Цитаты из книги «Двенадцать стульев», страница 31

В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми.

был настолько ответственный, что завхоз, не считая ступенек, кинулся вниз. – Посмотрите, – сказал голос, – полюбуйтесь на вашу работу! – Сейчас вытурят! – шепнул Остап Ипполиту Матвеевичу.

В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть

Кто, по-вашему, этот мощный старик? Не говорите, вы не можете этого знать. Это – гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору.

голос докладывает следующий анекдот: – Умирает старый еврей. Тут жена стоит, дети. «А Моня здесь?» – еврей спрашивает еле-еле. «Здесь». – «А тетя Брана пришла?» – «Пришла». – «А где бабушка? Я ее не вижу». – «Вот она стоит». – «А Исак?» – «Исак тут». – «А дети?» – «Вот все дети». – «Кто же в лавке остался?!»

ее смерти) нашла, что в очках он – вылитый Милюков, и он отдал очки дворнику. Дворник, хотя и не был близорук, к очкам привык и носил их с удовольствием. – Бонжур! – пропел Ипполит Матвеевич самому себе, спуская ноги с постели. «Бонжур» указывало на то, что Ипполит Матвеевич проснулся

Между тем как одни герои романа были убеждены в том, что время терпит, а другие полагали, что время не ждет, время шло обычным своим порядком.

захныкал Воробьянинов. – Я даже такого слова не знаю – «кобелировать».

Дачный поезд, бренча, как телега, в пятьдесят минут дотащил путешественников до Пятигорска

Мешали Уголовный кодекс и огромное количество буржуазных предрассудков, сохранившихся у обитателей столицы