Цитаты из книги «Двенадцать стульев», страница 8
Скоро только кошки родятся!
Мусик! Готов гусик?!
"Почем опиум для народа?"
Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно.
"Оба шли преувеличенно ровно".
- Что это за мех?
- Мексиканский тушкан!
"Счастье, -- рассуждал он, -- всегда приходит в последнюю минуту. Если вам у Смоленского рынка нужно сесть в трамвай номер 4, а там, кроме четвертого, проходят еще пятый, семнадцатый, пятнадцатый, тридцатый, тридцать первый, Б, Г и две автобусных линии, то уж будьте уверены, что сначала пройдет Г, потом два пятнадцатых подряд, что вообще противоестественно, затем семнадцатый, тридцатый, много Б, снова Г, тридцать первый, пятый, снова семнадцатый и снова Б. И вот, когда вам начнет казаться, что четвертого номера уже не существует в природе, он медленно придет со стороны Брянского вокзала, увешанный людьми.
Месье, же не манж па сис жур. Гебен мир зи битте этвас копек ауф дем штюк брод. Подайте что-нибудь бывшему депутату Государственной думы.
"Пролетарий умственного труда", работник метлы".
В эту минуту Виктор Михайлович заметил нечто неприятное. Прервав речь, он схватил свой бидон и быстро спрятался за мусорный ящик. Во двор медленно вошел дворник дома №5, остановился подле колодца и стал озирать дворовые постройки. Не заметив нигде Виктора Михайловича, он загрустил.
<...>
Дворник погладил цементный блок колодца и пошел к мастерской. Через два шага после вывески:
ХОД В СЛЕСАРНУЮ МАСТЕРСКУЮ
красовалась вывеска:
СЛЕСАРНАЯ МАСТЕРСКАЯ И ПОЧИНКА ПРИМУСОВ
под которой висел тяжелый замок. Дворник ударил ногой в замок и с ненавистью сказал:
- У, гангрена!
Дворник стоял у мастерской ещё минуты три, наливаясь самыми ядовитыми чувствами, потом с грохотом отодрал вывеску, понёс её на середину двора, к колодцу, и, став на неё обоими ногами, начал скандалить.
- Ворюги у вас в доме номер семь живут! - вопил дворник. - Сволота всякая! Гадюка семибатюшная! Среднее образование имеет!.. Я не посмотрю на среднее образование!.. Гангрена проклятая!..
В это время семибатюшная гадюка со средним образованием сидела за мусорным ящиком и тосковала.
