Цитаты из книги «Двенадцать стульев», страница 20
Из экономии шли в театр пешком. Было совсем светло, но фонари уже сияли лимонным светом. На глазах у всех погибала весна.
"- Вы научный работник? - спросила Лиза. - Да. Некоторым образом, - ответил Ипполит Матвеевич, чувствуя, что что времени знакомства с Бендером он приобрёл несвойственное ему раньше нахальство. "
...строгим плакатом "Сделал свое дело-и уходи". Хотя дела своего мужчина в пиджаке еще и не начинал, но уйти ему уже хотелось.
– Два места, – сказал Остап очень тихо, – в партере.
– Кому?
– Мне.
– А кто вы такой, чтоб я вам давал места?
– А я все-таки думаю, что вы меня знаете.
– Не узнаю.
Но взгляд незнакомца был так чист, так ясен, что рука администратора сама отвела Остапу два места в одиннадцатом ряду.
– Ходят всякие, – сказал администратор, пожимая плечами, – кто их знает, кто они такие! Может быть, он из Наркомпроса? Кажется, я его видел в Наркомпросе. Где я его видел?
И, машинально выдавал пропуска счастливым теа- и кинокритикам, притихший Яков Менелаевич продолжал вспоминать, где он видел эти чистые глаза.
Когда все пропуска были выданы и в фойе уменьшили свет, Яков Менелаевич вспомнил: эти чистые глаза, этот уверенный взгляд он видел в Таганской тюрьме в 1922 году, когда и сам сидел там по пустяковому делу.
Я это сделал не в интересах истины, а интересах правды.
-А за что вас любить? Таких, как вы, девушки не любят. Они любят молодых, длинноногих, политически грамотных. А вы скоро умрете. И никто не напишет про вас в газете: "Ещё один сгорел на работе". И на могиле не будет сидеть прекрасная вдова с персидскими глазами. И заплаканные дети не будут спрашивать: "Папа, папа, слышишь ли ты нас?"
Был критический час. Земные и неземные создания спешили на службу.
Вопросы любви и смерти не волновали Ипполита Матвеевича Воробьянинова, хотя этими вопросами, по роду своей службы, он ведал с 9 утра до 5 вечера ежедневно, с получасовым перерывом для завтрака.
Держите его! Он украл нашу колбасу!
Без уголовщины! Кодекс мы должны чтить!
