнь. Добрая часть одиннадцатых осознала, что ничем не хуже двенадцатых – но все остальные хуже них самих. Старые обиды всплывали, тайные страхи разрастались, словно на дрожжах.

Слишком долго Академия держалась на показной светлости.

Слишком тонким был слой благородства, чтобы выдержать настоящее испытание.

И Велиал знал: стоит лишь пошевелить эту гнилую ткань – и она порвется сама. Без его вмешательства.

Он стоял посередине третьего этажа, чувствуя нить к каждому будущему монстру, и улыбался. На губах его играла почти нежная, отеческая усмешка.

"Вы сами себя сожжёте. Я лишь раскрою вам глаза."

И он исчез в тени, оставив за собой лишь легкий запах металла и дыма.

Утро наступило почти неузнаваемо.

Когда Мейз вошла в столовую, казалось, что всё стало как прежде, в ее первые недели здесь: гомон голосов, звон посуды, запах сладкого хлеба и подгоревшей овсянки.

Но стоило сделать пару шагов внутрь, как она почувствовала перемену.

Двенадцатые заметили её первыми.

Кивок Джейса и Фло. Улыбка Касси, Кетча и Димы. Даже Шимун поднял руку в приветствии. Сандра только смерила ее взглядом, явно обидевшись.

Поджав губы в неловкой улыбке, Мейз пошла к столу.

– Сюда, Мейз! – махнула ей Касси, радостно приподнимаясь с места.

Те, кто раньше отводил глаза, теперь ловили её взгляд и приветственно кивали.

Даже те, кто совсем недавно сторонился, словно она была прокажённой. Тейси помахала ей рукой.

Сердце Мейз сжалось. Она села между Сандрой и Дмитрием, едва успев поймать ускользающую улыбку Димы.

Но не успела она сделать и глотка воды, как в зал вошли члены Совета.

Старшая Мартин, Велора и мужчина с тростью были без Верховной. "Упивается, наверное, в своем кабинете властью надо мной". Их присутствие словно приглушило все звуки: звон посуды стих, разговоры оборвались. Воздух стал плотнее.

Вперед вышла Мартин, которая на долю секунды улыбнулась своей сестре.

Она окинула зал взглядом, в котором читались усталость и безжалостность.

– Совет Ковена постановил, – голос её был как стальной клинок, режущий воздух, – что ученица Мейз Барнс действовала в состоянии крайней необходимости.

Никакой вины за произошедшее на неё не возлагается. В зале, как будто кто-то тихо вздохнул. Но она продолжила, без тени улыбки.

– Однако, Совет остаётся в Академии на ближайшее время. Мы обязаны обеспечить контроль и стабильность. Мисс Барнс будет находиться под особым наблюдением.

На этих словах Мейз словно опустили в ледяную воду. "Ну хоть бы не при всех сказала…" Цепи с каждым мгновением становились все менее метафорическими и все более реальными.

✧

Дни в Академии потекли вязкой рекой.

Внешне всё наладилось: ученики снова занимались магией, смеялись в коридорах, обсуждали сплетни.

Казалось, будто страх и подозрения, окружавшие Мейз, растворились под мягким нажимом Совета. Ей улыбались. С ней снова говорили.

Но под тонкой скорлупой нормальности зрела другая реальность.

Велиал работал.

Он сажал семена зависти в сердца лучших учеников, шептал в уши тщеславие, выдувал искры ненависти даже там, где их быть не должно.

Он подталкивал их к мелким пакостям – безобидным на первый взгляд. Кетч втайне испортил зелье Фло, решив, что это будет смешно. Джейс наговорил гадостей о преподавателе за его спиной. Шимун начал с подозрением поглядывать на свою девушку, хотя ещё вчера доверял ей безоговорочно.

Порок рос, как плесень в укромных углах. Если до этого, во время Бельфегора и Абаддона велась самая настоящая война, то теперь она стала холодной. Еще чуть-чуть и Карибский кризис их не минует.

И в самый разгар его труда на Академию опустился свет.

В буквальном смысле.

На закате второго дня, после возвращения Мейз, главные двери переступила незнакомка. Высокая, в простой белой одежде, с серебристо-золотыми волосами, сияющими в последнем свете солнца. В её руках у нее было оружия.

Она шла медленно, но каждый её шаг рассеивал невидимую грязь, расползающуюся по Академии.

– А вот и ангелок пожаловал, – Велиал, сидевший на ступенях рядом с Мейз и общающимися двенадцатыми в холле, улыбнулся и помахал ей. – Здравствуй, любовь моя!

– Иди к черту, Велиал, – ангелочек остановилась перед ними, складывая руки в замок на своей юбке.

– Уже бывал, – фраза его звучала как нечто, что было повторено ни один раз. – Долго искала меня?

Мейз не подавала виду, что тут был кто-то еще, стараясь слушать двенадцатых. Они активно жаловались на последний урок и резкие высказывания Синха. Но, кажется, Шимун их даже поддерживал…

– Ты нарушаешь правила, Велиал, – её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. – Твоя скверна не должна проникать в ритуалы. Ты хоть понимаешь, что отравляешь весь ковен?

Демон приложил руку к груди в преувеличенном жесте обиды.

– Я? Нарушаю? Дорогая, я всего лишь… подталкиваю их к естественному состоянию. Возвращаю то, что скрыла Верховная.

Он лениво махнул рукой в сторону группы студентов, где Кассандра как раз язвительно комментировала новую причёску подруги. Фло довольно возмущенно отвечала ей на это.

Ангел не ответила. Вместо этого она подняла руку, и мягкий свет разлился по холлу. Там, где он касался стен, тени будто отступали, становясь менее густыми.

Мейз почувствовала странное тепло в груди. Оно было едва заметным, но после долгих дней, проведённых в компании Велиала, даже этот слабый свет казался ослепительным. И немного колючим.

– Не обращай на неё внимания, – прошептал демон, наклоняясь к Мейз так близко, что его дыхание обожгло ей ухо.

Но Мейз уже не могла отвести глаз от ангела. Та стояла посреди холла, и вокруг неё постепенно собирались студенты, сами не понимая почему. Их лица становились спокойнее, плечи расправлялись.

"Что она делает?" – подумала Мейз.

– Очищает воздух, – ответил Велиал, будто прочитав её мысли. Его голос стал резким, почти злым. – Убирает все мои прекрасные творения. Как невежливо.

Внезапно ангел повернула голову и посмотрела прямо на Мейз. Их взгляды встретились, и в тот же миг демон вцепился ей в плечо, вонзая когти сквозь ткань рубашки.

– Не смей, – прошипел он. – Она не для тебя.

– А, это она адская ведьма, – кивнула ангел, делая пару шагов назад. – Я и осознала, что она меня видит. Думала, ты тут с другим.

Мейз она не нравилась. Никто не нравился.

– Все как ужаленные, – вдруг Дима сел с ней рядом, отвлекая.

– Это точно, – вздохнула Мейз.

Последнее время он был едва ли не единственным, с кем она общалась. Сандра конечно уже не злилась, но все еще отвечала холодно. Ей не нравилось, что Мейз почти не считалась с ней и ее мнением.

– Такое ощущение, что их кто-то заколдовал.

Мейз не ответила. Её внимание привлекла Рики, сидевшая в левой библиотеке. Она обернулась и посмотрел прямо на неё, глаза были полны недоверия. Когда их взгляды встретились, она медленно покачала головой и ядовито улыбнулась, будто предупреждая о чём-то.

Сандра настигла Мейз после последнего урока.

Она скрестила руки на груди, её волосы казались огненными в последних лучах заката – неделя выдалась безоблачной. Губы были плотно сжаты, а в зелёных глазах читалось что-то большее, чем просто раздражение – разочарование, граничащее с болью.

– Ну что, пришла в себя? – голос её дрогнул, выдавая напряжение.

Мейз почувствовала, как в горле встал ком. Она хотела ответить, но слова казались пустыми, ненужными. Всё внутри было словно вывернуто наизнанку, а эмоции заблокированы – Велиал шептал свои сладкие яды, а свет той… ангелицы казался таким далёким, таким чужим, что аж тошнило.

– Мне… нужно время, – прошептала она, глядя куда-то мимо Сандры.

Редд резко выдохнула, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

– Время? – её голос сорвался на хриплый шёпот. – У нас его нет, Мейз! Совет все еще здесь, Верховная смотрит на тебя как на бомбу замедленного действия, а ты… – она резко оборвала себя, будто боялась сказать лишнее.

Мейз вдруг осознала – Сандра боится. Не за нее. За себя.

Но сказать это вслух было невозможно.

– Ладно, – резко бросила Редд, отворачиваясь. – Когда будешь готова – скажи. Но… – она замолчала, потом добавила уже почти шёпотом. – Не затягивай слишком.

И ушла, оставив после себя тяжёлое молчание и чувство вины, которое разъедало изнутри.

Комната встретила её холодом и полумраком. Мейз провела пальцами по обоям, эти ей нравились.

Велиал сидел на подоконнике, закинув ногу на ногу, его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне багрового неба. Он что-то напевал себе под нос – странную, жутковатую мелодию, от которой по спине бежали мурашки.

– Ну что, солнышко, опять поругались с рыжей? – он повернулся, и в его пустых глазах вспыхнули жёлтые искры.

Мейз швырнула сумку на кровать, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу.

– Ты знаешь её имя.

– Кого? – демон притворно округлил глаза, делая удивлённое лицо.

– Ангела.

Велиал рассмеялся – этот звук напоминал скрип ржавых петель на заброшенной двери.

– О, её? – он томно потянулся, как кот. – Да, знаю. Но зачем его произносить? Она мне нравится, я не хочу чтобы ангелочек умирал.

Мейз сжала зубы до боли. Он играл с ними обеими – и что самое страшное, Мейз не противилась. Эта мысль вызвала волну тошноты.

В среду она не пришла на сеанс с психологом.

Просто не смогла.

Голова гудела, мысли путались, а в груди стоял тяжёлый камень. Что она могла рассказать ей? Что каждую ночь видит гроб отца? Что демон шепчет ей на ухо сладкие обещания? Нет. Лучше молчание.

Вместо этого она бродила по пустым коридорам, где тени казались длиннее обычного, а тишина давила на виски.

Велиал шагал рядом, невидимый для всех, кроме неё. Его голос лился, как мёд – сладкий и липкий, просачиваясь в самые потаённые уголки сознания.

"Они хотят, чтобы ты была послушной овечкой," – шёпот обвивал её мысли. "Но ты же лучше этого, да?"

Мейз не отвечала.

Но и не спорила.

– Мисс Барнс.

Голос прозвучал неожиданно, заставив её вздрогнуть.

Она подняла голову.

Клаус Эбернетти стоял перед ней, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Пальцы постукивали по нему. Его тёмные глаза изучали Мейз с холодной внимательностью, будто взвешивали каждую мысль.

– Вы пропустили сеанс с психологом, – произнёс он. Голос был ровным, почти вежливым, но в нём чувствовалась сталь. – Интересно, почему?

Мейз почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Я… не готова была говорить, – ответила она, стараясь не дрогнуть.

Эбернетти медленно наклонил голову, и в его взгляде что-то промелькнуло – что-то острое, опасное. Он взял трость в одну руку, а затем сразу же переложил ее во вторую.

– Понимаете, мисс Барнс, – начал он, слегка постукивая тростью по полу, – иногда отсутствие ответа – тоже ответ.

Он сделал шаг ближе.

– Совет проявляет к вам… особый интерес. И было бы разумно с вашей стороны не давать нам поводов для… беспокойства.

Велиал засмеялся у неё за плечом.

"О, это уже откровенная угроза," – прошептал он, довольный. "Ну же, ответь ему. Разорви его на части."

Но Мейз лишь сжала кулаки.

– Я не представляю угрозы, – сказала она тихо. – Я же дала клятву.

Эбернетти расплылся в улыбке, от которой стало ещё холоднее.

– Надеюсь, что так, – произнёс он, поворачиваясь, чтобы уйти. – Ради вашего же блага.

И, сделав несколько шагов, добавил уже почти шёпотом, но так, чтобы она точно услышала:

– В следующий раз приходите. Или мы найдём способ… убедиться, что вы придёте.

Его тень растворилась в конце коридора, оставив после себя тяжёлое молчание. Велиал хихикнул.

"Ну что, солнышко?" – прошептал он, обнимая её сзади, как старый друг. "Теперь ты понимаешь, с чем имеешь дело?"

Мейз не ответила.

✧

Дуб встретил её шелестом желтых листьев. Ветви немого стража раскинулись в вечернем воздухе, будто пытаясь укрыть Мейз от всего мира. Она сидела, прижав колени к груди, и смотрела сквозь забор на лес Чарити.

– Там, среди этих деревьев, ты предала её, – прошептал Велиал, его голос скользнул по сознанию, как холодный дождь. – И что теперь? Будешь ждать, пока она сама отдаст тебе власть?

Мейз сжала кулаки.

– Я не предавала. Я выбрала свободу.

– О, солнышко, какая трогательная вера в красивые слова.

– Заткнись.

Демон засмеялся и умолк.

– Опять разговариваешь сама с собой?

Мейз вздрогнула. Дима стоял позади, в руках две кружки с парящим чаем. Велиал тут же усмехнулся и растворился, оставив на своем месте только лужу.

– Это уже вошло в привычку, – пробормотала она, принимая кружку.

– С кем-то споришь?

– С голосами в голове.

Дима сел рядом, его плечо тёплым пятном прижалось к её плечу.

– И кто же побеждает?

– Пока ничья.

Он хмыкнул, отпивая чай.

– Совет искал тебя.

– Пусть ищут.

– Мейз… – Дима повернулся к ней, его глаза стали серьёзными. – Они не остановятся.

– А я разве просила их останавливаться?

– Ты не понимаешь, – он невесело усмехнулся. – Эбернетти страшный человек. Он допрашивал меня. О тебе.

Лёд пробежал по спине.

– И что ты ему сказал?

– Что не знаю, что ты скрываешь. – Дима посмотрел ей прямо в глаза. – Но это враньё. И он это знает.

Мейз нахмурилась и неуверенно посмотрела на него.

– И что ты обо мне знаешь?

– Да есть кое-что, – он откинулся на дерево и повернул к ней голову, улыбаясь. – Думаешь, многие ведьмы получают силы и разговаривают с демонами?

Удивления слова не вызвали. Мейз тяжело вздохнула, отворачиваясь.

– Если ты уже все знаешь, то зачем спрашивал меня про то, с кем я говорю?

– Кто же раскрывает все карты сразу? – усмехнулся он.

Тишина. Мейз было бы в пору переживать, но после поездки домой все чувства как будто атрофировались. И она хотела бы почувствовать что-то кроме бесконечной пустоты и злости.

– И что теперь? – прошептала Мейз. – Не боишься?

– А должен? – его рука осторожно коснулась её пальцев. – Вообще-то наоборот, – он поддался чуть вперед и стал говорить тише. – Не знаю, что толкнуло тебя на такое, но я не собираюсь просто наблюдать, как они тебя ломают.

Она посмотрела на него – действительно посмотрела. На эти голубые глаза, на упрямый подбородок, на шрам над бровью, который она никогда не замечала.

– Ты же знаешь, что я не та, за кого себя выдаю, да? Не принцесса в беде.

– А кто ты?

– Я не знаю.

Дима улыбнулся – нежно, без насмешки.

– Ну вот видишь. Мы с тобой одной крови.

Он наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться.

Но Мейз не отстранилась.

Их губы встретились – осторожно, будто оба боялись, что это снова окажется сном.

Когда они разомкнулись, Дима прошептал:

– Я не пожалею об этом?

– Спроси у меня завтра.

– А если завтра не будет?

– Тогда тем более не о чем жалеть.

Он рассмеялся, и этот смех был таким тёплым, таким настоящим, что Мейз на миг забыла про демонов, про Совет, про всё.

Где-то в тени за ними наблюдал Велиал и ангелица.

– Как предсказуемо, – заявил он, складывая руки на груди. – Даришь им каплю тепла – и они готовы забыть обо всём. Ну что ж… посмотрим, надолго ли.

Ангелица покачала головой.

Мейз сидела под дубом, держа Диму за руку, и смотрела, как первые звёзды зажигаются над лесом Чарити.

– Знаешь, – вдруг сказала Мейз, – я, кажется, придумала, как подорвать власть Суми.

Дима поднял бровь.

– И?

– Мне понадобится твоя помощь.

– Ты же знаешь, что я скажу.

– "Это безумие"?

– "Когда начинаем"?

Мейз улыбнулась. Впервые за долгое время – по-настоящему.

– Завтра.

– Интересно… – продолжал демон. – И зачем ему это? Играет с ней?

– Мало ли что у него в голове. Тебе лучше знать, – ответила ангелица и исчезла.

Но Мейз их не слышала. Дима позволил ей положил голову на его плечо.

И, кажется, в этот момент ей было всё равно на демонов, Совет и даже саму Верховную.

Глава 21

Вечерние тени в коридорах Академии становились всё гуще, обретая странную плотность. Велиал скользил между ними как рыба в мутной воде, его длинные пальцы с черными ногтями оставляли на стенах едва заметные трещины, из которых сочилась липкая тьма.

– Скверна впитывается в камни, – шептал он, облизывая острые клыки. Его голос звучал как скрип ржавых петель. – Как дорогое вино в старую древесину. Скоро всё это великолепие начнёт гнить изнутри.

Мейз шла следом, сжимая поднос с чашками так, что её пальцы побелели. В груди клокотало противоречивое чувство – отвращение к действиям демона и странное удовлетворение от того, как легко рушится фальшивая идиллия Академии.

– Это ускорит развязку? – спросила она, стараясь, чтобы губы почти не шевелились.

Демон внезапно материализовался перед ней, заставив вздрогнуть. Его жёлтые глаза сверкнули в полумраке, как у кошки.

– Развязку? О, моя дорогая, это только прелюдия. Настоящее веселье ещё впереди, – его горячее дыхание, пахнущее серой и чем-то металлическим, обожгло её щёку.

Она резко повернулась и вышла на террасу. На заднем дворе ученики играли в баскетбол. Дима заметил её и улыбнулся, сделав шутливый реверанс. Но тут же вернулся к игре, ловко уклонившись от мяча.

В углу террасы, за столиком, сидела Флоренц, уткнувшись в чашку с чаем. Её плечи были неестественно напряжены, а пальцы нервно барабанили по столу. Рядом, развалившись на стуле с видом полнейшего безразличия, восседала её сестра – Исталь Мартин, советница. В своей блестящей кожаной куртке, новых джинсах и тяжёлых ботинках, она выглядела скорее как бандитка, чем член Совета.

Флоренц, едва заметив чье-то присутствие на террасе, даже не взглянула на Мейз. Прикрывшись рукой, она быстро вошла в здание.

Кажется причина ее огорчений была той же, почему Шимун спал в своей комнате, а не с Фло.

– Присаживайся, Барнс, – бросила Исталь, даже не глядя в сторону Мейз. Голос её звучал хрипло, будто она только что проснулась.

Мейз поставила поднос на стол, чувствуя, как Велиал невидимо обвивается вокруг неё, как дым.

– Чай? Печенье? – равнодушно предложила Мейз, разливая напиток по чашкам. Её движения были точными, без малейшей дрожи.

Исталь резко наклонилась вперед, локти уперлись в столешницу.

– Хватит притворяться, – прошипела она. Кожаная куртка скрипела. – Ты знаешь, что с ритуалом что-то не так.

Велиал засмеялся, и этот звук напоминал лязг ржавых цепей. Мейз лишь подняла бровь, медленно отхлебывая чай.

– С чего вы взяли, советница? – её голос звучал скучающе, будто они обсуждали погоду.

Исталь хмыкнула. Её карие глаза, обычно такие холодные, теперь пылали.

– Я видела, как ты разговариваешь с пустотой, – прошептала она. – Видела скверну у ритуального камня. Она появляется и исчезает, будто её кто-то… кормит.

Велиал прошептал на ухо Мейз, его голос стекал по шее, как ледяная вода:

"О, как близко она подобралась к истине. Развлечёмся?"

Мейз лениво откинулась на спинку стула, скрестив ноги.

– Остаточные явления, – пожала она плечами. – После таких событий это нормально.

Исталь фыркнула, развалившись с преувеличенной небрежностью. Её кольцо в губе сверкнуло, когда она криво улыбнулась.

– Адская ведьма, – заявила она просто, как констатацию факта. – Я права?

Мейз медленно опустила чашку, встретив её взгляд без тени страха.

– А других вариантов не было? – её губы растянулись в холодной улыбке.

Исталь закатила глаза и потянулась за сигаретой. Зажигалка щёлкнула, когда она сделала первую затяжку. Дым заклубился между ними.

– Что-то я не знаю больше никого, после чьего появления начинает происходить всякая чертовщина. А после твоего появления начался настоящий цирк, – она выпустила дым колечком. – Скверна. Борьба. Взрыв. – её взгляд стал пристальным. – Суми не справится с тобой.

Мейз лишь подняла бровь, наблюдая, как пепел падает на скатерть.

– Интересная теория.

Исталь наклонилась так близко, что Мейз почувствовала запах табака и дорогих духов – кожа, дым и что-то горькое, как полынь.

– Давай без игр, – её голос стал тише, но твёрже. – Суми конец. Дай мне одно доказательство её тёмных ритуалов – и я сделаю так, что Салемские узнают об этом.

Велиал засмеялся где-то за спиной Мейз, его смех эхом разнёсся по пустой голове.

"Какая прелестная предательница. Ну что, солнышко, сыграем?"

Мейз, наконец, улыбнулась по-настоящему – холодно, без тёплых ноток.

– Доказательства? – она задумалась. – Будут вам доказательства, советница.

Исталь вдавила бычок в стеклянную поверхность стола, а затем испарила затлевшую сигарету. Она поднялась.

– Ты не боишься? – спросила она, пристально изучая лицо Мейз.

– Чего? – Мейз отхлебнула чай. – Тебя? Или её?

Исталь хмыкнула и удалилась. Велиал улыбался ангелочку, которой это всё больше не нравилось. Игра началась, и фигуры расставлялись сами собой.

✧

Терраса Академии была залита полуденным солнцем, когда тишину разорвал пронзительный крик. Все головы повернулись к источнику шума – Флоренц стояла над столом, её руки дрожали, а глаза блестели от слёз.

– Ты… ты специально подставил меня перед Лакес! – её голос сорвался на высокой ноте. Стакан с водой опрокинулся, оставляя мокрое пятно на скатерти.

Шимун медленно отложил вилку, его спокойствие контрастировало с её истерикой.

– Если ты не справляешься с базовыми заклинаниями, это твои проблемы, – намеренно растягивал он слова, наслаждаясь её реакцией.

Фло резко вдохнула, её пальцы сжались в кулаки.

– Ты знаешь, что это не так! Ты специально указал мне неправильную руну!

– Доказательства есть? – Шимун поднял бровь, играя с вилкой.

Кетч неуверенно встал, протягивая руки.

– Ребята, давайте успоко…

– Не лезь! – резко оборвал его Шимун, не отрывая взгляда от Фло. – Пусть учится отвечать за свои ошибки.

Фло внезапно замолчала. Её дыхание стало ровным, слишком ровным.

– Хочешь увидеть ошибку? – её шёпот был страшнее крика.

Воздух затрещал от статики. Касси в ужасе отпрянула, когда между пальцами Фло вспыхнули синие молнии.

– Фло, не надо! – закричала Касси, хватая её за руку.

Но было поздно. Ослепительная вспышка осветила террасу. Когда свет рассеялся, Шимун сидел за столом с едва заметным щитом перед собой, а Фло уже уходила, её плечи неестественно напряжены.

Мейз наблюдала эту сцену, медленно пережёвывая кусок пирога.

– Интересно, когда они успели расстаться? – спросила она у Сандры, сидевшей рядом.

Сандра отложила вилку с резким звуком.

– Примерно тогда же, когда ты решила вернуться и принести с собой всех демонов, – её шепот звучал ледяно.

– Опять? – Мейз закатила глаза. – Хватит уже дуться на меня.

– Я не дуюсь, – Сандра встала. – Я просто наконец вижу тебя настоящую.

Дима, сидевший по другую руку от Мейз, отложил книгу.

– Сандра…

– Не надо, Дима, – она резко повернулась. – Ты тоже часть этого цирка.

Когда Сандра ушла, Дима вздохнул и посмотрел на Мейз.

– Она тебя не понимает. Вероятно, никогда не поймет, – покачал он головой.

– Возможно, – Мейз закусила губу. – Но она моя единственная подруга.

– Но у тебя есть я.

– Дима, пожалуйста… – она не знала, что ей делать и что сказать. Он был нужен ей.

– Ладно, я поговорю с ней, – сказал он Мейз, но в его глазах читалось сомнение.

Велиал, сидевший на столе, захихикал.

– Какая трогательная сцена! Разрушенные дружбы, разбитые сердца… Ты действительно превзошла себя на этот раз, солнышко.

– Это ты. Я просто наблюдаю, – прошептала она в ответ, глядя, как Дима идёт за разгневанной Сандрой, и следуя за ними.

Волосы Сандры вспыхнули, как настоящий огонь, сверкая под светом, словно готовясь вспыхнуть и быть использованными в её гневе. Дима пытался что-то сказать, но его слова терялись в воздухе, не доходя до ушей испуганной Сандры, которая резко отмахнулась, как будто отгоняя надоедливую муху.

Мейз уже собиралась вмешаться, готовая броситься к Диме и увести его от этой ярости, которая могла обернуться катастрофой. Но Сандра шла быстрым и решительным шагом, её лицо было искажено от злости, а в руках мерцал темный предмет – амулет, который она, вероятно, собиралась использовать для колдовства.

– Ох, чёрт, – пробормотала Мейз, когда охватило чувство тревоги, и она бросилась за ней, словно реакция была инстинктивной.

Она едва успела схватить Сандру за руку, когда та уже замахнулась заклинанием в сторону кабинета Верховной, которые в их мире были воплощением власти и авторитета.

– Ты с ума сошла?! – прошипела Мейз, оттаскивая рыжую к центральной лестнице, стараясь отвести её от беды.

– Если этого не сделаешь ты, то сделаю я, – прошипела Сандра, её голос дрожал от ярости и решимости, когда она выдернула руку. – Она должна ответить! – её зелёные глаза горели, словно два изумруда, полные гнева. – За всё! За ложь, за манипуляции, за…

– Сандра, включи мозги! – вмешался Дима, схватив обеих ведьм под руки и потащив их вниз по лестнице с такой силой, словно хотел обезопасить их от самих себя.

– Не указывай мне! – почти прорычала она, вырываясь из его хватки, как старая кошка, готовая защитить свою территорию.

– Ты думаешь, что нападать на Верховную вот так – хороший план? – Мейз смотрела на неё через плечо Димы, её голос звучал тревожно.

И в этот момент на лестнице на третий этаж, неподвижно прислонившись к перилам, стояла Исталь. Её присутствие казалось весомым, словно сама атмосфера вокруг неё сгущалась от власти, что она занимала.

– Маленькие идиоты, – произнесла она с холодной ухмылкой, её голос резонировал в узком пространстве коридора. – Если хотите умереть – идите и прыгните с башни.

Мейз поджала губы, борьба за то, чтобы остановить Сандру, терзала её внутренности. Исталь, не дождавшись ответа, встала ровно и, засунув руки в карманы, спокойно пошла вниз по лестнице, словно ситуация не волновала её ни капли.

– Я попросила доказательства, Барнс. А не саму смерть, – проговорила она, её голос остался с ними, как призыв к разуму.

Остальные смотрели на её спину, поглощённые в размышлениях, и Мейз понимала, что в мире магии иногда необходимо быть осторожным и мудрым, а не лишь действовать на эмоциях. В её голове крутился пазл решений, но одно было ясно: у них не было права на ошибки.

– Они, что, все знают? – спросила вдруг Сандра.

Мейз тяжело вздохнула.

– Черт, пошли уже, – Дима снова подхватил их обеих под руки и повел в свою комнату.

Мейз уже привычно села на диван в комнате Димы и усадила рядом с собой Сандру. Та была недовольна, её рыжие волосы развевались, как знамя, когда она сжав кулаки, уставилась на Мейз.

– Что еще ты ему рассказала? – с нарастанием раздражения спросила она, прищурившись.

– То, что посчитала нужным, – ответила Мейз, складывая руки на груди в защитной позе.

– Вы встречаетесь? – возмущенным тоном спросила Сандра, её голос стал резким, как лезвие ножа.

Мейз кивнула, стараясь не поддаваться на провокацию.

– Мне казалось, что тебе это не надо, – укорила её Сандра.

– Я не буду с тобой говорить о том, что в моей голове, – наотрез заявила Мейз, её голос дрожал от напряжения. Она понимала, что разговор зашел слишком далеко.

Дима прислонился бедром к столу, взял со столешницы старый фолиант и бросил его на колени Сандре.

– Короче, – начал он, – я знаю, как нам дать Исталь то, что она хочет.

– Какого черта? Что я пропустила? – возмутилась Сандра, бросив на него недоуменный взгляд. – Давно ли мы ведем дела с Исталь?

– А меньше дуться на меня надо, – Мейз сложила руки на груди, словно стараясь ограничить поток эмоций. – Исталь дала понять, что играет против Суми. И сказала, что если я смогу предоставить ей доказательство, которое уличит Верховную в использовании темной магии – она передаст его Салемским.

Сандра пораженно хмыкнула, её глаза расширились от неожиданности.

Дима развернул перед Мейз фолиант, пыль висела в воздухе, а свет единственной лампы отбрасывал странные, танцующие тени.

– Нам нужна частица божественной энергии, – сказал он, указывая на строки, написанные выцветшими чернилами. – Без этого заклятие сокрытия не снять.

Возле них появился Велиал, усмехнувшись, его ноги качались в воздухе, как будто он не ощущал притяжения.

– Перо ангела. Достаточно одного, – беспечно сказал он, и его голос эхом разнёсся по комнате, оставляя лёгкий налёт беспокойства.

Дима кивнул.

– Что это? – нахмурилась Сандра, её брови сошлись на переносице.

– Велиал, – быстро сказала Мейз, указывая на демон, но тот уже исчез в воздухе.

Через мгновение из коридора донёсся крик – тот самый ангел, что ходила по Академии. Девушка вскрикнула от боли, и в воздухе повисло нарастающее напряжение.

Велиал вернулся, сжимая в руке сверкающее перо, которое светилось холодным светом, как кусочек луны, указывая на свои добытые трофеи.

– Лови, солнышко, – бросил он, положив перо Мейз на голову с игривой ухмылкой.

Сандра замерла, увидев перо, появившееся из ниоткуда.

– Это… – замялась Сандра, не веря своим глазам.

– То, что нам нужно, – перебила Мейз, пряча перо в карман. Её пальцы обожгло, как будто она схватила раскалённый металл, и чувство тревоги прокатилось по её телу.

– Как удобно, – Дима с усмешкой посмотрел куда-то в сторону коридора.

– Мы рискуем, но у нас нет выбора, – начала Мейз, чувствуя, как тот же риск манит к себе, словно опасный соблазн. – Мы должны скомпрометировать Суми, чтобы весь ковен от нее отказался.

Сандра переглянулась с Димой, затем сжала кулаки в решительности.

– Хорошо, тогда давайте закончим это, – сказала она, готовая на всё ради их общего дела.

Мейз почувствовала, как внутри неё зажглось пламя надежды, слияние их намерений создавало пространство для перемен. Теперь им было нужно только одно – действовать.

Из коридора донесся пронзительный крик.

– Мое перо! – голос ангелицы звенел, как разбитое стекло. – Велиал, ты мерзавец! Я убью тебя!

Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме возникла ангелица. Её серебристо-золотые волосы метались, как разъярённая стихия, а белые одежды вспыхивали ослепительным светом. Одно крыло за её спиной подрагивало – на месте самого крупного пера зияла кровавая рана.

Велиал тут же материализовался перед ней с театральным поклоном.

– Любовь моя! Как ты прекрасна в своём гневе!

– Отдай! – она бросилась на него, но демон ловко уклонился, обняв её за талию.

– Ну зачем так нервничать, солнышко? – он прижал её к себе, игнорируя молнии, бившие из её рук. – Одно перышко – а сколько эмоций!

– Ты… ты… – ангелица задыхалась от ярости. – Я тебя прокляну! Я сделаю так, что…

– Что я буду страдать вечность? – Велиал притворно вздохнул, поглаживая её по спине. – Ох, уже делал, помнишь? В 1342 году? А потом мы всё равно помирились…

Мейз и другие замерли, наблюдая эту сюрреалистичную сцену. Ангелица вырвалась из объятий, её лицо исказила гримаса ярости.

– На этот раз я добьюсь твоего падения!

– Конечно, конечно, – демон махнул рукой, как взрослый, успокаивающий капризного ребёнка. – Но сначала давай не мешать детям, а? Они такое интересное заклинание делают…

Ангелица бросила взгляд на троицу, на пылающее перо, и её лицо вдруг исказилось пониманием.

– Вы… вы не понимаете, что делаете! Это же…

– Ой, давай не это, – Велиал обхватил ангелицу и исчез.

Мейз хлопнула глазами.

– Что было? – спросила Сандра.

Дима посмотрел на нее, потом на Мейз и тоже вопросительно кивнул.

– Похоже, ангел и демон встречаются.

✧

Тишина в пустом классе на следующий день была звенящей. Мейз, Дима и Сандра стояли в кругу, держась за руки, их пальцы переплетались вокруг ангельского пера, которое теперь пылало в центре их круга ослепительно-белым светом.

– Готовы? – прошептала Мейз.

Дима кивнул, его ладонь была влажной от напряжения. Сандра лишь стиснула зубы, но её глаза горели решимостью.

– Делаем.

Они хором прошептали заклинание, и перо вспыхнуло, как звезда, рассыпаясь на тысячи искр, ослепляя их ярким светом.

Академия вздрогнула, её стены словно обвились в дрожь, и по долинам коридоров заколебались неведомые силы. Сначала – тихий гул, который медленно нарастал до громового уха, будто где-то в глубине стен застонал великан, пробуждаясь от многовекового сна.

Затем раздался треск, как будто ломались невидимые цепи, связывающие эту реальность с чем-то темным и недоступным.

– Упси! – где-то рядом рассмеялся Велиал, его смех звучал зловеще, соединяясь с темной магией, заполняя пространство угрозой.

И стены закровоточили. На этом фоне страх и напряжение охватили их. Из трещин в камнях хлынула чёрная жижа, густая, как смола, заполняя коридоры настойчивым, зловонным туманом, который, казалось, стирал грань между миром живых и миром мёртвых.

– Что за черт?! – где-то вдалеке взвизгнула Велора, её голос звучал, словно крик из другого мира.

Мейз переглянулась с Димой, и они выбежали в коридор, не замечая, как изменилось лицо Сандры – в ее глазах читался ужас. Лакес, выбежавшая из соседнего класса, замерла на месте, с ужасом глядя на потолок, с которого теперь капала черная скверна.

– Чёрная магия… – прошептала она, её голос дрожал, как будто сама мысль о такой магии была непереносима.

Велиал деактивировал руны чистоты. Теперь всё, что растворялось в полу неделю, вырвалось наружу, подобно чудовищу, которому долгое время не давали свободу. И все спишут это на Верховную. Совет в панике, и вскоре начнётся большой хаос.

Клаус Эбернетти швырнул трость в стену, когда чёрная жижа брызнула на его безупречный костюм. Он выглядел настолько злобным, что казалось, кирпичная стена вот-вот распадется под его гневом.

– Что происходит, советница?! – прорычал он, его голос был полон презрения и недовольства.

Велора, её нежное платьице заляпанное скверной, трясла головой, не в силах поверить в происходящее.

– Это… это невозможно! – выдавила она, её глаза были широко открыты, как у оленя перед столкновением.

И только Исталь стояла спокойно, прислонившись к стене, с которой стекала мерзость. Она затушила сигарету о жижу, создав облачко дыма, и выпрямилась, как будто была вне всей этой суматохи.

– Верховная явно натворила дел, – сухо бросила она, хладнокровно наблюдая за происходящим.

Её глаза встретились с взглядом Мейз через толпу, и она едва заметно кивнула.

– Мы хорошо справились, моя дорогая, – любимый голос коснулся ее уха. Мейз расплылась в улыбке. – Все вышло так, как мы хотели.

Двери кабинета Верховной с грохотом распахнулись, и Суми выбежала в коридор. Её обычно безупречная прическа растрепалась, а глаза горели дикой яростью и… страхом.

– Что вы наделали?! – ее голос сорвался на визгливую ноту, и она металась, как загнанная зверюга, хватая за рукава членов Совета. – Это не я! Это провокация!

Велора отшатнулась, её кукольное личико исказилось от отвращения, когда Верховная потянулась к ней.

– Не прикасайтесь ко мне! – она отряхнула рукав, будто испачкалась. – Совет уже принял решение.

Клаус стоял неподвижно, его пальцы сжимали трость до побеления костяшек, и его гнев нарастал, как шторма над горизонтом.

– Ты опозорила Ковен, – каждое слово падало, как приговор. – Салемские узнают об этом до заката.

Исталь вышла вперед, её кожаная куртка скрипела в звенящей тишине.

– М-да, Верховная, и какой пример вы подаете нам.

В этот момент в коридор начали стекаться ученики и преподаватели. Их лица были бледными, движения – вялыми. Казалось, невидимые цепи сдавили всех одновременно, их присутствие было невыносимо подавляющим.

Сандра держалась за сердце, её голос дрожал.

– Вы… вы не чувствуете это? Как будто что-то тянет изнутри…

Дима и Мейз переглянулись, и, замявшись, Трутской кивнул. Мейз покачала головой.

– Очаровательно, – прошептал Велиал, материализовавшись за спиной Мейз. – Темная энергия в тебе перевешивает связи ковена. А вот они… они сейчас почувствуют, каково это – быть брошенными своим лидером.

Суми стояла, вся дрожа, и Мейз нравилось видеть её такой – потерянной, уязвимой.

✧

На рассвете черные лимузины увозили Совет, накрытый тенью позора.

Клаус молча усаживался в машину, его трость раздавила случайно подвернувшийся камешек, как он изуверски подавлял свои эмоции. Велора, уже в новом платье, брезгливо обмахивалась веером, словно пыталась стряхнуть с себя испачканный шлейф позора.

– Отвратительное место. Надо построить другую академию, – произнесла она, и её слова звучали как выговор.

Исталь подошла к Верховной. С победной ухмылкой она щелкнула пальцами – в воздухе материализовался пергамент с кроваво-красной печатью.

– Повестка на суд, – она протянула документ Суми, который вспыхнул синим пламенем в её руках. – Через три дня. Не опаздывайте.

Задержавшись у своего спорткара, Исталь взглянула на Фло, которая стояла в стороне с опущенной головой.

– Береги себя, сестренка, – бросила она, завела мотор и исчезла в утреннем тумане, оставив после себя лишь запах бензина и обещание бури.

Через какое-то время, в опустевшем дворе Академии Мейз смотрела, как последний лимузин скрывается за воротами, чувствуя, как внутри неё пробуждается тревога и надежда одновременно.

– Ну что, солнышко? – Велиал обнял её за плечи, указывая на трещины в стенах, из которых сочилась тьма. – Теперь это твой дом. Твой… зоопарк.

Дима молча взял её за руку. Его пальцы были теплыми и живыми – единственное, что не давало ей раствориться в этой тьме.

Где-то в глубине здания раздался истерический крик Суми, эхо которого раскатилось по коридорам как предвестие неминуемой беды.

Игра вступила в финальную фазу.

Глава 22

С отъезда Совета прошло уже несколько дней.

Академия затихла, будто затаив дыхание. Суми никто не видел – по крайней мере, из двенадцатых. Прежние ссоры между учениками утихли, но не потому, что все вдруг стали добрее. Просто теперь весь ковен чувствовал себя подавленно.

Кроме Мейз.

Впервые за всё время она дышала почти свободно. Суми не трогала её, Велиал, довольный хаосом, даже не думал заканчивать своё пребывание на Земле очередной кровавой развязкой с адской ведьмой. Отпустил с миром.

Сандра стала относиться к ней более-менее. Сегодня днем она сказала, что возможно и не придется сбегать из ковена, если Суми уйдет сама. "Было бы здорово", – ответила Мейз, но план ее не поменялся.

А ещё…

Дима.

Они сидели на крыше, плечом к плечу, под холодным сиянием звёзд. Ветер играл её волосами, а его пальцы – её рукой, лениво переплетаясь и разъединяясь, будто проверяя: реальна ли она?

– Ты когда-нибудь задумывался, как легко можно сломать человека? – спросила Мейз, глядя вдаль, где лес Чарити тонул в тумане.

Дима повернулся к ней. Его глаза в темноте казались глубокими, как океан.

– Если ты про магию – да. – он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. – Если про что-то другое…

Он замолчал, давая ей выбор: продолжать или нет?

Мейз сжала кулаки.

– Мой отец не был магом. – она усмехнулась, но звук вышел горьким, как полынь. – Он был просто пьяницей. С кулаками.

Дима не перебивал. Он просто смотрел. Без жалости. Без осуждения. Как будто она могла рассказать ему всё – и он всё равно остался бы.

Мейз закрыла глаза.

Разбитые бутылки. Запах перегара, смешанный с кровью. Крики матери, запертой в ванной.

– Он бил её. Очень часто. – голос дрогнул, но она продолжила, будто слова вырывались против её воли. – А потом… начал бить меня. И сестру.

Дима осторожно положил руку ей на плечо. Тёплую. Твёрдую.

– Ты убила его.

Не вопрос. Констатация.

Мейз кивнула.

– Да.

Перед глазами снова всплыл тот день. Нож в руке. Кровь на полу. Его глаза – сначала злые, потом испуганные и сожалеющие, потом… пустые.

– Я не жалею. – она повернулась к Диме, ища в его взгляде отвращение. Не нашла. – Ни секунды.

Дима долго молчал. Потом вдохнул.

– Знаешь, я однажды видел, как мой дядя забил до смерти собаку, – его голос был ровным – пугающе ровным. – Она просто залаяла на него. А он взял лом…

Он не закончил.

– Я был слишком мал, чтобы что-то сделать. Но если бы мог… – его глаза встретились с её. Та же пустота. Та же ярость. – Я бы не жалел.

Мейз почувствовала, как что-то в груди разжимается.

– Он заслужил это? – спросила она, голос хриплый. – Или я стала таким же монстром, как он?

Дима аккуратно поднял ее ладошку и приложил к своим губам.

– Нет. – твёрдо. Как приговор. – Ты выжила. Ты защищалась. Это не одно и то же.

Мейз хотела верить. Но…

– А если бы ты могла вернуться в тот день, ты бы снова сделала это?

Без колебаний.

– Да.

Дима медленно кивнул.

– Значит, всё правильно.

Тишина. Только ветер, шепчущий в листьях.

– Ты ради его убийства душу продала? – спросил он.

Мейз прижалась лбом к его плечу.

– Не совсем. – Тихий смешок. – За решимость, чтобы убить его.

Дима обнял её крепче.

– Это правильно, Мейз. Но теперь я не дам тебя в обиду.

Она закрыла глаза.

– Даже когда ты знаешь всю правду.

– Особенно, когда знаю.

Он приподнял её подбородок пальцами.

– Мы поставим мир на колени, Мейз.

Их губы встретились – медленно, осторожно, будто боялись, что это снова окажется сном.

Мейз прижалась к нему, чувствуя, как сердце бьётся чаще.

Впервые за долгое время – она не боялась.

✧

Темные, словно разлитая по небу смола, тучи сомкнулись над остроконечными шпилями академии, поглощая последние лучи заката. Воздух стал густым и тяжёлым, наполненным запахом озона и чего-то металлического – будто сама атмосфера зарядилась электричеством перед ударом молнии. Каменные стены древнего здания впитали эту тревогу, став холоднее и мрачнее обычного. В опустевших коридорах воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом плащей да приглушёнными перешёптываниями учеников, которые жались к стенам, инстинктивно стараясь стать невидимыми, раствориться в тенях.

И тогда появилась она.

Суми материализовалась внезапно, без предупреждения – не как человек, входящий в дверь, а как кошмар, прорывающийся сквозь тонкую плёнку реальности. Сначала в воздухе заплясали искры, потом возникла лёгкая дымка, и наконец – чёткий силуэт. Её белые, как первый снег, волосы, обычно собранные в безупречный пучок, теперь рассыпались по плечам и спине, будто жидкое серебро, переливаясь в тусклом свете факелов. Лицо, обычно бесстрастное и холодное, как мраморная маска, теперь искажала гримаса чистейшей ярости. Глаза – глубокие, бездонные, чёрные как смоль – пылали нечеловеческим светом, отражая пламя факелов ядовито-зелёными всполохами.

– Барнс.

Её голос прозвучал неестественно чётко, разрезая тишину, как раскалённый клинок. В нём не было ни капли тепла, ни намёка на человечность – только сталь, лёд и обещание неотвратимой расплаты.

Мейз почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. Даже демоны не вселяли в неё такой первобытный ужас. Она машинально сделала шаг назад, ощущая, как тяжёлые капли пота скатываются по позвоночнику. В этот момент послышались шаги – по лестнице, вслед за ней, поднимались Дима и Сандра, направлявшиеся в комнату последней, чтобы посмотреть что-то на проекторе. Увидев Суми, они замерли как вкопанные, но их тела мгновенно напряглись, готовые к бою.

– Верховная.

Мейз заставила себя не отводить взгляд, хотя всё её существо кричало об опасности.

Суми приближалась медленно, неспешно, словно наслаждаясь моментом. Её босые ноги не издавали ни звука, касаясь каменного пола. Длинные, изящные пальцы с ногтями цвета запёкшейся крови сжимались и разжимались, оставляя на ладонях багровые полумесяцы от ногтей.

– Скажи мне на милость, Мейзакин, как ты обошла клятву верности?

Губы Верховной искривились в уродливой пародии на улыбку, обнажая слишком белые, слишком острые зубы. На ответа на свой вопрос она не ждала. Подбиралась ближе, как пантера на охоте.

– Ты разрушила всё, что я строила годами. И за это заплатишь сполна.

Дима резко шагнул вперёд, заслоняя Мейз своим телом. Его обычно спокойные голубые глаза теперь сверкали холодной решимостью.

– Вы проиграли.

Его голос звучал ровно, но в глубине слышалась стальная нотка.

– Совет уже уехал. Салемский Круг вызвал вас на суд. Вам здесь больше нечего делать.

Суми вскипела.

– Ты, жалкий выскочка, смеешь указывать мне?!

Её рука взметнулась в резком, отточенном жесте – и невидимая сила ударила Диму в грудь, отшвырнув его к стене. Раздался глухой удар, когда его тело врезалось в каменную кладку, и он рухнул на колени, схватившись за грудную клетку.

Суми удивилась, явно не ожидая от себя такого.

– Дима!

Мейз рванулась к нему, но невидимые путы сковали её движения, словно плотная паутина.

Сандра бросилась вперёд, её рыжие волосы вспыхнули огненным шлейфом, но Суми лишь щёлкнула пальцами – и рыжая ведьма сдавленно вскрикнула, рухнув на колени и скрючившись от пронзительной боли.

– Вы все – предатели.

Суми наклонилась к Мейз, и её дыхание пахло полынью и медью, как перед грозой.

– Но ты… ты хуже всех. Гадюка, которую я пригрела на своей груди.

Мейз стиснула зубы до боли, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках.

– Вы сами сделали меня такой.

Суми замерла. Затем рассмеялась – резко, безумно, и этот звук напоминал треск ломающегося стекла.

– О, нет, дорогая. Ты всегда была чудовищем. Просто теперь это видно всем.

За её спиной воздух вдруг разорвался, раскрывая пульсирующий портал. Его края мерцали ядовито-зелёным светом, а внутри клубились чёрные, как смоль, туманы.

– Но не волнуйся.

Суми отступила к порталу, не сводя с Мейз гипнотизирующего взгляда.

– Я вернусь. И когда это случится… ты будешь молить о смерти.

Портал поглотил её, оставив после себя лишь едкий запах серы и тревожную тишину.

Мейз рухнула на колени, освободившись от пут. Её руки дрожали, а в ушах стучала кровь.

– Чёрт возьми…

Дима с трудом поднялся, потирая спину. Его лицо покрыла мелкая испарина, а губы побелели от боли.

Сандра тяжело дышала, всё ещё сжимая живот. На её бледном лице яркими пятнами горели веснушки, а зелёные глаза блестели от непролитых слёз. Ей и без того было непросто из-за темной магии.

– Чертова Суми.

Её голос дрожал, выдавая гнев.

Мейз подняла голову. В её глазах застыла решимость, а в сжатых кулаках – ярость.

– И не говори.

Но Суми уже проиграла. Скоро ее не будет вообще.

"Только если не случится что-то, что вернет ее обратно раньше приговора…"

✧

Слухи расползались по академии подобно ядовитому туману – тихо, незаметно, но неумолимо. К утру третьего дня после отъезда Совета они достигли такого накала, что даже обычно невозмутимые преподаватели начали перешептываться за спинами учеников, бросая многозначительные взгляды. Страннее всего было то, что никто не обсуждал ни исчезновение Суми, ни отъезд Совета, ни даже трещины в стенах, из которых всё ещё сочилась чёрная скверна. Весь академический мир вдруг сосредоточился на одном-единственном скандале.

Шимун и Рики. Эти два имени теперь звучали в коридорах чаще всего, обрастая с каждым часом всё более нелепыми подробностями.

В субботу на физкультуре Кетч, разминая плечи перед занятиями, бурчал под нос.

– Я лично видел, как они выходили из пустого класса после полуночи. Оба красные, как раки.

– Полная чушь. Рики вообще не его типаж, – Касси, всегда уверенная в себе, скрестила руки на груди и фыркнула.

Онги тут же хмыкнул и лукаво поинтересовался:

– А кто тогда его типаж?

Фло, стоявшая в двух шагах и до этого момента сохранявшая ледяное спокойствие, резко развернулась и ушла, громко топая. Гулкая тишина, воцарившаяся после этого, говорила сама за себя.

Парадоксально, но благодаря этому скандалу двенадцатые и одиннадцатые, несмотря на все прошлые разногласия, снова начали общаться. Конечно, с натяжкой, с оглядкой, но общались.

В коридоре перед столовой разгорался очередной спор на извечную тему.

– Да бросьте, это же полный бред! – Джейс скрестил руки на груди, его карие глаза сверкали недоверием. – Шимун и Рики? Серьёзно?

Кетч, стоявший рядом, кивнул. Его обычно беззаботное лицо было необычно серьёзным.

– Я с Джейсом согласен. Шимун – дурак, но не настолько.

Рики, проходившая мимо с грудой книг, замерла как вкопанная. Её щёки вспыхнули ярким румянцем.

– Спасибо за поддержку, – пробормотала она саркастично и промчалась мимо, не глядя ни на кого.

– Ой да, давай, обидься на нас, – бросил ей вслед Джейс. – Да кто из наших станет с ней встречаться? Она столько гадостей нам наделала.

– Вот-вот. А видели Фло? Да на ней лица нет!

– Она в ярости, – вставил своё слово Дима, подходя к ним рука об руку с Мейз.

Мейз пожала плечами.

– Ой, да ладно. Они сами разберутся. Или не разберутся. Нам-то что?

– А вы двое, кажется, слишком уж хорошо проводите время, чтобы волноваться о чужих драмах, – ухмыльнулся Джейс.

– Мы? Никогда! Мы просто… исследуем академические помещения. Для науки, – Дима с ухмылкой пожал плечами.

– Ага, особенно тёмные углы в пустых классах, – Кетч закатил глаза, но ухмыльнулся.

Мейз толкнула его плечом, но не смогла сдержать улыбку. Ей нравилось то, что происходило между ними. Хотя вообще-то ничего особенного и не было. Но обсуждать это с одноклассниками они точно не собирались.

Вечером в воскресенье двенадцатые собрались в левой гостиной. Напряжение витало в воздухе, густое и тяжёлое, как перед грозой. Шимун сидел в углу, мрачно попивая что-то крепкое из походной фляги. Касси, обычно такая общительная, сегодня молчала, уткнувшись в книгу, но её пальцы нервно перебирали страницы. Эй было не по себе, пока Флоренц там страдала.

– Ну что, герой, – внезапно раздался голос Дмитрия, – подтвердишь или опровергнешь?

Все замерли. Шимун медленно поднял глаза.

– Тебе-то какое дело?

– Мне – никакое, – Дима пожал плечами. – Но Фло второй день не выходит из комнаты.

– Она сама решила не разговаривать со мной, – сквозь зубы процедил Шимун. – Так что пусть сидит.

Сандра не выдержала.

– Ой, да ладно тебе! Вы провстречались полтора месяца, и ты повёл себя как…

В этот момент в углу библиотеки Мейз и Дима устроились в уютном кресле, напоминающем одно большое мягкое облако.

– Ты только посмотри на них, – прошептала Мейз, кивая в сторону двенадцатых. – Будто мир рухнет, если они не выяснят, правда ли Шимун и Рики… ну, ты понял.

Дима усмехнулся и притянул её ближе, его пальцы нежно переплелись с её.

– Пусть болтают. Нам-то что?

Он прикоснулся губами к её виску, а Мейз рассмеялась, откинув голову назад.

– Куда важнее то, что происходит у нас, – он поцеловал ее в ухо, отчего у Мейз побежали мурашки.

– Давай не здесь, – прикусив губу, она и повела плечом.

Была небольшая заминка, которую она никак не могла переступить, от этого было неловко.

– Не переживай, – он оставил еще один поцелуй. – Твое прошлое нам не помешает. Ты все преодолеешь.

Тем временем в гостиной Шимун встал, с грохотом отодвинув стул.

– Я никому ничего не должен. И если кому-то интересно – нет, я не спал с Рики. Хотя, – он язвительно оглядел присутствующих, – многим бы этого хотелось, да?

Джейс нахмурился.

– Ты о чём вообще?

– О том, что все тут только и ждут скандала! – Шимун развёл руками. – Ну так вот – не дождётесь. Всё, что было – это один чёртов поцелуй, и то по пьяни.

В комнате повисла гробовая тишина, которую неожиданно нарушил спокойный голос.

– Врёшь.

Все обернулись на дверь, где стояла Фло. Её лицо было бледным, а руки сжаты в кулаки.

– Я… – Шимун растерялся. – Я не…

– Врёшь, – повторила Фло. Её голос дрожал. – Потому что Рики сама мне всё рассказала.

– Неправда! – Шимун возмущённо раскрыл рот.

– Тише, – Фло подняла руку. – Я не пришла скандалить. Я просто хочу сказать, что мне плевать. На тебя. На неё. На все эти детсадовские разборки.

Она развернулась и вышла. Шимун бросил на Джейса убийственный взгляд.

– Ну и зачем ты это начал?

– Так вы же расстались.

– Прекрасно, – Шимун схватил флягу. – Просто прекрасно.

Он вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в окнах.

Касси, закатывая глаза, пробормотала.

– Ну и цирк, – и пошла за подругой.

Сандра вздохнула.

– Зато теперь все всё знают. Уверена, Рики опять всем нагадила.

А в углу библиотеки Мейз и Дима продолжали наслаждаться своим маленьким островком спокойствия среди этого безумия.

И она ни на что не обращала внимания.

"Как же он ей играет", – подумал Велиал, наблюдавший за ними эти три дня. Его тень скользила по стенам, отражаясь в позолоченных корешках книг. "Интересно, что будет, когда она узнает…"

✧

Понедельник для Мейз начался в комнате с приятными голубыми обоями. И нет, не в её собственной.

Она повернулась на другой бок и улыбнулась, увидев Дмитрия, который уже не спал, а сидел на краю кровати, застегивая рубашку. Утренний свет мягко очерчивал его профиль, делая его черты почти нереальными, как если бы он только что вышел из её самых смелых снов.

– Привет, – прошептала она, голос ещё сиплый от сна.

Он улыбнулся в ответ, но в его глазах мелькнуло что-то невысказанное, будто он сам размышлял о чём-то глубоком, о чём она ещё не знала.

– Пора на завтрак, – сказал он, поднимаясь на ноги и потянувшись.

Мейз села, притягивая к себе одеяло, чтобы скрыть лёгкое смущение. Вчерашний вечер они провели, смотря фильм на магическом проекторе Сандры. Всё было невинно – смех, случайные прикосновения, общие пледики… пока не стало слишком поздно, и Мейз решила остаться ночевать.

Они просто спали. Но даже это – его дыхание рядом, тепло его тела через тонкую ткань рубашки – заставляло её сердце биться чаще. И пугало. Каждый раз, когда они заходили чуть дальше обычного, в голове Мейз звучал голос отца – грубый, пропитанный перегаром и ненавистью.

"Ты думаешь, кто-то сможет полюбить такую дрянь?"

Она сжала кулаки под одеялом, чувствуя, как напряжение ментально сползает по её телу, пытаясь прогнать мерзкие воспоминания.

– Давно проснулся? – спросила она, усмехнувшись, стараясь создать лёгкую атмосферу.

Дима повернулся к ней, и в его глазах она увидела искорки веселья.

– Минут пять назад. Завтрак не ждет! – с притворным пафосом сказал он.

Мейз встала, оборачиваясь к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Её волосы были в беспорядке, но кто сказал, что это плохо? Она быстро собрала их в неаккуратный хвост, стараясь скрыть остатки своей неукротимой усталости.

– Ты выглядишь прекрасно, даже с растрепанными волосами, – произнёс Дима, пристально глядя на неё.

Мейз покраснела, взглянув в его глаза. Сначала она не знала, как на это реагировать, но потом с лёгкой ухмылкой сказала.

– В следующий раз приду с профессиональным визажистом, – притворно фыркнула она, отворачиваясь к зеркалу. Нанести руну свежести – плевое дело.

– Я же не против, – Дима улыбнулся, но его глаза были полны искренности, и это чувство поддерживало Мейз.

Когда они спустились в столовую, свет заливал пространство, а запах свежезаваренного кофе наполнял воздух. Сандра уже сидела за столом двенадцатых, погруженная в свои мысли, шурша страницами книги.

– Утро доброе, – бросила она, разминая шею. – Хоть кто-то здесь счастлив.

Мейз лишь поджала губы, понимая, что сейчас отношения среди двенадцатых – почти больная тема. Ни Фло и Касси, ни Шимуна здесь не было.

Дима обнял её за плечи и присел рядом.

– Все нормально, – успокоил он.

– Да, хотя бы потому что Дима ни с кем кроме нас не общается, – сказал Джейс в тарелку. – И никакого вранья об измене не будет.

– Думаешь, правда вранье? – шепотом спросил Кетч.

Он разлегся на столе и, положив подбородок на кружку, смотрел на стол одиннадцатых. Рики была необычайно довольна.

Мейз вздохнула, притягивая к себе чашку с кофе. С каждым глотком она чувствовала, как прилив энергии возвращает ей уверенность.

– Может, – прервал тишину Джейс, взглянув на двенадцатых, – посидим сегодня у дуба за теплицами, как тогда? Позовем всех наших.

– Да они не придут, – сразу заявила Сандра. – Фло и Ши боятся друг друга и слишком злы.

– Все равно попробуем.

Когда они вышли в коридор, чтобы пойти на первое занятие, их ждал небольшой сюрприз.

Демон греха насильщиков – как физических, так и моральных – стоял, прислонившись к стене, его длинные пальцы с чёрными когтями барабанили по стене. Высокий, с кожей цвета пепла и горящими жёлтыми глазами, он ухмыльнулся, увидев их.

– О, молодые влюблённые, – прошипел он. – Как трогательно.

"Вот блин, так хорошо без вас всех жилось…"

Глава 23

Мейз уже и забыла, что значит – быть не в ладах с демоном. А ведь надо-то было только Велиалу прийти к ней в самый тяжелый момент. Оглядываясь назад, Мейз почти фыркнула, понимая, что попалась под его влияние.

"Ну хоть не умерла".

– Ну еще не все потеряно, – прошипел демон. Голос его был как скрип ржавых петель. – Умереть ты всегда успеешь.

Дима почувствовал, как Мейз непроизвольно напряглась – на уроке химии в этот вторник они сели вместе. Сандра, сидевшая с Кетчем, посмотрела на них.

– Опять демоны? – пробормотала она одними губами.

Бальберит рассмеялся – звук напоминал треск ломающихся костей.

– Ах, да. "Опять". Как будто мы тут незваные гости, а не законные хозяева, – он оскалился в ее сторону, а затем посмотрел на Мейз. – Знаешь ли ты, что весь мир зародился только благодаря тому, что Люц подбил Еву на грех?

"Грехи появились позже".

– Нет, – Бальберит противно рассмеялся. – Они появились, как только первые люди ступили на землю. А уже те, кто карал, – он выделил последнее слово, – за эти грехи, стали князьями.

"Ерундистика", – Мейз закатила глаза и вернула свое внимание к доске. Тесея очень нудно объясняла следующую тему в органике.

– Ты в порядке? – прошептал Дима.

Его пальцы под партой сжали руку Мейз, заставив ее улыбнуться почти что елейной улыбкой. Она кивнула.

Но демон рассмеялся и завалился на спину на парте перед ними, хватаясь за свой живот.

"Чего смеешься?" – спросила Мейз холодно, насколько можно говорил холодно в мыслях.

Демон, утирая слезы, склонил голову, будто изучая её.

– Какая наивность, Мейзакин, – покачал он головой. – Из одной клетки в другую, оттуда в третью, а сейчас, вроде почти свободна и что? Попалась ему.

Он ухмыльнулся, обнажив ряд острых, как иглы, зубов.

– Или это просто ещё одна форма насилия? Над собой?

Мейз почувствовала, как что-то холодное скользнуло по спине.

– Мейз, – Дима коснулся ее щеки пальцами, привлекая внимания к себе. – Если он что-то говорит – не слушай.

Бальберит засмеялся.

– Черт, Деймон, да ты еще скрываешься что ли?

Ему никто не ответил, но Мейз непонимающе перевела взгляд на Диму, который на Бальберита даже не смотрел.

И тут воздух дрогнул.

За спиной демона материализовалась фигура в белоснежных одеждах. Высокая, с серебристыми волосами и холодными голубыми глазами, она казалась воплощением чистоты.

– Бальберит, – произнесла она, и её голос звучал как звон хрусталя. – Ты нарушаешь границы.

Демон вздохнул преувеличенно театрально.

– Святоша. В этот раз быстрее.

Ангел не ответила. Её взгляд скользнул по Мейз, и в нём читалось что-то… странное. Не осуждение. Не жалость. Скорее – расчёт.

– Ты не должна слушать его, – сказала она. – Он сеет сомнения. Разрушает.

Бальберит сразу разозлился.

– Мейз, – позвал шепотом Дима. Но она не обращала внимания на то, что видели все.

– А ты что делаешь, "святая"? В твоих же интересах, чтобы она не разорвала связь. А значит, я должен ее убить, – Бальберит выразительно указал пальцем на Мейз.

Ангел не дрогнула.

– Уходи.

Демон вздохнул, разводя руками.

– Как грубо. Ну что ж…

Он сделал шаг назад, растворяясь в тени, но перед тем, как исчезнуть, бросил Мейз последний взгляд.

– Спроси себя, Мейзакин. Ты действительно любишь? Или просто боишься остаться одна?

И он исчез.

Тишина.

Святоша осталась, её белые одежды слегка колыхались в невидимом ветру. Она хотела сказать, но была прервана Тесеей.

– Барнс, – Мейз тут же посмотрела на учительницу и поняла, что ее вызывают к доске.

Она встала, встречаясь с взглядом Димы на несколько мгновений. Он определенно был взволнован. "Его напугало, что я слушала Бальберита?"

– Он опасен, – сказала ангелица наконец, когда Мейз подошла к доске и взяла мел. – Любая сила ада опасна. А он намного выше почти всех из них.

Мейз сжала кулаки.

– Барнс, ты решаешь или нет? Чего застыла? – Тесея сложила руки на груди.

– Мисс Патнэм, дайте время подумать человеку, – спас ее Джейс.

Раздраженно вздохнув, Тесея замолчала. Мейз пришлось включаться в пример. "Черт, что мы решаем?.."

Разумеется, никто не помог. Ангел исчезла в этот же момент. "Кстати, она слышала мои мысли. Интересно, что чем сильнее демон – тем сильнее он воздействует на мир вокруг. А чем сильнее ангел, тем сильнее он воздействует на… меня?"

– Барнс! – прикрикнула Патнэм.

Мейз уперлась лбом в доску: "Чёрт… я уже устала от всей этой демонско-ангельской херни."

✧

Вечером они сидели у дуба – все двенадцатые, кроме Фло и Шимуна. Даже Касси пришла, хоть и с каменным лицом.

С наступлением холодов атмосфера вокруг них стала угнетающей, как будто сама академия переносила их переживания. Специалисты по магии уверенно известили: руны обогрева, вплетенные в стену, оказались испорчены скверной. И для восстановления требовалась полная очистка здания.

Мейз пыталась сосредоточиться на разговоре, но мысли постоянно возвращались к произошедшему днём. Холод был не только внешним.

– Ну, хоть Суми нет. Можно расслабиться.

Джейс разливал по стаканам что-то крепкое и горячее. Сандра фыркнула, отхлёбывая из своего стакана.

– Это не спасает нас от холода. Хоть бы отопление включили.

– Че такого сложного почистить здание, я не понимаю, – пробрюзжал Кетч, кутаясь в свою куртку и грея руки о стакан.

– Да, Кетч, пойди-ка, потри стены от вещества, которое ломает заклинания, – съязвила Касси.

Кетч недовольно погримасничал. Ему явно не нравилось ее плохое настроение.

Мейз сидела рядом с Димой, их пальцы переплетены. Она чувствовала его рядом, его дыхание, но…

"Ты действительно любишь?"

Она сжала его руку чуть сильнее.

Дима повернулся к ней, улыбнулся.

– Всё в порядке?

Мейз кивнула.

– Да. Просто… задумалась.

Сандра, сидевшая рядом, старалась их не слушать. Остальные не обращали внимания.

– О чём?

Мейз вздохнула, пробуя собрать мысли в единое целое.

– О том, что… всё это слишком сложно. Демоны. Ангелы. Суми. Даже эти дурацкие сплетни про Шимуна… – прошептала она.

Сандра хмыкнула с неодобрением.

– Ага. Как будто у нас нет других проблем.

Джейс поднял стакан, привлекая внимание их всех.

– Давайте выпьем за то, чтобы все наконец наладилось. А проблемы пошли лесом!

Все, кроме Мейз, подхватили тост. Она смотрела на Диму, на его улыбку, и судорожно задавалась вопросом: "Это любовь? Или просто ещё одна ловушка?"

Мейз смотрела, как Дима пьёт из стакана. Его действиях ощущалась какая-то изящная уверенностью. "Глупо, наверное, считать идеальным то, как он пьет. Но, черт, он как будто репетировал движения перед зеркалом".

– Ты задумалась, – произнес он, касаясь её подбородка. – О чём?

– О том… как ты всегда знаешь, что я чувствую, – попыталась улыбнуться Мейз, но её улыбка была чуть неуверенной.

Его улыбка не дрогнула, но в глазах что-то мелькнуло. Осторожность? Расчёт?

– Потому что я тебя люблю, – сказал он, и слова звучали как заученная молитва.

В этот момент в ветвях дуба закаркала ворона, будто смеясь над происходящим. Мейз прижалась к Диме, приятно размышляя о словах, которые слышала. "Я просто накрутила себя".

Однако тут же её охватило странное чувство: его тело, обычно такое тёплое, внезапно казалось холодным, как камень, который лишь имитирует тепло, впитав солнечные лучи.

– Ты замёрз? – спросила она, отчасти искренне, отчасти с легкой тревогой.

– Нет, – учтиво ответил он, обняв её. И в этот миг вновь заполнил её своим теплом. Слишком быстро. – Это просто сквозняк.

За его спиной тени шевельнулись неестественным образом, будто смеясь над ними.

"Дурацкий Бальберит," – вздохнула про себя она, пытаясь отгородиться от странных мыслей. Чувство, что демон все еще наблюдает за ним, не отпускало. Она потянула рукава на руках, стараясь сохранить хоть каплю тепла. "Что они там замышляют?.."

Мейз не могла избавиться от мыслей о Бальберите и Суми. Они словно выросли в её уме, исследуя её чувства и слабости. Она заставила себя отвлечься, сосредоточившись на своих друзьях и на их разговоре. Но её сердце было всё ещё охвачено тревогой. Она не понимала, что ожидать от будущего, когда в её жизни было столько неопределённости.

✧

Мейз шла по коридору, кутаясь в свитер. Холод в академии становился невыносимым – не просто отсутствие тепла, а что-то живое, просачивающееся сквозь стены. Как будто само здание превращалось в гигантскую морозильную камеру, медленно замораживающую всех внутри.

И тут она увидела.

У стены, свернувшись в комок, сидела четверка, с которой она ходила на практические занятия по магии. Ее пальцы впивались в собственные плечи так, что из-под ногтей проступала кровь.

– Эй, ты в порядке? – Мейз присела рядом.

Девочка вздрогнула, подняла заплаканное лицо.

– Они… они сказали… – голос девочки был едва слышен, тревога и страх читались в её глазах. – Что я мясо. Что из меня никогда не выйдет ведьмы…

На мгновение мир вокруг Мейз будто остановился. Чёткие синяки на шее девочки, ожоги от магии на запястьях – всё это говорило о том, сколько боли она пережила. Каждое слово девочки отозвалось в душе Мейз, словно тёмная тень, накрывающая её.

– Кто? – её собственный голос прозвучал слишком хрипло, словно она не смогла справиться с тем, что слышала.

– Одиннадцатые… – девочка снова дрожит от страха. – Они собрали нас в пустом классе… сказали… показать, на что мы годимся…

Мейз почувствовала, как адреналин наполняет её. Она встала, её шаги были полны решимости. В ушах стучало – это предвкушение предстоящего столкновения с теми, кто травил её младшую соперницу. Ей нужно было туда. Она знала, куда идти.

Дверь, найденная сама собой, была приоткрыта. Из щели лился холодный свет – не тёплый желтый, как обычно, а мертвенно-белый, больничный. И голоса, которые наполняли её страхом и решимостью.

– Ну же, попробуй ещё раз! – прозвучал смех, полный насмешки. – Огонечек он задуть не может.

Громкий плач Уолта заставил её сердце сжаться. Она распахнула дверь, и как только она переступила порог, её взгляду предстала ужасная сцена: пятеро одиннадцатиклассников стояли вокруг двух четвёртых, устраивая настоящий террористический акт. Уолт рыдал, девочка цеплялась за его плечи, стараясь найти укрытие, но это мало помогало – Онги кружил вокруг них, как коршун.

На столе перед ней стояла склянка с черной жидкостью, искрящаяся, как тьма.

– О, Барнс! – со зловещей ухмылкой произнёс Том, его глаза светились хитрой радостью. – Присоединяешься?

Она не ответила; её внимание привлёк Бальберит, стоявший в углу, сливаясь с тенями. Он улыбался, как если бы видел свою любимую игру.

– Они сами пришли ко мне, – прошептал он, словно его слова были лишь шёпотом ветра. – Просто показал, чего они на самом деле хотят…

Мейз шагнула вперед, её голос звучал твёрдо и уверенно.

– Прекратите.

В ответ на её слова они лишь расхохотались, и смех резал воздух, подобно острым лезвиям.

– И что ты сделаешь? – спросил Том, его змеиные глаза сверкнули, полные презрения. – Суми нет. Совета нет. Здесь теперь наши правила.

И тогда произошло нечто необычное.

Тени, словно подчиняясь её воле, начали шевелиться. Черные, как деготь, ленты выползли из углов комнаты и обвили ноги одиннадцатиклассников.

– Ч-что… – их голоса сорвались на визг, и в воздухе повисло напряжение.

Тени дернулись, и каждый из пятерых рухнул на колени, не в силах пошевелиться. Скрип костей и хруст суставов звучали как грозный приговор. Бальберит смеялся – этот звук напоминал скрежет стекла по металлу, он казался неестественным и пугающим.

– Ну же, Мейзакин, – прошептал он с горечью. – Накажи их.

Мейз сжала кулаки, чувствуя, как её собственная сила наполняет её. Она могла это сделать; они действительно заслуживали наказания. Но…

– Бегите, – выдохнула она, слова вырвались из её уст.

Тени немедленно отпустили своих узников, и одиннадцатиклассники, скуля от страха, поползли к выходу. Девочка, всё ещё дрожащая, посмотрела на неё, и её губы дрожали, когда она задала вопрос, полного недоумения и боли.

– Почему… – её голос был полон разочарования. – Почему ты их отпустила?

Мейз не ответила. Она знала. Она знала, что поступила неправильно, но даже зная это, она не остановила их. Она дала им уйти. И Бальберит, стоявший в тени, видел это. Его взгляд был проницательным, и в нём читалось понимание – он знал, какое значение это имеет для неё и её будущих решений.

С некоторой тревогой Мейз осознала, что её выбор, возможно, обернётся для неё самой ещё большими последствиями.

Сразу после этого Мейз пошла в комнату Димы, куда и держала изначальный путь.

С каждой минутой, проведённой в комнате Димы, Мейз всё больше и больше терялась в своих мыслях и чувствах. Его руки казались ей одновременно поддержкой и угрозой, а его слова использовали её внутреннюю борьбу, обостряя тревогу.

– Ты должна была их наказать, – произнёс Дима, его голос становился всё более настойчивым, когда он гладил её волосы. Его прикосновения были почти механическими.

– Они испугались, – пробормотала Мейз, но её собственные слова звучали неубедительно даже для неё самой.

– Недостаточно, – он наклонился, и его дыхание обожгло её шею, вырывая её из раздумий. – Они вернутся.

Внутри неё нарастал конфликт. Она закусила губу, и в её сердце клокотала недоумение: "Разве он не хочет, чтобы я остановила насилие?" Возникла осознание, что её бездействие давало Бальбериту пространство для манёвра. Он истощал силы одиннадцатых, доводя их до предела, смеясь в тени.

Кто-то в подсознании заставлял её сомневаться: "А ты уверена, что делала правильно, оставив их без наказания?"

Она знала – как бы не испугались одиннадцатиклассники, они всё равно продолжали истязать слабых. И это именно тот момент, когда Бальберит словно подбросил ей в ухо идею: "Зачем обращать внимание на слабости? Вот они, твои враги – не дайте им уйти с лёгким сердцем".

Таким образом, она не могла взять на себя ответственность за эту тьму, которая просто отошла в тень, но всё равно оставалась. Время шло, и несмотря на внутренний страх, разум требовал действия. Но стоило ей только попытаться написать сообщение поддержки Фло, как в её разуме всплыл образ. Она представила, как выглядит Фло – заплаканная, мёртвая, её жизнь прогорела под давлением нападок.

"Нет, не она…"

Мейз не могла допустить, чтобы это произошло.

С каждым днём нависала новая угроза, формируя вокруг академии разъедающую не хуже скверны атмосферу.

Четверг.

Мейз проснулась от крика.

Резкого, пронзительного, разрывающего тишину раннего утра. Она вскочила с кровати, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. В голове звучали холодные мысли: "Что-то случилось".

Она выбежала из комнаты Димы, запахивая халат, – парень только раскрыл глаза и призывал ее вернуться обратно.

Коридор был пустой, и тишина, казалось, накрыла всё вокруг. Но затем она заметила: по полу была видна кровь.

Алая, липкая, ещё теплая. Странный холод пробежал по спине. Дорога из капель, брызг, размазанных следов – словно кто-то тащил тело или волочился сам.

Мейз задышала прерывисто, инстинктивно следуя за следами, оставленными на полу.

Каждая капля жгла её глаза, каждая новая находка причиняла боль. Каждый шаг отдавался гулом в висках.

– Что за фигня? – старшие ученики стали выходить из своих комнат.

Еще несколько недель назад они выходили вот так же в пижамах, но ругались, а теперь шли по следу из крови… Он спускался по лестнице, будто тело волокли.

Она знала, куда это ведёт. И каждая молчаливая мысль только подтверждала – это не могло закончиться хорошо.

Тот пустой кабинет.

– Все в комнаты! – Лакес встретилась им на втором этаже в велюровом халате.

Но никто конечно же не пошел.

Она резко открыла дверь, и густое, токсичное дыхание повалило на неё. Дверь приоткрыта, и из щели сочится свет – зеленоватый, ядовитый, как свет гнилушек в тёмном лесу.

И запах.

Медь.

Моча.

Страх.

Не дождавшись ни секунды, Мейз выбежала вперед и распахнула дверь.

Внутри она увидела Онги – он висела в воздухе, распятый невидимыми цепями. Его живот был вскрыт, а кишки свисали, как гирлянды, – будто Мамон вернулся. Полные омерзения.

– Все в комнаты! – закричал прибежавший Синх. Анатольефф рядом с ним стал чуть ли не выпинывать учеников обратно.

– Святые, какой ужас, – прошептала Эффи, прижимая ладони к лицу. – Деточки, давайте я налью вам успокоительного…

Мейз не слышала ничего. Она смотрела в помутневшие глазницы Онги. И не то чтобы ей не нравилось, что одиннадцатые начинали получать по заслугам.

✧

Пятница.

С утра Мейз была в состоянии полной дезориентации. В её сознании всё ещё звучал смех Онги, пробивающийся сквозь мрак, окутывающий их школу. Его отвратительная улыбка была такой реальной, и теперь казалась неизмеримо далёкой. Но с каждым новым мгновением это облегчение, что Онги больше не может мучить четверок, противоречило её горе и печали.

Он потерял борьбу с собственными демонами, и сейчас она чувствовала себя словно предатель – радоваться ли, когда кто-то уходит, даже если этот кто-то был источником боли?

Опыт показывал, что она может.

В атмосфере школы витали слухи: родители начали забирать детей после смерти одиннадцатого. Мейз замечала, как в коридорах раздавались шёпоты: "Не могу поверить, что это произошло…", "Мы не можем оставаться здесь…", "Тогда это значит, что мы в опасности!" Эти фразы сливались в единый воющий звук, всколыхивая тревогу и страх. А до сих пор сквернящие холодные стены только добавляли паники.

К концу пятницы в коридоре снова стояли двое. На это раз – Сандра и её мать, взволнованная и испуганная.

– Сандра, нам нужно идти! Я не могу оставаться здесь!

– Нет, мама, я не готова уехать! – закричала Сандра, но гнев сменялся страхом. Её голос срывался от эмоций.

– Но это небезопасно! Это место… – мать Сандры остановилась, не зная, как продолжить.

– Это ковен! От него не сбежать! – Сандра сжимала кулаки, смотря на мать, а в глазах её читалась отчаяние.

– Этот ваш ковен…

– Что? Что ты хочешь сказать? – Си почти рыдала от бессилия. Она начала шептать матери: – Если бы я могла сбежать, я бы сделала это. Но я не могу, пока все не закончится. Если Верховная выиграет, то вернется, и вернет нас всех.

– Ты не повлияешь из академии на это никак, – шептала мама в ответ.

Сандра с какой-то горечью сделала шаг назад.

– То, что происходит, уже влияет. Мне нужно ли убедиться, что весь ковен узнает об этом.

Мама была в чистом ужасе.

– Расскажи об этом Салемским.

– А она права, – сказал Дима на ухо Мейз.

Они сидели в левой гостиной как и еще несколько учеников. Сейчас некоторым было страшно находиться одним.

Повернув голову, Мейз посмотрела на Диму.

– Нам нужно сделать все, чтобы Суми не вернулась.

Мейз не стала отвечать. Потому что знала, что он прав.

✧

Суббота.

Утро не приносило никакой надежды. Мейз с трудом заставила себя подняться с постели и столкнулась со своим отражением в зеркале. Глубокие тени под глазами свидетельствовали о том, что она не спала, и каждое утро данное ей время напоминало о тяжести жизни.

В её голове по-прежнему звучал голос Сандры, её предостережения и отчаяние, и уверенность в том, что они не могут убежать от своего ковена.

Она знала, что они должны действовать. Но как?

День тянулся, но напряжение в воздухе только нарастало. Мейз находит себя среди схваток между страхом и решимостью. Она искала Бальберита и ангела. Чувствовала их энергию, но никак не могла их найти.

– Ангел! – закричала она, стоя в своей комнате. – Почему ты позволяешь этому происходить!

"Потому что этому позволяешь происходить ты", – раздался в голове шепот демона.

Мейз резко обернулась. Но, разумеется, никого не было.

– Бальберит!

Никто не ответил.

В конце концов, её ноги привели её к левой гостиной, где уже собирались ученики. Здесь она заметила знакомое лицо – Диму, который сидел рядом с некоторыми другими студентами. Студенты обсуждали, как сплотиться в это непростое время, но кто-то ревел, кто-то утешал других.

– Ты видел Сандру? – спросила она, подходя ближе.

– Нет, она исчезла, – ответил Дима спокойно. – Я думаю, что мать забрала её домой.

– Надеюсь, что она в порядке, – произнесла Мейз, чувствуя, как тревога сжимает её сердце.

Сначала разговоры о Сандре затихли, когда ученики с низким шёпотом обсуждали, каким образом им действовать. Но вдруг один из них встал с места и, обращаясь ко всем, произнес:

– Почему мы должны все это терпеть? Стены до сих пор покрыты невесть чем! Верховная творила черную магию, а теперь на каком-то суде, который длится уже несколько дней!

– Да еще и холодно, как в Аду!

– В Аду жарко, – вставил Дмитрий, обнимающий Мейз. Но не то чтобы его кто-то слышал кроме нее.

– Давайте вернемся домой! – продолжил ученик.

Мейз поджала губы и глубоко вздохнула. "Домой…" Как будто у нее он был. Даже если и был, то, вспоминания попытку возвращения, ничего кроме опасности с собой она не принесет.

Опасности…

"Черт, а ведь в любом месте я приношу только разруху из-за демонов…"

Ладонь прикрыла раскрывшийся от осознания рот. Глаза раскрылись и не моргали. Сердце остановилось. Как она не думала об этом раньше? Ведь все, абсолютно все здесь из-за нее.

– Если так хочется, езжай, – сказал Шимун.

Он сидел за столом рядом с Джейсом. Кетч был в противоположной стороне. Из-за всех этих слухов, Кетч все-таки не выдержал и принял другую сторону.

– А тебе, что, не хочется? – хмыкнул парень.

– А я не бегу как бортовая крыса с тонущего корабля, – фыркнул он и пихнул друга под ребра. – Скажи, Джейс.

– Мы будем тут до последнего. Защитим вас всех, если потребуется, – кивнул он. Ли не этого ожидал, но хотя бы что-то. Джейс поднялся. – Нам нельзя отчаиваться, поддаваться скверне. Скоро Верховную заменят и тогда, все будет хорошо.

– И на кого же ее заменять, грязнокровка? – фыркнула Рики. – На тебя?

Джейс моментально изменился в лице. Добрые глаза, готовые защитить всех и каждого, озверели. Он посмотрел на Рики не меньше чем на врага народа.

– Пасть свою закрой, шлюха, – Шимун вскочил с места.

– Ай-ай, как нехорошо, Ши, – покачал головой Том, пока Рики изображала обиженность.

Бой разразился внезапно, как бушующий шторм. В момент, когда слова ещё витали в воздухе, Джейс бросился вперёд, обнажая свою силу под вскрики студентов. Он поднял руки, и вокруг него закружилась вихрь ветра, заставляя волосы всех вокруг трепетать. Руки его отошли назад, и скомканная мощь подверглась его демонстрации, превращаясь в мощный поток явлений, направленный на Рики.

Она не осталась в долгу. Сложив руки в жесте, напоминающем магический круг, она призвала огонь. Яркие языки пламени вспыхнули вокруг неё, создавая защитный барьер и отражая силовой поток Джейса. В это мгновение в комнате раздался оглушающий треск, как будто два мира столкнулись в бурлящих море стихия.

– Надо остановить их, – Мейз хотела подняться, но Дима усадил ее обратно.

– Не лезь, а то попадет, – прошептал он.

Мейз не хотела оставаться в стороне, но он был прав. Ничего кроме сметающего адского огня она применить не могла.

Схватка между Джейсом и Рики накалялась до предела. Удары становились всё более жестокими, а слова – всё более резкими. Джейс, сжимая кулаки, бросал в Рики мощные порывы ветра, которые сбивали её с ног. Она, в свою очередь, вскинула руки, создавая огненные щиты, которые с трудом удерживали натиск.

– Ты не остановишь меня, Джейс! – закричала Рики, но её голос едва слышался на фоне общего боя.

Тем временем Шимун подключился к действию, стремительно двигаясь к Рики и Тому, который оказался в центре конфликта. Он ударил кулаком в пол, и каменные шипы устремились к ним, угрожая ранить.

Кетч успел схватить двух шестерок под руки и утащить на диван. Он поторопил их выбежать по краю стены.

– Убирайся с дороги, Рики, пока можешь! – закричал Шимун, его голос гремел как гром, и на лице его была решимость защитить своих.

Разразился хаос: Рики, не успев увернуться, начала паниковать, когда один из шипов всё-таки задел её.

– Остались только искры твоего страха! – кричал Джейс, нахмурившись, и почти готов был броситься вперед, полагая, что добьётся успеха в потоке своих эмоций.

– Из-за таких, как ты, люди гибнут! – закричала Рики, но её голос дрожал от напряжения.

Том, пытаясь успокоить обстановку, снова и снова шагал вперёд.

– Хватит! – прокричал он, но Джейс с силой толкнул его, бросив его на землю.

Ситуация вышла из-под контроля. Джейс и Шимун уже готовились к решающему удару, когда в дверной проем вошла мисс Лакес. Усталая, но внушающая уважение, она остановилась на пороге, её глаза наполнились гневом и разочарованием, наблюдая за этим хаосом.

За её спиной шумно прошли родители, забирающие своих детей, у которых на лицах читался страх и волнение. Один из них, пожилой мужчина, глянул на происходящее с недоумением, словно пытаясь понять, что творится в их академии.

– Что здесь происходит?! – её строгий голос раздался, как гром среди ясного неба.

Движения замерли, когда все взгляды обернулись к мисс Лакес. Перед её строгим выражением лиц, собравшихся вокруг, снизилось напряжение. Джейс и Шимун остановились, и их сердца замерли, поняв, что теперь это не только их бой.

– Вы все должны понимать, что это не способ решить проблему! – заявила она, её голос был полон усталости, как будто она уже знала, чем закончится этот конфликт. – Вы не можете позволить этой ненависти взять верх над вами!

К её словам в комнате воцарилась гробовая тишина, когда напряжение, которое висело в воздухе, вдруг вспыхнуло новым ужасом. Внезапно из верхних этажей раздались крики, полные паники и горя.

– Нет! – раздавались голоса, полные тревоги.

Лица студентов побледнели, а сердца заколотились, когда они устремились к выходу, движимые инстинктом. Бегом по лестнице они ринулись на верхние этажи, искали источник тревоги, искали ответ. И всё, что они нашли, было испуганное лицо Касси, рыдающей над телом своей подруги.

Фло была мертва.

Шимун упал на колени.

Тело Флоренц лежало безжизненно на холодном полу. Цвет её лица был бледен, как будто сама жизнь покинула её. Касси, не в силах сдержать слёз, обняла её, не обращая внимания на всё происходящее вокруг, теряя контроль и силу.

– Фло, пожалуйста, проснись! – вырывался у Касси плач, полный горя, смешанного с отчаянием. – Они не стоят этого…

Мейз стояла в дверях, скованная ужасом. Она пыталась вспомнить момент, когда она могла бы изменить ход событий, когда у неё была возможность вмешаться. Но время было упущено. Она понимала, что её бездействие дало Бальбериту возможность навести тень на Фло. Каждый день, что она оставалась в стороне, был своего рода наказанием для всех, кто страдал. Каждый раз, когда она думала о том, что ситуация может улучшиться, они только углублялись в бездну.

– Это ты виноват! – Касси бросилась на Шимуна.

На рыдающего, раздавленного Шимуна. Кетч и Джейс держали Касси, пока та наносила слабые удары по всем троим. Они все рыдали…

Не обращая внимания на крики вокруг, Мейз чувствовала, как её сердце разрывается.

– Это моя вина, – прошептала она себе, осознавая, что промедление обернулось трагедией. – Я могла сделать это по-другому…

Рядом с ней стояли её друзья, но шум и отчаяние вокруг напоминали о том, что мир, в котором они жили, рушится. Боль Касси и её невыносимая утрата перекрывали всё. В этот момент каждое слово Мейз, каждое проявление силы имело значение.

Горе и страх обвивали ее, как цепи.

"Бальберит. Надо убить Бальберита."

Глава 24

Темное небо над Академией содрогнулось, будто сама природа сопротивлялась тому, что должно было произойти. Железные ворота растворились и на территорию Академии шагнула Суми.

Но не та Суми, которую все помнили.

Её белые волосы, некогда собранные в безупречный пучок, теперь были растрепаны, словно её терзали невидимые когти. Лицо, всегда холодное и бесстрастное, теперь искажала гримаса ярости. Но самое страшное – её глаза. Они горели неестественным зелёным светом, как у загнанного зверя, готового на всё.

За ней, словно тень, шла Исталь.

Советница выглядела так же, как всегда – кожаная куртка, тяжёлые ботинки, каменное выражение лица. Но в её глазах читалось нечто новое: холодная, расчётливая ярость.

– Где она? – спросила Исталь, не глядя на Суми.

Верховная скрипяще рассмеялась, и её смех отразился в пустых коридорах.

– Ты думаешь, я знаю? Я не управляю этим местом уже неделю.

Исталь не ответила. Она шагнула вперёд, и двери Академии распахнулись перед ней, будто боясь ослушаться.

Внутри царил хаос: ученики метались по коридорам, перешёптывались, плакали. Некоторые уже собирали вещи – родители забирали их после смерти Онги и Фло. Но когда Исталь вошла, все замерли, и в воздухе повисла гнетущая тишина.

– Где тело моей сестры? – её голос прозвучал тихо, но так, что дрожь пробежала по спине у каждого.

Никто не ответил. Взгляды искали укрытия, но находили лишь пустоту. Тишина была острее ножа. Тогда Исталь двинулась дальше, и толпа расступилась перед ней, как перед призраком смерти.

Суми шла следом, её пальцы сжимались в кулаки, а губы шептали что-то – заклинание, проклятие, молитву. Никто не смел возразить, никто не решился встать на их пути.

Мейз стояла у окна в пустом классе, глядя, как первые снежинки падают на замёрзшую землю, и думала о том, что холод просачивается сквозь стекло, но ещё больше – о том, что приходит в сердце.

"Смерть одиннадцатого мне понравилась", – на секунду осеклась: "Но смерть Фло…" Мейз сглотнула и уткнулась лбом в холодное стекло.

Дверь за её спиной распахнулась с такой силой, что стёкла задрожали и пришлось выпрямиться.

– Барнс.

Голос Исталь был тихим, но в нём звучала сталь.

Мейз обернулась. "Даже не к сестре первой, а ко мне…" – пронеслось в её голове, в то время как Исталь стояла в дверях, её пальцы сжимали косяк так, что дерево трещало.

– Почему моя сестра мертва?

Мейз закусила губу, чувствуя, как страх проникает в её душу. Исталь шагнула вперёд, и дверь захлопнулась за ней, отрезая любую возможность спасения.

– Я не знаю…

– Все ты знаешь, – Исталь прорычала, её голос был ледяным и безжизненным. Магия, сосредоточенная внутри неё, начинала вырываться смертоносными молниями, как тогда, когда она была рядом с Фло. – Ты знаешь, как она умерла?

Мейз сжала кулаки, внимая внутреннему сжатому желанию на всеобщее прощение.

– Нет.

Исталь двинулась ближе, её глаза горели ненавистью.

– Врёшь.

Её рука вцепилась в воротник Мейз и прижала её к стене, тёмная энергия огибала их, подчеркивая смертельную атмосферу.

– Ты знаешь. Потому что это твоих рук дело.

Мейз не сопротивлялась, все чрезмерные эмоции только мешали.

– Это не я.

– Но ты позволила этому случиться.

Мейз закрыла глаза, её сердце сжалось.

– Да.

Исталь замерла на мгновение, переосмысляя каждое слово, каждую эмоцию в глазах Мейз, когда они встретились.

– Кто сейчас?

– Бальберит.

Имя демона повисло в воздухе, словно ядовитый облако, затмевающее свет. Исталь отпустила её и отступила на шаг, засовываю руку в волосы.

– Седьмой круг?

Мейз кивнула.

Исталь тяжело вздохнула, опуская руку.

– Я так и думала.

Она повернулась к двери, но перед тем, как уйти, бросила через плечо:

– Либо ты убьёшь его. Либо я убью тебя.

С этими словами дверь захлопнулась. Мейз вздохнула. "Черт, вот и за что мне это все?"

Свет в коридорах Академии сгущался от тени ожидания, пока Исталь не вышла из лазарета, несущая в руках тело своей сестры. Холодное тело Фло было укрыто простыней, а на лице Исталь не было ни слез, ни эмоций – только решимость. Она шла широко расставив плечи, словно готовилась к бою с невидимой силой.

На выходе её ждала Суми. Странный зелёный свет светился в её зачарованных глазах, придавая ей жуткий, но притягательный вид. Она стояла в холле, осматривая двенадцатых, которые находились здесь, словно ждущие приговора.

– Ты готова? – спросила Суми, её голос прозвучал тише, чем прежде, но в нём всё равно ощущалась концентрация силы.

– Да, – ответила Исталь, и они обе направились к выходу.

Суми, проходя мимо Мейз и Сандры, криво усмехнулась.

– Посмотрим, как вы будете бороться за власть.

По мере того как двери Академии закрывались за ними, у студентов возникали лишь легкие тени вопросов. Ученики смотрели на происходящее с тревогой и недоумением. Они переглядывались, не зная, что делать. За пределами Академии мир ожидал своего часа, но он был безразличен к тем, кому ничего не оставалось, кроме как доживать свои дни в гнетущем страхе.

Стоило темной энергии Верховной скрыться, Мейз вздохнула, осознавая, что до этого совсем не дышала.

Сандра повернулась к ней, её лицо было озабоченным.

– Ты слышала? – спросила она, её голос был низким и полным тревоги. – О чем она?

– Даже знать не хочу, – покачала головой Мейз, не желая углубляться в детали.

Её мысли были заполнены воспоминаниями о моменте, когда они были дружны и веселы, когда никто не знал о надвигающейся тьме.

– А глаза видела? Суми зачарована силами ковена, – пояснила Сандра. – Им не хочется менять Верховную на менее сильную, потому что от её силы зависит сила всего ковена. Вероятно, династии ещё всё расследуют и решают, насколько сильно повлияла темная энергия на магию сильнейшей, и стоит ли ее казнить и поставить следующую.

Мейз сжала пальцы. Она помнила, как один из демонов говорил ей о том, что Суми с помощью черной магии сделала Сандру слабее и стерла об этом память. И прекрасно знала, что сама намного сильнее их всех.

Видимо, Суми в своей последней фразе и имела это в виду…

У Мейз не хватало смелости произнести это вслух, как будто поднимая эту тёмную тайну, она навлекла бы ещё больше бед на себя и своих друзей.

Дима, неожиданно оказавшийся рядом, обнял ее со спины.

– Демон здесь? – спросил он шепотом.

Мейз покачала головой. Ни демона, ни ангела…

– Надо отомстить ему, – сказал он. – За нашу Фло.

– Ух я его, – Сандра сжала кулаки.

Мейз кивнула и отчего-то – от пережитого шока вероятно – увидела их со стороны: рыжая ведьма из династии, которая должна была стать следующей Верховной; русский парень, который окружил Мейз любовью и заботой; и сама Мейз, которая медленно закипала, как вулкан.

Вокруг них шумели голоса учеников, но каждый из них понимал, что больше ничего не будет так, как прежде. Непогода поднималась, как волны на штормовом море, и лишь время покажет, что ждёт их впереди в этом хрупком мире магии и натянутых отношений.

✧

Прощание с Фло и Онги организовали на заднем дворе. Ветры начинающейся зимы пронизывали небо, разгоняя последние лучи света, словно предвещая бедственное событие. Половины учеников не было – их забрали родители после ужасной ночи, и теперь ряды, и без того немногочисленные, поредели до пугающего состояния. Патнэм сбежала – вероятно напуганная происходящим. А может, беспокоилась за свои наряды.

Семейная чета Пейшансов забрала своего внука и уехала в родной город, подальше от Академии. Скоро от сердца ковена ничего не останется…

Тишина, привычная для учебных помещений Академии, сейчас была наполнена глухим эхом горя и печали.

Мисс Лакес, замещающая директрису, стояла перед собравшимися и произносила траурную речь. Но её слова звучали так, словно сама жизнь покинула её: "Неживая, как и те, по кому её читают." Её голос был ровным, но за бледной маской спокойствия скрывалось смятение и страха неизвестности.

Собравшиеся рассеялись, словно тени, и каждый внутри ощущал не глубочайшую утрату, которая коснулась их сердец, а такой же страха. Словно став жертвами невидимого демона, они все чувствовали, что этот день всего лишь следствие чьих-то неправильных решений, которые приведут к еще большей разрухе, только потому что кто-то не ушел вовремя.

Или так думала только Мейз.

Уже после Барнс стояла в дверях террасы, наблюдая за разбредающимися. Касси уехала домой с родителями сразу после церемонии.

Шимун сжимал флягу до побеления костяшек, так что едва заметно дрожащие пальцы превращались в мраморные. Его дыхание было неровным, а глаза – стеклянными от боли, как будто он откажется видеть весь окружающий мир. Он не замечал никого вокруг, будто весь мир сузился до одной точки на стене – той, куда он сейчас швырнул флягу. Стекло разлетелось, осколки брызнули в стороны, а по стене потекла жидкость, напоминающая кровь, символизируя горечь утраты.

– Ты доволен? – резко спросил Джейс, его голос задевал воздух, заставляя Мейз вздрогнуть. Она не слышала, как он вошёл.

Шимун не обернулся, его глаза могли бы сжечь огнём.

– Убирайся.

– Нет, – настойчиво произнёс Джейс, подходя ближе, переступая через осколки, которые рассыпались, как крошки надежд.

Он сел рядом с Шимуном, придавая ему поддержку, которую тот не просил.

– Ты не виноват, – произнес он громко, с искренностью, которую мог слышать только он.

– Врёшь, – прошептал Шимун, и его горло сжалось от укоров и самообвинений.

– Фло умерла не из-за тебя. – вырвалось неуверенно, но настойчиво.

Шимун резко встал, его лицо исказилось в гримасе агонии.

– Он убил её, потому что я… Потому что я был слишком занят своей гордостью! – крикнул он, почти в отчаянии, глаза искали спасение в пустоте, но находили лишь тёмные тени позора.

Мейз почувствовала, как сжимается её сердце. Было еще больнее осознавать, что Ли не знал о настоящих причинах – о Бальберите, о том, чья темная магия пронзила всех, кто был в Академии, лишив их безопасности и покоя.

– Я ведь мог остановить эти сплетни. Но мне хотелось позлить её… – его голос сорвался на полуслове, уходя в отчаяние.

Джейсу не оставалось ничего, кроме как положить руку на плечо лучшего друга, как будто это могло перенаправить поток его боли.

– Брат, я уверен, это не только твоя вина. Вся эта скверна, – он махнул куда-то назад, как будто указывал на всю Академию, отягощенную потерей. – Да и темная магия в жилах ковена… Это отравляет всех нас.

Но Шимун только прикрыл глаза и уткнулся лбом в плечо Джейса, не в силах сдержать слёзы. Его тело подрагивало от рыданий, как при сильной буре, выражая всю страсть горя, страха и нелюбимой судьбы.

Мейз смотрела на это, прекрасно понимая, что каждое слово сейчас лишнее. Вместо этого она поймала взгляд Кетча, который подошёл к ней. Они оба стояли, окруженные гулом безмолвия, наблюдая за развернувшейся сценой гнева и скорби, их души были переполнены эмоциями, но слова не находились. Им оставалась только эта тишина, в которой каждый искал утешение, а время развертывалось в неумолимой печали.

✧

Мейз волочила ноги по коридору, опираясь о стены, будто они были единственной опорой в этом мире, где все было разрушено. Веки налились свинцом, но спать она не могла. Не сейчас. Не после всего, что произошло.

Дверь в её комнату была приоткрыта, и тусклый свет внутри горел, как маяк в море тьмы. Она замерла, разрываясь между желанием уйти и нуждой узнать правду.

– Входи, солнышко, – раздался знакомый скрипучий голос, полный безудержной насмешки.

Мейз резко распахнула дверь. В её комнате восседал Бальберит, развалившись на её письменном столе, как опасный хищник, дремлющий перед конечной жертвой. В его когтистых пальцах шелестела книга – иллюстрация "Девять кругов" от Данте. Демон лениво перелистывал страницы, останавливаясь на особенно кровавых гравюрах, словно получая удовольствие от страданий, запечатлённых на бумаге.

– Нравится? – произнёс он, провёл когтем по изображению грешников в кипящей смоле. – Надеюсь, ты не думала, что ад выглядит иначе.

Мейз не ответила. Её ладонь уже пылала алым пламенем, сверкающим, как искры на горящем угле.

Бальберит наконец поднял глаза, жёлтые зрачки его сузились при виде огня, и он, казалось, пришёл в восторг.

– О-о, – он привстал, делая театральный жест рукой. – Серьёзный аргумент.

Она не удержалась и ударила. Адское пламя вырвалось спиралью, испепеляя воздух. Бальберит исчез – но не полностью. Край его одежды вспыхнул, обнажая обугленную кожу, и, кажется, он наслаждался этим. А окно за ним разлетелось на осколки с характерным звуком.

– Ай! – демон материализовался у неё за спиной, дыша ей в шею. – Горячо!

Мейз развернулась, её волосы вспыхнули алым отсветом пламени.

– Ты убил её!

– Да! – Бальберит перепрыгнул через кровать, избегая нового удара. Его смех звенел, как разбитое стекло, отзывающееся болью в её сердце. – И что?

– Ты умрёшь!

Она бросилась вперёд. Огненные языки пожирали всё вокруг – простыни вспыхивали, как бумага, а дерево трескалось, превращаясь в угли. Бальберит отступал к стене, но в его глазах не было испуга, а лишь… любопытство?

– Ты не понимаешь, что делаешь, – прошипел он, его голос больше напоминал шипение змеи, чем мольбу о пощаде.

– Заткнись!

Мейз свела руки перед собой, собирая всю свою ярость. Огненный смерч вырвался из её ладоней, снося половину мебели, но даже это не затушило волны ненависти, ворота которой были раскрыты в её душе.

И в этот миг пространство разорвалось.

– Хватит!

Голос Лимба прогремел, как удар набата, резонируя среди хаоса. Воздух сгустился, гася пламя, и первый князь появился между ними, его корона дымилась от жара, а руки распластались, защищая Бальберита.

Мейз отшатнулась, едва не падая от истощения и внутренней борьбы.

– Ты разрываешь нить, – говорил Лимб сквозь зубы, его голос впервые звучал… испуганно? – Один неверный шаг – и восьмой круг заберёт тебя навсегда.

– Отойди!

– Нет! – он шагнул вперёд, его когти впились в её плечи с подавляющей силой. – Позволь ему уйти в Ад по-тихому.

– Я хочу жить!

Её крик взорвался новым пламенем, и Лимб отлетел к стене, растворяясь еще до того, как соприкоснулся с ней. Огненный шар рванул к Бальбериту, но демон уже растворялся в дыму, как тень, покидающая свет. В воздухе раздался треск, и пространство разверзлось серебристым светом.

Ангел.

Она возникла, как заря, пробуждающая мир от кошмара, с ясностью и мощью, способной разрушить всё зло на своём пути. Её белые крылья сверкали, каждое перо отбрасывало свет, обессиливающий темноту и изгоняющий страх. К мечу в её руке привязывались причудливые световые узоры.

Она больше не походила на себя в начале недели. И казалось, что будто не следовала за Бальберитом всю неделю, как чувствовала Мейз.

– Пора покончить с твоей тьмой! – произнесла она, голос её напоминал раскат грома, отзывающегося эхом в узких стенах комнаты.

Бальберит, инстинктивно почувствовав перемену, не успел среагировать, как она стремительно шагнула вперёд. Меч, сверкающий, словно молния, взмыл высоко, глядя на демона с ненавистью, что жгла ей душу.

– Ты заплатишь за всё, что сделал! – прошипела она.

В один миг меч пронзил Бальберита. Яркий свет пронизал его, как мечта о свободе, рвал на части его чёрную сущность. Демон даже не успел вскрикнуть; его лицо исказилось в последнем, безнадёжном осознании своей участи.

На мгновение всё замерло – толчок времени расправлялся как горячий ветер, вечность перевоплощаясь в мгновение. Бальберит смотрел в глаза ангела, и в них было больше, чем просто ненависть; там была горечь, и он понимал, что проиграл. И даже имя не имел как козырь в рукаве…

Его тело рассыпалось чёрным пеплом, как осыпающиеся листья деревьев в конце осени, и тьма, охватившая его, исчезала, оставляя лишь пустоту. Мейз почувствовала, как пол уходит из-под ног, её сердце сжималось от парализующего страха и удивления. Она поняла, что произошло нечто большее, чем просто месть – это было освобождение.

Ангел обернулась к ней, её глаза полны искр, отражающих как свет, так и тьму.

В этот миг, когда зреющий вулкан эмоций едва не разразился окончательным решением, раздался шум в дверном проёме. Дмитрий, его лицо покрыло напряжение, вбежал в комнату, ещё не осознавая, какая катастрофа была на краю бури.

– Мейз! – закричал он. Мейз замахала руками: "Черт, уходи!"

Но в этот самый момент, Бальберит, осыпающийся в пепел, поднял свою руку, искривив губы в улыбке. Его последние слова пронзили атмосферу, как острый твист настоящей иронии:

– Деймон, – прокряхтел он, – девушка твоя… огонь.

Эта фраза была не просто словом, это было утверждение, выпад из уст самого зла, готового сжечь всё вокруг. Мейз, её сердце дрогнуло от этих слов, её внутренний океан развернулся в бурю. То, что он назвал его Деймоном в начале недели было не просто так…

Свет окончательно оставил комнату, и даже Дмитрий остался в поражении, его глаза расширились от страха и недоумения, он стоял в тени между двумя мирами. Мейз стояла посреди этого всего и смотрела на него.

– Как он может знать тебя? – наконец произнесла она, её голос дрожал от эмоций. Внутренние турбуленции утопали в смятении, оставляя её в неведении. – Почему этот демон обращается к тебе так?

Дима стоял у открытой двери. Его взгляд упал на кучку пепла, затем переместился на… ангела.

Он посмотрел на Мейз.

– Я сын адской ведьмы.

Глава 25

Тьма. Густая, вязкая, как деготь. Мейз брела сквозь неё, не видя собственных рук. Боязнь и растерянность охватывали её, нарастали, словно тучи перед бурей. Где-то вдалеке мерцал слабый огонёк – последний проблеск надежды в этом царстве теней. Он манил её, зовя на помощь.

– Тебе повезло, что мальчишка обнаружил тебя, – раздался голос Лимба со всех сторон одновременно, как будто он находился в каждой тени.

Его насмешливый тон заставил Мейз вздрогнуть. Она резко обернулась, но увидела лишь пустоту, окружающую её, которая была так же безмерной, как и её страх.

– Он поддержал своей силой твою. Ещё немного – и связь порвалась бы, – продолжал Лимб, его голос терзался в её сознании.

Перед ней постепенно материализовалось его лицо – пустые глазницы, корона из черного дыма, искаженные яростью безобразные черты. Он приближался так близко, что Мейз почувствовала запах серы, который пробирался в её ноздри как предвестник беды.

– Ты хоть представляешь, чем это тебе обернется? – ухмыльнулся он, его слова звучали как проклятие.

Страх охватил её, когда его когти впились в её подбородок, заставляя поднять голову. Перед глазами вспыхнули жуткие видения: бездна, пустая, в которой нет ничего кроме тебя, ни пространства, ни времени, только пустота. Она пыталась вырваться, но его хватка была невыносимо крепкой.

Мейз проснулась с резким вдохом, обжигая легкие свежим воздухом, но напоминание о том, что она только что пережила, не покидало её. Комната была пуста, тишина уже казалась зловещей. Вчера она все починила магией. Лунный свет пробивался сквозь шторы, отбрасывая бледные тени на стены. На лбу выступил холодный пот, а внутри неё застыла горечь страха.

"Он поддержал своей силой твою…"

Мысль о Диме впечатала её в кровать. Эта странная комбинация благодарности за его помощь и страха перед тем, кем он мог быть, зажигала в ней внутренний конфликт. Она сжала простыни в кулаках, чувствуя, как внутренние терзания усиливаются. Как можно доверять тому, кто скрывает такую страшную правду?

– Мейз… – он встретился ей сразу, как только она вышла из комнаты.

Она подняла руку, не давая возможность ничего сказать, и, опустив голову, быстро прошла мимо.

Целый день Мейз избегала Диму, словно он был проклятием. Она старалась держаться подальше от него в коридорах школы – поворачивала в сторону, чтобы не пересекаться взглядом.

Редкие уроки, с учителями и учениками, которые еще остались, отменились сами собой, поэтому все свободное время они, сбившись между собой, сидели в библиотеках. Там она старалась находиться как можно дальше от него.

Записки, которые он посылал ей магическими самолетиками, она сжигала, не читая. Ей было страшно даже начать с ним разговор, не то что выслушать до конца.

К вечеру, когда Мейз снова углубилась в свои мысли и ушла в правую библиотеку, где было меньше людей, Сандра схватила ее за руку и оттащила в задний коридор. Любопытство и угроза нависали в воздухе.

– Что происходит? – прошипела она, оглядываясь, словно опасаясь, что кто-то может подслушать их разговор. – Вы решили именно сейчас расстаться или что? В день прихода нового демона? Кстати, он пришел?

Мейз попыталась обойти подругу, но та не отпустила её.

– Отстань, Сандра, – вырвалось у неё, когда раздражение взяло верх над растерянностью.

– Нет, черт возьми! Объясни, что происходит, – настаивала Редд, её глаза сверкали от беспокойства.

Она схватила Мейз за рукав и потащила к актовому залу, пряча их от чужих взглядов.

– Дима… что-то скрывает, – наконец призналась Мейз, её голос стал громче, чем она собиралась. – Что-то ужасное.

– Все мы что-то скрываем, – сдержанно заметила Сандра. – Но он же не…

– Он сын адской ведьмы, Сандра! – воскликнула Мейз с отчаянием. – Бальберит назвал его Деймоном. Демоном! И знаешь что? Он видит демонов и ангелов!

Лицо Сандры побледнело. Она отступила на шаг, опершись о стену, пораженная этим откровением.

– Черт… Но он же не…

– Я не знаю, кто он на самом деле. И пока не узнаю, – колебалась Мейз, – держу дистанцию.

Сандра закусила губу, затем резко схватила Мейз за руку.

– А демон? – спросила она, оглядываясь, будто сама могла увидеть его.

– Не было еще, – вздохнула Мейз. – Я боюсь того, что последним моим демоном может оказаться Дима…

– Нет, этого не может быть, – покачала головой Сандра. – Все не может быть так плохо.

Мейз нахмурилась.

– Слушай, – произнесла она, её голос стал более решительным. – Нам нужно бежать. Сегодня.

– Что? – Мейз не могла поверить в то, что слышит. Редд же только недавно говорила матери, что будет здесь до конца.

– Суми оправдали, – начала Сандра, её голос звучал как предвестие беды. – Возвращается сегодня. Бабушка в Салемском Суду – они решили, что сила важнее, чем последствия черной магии.

Мейз сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. "Всё зря…"

– Поэтому мы уходим. Сегодня.

– Мы? – переспросила она, пытаясь осознать происходящее.

– Ты, я и… – Сандра сделала паузу, глубоко вздохнув. – Он, я думала. Ты готова ему доверять?

Мейз закрыла глаза, вспоминая о его улыбке, его руках, которые держали её, когда она чувствовала себя в безопасности…

– Ладно, – наконец сказала она, собравшись с мыслями. – Но сначала он все расскажет. Всё.

Они с Сандрой вышли в холл. Моментально взгляд Димы метнулся к ним. Он, как потерянный котенок, ждал хотя бы этого весь день. Поэтому через мгновение уже подскочил и подошел.

Хотел начать разговор, но Мейз кивнула ему наверх.

Комната Димы была перевернута – книги в беспорядке, неровные, самостоятельно нанесенные, руны чистоты стерлись, давая скверне просочиться в некоторых местах.

Он сел на кровать, его пальцы нервно перебирали край одеяла. Сандра стояла у двери, скрестив руки и ожидая, когда напряжение разрядится.

– Говори, – потребовала Мейз, оставаясь стоять посреди комнаты, чувствуя, как растет накал между ними.

Дима поднял на неё глаза и, наконец, заговорил.

– Моя мать… была адской ведьмой.

– Я это поняла.

– Она продала душу, потому что хотела ребенка. Не могла забеременеть. Предложила Дьяволу сделку – ребенок в обмен на душу.

Сандра округлила глаза от шока. Дима продолжал:

– Сначала демоны думали, магия в ней из-за меня. Не приходили. Но после рождения… все стало ясно.

– За ней пришли, – кивнула Мейз сама себе.

В голове у неё дробились мысли, словно стёкла, разбиваясь в дребезги. Если всё, что говорил Дима, правда, то он был непростым человеком. Он был носителем тёмной силы, куда больше чем обычная ведьма, прикрепленная к первому кругу. "Верно же?"

Обронив взгляд вниз, она заметила, как Дима касается края своего одеяла, его пальцы дрожат, как листья на ветру. В его глазах металась паника, нота страха и нежности позволяла ей видеть, что он так же напуган, как и она.

– Ты не должен чувствовать себя виноватым за то, что с тобой произошло, – сказала Мейз тихо, не в силах сдержать растерянность. – Я не собираюсь тебя осуждать…

– Тогда почему ты со мной не говоришь весь день? – голос был полон отчаяния.

Мейз поджала губы.

– Ты видел демонов все это время?

Дима открыл рот, но сразу же закрыл.

– Не сразу, – мотнул он головой. – Где-то на пятом начал.

В комнате повисло напряжение. Сандра, скрестив руки, наблюдала за ними, слегка побледнев от переживаний. Она не могла представить, каково это – жить с такой тёмной наследственностью.

– Кто из демонов забрал твою маму? – осторожно спросила она, не желая усугубить ситуацию.

– Я не знаю, – Дима опустил глаза, его голос стал тихим и полным отчаяния. – Она просто умерла.

Мейз сделала шаг вперед.

– Зачем врал мне?

– Я не врал, – возмутился Дима, его голос дрожал от эмоций, словно он сдерживал внутри себя бурю. – Я всё время балансировал на грани. Каждый раз, когда что-то происходило, и угроза становилась реальной, я помогал.

"Недостаточно", – почти произнесла она, но вовремя остановилась. Всегда ли он был там, чтобы помочь? Она не могла не вспомнить о тех моментах, когда, казалось, мир вокруг неё рушился. Но, в конце концов, всё, что сделали демоны, всё равно было из-за неё. Мейз ощутила, как в ней зреет злоба, но она не могла позволить ей выплеснуться наружу.

Сандра, заметив молчание, прервала их молчание.

– Итак, что мы будем делать? – спросила Сандра решительно, прерывая тишину. Она была полной решимости. – Суми возвращается.

– Что?! – ахнул Трутской, вскакивая с кровати. – Для них скверна что, пустой звук? – он с раздражением указал на стекающую как смола струйку.

Сандра покачала головой и сложила руки на груди, выступая вперед.

– Мы уходим сегодня. В полночь. Лес спрячет нас.

Дима посмотрел на них.

– Я могу пойти с вами?

– Только если будешь с нами честен.

– Буду, Мейз. Я не солгу тебе.

Их взгляды встретились. В его глазах не было лжи – только правда. И страх ее потерять.

Как хотелось верить Мейз.

✧

Темные тучи над Академией рассеялись, словно сама тьма отступила перед возвращением её истинной правительницы. Суми вошла в ворота, и даже воздух вокруг неё застыл, подчиняясь её воле.

Она была безупречна.

Белоснежные волосы, собранные в высокий пучок, ледяной взгляд, пронизывающий до самых глубин души. Ни следа той обезумевшей женщины, что шаталась по коридорам неделю назад. Лишь холодная, безжалостная сила.

Оставшиеся учителя выстроились перед ней, как солдаты перед генералом. Их глаза опущены, плечи напряжены – они боялись Верховную, которая пошла по пути темной магии. Думали, что любое неповиновение теперь карается мгновенно.

– Академия осквернена, – её голос прозвучал, как удар хлыста. – Но я вернула себе контроль. И теперь мы очистим её.

Она подняла руку, и тёмные нити магии сплелись вокруг её пальцев, проникая в стены, в пол, в самые камни здания. Скверна, оставленная демонами, дрогнула и стала медленно отступать, словно живая субстанция, выжигаемая калёным железом.

Но Суми не остановилась на этом.

– Вы передадите мою силу через себя, – приказала она учителям. – Каждый из вас станет проводником. И Академия снова будет неприступной.

Они не спорили. Боялись? Хотели избавиться от скверны? Вероятно, все вместе.

Мейз, Сандра и Дима наблюдали за этим с лестницы на третий этаж.

– Сильна чертовка, – прошептал Дима, сжимая кулаки. – Мы неделю жили в болоте. А она восстановила всё за несколько часов.

– Не всё, – резко ответила Сандра. Её голос дрожал от ярости. – Она не восстановила Фло. И Онги. И всех, кто погиб из-за её игр.

Мейз молчала.

Она смотрела, как Суми раздаёт приказы, как учителя покорно склоняют головы, как сама Академия будто оживает под её прикосновением.

И в этот момент она поняла: они не смогут просто сбежать.

– Нам нужна её кровь, – тихо сказала Мейз.

Сандра и Дима переглянулись.

– Что?

– Кровь Верховной. Для ритуала. Через связь она найдет нас даже на другом конце планеты.

Сандра закусила губу, но кивнула.

– Тогда собираем вещи и действуем. Пока она не оправилась до конца.

Комнаты в Академии всё ещё пахли гарью и сыростью, несмотря на то, что скверна отступила. В воздухе стояло напряжение, будто само здание затаило дыхание, ожидая, что произойдёт дальше.

Пока Дима и Сандра в спешке собирали свои вещи, Мейз стояла посреди своей комнаты и смотрела на пустые стены, на идеальный шкаф с чужими вещами, на пол, где раньше лежали её книги. Всё сгорело. Всё, что у неё было.

"Ничего."

Мысль ударила с неожиданной горечью. Она привыкла к потерям, но сейчас это казалось особенно жестоким. Она пришла сюда, чтобы выжить, а вместо этого снова осталась с пустыми руками.

И тогда она ощутила.

Тонкую, невидимую нить, впившуюся в грудь. Она не болела – она тянула. С каждым вздохом Мейз чувствовала, как связь между ней и Суми натягивается всё сильнее, будто Верховная методично подматывала её к себе, как рыбу на крючке.

"Она изведёт меня."

В памяти всплыли воспоминания о словах Лимба, якобы Дима может поддержать ее своей энергией, конечно это относилось к глобальной связи, но может он сможет помочь и с локальной, которая связывала ее с ковеном и Верховной.

Собравшись с мыслями, Мейз подошла к двери в комнату Димы. Она знала, что время поджимает, и ей нужна была поддержка, но ноги всё равно медлили. Наконец, она открыла дверь и вошла, чувствуя, как тревога нарастает внутри.

Дима стоял у стола, изучая какой-то листок. Услышав постороннее, присутствие он повернул голову к ней.

– Мейз, – его лицо изменилось, когда он заметил её растерянность. – Что случилось?

Она не знала, с чего начать. Все мысли путались в голове.

– Я… я чувствую, что связь с Суми становится всё сильнее, – произнесла она, глядя ему в глаза. – Она меня зовёт. Я не знаю, что делать.

Дима шагнул к ней, обняв. Мейз уткнулась носом в основание его шеи и прикрыла глаза.

– Я здесь, – сказал он, прижимая её к себе. – Ты не одна, Мейз.

Она ощутила его тепло, но тут же вспомнила, что чувство давления в груди только усиливается.

– Я думала… может, ты сможешь помочь мне. Лимб, первый демон, говорил, что ты можешь поддержать меня своей энергией. Может, мы можем ослабить связь, раз мы два адских… ведьмака?

Он отстранился, посмотрев ей в глаза с легким недоумением.

– Ты действительно думаешь, что это сработает? – произнес он, словно пытаясь убедиться, что она не шутит.

– Думаешь нет?.. – не то чтобы она сильно надеялась, но очень хотелось бы.

– Мейз, – сказал он, его голос стал более мягким, будто стараясь навести её на правильные мысли. – Это глупо. Даже если моя сила действует на глобальные связи, то связь с ковеном она никак не исправит. Наш выход – только уйти.

– Я понимаю, – она прикрыла глаза и по щеке побежала одинокая слеза.

Вздохнув, Дима снова притянул ее к себе.

– Просто старайся быть сильнее нее. Я верю в тебя, – его голос стал спокойным, но настойчивым. – Лучше сосредоточься на том, чтобы мы все вместе выбрались отсюда.

Она посмотрела на него, и в её душе накалилось противоречивое чувство – надежда и страх. Её связь с Суми продолжала тянуть, и она отчаянно хотела найти выход.

– Но я чувствую её так сильно, – всхлипывая, произнесла она. – Я не могу просто игнорировать это!

Дима гладил ее по спине.

– Нам действительно нужно сейчас что-то решать, – произнесла она тихо.

Дверь распахнулась, и в проёме появилась Сандра. Её лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую линию, словно она пыталась подавить тревогу.

– Ты чувствуешь? – прошептала она, глядя на Мейз с отчаянием в глазах.

Мейз кивнула с болью в глазах.

– Она зовёт.

Сандра вздохнула, словно собираясь с силами.

– Тогда идём. Пока не стало хуже, – произнесла она и, не дожидаясь ответа, повернулась и направилась в коридор.

Мейз обменялась быстрым взглядом с Димой, который как будто хотел что-то сказать, но она уже чувствовала, что это момент действия. Она лишь кивнула и последовала за Сандрой.

✧

Суми сидела за столом, её пальцы замерли на странице.

Она чувствовала.

Мейз приближалась.

И это было правильно.

Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.

"Идёте ко мне сами".

Она закрыла книгу.

И ждала.

Когда Мейз и Сандра вошли, оставив Диму за дверью, Верховная сидела за массивным дубовым столом, её пальцы медленно водили по страницам древнего фолианта. Но её мысли были далеко.

– М, а вот мои "преемницы", – сказала Суми, даже не взглянув на них.

– Вам не следовало возвращаться, – сказала Мейз. – Ковен навсегда запомнит вашу скверну.

Суми наконец подняла взгляд.

– Она даже не моя, адская ведьма. И я всегда делала то, что было необходимо.

– Необходимо? – горько усмехнулась Мейз, делая шаг вперёд, её руки сжались в кулаки. – Вы стёрли Сандре память! Вы провели тёмный ритуал, чтобы она никогда не смогла стать сильнее вас!

В полном шоке Сандра раскрыла рот, переводя взгляд с Мейз на Суми и обратно. Анталия замерла, а потом медленно улыбнулась.

– Демоны сказали?

Сандра задрожала.

– Вы… вы стерли мне память… Моя сила… она была больше, – она посмотрела на свои ладони. А затем сжала их в кулаки. – Но вы украли её.

Суми встала.

– Я сделала то, что должна была. Власть не терпит слабости.

Сандра не стала ждать.

Она рванулась вперёд, магия вспыхнула в её ладонях. Суми лишь махнула рукой – и ведьму отбросило к стене. Мейз тут же зажгла огонь в руках и кинула его в Суми, но та просто взмахом пальцев отправила его в стену, защищенную от магии.

– Глупые дети, – холодно произнесла Верховная. – Вы думаете, что сможете победить меня?

Темнота в кабинете Суми сгущалась, давя на сознание как тяжелая завеса. Мейз стояла перед Суми, чувствуя, как связь между ними пульсирует, навязчиво тянув к Верховной. Она знала, что отступать нельзя.

– Вы не понимаете, – произнесла она резко, её голос дрожал от напряжения. – Мы не позволим вам снова нас использовать.

Суми медленно подняла руку, и тёмные нити магии сплелись вокруг её пальцев.

– Ты моя, Мейз. Как и все в этом ковене, – произнесла она с самодовольством.

Мейз почувствовала, как её сердце бешено колотится. В этот момент дверь с треском распахнулась, и в кабинет ворвался Дима. Его лицо было искажено яростью, а глаза полны решимости. Он не стал дожидаться момента – магия, дикая и необузданная, выплеснулась из его ладоней, как вихрь, и ударила Суми в грудь.

Верховная отшатнулась, её защитные чары дрогнули, словно они тоже были живыми существами.

– Ты… – её глаза расширились от удивления, словно она наконец-то поняла, с кем имеет дело.

– Мейз! – крикнул он, его голос резонировал в воздухе, призывая её.

Дима сделал пасы руками, магические путы связали Верховную, которая едва успела ахнуть. Недолго думая, Трутской оказался за ее спиной и почти впечатал в стол грудью. Суми попыталась вырваться, но уже было слишком поздно. На её руке появилась глубокая царапина, из которой капли крови начали падать на пол, образуя тёмные кляксы.

Сандра, наконец освободившись от невидимых оков, заметила чернильницу на столе, и, не раздумывая, подхватила её. Она прижала её к ране Суми, словно надеясь остановить поток её магии.

– Хватит! – кричала Суми. – Вы заплатите за это!

– Пора заканчивать с тобой, – Дима впечатал огромную энергию прямо в спину Верховной.

Суми сдавленно ахнула, недоумевая от резкого нападения, но её защитные чары начали вновь нарастать. Темная энергия жужжала в воздухе, и все вокруг наполнилось опасностью.

– Уходим, – Сандра заткнула баночку.

Но Суми схватила его за руку, зло шипя. Ее рука порвала магические путы, а энергия откинула Диму спиной прямо в книжный шкаф.

Без лишних слов они все трое сконцентрировались.

– На счёт три! – произнесла Мейз, не дожидаясь согласия. – Раз, два, три!

С их слов, магия вырвалась наружу, пронзая воздух мощным взрывом света. Суми, окружённая тёмными потоками, покачнулась, её магия начала дрожать под напором их объединенной силы.

– Что!? – завопила она, но было слишком поздно. В этот момент Мейз рванула вперёд, вместе с остальными направляя поток энергии. Они не говорили, не ждали ясных указаний – просто действовали.

Они вместе выпустили мощный заряд, который обрушился на Суми как ураган, разрывающий паутину. Чары Верховной трещали, словно стекло, и она закричала, когда магия охватила её, выбивая из равновесия.

Мейз, ощущая, как связь с Суми начинает ослабевать, подумала только об одном: уйти. Суми рухнула на пол, одурманенная их атакой, а темнота вокруг них начала рассеиваться.

– Бежим! – выкрикнула Сандра, и они не раздумывая бросились к двери, оставляя за собой впечатляющий хаос.

Дима в последний момент схватил Мейз за запястье и потянул за собой. Они выбежали из кабинета, чувствуя, как тяжесть уходит с плеч.

Мейз обернулась, взглянув на поверженную Верховную, её тело лежало на полу, в окружении оставшихся тёмных искр магии. Она знала, что это не конец – но сейчас у них была возможность вырваться.

Кабинет Верховной остался позади, но в воздухе всё ещё витал резкий запах озона и тлеющей магии. Мейз, Дима и Сандра бежали по коридорам Академии, ощущая, как страх и адреналин подгоняют их вперёд, к выходу, к свободе. Каждый шаг отзывался отголоском в их ушах, а ноги сами несли их, словно ведя к спасению.

– Она очнётся через пару минут, – хрипло проговорил Дима, крепче сжимая руку Мейз, словно боялся, что она исчезнет.

Мейз кивнула, чувствуя, как её собственное сердце скачет в унисон с неистовством в груди.

– Значит, у нас пара минут, – отозвалась Сандра, её голос был резким, но в нём слышалась тревога.

Они выбежали на улицу. Ночь встретила их холодным ветром и густым туманом, который окутал сады Академии. Лес Чарити ждал впереди, тёмный, безмолвный, полный неизвестности и опасностей.

Туманный свет луны пробивался сквозь листву, когда они выбежали к старому дубу, стоящему за теплицами. Он был как страж этого места, забывающий о времени. И там, на корнях, словно приросший к этому месту, сидел Кетч.

Он поднял голову, и в его глазах – усталых, но ясных, отразились все их страхи и вся боль последних дней.

– Вы… – его голос дрогнул, когда он посмотрел на Диму – своего лучшего друга, а затем на Мейз и Сандру, измученных, но не сломленных.

– Мы уходим, – тихо сказал Дима, даже не пытаясь скрыть бремя в своём голосе. – Навсегда. Давай с нами.

Кетч медленно покачал головой, его выражение было полным сожаления и решимости.

– Я не могу.

– Почему?! – Сандра сделала шаг вперёд, её тон стал острым, как лезвие. – Ты же видишь, что здесь происходит! Суми…

– Знаю, – перебил он, сжимая кулаки, чтобы не выдать колебания в голосе. – Но если все уйдут – кто останется? Кто защитит младших? Кто попробует исправить этот бардак?

Молчание повисло между ними, слова Кетча были весомыми, но малоприятными. Каждый считал его решение предательством, но внутри них зажигались мысли о его мужестве.

Дима сжал зубы, затем резко шагнул вперёд и крепко обнял Кетча, словно пытаясь пропитать его своей решимостью.

– Ты идиот, – прошептал он, и в его голосе звучала боль, переплетённая с уважением. – Настоящий.

Кетч хрипло рассмеялся, вытаскивая из груди напряжение.

– Да.

Они разомкнули объятия, и каждый из них почувствовал, как между ними растягивается невидимая нить, связывая их, но разрывая в то же время.

– Бегите, – сказал Кетч, помахав руками. – Пока вас не нагнали.

Мейз кивнула, её сердце болело от неопределённости, но она знала, что у них нет выбора.

– Береги себя, – сказала она, и это было больше, чем просто прощание.

Они развернулись и пошли – в чащу, в туман, в неизвестность, в то, что ждёт их за пределами Академии.

Кетч смотрел им вслед, пока их силуэты не растворились в темноте, и остановился, осознавая, что это могло быть последним взглядом.

Потом он вздохнул тяжело, на плечах вновь легла серьёзность и тяжесть ответственности. Он двинулся обратно – в Академию, которая теперь казалась ещё более чужой и угнетающей.

Но он вернётся. Это было не просто решение. Это был его долг и его выбор.

Потому что кто-то должен.

Ночь сгущалась между деревьями, и дорожка под их ногами то появлялась, то исчезала, будто дразня их. Ветви цеплялись за одежду, как тонкие пальцы, а воздух был влажным и тяжёлым, словно сам лес не хотел отпускать их.

– Мы уже проходили здесь, – прошептала Сандра, останавливаясь у знакомого дерева с глубокой трещиной в коре.

Дима провёл рукой по стволу.

– Лес водит нас по кругу.

Мейз молчала. Она чувствовала, как связь с Суми ослабевает в лесу, но вместо облегчения в груди поселилась тягостная пустота. Будто что-то важное осталось позади, но что именно – она не могла понять.

Они шли дальше.

Ноги ныли от усталости, вещи, наспех собранные в рюкзаки, казались непосильной тяжестью. Но останавливаться было нельзя – не потому, что их могли догнать, а потому, что тьма вокруг сгущалась с каждой минутой, и в ней шевелилось что-то незримое.

– Сюда – Дима указал на едва заметную тропинку влево.

– А вдруг это ещё один круг? – Сандра устало провела рукой по лицу.

Но Дима ничего не ответил, все равно следуя туда. Они свернули. Деревья стали реже, земля – мягче, и вдруг…

Тишина.

Ни шелеста листьев, ни криков ночных птиц. Только их дыхание и шаги, глухо отдающиеся в неподвижном воздухе.

– Странно, – Мейз остановилась.

– Что?

– Так тихо…

Они переглянулись. И в этот момент дорога под ними исчезла. Только лес. Только тьма. И они – трое потерянных, уставших, но всё ещё упрямых – посреди этого молчания.

– Ладно, – Дима глубоко вздохнул. – Тогда просто… вперёд.

Он двинулся вперед, а Мейз смотрела ему в след. Было у нее такое ощущение, что он не просто повернул на эту дорожку. А будто знал, куда на самом деле идти, устав от их плутаний.

"Нет, Дима. Что-то все-таки не так…"

Глава 26

Утро встретило их холодным, сырым туманом, который стелился по болотистой почве, словно пытался прикрыть маленькие тайны поздней ночи. Мейз проснулась первой – её разбудило странное чувство, будто кто-то наблюдает за ней. Испуганно распахнув глаза, она приподнялась на локте и огляделась.

Сандра спала неподалёку, свернувшись калачиком, а Дима лежал на спине, его лицо осветилось мягкими лучами рассвета, казавшимися почти безмятежными. Но спокойствие этого утра обманчиво. Сердце Мейз забилось быстрее, и тревога ёкнула в груди.

И тогда она увидела его.

Человек в безупречном костюме, с тростью в руке, стоял в нескольких шагах от них, непринужденно и величественно. Его волосы были тёмными, аккуратно зачесанными назад, а глаза – слишком чёрными, бездонными, как сама пустота. Он выглядел как персонаж из другой эпохи, не имеющий отношения к этому миру.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого – лишь холодная ухмылка, полная предвкушения.

– Мейз, – произнёс он, его голос пропитал воздух, и имя на его языке звучало как приговор, вырывающийся из тьмы.

Она замерла, её разум пытался осмыслить его присутствие.

– Ты… Кроули? – выдохнула она, чувствуя, как острота её страха накаляется.

Он кивнул, словно одобряя её догадку.

– Ты третья, – произнёс он, его голос, бархатистый и опасный, заставил Мейз дрожать.

– Третья… что? – Мейз приподнялась, стараясь не разбудить спящих рядом Сандру и Диму.

– Третья темная ведьма, удостоившаяся моего визита, – сказал Кроули, продолжая делать изящные шаги вперёд. Его трость мягко утопала в болотистой почве, не оставляя следов, словно он вообще не был частью этого мира. – Первой была Вельзевул. Второй… – его взгляд скользнул к спящему Диме. – Его дорогая матушка.

Мейз посмотрела на Диму, на его безмятежное лицо, у которого в черных волосах застряла парочка листочков.

– Зачем ты здесь? – спросила она, стараясь сохранить ко всему этому холодный и твердый настрой.

Кроули рассмеялся, и этот звук был одновременно красивым и пугающе пустым, как эхо в заброшенном зале.

– Просто наблюдаю. – Он выпрямился, и в его глазах блеснула тень силы. – Я караю чистых лицемеров, воров и убийц. Но ты… ты пока просто интересна.

Позади зашевелилась Сандра, пробуждаясь от разговора.

– Ах, новое лицо! – Кроули игриво приподнял бровь, его внимание переключилось на неё. – Не волнуйся, дорогая, я сегодня не за тобой.

Дима резко раскрыл глаза и вскочил на ноги, мгновенно оценив обстановку, наполнившись острым инстинктом защитника. Его тело напряглось, как у зверя перед прыжком.

– Отойди от них, – приказал он, и в его голосе прозвучала угроза.

– Привет, парень, – Кроули широко улыбнулся, и в его улыбке чувствовалась насмешка. – Как похож на родителей. Та же горячность, те же… недостатки.

– Заткнись, – прошипел Дима, и Мейз впервые увидела, как по его рукам пробежали тёмные прожилки магии, делая их больше и мощнее.

– Да, мой принц, – хмыкнул Кроули, словно наслаждаясь обострением.

Он снова взглянул на Мейз, и её сердце замерло в ожидании.

– До встречи, ведьма.

И растворился в воздухе, как дым.

– Что происходит? – Сандра протерла глаза и посмотрела на застывших Диму и Мейз.

Барнс пристально смотрела на своего парня, будто ждала, что что-то произойдет. Она ждала откровения, искреннего признания, слов, которые объяснят ей все, что произошло этой ночью. Он должен был рассказать о своих секретах, о тайнах мира, о поступках демонов, которые на них всех надвигались, как тёмная волна.

Но он молчал, уходя в свои мысли, и это молчание обвивало Мейз, как холодные пальцы. Она не знала, что сказать, не понимала, как продолжать; казалось, что между ними возникла пропасть, прорытая неведомыми слоями магии и секретов, которые Дима не желал делить. Она чувствовала, как её сердце сжимается, и в груди застревает тяжесть отчаяния. Его молчание было непробиваемым, и это внушало страх. Она опустила голову, наблюдая за болотистой почвой под ногами, пытаясь не показывать своё волнение. Из концов её сознания возникало тревожное ощущение, что она совершенно не знает его.

Они двигались, шагая по лесной тропе, к которой была видна дорога, оброшенная в тени. Тишина вокруг них была подавляющей, только изредка нарушаемая звуками шагов, шуршанием листвы и низкими воркованиями дальних птиц. Мейз осознавала, что с каждым шагом она всё дальше отходит от привычного мира, и эти леса уже не были такими, как прежде. Они явно пропитаны чем-то зловещим, с чем ей не справиться.

Сандра шла чуть впереди, её задумчивый профиль отражал настороженность, в то время как её мысли, похоже, были заняты чем-то далеко от них. Дима следил за дорогой, его плечи были напряжены, но в его глазах светился огонёк решимости. Каждый из них, казалось, был в своём мире, хотя физически они остались вместе. Их шаги отдалялись от леса, но близость к разгадке оставалась в их сердце.

Мейз краем глаза наблюдала за своим парнем. Он был рыцарем, который, казалось, купался в тёмных водах своих родословных, при этом оставаясь непостоянным и уязвимым. Зачем он молчит? Она не могла найти ответ на этот вопрос, но его самодовольный стиль обращения с незнакомцами и мрачные секреты разрывали её мир на части.

Каждая неровность дороги забирала у Мейз частичку уверенности, и она чувствовала, как её внутренний голос кричит: "Что ты знаешь о нём? Что на самом деле его тревожит?" Такие мысли были как терновый куст, не дающий покоя. Все эти дни они были вместе, но теперь, при свете луны, в лесной тишине, ей ясно стало – между ними все ещё витают секреты, как тень, которую она не может одолеть.

Время уже было ближе к ночи, когда они вышли на окраину леса. Перед ними тянулась пустынная дорога, ведущая к одинокому мотелю с вывеской "Райский уголок", мигающей неоновыми буквами как мерцающая звезда на чёрном небе.

Мейз почти усмехнулась от иронии, понимая, что в этом месте всё выглядело так, будто они сделали шаг в зловещий цирк. Рекламируя утешение и покой, это заведение на самом деле олицетворяло риск и неопределённость. История о спасении и забвении. Эта вывеска, хоть и яркая, не могла скрыть горечи реальности.

– Мы должны остановиться, – наконец произнесла Сандра, её голос отрывисто прозвучал в тишине. Это было голосом разума, который напомнил им, что нужно позаботиться о себе, прежде чем столкнуться с чем-то более зловещим.

Дима кивнул, и они пошли в сторону мотеля, его строение выглядело всё больше и больше на фоне вечернего неба. По мере того, как они приближались к зданию, туман начинал сгущаться, окутывая их, словно спрятанный враг. Мейз посмотрела на парня, в его глазах отражалась мгла, и её сердце чуть дрогнуло. Как же сложно осознавать, что в тот момент, когда им было так необходимо доверие, пробелы между ними становились всё более ощутимыми.

Дверь мотеля скрипнула, когда они вошли. За стойкой никого не было, лишь колокольчик одиноко звенел в тишине, как душевный сигнал, предвещающий их грядущие беды.

Тишину нарушил скрип стула из-за стойки. Из полумрака поднялся парень лет двадцати с лишним – худой, с небрежно закинутыми за ухо тёмными волосами и тенью щетины на скулах. На нём был потрёпанный чёрный свитер с вытянутыми рукавами, которые он лениво закатал, прежде чем поднять на них взгляд.

Сначала он посмотрел на Диму – пристально, будто безмолвно общаясь. Потом перевёл глаза на Мейз. В его взгляде мелькнуло что-то – то ли узнавание, то ли намёк на усмешку. Но уже через секунду он опустил взгляд, потянулся к полке за спиной и швырнул на стойку ключ с потрёпанной биркой.

– Третий слева, второй этаж, – пробормотал он, даже не глядя, и тут же уткнулся в телефон, пальцы быстро забегали по экрану.

Будто их уже не существовало.

Мейз почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в этом парне было… не так. Но Дима уже подхватил ключ и потянул её и Сандру за собой.

Комната в мотеле была убогой, но чистой. Одна лампочка под потолком мигала, отбрасывая неровные тени на стены. Мейз сидела на краю кровати, прислонившись спиной к стене, а Сандра устроилась рядом, поджав ноги.

Всего несколько недель назад Мейз ночевала в таком же мотеле – одна, загнанная, сжимающая в руках нож на случай, если демоны найдут её во сне. Теперь рядом была Сандра, а за тонкой стеной слышался шум воды – Дима смывал с себя пыль дороги.

Они сидели на одной кровати, прислонившись спинами к холодной стене. Мейз повернула голову и взглянула на Сандру.

– Ты думаешь, Верховная уже почувствовала нас? Что она за нами следит сейчас?

Сандра вздохнула, её глаза опустились, – голос был тихий, чуть дрожащий:

– Наверное. Они не оставляют шансов. Совет Ковена уже наверное идет по нашим следам, – она уперлась затылком в стену. – Дурацкий ковен. Сила им важнее того, что у них не люди, а чудовища.

Мейз кивнула, слова роились в голове. Ну и что дальше? Надо ли торопиться, понять, как проскользнуть между этими слежками… Или есть другие варианты? Она взяла паузу, потом тихо сказала:

– Значит, всё равно нам придётся пойти на риск. Чем скорее – тем лучше. Чем дольше тянем, тем больше шанс, что всё развалится.

– Риск? – Сандра повернула к ней голову.

– Да, я могу случайно разорвать не только связь с ковеном, но и адом.

Сандра вздохнула глубже, да, она знала это.

– Но если мы сделаем всё слишком быстро, есть и другая опасность, – начала она. – Что совет поймёт наши планы. Тогда они наверняка подготовят что-то такое, что нас уничтожит.

Мейз вздохнула, взгляд потускнел.

– Я не хочу так рисковать. Мне кажется, лучше подготовиться, разобраться с этим, сделать всё по уму, а не бросаться в бой.

Тишина висела еще сильнее.

– Мейз… – Сандра понизила голос до шёпота. – Он меня пугает.

Мейз не ответила сразу.

– Я знаю, – наконец прошептала она.

– Ты уверена, что нам можно с ним идти дальше?

Мейз хотела ответить "Да", но язык будто онемел. Всё, что она могла сделать, – это сжать пальцы снова.

"Но у нас нет выбора."

Дверь ванной открылась, и в комнату вошёл Дима. Его волосы были мокрыми, капли воды стекали по шее на футболку. Он выглядел усталым, но его глаза… Они всё ещё были красными.

– Обсуждаем план? – спросил он, садясь на соседнюю кровать напротив них.

– Да, – ответила Мейз, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.

– Тогда слушайте. Я передумал насчёт ритуала разрыва связи.

Сандра нахмурилась.

– То есть?

– Нам надо сделать с Суми что-то такое, – его голос стал тише, но в нём появилась сталь, – чтобы она страдала.

Мейз почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Дима… Мы не Мстители. Нам нужно просто уйти.

– Ты думаешь, она оставит тебя в покое? – он резко встал. – Она будет преследовать тебя, Мейз. До самого конца.

Сандра переглянулась с Мейз, и в её взгляде читалось: "Он не в себе."

– Может, стоит сначала просто попробовать скрыться? – осторожно предложила она.

Дима засмеялся – коротко, без радости.

– Ты всё ещё веришь, что от Суми можно спрятаться?

Мейз открыла рот, чтобы ответить, но вдруг воздух в комнате дрогнул.

Она резко вскочила с кровати.

В комнате стоял он. Словно свет на фоне ночи, его белоснежные крылья были сложены за спиной, как натуральная часть этого мира, несмотря на то, что этот мир объят тьмой. Совершенные черты лица, холодные глаза, лезвие которых пронизывало их своим блеском.

– Ангел, – прошептала Мейз, чувствуя, как ноги становятся ватными. Этот момент одновременно вызывал восхищение и неопределённый ужас.

Сандра моментально заозиралась, но так никого и не увидела. Мейз закрыла ее собой.

– Мейзакин Барнс, – произнёс ангел, и его голос звучал как хор далёких голосов, непривычный для слуха. – Твоя душа запятнана тьмой.

Дима среагировал мгновенно, шагнув вперёд, заслоняя собой Мейз. Он был готов защитить её любой ценой.

– Отойди, – рыкнул он, его инстинкты срабатывали, как натянутая струна.

Ангел удивлённо улыбнулся – это было красиво и страшно одновременно.

– Сын падших во всех смыслах, – сказал он, наделяя свои слова весом, который будто давил на воздух. – Ты не имеешь права говорить мне.

Крылья ангела расправились, словно стена света, взвилась в воздух мощной волной, ослепляя их яростью и холодом. Свет необузданно сверкаел, обрушиваясь на них, и Мейз зажмурилась, чувствуя, как жар обжигает кожу, как энергия этого существа била прямо в сердце. Внутри неё вспыхнул хаос – страх, гнев, решимость. Вся комната наполнилась светом, и всё происходящее вдруг внезапно остановилось.

Ангел будто собирался её уничтожить. Время словно застывшее – и внутри Мейз вспыхнули силы, готовые сразиться за её право на существование. И внезапно, словно по команде, яростный поток света прорвался с мощью молнии, рванулся к ней, не сбавляя скорости – но, в обход, он ударил мимо – прямо по Дмитрию.

– Нет! – крикнула Мейз, оттолкнувшись и поднимая руки. В ту же секунду её тело напряглось, и из её рук вырвался адский огонь – красное пламя, яркое и смертоносное, будто из самых глубин ада, которое мгновенно обжигало воздух вокруг. Огненный поток вспыхнул, охватывая пространство, и начал захватывать всё на своем пути.

Вмиг всё горело: стены, мебель, воздух. Вдобавок, пламя загорелось в углу – начался пожар, яркое пламя, которое быстро разрасталось и полыхало цепью кристаллического огня.

Но тут же в углу комнаты взвился крик:

– Стой! – взвизгнула Сандра, испуганно бросившись к краю кровати. В страхе она схватилась за одеяло, и с сильным криком попыталась потушить пламя, поднимая руками.

Между тем, в центре хаоса Дмитрий, сжимая кулаки, произнёс заклинание – тёмная магия, чёрная, как ночная бездна. В его руке закипала тёмная энергия, искрящаяся, как кровь, он когда-то был человеком – но теперь его глаза горели тёмной силой, и магия резко повлияла на воздух: тень сразу окутала весь зал, снижала яркость и делала пространство мрачно-зловещим.

Ангел, расправив крылья, ярко сиял, словно жёлтая звезда, и ярость его неугасимо горела. Он словно ощущал, что шансы против него тают. Вновь он наполнил воздух мощным извергающимся светом, размахивая руками – и тот поток захлестнул Мейз. Она ощутила, как радиация светового потока хлестанула её, словно рука небесного мстителя, заставляя колени подкашиваться.

Но Мейз – не сдалась. Она вспомнила Ада. Его зловещие советы, как использовать тьму, как ловко маневрировать между светом и тьмой. Глубоко вздохнув, она собралась с силами, а потом вдруг засияла, и в её руках зажегся адский огонь – ярко-красное и страшное пламя, которое разгораясь, превращалось в живого зверя.

Она выкрикнула:

– Пусть горит! – и выпустила огонь в сторону ангела.

Пламя охватило всё вокруг, ярко полыхая и раздуваясь, заслоняя обзор. Ангел взвыл, нервно отступая назад, – и тут же, яростно, он пустил в ход мощный поток света.

Он словно пытался поглотить её огонь, но огонь внутри Мейз стал сильнее. В мгновение ока пламя стало ярче, охватывая всё пространство, и, разгораясь, стало превращаться в настоящий храм катастрофы.

Внезапно всё охватило пламя, и оно, словно демон, поднялось и заискрился ярким светом – горящая лавина, которая залила всё вокруг. В этот момент, за невероятной силой, она почувствовала, что пожар скоро выйдет из-под контроля, и всё окружение, стены, мебель – всё трескалось и пламенело.

И тут – крик Сандры. Она, в ужасе, с воплем бросилась к кровати, схватила одеяло и, заливаясь слезами, стала пытаться потушить пламя, до последнего, задыхаясь:

– Не допусти! Не расти! – рыдала она, закрываясь руками.

Но в этот момент мощное заклинание вырвалось из груди Дмитрия, и тёмная магия, взрываясь, окружила их всех темной стеной. Магия расползлась яркой кровавой спиралью, охватывая комнату, превращая яркий свет в мрак и холод.

Горящее пламя, несмотря на усилия Сандры, всё равно продолжало полыхать и охватывать комнату. Ее крик слился с криком огня и грохотом разрушения.

Ангел, в ярости, смотрел, как его враги теряют контроль, как пламя охватывает всё. Вдруг, в разгар хаоса, он развернул крылья – и с невероятной силой, словно стена света, взвился вверх, пытаясь уйти в небеса.

И тогда Дима произнёс:

– Сашиель.

Воздух вокруг взорвался. Ангел замер, глаза расширились.

– Нет… – прошептал он.

Его тело в момент вспыхнуло, словно бумага в огне.

Золотой пепел осел на пол. Воцарилась гробовая тишина. Остатки пылающих вещей уходили в пепельный дым.

Мейз стояла, не дыша, смотря на Диму. Его глаза были красными – яркими, как раскалённые угли. Тяжело дыша, он дрожал.

– Ты… – прошептала Мейз, глядя на него. – Что ты наделал?

Он резко повернулся к Сандре, его лицо исказилось гневом и решимостью, и он коснулся её лба. Девушка беззвучно рухнула.

– Что ты сделал?! – крикнула Мейз, бросаясь к подруге.

Но он не отвечал. Его глаза сияли кровавым светом – страшным, как умирающая звезда. Он тяжело дышал, а его руки дрожали.

– Она просто уснёт, – голос Димы звучал чуждо и глухо. – Нам нужно поговорить. Наедине.

Мейз отступила. Перед ней стоял незнакомец – сильный, опасный, чужой.

– Кто ты? – прошептала она.

Дима сжал переносицу, словно борясь с собой.

– Ты права, – сказал он наконец. – Ты меня не знаешь.

Он поднял голову, и его красные глаза вновь загорелись.

– Но сейчас ты узнаешь всё.

Глава 27

Тишина в номере мотеля была оглушающей. Сандра лежала без сознания, её дыхание ровное, но Мейз не могла отвести от неё взгляда, словно боялась, что подруга исчезнет, если она хоть на секунду перестанет её видеть.

Дима стоял напротив, его глаза горели красным – не просто от злости или магии, а от чего-то гораздо более древнего, более пугающего.

– Да жива она, успокойся, любовь моя.

Мейз почти вздрогнула от обращения. Его голос звучал чужим, словно из глубины пропасти, словно смешанный с насмешливым голосом Лимба, мерзким Бельфегора и туманным Вельзевул. Даже его слова были не знакомы – никогда так не называл. Насмешка…

Она стиснула кулаки, чувствуя, как страх и ярость борются внутри неё.

– Кто ты? – вытянула она, стараясь сохранить хоть каплю уверенности.

Дима провел рукой, в мгновение потушив весь пожар в комнате. Он как-то оценивающе посмотрел на свою девушку. "Черт, нет, это не мой Дима…" А был ли этот Дима хоть когда-то?

Прежде чем он успел ответить, воздух в комнате дрогнул. Тень у двери, словно сгусток тьмы, обрела форму, и из неё вышел Кроули. Безупречный костюм, холодные глаза, пронизывающие до костей. В его присутствии Мейз поддавала страху, как будто молила демона на коленях, лишь бы он сказал, что это всё его происки, что всё неправда.

– О, какая трогательная сцена, – произнёс Кроули, наслаждаясь мгновением, как будто он наблюдал не за трагедией, а за комедией.

Дима резко обернулся, напряжение пробежало по его телу, словно он был готов к прыжку.

– Ты здесь не к месту, Кроули, – прорычал он, но в его голосе прозвучали нотки подавленного беспокойства.

Кроули равнодушно рассмеялся. Все выглядело, как будто Кроули был ему нелюбимым дядюшкой, который вечно учил жизни.

– Я всегда там, где нужно, мой принц, – произнес он, даже бровью не повел.

Мейз почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Сердце остановилось. Все тело пронзило парализующим током.

– Принц? – спросила она, не веря собственным ушам.

Кроули лениво перевел взгляд на нее.

– Ещё не догадалась, ведьма? – он сделал театральный жест в сторону Димы. – Перед тобой не просто сын адской ведьмы. Перед тобой сын самого Повелителя Тьмы. Дмитрий Трутской – антихрист.

Эти слова ударили Мейз, как нож в грудь. Она сделала шаг назад, её взгляд встретился с Димой. Вопрос мучил её: "Это… правда?"

Он не ответил. Но ему и не нужно было. Глаза Димы – эти красные глаза – говорили сами за себя. Они искрились не только злостью, но и чем-то глубоким, что напрягало её внутренний мир.

И тогда она почувствовала. Весь этот период, когда они были вместе, его истинная сущность скрывалась, замаскирована под человеческую. Но теперь… теперь она лилась из него, тёмная, густая, как смола. Адская. Мейз почувствовала, как её ноги подкашиваются.

– Ты… ты лгал мне. – пробормотала она, искренне ужасаясь тому, что увидела.

– Я скрывал, – поправил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на боль. – Но не лгал.

– Это одно и то же! – её голос сорвался на крик, наполненный отчаянием и предательством.

Словно мир вокруг неё перевернулся, и она, задыхаясь, поняла, что теперь всё изменилось. Ложь, которой она думала, что доверяет, оказалась всего лишь иллюзией, за которой скрывалась неведомая тьма. В каждом мгновении, проведённом с Димой, пряталось нечто ужасное, и это понимание сводило с ума.

Кроули наблюдал за ними, словно за представлением. Мейз внезапно поняла – он наслаждается этим, как бы смотрит на разворачивающуюся трагедию с усмешкой.

– Ну что, ведьма? Что думаешь делать дальше? – спросил Кроули с легким оттенком интереса в голосе, постукивая пальцами по набалдашнику своей трости. Это звучало так, как если бы он устраивал спектакль и ожидал, когда же поднимется занавес.

Тишина снова накрыла комнату, но теперь она была тяжёлой, невыносимой, пронизанной напряжением. Мейз посмотрела на Сандру, затем на Диму, который, казалось, был полон отчаяния и боли.

– Мы уходим, – сказала она, и в её голосе прозвучала решимость.

Но Дима шагнул вперёд, пытаясь остановить её.

– Мейз…

– Нет! – вскрикнула она, резко отстранившись, словно от какой-то проклятой вещицы. Но, несмотря на её сопротивление, он всё равно сделал шаг к ней.

– Ты не понимаешь…

– Ты – принц Ада! – её голос сорвался на крик. – Ты скрывал это! Ты втянул меня в это. И теперь… теперь я даже не знаю, было ли хоть что-то между нами правдой.

Его лицо исказилось от боли, и она увидела искреннее переживание в его глазах.

– Всё, что было между нами, было настоящим, – произнес он, но его слова звучали, как тихий шёпот в бурю.

– Как я могу в это верить? – с надрывом спросила она, отступая назад. Его молчание только подтвердило её страхи.

В этот момент Мейз начала трясти Сандру, с каждым мгновением оглядываясь назад на двух адских созданий, которые, как она боялась, могут напасть.

– Проснись, нам нужно идти! – трясла она подругу, чувствуя, как сердце стучит с нарастающим страхом.

Сандра застонала, её веки дрогнули, она медленно пришла в себя.

– Что… что случилось? – спросила она, еще не понимая, в каком ужасе оказалась.

– Мы уходим. Сейчас! – ответила Мейз, стараясь говорить убедительно.

Дима стоял неподвижно, его кулаки сжаты, напряжение исходило от него, как волна, готовая взорваться. Кроули же, напротив, смотрел на них без выражения, его холодный взгляд лишь подчеркивал происходящее.

– Ты не сможешь убежать, – произнес он, и его слова звучали как проклятие, завершающее их судьбу.

Мейз взглянула на Диму в последний раз.

– Посмотрим, – бросила она, не желая сдаваться.

Собрав все свои силы, Мейз подняла Сандру, которая покачнулась, но встала на ноги. Она впихнула в её руки портфель и подтолкнула к выходу, вся её сущность сейчас была сосредоточена на спасении подруги.

Но Дима встал у них на пути, его глаза были полны решимость, но Мейз предупредительно зажгла огонь в руках. В душе недоумение толкнуло её: мог ли адский огонь сделать что-то с адским созданием?

Кроули, тем не менее, отступил и даже открыл дверь, как будто предоставляя им шанс. На самом деле играл как кот с мышкой.

– Ка-кого? – с запинкой спросила Сандра, не понимая, что происходит. В его ледяном взгляде Мейз увидела маленькое удовлетворение – роскошное, как когда он осознавал, что владеет ситуацией.

Мейз вывела Сандру и, не поворачиваясь спиной, вышла сама. Внутри неё бушевали эмоции, словно в шторме, и каждая клеточка ее тела требовала свободы. Она захлопнула за ними дверь и ринулась к лестнице, подгоняя Сандру впереди себя.

Внизу они влетели в парня с ресепшена, но тот даже не испугался и не думал отходить в сторону, словно стоял на страже, не боясь ни их отчаяния, ни их решимости. Мейз ахнула от неожиданности, когда соприкоснулась с ним. По ее венам пробежала адская энергия, как при том соприкосновении с Вельзевул.

– Демон? – почти шепотом спросила себя она, ощущая, как он наполняет пространство вокруг своей тёмной аурой.

Мгновение зависло, и в воздухе сгустился страх, но она не позволила ему овладеть собой. Схватив Сандру за руку, она резко потянула её в бок, избегая столкновения с парнем, который, при этом, следил за ними с ехидной улыбкой, будто наслаждаясь их паникой.

Они выскочили в ночь, оставив за спиной адскую реальность – ту, что щетинилась острыми тенями и грозила им потерей всего, что было дорогим. Каждый шаг, каждый вздох в чистом воздухе был насыщен чувством свободы, но вместе с этим – свирепым страхом. Ночь, полная неизвестности, ждала их впереди, словно воплощение их худших опасений и надежд.

✧

Бег.

Только бег.

Мейз и Сандра неслись по трассе обратно в лес, из которого они вышли едва ли час назад. Сердце колотилось в груди так, что казалось, его удары раздаются эхом в голове, а сознание пронзало смятение, как иглы, насаживая на себя страх. В небе над головой горели звезды, но даже их мягкий свет выглядел чуждым и зловещим, как будто сами небеса отвернулись от них.

Внутренний голос Мейз кричал, страдал в невыносимом страхе и отчаянии, и этот крик обрастал паническими образами того, что ждало их впереди.

– Мейз… стой! – Сандра уже задыхалась от бега, её голос звучал истощенно и испуганно, словно она пыталась остановить вихрь, который захлестнул их.

– Мы должны найти место, где нас не достанут! – в панике прокричала Мейз, испытывая всё большее беспокойство, но не останавливаясь.

Она чувствовала, как страх сжимает её горло, и казалось, что никакое убежище не спасёт их от надвигающейся тьмы.

Она цеплялась за Сандру, надеясь, что хотя бы она сейчас является в её жизни чем-то настоящим, чем-то, на что можно положиться. Изводя себя мыслями о том, что происходит, она смятенно искала опору в этой хаотичной реальности.

Но Сандра все-таки остановилась, дернув Мейз за руку.

– Мейз… что происходит? – глотая воздух, спросила она, её голос звучал как хрип.

Мейз, пылая внутренним конфликтом, произнесла то, что не могла больше держать в себе:

– Дима – сын Сатаны.

Сандра замерла, как вкопанная. В её глазах отразился шок и неверие.

– Что? – её голос дрогнул, и она, казалось, не могла осознать сказанное.

– Ты слышала меня, – раздраженно ответила Мейз, оглядываясь, а затем быстро направляясь дальше.

– Но… но как? Почему? – голос Сандры, нагнавшей ее, стал приподнятым, будто она надеялась, что это всего лишь кошмар.

– Похоже его мать получила ребенка от Сатаны, – произнесла Мейз, чувствуя, как внутри у неё сжимается ледяное кольцо ужаса.

Они шли дальше, углубляясь в лес, где тени деревьев казались живыми, и под каждым шорохом скрывалась угроза.

– Что будем делать? – спросила Сандра, глаза её наполнялись неуютным страхом, словно она уже предвкушала, что должна сказать.

Мейз закусила губу, чувствуя, как выбор нависает над ней, подобно воронке, тащащей её в бездну.

– Ритуал. Нужно разорвать связь с ковеном, – произнесла Мейз с полной решимостью, хотя внутренний страх, как мрачная тень, не покидал её.

– Но твоя связь… – Сандра побледнела ещё сильнее, её голос дрожал от волнения. – Мейз… не надо…

Мейз не ответила. Слова не приходили, потому что у неё не было ответа, способного утешить её подругу. Она чувствовала, что этот шаг, к которому она собиралась идти, может полностью изменить её жизнь. Два сердца, два страха, сжимающиеся в тисках ночи, готовые к решению, которое стало неизбежным. Ночь окутывала их, словно шаль из мрака, подталкивая к выбору – оглянуться назад или сделать шаг в неизвестность. Она выбрала второе, хотя в груди бушевал курящийся вулкан эмоций.

И тогда они услышали шум крыльев.

Обе девушки моментально обернулись, готовые к бою, их сердца забились в унисон, адреналин наполнял каждую клеточку их тела.

Но это был не Дима. И не демон.

Перед ними, мягко опускаясь на землю, стоял ангел.

Но это вовсе не был тот, что нападал на них в мотеле. Этот был другим. Его светлые волосы сияли, как лунный свет, а глаза, полные глубокой мудрости, смотрели на них с добротой.

– Мейзакин Барнс, – произнёс он, и его голос был мелодичным, как зимний ветер. – Я здесь, чтобы помочь.

Мейз насторожилась, пытаясь понять, стоит ли доверять ему.

– Это ангел? – шепотом спросила у нее Сандра, глядя на него во все глаза.

Мейз почти в шоке посмотрела на нее, привыкшая, что девушка обычно их не видит. "Ты же не какая-нибудь адская ведьма, да, Си?.." – на мгновение проскользнула мысль, но сразу же исчезла.

Мейз кивнула Сандре.

– Почему я должна тебе верить? Последний хотел меня убить!

– Потому что ты не единственная, кто хочет остановить это всё, – ответил ангел с искренним выражением. – Кроули начинает слишком перевешивать темную чашу весов, и если его не остановить, это приведёт к катастрофе, даже для твоего мира.

Сандра и Мейз переглянулись, в глазах каждой из них отражались неясные надежды и опасения.

– Как ты можешь помочь нам? – спросила Мейз.

Ангел взмахнул рукой, вслед за этим воздух вокруг них заискрился, словно в нём играли солнечные лучи.

– Являясь последователем Света, я могу провести вас туда, где хранится сила, которая поможет вам. Нам нужно добраться до места, где нынешняя Верховная убила бывшую, Анро. Её магия всё ещё таится там, и она сможет поддержать силу, которую ты стремишься пробудить в себе.

Мейз почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Сумеречные осознания размешивались с тем, что она раньше знала, и сейчас это напоминало ей о высоких значениях. Сандра тоже выглядела заинтригованной, хотя нервозность не покидала её.

– Мы должны двигаться, – сказала Мейз, и ангел кивнул, указывая путь.

Они брели через лес Чарити, стараясь избегать извилистую дорожку и посторонних глаз. Каждый шаг давался с трудом: мостики из корней деревьев и переплетенные ветви будто намеренно тянули их назад, как если бы сам лес не желал позволить им уйти. Извивающаяся тропинка уводила их дальше от света, казалось, она вела их лишь обратно в академию. Мейз чувствовала, как время растягивается, а каждая минута становится всё более напряженной.

– Ты уверена, что мы идём в правильном направлении? – спросила Сандра, её голос звучал неуверенно на фоне шороха листьев, которые словно шептали старинные тайны.

– Надеюсь, да, – ответила Мейз, её мысли метались между страхом и решимостью. – Этот ангел знает, что делает. Мы просто должны держаться вместе.

Сандра кивнула, и они продолжили путь, но волнующие мысли не покидали Мейз. Она не могла перестать думать о Диме. Образы его идеализированного облика все еще стояли перед ней, но она знала, что это лишь фасад. За ним скрывалось нечто потустороннее и опасное.

– Какая же я дура… – пробормотала Мейз, больше сама к себе, чем к Сандре.

Мейз почти начинала плакать. Сандра, шедшая рядом, посмотрела на нее.

– Я никогда не хотела быть частью этого… – проговорила она, её грудь наполнилась тяжестью. – Я просто хотела быть нормальной, иметь обыденную жизнь. Всё это кажется таким отдалённым.

Они остановились, чтобы перевести дыхание, и, взглянув вокруг, Мейз заметила, как лес окутывал их мраком, словно пряча от них свет и надежду.

– Нам нужно остановиться на ночь, – произнесла Сандра, уставившись на Мейз, как будто искала в ней утешение. – Это небезопасно, но ты выглядишь вымотанной.

– Может, ты права, – согласилась Мейз, хотя мысли о том, что их может поджидать в тени, выбивали её из колеи.

Ангел, казалось, не ставил под сомнение их решение и направился к уютной поляне, где свет луны мягко ложился на траву. Где-то очень далеко уже становилось светло от рассвета.

– Я буду на страже, – произнес он, оборачиваясь к ним с обещанием безопасности. – Постарайтесь отдохнуть.

Ночь накрыла их, укрывая звездами, но даже это спокойствие не снимало бдительности. Сандра свернулась калачиком на траве, которую с помощью магии сделала для них шелковистой. Мейз же не могла закрыть глаза. Каждый звук в лесу казался очередным предвестником беды.

И вдруг в воздухе появилась странная напряженность. Мейз почувствовала его – Кроули. Тень скользила из-за деревьев будто сама ночь ожила и приняла форму.

– Здравствуй, ангел, – произнес он, его голос был тихим, но в нем было столько уверенности, что казалось, он контролирует всё.

– Убирайся, демон, – ангел недобро посмотрел на него.

От звука голоса Сандра моментально подняла голову и вскинула руку – травинки потянулись за ней, но никого не увидела. В глазах появился страх и она замерла, переглядываясь с Мейз.

– Что тебе нужно? – Барнс поднялась, загораживая собой Сандру и готовая к схватке, но внутри неё кипели эмоции.

– Просто посмотреть, где вы идете. Принц идет за тобой, ведьма, – усмехнулся Кроули. – Ему нужна ты, чтобы выполнить свои планы, – он вдруг посмеялся, опираясь на трость и нависая над ней. – Ну у вас и отношения.

– Между нами все кончено! – выкрикнула Мейз. Её гнев прорезал ночную тишину, как выстрел. Она не могла сдержать горечь. – Это всё его игра!

Кроули с лёгкостью улыбнулся, его глаза сверкнули.

– Ты не понимаешь, что его ждет, если он не получит тебя. Он сделает всё, что угодно, чтобы вернуть тебя, – произнес он, его слова были как яд, впитывающийся в её суть.

– Останови его! – произнесла Мейз, уверенность постепенно покидала её, но дух не сдавался.

– С чего бы? – хмыкнул Кроули. – Я не Лимб, чтобы подставляться из-за какой-то адской ведьмы. – и с этими словами Кроули уже начал рассеиваться в воздухе, его фигура терялась в тенях.

– Кроули! – закричала Мейз, но он исчез без следа, оставляя только смутные ощущения и страх.

Сандра коснулась ее спины, глаза были полны тревоги.

– Ты в порядке?

Мейз лишь кивнула, но её внутренний голос шептал о незавершённой работе – она знала, что Кроули и Дима не оставят их в покое. Они должны действовать прежде, чем станет слишком поздно.

Но вдруг она подумала о кое-чем еще.

Хватая свой портфель, она начала выкидывать вещи, не обращая внимания на шум, который они издавали. Ее сердце колотилось от напряжения, а в глазах сверкали решимость и паника. Она перевернула сумку вниз головой и высыпала всё содержимое на землю, но не нашла то, что искала. Её сердце упало, когда она схватила сумку Сандры, игнорируя её недоуменный крик, и проделала то же самое.

– Крови нет…

Сандра ахнула и начала тормошить вываленные вещи. Ангел, наклонив голову, следил за ними.

– Что случилось? – спросил ангел, его голос звучал мягко, будто он пытался помочь.

– Дима забрал кровь Суми… Зачем?

– О… – промолвил ангел, его выражение лица стало ещё более озабоченным.

– Вот же черт! – воскликнула Сандра. – Он не даст тебе возможности оборвать связь. Ты ключ в какой-то его изощренной игре!

Мейз ощутила, как дрожь пробежала по её телу. Эти слова отзывались в её душе, как эхо, будучи напоминанием о том, как глубоко она была запутана в этом мрачном празднике. Неужели она снова оказалась в ловушке, созданной кем-то другим, без возможности выбраться?

– Мы должны вернуть ее, – произнесла Сандра, словно прочитав мысли Мейз.

– Но как? – спросила Мейз, её голос немного дрогнул. – Это же ловушка, очевидно.

– Мы найдем способ. Мы не можем позволить ему выиграть, – уверенно ответила Сандра, и в её голосе зазвучала решимость.

– Нам надо… Надо… – Мейз запустила руку в волосы, её голос начал дрожать. Внутри неё нарастал панический вихрь, терзая сознание. Она не знала, что делать, и страх, словно тёмная тень, обвил её душу, сжимая её в тисках.

– Мейз, успокойся, – попыталась сказать Сандра, но слова звучали далёко, как будто до них не доходило, как будто всё это происходило в другом мире.

– Дима идет за нами! – выпалила Мейз, её дыхание стало учащённым.

Каждый шаг, каждый шорох казались грозным предзнаменованием. Она вспомнила ту ночь, когда всё было также страшно и неопределённо. Когда вся тряслась на кровати рядом с мамой, а она шепотом кричала на нее перестать. Пьяный отец мог в любую минуту ворваться в комнату, и всё бы закончилось ужасом.

– Не всегда у нас есть выбор, – произнесла Мейз, её голос затих, а горло пересохло от страха. – Я не готова встретиться с ним! Мы не сможем…

Она вдруг ощутила, как всё вокруг начинает кружиться. Лес накрывал её, звуки вечерней природы смешивались с воспоминаниями, и она снова лежала на той старой кровати, плотно прижавшись к матери, умоляя её замолчать, чтобы не вызвать гнев отца. В голове снова зазвучал тот шум. Сердце колотилось в ушах так сильно, что она не могла сосредоточиться.

– Прекрати, – шипела мама, но голос звучал как тихий крик внутри неё.

Воспоминания накатывались мгновенно, и Мейз ощущала, как она снова оказывается в том моменте, ощущая беспомощность.

– Мама… – прошептала она, охваченная воспоминаниями. Её мать зажимала рот рукой, чтобы не выдать их. Мейз пыталась быть тихой, но внутри росло чувство страха и неизбежности.

– Мейз, вернись к нам! – крикнула Сандра, и это напомнило ей о настоящем. – Мы должны действовать. Дима не должен поймать нас врасплох!

Это встряхнуло Мейз. Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себя к реальности.

– Я не знаю, что делать! – закричала она, её голос звучал хрипло от волнения. – Я не хочу, чтобы он снова заполнил мою жизнь кошмарами!

Сандра подошла ближе и схватила её за плечи.

– Мейз, слушай меня! – произнесла она с изъявлением необходимости. – Мы можем изменить всё! Тебе нужно сосредоточиться. Дима идёт за нами, но это ещё не конец. Если мы соберёмся вместе, у нас есть шанс!

Мейз попыталась сопротивляться панике, но видела, как тень движения на краю леса заставила её сердце забиться быстрее. Она снова почувствовала невыносимую тяжесть, как в ту ночь, когда её отец, пробираясь к их комнате, вернул её к реальности страха.

– Мы можем его остановить. На месте смерти Анро твоя сила будет более стабильна. Мы дождемся его там и выиграем вместе, – с усилием произнесла Сандра, её голос звучал полным надежды.

Мейз вздохнула глубже, стараясь отогнать воспоминания. Она понимала, что её страх не должен овладеть ею. Их свобода и судьба зависели от её способности сосредоточиться.

– Хорошо, – выдохнула она, её сердце всё ещё стучало, но в ней закралась истина.

Надежда заменила страх, и она почувствовала, как её сила начинает возвращаться. Мейз сжала кулаки и сделала шаг вперёд. Она не могла позволить, чтобы прошлое снова контролировало её будущее.

Глава 28

– Ну ты и идиотка, ведьмочка, – покачал головой Лимб.

Мейз заозиралась, но ничего кроме тьмы не увидела. Кажется, это сон.

– Конечно сон. Я теперь боюсь, что ты меня на тот свет отправишь, – развел руками демон.

– Не мешай мне, – довольно искренне попросила она.

– Умрешь ведь.

– Это неважно, – покачала Мейз головой.

В миг Лимб оказался прямо перед ее лицом.

– Что ты еще не поняла в словах "это опасно"? – прошипел он в самое лицо, обдавая адским жаром и могильным холодом одновременно.

– Да хоть бы раз нормально бы объяснили, что будет! – закричала она, не в силах сдержать эмоции, и, отчаявшись, пихнула Лимба в грудь. Тот отшатнулся, но выражения лица не изменилось, он все также раздраженно смотрел на нее.

– Не знаем мы! Мне что, Божку позвонить, а? – наклоняя голову, экспрессивно поинтересовался он. – Люцифер описывал это хуже чем смерть! Ты не свободен. Тебя просто не существует, но ты прекрасно себя ощущаешь, будто тебя закопали заживо. Знаешь как это? – он сделал шаг к ней. Безобразное лицо исказилось безобразным оскалом.

Мейз не могла больше выдержать. В её груди сжималось что-то тяжёлое, подавляющее. Она отвернулась, сделав несколько шагов назад, и обхватила себя за плечи, пытаясь согреться, но лишь отдалённо ощущая тепло. По щекам побежали слёзы – они катились, словно попытки вырваться от игр тревожного разума, который не останавливался.

– Почему всё так плохо? – прошептала она, и в её голосе слышались все страхи, недосказанности и горечь.

– Ни одно волшебное желание не оборачивается ничем хорошим. Не знала? – голос Лимба был почти могильным.

Он стоял, пока Мейз плакала во сне.

Она проснулась от резкого щемящего ощущения в груди, словно невидимая рука сжимала её сердце. Солнечные лучи уже стояли высоко над горизонтом, пробиваясь сквозь кроны исполинских сосен, и воздух вокруг наполнял напряжение, словно перед ненастьем. Новый день, но в нем было что-то зловещее и тревожное.

Она приподнялась на локте и тут же заметила их. Кроули и ангела. Они стояли по разные стороны поляны, не сводя глаз друг с друга, словно их взгляды были острыми клинками. Казалось, сам воздух между ними трещал от невысказанных угроз, готовый взорваться в любой момент.

– … легко будет? – с насмешкой закончил свой вопрос Кроули, его голос был сладок, как яд, вплетавшийся в окружающую атмосферу.

Ангел не ответил, его лицо оставалось невозмутимым, но в его глазах читалась готовность к бою, непоколебимая, как сталь.

Мейз быстро огляделась, прижимая ладонь к груди, чтобы успокоить учащённое сердцебиение. Сандра спала рядом, её дыхание было ровным, и это давало ей небольшую надежду.

– Сколько я проспала? – спросила она, протирая глаза, надеясь, что за сном не произошло ничего страшного.

– Пару часов, – ответил ангел, не отводя взгляда от Кроули, будто тот был его главным беспокойством.

Мейз встала, почувствовав, как тревога сжимает горло в узел – ее уже натурально тошнило. "Черт, Мейз, давай, решись уже! Оставь его в прошлом!" Мысли о Дмитрии, его безопасности, о том, где он сейчас, разрывали её изнутри.

– Где Дима? – тихо спросила она, стараясь сохранить спокойствие.

Кроули ухмыльнулся, его улыбка оказалась зловещей.

– Ближе, чем тебе хотелось бы.

Мейз сглотнула, её сердце застыло. Она не чувствовала его энергию, что означало только одно – он скрывал её. Либо был далеко. Умелый черт, посильнее остальных демонов.

– Мы должны идти, – сказала она, решительно тряся Сандру за плечо.

Подруга застонала, но открыла глаза, быстро осознавая, что сон закончился.

– Уже? – спросила она с недоумением.

– Уже. – Мейз кивнула, оглядываясь.

Ангел кивнул, указывая вглубь леса.

– Поляна Анро в получасе ходьбы.

Кроули рассмеялся, его смех звучал, как треск сухих веток.

– Как мило. Вы даже не спросили, почему она погибла именно там.

Мейз проигнорировала его, не желая знать. Не сейчас. Она не хотела отвлекаться, и, сделав шаг вперёд, двинулась в путь.

Кроули оставил их – вероятно пошел докладывать "своему принцу".

Лес становился гуще, деревья вырастали до небес, их кроны соединялись на высоте, как величественные башни. Воздух пах смолой и чем-то древним, практически забытым. Мейз шла впереди, сердце колотилось в унисон с её страхами. Она не чувствовала Дмитрия, но знала – он где-то рядом.

Страх и тревога сжимали её, сердце в груди билось как бешеное. Встреча с Дмитрием пугала её. Черт возьми, она влюбилась в него! Отталкивала-отталкивала даже саму мысль, а теперь оказалась в ловушке собственных чувств… Понимание этого лишь нагнетало ситуацию.

– Как тебя зовут? – вдруг спросила она у ангела, не оборачиваясь.

Он замедлил шаг, и, казалось, задумался.

– Зачем тебе знать? – нахмурился он.

– Просто интересно, – отозвалась она, стараясь отвлечься от тревожащих мыслей.

Ангел вздохнул, и в этом звуке проскользнуло нечто человеческое.

– Разиэль, – произнёс он, и звучание его имени отчётливо заколебалось в лесной тишине.

Мейз кивнула, но больше сама себе. Хорошо, что ангел не читал мыслей.

– А как устроен рай? – спросила Сандра, которая вышагивала рядом с Мейз, перебирая лямки своего рюкзака.

Ангел наклонил голову в сторону, как будто взвешивая все слова перед ответом.

– Ну что, интересно же, – пожала плечами Мейз, стараясь создать атмосферу лёгкости, чтобы избавиться от тёмных мыслей.

"Надо чем-то занять голову, а то опять паника накроет…"

– Рай, по большей части, – просто пустота, бескрайняя, но красивая, – ангел улыбнулся, продолжая идти, его крылья едва касались земли, будто он рисовал невидимые линии в воздухе. – Представьте нескончаемое небо с водопадами из облаков, кристальными озерами под ногами, в которых не утонуть, как бы глубоки они ни были.

– Блаженство в чистом виде, – фыркнула с усмешкой Сандра, её голос был полон скептицизма.

– Так оно и есть! – заверил ангел, его голос звучал по-детски искренне. – Господь одаривает своих вознесшихся детей. И место после смерти – его первый дар.

– А какие еще есть? – Мейз задавала вопросы без особого интереса, её мысли были заняты чем-то иным – ей всё равно туда никогда не попасть.

– Всё, что душе будет угодно. Любимого питомца, человека…

– Разве прелюбодействе не грех? – спросила Сандра с ухмылкой, словно эта мысль её развлекала.

Ангел приподнял уголок губ и покачал головой.

– Давно уже нет.

– Давно? Вы там реформу что ли провели? – посмеялась Редд, но в её голосе слышалась смешанная с иронией нотка тревоги.

– Грехи утрированы, – тихо произнесла Мейз, чувствуя, как слова отзываются в её сердце глухим эхом.

С каждой минутой грудь Мейз наполняла пустота, а с ней приходили воспоминания о моменте первого убийства. Ощущение пустоты и решимости, как будто в её груди зажгли огонь, а затем разорвали на части.

– А где находится рай и ад? Ну, географически? – спросила Сандра, прищурившись, как будто искала ответ на сложный вопрос.

– Нигде, – пожал плечами ангел, его крылья слегка дрогнули, словно успокаиваясь от внутреннего напряжения.

– Как это так? – нахмурилась Сандра, не понимая.

– Вы, люди, вряд ли сможете понять… – с горечью в голосе ангел посмотрел на двух девушек, и в его взгляде читалось сожаление.

Одна из них ведьма от рождения, навсегда привязанная к первому кругу ада. Но ладно, там хотя бы была только тьма, в которой можно было забыться. Вторая же принадлежала восьмому кругу… Но мысли Мейз были далеки от этого глубокого самосознания, она буквально ощущала, как её собственная судьба горела в ней, как пламя, которое не позволяет забыть, не даёт покоя.

Наконец лес перед ними словно расступился – исполинские деревья раздвинули свои кроны и милостиво открыли поляну.

– Вот черт… – выронила Сандра, её голос стал хриплым.

Вся поляна, окружённая мощными стволами, была словно забрызгана черной, густой кровью. Нет… Скверной. Она не могла поверить своим глазам. А в самом центре зиял камень, поросший мхом, на нём осталась кровь – она была алой и мёртвой, словно ужасы прошлого снова пробуждались в этом месте.

Одинокий лучик света пробивался через листву, указывая именно на камень, независимо от того, с какой стороны он шел. Мейз почувствовала, как в горле у неё возник ком, а в сердце – ледяной страх. Она не могла отвести взгляд от этого камня, от этой крови, которая возможно уже никогда не смоется.

Мейз остановилась на краю поляны, но её сердце оставалось равнодушным к этому месту. Она знала, что здесь произошло что-то ужасное, знала историю, которую уже давно рассказывали шёпотом, но сейчас эти воспоминания не вызывали ни трепета, ни страха. Скорее, она чувствовала тяжесть ответственности за то, что может произойти дальше.

Сандра продолжала медленно обходить поляну, её взгляд скользил по мрачным стволам деревьев, а затем задерживался на камне, который уже много лет был стражем мрачных тайн. Ангел стоял неподвижно, наблюдая за молодыми ведьмами.

– Глупо, что Салемский Совет решил подвергнуть весь ковен опасности ради своего желания быть самыми сильными среди Тринадцати ковенов, – произнесла Сандра, остановившись у камня. Она смотрела на него с негодованием, как будто искала у него ответа.

Мейз подошла к ней. Алые капли блестели в свете полуденного солнца.

– Лицемеры.

Сандра покачала головой и отвернулась, отходя обратно к деревьям.

Мейз вновь посмотрела на камень. Она чувствовала, что глобальная нить связи, которую она никогда и не видела, окрепла в этом месте, поддерживаемая не иначе как скверной.

И ей это не понравилось. Очередная нить, отделяющая ее от свободы. Клетка без прутьев, но с цепью.

"Надо разорвать", – решила Мейз.

И глаза загорелись настоящим огнем.

Надавив на себя, она сделала шаг к камню, колебания тьмы у него на поверхности почти завораживали. Это было место, где не просто произошли события – здесь снова пробуждалось что-то.

– Никто не будет управлять мной… – произнесла Мейз, её голос дрожал от волнения и решимости. Ужасный огонь вспыхнул в её руках, заполняя пространство интенсивным светом, как будто сама природа быстро реагировала на её эмоции.

– Мейзакин, что ты?.. – из-за её спины осторожно проговорил Разиэль, делая несколько шагов в её сторону, весь настороженный и готовый вмешаться.

Но в этот момент лес буквально взорвался. Ветви с грохотом разлетелись в стороны, земля задрожала, и в воздухе мелькнули искры, как если бы силы природы были вызваны.

Из-за деревьев вышел он. Дима. Тень, известная и в то же время чуждая. Его глаза горели красным, вокруг тела вились сгустки теней, словно его собственные демоны искали выхода.

Кроули за его спиной лениво оперся на трость.

– Мейз, – произнёс Трутской, его голос звучал между угрозой и мольбой, как будто сейчас решалась судьба.

Сандра тут же выбежала в центр, готовая к бою с человеком, которого знала полжизни. Или, возможно, она знала его не так уж и хорошо. Мейз, почувствовав, что Сандра не выстоит в этом конфликте, схватила её за руку.

– Не надо, – шепнула она с напряжением в голосе.

Она сделала шаг вперёд, застывая перед Димой, глядя ему прямо в глаза. Она должна была услышать его, понять его намерения.

– Что ты хочешь? – спросила она, ощущая, как огонь в её руках колебался, готовый вырваться наружу, но она старалась контролировать его.

Дима встретил её взгляд и на миг кажется, что на его лице отразилось что-то большее, чем просто злой умысел.

– Того же, чего и ты, – произнес он, и в его голосе звучала тоска. – Свободы.

Эти слова словно отозвались в глубине души Мейз. В ней самой живо царило ощущение зажатости, якоря, который притягивал к этому месту, к его ужасам. Она не могла поверить, что он действительно говорит это, что он также жаждет освобождения.

От чего ему освобождаться?! Он буквально следующий властитель нечестивого!

– Мейз, представь, что никто больше не будет нами командовать, – продолжал Дима, шагнув ближе. Мейз не могла двинуться, сердце стучало где-то в горле. – Они все хотят нас разорвать на части, использовать как марионеток в своих играх. Суми, мой отец…

Мейз ощутила, как её сердце забилось быстрее. Она понимала, это всё было больше, чем просто личные амбиции. Это было о чем-то гораздо более важном – о существовании. О том, что волновало и ее…

– Неужели для свободы ты готов пойти на всё? Включая ту же тьму, которая тебя поглотила? – резко спросила она, чувствуя, как в её голосе нарастает ярость.

Дима замер, а его глаза заиграли огненным светом – отражением ее собственного огня.

– Я готов пожертвовать всем ради свободы, – вкрадчиво произнёс он, и в его взгляде мелькнуло что-то, что напоминало отчаяние.

Мейз чувствовала эту борьбу внутри него – борьбу между тьмой и светом, между жаждой власти и человеческими чувствами. Она могла бы попытаться его спасти, если бы не понимала, насколько его выбор был уже сделан.

Она обернулась на Сандру, готовую в любой момент нападать и защищаться. На ангела, ждущего своего часа с мечом наперевес.

И на демона, который победно улыбался за спиной антихриста.

Нет.

– Я не позволю тебе забрать меня в это безумие, – произнесла она решительно. – Мы должны остановить их, но не с помощью этой тьмы.

Мгновение, и её кулаки были охвачены огнём, а Дима схватил её, перехватив движение в секунду. Его руки вцепились в ее локти. Он с силой вдавил ее в себя. Мейз ахнула, пытаясь выпутаться.

– Мейз! – закричала Сандра, ринувшись к ней.

Но в этот же момент Кроули оказался за ее спиной и одним движением руки откинул ее прямо в ангела. Светлая энергия ангела в мгновение вступила в резонанс в темной магией ведьмы, что просто вырубило ее.

Ангел опустил ее и понесся на Кроули, замахиваясь своим мечом. Кроули почти играючи схватился за трость и с силой встряхнул ее, преобразовывая в меч.

Битва разразилась с яростью, полная магии, света и тьмы, но в этот момент для Мейз все казалось замедленным, как когда-то. Она ощущала, как время распадается на миллионы осколков, и каждый миг был важен.

Дима держал её крепко, его силы были наполнены бурей эмоций.

– Мейз, ты не понимаешь! Мы можем быть свободными! Весь этот мир, все эти правила…

– Дима, отпусти меня! – закричала она, стараясь высвободиться из его хватки, но он лишь сжал сильнее. Взгляд его, полон изломанного сожаления, пробирал до глубины души.

– Я пришел не за тем, чтобы причинить боль, – беспорядочно шептал он, соприкасаясь с ней лбами. – Ты не понимаешь, что происходит!

Мейз пыталась вырваться, вертелась, но он сжимал ее все сильнее, до синяков, до крови…

– Дима, прекрати! – закричала она, и в этот момент её магия вспыхнула с новой силой, охватывая её тело в ярком огне.

– Твой огонь мне ничего не сделает, душа моя, – он провел ладонью по ее щеке с такой нежностью, что на секунду Мейз впала в ступор.

Ангел и демон бились за их спинами с громким лязгом.

Краем глаза Мейз увидела, как Сандра поднимается на локтях, пытаясь прийти в себя.

Неожиданно Барнс решилась на рискованный шаг. Возможно, это была игра, в которой её сердце было на кону, но она не могла позволить ему загубить свою душу – или остатки от нее.

Ощущая его вроде бы уязвимость, она сделала шаг вперёд, вставая вплотную. Мейз смотрела в его красные глаза, полные безумства. Ее же глаза загорелись огнем. Ярким. Всепоглощающим.

Два адских создания.

Она прижалась к нему, и в этот миг между ними произошёл невидимый взрыв. Она знала, что игра с огнём может обжечь обоих, но инстинктивно не могла устоять перед искушением.

Их губы встретились, и этот поцелуй был пропитан всем, что они когда-либо чувствовали друг к другу. В нём была нежность, искренность, но и отчаяние – всё смешалось, и это зашумело в её сердце.

Словно в ответ на их связь, мир вокруг замер, а её магия, распахивая свои огненные крылья, кинулась в бездну за антихристом. С её движения возник яркий свет, и в тот момент, когда она достала кровь Суми из кармана Димы, время вновь остановилось.

Время потекло с бешенной скоростью, ускоряя свой шаг каждое мгновение. Мейз бросила чернильницу Сандре. Она, только поднявшись, схватила ее.

– Какого?..

Мейз с силой вырвалась из схватки Трутского, с силой толкая его в грудь. Он повалился на пропитанную чернотой землю.

– Мейз! – крикнул он, но она уже сорвалась с места и побежала в сторону Сандры. – А ну стоять!

Ангел, находившийся в ожесточенной схватке, отвлекся на них. И в этот же момент Кроули, как коварный хищник, резанул по его крыльям. Кровь брызнула во все стороны.

Кровь, подобно пурпурным дождям, брызнула во все стороны, пронзая всё вокруг своей ужасной красотой. Крик ангела, впервые не походивший на что-то великолепно небесное, разорвался над поляной, заставляя каждую душу вокруг содрогнуться.

– Барнс, стоять! – закричала Дима, спотыкаясь и мча к Мейз.

Она не стала ждать. Мейз бросилась к Сандре, схватила её за руку и крикнула:

– Разиэль!

Имя прозвучало, как гром. В миллионы раз громче и ярче крика.

Ангел, услышав это имя, вздрогнул. В его раненных крыльях вспыхнул яркий свет, словно все небесные огни собрались, чтобы воспеть его величие. И в следующее мгновение… он сгорел.

Золотой пепел осел на землю.

Кроули остолбенел.

– Как…

Дима замер посреди поляны, его глаза расширились.

– Ты…

Но Мейз уже не слушала. Не было времени думать. Не было времени объяснить ни Си, ни себе. Бежать. Бежать. Бежать!

Мейз вскинула руку. Адской огонь сорвался огромным потоком, врезаясь прямо в Кроули. Вот какому адскому созданию огонь точно не нравился.

Пламя охватило его, и демон взвыл, исчезая в клубах дыма.

– Бежим! – крикнула Мейз, дергая Сандру за собой.

Они стремительно рванули вперёд, мимо деревьев, за пределы поляны. С каждым шагом мир вокруг них наполнялся сочетанием опасности и надежды.

– Мейз, нет! – закричал Дима в сотне метров от них.

– Быстрее! – задыхаясь, произнесла Сандра, падая на колени. Она вытащила зубами пробку из чернильницы с кровью. – Разрыв снесёт его!

– Мы выиграем время!

Она опустилась на землю и начала рисовать рунный круг, её движения были быстрыми и уверенными. Кровь Суми дрожала в склянке, словно живая. Их же собственная кровь стучала набатом в ушах. Хруст веток, крики Димы.

– Начинаем! – произнесла она, вставая в центре круга, а Сандра последовала за ней.

Они встали друг напротив друга, склянка – между ними. Все получится. Обязано получиться.

Вдруг Дима вырвался из леса, его лицо было искажено яростью, глаза горели.

– Не делай этого! – закричал он, спотыкаясь.

Но Мейз проигнорировала его. Она была полна решимости.

– Готова? – спросила она, и Сандра кивнула.

С этими словами они одновременно произнесли волшебные слова заклинания. Круг вокруг них вспыхнул красным, энергия замерцала, как удар молнии.

Дима бросился вперёд, но невидимая сила волной оттолкнула его назад. Он упал на землю, его крик застрял в горле, когда он понял, что всё уже началось.

– Остановитесь! – его голос срывался от страха.

Но было уже поздно. Связь разорвалась. Мощная волна энергии рванула во все стороны, вырывая ветви с корнями и обрушивая деревья. Сандра и Мейз разлетелись в разные стороны.

На мгновение всё почернело.

Открыв глаза, Мейз почувствовала, как болит каждая клеточка её тела. Как дрожат сами вены от бушующей крови. Пошатываясь, она поднялась. Волосы были в листьях. Но волновало ли это?..